Ева Птаха
Чужая. Новый отсчет

Глава 1

Меня зовут Марта Нежич, мне сто двадцать один год, но я только начала жить. Теперь я самая обычная школьница. 11-й класс. Боже! Сколько раз я это проходила. Это никогда не кончится. А впрочем, теперь, может, и кончится когда-нибудь. Ведь я снова человек. Но все по порядку…

Предисловие

1922 год, Черногория

Эпидемия накрыла город Нежичи в считаные дни. Многие умирали прямо на улицах, а большинство у себя дома. Местные доктора и знахари были бессильны против неизвестной смертельной болезни. Страшась заразиться, городской люд почти не выходил на улицы, однако это их не спасло. Вирус в город привезли уже давно. Это были торговцы иноземными товарами, называли их заморышами, так как прибыли они на больших кораблях из-за моря. Их обозы с товарами стояли в низовье горной реки Тары, но сами заморыши квартировались и столовались в городе. Вирус распространялся быстро, первыми заболели младенцы и малые дети, сначала это казалось обычной простудой, и первые смерти не вызвали паники. Река тем летом была необычно студеной, на то и списывали, ведь дети плещутся в воде постоянно. Лишь к осени стало понятно, что не холодная река виновата. После смерти нескольких торговцев в городе наконец заговорили о заразе, привезенной чужеземцами.

Первым поднял голос местный столяр Захар Плотчий, когда в его семье погиб третий по счету ребёнок. Он собрал на городской площади народ и, сложив два и два, обвинил во всем приезжих торговцев, требуя выдворить их из города. Однако староста городской управы, а по совместительству мировой судья, который ежедневно получал барыш от каждого иноземца, счёл его слова за подстрекательство. В итоге Плотчий со всей семьей – оставшимися двумя подростками, женой и четырьмя стариками, были изгнаны из города. В тот день на площади зараза распространилась в десятки, даже сотни раз быстрее – люди стояли слишком близко и кричали очень громко.

Народ стал уходить из города, бросали все и бежали куда глаза глядят: кто пытался прорваться в столицу в надежде на спасение, где по слухам были знающие доктора, а кто к родне в соседнюю Сербию или Чехию. Но немногим позже почти всех уехавших находили в лесу умершими или загрызенными зверьем, которого в горных лесах стало необычайно много, будто адские псы сбегались на пир. Но люди все равно стремились в столицу.

Однако к середине лета Черногорская столица Це́тине оградила путь всем приезжим, тем самым спасая себя от заразы, а позднее в столицу перестали пускать даже тех, кто по каким-то делам уехал, а затем вернулся. Для них городские ворота тоже были закрыты. Все прилегающие городки и горные поселения были отрезаны от тракта и оставлены на погибель.

К осени почти все жители Нежича были заражены. Лишь семью Иванович, бежавшую от революции из далекой России и поселившуюся в городе совсем недавно, не захватила ужасная болезнь, они вели себя осторожно, чурались соседей, но и спасали от голодной смерти весь город. Женщины в семье были хлебопёками – пекли хлеб, русские калачи и пышные булки, затем продавали их через узкое оконце своей пекарни за сущие копейки, а мужчины рубили лес где-то в горах, появляясь в городе лишь изредка: подвозили дрова и муку. Если бы не они, город давно накрыл голод. Но и семья пекарей-лесников желала уехать из погибающего города. Что там делать без людей?

Семья Марты Нежич жила в городе уже много лет, даже не одно поколение. И сейчас ехать им было некуда. Отец был родом из деревни Негуши, что по другую сторону гор. Но Марата никого не знала из его родни, она была там всего один раз, когда ей было семь. Да и зачем? Ведь она была счастлива здесь. Беда пришла впервые два года назад, когда под горным обвалом погиб отец. С тех пор Марта, ее мать и братишка едва выживали за счет хилой продажи глиняных горшков и прочей посуды, оставшейся после отца, занимавшегося при жизни гончарным делом. И вот снова беда. Первой умерла мама, здоровье ее, подорванное смертью отца, было совсем слабым. Увезли ее на другую сторону реки, где был организован своеобразный лазарет для заразившихся, откуда возвращались лишь единицы, и те вскоре умирали, но хотя бы в своих постелях рядом с близкими. Марта ждала маму два месяца, а к сентябрю поняла, что ждать уж не стоит. Затем заболел братишка. Марта рыдала, не желая его отдавать сторожевым из городской управы, прозванным в народе чистильщиками, но они пообещали, что отправят мальчика на лечение в Це́тине. Больше брата она не видела…

***

Наши дни

Они сидели за столиком в ночном кафе. Девушка не обольщалась, эта встреча вряд ли разрешит их конфликт. Но ее спутник был чрезвычайно вежлив.

– Марта, детка, мне кажется, нам пора поговорить. В последнее время ты редко стала к нам приезжать, я не знаю, чем ты живешь, как и чем питаешься. Мне кажется, ты слишком бледная. Впрочем, все такая же красавица, как много лет назад. Помнишь, когда мы встретились с тобой впервые…

Она прервала его несколько грубо:

– Пожалуйста, не надо меня обманывать льстивыми речами. Говорите, что надо.

– Погоди, давай не будем о делах. Выпьем? – спутник Марты взял бутылку и разлил по бокалам красное, как кровь, вино.

– Вообще-то мне семнадцать, – криво усмехнулась девушка. – И разве здесь подают вино?

Тот рассмеялся:

– Ах, прости. Я запутался. В прошлом году тебе было двадцать два. Помнишь, мы встречались в Москве? Кажется, ты окончила очередной университет. Не надоело?

Он захохотал так громко, что все присутствующие обернулись.

