Лила Каттен
Бывший муж. Если я тебя прощу…

Глава 1. Показалось?..

Есть вещи, которые не планируешь. Не можешь предугадать.

Утром ты как прежде счастлива, к вечеру твое сердце, доверие и брак разбиты в дребезги.

Закончив пораньше в офисе, я созваниваюсь с дочерью, которая уже два года учится в другом городе. Мы говорим о разных мелочах. Парне, с которым встречается не так давно. О том, что она приедет завтра домой и останется на выходные. Обычный разговор матери и дочки.

Подъехав к офису Семёна, я лезу в сумочку за косметикой и поправляю макияж.

– Ладно, Машуль, я приехала к отцу, подниматься сейчас буду.

– Хорошо, папе привет.

– Обязательно.

На проходной прошу не предупреждать о моем визите. Но когда оказываюсь у его кабинета, узнаю, что он в переговорной, подписывает какой-то там контракт как генеральный директор. Это было его великой победой занять кресло гендира. Тот день у нас отмечен красным днем календаря.

Не желая садиться на офисный диван, я подхожу к стенду, висящему на стене прямо у двойных дверей, и читаю все о продукте, который они продают. Я так увлеклась текстом, что, когда из-за закрытых дверей послышался громкий шлепок, испугалась. И на самом деле я не имею понятия, почему нажала на ручку и вошла внутрь.

Это было схоже с ударом по лицу огромной силы. Я боялась, что произошло что-то… Да мало ли что. Но в итоге не ошиблась. Произошло. На моих глазах.

В глаза бросился ярко-красный деловой костюм, в котором русоволосая женщина держала за лацканы пиджака Семёна. Моего мужа. Того самого, кто подписывал важный для фирмы контракт.

Их губы, казалось, захватывали рты друг друга, как и его руки, крепко державшие ее за талию. И то ли притягивая ближе к себе, то ли… А впрочем, есть ли разница? Руки, которые вчера гладили мои бедра, и губы, которые признавались в любви в тысячный раз за эти двадцать три года.

Глубоко внутри зародилась паника, быстро сменившаяся на боль. И что-то там лопнуло… С громким пронзительным хрустом. Сердце. По краям которого теперь остались зазубрины, что будут меня ранить каждый день.

– Черт подери… – вырвалось ругательство мужа, когда он оттолкнул ее от себя. – Какого…

И тут он заметил меня. Его глаза стали огромными, а шок был читаем невооруженным глазом.

– Ника… Это не было поцелуем. Я ее отталкивал от себя, а не наоборот, – он проговорил это очень быстро.

Мой взгляд остановился на женщине, которая выглядела разочарованной. Но смотрела на меня так, будто недовольна моим присутствием. На ее губах оставался влажный, мерзкий след, и она словно нарочно их облизнула.

– Ника, – снова доносится голос Семёна, но я на него даже не обращаю внимания.

– Вон, – указываю на дверь.

Мне наплевать, кто она такая и какую должность тут занимает.

Она ухмыляется, и внутри будто выключатель срабатывает.

– Это ты… – пытается что-то сказать. Но слушать ее в мои планы не входило.

Если я и буду говорить, то со своим мужем.

– ПОШЛА ВОН! – казалось, мой крик сотрясает стены. Он будто черное облако захватывает меня изнутри. Каждый светлый участок души омрачая.

Она подходит к креслу, на котором лежит ее сумка, берет ее и проходит мимо меня. Семён в это время поправляет свою одежду и тыльной стороной руки вытирает рот, кривясь, а я вдыхаю слишком навязчивый и удушающий парфюм этой женщины, который тянется за ней шлейфом.

– Можешь забыть про сотрудничество, – чертыхнулся муж, когда она была уже у двери.

– Не ты принимаешь окончательные решения. Ты всего лишь наемное лицо, – кинула она, захлопнув дверь.

Я снова посмотрела на Семёна.

Я видела в нем опору и никогда не сомневалась в абсолютной верности. Было ли это моей ошибкой?

Обведя взглядом зал для переговоров, я обращаю внимание на брошенную на полу папку. Вот что за шлепок я услышала.

Так торопились?

Пройдя к брошенной папке, поднимаю ее и опускаю с таким же хлопком на стол.

– Я вижу, переговоры пошли по плану? Не пойму, я пришла слишком рано или поздно?

Он отрывает свои глаза от документов, лежащих на столе, и выглядит растерянным.

– Вероника, эта идиотка подошла показать какую-то диаграмму в этой проклятой папке, – тычет пальцем, – затем вцепилась в меня руками и своим ртом, – он снова проводит рукой по своим губам.

Говорил ли он правду?

– Ясно. Интересный метод заключения сделки. Ты заключаешь их с определенной периодичностью. Как много из них были подписаны после показа диаграмм?

Он опускает плечи, и его мягкий взгляд скользит по моему лицу, пока медленно огибает стол и останавливается напротив.

– Милая, если мне хочется поцелуев или секса, я еду домой вечером и получаю все в полном объеме с любимой женщиной.

– Прямо захотелось спросить, как ты в таком случае находишь время на семью.

Его пиджак расстегнут, волосы растрепаны, а на лице недельная щетина, которую он лишь иногда укорачивает. Оставаясь сексуальным небритым красавцем.

Каре-зеленые глаза смотрят слишком глубоко в душу, что хочется либо спрятаться, либо выйти на свет. Это всегда вопрос, и я каждый раз выбираю свет. Сегодня я не хочу выходить на свет.

Когда Семён поднимает руку и нерешительно протягивает ее в мою сторону, я отстраняюсь.

– Попробуешь поцеловать – я тебя ударю.

– Ни за что. Самому противно.

Взгляд опускается на его губы, и я морщусь. Но не могу не спросить.

– За годы брака ты хоть раз изме…

– Нет. Никогда, – отвечает, перебив меня на полуслове.

На его суровом лице высечена сердитая складка между бровей, а глаза напряжённо удерживают мой взгляд.

– Ты не услышал мой вопрос.

– И не планирую слушать подобные вопросы. Мой ответ ты знаешь.

– Измена – это не только секс. Произошедшее говорит о том, что я всё-таки знаю не всё.

– Я в курсе, Вероника, что такое измена. Поэтому рад, что у меня есть ты для всех аспектов моей жизни. Но я тебя никогда не обманывал.

Что-то внутри меня, натянутое как струна, смягчается. Но не до конца. Не ослабевает достаточно, чтобы ощутить покой.

– Кто эта женщина?

– Фирма планировала сотрудничество. Она представитель.

– Ясно. И что дальше?

– Сотрудничества не будет. Думаю, владельцы согласятся со мной как с генеральным директором.

– Но что, если это был бы выгодный контракт?

– Так и есть. Но после сегодняшней встречи, когда мы должны были подписать документы, он больше не имеет значения.

Словно вспышкой в голове взрывается осознание слов.

Мне даже не нужно задавать следующий вопрос. Но дело в том, что… никто не подписывает контракт на первой встрече.

Однако я задаю, заглянув в его глаза.

– Ты виделся с ней и раньше?

– Вероника…

– Ответь. Какая по счёту эта встреча.

– Четвёртая.

Просто цифра. Четыре.

Четыре раза он смотрел в эти наглые глаза. Четыре раза дышал этим духами.

В животе скручивается горячий узел. Это не ревность. Нет. Это нечто худшее – осквернение моего безусловного доверия. Она трогала то, что принадлежало только мне. Дышала в его рот. Целовала те губы, что каждое утро целуют мои родинки на шее.

– И она внезапно повела себя с тобой подобным образом? Прямо во время подписания важного контракта, Сем? – эти слова звучат так нелепо.

– Послушай, для меня это не имеет никакого значения, понимаешь?

– Если бы понимала, не задавала бы эти вопросы.

Он вздыхает, поднимая руку и сдавливая двумя пальцами переносицу. А я всё смотрю. Выискиваю, сама не понимая, что конкретно.

– Она проявляла какие-то знаки, на которые я не реагировал.

– Боже, – отступаю и качаю головой, не веря, что слышу это. – Ты не сказал ей прекратить, ты просто продолжал с ней встречаться? Ты серьёзно? Люди слово «нет» слышат через раз, а ты, по сути, дал добро, чтобы она продолжала, – начинаю сильнее заводиться. – На что ты вообще рассчитывал? Она мечтала стянуть с тебя штаны с первой встречи, а ты… Господи, я не могу поверить, что ты так наивен.

– Я не наивен, – обрывает своим твёрдым голосом поток моего словесного извержения. – Я дал понять, что мне это неинтересно.

– Как? – вскрикиваю. – Как, Семён? Молчаливо приглашая её на второй этап сотрудничества? – просто недоумеваю.

Я отворачиваюсь от него, чтобы сосредоточиться на своих мыслях, потому что, глядя на него и это раскаявшееся лицо, у меня этого не получается сделать.

– В том-то и дело, что ты не наивен. Ты просто… ты… – у меня нет слов, чтобы закончить предложение. – Ты просто позволил ей это. Просто позволил, Семён.

Снова смотрю ему в глаза, сделав разворот.

– Тебе понравилось это, не так ли?

– Нет, – сжимает челюсти.

– Понравилось, – констатирую то, что вижу так ясно, как сегодняшнее солнце.

– Я бы никогда не позволил себе большего.

Вот как? И это объяснение?

– Но не флирт тридцатилетней вертихвостки. Это ведь не считается, не так ли? – горло сдавливает от разочарования и того, что мои слова попросту правдивы.

– Ника… Милая…

Отстраняюсь. Абстрагируюсь. Просто не могу сейчас с ним разговаривать. Не могу на него смотреть. Сердце всё ещё не верит глазам. Оно отказывается.

– Я поеду домой, а ты… Не знаю, – пожимаю плечами и, развернувшись, ухожу, бросая на выходе, услышав его шаги следом: – Не иди за мной и не останавливай. Это не поможет сейчас.

Шаги медленные, пока я бреду по этажу его идеального офиса. А в лифте я вдруг замечаю, что дышу слишком часто. В глазах темнеет. Ладони мокрые. Мне не нужно думать о том, что это такое. Это – предательская паническая атака, которую я не испытывала со времён студенчества.

Предательство.

Оно пахнет чужими духами и его ложью.

Папа уходил от нас с мамой. Я помню, какой «убитой» она была в то время. Он уничтожил её.

Семён видел своими глазами, как рушилась моя семья, и поддерживал каждый божий день. Мы даже не были тогда женаты. И я считала его идеальным парнем. Потом идеальным мужем, отцом…

Я не хочу быть той женщиной, которая слово «доверие» произносит с усмешкой. Я не хочу…

Глава 2. Разговоры

Я не плакала.

Я не кричала.

Я даже не била посуду, хотя мысль о том, чтобы швырнуть чашку в стену, казалась заманчивой, когда я приехала домой после долгой поездки по улицам города.

Вместо этого я сидела на краю кровати, уставившись в пустоту, пока пальцы сами собой сжимали и разжимали край покрывала.

«Он позволил», – билось, как птица об стекло, в голове. Как навязчивый ритм. Не измена, нет. Но что-то другое. Что-то, что оставляло во рту привкус горечи и предательства. Это ведь предательство, не так ли?

Дверь в спальню открылась без стука, но очень тихо. Из всех уголков нашего дома я выбрала именно нашу комнату. Не прячась, а просто… чтобы быть здесь, когда он приедет. На мне всё ещё было пальто, натянутое на плечи и сдавливающее грудную клетку. Проклятая весна. Холодная. Плаксивая. Мы всё ждём тепла, а в итоге температура не поднимается выше десяти градусов.

– Вероника… – голос Семёна был тихим, почти осторожным.

Я не обернулась.

– Ты не должен был приходить сюда, – вру, ведь я знала, что здесь он появится первым делом. – Иди в гостевую, я не знаю…

– Я не мог не прийти.

– Почему? – наконец подняла на него глаза, сталкиваясь с его взглядом в зеркале над комодом. – Ты же прекрасно понимаешь, что сейчас ничего не исправишь словами.

