Kriu
Опаленные души. Часть 3: Алый огонь

Глава 1. Алые Гончие

В Лондоне, столице Великой колониальной державы, начинался новый, великолепный день. Розовые лучи восходящего солнца окрасили каменные стены домов, прошли по булыжной мостовой и… бесславно завязли в бесконечном смоге заводского района, так и не добравшись до маленького особняка, затерявшегося среди дымящих труб. К счастью, жители этого особняка уже давно потеряли надежду вновь увидеть солнце, поэтому не обратили внимания на очередное печальное поражение светила.

Обычно их выручал бессонный дворецкий, одновременно играющий роль безотказного будильника – каждое утро, ровно в семь тридцать Маркус отрывался от наблюдения за своей младшей хозяйкой и шел готовить завтрак. По пути он стучал в дверь Элеоноры Чендлер, что когда-то приказала дворецкому будить ее, дабы у девушки было время навести красоту. Элеонора же громко приказывала принести ей воды для умывания, чем будила остальных обитателей дома… кроме тетушки Розмари. Та уже давно спала рядом с кухней, чтобы успеть вырвать еду из жадной пасти Валери Гринфайер. Рената Чендлер была восхищена хитрым ходом тетушки – для ее крошечного мозга столь «подлый» план был результатом титанической работы.

Итак, примерно к восьми все обитатели дома (кроме тетушки Розмари) собирались на ранний завтрак. Рената брала огромную кружку кофе, Элеонора Чендлер воду (для поддержания чистоты кожи), а Фрэнк Чендлер пил ромашковый чай… в последнее время нервы несчастного Фрэнка вспыхивали как спички, и мужчина постоянно жил либо на успокоительных (перед приступом гнева), либо на кофе (после приступа гнева).

Валери Гринфайер же пила и ела все, что ей поставят. Она была неприхотлива.

И как обычно, час приема пищи одновременно стал часом приема гостей. В данном случае Виктории Гринфайер, младшей сестры ее незадачливого вассала. Она пришла с восходом, и с тех пор терпеливо сидела в столовой.

– Итак… – задумчиво протянула Рената, потягивая кофе повышенной крепости, – Еще раз, что ты хочешь?

– Одолжи мне Валери, – спокойно попросила Виктория.

Валери поперхнулась. Сидящая в коридоре Розмари (которую изгнал из столовой высший хищник) с надеждой на нее посмотрела. Но вскоре Гринфайер откашлялась, после чего начала снова поглощать еду. Надежда в маленьких глазках тетушки потухла, и она печально насупилась.

– Зачем? – равнодушно спросила Рената, втыкая вилку в яичницу.

– Для сходки, – все так же невозмутимо ответила Виктория. – Там банда псин лезет на нашу территорию. Надо их так надежно придавить, чтобы даже не подумали сунуться еще раз. К ним там старшой приехал, вот они и зашевелились… этот старший очень сильный боец. Поэтому мне и нужна сеструха, – пояснила младшая Гринфайер.

– Думаешь, Валери справится? – недоверчиво спросила Чендлер.

Тут лицо Виктории недовольно искривилось, и она невольно отвела глаза.

– Ну она… я с ней немного подралась и… – тут младшая Гринфайер вздрогнула. – Ладно, босс, давай по-честному… ты че творила с моей сестрой? – немного угрожающе спросила Виктория.

– А что? – удивленно спросила Рената.

– А то, что она моими девочками вытерла пол и даже не поняла, что это была драка, – обиженно пробурчала Виктория. – Я хотела место альфы отжать, ну и… короче… – тут лицо Гринфайер просто перекосило в жуткой гримасе. – Ты либо ее отдаешь, либо сама меня так тренируе… – начала было Виктория.

– Нет, – твердо сказала Валери, громко поставив тарелку на стол.

Глаз младшей Гринфайер раздраженно дернулся, и она резко повернулась к сестре.

– Че, не хочешь, чтоб я стала сильнее? – озлобленно спросила Виктория. – Ссышь?

– Не так, – кратко отрезала Валери и продолжила невозмутимо есть.

– Если молодая госпожа позволит, то я мог бы… – любезно начал Маркус.

– Если ты приблизишься к Виктории, то я найду всю твою форму и вымочу ее в розовой краске, – кратко сказала Валери.