Марта промолчала. Да, это неудобно быть всегда семнадцатилетней, но что поделать, так сложилась ее судьба.

В другом конце зала, не отрывая взгляда от странной парочки, сидел красивый черноволосый мужчина и будто прислушивался к разговору, хотя расстояние было слишком велико, чтобы что-то услышать. Он с интересом и настороженно посматривал то на Марту, то на ее спутника.

А из дальнего угла зала за необычной парой наблюдал еще один человек – серый и неприметный, в старых черных джинсах и потертой, видавшей виды косухе. Перед ним стояла чашка с остывшим кофе, а рядом лежал блокнот, он все время что-то в нем чиркал, время от времени поднимая изучающий и цепкий взгляд на парочку.

На вид хрупкая и несомненно дерзкая девушка была довольно симпатичной: длинные русые волосы убраны в высокий хвост, большие серые глаза всегда прищурены, острый подбородок и почти не исчезающая с лица усмешка выдавали упрямство и уверенность. Она ему нравилась. А вот ее спутник напротив.

Немного грузный, лет пятидесяти, в мешковатом, хоть и дорогом костюме, мужчина был бы красив, если бы не надменное выражение лица. Такое выражение обычно бывает у людей, которые привыкли брать от жизни все, при этом чужие чувства и в принципе чужая жизнь их волновали меньше всего. В общем, типичный представитель власти с огромнейшими полномочиями. Наблюдатель был уверен, что не ошибся. Так что же здесь делает этот напыщенный индюк? Кто он этой юной красавице?

– Зачем он здесь? – Марта кивнула в сторону черноволосого.

– А ты не знаешь? Он охраняет меня.

Настала очередь смеяться Марте:

– Ха! Тебе нужна охрана? Это что-то новенькое.

– Ну ладно, хватит, – рассердившись остановил мужчина.

– Ну наконец-то! Ближе к делу.

– Где Лесник?

– Я не знаю.

– Марта, не зли меня.

– Даже если бы знала, не сказала. И вообще, что вы к нему прицепились?

– Ты знаешь причину. Он приговорен.

Марта не стала слушать, вскочила и стремительно направилась к выходу.

– Марта, стой, мы не договорили.

Она остановилась и не обернувшись тихо ответила:

– Так пойдем и поговорим.

Разговор продолжился на крыше строящейся неподалеку высотки.

– Зачем мы здесь?

– В кафе слишком много людей, и не людей. – Глаза мужчины горели зловеще.

Марта стояла на самом краю, совсем, как тогда на горном уступе, вскоре после своего обращения, когда хотела закончить свою едва начавшуюся новую жизнь.

– Марта, не нужно идти против клана. Ты же знаешь, чем это грозит.

– Вот только не надо мне угрожать, вы знаете, что вам не справиться ни со мной, ни тем более с ним, – девушка с ненавистью смотрела на своего врага. – За что вы его приговорили? Что он вам сделал?

Мужчина рассмеялся громко и издевательски:

– Не глупи, малышка, я старше тебя. Кроме того, ты не знаешь всех моих секретов. Поверь, дорогуша, я справлюсь, – он сделал еще шаг. – Прости, Марта, но, если ты сию секунду не скажешь, где Лесник, я тебя уничтожу. И я не шучу.

Она ухмыльнулась:

– Ты ничего мне не сделаешь! А если сделаешь, Лесник придет и всех вас уничтожит!

Мужчина захихикал:

– Это именно то, что мне нужно. Уж извини, ничего личного.

Марта отступила на самый край, в этот момент он сделал резкий выпад и толкнул девушку.

Она взмахнула руками и, успев оглянуться, вскрикнула:

– Глупо, этим меня не убить!

Через мгновенье она полетела вниз, слушая, как стремительно удаляется мерзкий смех ее врага…

***

Нежичи, 1922 год

Старый город быстро погружался в вечерний сумрак, по улицам гулял колючий осенний ветер, редкий люд ступал тихо, еле слышно, чтобы не навлечь беду. Женщины, закутавшись в огромные платки-марамы и уткнувшись в них для тепла носом, старались не смотреть по сторонам, спеша к своим жилищам, мужчины, подняв воротники, передвигались вдоль стен, смотрели настороженно. Вдали едва виднелись покрытые снегом макушки гор. Скоро холода, нужно уходить, зиму здесь не пережить. Марта горестно вздохнула, родной город потихоньку вымирал.

Задернув занавеску, наконец собралась с духом и, подобрав одной рукой длинные полы теплого платья, другой крепко сжав у шеи платок, вышла на порог. Ветер ударил в лицо, в голове затуманилось, и Марта с испугом шагнула назад.

«Надо идти! – приказала она себе. – До соседнего городка всего пять миль, я дойду!»

А оттуда на переправе через Тару, и дальше до Це́тине двое суток с попутным обозом. В столице можно найти работу, может, и брата удастся разыскать, если чистильщики не обманули. Ей удастся проникнуть в город, Марта очень на это надеялась. Поправив на локте корзинку и ухватив покрепче платок, снова вышла за дверь. Щеки пылали от высокой температуры, горло горело огнем от боли, но она твердо верила, что поправится. А как иначе? Ведь братик ждет ее!

Сырой студеный воздух ворвался в раскаленные легкие, Марта закашлялась и едва не упала со ступеньки, корзинка с пожитками рассыпалась. Она склонилась, чтобы подобрать свой нехитрый скарб, но не устояв, стала заваливаться прямо на камни мостовой. Тут ее подхватили чьи-то цепкие руки, не давая упасть.

