Лунеюля Мэрхен
Пуля и пропавшие тапочки

Это добрая сказка о том, как одно маленькое доброе дело может осветить целый дом. О том, что свет живёт не только в лампах, но и в людях, в памяти, в любви. И если слушать сердцем – можно услышать, как он шепчет:

«Я здесь. Я никуда не уходил».

Иногда чудо прячется не в небе, а под кроватью – среди теней и игрушек. Там живёт тёплый свет – тот, что приходит к тем, кто верит в добро.

Глава 1. Утро с носом в подушке

Зима пришла в дом не со снегопадом, а с утренним «б-р-р!». Сквозь окно тянуло морозом, будто кто-то снаружи дышал холодом и смеялся. Машка свернулась клубочком под одеялом, только нос торчал – розовый, сердитый и слегка сопящий. Одеяло пахло тёплым молоком и сном. Тик-так, тик-так – на тумбочке слишком бодро отбивали время часы, словно не знали, что в доме ещё спят важные люди. Из кухни доносился звон чашек, запах поджаренного хлеба и мамин голос, бодрый, как петушок на зарядке:

– Машка, поднимайся, солнце уже встало!

Машка недовольно зарылась в подушку.

– Пусть солнце само идёт в садик… – пробормотала она, и подушка глухо засмеялась.

На краю подушки дремала Пуля – плюшевая кошка с бантом и важным выражением мордочки – «всё под контролем». Она была немного вытерта на боку, но зато умела слушать сердцем. Когда Машке снились сны, Пуля всегда знала, какие из них стоит запомнить, а какие можно выбросить в корзину к вчерашним обидам. Плюшевая кошка пошевелила ушком (плюшевым, но очень выразительным) и тихо протянула:

– Маш… кажется, мама опять идёт на работу.

– Конечно идёт… – буркнула девочка, не открывая глаз. – Она всегда идёт.

Пуля задумчиво поджала хвостик, потом внезапно подняла голову.

– А если она не пойдёт?

Машка приоткрыла один глаз – настороженно, будто проверяла, не шутит ли игрушка.

– Это как – не пойдёт? Чтобы осталась с нами весь день?

– Ну да, – кивнула Пуля, серьёзно моргнув пуговичными глазами. – Вдруг мы придумаем, как.

Идея повисла в воздухе, тонкая и тёплая, как луч солнца, пробравшийся сквозь занавеску. Она заискрилась, как утренняя пыль в свете, и щекотнула Машке щёку. Машка резко села. Волосы взметнулись вихром, глаза вспыхнули – живые, хитрющие, как две лужицы с отражением солнца.

– Значит, операция «Выходной для мамы» начинается! – торжественно объявила она.

Одеяло сползло на пол, подушка перекосилась, а Пуля гордо вскинула бантик.

Всё. Решено.

В этом доме зреет план.

И если уж Пуля с Машкой задумали что-то, то скучное утро точно станет приключением.

Глава 2. Тайный совет у подушки

План они обсуждали шёпотом – таким таинственным, будто вокруг стояли не стены детской, а снежные сугробы, в которых могли подслушивать духи утра. Воздух в комнате был ещё сонный, чуть дрожал от тепла батареи, и пах ванилью, маминым кремом и тем волшебным запахом, который бывает только утром – запахом «ещё можно чуть-чуть поваляться».

Пуля сидела на Машкиных коленях, сложив лапки на животе, как настоящий стратег, собравшийся вести важное совещание. Её бантик поблёскивал розовым в лучике, пробравшемся через занавеску, а глаза-пуговицы светились решимостью.

Машка подперла щёку кулачком и сделала серьёзное лицо, как у взрослых, когда они обсуждают, что делать с мировой экономикой.

– Что мама делает каждое утро? – спросила Пуля, осторожно, будто от правильного ответа зависела судьба всех домашних тапочек на свете.

– Пьёт кофе, – начала Машка, загибая пальцы. – Потом ищет вторую серёжку. Потом долго ходит и ворчит: «Где мои тапочки?» А потом находит – и всё, пошла.

Она вздохнула трагически, будто именно в этот момент мир и теряет самое важное – мамины шаги, звук её чашки, запах кофе.