Он стоял в дверном проёме, всё в том же пиджаке, но галстук уже был снят, а рубашка расстёгнута на две верхние пуговицы. Его пальцы сжали дверной косяк так, что суставы побелели. Наверное, так сейчас сжималось и моё сердце. В нашей семье сегодня случился надлом, и стало внезапно страшно, неустойчиво.

– Потому что если я уйду сейчас, ты закроешься. А я не хочу, чтобы ты закрывалась.

– О, вот это новость, – я фальшиво рассмеялась, а на глазах навернулись слёзы. – Ты не хочешь, чтобы я закрывалась, но при этом три встречи подряд терпел флирт той…

– Я не терпел.

– Нет? А как это называется, Сем? – встала с кровати. – Она трогала тебя? Смеялась слишком близко? Говорила что-то двусмысленное?

Он молчал. А я знала ответ.

– Отвечай, – настойчиво требую.

– Да.

– И ты ничего не сделал.

Не спрашиваю, просто констатирую.

– Я не давал ей повода.

– Ты дал ей этот чёртов повод, спуская всё с рук! – голос сорвался, сдерживаться не было смысла. Я не обязана быть спокойной сейчас. – Ты думаешь, если не отвечал на её намёки, то всё в порядке? Ты допустил это. Ты разрешил ей думать, что у неё есть шанс. Ты. А она просто согласилась и пошла в пляс.

Семён резко шагнул вперёд, но я отпрянула.

– Не подходи, – предупреждаю его.

– Хорошо, – он замер. – Но тогда хотя бы выслушай.

– Я уже слышала твои оправдания.

– Это не оправдания. Это правда.

– Какая разница?

Он провёл рукой по лицу, и впервые за все годы брака я увидела в его глазах не уверенность, а растерянность. Что тогда говорить обо мне? Каково мне?

– Я ошибся.

Тишина. Потому что я действительно не понимаю. Говорил ли он сейчас о чём-то ещё?

– Что?

– Я ошибся, Ника. Я не должен был допускать этих встреч. Я знал, что она переходит границы, но…

– Но что?

– Но мне было… проклятье, – ругается и оборачивается вокруг себя, запуская пальцы в волосы. – Мне просто понравилось это… внимание. Не более того.

Воздух вырвался из лёгких, словно меня ударили в живот.

Ему так сильно понравилось внимание другой женщины, что он решил наслаждаться им вместо того, чтобы подумать обо мне и моих чувствах.

– Вот оно, – прошептала я. – Наконец-то ты отложил в сторону оправдания и решил быть честным.

– Нет, чёрт возьми, – он резко сократил расстояние между нами, схватив меня за плечи. – Мы вместе двадцать три года. Двадцать три года, Ника. Ты знаешь меня лучше, чем я сам. Ты видишь меня насквозь.

Это было правдой… наверное.

Столько лет с ним сделали нас одним целым. Так почему у меня сейчас чувство, что он откалывается и оставляет меня одинокой половинкой?

– И это оправдывает?

– Нет! – он почти крикнул. – Ничто не оправдывает. Но я не изменял тебе. Никогда. И не собирался.

– Но допустил, греясь в лучах её внимания.

– Да. И я прошу у тебя прощения за это. Ника, я никогда не хотел обидеть тебя, задеть твои чувства или допустить твои слёзы. Я действительно сожалею. Но ты единственная для меня женщина.

Тишина снова накрыла нас, тяжёлая и густая.

– Я не знаю, что теперь делать, – призналась я наконец.

Растерянность после этого разговора никуда не ушла. Она осталась. И разговор не внёс ясность, он просто произошёл – и всё.

– Я тоже, – его голос был сломленным, как и мой… как мы с ним.

Мы стояли друг напротив друга, как два острова, разделённые внезапно возникшим океаном недоверия.

– Мне нужно время, – сказала я наконец.

Мне оставалось лишь надеяться, что время поможет подумать и всё понять.

– Сколько?

– Не знаю.

Он кивнул, медленно опустив руки, проведя по моим предплечьям до самых кончиков пальцев.

– Хорошо.

И тогда, впервые за этот вечер, я увидела в его глазах страх, которым сама была переполнена.

Не злость. Не раздражение.

А страх потерять меня. Нас.

И это… это что-то меняло.

Но я ещё не была готова решать – что именно.

Глава 3. Попытка

Я не ушла.

Не собрала вещи, не хлопнула дверью, не уехала к маме или подруге.

Я осталась.

Это мой дом. Наш… дом.

Семён спал в гостевой комнате. Мы обменивались короткими фразами, избегали встречных взглядов, и даже дочь, которая приехала на выходные из университета, заметила:

– Вы что, поссорились?

– Взрослые проблемы, – ответила я слишком быстро.

Рассказывать обо всём дочери, когда сама не до конца уверена, не было смысла. Разногласия между мной и Семёном, а не между отцом и дочерью. Если не справимся, тогда можно будет поговорить и с ней.

– Ага, – дочь скептически приподняла бровь, но не стала допытываться.

Она знала: если мама не говорит – значит, не скажет.

Прошла первая неделя. За ней вторая. И однажды ночью, когда все легли, я стояла у окна и смотрела на луну, такую же холодную и отстранённую, как я сейчас.

«Мне понравилось это внимание».

Эти слова жгли изнутри сейчас, как и в первую минуту, когда я их услышала от мужа. Господи, я ненавидела эти слова. И ненавидела всё произошедшее. Потому что скучала по моему мужу, по мужчине, который в моей жизни существует большую половину прожитых мною лет.

Он не стал таскать мне букеты цветов после разговора, приглашать на ужины в дорогие рестораны и быть изворотливым на такие банальные жесты. Это не его стиль, и я никогда бы не оценила подобные вещи. Но и долго отсиживаться в стороне – это тоже не о моём муже.

Он дал мне эти четырнадцать дней и пришёл сегодня за ответами.

Вторые выходные, проведённые с Машей, и многие часы рассуждений на самом деле ни к чему меня так и не привели. Я по-прежнему чувствовала обиду и боль из-за его поступка и слов. Но чтобы доводить до развода… этого я тоже не хотела. Нам просто нужно было во всём разобраться и сказать по-честному друг другу, как мы будем двигаться дальше.

Дверь спальни скрипнула, я обернулась.

– Ника… – Семён стоял на пороге, босой, в мятых штанах и футболке, словно не на секунду не прекращал ворочаться в попытке уснуть и в итоге сдался. – Мы должны поговорить.

– О чём? – снова отворачиваюсь к окну.

– О том, что я идиот.

Я фыркнула.

– Это не новость.

– Но я твой идиот.

Тишина.

Эта принадлежность «только мой», «только твоя» сейчас была размыта. Стоило посмотреть на его губы или представить его улыбку, с которой он принимал флирт той женщины, и я прихожу в бешенство.

– Раньше был, – отвечаю сдавленно.

Он подошёл ближе, но не прикасался. Однако его тепло казалось просачивалось в меня.

– Я не хочу это терять.

– А что ты готов сделать, чтобы не потерять? – наконец повернулась к нему.

Его глаза были тёмными, почти чёрными в ночи. Этот вопрос был таким же сложным, как тригонометрические формулы. Но в последних всегда было решение. А у нас? Оно тоже было?

– Всё.

– Конкретнее.

– Я увольняюсь.

Я замерла.

– Что?

– Я не могу работать там, где есть даже намёк на подобное. Где меня видят не как профессионала, а как… – он сжал кулаки. – Я найду другую работу.

– Ты с ума сошёл? Ты строишь эту карьеру двадцать лет! С того момента, как я тебя знаю.

– А наш брак – двадцать два.

Сердце дрогнуло. В молодости нам хватило года, чтобы понять, что мы готовы вступить в брак, и сделали это. Скромно, но так красиво и надёжно.

– Это слишком радикально.

Даже я признавала это.

– А что тогда?

Я медленно выдохнула.

– Начни с малого. С правды.

Он кивнул, согласный с моими словами.

– Например?

– Кто она?

Семён напрягся. И сжал губы. Воздух вокруг нас внезапно стал более холодным.

– Анна Купцова. Директор по маркетингу в «Кристалле».

– Вы только по работе общались?

– Да. Никаких лишних вопросов.

Я вздёрнула бровь.

– Она знала, что ты женат?

– Да. Я не снимал кольца, и наше семейное фото стоит на столе вполоборота, как и на стене позади моего кресла. А также рисунки нашей дочери. Никогда бы не стал прятать вас с Машей.

– И она всё равно…

– Да.

Я закрыла глаза. Человек типа той женщины делает свой выбор – мне на это плевать. Но не на моего мужа.

– Ты хочешь, чтобы я поверила, что за четыре встречи ты не заметил, что она настроена на большее? Что она понимала, что это просто флирт и не более того?

– Я заметил. Но думал, что если не реагировать – она отстанет.

– Наивный, – закатила глаза от этой нелепости.

– Не наивный. Уверенный в себе. Слишком.

Это было… честно.

– И что теперь?

– Теперь… – он осторожно взял мою руку. Я не отдернула. Слишком нуждалась в нём. – Теперь я прошу шанса. Одного. Последнего.

Его пальцы были тёплыми. Голос – нежным. А взгляд – таким же, как и у меня: нуждающимся.

Мы слишком сильно любили, чтобы находиться порознь так долго.

– Почему я должна его дать?

– Потому что… – он прижал мою ладонь к своей груди. Его сердце билось так часто, словно подстраивалось под биение моего. – Потому что я люблю тебя, Вероника. Даже когда веду себя как слепой эгоист.

Я молчала.

– И потому что… – он наклонился ближе, – если ты уйдёшь, я буду искать тебя везде. Даже если это займёт ещё двадцать три года.

Губы дрогнули в слабой улыбке.

– Слишком драматично.

– Зато искренне.

Я медленно выдохнула.

Секунды замерли. Наверное, я знала ответ заранее. Но хотела дать его, более тщательно осмыслив всё произошедшее.

– Я не буду за тобой следить в попытке уличить снова во лжи. Пожалуйста, если решишь уйти к другой, или просто в пустоту, приди и скажи. Мы разведёмся без драмы.

– Ни за что, – он притянул меня в свои объятия, и его дыхание согрело мою шею.

Слегка пошевелившись, он тут же отстранился.

– Ладно.

Его глаза встретились с моими.

– Ладно? – переспросил, желая услышать ответ снова.

– Попробуем.

Он не зарыдал, не упал на колени. Просто закрыл глаза и прижался своим лбом к моему. Сердце пронзительно сжалось.

– Спасибо.

– Но сегодня ты всё ещё ночуешь в гостевой комнате.

Он не стал возражать. Лишь коснулся губами моей щеки.

Но когда Семён ушёл, я осталась у окна и думала об одном:

«Попробуем» – не значит «простила».

Ведь трещины, даже самые маленькие, имеют свойство расти…

Глава 4. Решение

Семён

Видел ли я когда-нибудь затухающее пламя? Принимал ли решения, которые оставляли в груди дыру размером с пропасть? Любил ли так сильно, чтобы единственным решением сохранить хотя бы маленький огонёк в любимом человеке означало уйти навсегда?

Видел, принимал, любил – это ответы на вопросы.

И всё это – моя Ника.

Она – моё пламя. Она горела так ярко двадцать три года. С самого момента нашего знакомства. Даже в дни, когда было невыносимо улыбаться или стоять на ногах. Она горела, а я был рядом с ней. В этом мире не было ничего, что могло заставить её погаснуть или перестать сиять.

А потом… я совершил ошибку. Моё тронутое самолюбием эго сыграло злую шутку, и всё покатилось в бездну.

Если бы я только смог… я бы исправил всё. Предотвратил и никогда не позволил ей усомниться в моей любви, в моём уважении к Веронике. Но это произошло, и вот я оказался перед выбором. Тем самым решением, которое, наверное, уже принял.