Обернувшись, девушка с опаской глянула на спасителя. Это был знакомый парень из соседней лавки, кажется, его прозывали Шумар, настоящего имени Марта не знала. Он был высоким и крепким, как дуб во дворе у бабушки Маргариты в Негушах. Говорят, он работал сразу на нескольких дровосечищах в горах, валил лес, столько у него было силищи. А вечерами помогал матери в хлебной лавке, что находилась почти напротив магазинчика с глиняной посудой. Магазинчик прибыли давно не приносил, да и посуда в нем была совсем старой. А вот семья Шумара процветала – пекарня во все времена была прибыльным делом. А главное, ни один из них не заразился страшной болезнью.

– Ты почему ходишь ночью по улицам? Разве не знаешь, что это опасно? – спросил он сердито и, заглянув в лицо, отпрянул. – Господи, ты вся горишь! Ты заразилась?

Марта яростно замотала головой, не хватало еще угодить в ущелье по ту сторону реки, куда вывозили заразных. Она сглотнула слёзы, всего два месяца назад туда увезли маму, и Марта больше ничего не слышала о ней. А вчера пришли двое из городской управы и отобрали Сержика, братишку, сказали, что повезут в столицу лечить, но в этом у Марты были большие сомнения. Никого не жалели, болезнь была страшной.

А на улицах действительно было опасно, особенно в ночное время, в городе пропадали люди, все чаще ходили слухи о людоедах и даже о потусторонних силах, забирающих людей. Янинка рассказывала, что некоторых из пропавших находили в лесах с растерзанным горлом и белых, как мука. Она не верила, считая, что всех просто унесла болезнь. Вспомнив подругу, Марта расплакалась, та умерла еще летом.

Умоляюще глянув на парня, девушка едва слышно прошептала:

– Пожалуйста, отпусти. Мне надо в столицу… – и снова закашлялась.

Парень на мгновенье задумался и вдруг решительно схватил за руку.

– Пропадешь в столице, да и не пускают туда. Я слышал. И не выживешь, ты же больна. Сама ведь знаешь. – Он заглянул в лицо, и Марта зажмурилась от страха, глаза у него горели, словно угли в печи. – Пойдем со мной.

– Нет! Пусти! – она вырвала руку и помчалась от него прочь, но не пробежав и нескольких шагов, рухнула на колени. От боли и жжения в груди всё вокруг закружилось, и Марта ничком упала на мостовую.

Он нагнал ее и снова помог встать:

– Ничего, ничего, потерпи, я успею, мы успеем…

Та закашлялась и не смогла ничего ответить. Шумар подхватил девушку на руки и быстро понес в сторону площади, что-то бормоча себе под нос.

Очнулась Марта уже под сводами городской часовни, догорающие свечи на стенах отбрасывали пугающие тени, наводя ужас и ощущение чего-то страшного и неизбежного. Она лежала на грубо сколоченной жесткой лавке, а Шумар, повернувшись спиной и склонившись над столом, что-то колдовал, бормоча:

– Всё получится, она выживет. У меня получится.

Марта хотела встать, но совсем ослабла, лишь протянула в его сторону руку и простонала.

– Вот, выпей это, и ничего не бойся, – он подошел, помог приподняться и поднес к ее губам старую деревянную чашу с какой-то вязкой жидкостью.

– Это травяной взвар? – принимая чашу, спросила та.

– Да. Это тебе поможет. Выпей.

Она послушно сделала большой глоток и зашлась в кашле, привкус железа был отвратителен, но тут голова закружилась, в глазах потемнело, ей показалось, что она ослепла.

– Помоги мне… помоги… – прошептала несчастная, ощущая жар во всем теле и глазами пытаясь найти его, но вокруг была лишь кромешная тьма.

Откуда-то, будто издали раздался тихий, ласковый голос Шумара:

– Пей еще! Пей! – гневно выкрикнул он, силой вливая ей в рот отвратительную жижу, но тут же смягчился: – Потерпи, Марта, так надо, скоро тебе станет легче…

Уже теряя сознание, девушка вдруг почувствовала, что он срывает с нее платок и вонзает зубы в горящую огнем шею. На миг очнувшись, она вскрикнула от жуткой боли, но тут же сознание угасло совсем… Она умерла. Ей было семнадцать.

Глава 2

Осень 2025 года

Марта очнулась от удушья и, с трудом сделав вдох, открыла глаза, попыталась встать, но острая боль в ключице не дала этого сделать. Со стоном откинувшись на подушку, она отдышалась и предприняла еще одну попытку. С трудом подняв руку из-за тугой повязки, девушка прикоснулась к шее, ощущения были более, чем непривычные. Нестерпимо болело все тело, особенно плечо и шея, но она не понимала от чего – раны на шее не было. И вообще, кажется, ей вовсе незнакомо это чувство – боль.

Опираясь на здоровую руку, Марта привстала и осмотрелась, похоже, она в больнице, лежит на кровати. Все вокруг казалось невыносимо слепящим, белым и слишком чистым – ни единой пылинки или соринки, так разве бывает? Сквозь огромное окно проникал солнечный свет. Он тоже был ослепительным. Девушка зажмурилась.

– Почему я здесь? – прошептала она в недоумении. – И что за кошмары, черт возьми, мне снились? – она нахмурилась, пытаясь вспомнить образы из сна, получалось плохо. Кажется, там были темные горы, часовня и страшный бородатый мужик… Она вздрогнула, вспомнив клыки, вонзившиеся в ее шею, и снова вскинула руку. Шея была цела, а вот плечо под лангетной повязкой болело жутко. – Боже, что со мной случилось?