Маркус наклонил голову и очень ласково улыбнулся. Жевание старшей Гринфайер не сбилось ни на секунду.

– Маркус, я запрещаю тебе наносить физический, моральный, психический и духовный вред Валери, ее семье и всем, кого она определяет как важных для нее людей. Валери, потом предоставь мне список этих людей, я дам его Маркусу, – спокойно приказала Рената, отпивая кофе. Валери молча кивнула. – Вредом же является любое воздействие, которое Валери определяет как усиленно некомфортное. Также тебе запрещается тренировать, учить и развивать любого человека без моего прямого и полностью информированного разрешения, – завершила девушка длинную тираду и отпила еще глоток кофе.

Маркус насупился и обиженно отвернулся. Чендлер удовлетворенно кивнула и добавила этот случай в свою копилку добрых дел.

– Короче, вы меня тренировать не будете, а потому одолжи сеструху. Вам же лучше будет, – сдалась Виктория.

– И чем же? – спросила Рената.

– Чем больше у нас территории, тем больше средств. А значит, жрачки, – просто сказала младшая.

– Валери, ты идешь на сходку. – мгновенно постановила Чендлер.

– Угу, – кивнула Валери, продолжая жевать.

***

Рената Чендлер шла по Лондонской улице и размышляла, когда же она в последний раз выходила из дома? С тех пор как она поставила по кукле в каждый аристократический дом, нужда ходить на балы как-то отпала. Потом она стала невестой, и балы стали не нужны даже с точки зрения элементарных приличий. Вот и выходило, что после истории с джунглями и мистером Смитом, она не покидала дом… уже почти четыре недели. Четыре недели, когда она не видела своего «жениха».

Рената надеялась, что с мужчиной все в порядке. Судя по эмоциональной брани генерала, отвечающего за военные действия в Перу, мистер Смит успешно добрался до Английской армии (хотя в промежутках между ругательствами упоминались фразы «почему не смогли добить» и «как эта демонская тварь снова выжила»). Это несказанно успокаивало. Особенно когда Рената услышала еще более мощную брань от начальства этого самого генерала, когда выяснилось, что «ценный муж» шлялся непонятно где демон знает сколько времени. Ему же пока нельзя было умирать – ему жениться надо. Вот и получилось, что кукла Ренаты, прикрепленная к важному генералу, стала куклой Ренаты, прикрепленной к не такому важному генерал-майору. С одной стороны, это была потеря… с другой же, Чендлер смогла записать несколько очень витиеватых словесных конструкций.

Но это были фрагменты месячного прошлого, а сейчас Ренату встречало заполненное смогом настоящее. Она тяжело вздохнула, протерла окуляр защитной маски и повернулась к другому страдальцу, идущему рядом. Валери Гринфайер, идущая по улице в своем привычном коричневом платье, стала обладательницей кожаных перчаток, глубокого капюшона и защитной маски. Перчатки прикрывали когти, капюшон уши, а маска, состоящая из непрозрачных окуляров и тканого низа, закрывала все остальное.

В этот момент Рената впервые поблагодарила Лондонский смог за то, что большинство простолюдинов носило защитное снаряжение. Таким образом, ОЧЕНЬ подозрительный волкообразный человек превращался в совершенно неподозрительного обывателя. Слава индустриализации.

Но в более частые моменты Рената ненавидела эти неудобные маски и запотевающие окуляры. И еще больше завидовала аристократам, чьи яркие представители весело шли рядом.

– Стой, тебе действительно вредит воздух? – с бесконечным удивлением спросила Виктория.

Ее воздух совершенно не смущал.

– О, Рен весьма скромная мадама, – оживленно поделилась идущая рядом Вивьен. – И «официально» она бездарная, помнишь волчик? – таинственно прошептала женщина.

– Что значит «официально»? – подозрительно спросила Чендлер.

– Хм? – наклонила голову беспардонная женщина-полисмен. – Ну, значит, точно-точно. Подтверждено самой высокой инстанцией и все такое, – широко улыбнулась Вивьен.

Рената сощурилась и пристально посмотрела в глаза аловолосой бестии. В них плескалась незамутненная невинность.