Пуля прищурилась и медленно, очень медленно произнесла:

– Значит… если не найдёт тапочки…

– Она не уйдёт! – с восторгом выкрикнула Машка и тут же зажала рот ладонью. – Гениально!

Обе посмотрели друг на друга – глаза круглые, как у двух мышек, впервые придумавших ловушку для кота – и прыснули от смеха. Смех у Машки был звонкий, как капли дождя по подоконнику, а у Пули – хрипловатый, ватный, но заразительный.

Смех перекатился по комнате, ударился о подушку, и та будто ответила вздохом: пух тихо шевельнулся внутри, словно и она была в курсе заговора.

– Главное, чтобы мама не догадалась, – шепнула Пуля, озираясь. – У мам особый радар: они всегда чувствуют, когда кто-то строит план.

– Ничего, – уверенно сказала Машка. – Она подумает, что тапочки убежали сами!

Пуля уважительно кивнула.

– Да, тапочки бывают непостоянные. Особенно по утрам.

Машка вскочила, волосы разметались, свитер упал с кровати, и она ловко его натянула поверх пижамы. В свитере было уютно, будто спряталась в тёплую булочку. Девочка выглянула из-под одеяла, как разведчик из сугроба.

– План такой, – прошептала она. – Я отвлекаю маму разговором. Спрошу, например, где живёт зима, и можно ли с ней подружиться. А ты, Пуля, в это время – забираешь тапочки и прячешь.

Пуля гордо выпрямилась, бантик дрогнул.

– Миссия принята, – сказала она деловым тоном. – Я – кот спецопераций.

Машка поправила бантик и прищурилась:

– Главное – не оставляй следов. У мамы нюх на беспорядок.

Пуля фыркнула:

– Ещё бы! Я же кот, не ёж.

И обе снова захихикали. Смех теперь был тихим, сдержанным, как будто они прятали его под одеялом, чтобы не разбудить соседние комнаты.

За окном зима дышала в стекло – холодным, прозрачным дыханием. На подоконнике лежали крошечные сугробы инея, и, если присмотреться, можно было увидеть, как они искрятся, будто знают о плане и хихикают по-снежному.

Машка соскочила с кровати, на цыпочках подошла к окну и нарисовала пальцем на запотевшем стекле сердечко.

– Пусть мама останется, – прошептала она. – Хотя бы сегодня.

– Обязательно останется, – уверенно ответила Пуля. – Главное – действовать решительно.

Они вернулись к подушке, словно к штабу. Там, под одеялом, было тепло, и оттуда начинались все лучшие идеи. Пуля разложила хвост, будто карту, и важно ткнула лапкой в разные стороны:

– Итак. Потенциальные места для укрытия тапочек.

Машка кивнула серьёзно, чуть поджав губы, как мама, когда читает инструкции к миксерам.

– Под кроватью – нельзя, мама туда смотрит. В шкафу – рискованно, там её свитер. В ванной – можно, но вдруг намочит.

– Холодильник? – предложила Пуля осторожно.

– Нет, – покачала головой Машка. – Тапочки замёрзнут и простудятся.

Пуля почесала за ухом.

– Тогда… под кресло в гостиной? Там темно, и никто туда не заглядывает.

– Под кресло – годится! – воскликнула Машка, потом зашептала. – Только надо положить что-то сверху. Например, плед или журнал.

Пуля покосилась на полку.

– Лучше плед. Журналы всегда пахнут маминым кофе. Она учует.

План рос и креп, как снежная крепость на морозе. Каждая деталь становилась всё важнее, каждая мелочь казалась судьбоносной. Даже подушка, наклонившись чуть набок, будто внимала совещанию. Машка подошла к комоду, взяла карандаш и тетрадку с котиками на обложке. На первой странице крупно написала: «Операция «Выходной для мамы». И ниже добавила пунктами:

Разведка – наблюдать, когда мама надевает тапочки.
Отвлечение – разговор о зиме.
Захват – Пуля забирает тапочки.
Прятки – спрятать под кресло.
Маскировка – накрыть пледом.
Контроль – убедиться, что мама не зябнет.
Награда – обнимашки и какао!

Пуля гордо посмотрела на список.

– Всё продумано, даже пункт с какао. Вот это профессионализм.

Машка хихикнула, глядя на неё.

– Ну конечно. Операция без какао – не операция, а недоразумение.