Сдернув провода, тянущиеся от ее тела к медицинским приборам и выдернув иглу с трубкой от капельницы, девушка с трудом встала и кое-как доплелась до зеркала. По всему телу разливалась боль, ноги дрожали от слабости, в висках стучала кровь. Марта взглянула на себя и от удивления подняла брови. В отражении на нее смотрела незнакомая девица – худая и бледная, с длинными спутанными волосами. Она не узнавала себя.

– Кто же я? – тихо произнесла Марта и вздрогнула от раздавшегося позади голоса.

– Детка, ты очнулась?!

Девушка резко обернулась и уставилась на женщину: маленькую и щуплую, на вид лет пятидесяти. Та радостно заулыбалась и, вытирая слезы, поспешила подняться из кресла, стоявшего в дальнем углу палаты.

– Вы кто? – Марта нахмурилась, силясь вспомнить. – Моя мама?

Та заплакала в голос и кинулась к девочке.

– Марта, ты все вспомнишь! – Крепко обняв ее, она повсхлипывала и наконец сообщила: – Я… Я твоя тётя. Тётя Геля… Ты обязательно вспомнишь.

Вдруг защипало в глазах, и защемило в груди от непонятного, непривычного чувства. Девушка обняла ее в ответ.

– Марта… Да-да, я Марта… И он так называл меня…

– Кто? – отстранилась тётя Геля и посмотрела настороженно.

Марта снова нахмурилась, пытаясь вспомнить странный сон, и машинально коснулась рукой шеи.

– Не помню… Я ничего не помню… Мне снился сон… Но я его не помню…

Тётя Геля снова обняла ее:

– Дорогая моя, ты все обязательно вспомнишь, главное ты жива!

– Что со мной случилось? – девушка с тревогой смотрела на тетю Гелю. – Как долго я здесь? Вы расскажете? Вы знаете?

– Детка, пожалуйста, говори мне «ты». – Тётя Геля засуетилась, уложила Марту в кровать и бережно укрыла одеялом. – Теперь тебе надо беречь себя.

– Почему беречь и почему теперь? Вы… ты можешь объяснить, что со мной?

Тётя Геля смущенно улыбнулась:

– Я и сама толком не знаю. Ты лежи, не вставай, ты еще слаба. Сейчас придет доктор и все тебе расскажет.

Доктор – сердитый мужчина в зеленой униформе хирурга, присел на стул возле кровати в ожидании, когда медсестра вновь подключит приборы.

– Как вы себя чувствуете? – ухватив цепкими пальцами ее запястье, он отвернулся и уставился в окно.

Марта хотела ответить, но он не дал сказать ни слова.

– Удивительно, ваш пульс в норме. Ну что ж, тогда полицию и прессу вы сможете принять.

– А что удивительного? – только и спросила Марта.

Но он не ответил, хмуро просмотрел показатели на приборах и вышел.

Марта вопросительно глянула на тётю Гелю, но та лишь растерянно пожала плечами.

Через минуту в палату вошли двое: один в форме полицейского, второй в деловом сером костюме и галстуке.

Глянув на последнего, Марта радостно воскликнула:

– Я вас знаю. Вы… Вы… Как ваше имя? – она смутилась, пытаясь вспомнить, но увы, память снова подвела.

Интеллигентный молодой человек со смуглым красивым лицом, явно кавказских кровей, улыбнулся и представился:

– Думаю, мы незнакомы. Я Александр Давидиани, представляю новостной блок «Вестник происшествий».

– Происшествий? – переспросила Марта растерянно, устыдившись своих эмоций. Ей очень хотелось хоть что-нибудь вспомнить.

– Да. У полиции и у меня к вам вопросы.

Марта смотрела на мужчин, настороженно переводя взгляд с одного на другого. Чувство опасности не покидало ее, но понять причину не представлялось возможным. Она ничего не помнила. Впрочем, и вразумительно ответить на вопросы она не смогла.

– Вы помните, что с вами случилось?

– Нет.

– Это был суицид? Почему вы это сделали?

– Что сделала?

– Поймите, вам нечего бояться. Если это было преступление, мы обязательно найдем виновного.

– Какое преступление?! Я не понимаю, о чем вы говорите! – Марта теряла терпение.

– Вы совсем ничего не помните? У вас амнезия?

– Уйдите! Уйдите прочь! Я не знаю, что вам ответить! Я не помню!!!

В палату ворвался доктор и перекричав всех, зычно скомандовал:

– Всем посторонним покинуть палату! Немедленно!

Когда мужчины вышли, Марта устало упала на подушку, из глаз потоком хлынули слезы. Она прикоснулась к лицу рукой и, взглянув на мокрую ладонь, в изумлении спросила:

– Что это?

– Ты плачешь, детка, – пояснила тётя Геля.

Доктор еще больше нахмурился и лишь произнес:

– М-да, все гораздо хуже, чем я ожидал.

Тётя Геля, присела рядом и, с состраданием глядя на несчастную, провела рукой по светлым волосам:

– Ты все вспомнишь детка… А может, так даже лучше.

***

Рассвет после смерти

Шумар тронул девушку за плечо, когда сквозь узкие пыльные окна старой часовни уже настойчиво пробивался рассвет. Она стонала и кричала всю ночь. Иногда крик был такой громкий, что ему приходилось закрывать ей рот рукой. Совсем не хотелось, чтобы их услышали чистильщики. Под утро она стихла, ее дыхание было едва слышным, и это был хороший знак, значит все прошло удачно. Он не хотел думать, на что обрёк ее, ведь было оправдание – она умирала.