– Она же не может знать? – нервно подумала Чендлер. – Откуда Вивьен знать о моем даре?

Женщина-полисмен улыбнулась шире и заговорщицки подмигнула Ренате. Ту бросило в ледяной пот.

– Кхм… – прокашлялась Чендлер, лихорадочно ища другую тему. – Слушай, Виктория, ты же… любишь читать о всяком, – осторожно спросила девушка.

Младшая Гринфайер выпучила глаза и зло мотнула головой в направлении Вивьен. На ее лице так и читалась фраза «дура, тут работник полиции рядом идет!». Рената равнодушно проигнорировала ее панику.

А вот Вивьен нет.

– Конечно, она любит, – не преминула заметить бастард Рэдов. – Книги бывают такими познавательными. Помогают нам постичь мудрость предков, – поиграла интонацией женщина.

Чендлер устало на нее посмотрела. Вивьен снова ей подмигнула… девушка начала думать, что подмигивание и общие смущающие фразы являлись каким-то методом допроса. Любой преступник сознается во всем, если будет думать, что ты уже все знаешь и просто издеваешься над ним.

Проклятье, она чуть не клюнула на это!

Хотя нет, в случае с книгами это попадание во все двести.

– Валери, смотри, там таверна! – внезапно сменила тему Чендлер. – На входе написано, если съешь спец предложение за двадцать минут, то бесплатно. Хочешь зайти? – делано бодро спросила Рената.

– О! Вы решили обанкротить этого несчастного трактирщика и лишить его веры в себя? – мгновенно оживилась женщина-полисмен. – Я в деле! Вперед мой пожирающий все и вся друг! – на этой фразе аловолосая схватила Валери за плечи. – Пойдем рушить судьбы ничего не подозревающих предпринимателей, пока твоя сестра и Рен ведут совершенно законные и неподозрительные разговоры! – взбудоражено пропела Вивьен и потащила старшую Гринфайер вдаль.

Рената и Виктория проводили их молчаливыми взглядами.

– Итак… – медленно протянула младшая. – Напомни еще раз, почему за тобой ходит работник полиции? – подозрительно уточнила Виктория.

– Чтобы я не болтала и не делала подозрительных вещей, – кратко пояснила Рената. – Я же «бездарная», поэтому не могу подписать договор о неразглашении, – ухмыльнулась девушка.

– А! – осознала Виктория. – А это удобно, – одобрительно кивнула Гринфайер, после чего отвела взгляд от двух уходящих фигур. – Так что ты хотела спросить? – спросила зеленоглазая.

Рената повернулась к молодой девушке, одетой в потрепанное зеленое платье (идти по оживленным улицам Лондона в штанах могла только Вивьен. И то Рената не понимала, почему ее еще не забили камнями) и сосредоточилась на теме беседы.

– Что ты знаешь об огненном безумии? – серьезно спросила Чендлер.

Услышав это, Виктория задумалась.

– Ну… на самом деле, это неплохой вопрос, – кивнула Гринфайер. – Насколько я понимаю из книг, до войны огненное безумие было… другим? – слегка неуверенно спросила младшая.

Рената только кивнула:

– Я бы сказала, сугубо личным, – подтвердила Чендлер. – Каждый мужчина доходил до него самостоятельно. А изгнание из рода не было смертным приговором… скорее влияло на способность использовать огненную магию и являлось публичным позором. По крайней мере, так это описывал Маркус, – добавила Рената.

Губы Виктории горько поджались.

– Ну, сейчас изгнание это точно казнь, – выплюнула слова Гринфайер. – Недолгая, но мучительная.

– И ты знаешь, что могло это вызвать? – осторожно спросила Рената.