Потом Машка закрыла тетрадку и прижала к груди.

– Знаешь, Пуль, я просто хочу, чтобы мама хоть немного побыла с нами. Когда она идёт на работу, дом как будто скучает. Даже ковер грустит.

Пуля тихо мурлыкнула, прикоснувшись носом к Машкиной руке.

– Всё получится, – прошептала она. – Мы – команда.

И в этот момент в комнате будто стало чуть теплее. Солнце лениво поднялось выше, коснулось шторы и оставило на стене золотое пятно, похожее на окошко в другое, добрейшее утро.

Внизу зазвенели ложки. Мама, ничего не подозревая, готовила завтрак.

Машка замерла.

– Всё, сигнал! Время действовать!

Пуля вскочила.

– Принято, босс!

Они выбежали из комнаты – одна на лёгких ногах, другая в Машкином кармане, – и коридор встретил их замиранием воздуха.

Там, где пахло теплом и кофе, начиналось приключение.

Тапочки – мягкие, пушистые, с золотыми ушками – ещё не знали, что сегодня они станут героями тайной миссии.

В прихожей всё выглядело как всегда: мамина сумка на крючке, шарф свисает, варежки улыбаются друг другу. Только на полу – те самые тапочки. Они стояли аккуратно, нос к носу, будто готовились маршировать. Машка сделала знак рукой, как в кино:

– Вперёд.

Пуля выбралась из кармана и поползла по ковру – тихо, ловко, с выражением крайней секретности. Её бантик дрожал, но не предательски – от волнения.

Машка из кухни слышала мамин голос:

– Маш, завтрак остывает!

– Сейчас, мам! Я только… проверяю, где солнце живёт!

Пуля, услышав, одобрила:

– Хорошее прикрытие.

Она подобралась к тапочкам, толкнула один лапкой.

– Тяжёлый, зараза, – прошептала.

Толкнула другой – тот заскользил чуть дальше.

– Отлично! Ещё чуть-чуть…

Но тут где-то скрипнула дверь. Пуля замерла, затаив дыхание. Из кухни донёсся мамин смех:

– Проверяешь солнце? Только не выгоняй его обратно!

Машка заглянула в коридор, показала большой палец. Всё под контролем. Пуля, вдохновлённая, покатила второй тапочек к креслу. Дорога заняла вечность. Каждый шаг казался подвигом: скрип пола, эхо маминого смеха, тень на стене… Но наконец – кресло! Под ним – темно, пыльно и очень секретно. Пуля задвинула тапочки внутрь и гордо отступила.

В этот миг ей показалось, что даже дом слегка подмигнул.

Миссия выполнена.

Она вернулась к Машке, вся сияющая и немного запылённая.

– Всё, – прошептала. – Тапочки под арестом.

Машка засмеялась и прижала её к груди.

– Ты герой, Пуля!

И тут из кухни снова раздался голос мамы, удивлённый и немного растерянный:

– Странно… где же тапочки?..

Машка и Пуля переглянулись.

Их глаза блестели, как у двух шпионов, только что спасших мир от слишком раннего утра.

– План работает, – шепнула Машка.

– Ага, – ответила Пуля. – Осталось только убедиться, что мама не замёрзнет.

А дом, словно слушая их, тихо зашуршал обоями, качнул занавеской и наполнился ожиданием – добрым, волшебным, как перед чудом.

Глава 3. Следы преступления

На кухне пахло кофе и поджаренным хлебом – тем самым запахом, который делает утро настоящим. Он был густой, ласковый, как объятие, и даже кот на занавеске, вышитый мамой прошлым летом, казалось, мурлыкал от удовольствия. Мама стояла у плиты в своём фиолетовом халате – тёплом, с потёртым карманом, в котором всегда пряталась конфета «на потом». Волосы – в пучок, чуть растрёпанный, потому что мама, как всегда, торопилась быть взрослой. Лицо – светлое, мягкое, но слегка сонное, будто она ещё разговаривала с подушкой. Она тихонько напевала себе под нос, слова складывались в песенку, знакомую с детства:

– Где же тапочки, где же тапочки, не хотят они вставать…

Голос у мамы был уютный, как шерстяной шарф. От него в воздухе появлялись невидимые блёстки – как будто в кухне поселилась добрая зима. Машка сидела за столом, ноги болтались в воздухе, ложка в руках притворялась дирижёрской палочкой.