Марта проснулась быстро – просто открыла глаза, совсем не как человек, который просыпаясь потирает глаза и потягивается. Для Марты теперь все человеческое было в прошлом. Теперь она не будет чувствовать горя, боли, не будет плакать и о чем-то страдать. Шумар понимал всю ответственность, которую взял на себя и ни капли не сожалел о содеянном, ведь он спас ее. Однако впереди предстояло много труда, без учения она попросту погибнет, поддастся новым инстинктам и точно пропадет, превратится в безжалостного зверя. И рано или поздно ее отловят и казнят. Он не хотел этого.

– Вот возьми, – он склонился над ней.

– Что это? – прошептала Марта и попыталась встать, но еще была очень слаба.

Шумар помог ей подняться и протянул ей кружку с темной, неприятно пахнущей жидкостью, девушка поморщилась.

– Пей, это придаст тебе сил.

Марта сделала глоток и с ужасом посмотрела на своего спасителя:

– Это кровь?

Но на этот раз напиток показался приятным.

– Да, теперь это твоя еда. Прости, – он отвел глаза.

Она отпрянула.

– Но я не понимаю.

– Прости, – повторил он. – Теперь это твоя еда. Обычную пищу ты можешь есть, но она будет безвкусной и не даст сил.

– А где же ее добывать? – ужаснулась Марта. – Нужно убивать людей, чтобы питаться?

– Я все тебе расскажу. Вставай, нам надо уходить, уже достаточно светло, нас могут здесь застать.

К вечеру они ушли далеко от города, в горах гулял ледяной ветер, но чувство холода было им незнакомо. Едва заметные тропинки вели все выше, а едва показавшееся осеннее солнце уже катилось к горизонту.

Всю дорогу Шумар не умолкал, рассказывая Марте о себе и ему подобных. А та поглощала каждое слово, которое навсегда оседало в ее новом сознании.

– Искусство убивать родилось не сегодня и не вчера. Сотни и тысячи лет назад. И мы обладаем этим искусством в совершенстве. Однако, нам вовсе не обязательно убивать.

– Как это? Я ничего не понимаю.

– Не торопись, я все тебе объясню, у нас есть немного времени.

– Немного? – с испугом посмотрела она.

– Да, и не беспокойся, мы не расстанемся, пока я не буду уверен, что научил тебя всему.

– А что потом?

– Потом поезжай в Негуши, в свою деревню.

– Зачем? Что я там буду делать?

– Там твоя семья. Там тебе будет легче привыкнуть к новой ипостаси. Но запомни, никогда не обижай близких. Каким бы уродом ты ни была, они всегда будут любить тебя. Поверь мне.

– Уродом?

– Ну… Я чувствую себя уродом. Это как убогие и умалишенные, или дети, рожденные с болезнями или отклонениями. Но близкие все равно их любят.

Девушка пожала плечами.

– Но я чувствую себя нормальной.

Шумар грустно улыбнулся.

– Это продлится недолго. Совсем скоро, когда вся человеческая кровь в тебе иссякнет, и твои вены начнут усыхать и болеть, ты почувствуешь себя иначе… Но помни, нельзя никого убивать, даже если очень хочется. И не пытайся прятаться в лесах, ты быстро одичаешь, забудешь человеческий язык. И уж точно не сможешь сдержаться при виде человека. Учись с первого раза контролировать себя. Я знаю многих, кто не смог сдержаться, их вылавливали и убивали, как демонов.

Марта вопросительно глянула на него.

Он понял немой вопрос:

– Есть много способов, как нас можно уничтожить. Пули, стрелы или нож нам нестрашны. Нас можно убить лишь отсечением головы или четвертованием. Также нас можно предать огню. Ты можешь прочитать все в книгах.

– Я поняла. А где найти эти книги?

– Они есть в больших городах. Такие собрания есть во всех городских хранилищах, их называют библиотеки. Если захочешь, найдешь. У тебя теперь много времени.

Она удивленно подняла брови.

– Да, мы можем жить вечно, пока рядом есть источник крови. Если ты научишься контролировать себя, будешь жить вечно.

– Так вот почему вы хотите уехать? Скоро в нашем городе источник вашего существования иссякнет?

Он молча кивнул.

– А твоя семья…

– Нет, мы не все… кровопийцы, – Шумар сказал это с презрением, ему явно не нравилась его жизнь. – Очень давно меня и маму обратил отец Грегор, мы едва не погибли после нападения медведей, он нашел нас в лесу, с тех пор мы семья. У меня был настоящий отец, но он погиб на охоте, его нашли с растерзанным горлом.

– Это были кровопийцы?

Он едва заметно кивнул головой.

– Но это был не Грегор, он просто охотился там, это он научил меня не убивать. Но другие, живущие в лесах, они дикие.

– Так всех, кто ушел из нашего города, убили дикие?

– Я почти уверен в этом. Они чуют беду и приходят, чтобы есть. Они ищут слабых. Тогда в Карелии мы тоже думали, что это звери убивают людей.

– В Карелии? Это где?

– В России, Карельские земли – непроходимые леса и глубокие озера. Мы были счастливы. Охотились с отцом, ловили рыбу, а когда отца не стало, мама стала ходить со мной. Однажды, когда мы собирали бруснику, на опушку выбежали медвежата. Мы сразу подхватились и кинулись убегать, зная, чем это грозит, но не успели… Следом за медвежатами вышла медведица и медведь. На счастье… Или несчастье… Появился Грегор. По-русски Григорий.

– Это ужасно.

– Тогда мы бежали в финляндское княжество. Маленькую Анну, мою сестру пришлось оставить родне и уехать, к счастью, она осталась человеком. Но позже мы вынуждены были вернуться вновь, поскольку в России началась революция, нашим родным грозила смерть или ссылка в далекую, холодную Сибирь. Тогда-то мы и забрали всех родичей с собой и привезли сюда.