– Ну, «официально» это просто часть жизни. Мы аристократы, нас изгоняют, и мужчины сходят с ума. Так всегда было и всегда будет, – издевательски хмыкнула девушка. – Неофициально… вся тема с «забудем времена до войны» основывалась на этом самом безумии, – посуровела Гринфайер. – В ранних учебниках истории говорилось, что какие-то «плохие» аристократы и ритуалисты решились взять под контроль саму суть огня, исказив его в уродливые формы и натравив на немцев. Конечно, «огню» это не понравилось. В итоге эти монстры вышли из-под контроля и прошли по уцелевшим убежищам, сжигая в них все живое. А потом «хорошие» аристократы и ритуалисты смогли этих монстров запечатать. И, казалось бы, добро победило зло, но ничего не бывает так просто… за «великий грех» перед огнем, все огненные аристократы заслужили кару. Их начало медленно поглощать огненное безумие… в безопасности оставались лишь рода, которые огонь признал «безгрешными», а потому пощадил. За какие заслуги «огонь» решил их пощадить, я понятия не имею, – скривилась Виктория. – Но факт есть факт. Уцелевшие после войны начали стекаться к «безгрешным» родам, дабы те взяли их под свое крыло. Те, разумеется, не отказывали. В итоге король и «безгрешные» рода постановили, что мы должны забыть Войну и старые знания, дабы не повторить подобной катастрофы… вот только брехня все это! – внезапно разозлилась Гринфайер. – Чтобы мои предки просто сказали: «О нет, нам так страшно! Конечно, мы отдадим вам все знания, что копились поколениями, чтобы не рассердить великий огонь», – передразнила Виктория. – Да никогда! Готова поклясться, что «безгрешные» рода просто вынудили моих предков отдать свои знания, – прорычала Гринфайер. – Либо это, либо смерть… у них не было особых вариантов. А Блуфайеры? Чтобы эти маньяки от науки такие «о нет, великие духи сердятся на нас», бред же, да? Они бы первыми побежали к этим «плохим ритуалистам», чтобы вытрясти из них, что эти придурки натворили и как это обезвредить. Но нет… это ж невыгодно «безгрешным» родам! – начала заводиться девушка. – Готова поклясться, эти уроды сами что-то намутили, из-за чего аристократы подыхают, а потом замели это под ковер, поджали хвост и запретили любые исследования, чтобы никто…

– Виктория, – резко сказала Рената. – Успокойся!

Да, в такое раннее утро народу вокруг почти не было. Но это не означало, что Виктория могла орать о подобном посреди города.

Гринфайер же замерла и уставилась на Чендлер широко открытыми, слезящимися глазами. Ее кулаки были крепко сжаты, грудная клетка работала с невиданной частотой, а тело тряслось, как туго натянутая пружина. Казалось, глаза девушки находятся не совсем здесь… но постепенно они начали фокусироваться на настоящем. А именно на Ренате Чендлер. Несколько долгих секунд Виктория пристально смотрела на обеспокоенную девушку, после чего криво ухмыльнулась.

– Знаешь… а я ведь фанатка Черной Ведьмы, – почти прошептала Гринфайер.

– А? – не поняла Рената.

– Еще с детства, – также доверительно поведала Виктория. – Она же офигенно крутая баба. Помню, когда мы играли в Ведьмины бега, я всегда вызывалась быть Черной Ведьмой… никто не хотел быть «жуткой злодейкой», но я считала их идиотами. Ну и что, что она злодейка? Она женщина и настолько крута, что о ней помнят спустя двести лет! Знаешь, как это сложно? – как-то горько поделилась Виктория. – Весь мир считает, что артефакты создают мужики, потому что мужики создают все важное… про женщин никогда не писали историй, и они не входили в учебники. Но не Черная Ведьма… – тут голос девушки стал восхищенным. – Она подпалила столько высокомерных мужских задниц, что они не смогли отодвинуть ее в сторону. О ней сложены истории и даже придуманы детские игры. Матери пугают ей детишек в колыбельках, а взрослые трясутся от одного упоминания о ней… Черная Ведьма заставила всех вокруг уважать себя. Я считала твою бабку чем-то вроде образца для подражания, – мягко улыбнулась Гринфайер.

Рената открыла рот… но не смогла найти слов. На самом деле, она понимала, о чем говорит Виктория. В их обществе женщины не должны быть слишком громкими, или умными, или выделяющимися. И Рената знала об этом… но ее это не особо касалось. Как-то так получилось, что жизнь девушки изначально следовала другим правилам. Ее мать была главой дома, а после ее смерти Рената стала движущей силой Чендлеров. Потом они переехали, и девушка застряла наедине с невозмутимой Агнесс, орущей Розмари и… главное… Вивьен.