После того момента, как Вероника сказала, что мы попробуем всё исправить и продолжить, всё пошло не в том направлении. С той ночи мы двинулись вперёд, но словно разными дорогами.

Она пыталась начать доверять снова. Пыталась быть счастливой рядом со мной, а я делал всё, чтобы это случилось. Но тот самый огонёк гас, как бы я ни дул на угли. Она улыбалась, она принимала мои цветы, комплименты, спала в постели и обнимала… но всё это было искусственным.

Наблюдать за тем, как любовь всей твоей жизни несчастна рядом с тобой и причина этому – ты сам – самое страшное мучение.

Набрав номер Вероники, слышу, как гудки переключаются на автоответчик, и весёлый голос жены говорит: «Это Вероника, и вы позвонили на мой личный номер, а значит, вы кто-то очень близкий моему сердцу. Однако сейчас я не могу ответить на ваш звонок, иначе вы бы услышали мой реальный голос, а не записанный… Интересно, а есть определённое время для записи этого сообщения?».

Я всегда дослушиваю его до конца. И каждый раз на моих губах улыбка.

Она такая непринуждённая и спокойная. Я слышал, как она записывала голос для автоответчика, и последний вопрос она задала именно мне. После этого мы очень долго смеялись, и в итоге она решила оставить как есть.

В последнее время я слышу эту запись слишком часто. Потому что Вероника с головой окунулась в работу, чтобы справиться с тем, во что стал превращаться наш брак. Я её не виню в этом. Я просто хочу, чтобы она была счастлива.

Выйдя из машины, я вхожу в офисное здание, где она работает, и поднимаюсь на её этаж.

Свет горит в нескольких кабинетах и коридоре.

Постучав в дверь, я слышу её тихое: «Входи» – и давлю на ручку.

Моя жена сидит за столом с телефоном в руках, а значит, она держала его всё то время, пока я звонил, и не ответила.

– Здравствуй.

– Привет. Я бы перезвонила, – поднимает телефон вверх и опускает его на стол, не глядя на меня.

– Я приглашал тебя на ужин.

– Я не давала тебе свой ответ.

– Да. Поэтому я пришёл, чтобы украсть тебя у этого кресла и стен.

– Ясно. Но у меня много дел, – указывает на сотню папок, которые лежат на поверхности её рабочего места.

– Тебе не платят сверхурочные, поэтому я всё же хочу тебя забрать. Прошу, милая.

Она наконец отрывает глаза от документов и смотрит на меня.

Мне кажется, мы оба знали, что этот вечер в некотором роде последний для нас как семьи.

Наверное, поэтому я так же задержался в офисе и сейчас вызволяю её отсюда.

Вероника спокойно кивает и начинает собирать свои вещи. Затем выключает настольную лампу и подходит ко мне, стоящему у входа. Не шевелюсь. Только слежу за каждым её движением.

– Мы идём на ужин или останемся здесь до утра? – расправляет плечи, перейдя на своё остроумие, которое помогает ей справиться с болью, закрыться от глаз, как защитный механизм.

– Просто хотел посмотреть на тебя поближе, – тянусь к её лицу и касаюсь нежной кожи кончиками пальцев.

«Господи, я буду так по ней скучать».

Она поднимает на меня недовольный взгляд и выдерживает ровно пять секунд, когда я отхожу в сторону. Пять секунд, пока боль не станет слишком явной и трудно сдерживаемой.

Хочется обнять её со спины и, прижавшись к ней грудью, сказать: «Я понимаю тебя. Потому что и мне больно», – но я лишь следую за ней.

Вероника подходит к своей машине. Я помогаю сесть. Затем иду к своей и, заведя двигатель, выезжаю с парковки.

Она следует за мной и останавливается опять же рядом у выбранного мной ресторана.

За столиком мы садимся напротив друг друга и довольно быстро выбираем на ужин несколько блюд.

– Красивое место.

– Недавно открылось. Решил, что мы обязаны его посмотреть и оценить.

Это было нашей фишкой много лет. Новое кафе или ресторан – и мы тут же оказываемся там, чтобы дать свою оценку. Есть те, что нам нравились и становились в итоге любимыми, но по большей части мало таких, что были способны удивить.

Мы сидим молча, и глаза Ники то и дело стараются с моими не сталкиваться. Между нами стало так мало каких-то контактов, что мне теперь приходится думать: нормально ли прикоснуться её тут или там. Моя вина, но я чертовски сильно старался заслужить её доверие снова, её саму.

Наверное, для того чтобы это сработало, необходимо желание двоих людей. Ника, очевидно, этого хотеть перестала. Порой я даже злюсь на неё из-за этого.

Когда первое блюдо было уже съедено и выпита половина бокала, жена положила руки на колени и посмотрела прямо в мои глаза.

– На самом деле, я тоже планировала с тобой поговорить.

Мы оба сглотнули, прежде чем заговорить снова.

– Ты можешь начать, – предлагаю ей.

– Нет. Сначала ты. Это тобой организованный ужин, я продолжу, как только ты закончишь.

– Хорошо, – в горле пересохло, и я снова сжал ножку своего бокала, осушив его до дна.

Я поступал правильно, не так ли? Женщина, которая рядом со мной светилась от счастья больше двадцати лет. Теперь она несчастна. И я тому причина. У меня нет другого выбора. Я должен убрать причину, чтобы всё вернулось на свои круги.

– Это были тяжёлые полгода.

Она выпрямляет спину и едва заметно кивает.

– Ника, я старался и потерпел неудачу. Я это признаю. Вы с Машей – самое дорогое, что у меня есть и когда-либо будет, – голос пропадает, и мне приходится выпить немного воды, прежде чем продолжить. – Но думаю, мы дошли до точки невозврата.

– Что?

– Думаю, нам нужно развестись, – проговариваю слова, которые никогда в жизни не думал произносить. Но произнёс – и словно половина моего мира умерла в эту секунду.

Глава 5. Прощание

Вероника

Мы запутались. Заблудились… Точнее, это именно я блуждала среди обиды и надломленного доверия. Я никак не могла найти выход из этого лабиринта. И, признаться честно, устала.

Семён был рядом и пытался дотянуться рукой.

Наш дом стал тихим и мёртвым. Всё внезапно стало пресным и безликим, несмотря на его попытку изменить совершенно всё: новые места для свиданий, новые комплименты, уютные вечера за просмотром кино.

Эти месяцы были прекрасными и ужасными одновременно. Потому что я вроде как зациклилась и никак не могла выйти из того круга, где вращались лишь мы с ним и та третья.

Их компания действительно не подписала тот контракт, а муж был в шаге от увольнения. И я знала, что, попросив его уйти, он сделает это сразу же. Но это ничего бы не изменило.

Я всеми способами давала понять Семёну, что разочарована в его поступке. Знаю, что он терпеливо ждал и старался, пока я пропадала на работе. Крупный проект компании, в которой я работаю, встретил успех, и работы стало внезапно больше обычного. Я нашла в этом спасение, чтобы перестать думать и переживать. Но вот я остановилась. И, обернувшись, поняла, что прошло полгода метаний, страха и отчуждения.

Мы вымотались. И должны были что-то с этим сделать. Так продолжать больше нельзя. Выгорала под этим предательским солнцем не только я, но и он.

Этим утром я отправилась на пробежку и решила снова всё обсудить с Семёном. Я не знала, как мы это сделаем, но мы обязаны. Мы провели много часов за разговорами о том, что произошло, о том, что если бы это сделала я, а не он. Поэтому я не могу сказать, что он не старался. Попыток было очень много – я отвергала их.

Сидя в офисе, я всё никак не могла понять, в каком направлении дальше нам двигаться. Но когда он появился в кабинете, хоть и не показала этого, была рада ему. И решение пришло само собой.

Ресторан идеально подошёл для разговора. Его атмосфера расслабляла.

– На самом деле, я тоже планировала с тобой поговорить, – призналась я ему, чтобы он знал – я тоже думала о нас. Но мне хотелось выслушать мужа. Услышать его точку зрения насчёт нашего будущего.

Я любила его двадцать три года и продолжала любить сейчас. Это что-то должно значить. Для меня и для него тоже. Сейчас мы были надломлены, и на выбор стояло два пути: разойтись окончательно или взяться за руки.

Вот только, когда он заговорил, мир померк, а потом и вовсе стёрся.

– Ника, я старался и потерпел неудачу. Я это признаю. Вы с Машей – самое дорогое, что у меня есть и когда-либо будет. Но думаю, мы дошли до точки невозврата.

– Что?

Голова закружилась от того, каким тягучим и страшным стало всё вокруг. Словно меня окутала беспроглядная мгла. А дальнейшие его слова были вспышкой в этой мгле – ослепляющей и одновременно лишающей зрения.

– Думаю, нам нужно развестись.

Последние его слова – как контрольный в голову. А я и не заметила дула пистолета, который он приставил к моей голове.

Вот и всё.

То ли я переиграла, то ли он недоиграл.

Эмоции схлынули, и осталась лишь пустота. Ничего.

Мгла стала медленно отступать, когда пелена красной ярости теснила её и вовсе заполонила моё нутро.

Два пути – и он выбрал первый.

Я взяла салфетку и медленно вытерла губы.

Официант принёс какое-то блюдо, которое мне хотелось разбить о соседнюю колонну. Но я этого не сделала.

Бросив салфетку на стол, я подняла голову и встретилась с ним взглядом. Он смотрел на меня пристально, будто что-то ждал.

– Что? – не сдержавшись, спрашиваю.

– Я-я… Ника… – он протянул руку, но я свою одёрнула.

– Ну уж нет. Если это всё, что ты хотел сказать, то в общем считай, мы поговорили.

– Ты тоже хотела поговорить, – напоминает он.

– Тема была такой же. И если я задержусь тут ещё на секунду, то мне придётся рассуждать о том, какая ты сволочь и… Вот, я уже начала. И пока я не перешла к тому, что ты козёл… Видишь? Я всё продолжаю и продолжаю. Лучше мне уйти сейчас.

Я встала и двинулась к выходу.

Мои нервы были на пределе. И грань, которую я отчаянно хотела, но боялась пересечь, истончалась с каждой секундой.

Дойдя до машины, я села в неё, но Семён ухватился за дверь, не дав её закрыть.

– Что ты делаешь? Отпусти.

– Милая, остановись, – в его голосе была сплошная мольба.

– С какой стати? Ужин закончился. Иди доедай в одиночестве, а я поеду домой. Не забудь забрать свои вещи из дома – просто как напоминание.

– Вероника, да остановись же ты, – прикрикнул он на моё полнейшее меланхоличное состояние. – Давай поговорим.

– Семён, на парковке я с тобой о разводе говорить не буду. Отпусти дверь, я поеду домой.

Мой внутренний мир рушился, и я должна была остаться в одиночестве. Не с ним. Не сейчас. Хотя бы полчаса, пока еду домой.

Он кивнул, отступая.

– Я буду сразу за тобой.

Муж ещё не успел дойти до двери своей машины, как я сорвалась с места и влилась в вечерний поток автомобилей.

Всю дорогу я никак не могла поверить в правду сказанных им слов.

Я знала, что мы можем развестись, если продолжим идти друг от друга, но не думала, что он скажет об этом сегодня.

Остановив машину во дворе, я стиснула руками руль, понимая еще кое-что: если он всё для себя решил, то так тому и быть. Переубеждать не стану.

Войдя в дом, я успела переодеться и бросить офисную одежду в корзину для белья, когда Семён вошёл из гаража внутрь.

Он поднялся ко мне, и, встретившись лицом к лицу, реальность опустилась на плечи нам обоим.

– Ты прав, – сказала я первой.

– Ни черта я не прав, и ты это знаешь, – он принялся расхаживать туда-сюда. – Всё пошло наперекосяк, и я ни разу не был прав ни в чём. Всё, что я делал, – это пытался что-то поменять, перестроить.

– А теперь прав. Мы разводимся.

– Это ты хотела сказать мне?