– Так они люди?

– Да.

– И знают, кто вы?

– Да.

– И вы ими… их не обижаете, – догадалась Марта.

– Верно, – Шумар встал, чтобы погасить огонь. – Если ты научишься жить с людьми в мире и согласии, быть доброй и терпимой, ты будешь даже счастлива. Иногда.

– Иногда?

– Да, мы почти не отличаемся от людей, даже испытываем некоторые эмоции – сострадание, ненависть, любовь или привязанность. Немного, но они очень сильные. Лишь кожа у нас бледнее, особенно, когда мы голодны. Но есть и дарования, которые лучше скрывать – у нас глаз зорче, видит очень далеко, отменный слух – за версту можно услышать скрип обозных колес, да силы побольше, чем у смертных. А еще у нас развито чутье, мы не можем читать мысли, но точно определяем помыслы человека – добрые и плохие, даже предугадываем их действия.

Марта достала из котомки маленькое зеркальце и посмотрелась.

– Да, кожа совсем белая.

– Вскоре будет еще бледнее. У мужчин это не очень заметно. У нас усы, борода, а тебе надо бы запастись румянами, чтоб не выдать себя.

Он улегся на природный топчан из еловых лап и, накинув на себя кусок мешковины, отвернулся.

– Странно, я совсем не хочу спать.

– Просто лежи. Поначалу ты не будешь уставать, но потом все изменится, тогда и научишься отключаться, это будет необходимо, чтобы дать твоему телу отдых. Поверь, он нам нужен. Чтобы найти пищу и утолить голод мгновенно и незаметно для людского глаза. Впрочем, в нашем городе это теперь непростая задача.

– Да, совсем скоро в нашем городе источник вашего существования иссякнет, – с грустью сказала Марта. Теперь боль от потери мамы, подруги и Сержика была нестерпимой. Жаль, что она не может ничего исправить.

Он молча кивнул и поправил:

– Нашего. Вот и ответ на твой вопрос – зачем тебе идти в Негуши. На сегодня хватит. Завтра я покажу тебе, как питаться, чтобы не навредить жертве и себе самой.

Заслушавшись его, Марта призналась:

– Ты говоришь так красиво и складно, как люди в столице. Я раз там бывала…

Он усмехнулся:

– И ты так научишься. Поживи с мое.

– А… А сколько тебе лет?

– К началу зимы сто шестьдесят семь станет.

Марта хихикнула:

– А с виду и не скажешь.

– Отец обратил меня в одна тысяча восемьсот восемьдесят седьмом. Мне было двадцать девять.

Марта ахнула и с восхищением посмотрела на Шумара.

– Мы не стареем? Верно?

– Верно.

Он еще долго говорил, рассказывал о своей жизни, о семье, о планах. А Марта лежала, глядя на звездное небо и мечтала. Почему-то ей было совсем не страшно, наоборот, непонятное чувство ликования охватило ее, никогда она еще не ощущала себя такой счастливой, сильной и… свободной. Она прислушалась – где-то далеко в горах заблеяли овечки, а с подножья гор слышался шум далекой реки. Ее переполняла радость. Теперь она беспрепятственно проникнет в столицу и разыщет брата. Даже если ей придется кого-то убить. Она тут же испугалась своих мыслей. Шумар сказал убивать нельзя, но почему? Ведь они существуют для этого, это их предназначение. Мысли пугали ее и одновременно окрыляли. Она станет такой же мудрой, сильной и сдержанной, как Шумар и будет жить вечно. Он поможет ей и научит. Постепенно мысли упорядочились, успокоились, глаза сами собой закрылись, и Марта крепко уснула, впервые за долгое время, без сновидений, без терзаний и печалей. Вся жизнь, другая жизнь была впереди.

***

Проснулась Марта на рассвете от громкой перебранки и звуков драки. Она мгновенно вскочила и замерла в недоумении. Трое чистильщиков нападали на Шумара, а он со звериным рыком отбивался от них. Марта не знала, как ему помочь, лишь нутром почуяла, надо спасаться, но бросить Шумара не могла. Подчиняясь инстинкту, она прыгнула одному из стражников на спину и с воем вгрызлась в его шею. Второго Шумар с размаху припечатал к камню, однако третий подскочил сзади и, размахнувшись обоюдоострым ксифосом, ударил Шумара по голове. Парень страшно взвыл и вдруг упал ничком на землю.

Марта попятилась в ужасе, не веря своим глазам.

– А как же жить вечно? Как я без тебя?

Ярость обожгла нутро, обезумев, Марта стремительно бросилась на убийцу ее друга. Через мгновенье она пришла в себя и ужаснулась, увидев содеянное.

– Я не хотела… Шумар, я не хотела убивать…

Подбежав к нему, она кинулась на колени и заглянула в лицо. От виска до самого подбородка зияла огромная рана, Шумар был мертв.

Глава 3

Снова школа и множество загадок.

Сонная и вялая Марта вышла к столу. Она опять спала плохо, сновидения были настолько реалистичными, что казалось, будто она в них живет. Они отнимали у нее силы, отчего девушка чувствовала себя разбитой, слабой и нездоровой.

– Я не хочу завтракать, – угрюмо сказала она, когда тётя Геля поставила перед ней тарелку с молочной кашей и блюдце с творожными сырниками.

– Почему, Марта? Тебе нужно хорошо питаться, набираться сил.

Та поморщилась:

– Прости, но это невкусно.