Вивьен не была женщиной. Она была чем-то вроде неумолимой силы природы. И да… штаны. Как она могла забыть о штанах.

А потом начались сны об Изабелле, в которых мужчин почти не было (не считая маленьких детей и кукол), зато были суровые, покрытые шрамами леди, прошедшие войну.

В итоге выходило так, что в настоящем Ренату окружали женщины, что могут любого мужчину избить до неузнаваемости (Вивьен, Виктория и даже Валери), и она должна была ими командовать. А в прошлом Изабеллу окружали такие же женщины, что могли порвать химеру голыми руками…

Похоже, ее понимание нормы давно съехало в канаву, утонуло в грязи и начало уверенно продвигаться к центру земли.

Проклятье! Как она должна найти мужа, которого не захочет уби…

О! У нее же есть мистер Смит!

Плечи Ренаты немного расслабились, а на губах показалась легкая улыбка. А потом быстро скрылась, ведь девушка внезапно осознала жуткую мысль.

Ей… нравился мистер Смит? Но они почти незнакомы… и он ничего о ней не знает. Кроме того факта, что она потомок жуткой ведьмы, любит тыкать людей палками, ведет себя как ребенок и беспардонно командует мужчиной. Ах да, еще у нее есть страдающий приступами гнева отец, маньяк дворецкий, жуткий дом, периодическая одержимость Черной Ведьмой (об этом он пока не знает) и… она превратила Валери в жуткого полуволка.

Плечи Ренаты печально опустились, и девушка ощутила первые признаки надвигающейся депрессии. Похоже… она была не лучшей партией. Мистер Смит был таким хорошим, милым, умным мужчиной… он заслуживал большего.

Внезапно до девушки донесся полный боли вопль, и Рената вздрогнула. Она подняла глаза и заметила Валери, выходящую из той самой таверны. Ее провожала ржущая Вивьен, а за ними шел трясущийся толстый мужчина. В его глазах отражалось неверие, смешанное с долей потрясенного отчаяния. Казалось, этот трактирщик пережил что-то ужасающее. Потом Валери повернулась и, похоже, что-то ему сказала. Трактирщик стал трястись активнее, после чего повалился на колени и более не двигался. Казалось, вся жизнь окончательно покинула его грузное тело. В этот момент мужчину окружили обеспокоенные члены семьи и начали трясти. Трактирщик не реагировал. Вивьен заржала сильнее.

– О, тут сеструха права, – задумчиво сказала Виктория, чей слух был гораздо острее.

– Что она сказала? – отвлеченно спросила Рената.

– Что в будущем мы зайдем к нему всей семьей, – пояснила Гринфайер. – Все-таки халявная еда, это халявная еда.

Чендлер окинула трактирщика оценивающим взглядом и задумчиво постановила.

– Тогда вам надо поторопится. Мне кажется, он скоро закроется, – сделала очень логичный вывод Рената.

– Не он первый, не он последний, – равнодушно заключила Виктория. – Ну пошли, сходка не ждет.

И под жалостливые завывания семьи трактирщика и громкий смех безжалостной Вивьен, компания невозмутимо двинулась дальше.

***

Рената сидела на старых ящиках, прикрытых сверху брезентом, и задумчиво смотрела на кучу громких рыжих мужиков. Те сидели у деревянной стены заброшенного склада и занимались каждый своим делом – большая часть рассредоточилась по длине стены и играла в карты, пила что-то из старых бутылок или дралась и громко ржала. Выглядели эти люди как самые типичные бандиты, которых ты боишься встретить в темном переулке: немытые лица, глаза без грана интеллекта, потертые башмаки, грязные, помятые штаны и рубашки, а также щербатые улыбки. Раньше Рената испугалась бы, оказавшись в подобной компании… теперь же все, что она ощущала, это легкий интерес к незнакомому виду. Возможно, потому, что эти люди были самыми безопасными обитателями склада… что подтверждали женщины из банды Зеленых Зверей, что полностью эти рожи игнорировали.