– Да. Не только ты устал от моего вечно задранного носа и обиженного лица…

– Ника… – попытался перебить он, но я продолжила свою мысль.

– Я тоже устала видеть твоё предательское лицо и задаваться вопросом, как много контрактов ты подписал за тем столом. Или вы сразу пошли в кровать. Это очень удобно, знаешь ли…

– Прекрати, – он вздохнул и сдёрнул галстук с шеи.

Я выплёскивала обиду – это всё, что у меня сейчас получалось сделать.

Он прошёл к шкафу и вытащил домашнюю одежду.

– Я с ней не спал и не планировал. Ни с какой другой тоже. Никогда, – голос становился всё тише с каждой произнесённой буквой.

– Ну, теперь я куплю огромный микроскоп и рассмотрю эту ситуацию под ним… Хотя нет, я не стану этого делать. Мы разводимся. Поэтому прекрати оправдываться, а я перестану думать о твоих жертвах при подписании важных контрактов, таких как терпение флирта расфуфыренной дряни.

Я переходила на сарказм каждый раз, когда меня переполняли чувства. Раньше он называл меня «стервочкой». Боже… Мне придётся многое забыть или же переписать.

– Это никогда не было оправданием. Это всегда было правдой. Каждое моё слово.

– Сейчас, после твоих слов о разводе, я даже не стану пытаться тебя понять или поверить. Всё.

Снова послышался вздох.

Я дошла до двери, остановилась и резко обернулась.

– Почему, Семён?

Он замер, не успев натянуть на себя футболку. Его плечи ссутулились.

Он знал смысл вопроса. Потому что за двадцать три года наших отношений и брака мы научились понимать друг друга без слов.

– Потому что иначе я потеряю тебя.

– Ты теряешь меня сейчас. Сейчас, когда заговорил о разводе первым.

– Нет, – он повернулся, быстро облачившись в одежду.

Его глаза были полны боли и сдерживаемых эмоций. Думаю, мы оба разваливались на глазах друг у друга, и это оставляло глубокие раны.

– Я терял тебя все эти месяцы и больше не хочу на это смотреть, Вероника.

Если его слова что-то и значили, то я решила подумать о них после.

– Отлично. Рада, что ты нашёл выход для нас обоих.

Я развернулась, чтобы уйти из комнаты и наконец снабдить организм кислородом, потому что не могла дышать свободно рядом с ним. Но он заговорил снова.

– Я уезжаю.

– Что?

– В Прагу, – резко развернулась. – Владельцы компании открывают там филиал. Я буду его возглавлять.

– Надолго? – первым вопросом было время, сама не знаю почему. На что он лишь пожал плечами.

– Так ты всё спланировал? – подозрение закралось, но он его немедленно развеял.

– Нет. Я отказался, как только они предложили. Но… соглашусь.

– Отлично, – голос уже звучал менее убедительно, как и мои шаги, когда я выходила из спальни и спускалась на кухню.

Эта ночь и многие после были холодными. И не потому, что за окном разгуливал октябрь, отбирая у нас все цвета зелёного, заменяя их коричневыми и золотыми.

Холод был лишь в душе. У меня так точно.

Мы говорили ещё не раз с того вечера. Но, признаться честно, эти разговоры были лишними.

Маша была в шоке и не могла поверить, что это происходит. Моя мама… ну, она тоже не могла смириться. Впрочем, как и родители Семёна.

Мы больше не распространялись о разводе. Ни друзьям, ни знакомым. Никому. Мы уходили на работу тихо и тихо возвращались в разные комнаты.

Наши адвокаты, вероятно, были в шоке от того, что не последовало никаких условий, скандалов и драк. Не то чтобы мы были миллиардерами и делили целое состояние. Дом остаётся за мной, я не собиралась от него отказываться. Счета в банке поделены пополам. Счёт дочери не тронут. Машину Семён отдал Марии, и она будет стоять в гараже до тех пор, пока та не сдаст на права. В целом… мы просто соглашались друг с другом, чтобы всё закончилось как можно скорее.

Мы завязывали отношения и шли к свадьбе год с момента знакомства. Но развелись ещё до Нового года. И трёх месяцев не прошло, как я получила свой паспорт с новой печатью. А разрушилось всё вообще в один миг. В тот день, когда он позволил другой женщине его поцеловать. Мы просто этого тогда не поняли сразу.

Дом стал выглядеть пустым, когда Семён собрал все свои вещи и погрузил в грузовик.

Мы сели за стол и молча держали в руках чашки чая.

– Ну что ж, удачной дороги, – я приняла расслабленную позу и позволила голосу быть лёгким, а выражению лица – улыбчивым.

– Спасибо.

Мы столкнулись взглядом, и я впервые не знала, что чувствую. Но я точно знала, что, чтобы это ни было, оно должно умереть.

Я подписала те документы о разводе, а значит, была согласна. Я не сожалела о годах брака, о счастье, которое берегла. А сейчас я просто отпускала последнюю нить, которая нас связывала.

Мы остановились на пороге, и я расправила плечи.

– Пока? – он посмотрел на меня с вопросом.

А я кивнула.

– Удачи. В Праге, в жизни и… в контрактах, – не удержалась, потому что была на грани дурацких слёз.

Пришлось вставить колкость, пусть и такую глупую.

– Ника.

– Даже не начинай. Пока, Семён.

Он внезапно притянул меня в свои объятия, и я услышала, как муж глубоко вздыхает. Мои объятия были такими же тёплыми, как и всегда. А потом он отступил. И, больше ни разу не обернувшись, пока шёл к такси, уехал.

Глава 6. Волнения

6 лет спустя

– Мам, я тут хотела спросить.

– М? – оборачиваюсь к дочери, нанося на лицо похлопывающими движениями эссенцию.

Она осталась со мной дома, как и её жених, чтобы вместе поехать к месту проведения их свадьбы.

– Ты с папой давно говорила?

Мои брови выгибаются от удивления. Маша же подходит к стене рядом и облокачивается на неё.

– Как обычно. Раз-два в год. А что?

– Ясно. И как?

– Как что?

– Ну, у вас дела?

– У нас двадцать два года брака позади, развод и двадцатипятилетняя дочь, которая выходит замуж в эти выходные. Думаю, у нас всё отлично с твоим отцом. Откуда этот вопрос, Маш?

– Просто стало интересно.

– Ага. Понятно.

Расслабляюсь, думая, что этот допрос закончился. Я рада, что мы с Семёном разошлись… нормально. И моя дочь не обделена вниманием отца, несмотря на тысячи километров между ними. Но говорить о нём всё ещё странно. Несмотря на прошедшие после развода шесть лет.

До этого момента эта цифра не казалась мне такой маленькой. А сейчас… почему-то кажется.

– Ты его по имени даже редко называешь. Потому что злишься до сих пор? – снова задаёт вопрос дочь, и на этот раз я разворачиваюсь к ней лицом.

– У меня нет необходимости делать это часто. Я говорю о нём только в разговорах с тобой. И мне удобно говорить «твой отец», а не «Семён». Думаю, это скорее разумно. А не потому, что я злюсь. Прошли годы. Я не злилась тогда, – лгу, – не делаю этого сейчас.

Конечно, при условии, что она не слышала мои слезливые монологи с самой собой после развода и его отъезда в Прагу.

Первое время… Нет. Длительное время, пока не произошло принятие, я была выбита из колеи. Моя подруга – Аделина – видела, как я разваливалась на части, и помогала собраться обратно.

– Ну, то есть ты совершенно не…

– Так, в чём дело? – оставляю в покое свои руки, поднимаюсь с мягкого пуфа и подхожу к ней.

Беру дочь за предплечья и подвожу к кровати, чтобы сесть.

– Рассказывай.

Мягко поправляю её локоны. Делала так все двадцать пять лет её жизни и продолжаю. С новой стрижкой и обновлённой челкой-шторкой самые короткие пряди постоянно норовят упасть на лицо, но ей очень идёт.

– Мне стало интересно, не более того, – Маша пытается выглядеть непринуждённо, поднимает плечи. Но куда там.

– Ага, – щурюсь, смотря на неё скептически, – я поняла, к чему всё это.

– Поняла? – её красивые глаза, которые она унаследовала именно от отца, округляются.

– Он попросил подготовить почву? – выдаю свою догадку. – И что же это? Я даже не буду гадать, хоть мне и хочется это сделать. Но будет лучше, если ты сделаешь за меня всю работу и просто скажешь это. Чем бы это ни было. Мы с твоим отцом хорошо ладим, и ничто этого не изменит. Только если он не попытается вывезти тебя с собой на Луну. Я буду против.

Она хихикает, но затем поджимает губы.

Господи, да что это может быть? Самое главное, чтобы никто не был болен… Но тогда при чём тут моё отношение к бывшему мужу?

Мой внутренний монолог прерывают слова Марии:

– Папа придёт с женщиной.

Практически давлюсь воздухом, но не показываю дочери своего удивления. Не то чтобы меня это волновало. Он – с другой, я – с другим. Остаюсь скалой.

– И? – жду дальнейших пояснений. – Это что, всё? Или стой… – мой язык отсыхает от предположений. – Эта другая – кто-то, кого я знаю?

Пора бы признать, что такие обстоятельства я приму, возможно, с трудом. Одно дело – другая женщина, которую я не знаю. Но знакомый человек? Нет уж.

Мне кажется, даже тот факт, что мы увидим друг друга с другими людьми, уже станет неловким. По крайней мере, для меня.

– Да.

– Да? Что – да?

– Да – другая женщина. Нет – она незнакомая.

– Боже мой, я думала, что… Да я даже не знаю, о чём подумала. А он всего лишь придёт с женщиной, – приуменьшаю, потому что мне придётся подготовиться морально к подобной встрече. – Я тоже приду с Кириллом, и что?

– Разве вы с ним не расстались? – она выгибает брови.

Разумеется, Маша знала о том, что мы слегка в ссоре. После моего повышения я стала ограничена во времени, и нам часто приходится идти на компромиссы, из-за чего встречи теперь более напряжённые. В один из наших вечеров напряжение дало о себе знать, и мы поссорились. В начале этой недели.

Проклятье!

– Милая, мы порой расстаёмся и сходимся. Не думай об этом, – машу рукой, сама же продумываю слова, чтобы завтра попросить Кира прийти со мной на торжество. Иначе… это будет унизительной катастрофой.

Не то чтобы я хотела произвести впечатление на бывшего мужа. Но всё же я бы не хотела быть одной в эту субботу. И четыре дня празднования в целом.

– Отлично. Я просто хочу, чтобы всё прошло хорошо, – она вздыхает и нервно кусает губу.

– А я как хочу, – беру ее лицо в свои ладони. – Выезжаем послезавтра рано утром, поэтому надеюсь, ты собрала свои сумки.

– Я бы выехала прямо сейчас. Женя разделяет со мной эту мысль.

– Понимаю.

С улыбкой обнимаю мою взрослую девочку, и она уходит, пожелав спокойной ночи.

Закрыв дверь, выдыхаю.

Я знала, что он приедет. И знала, что этой встречи не избежать. Я не волновалась и сейчас не делаю этого. Просто… прошло шесть лет, и я хочу, чтобы мы с ним поладили. В конце концов, он снова улетит в Прагу, и мы вновь перейдём в режим звонков – раз или два в год.

– Главное – держать себя в руках, – бормочу, снова садясь у зеркала, потому что вспоминаю, как он решил развестись вместо того, чтобы попробовать снова.

Вместо того чтобы сказать это первой.

Боже. Мы оба натворили дел. Но нам обоим почти по пятьдесят, и было бы мудрее соответствовать этой цифре. Поумнеть.

Глава 7. Все в порядке!

– О мой бог! – мы с Машей закрываем ладонями наши открытые от удивления рты.

– Ты видела это чудо раньше?