– Мам, – спросила она невинно, покосившись на Пулю, которая притворялась плюшевым наблюдателем на подоконнике, – а у тебя сегодня важный день на работе?

Мама улыбнулась в отражение чайника.

– Как всегда, – сказала она, наливая кофе в кружку с надписью «Мама – главный начальник». – Совещание, отчёт, бумажки…

Она вздохнула, но мягко – без усталости, просто потому, что так делают взрослые по утрам. В этот момент Пуля скользнула вдоль стены, тихо, как тень от пушинки. Её бантик чуть колыхался, отражая солнечный блик, будто маленький маячок. Пушистая разведчица пригнулась к полу, поднырнула под стул и осторожно исчезла за ножкой кресла. Там, под креслом, мирно дремали мамины тапочки.

Они были плюшевые, серые, с помпончиками, и казались живыми – словно два облачка, которые приземлились в дом и решили тут остаться. Один тапочек наклонился вперёд, будто наблюдал за Пулей, другой будто прятался за ножкой кресла.

– Объект найден, – прошептала Пуля едва слышно. – Визуальный контакт установлен.

Она осторожно поддела один тапочек лапой и потянула. Шурррр. Ковёр прошептал в ответ, и тапочек неохотно сдвинулся с места. Второй оказался упрямее – зацепился за ножку кресла. Пуля поднатужилась. Глаза-пуговицы блестели от решимости.

В этот момент из ниоткуда прилетела пылинка. Самая обыкновенная, но зловредная, с характером. Она зависла прямо перед плюшевым носом и щекотнула его.

– Ап… ап… апчхи-и-и! – тихо, как могла, чихнула Пуля, но всё равно дрогнул воздух.

– Что это было? – настороженно спросила мама, оборачиваясь.

Машка подскочила, глядя на маму круглыми глазами.

– Это я чихнула! – скороговоркой выпалила она. – От запаха кофе! Слишком ароматный!

Мама засмеялась. Смех у неё был как колокольчик – звонкий и добрый.

– Так не нюхай носом, пей ротиком, – пошутила она.

Машка изобразила виноватое лицо, но внутри скакала от облегчения. Пуля успела юркнуть за штору.

А за шторой происходила великая операция.

Плюшевые лапы осторожно тащили тапочки по полу, и ковёр тихо вздыхал под их шагами.

След за следом, как рельсы, остались на ворсе – две узкие бороздки.

Будто маленький поезд прошёл по мягкой дороге и исчез в тоннеле.

Пуля старалась изо всех сил, а тапочки, кажется, сопротивлялись.

Один помпон зацепился за пыльную ниточку и не хотел отпускать.

Пуля потянула сильнее – и вдруг услышала, как где-то рядом зевнул дом.

Старый стул скрипнул, посуда позвенела, и в этой симфонии утренних звуков всё смешалось: запах кофе, мягкий свет, шаги мамы… и сердцебиение миссии.

– Пуля, ты где? – шепнула Машка, осторожно сползая со стула.

– На позиции, – отозвался тихий голос из-за занавески. – Объект в движении. Повторяю, объект в движении.

Машка подошла к краю кухни, изображая полнейшее равнодушие.

– Мам, а почему зима белая, а не фиолетовая? – спросила она с самой невинной интонацией, какую смогла придумать.

Мама моргнула, удивилась и даже отставила чашку.

– Хм… ну… потому что снег белый.

– А если бы снег падал из варенья, тогда какая была бы зима? – не унималась Машка.

Мама прыснула от смеха, покачала головой.

– Тогда весной все лужи были бы сладкие, и ни один ребёнок не дошёл бы до детского сада.

Машка сделала вид, что задумалась.

– А если бы мама не ушла на работу, то весь день был бы как лужа из варенья.

Мама улыбнулась, но не успела ничего ответить – в этот момент за шторой снова шуршнуло. Тапочки сдались. Один покорно катился по полу, второй ковылял следом, как сонный ежонок. Пуля, вся в пыли и гордости, выглянула на свет. На носу у неё сидела паутинка, а на бантике – крошка от печенья, но глаза сияли победой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.