Хотя нет, не полностью. Напряженное внимание звероподобных женщин было приковано к восьми мужчинам, сидящим у входа в склад. Эти восемь даже внешне отличались от остальных. Во-первых, их волосы были гораздо ближе к ярко-красному. Если у бандитов цвет волос был рыжим с редкими вкраплениями бледно-красного, то цвет этих восьмерых приближался к кроваво-алому, в тон их глазам. Цвет был таким же, как у Бенджамина Рэдсворда, официального чистокровного Рэдфайера. Вторым немаловажным отличием было то, что в красных глазах этих восьмерых светился интеллект. В-третьих, они выглядели как люди, знающие слово «гигиена», и были одеты в чистую одежду: черные ботинки, черные тканые штаны, белые рубашки (невиданная чистота на фоне остальных) и темно-коричневые жилеты. Похоже, сюртуки на «сходку» они решили не одевать. Ну и в-четвертых… самый жуткий факт состоял в том, что как только Вивьен заметила этих мужчин, то жутко обрадовалась и немедленно пошла с ними обниматься.

Да, это был самый тревожный и приводящий в ужас факт. Рената надеялась, что они все переживут эту встречу.

Но это было в начале… теперь же девушке стало немного скучно. Похоже, присутствующие Алые Гончие и Зеленые Звери кого-то ждали, а пока этот человек не прибыл, никто не собирался драться друг с другом насмерть… поэтому мысли девушки начали немного блуждать. Первая мысль была в том… что она вообще здесь делает? Точнее, как она здесь оказалась и почему сидит здесь, ожидая драки между двумя бандитскими бандами. Неужели ей настолько надоело сидеть в особняке? Рената немного подумала над этим вопросом, после чего мысленно пожала плечами и перешла к ставшей уже привычной для нее забаве. Она осматривала склад, размышляя, где в этот раз спрятались Маркус и Лотти. А они точно прячутся где-то рядом… куклы никогда не оставляли «наследницу» в одиночестве.

Но так как Рената вряд ли могла получить ответы на свои вопросы, то решила задать третий. Тем более что он частично перекликался с ранее затронутой темой.

– Виктория, – тихо сказала Рената. – Это бастарды Рэдфайеров?

Сидящая рядом девушка перестала что-то жевать и кивнула.

– Да, все они. Но самые чистокровные, это Свенсоны, – невольно скривилась младшая Гринфайер. – Они заправляют бандой Алых Гончих. Пахан их старший брат. Я слышала, он ушел служить в армию несколько лет назад, но периодически возвращается, дабы помочь младшим братьям в делах, – кратко пояснила Виктория.

– Хмммм… – задумчиво протянула Рената и продолжила. – Я только сейчас подумала… все же знают о том, что у Рэдов есть бастарды, верно? Тогда, что насчет их огненного безумия? – спросила Чендлер. – Вряд ли бастард считается частью рода.

Гринфайер перестала жевать и нахмурилась.

– О, ну, видишь ли… все дело в безумии Рэдов, – начала объяснять девушка – У каждого рода оно немного отличается. К примеру, наши мужики дичают и начинают всех рвать. Это происходит всегда и в сжатые сроки… даже пацаны, что родились после изгнания, сходят с ума, как только им исполняется четырнадцать, – поморщилась девушка. – У Рэдов же все по-другому, поэтому тактика подавления… – начала было Виктория, но ее перебили.

Большая двустворчатая дверь склада начала медленно распахиваться, и в огромном помещении раздался звук медленных шагов. Рената нахмурилась и недоуменно посмотрела в ту сторону: в склад входил молодой мужчина, одетый в коричневые ботинки, темно-коричневые штаны, белую рубашку, коричневый жилет и старую, потертую шляпу… кажется, Рената видела такую в каком-то магазине заграничной моды. Она называлась ковбойской и была знаменита в Америке, стране на другом континенте. Девушка не ожидала увидеть такую редкость на голове странного мужчины из Ист Энда.

Тем временем мужчина остановился на границе дневного света и поддел пальцем шляпу, открывая взгляду присутствующих лукавые красные глаза и легкую, рыжеватую щетину. После он весело ухмыльнулся и широко раскинул руки, будто пытаясь обнять всех собравшихся на складе.

– Здорова зверодевочки! Папка пришел рвать вам задницы! – громко крикнул неизвестный.

На складе повисла долгая и тяжелая тишина. Рената молча смотрела на странного самоубийцу, что почтил их своим присутствием. Она думала, почему он решил покончить с жизнью таким дурацким образом? Есть гораздо менее болезненные методы.