– Мы с Женей приезжали ранней весной, когда подготовка к свадьбе только началась, и тут не было так красиво, как сейчас, – её глаза слезятся от увиденного. – Нам показывали фото, как этот отель и его территория выглядят летом. Но это просто фото.

Клумбы с идеальным сочетанием цветов. Ухоженные кустарники с такими маленькими листочками, которые выглядят как искусственные, с очень светлым оттенком зелёного. Идеально постриженный газон и вымощенные плиткой извилистые дорожки. Белые беседки. Пруд и лебеди в нём. Огромный шатёр для основной части и танцев свадьбы Марии и Евгения. Второй – с расставленными столами как шахматная доска, пока ещё не украшенными скатертями и прочими декорациями. А главное – запах свежести и солнца с примесью цветов и фруктов.

– Это невероятно, – заключаю я и обнимаю дочь. – Только представь, какими будут фотографии и видео.

– Мам, – она морщится от того, что её эмоции выходят наружу.

– Понимаю, милая. Я тоже в восторге.

Женя подходит к нам сзади и, положив руки на наши плечи, просит идти дальше.

В главном фойе отеля, который мы сняли на выходные для гостей и дополнительные два дня для близких родных (кто останется для отдыха в спа), всё так же идеально и красиво. К сожалению, это дорогое мероприятие, да и не у всех есть возможность пропустить два рабочих дня.

Мы регистрируем своё прибытие, Маша остаётся поговорить с организатором, а я контролирую подъём нашего багажа и осматриваю номер. Дочь многим занималась сама, потому что ей было это интересно и важно действовать самой, а когда появлялись сомнения, она приходила за помощью.

– Мам? – Маша входит ко мне. – Юлиану оставила встречать гостей. Обед будет через час. Родители Жени тоже скоро приедут. Папа только ночью прилетит, поэтому с ним увидимся уже утром. Бабушки с дедом в пути.

Она ещё долго говорит без остановки, сообщая, когда и кто приедет, и я вижу, как это переходит в панику. Пока я не останавливаю её мягким прикосновением к плечам.

– Выдохни, – её плечи расслабляются. – Ты что-то хотела, чтобы я сделала?

– А… господи, я забыла, зачем пришла, – она начинает смеяться.

– Всё в порядке. Я сейчас повешу платье и спущусь.

– Хорошо. Мы с Женей тоже скоро к тебе присоединимся. Я только проверю своё платье и его смокинг.

– Дочь, – зову её, когда она отворачивается, чтобы выйти из моего номера. – Не нервничай.

– Легко сказать. Спасибо, мам, – она исчезает, а я вытаскиваю телефон из сумочки.

Хотелось верить, что Кирилл передумает. Но судя по молчаливому мессенджеру – зря верила.

Вчера всё прошло не очень хорошо.

Когда я приехала к нему, он был уставшим. И вялый разговор перетёк в вялую ссору. Я уехала с просьбой позвонить или написать, когда он будет к этому готов.

В любом случае, это день нашей дочери, а не соревнование, кто устроился лучше.

Сбросив напряжение с плеч, я всё-таки переодеваюсь. Развешиваю особенно мнущиеся вещи и, закрыв номер, спускаюсь.

Гости прибывают один за другим. Организатор Юлиана справляется с задачей на «ура». Мне остаётся лишь здороваться с родными, друзьями семьи и молодожёнов.

А вот когда приехала моя мама и родители Семёна, я увидела перед собой трёх людей, готовых оторваться на полную. Они первыми согласились на спа, как только была озвучена мысль.

– Вы уже надели солнцезащитные очки?

На меня обращают внимание три пары удивлённых глаз.

– Наша внучка выходит замуж и предложила отпраздновать это как следует, Вероника. Конечно, мы надели очки. Мы готовы.

– Ясно, ваши номера готовы. Рада вас видеть.

Эта дружба зародилась, как только мы с Семёном познакомили наших родителей. И несмотря на потерпевший неудачу брак, они остаются друзьями.

До самого вечера мы с Машей занимаемся подготовкой к свадьбе, точнее контролем. Из-за нервов ей всё кажется неправильным. Поэтому я служу неким успокаивающим буфером.

Далее следует ужин в ресторане при отеле, а следом опускается ночь.

Я отказалась от прогулки по этому великолепию. Потому что боялась столкновения.

Лишь сейчас, в этой ночной тишине и сгущающихся сумерках, я словно остановилась и вспомнила слова Маши. И задаюсь вопросами: приехал ли он или нет?

В дверь моего номера коротко стучат, и я могу дать тысячу рублей, что это мама.

Когда я открываю, она заносит руку, чтобы сделать это снова.

– Боялась, что ты спишь.

Она входит, когда я отступаю в сторону.

– Но ты так же знала, что я не сплю.

Отвернувшись, я вытаскиваю дорожную косметичку и достаю уходовую косметику.

– Нервничаешь?

– Моя свадьба была почти тридцать лет назад, и она не была такой шикарной. Завтрашний день для моей девочки. Я нервничаю, но уже как мама, а не невеста.

– Значит, да, – заключает она, проходя позади меня.

– Мам, я в порядке. Господи, мне сорок девять, и я справилась со всем.

– Ну, учитывая, что ты моя дочь, я смею предполагать, что ты сейчас в смятении. Когда я увидела твоего отца впервые спустя годы, это меня потрясло.

– Хорошо, что больше он не появлялся на твоих глазах, – фыркаю.

Он отказался от нас, будто нас и не было. И я не тосковала по нему, успокаивая свою мать и отдавая ей свою преданность.

Папа не уходил в никуда. Он ушёл к маминой подруге, которая была ей как сестра. Они делили жизнь, начиная с младшей школы. И она просто забрала её мужа, как подлая дрянь.

Слава богу, эта дрянь не пыталась просить прощения после первой попытки, когда была послана нами обеими.

Мои руки внезапно замерли, потому что я только сейчас поняла, что развод моих родителей произошёл, когда я была студенткой, мой – тоже. И моей дочери было девятнадцать.

Надо же!

– Вероника?

– Да, мам?

– Я люблю тебя. Спокойной ночи.

– А я тебя, – она прижимается ко мне сзади и оставляет тёплый поцелуй на макушке. – Добрых снов, мама.

Я слежу за тем, как закрывается за нею дверь, и опускаю голову. Затем встаю из-за трельяжа и подхожу к дверям, ведущим на небольшой балкон. Как раз в тот момент, когда останавливается машина и из неё выходит мужчина. Оббегает автомобиль и открывает дверь для светловолосой женщины.

– Всё такой же галантный, – шепчу в тишину номера.

Выпускаю протяжный вздох. Наблюдаю за тем, как он забирает у таксиста сумки и, мягко положив руку на спину спутницы, входит в вестибюль отеля.

– Всё будет в порядке, – отворачиваюсь и быстро отхожу от штор, чтобы закончить уход за лицом.

Глава 8. Встреча

Утро началось гораздо раньше прозвеневшего будильника.

Волновалась ли я? Надеюсь, никто не задаст этот вопрос. И дело не в том, что я… ну, волновалась. Просто встреча с бывшим мужем – почему я не могу быть взволнована? Шесть лет, не шесть месяцев или недель.

Но дело было не только в моих личных чувствах. Сегодня моя дочь выходит замуж за человека, который смотрит на неё так, словно в его руках – не какое-то там блестящее сокровище. Он смотрит на неё, как человек, нашедший своего человека. Вторую душу. И всё же моя девочка была для Евгения миром.

Первая любовь Маши закончилась, и я помню, как она тосковала. Говорила, что этого больше не повторится. Что это была любовь всей её жизни. После того как она встретила Женю и поняла, что эти чувства слишком глубоки, она осознала: бывший парень был просто парнем на пути к настоящей любви.

Приготовления шли полным ходом, когда я появилась в дверях комнаты невесты.

– Мама, наконец-то! – закричала дочь, уже в слезах.

– Боже, что случилось?

– Ноги отекли. Не влезаю в туфли. Мамочка… – она осипла и посмотрела на меня так, будто завтра не настанет.

– Если ты будешь плакать, отекут ещё и глаза. Сейчас мы всё сделаем.

Быстро отправляю в спа за массажисткой, прошу тазик холодной и тёплой воды. Как только девушка приходит, мне не нужно ей ничего объяснять.

Машу усаживают в кресло, чуть откинув спинку, поднимают ноги повыше – и волшебство начинается.

Мы наняли четырёх парикмахеров и трёх визажистов. Благо, эта комната большая, и всем нашлось место.

До десяти мы находимся в руках профессионалов. Преображаясь по очереди, женщины покидают комнату, и в итоге остаёмся только я, мама, моя свекровь, будущая свекровь моей дочери, подруга невесты и сама невеста.

Её волосы уложены очень просто: волны средней величины и пара прядей, заколотых сзади гребнем со стразами. Он же будет держать длинную фату, когда мы наденем на Машу платье. Макияж она любит, и потому он идеален: жемчужные тени, подводка, тушь. Губы цвета спелой черешни идеально сочетаются с её чёрными волосами. Она всегда была красавицей, но никогда не была прекрасней и нежней, чем сейчас.

Облачившись в струящееся по фигуре свадебное платье, она повернулась – и мы все были готовы разрыдаться.

– Запрещаю! – Маша выставила вперёд руку, сама находясь на грани слёз.

– Последняя деталь, – Вика, подружка невесты, взяла фату и поднесла парикмахеру.

И образ был завершён.

– Мой сын сойдёт с ума, – прикрывая ладонью губы, сказала Надежда, и я притянула её к себе.

– От счастья можно.

– И не говори, – она сжала мою руку.

Мы бы так и стояли, если бы не стук в дверь.

– Девочки, ну как тут наша невеста?

Юлиана вошла как вихрь и вывела всех нас из комнаты, оставив только Машу и Вику.

Родители отправились на улицу, в шатёр, а я – в уборную.

– Вот и ты, – Аделина влетела за мной, запыхавшись.

Вот и моя лучшая подруга.

– Ты чего? Бежала, что ли?

– Я её видела? – она прижимает к груди ладонь. – Господи, дай мне попить.

– Тут нет воды. Кого ты видела-то?

– Её. Их.

Я втянула воздух. И почувствовала волнение, но быстро взяла себя в руки.

– Успокойся. Всё в порядке.

– Не-а. Я тебя не отпущу от себя ни на шаг.

– Господи… – мы подходим к двери, – я серьёзно. Я в порядке была и буду, Лина.

Выйдя из уборной, мы поворачиваем в сторону выхода на улицу – и воздух застревает в моих лёгких. Превращается в пыль и оседает серым, грязным полотном. Передо мной стоят Семён и его женщина.

Думала ли я этой ночью, что блондинка, вышедшая из машины с бывшим мужем, – та самая стерва в красном костюме? Сотню раз, может, тысячу. Но это не она. И в некотором роде я счастлива. Я рада.

Я перевожу взгляд с неё на него. В волосах добавилось седины. Борода по-прежнему короткая, но не убрана совсем. Лёгкий прищур, обнажающий его прекрасные годы, мягкая улыбка и этот добрый, нежный взгляд, направленный на меня.

Я оправилась от этих чувств и ушла от них максимально далеко. А ностальгия… она тоже уйдёт. Исчезнет.

Надев свою лучшую улыбку, как и это платье с утра, я делаю шаг вперёд.

– Ника, – слетает с его губ моё имя, когда мы останавливаемся напротив друг друга.

Семён выходит вперёд, словно ведомый какой-то силой, и обнимает. Как тогда… в последний раз, шесть лет назад. Он вдыхает. Глубоко. Я чувствую, как расширяется его грудная клетка, а моя будто сжимается. Чтобы им не дышать.

– Здравствуй, – говорю, приходя в себя.

Древесный аромат проникает в мои лёгкие, как бы я ни пыталась увернуться.

Он отступает на шаг назад, скользя руками по моим предплечьям.

– Привет, – он сглатывает, заставляя кадык дёрнуться. – Привет. Ты… Привет!

– Рада тебя видеть.