– Невкусно? Ты просто ещё не привыкла, – сказала тётя Геля и, на секунду запнувшись, затараторила: – Раньше ты очень любила мою стряпню. Помнишь, мы все время ходили с тобой в кафе возле университета? Ты же знаешь, что я преподаю в университете историю? Ты много раз была у меня на кафедре. И в университетскую библиотеку часто прибегала. Помнишь?

Марта зажмурилась и перебила:

– Нет, не помню… И у меня голова болит, прости.

Тётя Геля перестала суетиться и, плюхнувшись на стул, с тревогой посмотрела на племянницу:

– А что такое? Опять плохие сны?

Марта кивнула и тяжело вздохнула:

– Это, наверное, из-за травмы головы.

Тётя Геля вконец обеспокоилась:

– Послушай, давай договорюсь с Яковом Петровичем. Помн… В общем, это мой старинный друг, он психотерапевт…

– Ты думаешь я псих? – раздраженно перебила Марта и сердито уставилась на тётю. – Или у меня поехала крыша?

Та смутилась и, быстро вскочив, подошла к Марте.

– Нет, ну что ты, детка, – обняв ее, нежно произнесла она. – Он всего лишь психотерапевт, он только поможет тебе всё вспомнить, разобраться с твоими кошмарами.

– Ладно, давай попробуем, – сдалась Марта, усовестившись своей гневной вспышки, управлять эмоциями почему-то было чрезвычайно трудно, вероятно ей действительно нужна помощь мозгоправа.

Тётя Геля обрадовалась и коснулась губами русой макушки, с наслаждением вдохнув ее запах:

– Ну вот и замечательно, я договорюсь. И не забудь, что тебе сегодня на прием в больницу. Доктор звонил и напоминал.

Марта несколько ожила, вот с ним ей очень хотелось поговорить.

– Хорошо, схожу сразу после уроков.

– А еще ты должна съездить к следователю, – несмело добавила тётя и, виновато поморгав, глянула на племянницу.

Марта снова вспыхнула:

– Зачем?!

Тётя только пожала плечами.

– Если хочешь, я схожу с тобой, – будто опомнившись, добавила она. – Тебе ведь всего семнадцать…

– Не надо, я сама, – угрюмо ответила Марта и, подхватив школьный рюкзак, ушла.

***

Прозвенел долгожданный звонок, оповестив об окончании последнего урока, и все рванули к дверям, даже не дослушав химичку.

– Куда же вы, тимуровцы?! – в шутку крикнула вслед Лидия Петровна, и рассмеявшись махнула рукой. Что с них взять? Выпускной одиннадцатый класс. Разве удержишь?

Тая нарочито медленно собрала рюкзак и также не торопясь надела куртку. Марта от нетерпения приплясывала у дверей, но не дождавшись подругу, побежала за девчонками на улицу.

Переговорив с ними, но так и не дождавшись Таисию, она вернулась в фойе и с удивлением обнаружила ту застывшей перед зеркалом.

– Тая, ну ты скоро? Бежим, девчонки пошли в кафе. У Леры день рождения в субботу, помнишь? Надо обсудить, что будем дарить.

Таисия стояла у зеркала и поправляла на шее пестрый шелковый платок. Вдруг на симпатичное лицо девушки набежала тень, брови сдвинулись, в прищуренных глазах промелькнула обида. Или злость?

– Ты иди, я догоню.

Марте показалось, что у подруги снова плохое настроение. Она было побежала обратно по ступенькам, но вдруг остановилась, вернулась и подойдя положила руку на плечо Тае, посмотрела в зеркало. Улыбнулась.

– Ты чего? Что-то случилось? И сними этот платок, он тебе не идет.

– Нельзя смотреть в одно зеркало, – дернула плечом Таисия и, скинув руку подруги, пошла к выходу.

– А то что? – рассмеялась Марта, нагоняя подружку.

Та даже не обернулась:

– Поссоримся.

Марта постояла, посмотрела вслед подруге и вдруг зажмурилась. Вспышка в голове! Снова! И вот она уже не посреди школьного двора, а в лесу.

Неслышно ступая по сухим веткам, она подходит к дереву и, спрятавшись за ним, смотрит на окна деревянного дома. Из дверей выходит высокий молодой мужчина и, с опаской осмотревшись, спускается по скрипучим ступеням, затем идет к сараю. Едва слышно свистнув, она выходит из-за дерева, мужчина оборачивается, и она призывно машет ему рукой. Он подходит и что-то спрашивает, но голоса не слышно, она смотрит ему прямо в глаза, пытается разглядеть лицо. Глаза, губы, нос – все есть, а лица нет. Он указывает рукой на соседний дом и что-то говорит…

– Марта! Марта! – ей послышалось, что ее зовут из глубины леса.

Она открыла глаза и вздрогнула – прямо перед ней стояла Тая.

Сфокусировав на ней взгляд, Марта спросила трагическим шепотом:

– Я опять отключилась?

Таисия вздохнула и, тут же позабыв о своих проблемах, крепко обняла ее:

– Это пройдет, ты просто еще не выздоровела до конца. Скажи, – она отстранилась и посмотрела на подругу, – что ты видела?

Марта свела брови, силясь вспомнить.

– Не знаю, какой-то дом, мужчина что-то спрашивал, а я не могла понять, что.

– Знакомый мужчина? – заглядывая Марте в глаза, спросила Тая.

Марта в сомнении пожала плечами.

– Не знаю… Вроде знакомый, но лица не помню. Только помню огромный шрам через все лицо.

Тая рассмеялась:

– Это просто кошмары, а прошлое ты обязательно вспомнишь! Меня же ты вспомнила? Верно? Ты же говорила, – с подозрением прищурилась Таисия.