– Зак Свенсон, – прорычала Виктория.

Рената оторвала взгляд от самоубийцы и перевела его на мрачную Гринфайер. Выглядела девушка так, будто увидела жутко надоедливую муху. А восемь парней, сидящих у стены склада, сильно оживились.

– Братан! – бодро гаркнул самый рослых из них. – Ты пришел!

– Ты успел! – оживился самый молодой.

Судя по нему, парню едва исполнилось пятнадцать.

– Конечно, я успел. Меня несли крылья любви к вам, идиотам! – прослезился самоубийца.

– Братанннн!! – хором заорали бандиты и побежали на суицидника.

Тот же ухмыльнулся шире и благородно принял удар. К чести самоубийцы, когда на него навалились немалые килограммы шести взрослых мужиков и одного относительно молодого, он удержался на ногах.

– Пааарни! – прочувствованно крикнул Зак. – Я так скучал по вашим немытым рожам!

– Братанннн!! – снова заорали бандиты.

Рената окинула это живописное зрелище взглядом и молча перевела глаза на скривившихся Зеленых Зверей. Перекосившаяся Виктория поймала ее взгляд и тяжело вздохнула.

– Да, они выглядят как идиоты, но эти парни… опасны, – с ненавистью выплюнула младшая.

Казалось, признание этого факта стоило ей неимоверных душевных страданий.

– До моей банды именно они держали Ист Энд. И мне потребовались годы, чтобы отбить у них часть территории, – прохрипела Виктория.

От ненависти у нее перехватило горло.

– Хей! Девочка! – радостно прокричал Зак, оторвавшись от рыдающих «парней». – Ты как? Есть деньги на мороженку и мягкие игрушки? – весело спросил Свенсон.

От Виктории шибануло такой жаждой убийства, что даже непробиваемая Рената заметила что-то неладное. А она гордо игнорировала такое явление, как Габриэль Смит.

– Ох, Зак, – нежно сказала стоящая у Алых Гончих Вивьен. – Ты моя надежда на то, что наши мужики еще не выродились, – прослезилась женщина-полисмен.

Тут самоубийца немного засмущался.

– Ну что вы, тетя Вивьен. Мне до вас как до луны, – смиренно заметил Зак.

– Ничего, ты еще молод, – нежно заметила женщина. – И я верю в твой потенциал, – всхлипнула Вивьен.

Рената немедленно поклялась, что никогда не допустит встречи Бенджамина Рэдсворда с этими… людьми. Судя по тому, как Бенджамин измывался над их мозгом в свой короткий визит, у него тоже был… потенциал.

И Маркуса версии Вивьен мир не переживет.

– Так, какой красотке я должен нежно прихлопнуть по попке? – весело спросил опытный самоубийца Зак.

Аура убийства, идущая от буквально озверевших женщин, усилилась в несколько раз. Кто-то даже зарычал. А Рената воочию узрела ту самую тягу в смерти, что Маркус приписывал всем Рэдфайерам. Очевидно, Зак Свенсон ничего не делал наполовину.

Вивьен достала из кармана белый платок и высморкалась. В ее глазах сверкали слезы гордости.

– Эм… – нерешительно донеслось из-за ящиков. – Здравствуйте, мистер Свенсон, – тихо сказала утопающая в тени фигура.

– Ооооо, этот нежный голосок. Валери, ты ли это, лапа моя? – заинтригованно спросил Зак, отрывая от себя рыдающих «парней». – Давно не виделись. Слыхал, ты отошла от дел и осела в каким-то особнячке… что случилось, детка? Дала по морде не тому парню? – обеспокоенно спросил Свенсон.

– Они знакомы? – недоуменно спросила Чендлер.

– Да, – мрачно сказала Виктория. – Сестра работала наемником, а тогда именно Гончие рулили районом. Сначала Валери заказали Свенсона, но… он отбился, – с бесконечной горечью произнесла Гринфайер. – А потом нанял сестру на полставки. Она единственная из нас, кто способен выносить этих психов, вот они и начали сотрудничать, – зарычала Гринфайер.

А диалог на складе продолжался.

– О, ну… много чего случилось, – робко заметила Валери, и медленно вышла на свет.