Мои глаза перемещаются на женщину рядом с ним, и Семён будто вспоминает, что вообще мы все тут делаем.

– О… да! Это Наталья, – кладет руку на ее спину.

– Его спутница, – женщина обнажает красивую улыбку и делает шаг вперёд, подавая руку для пожатия.

– Здравствуйте. Я – Вероника, а это моя подруга Аделина.

Как только все здороваются друг с другом, наступает неловкая пауза.

– Кстати, поздравляю с таким знаменательным днём.

– Спасибо. Да, очень волнительно. Ну, я, пожалуй, пойду, проверю… приготовления и… Ну, вы понимаете. Приятно познакомиться и пообщаемся позже.

– Конечно, – Семён, не отрывавший до этого взгляд от меня, выплывает из своих мыслей и улыбается, провожая нас с Аделиной взглядом.

Как только мы оказываемся на улице, я прислоняюсь к стене и чувствую, как сердце бешено колотится в груди, а голова идет кругом.

– Боже мой, Ада…

Это произошло. Только что.

– Думаю, пришло время для первых бокалов шампанского, – она подхватывает меня под руку и уводит дальше.

Туда, где потихоньку снуют официанты. Туда, где я смогу выдохнуть.

Глава 9. Важные люди

Семён

Я знал, что это будет именно так. Встреча – столкновение. Но не с прошлым, а с любовью. Ника никогда не была моим прошлым. Несмотря на развод, она оставалась главной женщиной в моей жизни. Даже несмотря на то, что давно перестала быть моей женой.

Это сложно воспринимать как мужчине. Мужчине, который не растратил любовь, а берег её внутри себя, боясь отпустить. Но как человеку, который всё же отпустил её для того, чтобы она стала счастливой с кем-то другим, – несложно. Она жила дальше, а это именно то, чего я хотел.

Мне пришлось держаться от неё подальше – не только физически. Ограничить звонки и довольствоваться рассказами о Нике от дочери. Она в порядке. Она счастлива.

Когда дочь приехала ко мне в Прагу с женихом, который сделал ей предложение и был намерен сообщить мне о своих намерениях в отношении Маши, я узнал, что Вероника встречается с мужчиной. Это было осенью. В последней поездке ко мне она сказала, что я могу взять с собой Наталью, так как мама тоже придёт с Кириллом.

Возможно, это послужило моему согласию, сорвавшемуся с губ. Наташа появилась в моей жизни не так давно. Но она есть. Она мила, рассудительна, самодостаточна. С ней легко. Я уважаю её и наши отношения. Поэтому сегодня мы все здесь. Но, встретившись лицом к лицу с Никой, внутри всё взорвалось.

Она была прекрасна. Но стала ещё краше.

Когда мы только поженились, я всё думал, какой она будет в моих глазах, когда нам исполнится по пятьдесят. И вот я смотрю на неё. На изумительную женщину, которой она стала, и не могу поверить, что потерял её.

Справившись с эмоциями после встречи, мы зашли к Маше. Она находилась в комнате невесты со своей лучшей подругой.

– Папа! – завизжала дочь и бросилась в мои объятия.

– Привет, дочка, – обняв её, я отошёл на шаг назад. – Надо же, этот день наступил.

– Я так волнуюсь… У меня трясутся руки и ноги, и…

– Всё в порядке. Всё идеально.

– Ох… – она смотрит за мою спину, и я делаю шаг в сторону. – Простите, Наташа. Я вся на нервах.

– Всё в порядке. Поздравляю, Мария.

Наташа аккуратно и коротко обнимает мою дочь и отходит в сторону, чтобы мы с ней пообщались.

В основном это попытка убедить её, что она выбрала правильного мужчину. И это правда. Это то, что я видел, когда эти двое прилетали ко мне. Надеюсь, что Евгений будет смотреть на мою дочь таким взглядом до конца их жизни. Взглядом, которым я смотрел на Нику… и смотрю до сих пор.

Оказавшись в шатре после того, как организатор выпроводила нас из комнаты, я встал с мамой и отцом. Обнял бывшую тёщу, которая, кажется, так бывшей и не стала. По крайней мере, она по-прежнему мне улыбалась и охотно дарила объятия. Остальное время я выслеживал мужчину Ники, стоявшей среди нас, но не увидел никого, кто бы задержался с ней рядом. Они подходили, чтобы поздравить, и все они были родственниками нашей семьи или друзьями.

Но через пятнадцать минут все эти мысли испарились, когда началось важнейшее событие в нашей с Вероникой жизни. День, когда наша дочь выходила замуж.

Вероника

Кажется, моя спина останется такой ровной до конца жизни. Потому что я была напряжена, как струна, всё время, пока наша дочь обменивалась кольцами с Женей, и настало время поздравлений. Теперь же мы сидели за одним столом с Семёном и этой… Натальей.

В сотый раз я обиделась на Кира и пустой телефон. Но у меня не было времени думать об этом слишком долго. Я попросту не могла себе этого позволить и испортить день моей девочке. Семён сидел тут, потому что он её отец, и я бы предпочла видеть его здесь, чем неловкие взгляды между двух столов.

Ни за что.

После подарков мы разместились за столами в соседнем шатре. Люди голодны, и потому нам предстояло первое блюдо, прежде чем начнётся развлекательная программа и наступит первый танец новобрачных.

Люди вставали и говорили тосты, а губы молодожёнов уже горели от десятого «Горько!».

– Э-э, ну что ж… – Женя поднялся со стула и подал руку Маше, чтобы она стояла рядом с ним. – Пожалуй, мы повременим с очередным поцелуем. Кажется, будто я наелся перца чили, простите. Хотя губы моей Маши – самые сладкие.

Она рассмеялась.

– Согласна, – вставила Маша с улыбкой, но коснулась губами его щеки.

– Итак, я должен… мы… – Женя указывает на себя и мою дочь, продолжая речь, – должны сказать спасибо за все ваши слова, подарки, присутствие здесь, на этом празднике. Лично от себя я хочу поблагодарить Веронику и Семёна, родителей моей жены… – Он выделяет это слово и смеётся, касаясь своей груди ладонью. – Надо же, я впервые назвал её женой.

Маша кладёт голову на его плечо и смеётся вместе с ним, а я не могу сдержать улыбку.

– Так вот, Вероника и Семён, я вам благодарен за эту женщину, стоящую рядом со мной.

С моего места я вижу, как дрожат его губы, как Маша прижимается к нему всем телом, пряча слёзы на его плече, и мои глаза наполняются слезами. Я знаю, что значит эта благодарность.

– Я хочу сказать спасибо за то, какой упрямой она родилась. Ведь если бы не её упрямство, она бы не держала моё сердце в своих ладонях. Её собственное не билось бы сейчас.

Я вытираю слёзы. Я знала, что он скажет об этом. Когда Маша родилась, врачам потребовалось больше пяти минут, чтобы мы наконец услышали её крик. Она боролась… они боролись за неё. И моя упрямая девочка победила.

Женя переводит взгляд на меня, и я беззвучно говорю ему: «Спасибо», – когда на мои плечи ложатся руки. Знакомые, хотя и давно чужие. Этот момент мы разделим с Семёном как мать и отец нашей дочери.

Я кладу свою ладонь на его левую руку и сжимаю её так сильно, как только могу.

– Благодаря всему тому же упрямству я влюбился в неё, ведь она отшила меня и делала это много раз.

Гости взрываются смехом.

– И знаете, когда я подходил к ней с очередным приглашением на свидание, она закатывала глаза, а потом говорила: «Опять ты?».

– Но я пошла с тобой только из чувства жалости, – перебивает его Маша, затем обращается ко всем, кто наблюдает за этими двумя. – Он был таким милым на самом деле.

– В итоге она выбрала меня, и… Я всегда буду выбирать тебя, – он поворачивается к Маше и наклоняется к её губам. – А можно ещё разок «Горько!»? Кажется, мне это понравилось.

Гости взрываются криком, а я остаюсь сжатая руками Семёна и не шевелюсь. Он отходит сам, но я не поворачиваюсь и не смотрю на него. Я остаюсь зрителем двух более важных мне людей.

Семён вычеркнул себя из этого списка, несмотря на то что мы останемся связаны с ним навсегда. Или мы оба вычеркнули друг друга… вряд ли это теперь важно.

Глава 10. Почти без обид

Бывший муж подошел ко мне, пока я молилась о том, чтобы он выбрал себе другую жертву, но увы, небеса по-прежнему не слышали мои мольбы и были готовы выполнить мои просьбы с точностью до наоборот.

Разумеется, между нами назревал разговор, но я пока что не была к нему готова. Я просто хотела до конца вечера улыбаться ему при случайном столкновении взглядов.

Наверное, поэтому выбрала оборонительную позицию.

– Больше сотни гостей, Семён, а ты встал именно здесь. За что?

Он одарил меня своей улыбкой и сделал глоток золотистой жидкости с пузырьками, искрящимися на солнце. Но тут же я заметила протянутый мне бокал в его второй руке.

– Я не привыкла брать напитки из чужих рук.

– Как хорошо, что я не чужой, – мой взгляд метнулся к шампанскому, затем снова к его лицу. – Бери уже.

– Время, когда ты имел право мне говорить что-то в приказном тоне, давно ушло. Не забывайся.

Взяв предложенный напиток, я тут же утолила жажду. К этому часу температура поднялась до тридцати градусов. Это действительно слишком жаркий день. Жаркий на события, да и на споры, возможно, тоже.

Так как бывший муж молчал, я взяла в руки ситуацию. Кто-то же должен был.

– Итак, чем обязана? – выстроив эмоциональный барьер, мой тон был легким, но содержал нотки безразличия.

Я нервничала. Очень сильно.

Говорить с ним по телефону и принимать поздравления – одно. Вживую, впервые за шесть лет – вот что давалось тяжело.

– А ты все та же стерва, да?

– А ты подожди немного и поймешь, почему женщины рядом с тобой превращаются в таких, как я, то есть стерв.

Было трудно проигнорировать его спутницу, которая сейчас поедала канапе. Куда бы я ни глянула, она всегда попадала мне на глаза рядом с Семёном. Только сейчас он стоял рядом со мной.

Приблизившись к нему, я прошептала вторую часть своего монолога, будто говорила тайну.

– Скоро и ей подобные вопросы задавать начнешь.

– Ника, прекрати, – он не был зол, я знала, что он улыбается. Я же хохотнула, встав на свое место, и снова отпила немного.

– Ты так и не ответил, чем я обязана?

– Вообще-то, наша дочь выходит замуж, – он смотрел на меня как на несмышленыша.

– Верно, значит, в следующий раз мы встретимся на свадьбе первого внука, учитывая причину этой встречи. Меня устраивает.

– Я просто решил, что мы можем спокойно говорить. К чему нам вести себя так, будто есть что делить?

– Говори, Семён. Я не против.

Я повела плечом.

– Ты по-прежнему много работаешь?

– Что? – мои брови взлетели вверх.

– Выглядишь усталой, – пояснил бывший муж.

Я практически не спала этой ночью. Нервничала. И, разумеется, это сказалось на моей внешности. Благо он до этого сделал мне комплимент по поводу моей внешности, а не решил начать с правды. И все же меня задело то, как он легко читал меня. Я работала эту неделю сверхурочно, чтобы освободить начало следующей недели и отбохнуть здесь в спа.

– А ты по-прежнему подписываешь контракты в постели для переговоров? Трудоголик, – не осталась я в долгу.

Ох, как долго женщина помнит слабости мужчин. А слабости и ошибки любимых мы вообще не забываем. Можно сколько угодно посыпать память пеплом, блестками радости и настоящего счастья, потому что быть несчастливой из-за кого-то – преступление. Но женщина помнит, и, видя того самого бывшего, она первым делом вспоминает не счастливые моменты былых лет, она подчеркивает ошибки, а уже потом все остальное.

И я сделала это только что. Хотя не планировала.

– Я с ней не спал, – как по сценарию, отвечает безэмоционально бывший муж.