Марта закивала, да, ее она почему-то помнила, но совсем немного. И некоторых девчонок из класса. Не всех, конечно, но Тая казалась самой родной и самой близкой. А еще Марте очень нравился исходящий от Таисии запах – как будто непривычный, но очень знакомый…

***

Врач долго осматривал Марту, просил поднять одну руку, другую, присесть, подпрыгнуть, постоять на одной ноге, посмотреть в одну сторону, потом в другую, вверх, затем на его палец.

Девушка рассмеялась:

– Ха-ха-ха! Я чувствую себя дрессированной обезьянкой.

Доктор нахмурился и внимательно посмотрел на нее:

– Да? А должны чувствовать себя здоровой.

– Да я чувствую, чувствую, – заверила Марта одеваясь и, присев к столу, серьезно глянула на седовласого мужчину. – Игорь Николаевич, вы обещали рассказать, что со мной случилось, и как я попала в больницу.

Доктор встал, отошел к шкафу, где стопкой лежали карты больных, покопался там с минуту, затем, будто нехотя, повернулся.

– Я не знаю, кто тебя доставил к нам и откуда, но ты была в ужасном состоянии.

– А что со мной случилось?

Он снова отвернулся.

– Это спроси у полиции.

– В смысле?! – вскочила Марта. – Вы же обещали! Вы же врач, и должны понимать, что могло случиться. Что за несовместимые повреждения?

– Тебе нужны анатомические подробности? – доктор вернулся? сел и, сердито кинув очки на стол, облокотился на него руками. – На первый взгляд показалось, что у тебя была сломана шея и позвоночник, а на теле была куча ран, ушибов и синяков. Другими словами, повреждения несовместимые с жизнью. Казалось, ты не умерла просто чудом. Однако на деле оказалось, что у тебя всего лишь сломана ключица, а синяки и ссадины прошли буквально за неделю.

Марта смотрела широко распахнутыми глазами:

– И что, по-вашему, со мной могло случиться?

Игорь Николаевич пожал плечами и повторил:

– Это нужно спросить у полиции.

– Да они ничего не смогли узнать! Сказали, что скорее всего я гуляла на стройке и упала с верхнего этажа недостроенного дома. Представляете?!

– Очень похоже на правду, – закивал доктор и отвел взгляд.

– Ну пожалуйста, ну скажите. Мне кажется, вы как врач, можете точно определить, откуда у меня такие повреждения.

Доктор рассердился, вскочил и снова кинулся к своему спасительному шкафу.

– Ну пожалуйста, – умоляюще попросила Марта и даже сложила домиком ладошки.

– Да в том-то и дело, что я не понимаю! Характер повреждений несовместим с жизнью, как будто ты бросилась с крыши двадцатиэтажного дома, это по моему мнению, а ты посмотри на себя – прошло чуть больше месяца, а ты совершенно здорова, весела и бодра. Другие с такими повреждениями в лучшем случае лежат в коме не один месяц, а бывает и годами. Или навсегда остаются прикованными к постели. Но в твоем случае даже такой исход был невозможен. – Доктор вздохнул, посмотрел на Марту и развел руками: – Упав с крыши высотки, люди не выживают.

Марта была в замешательстве.

– Вы же сказали, только ключица…

Игорь Николаевич снова горестно вздохнул:

– М-да. Чудеса случаются.

***

День был пасмурным, под стать настроению Марты. Выйдя из больницы, она остановилась на ступенях и хмуро посмотрела по сторонам. Ей было знакомо это место, но откуда? По наитию она обогнула здание справа и уставилась в табличку, висящую на дверях: «Морг».

На мгновенье показалось, что она не раз бывала здесь, но зачем? Содрогнувшись от неприятного холодка, Марта поспешила уйти, но тут услышала позади:

– Марта??? Что ты здесь делаешь?

Она обернулась и замерла. Из дверей морга вышел мужчина – невысокого роста, щуплый и седовласый, на вид лет шестидесяти. Она могла поклясться, что знакома с ним, но, увы, имя вспомнить не смогла.

Он будто понял:

– Я Матвей Матвеевич… Липатовский, – сказал и посмотрел вопросительно.

Марта лишь пожала плечами.

– Вы работаете здесь? – девушка пыталась понять, почему она пришла сюда, возможно это поможет ей вспомнить хоть что-то.

Но он ее разочаровал:

– Не-ет, – с растяжкой ответил Матвей Матвеевич и помолчав, будто раздумывая, говорить или нет, наконец произнес: – Я служу в центральном бюро судебно-медицинской экспертизы в Крапивном переулке. – И хитро подмигнув, добавил: – Уж лет сто, наверное. А здесь подрабатываю, помогаю, – кивнул он на дверь морга, затем, предугадав следующий вопрос, пояснил: – Я знаком с твоей тётей, мы… друзья. Я слышал от Ангелины Тихомировны, что ты попала в аварию или что-то подобное…

– В аварию? – Марта задумалась, нет, это вряд ли, доктор такой вариант не рассматривает. И тем не менее спросила с надеждой: – Вы что-то об этом знаете?

Он вдруг посмотрел Марте за спину и, наклонившись к ней, быстро произнес:

– Я многое знаю. Но мы думаем, что ты еще не готова.

– Кто «мы»? – удивленно спросила Марта.

Однако мужчина не ответил, он вытянул шею и снова посмотрел ей за спину. Марта тоже посмотрела за плечо, но ничего не увидела, а когда повернулась, лишь услышала, как в замке повернулся ключ.

Девушка пожала плечами. Что происходит? Ей показалось, что за ближайшими деревьями действительно кто-то стоит. Она слегка вздрогнула от недоброго предчувствия, и поспешила домой. Хватит на сегодня загадок. К следователю она сходит завтра.