– Слышали. Не верили. Можешь не продолжать.

– Очевидно, слышала, но не поняла.

– Я не из тех, кто понимает язык посторонней женщины во рту своего мужа, – говорить об этом мерзко, вспоминать – тем более. Сколько лет прошло? Три? Шесть? Кто считает?

– Брось… – фыркает он, а я улыбаюсь.

– Бросила, и подбирать обратно не собираюсь.

– Ника, угомонись. Это праздник, – его броня начинала трещать, моя – крепнуть.

– Это был праздник, пока ты не подошел ко мне.

Он замолчал, и это вынудило меня повернуть голову.

Он смотрел на меня, и его глаза светились. Прошли годы, а я до сих пор не встретила хотя бы один подобный взгляд, направленный на меня.

– Что?

Мужские черты лица смягчились еще сильнее.

– Как ты? – голос был тем самым, что говорил в начале каждого нового дня: «Доброе утро, милая». Сейчас это было что-то вроде белого флага или оливковой ветви.

– Ты прекрасно знаешь, как я.

Отвечать он не стал, потому что ждал ответ. Подумать только, как хорошо мы знали привычки друг друга.

– Я в порядке, – ответила ему, потому что он бы продолжил пытку. – Как и была в порядке все эти годы после нашего развода.

Он был удовлетворен моим ответом. Поэтому, откинув все свои мысли, я спросила его в ответ.

– Ну а ты?

– И я в порядке, но ты об этом тоже знаешь.

Мы снова посмотрели друг на друга, но к нам подошла его спутница.

– Прекрасный праздник, – с восхищением сказала она, и я улыбнулась, стойко глядя на то, как она обхватывает локоть Семёна. – Поздравляю вас обоих.

– Спасибо, Наталья. Я на минуту.

Уйдя к столу с закусками и напитками, а это на противоположной стороне огромного шатра, где проходила свадьба нашей дочери, я укрылась от солнца и негатива, сменив пустой бокал на более наполненный.

– И как ты только держишься? Прямо горжусь тобой, – голос подруги был совсем рядом, и вскоре она встала по левую сторону от меня, смотря в направлении Семы и его… женщины.

– Мне-то что?

Конечно, она знала правду. Но даже Аделине сейчас я не хотела признаваться, как сильно меня все это потрясает с каждой минутой.

– Знаю я, – она встала ко мне лицом. – Ты держишься действительно хорошо. Я на своего даже смотреть не могу без злости, а когда он со своей сукой, бр-р-р… Прямо руки тянутся задушить.

– А кому от моей злости будет хуже? Ему что ли? Ты прекрасно все знаешь, Лина. Я потому так хорошо и выгляжу в свои сорок девять.

– Я в курсе, что ты ведьма, не переживай.

Рассмеявшись, я даже запрокинула голову.

– Да и перебесилась я уже. В большей степени, – добавила неоднозначное.

– Ладно, я поняла. А где Маша?

– Она надевает второе платье, попросила не тревожиться, не мешать и ждать вместе с гостями. Я подчинилась.

Она это никак не комментирует, кроме усмешки.

– А вот когда мы выходили замуж, у нас было одно платье, – задумчиво осмотрев толпу, вынесла вердикт подруга.

– И не говори.

Глава 11. Мой мужчина

Свадьба дочери, которая началась ещё несколько часов назад, медленно перетекала в весёлые танцы, и я не заметила, как время приблизилось к четырём часам. Летние дни и вечера бесподобны, и солнце уже скрылось за высоким зданием отеля, что позволило нам выдохнуть.

Когда дочь нашла это место, они с Женей сразу отмели все остальные варианты, которые успели посмотреть. Эти места были в пределах города и чуть-чуть за. Но они уступали во многом. Здесь была своя харизма, атмосфера, которая влюбляла в себя. Да и какая разница, что мы уехали за четыреста километров? Это был подарок для наших детей, и он окупился счастливыми глазами молодожёнов.

Снова поймав взгляд Марии, я улыбнулась ей и почувствовала голод. Эта свадьба заставит меня попотеть в спортзале не один час.

Разворачиваюсь и обращаюсь к моей небольшой компании из дальних родственников и друзей:

– Пора…

– …со мной потанцевать, – послышалось позади, как продолжение моей реплики, и я закатила глаза.

Если так дальше пойдёт, то я уеду отсюда через четыре дня с косоглазием.

– Свой танец на свадьбе и со мной в главной роли ты оттанцевал двадцать восемь лет назад, Семён. Второго шанса я тебе не дам, – повернувшись, я окинула его самым высокомерным взглядом, на который была способна. – Да и танцор ты так себе, а на мне дорогие туфли, – выставила ногу, чтобы он рассмотрел мои лодочки.

Сделав шаг в сторону, я попыталась обойти бывшего мужа, но мы оба знали, что у меня это не выйдет. Это как игры, где все в выигрыше. Возможно, в нашем случае мы оба проигравшие. Но я всё же ставила на первое, если судить саму себя после штампа в паспорте о разводе.

Семён обхватил меня за талию, второй рукой взял мою ладонь и, медленно переступая, повёл по кругу на танцпол. Он двигался уверенно и чётко, при этом захватывая дух.

– Ты ли это?

– Я всегда умел танцевать, Вероника. Просто притворялся.

– Ну, это твоё любимое состояние, так что не удивлена. Только на кой тебе это было нужно?

– А знаешь, проверка на вшивость: вытерпишь плохого танцора или нет.

– Проверка меня? Я ж тебя по дурости полюбила и потому замуж пошла, а ты все сомнения свои бережешь? Думаю, в своём терпении я превзошла самые максимальные сроки.

Он отстранился и посмотрел в мои глаза:

– Я никогда не притворялся с тобой. А ты со мной.

Простая констатация.

– Прости, я сама не своя.

Он не ответил, но притянул меня к себе ещё чуть ближе, и теперь мы соприкасались гораздо большими частями наших тел.

– Праздник чудесный.

– Согласна. Наша девочка счастлива.

– Это всё, чего мы для неё хотели.

На этот раз я отстранилась, чтобы посмотреть на Семёна.

– Как твоя работа? – его голос был мягче, чем я помнила.

– Как всегда, – я подняла одно плечо и быстро опустила его. – Я вступила в новую должность, а это новые возможности.

– Здорово. Я за тебя рад.

Мы продолжили танцевать дальше, но его следующий вопрос висел в воздухе.

– Мария сказала, что ты придёшь с мужчиной.

– Нет, Семён. Мы не станем говорить о моей личной жизни.

– Я не это имел в виду.

– Просто не надо.

Музыка сменилась, но осталась такой же медленной.

– Папуль? – дочь коснулась плеча Семёна, а её муж встал рядом со мной. – Смена партнёров, вы не против?

– Конечно, нет, – ответили мы с ним в один голос и отправились танцевать с детьми.

К шести часам многие гости отправились гулять – делать фотографии на свои телефоны, пока началась фотосессия Маши и Жени на природе. После фото молодых мы хотели организовать групповые и общую. Вся свадьба была распланирована по часам, и план был на руках у каждого гостя. Мы планировали отправить всем подарочные копии фотографий после обработки фотографом в красивых конвертах – в цифровом и распечатанном вариантах, как и видео, которое не прекращалось ни на минуту, чтобы не упустить важные моменты.

К тому моменту, когда мы закончили, солнце окрасило небо в идеальный оранжевый с переливами фиолетового, и фотограф объявил это временем молодых для новой череды снимков.

Официанты уже убрали все столы. Музыка же по-прежнему звучала из колонок, разнося ноты по всей территории комплекса. Это был идеальный вечер.

Я скорее почувствовала, как ко мне подошли сзади, чем услышала:

– Это была отличная свадьба, Вероника.

– Спасибо, Наталья.

Семён стоял рядом с ней и смотрел на меня. Каждый раз, глядя на них сегодня, я всё больше понимала, что мы действительно поставили точку. И с каждой секундой становилось легче. Наконец-то легче.

Бывший муж собирался что-то сказать, но телефон в моей руке зазвонил, и, посмотрев на экран, я улыбнулась:

– Извините, мне нужно ответить.

Сделав шаг в сторону, я тут же подняла трубку:

– Привет, Кирилл.

Уйдя подальше от других людей и шума, я остановилась у пруда. Тут всюду стояли лавочки, и я села на одну из них.

– Прости, что так поздно позвонил, не хотел отвлекать. Поздравляю.

– Спасибо. И я рада, что ты позвонил.

– Ещё одно прости, что не приехал днём. Сейчас я чувствую себя мудаком, – послышался шорох из трубки.

– Я разозлилась и обиделась, но я понимаю. Чем занимаешься?

– Гуляю, – как по команде, лёгкий ветерок стал слышен в динамике.

– О, правда? У тебя так же прохладно после дневной жары, как и у меня?

– Именно так.

– Я смотрю на воду.

– Я тоже смотрю на воду, – удивил он меня своим ответом.

– Ты поехал на набережную?

– Это, скорее, искусственный пруд.

Нахмурившись, я стала размышлять, куда он поехал, чтобы найти пруд, но ничего не приходило на ум. А он в это время совсем замолчал.

– Кир?

– Что? – услышала его голос за спиной и резко обернулась.

– О господи, – вскрикнула и рассмеялась, видя его перед собой. – Что ты…

Быстро поднявшись с лавочки, я обошла её, тут же попадая в его руки.

– Мне правда жаль, что я приехал только сейчас. Точнее, что я выехал в шесть.

– Всё в порядке. Я рада, что ты здесь. Пошли, найдём Машу и Женю.

Взяв его за руку, которую он мне предложил, мы прошли по самой большой лужайке и остановились, чтобы подождать дочь и её мужа. Благо, они уже закончили и направились к нам.

– Вы приехали, – Маша подошла и обняла его. Женя пожал руку и принял конверт в качестве подарка на свадьбу.

– Поздравляю вас, ребята.

– Спасибо.

Семён был тут как тут и смотрел на наши с Киром руки, всё для себя правильно решая.

– Это мой папа, Семён, и его девушка Наташа, – тут же спохватилась дочь, опережая меня.

Кирилл был высоким, но не таким плечистым, как Семён. Но сейчас они оба словно казались больше, чем обычно.

– Кирилл – мужчина Вероники, – ответил он за себя и протянул руку, крепко пожимая кисть бывшего мужа. – Рад знакомству.

Глава 12. Очередные новости

Вечер закончился спокойно. После знакомства Кирилла с моим бывшим мужем мы выпили все вместе кофе. Я переживала, что это может закончиться плохо, но была неправа. Потом же молодые поспешили уединиться.

Их номер был в люксе – самом лучшем, что предоставлял отель. А мы с Киром поднялись ко мне, хотя номер был изначально нашим. Никто не знал, что мы с ним поссоримся накануне. И я рада, что не поменяла его на другой.

– Собралась спать? – он подошёл со спины и притянул к себе за плечи.

– На самом деле нет. Спать совсем не хочется.

– Так я и думал. Пойдём в джакузи. Я всё узнал у персонала, прежде чем нашёл тебя у пруда.

Его мягкий голос уничтожил остатки напряжения. Я была действительно рада, что он приехал.

– Хорошо. Только переоденусь, – улыбаюсь и прохожу к шкафу.

– С этим и я могу помочь, – он двинулся ко мне с ухмылкой, – а ты пока расскажешь, как прошёл день.

Находиться вне номера было опасно. Не желала я встреч с Семёном и его женщиной. Я хотела сосредоточиться на Кирилле и расслабиться, пока у нас есть такая возможность, но это не означало, что мы будем прятаться.

Благо в джакузи и бассейне, куда мы пошли после, их не было. Только пара гостей свадьбы, кто так же не хотел спать. Однако никто никому не мешал.

После этого мы всё же поднялись в номер и уже не выходили из него до утра.

Воскресный день начался так же рано, как и субботний. Всех пригласили в бассейн в соседнем здании, так как там был аквапарк и даже натянутая сетка для водного волейбола.

С малышами, кого взяли с собой родители, осталась нанятая няня, а взрослые, кто не уехал (а таких было на данный момент не очень много), отправились играть.

Мы разбились на команды – "мальчики" против "девочек" – и началась битва.

Признаться честно, сегодняшний день не был напряжённым. Может быть, присутствие Кирилла так сказалось на мне, а может быть… я вчера действительно всё поняла. Но я веселилась от души и не думала ни о чём.

После активного отдыха нам накрыли обед, и вся шумная компания переместилась за стол.

Мария периодически посматривала в сторону детей, и начавший пробуждаться материнский инстинкт давал о себе знать. Уверена – уже скоро я услышу новость о скором прибавлении. У Маши стабильная работа, как и у Жени. Квартира и машина. Никаких препятствий для зачатия попросту нет.

Это был ещё один день, который я провела, отдыхая.

Мы ушли в отель лишь к пяти часам, чтобы отдохнуть и собраться к семи за ужином. Снова облачившись в вечерние платья, мы собрались в ресторане. К этому моменту наша компания состояла из двадцати пяти человек. Это именно то, о чём я говорила – работа и повседневная жизнь не отпускали. Мы же остались до вторника, чтобы понедельник провести в спа и не выходить оттуда, пока последнему миллиметру на теле не будет уделено особое внимание.

Закончив с тостами за молодых и их семью, мы наслаждались ужином. Пока не последовал первый вопрос.

– Во сколько завтрашний выезд запланирован? – Наталья посмотрела на меня и Машу в ожидании ответа.

– Ну… – я промокнула салфеткой губы, прежде чем ответить, – кто может, остаётся ещё на сутки. Завтра день спа. Мальчики отдельно, девочки отдельно.

Мой взгляд переместился на Кирилла, который погладил моё колено и сжал его в знак протеста.

– Вау, это интересно, – она улыбнулась мне и посмотрела на Семёна, который, казалось, не сводил глаз с меня, но ловко играл своим взглядом. – Что думаешь?

Она задала вопрос, но ответ ждала я в том числе. Разве у них не были куплены билеты обратно в Прагу? Мне не очень хотелось отдыхать в напряжении. Кирилл отвлекал меня от присутствия этих двоих весь этот день, и мне удалось расслабиться. Но как ни крути – Семён мой бывший муж, и мы пока что только пытаемся заново начать общаться. Я так точно.

А если мы завтра будем заперты в спа, я не уверена, что нахождение рядом с Натальей позволит мне отдохнуть, как я хотела изначально. Так как мы с Машей планировали общие солевые джакузи, массажи, шампанское и разные процедуры. Моя мама и свекровь грезили этим последние несколько недель. И я была бы рада провести с ними следующий день. Но без этой женщины.

– Думаю, это было бы хорошей идеей, – ответил Семён и заработал от своей женщины поцелуй, а от меня – не самый дружелюбный взгляд.

Подавив протест, я взялась за бокал вина и сделала глоток.

Я не могла диктовать кому-то правильный выбор. Моя дочь заслужила присутствие отца. Я это знала.

– Пап, это замечательно, – Маша, сверкая счастливой улыбкой, накрыла его ладонь. – Я так рада, спасибо. Билеты вряд ли можно сдать сегодня по полной стоимости, это ничего?

Он улыбнулся ей в ответ, и внутри что-то щёлкнуло. Не знаю почему. Просто… бам – и всё.

– А ты ещё ничего не сказал? – Наташа была более оживлённой, чем раньше, что у меня щёлкнуло снова. Предчувствие! – Мы прилетели с концами.

Родители Семёна запричитали о том, какая это хорошая новость. Дочь вскочила со стула и обняла отца, а я застыла. Пока рука Кирилла не притянула меня к мужскому плечу.

– Всё в порядке? – шепнул он в висок, прижимаясь губами.

– Конечно, – улыбнувшись ему и остальным, я выпрямилась.

– Да, – Семён пожал плечами. – Наташа из этого города, хоть мы и познакомились в Праге, так уж совпало. А мой контракт не был продлён, чтобы я вернулся в главный офис и снова возглавил его.

Это он сообщал именно мне, так как его глаза не отрывались от моего лица.

– Так что – сюрприз, дочь.

Она взвизгнула и снова обняла Семёна.

– Я так рада. Мне хоть и нравилось навещать тебя в Праге, но когда ты здесь – гораздо лучше.

В её голосе была такая жуткая тоска, что все мои эмоции разом смыло. У них была удивительная связь. Не меньше той, что была между нею и мной. Она действительно тосковала по отцу и заслужила эту радость. Не успеем моргнуть глазом – она станет мамой, а мы с Семёном – бабушкой и дедушкой. А внуки должны знать нас обоих одинаково.

Маша посмотрела на меня таким взглядом, словно извинялась за своё счастье. А я просто сказала одними губами, что люблю её, и вина на её лице исчезла.

Глава 13. Простая просьба

Семён

– Ты в порядке? – Наташа касается моего плеча, выводя из размышлений.

Размышлений, связанных с этой долгожданной встречей, со свадьбой единственной дочери и ее выбором, с работой и… В общем, мыслями о жизни.

– Конечно, – беру ее кисть и переплетаю пальцы, помогая сесть в кресло рядом.

Мы заказали кофе и завтрак в номер, чтобы не отвлекаться и собирать свои вещи.

Погрузившись в тишину, мы едим, наслаждаясь сырниками с ягодным желе на балконе нашего номера. Наташа непривычно тихая.

Я поворачиваю голову и сталкиваюсь с ее внимательным взглядом.

– Что-то хочешь спросить?

Она кивает с улыбкой на губах.

– Семён, а вы с Вероникой не очень хорошо закончили?

– Почему ты так думаешь? – поднимаю чашку и подносу ее к своим губам.

– Не знаю, – она поднимает одно плечо и отводит взгляд, смотря на пруд, залитый солнечным утренним светом. – Просто показалось… было напряженно, если честно.

– Все в порядке, – отмахиваюсь от ее извинений и сразу же отвечаю на вопрос. – На самом деле, все закончилось и… Просто закончилось. Но мы долго не виделись после развода. Наверное, поэтому.

– Понимаю. Извини, что затронула эту тему.

– Ничего, – встав, оставляю поцелуй на ее щеке. – Я пойду пройдусь. Обниму дочь, спрошу, может, нужно что-то от меня.

– Конечно. Я пока что закончу с вещами.

– Твои сегодня возвращаются? – задерживаюсь у стола.

Наташа тоже в разводе с мужем, и у них есть двойняшки семнадцати лет. Она была с ними в Праге, потом сын и дочь улетели к своему отцу, а она осталась со мной.

– Завтра. Саша поедет в отпуск с женой, а дети со мной до конца лета останутся.

– Понял. Скоро буду.

Снова целую ее и выхожу из номера. Прохожу по коридору и у лифта сталкиваюсь с Вероникой.

– Доброе утро, – говорю первым, остановившись.

Те полгода, когда мы с ней пытались спасти брак, были сложными. Они казались жестокими и изнурительными во всех планах. Но сейчас… в разводе с ней, на расстоянии вытянутой руки, гораздо хуже.

– Здравствуй.

Мы входим в лифт, и я нажимаю на кнопку первого этажа.

– Завтракать идешь? – спрашиваю, стараясь быть спокойным.

– Да. Маша с Женей и Кириллом уже там. А вы… ты?

– Позавтракали в номере, скоро выезжать будем. Сейчас хочу увидеться с дочерью.

– Ясно.

Я чувствую ее волнение. Сам волнуюсь и ощущаю, как потеют ладони, на лбу выступают холодные капли.

– Вероника… – двери лифта открываются, но мы не шевелимся и разворачиваемся друг к другу лицом.

– Да?

Она кажется уязвимой прямо сейчас, в этот момент. Неуверенной и ранимой.

Я видел ее такой шесть лет назад, когда мы прощались.

– Это был отличный праздник.

Она улыбается, сметая все эмоции, что были раньше. Это красивая улыбка. Обаятельная и честная. Не наигранная и не вынужденная. Наша дочь была и всегда будет для нас связующим звеном. Я не беру в расчет любовь к самой Веронике, потому что это связующая меня с ней нить, и она лишь моя.

Она пошла вперед. Пошла уверенной походкой, и, наверное, я за эту уверенность полюбил ее даже сильнее. Хотя я все еще хочу сжать руками шею этого Кирилла. Но Ника улыбается, и если он источник ее улыбки, то я могу за это сказать ему спасибо. Мысленно.

– Я рада, что это получилось так, как она и мечтала.

– Да. Я тоже рад. Послушай… ты бы… Я просто подумал, – переминаюсь и волнуюсь еще сильнее, сам до конца не понимая причину просьбы, которая в итоге слетает с моих губ: – Может, мы пообедаем?

– Что? – ее удивленные глаза распахиваются шире, чем было, а двери лифта начинают закрываться, и я их снова пытаюсь удержать.

– Семён…

– Нет, послушай, фу-у-х… – выдыхаю. – Мы давно не виделись, и свадьба дочери – это бесконечная суета. Просто обед, чтобы поговорить. Ника – это будет просто встреча.

– Я… – сбоку маячит тень, и, посмотрев в сторону, мы оба замечаем Кирилла.

– Ника?

– Иду, – она отвечает ему и, снова повернувшись ко мне, отвечает: – Я не думаю, что это необходимо, Семён. Не из вредности. Я правда не вижу в этом смысла. Мне нужно идти, извини.

Она выскакивает, и я отпускаю двери лифта, позволяя им закрыться, но тут же нажимаю на кнопку, и они отворяются вновь. Затем выхожу и иду в ресторан.

– Папа, – Маша встает со стула и обнимает, когда я подхожу ближе.

Жене я жму руку, а также здороваюсь с мамой и отцом, затем с тещей.

Они все выглядят помолодевшими и отдохнувшими. Эта идея была замечательной.

За соседними столиками так же гости свадьбы, кому я киваю, и сажусь к родным.

– Уже уезжаешь, сынок? А где же Наташа?

– Она наверху, собирает вещи. Мы поедем, так как мне нужно заселиться в квартиру. Жильцы должны были съехать на этих выходных.

– Ты мог остаться у нас, а не покупать квартиру, – мама фыркает, а я улыбаюсь.

– Да, если бы мне снова было двадцать.

– Как знаешь.

Пообщавшись с дочкой, узнав их с Женей планы на август и отдых (так как они полетят отдыхать), я встаю из-за стола, выпив еще одну за это утро чашку эспрессо.

– Увидимся, – обнимаю ее, прижимая к себе как можно сильнее.

– Береги ее, – похлопываю по плечу ее мужа.

– По-другому и быть не может, – он улыбается, а я отхожу на шаг и смотрю на Нику.

Склоняюсь и шепчу:

– Дай знать, если передумаешь.

Она кивает, и я ухожу, попрощавшись со всеми.

По дороге в город мы с Наташей делаем остановки у красивых мест. Это одинокая церковь, пруд, покрытый белыми лилиями. Деревня, где каждый дом сделан из круглого бруса. Но это не новые домики. Старый и посеревший брус с трещинами и резными ставнями на окнах.

Так мы и приехали в город.

Я завез Наташу, помог с вещами и, перекусив купленной по дороге едой, поехал к себе.

Квартиру, которую я купил, видел лишь на фото и в первый день, когда оказался в России после перелета. Благо, отличий не было. К тому же ее посмотрели друзья, прежде чем я произвел оплату и подписал документы.

В ней хозяева оставили частично мебель, встроенный кухонный гарнитур с техникой, и, по крайней мере, первые месяцы я не буду спать на полу.

Весь вечер я раскладывал вещи в гардеробной, а когда закончил, огляделся.

Здесь не было уютно. Не думаю, что дело в огромном телевизоре, который я приобрету чуть позже, или мебели, которой не хватало. Дело было в том, что я был здесь один.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.