Челюсть Свенсона отвисла, а «парни» выпали из ослабевших рук.

– Ох, ну $%@ тебя жизнь @$^ в #$ и через &*&#! – лаконично описал ситуацию Зак.

– Угу, – молча согласилась с описанием Валери.

– Валери?! – панически донеслось из-за спины Зака. – Что за #@$@ с тобой случилась?!

Все, находящиеся на складе, резко повернулись по направлению к голосу, чтобы увидеть… потрясенного до глубины души Вольфа Гринфайера.

– О! – тихо донеслось до онемевшей Ренаты. – Так вот что я забыл, – пробормотал стоявший рядом Габриэль Смит.

– Это самый лучший день в моей жизни, – тихо поделилась с присутствующими Вивьен.

Глава 2. Пропущенные годы

Габриэль Смит любил Лондон. Он любил его грязные улицы, любил дымный воздух и даже людей, что наполняли его переулки… и больше всего он любил старые, нищие районы великой Английской столицы.

Возможно, потому что его обитатели не разбегались как тараканы при одном приближении Габриэля. В Ист Энде показать слабость значило умереть… местные жители напрягались, готовились вытащить оружие, но не убегали. Поэтому Смит мог ходить по нищим улицам без ощущения, что он жуткое чудовище. Да что там, когда Габриэля выгнали из приюта, именно в Ист Энде он смог найти свою первую работу – он был охранником в местном борделе и даже жил там. Хозяин был весьма доволен, когда нанял мелкого, злобного парня. Бандиты не рисковали приставать к девочкам, пока Габриэль был на посту. Смит провел в нищем районе большую часть своего подросткового возраста.

Поэтому неудивительно, что именно в Ист Энде Смит нашел своего первого вассала.

И сейчас, когда Габриэль шел по каменистой улице, то ощущал налет ностальгии.

– Почему мы в подобном месте? – нервно спросил идущий рядом Вольф Гринфайер.

Высокий зеленоглазый мужчина с коротким ежиком темных волос, одетый в потёртую военную форму и стоптанные сапоги, вполне вписывался в нищий квартал. Но, в отличие от Габриэля, бывший аристократ не привык к подобным местам. Он нервно косился на грязные окна, выбоины в булыжной мостовой и грубых людей, периодически проходящих мимо. С каждым шагом, приближавшим Вольфа к глубинам квартала, тот выглядел все более и более больным.

И Габриэль прекрасно понимал почему.

– Нам нужно встретиться с Заком, – кратко объяснил Смит.

– Сэр, – раздраженно огрызнулся Вольф. – Мы в Лондоне уже три дня… я говорил, что мне нужно увидеть свою семью, но вы приказали терпеть. И я терпел! А теперь вы говорите, что время пришло и… зачем нам видеться с проклятым Свенсоном?! Почему демон побери, я не могу просто пойти к моим сестрам?! – зарычал Гринфайер.

– Потому что на адресе, который они тебе дали, никто не живет. И только Зак знает, где они живут на самом деле, – просто сказал Смит.

Вольф споткнулся о выбоину и чуть не упал. В его глазах мелькнул подавляемый ранее ужас, который сменился отблеском дикого пламени… Габриэль непроизвольно напрягся, но… ничего не произошло. Вольф был испуган, он был в ужасе, но безумие и не думало его поглощать.

И это говорило Смиту сразу о двух вещах. Во-первых, как он и подозревал – огненное безумие было связано с заточенными демонами. А во-вторых… Габриэль что-то с ними сделал. Безумие все еще существовало, но больше не сводило Вольфа с ума.

Смит не знал, хорошо это или плохо.

– Что вы имеете в виду? – робко спросил Гринфайер.

Голос его ощутимо дрожал, а рука с безумной силой впилась в висевший на шее медальон. Габриэлю казалось, что еще немного, и рука вассала окрасится кровью.

– Они живы и здоровы, Вольф, – быстро пояснил Габриэль. – Я приказал людям Свенсона следить за ними, как только тот доложил мне о ситуации.

– Доложил о ситуации? Какой ситуации? – слабо спросил Гринфайер.

Он был белым как полотно. Габриэль же тяжело вздохнул… поэтому он и не хотел обсуждать все это. Обычно Зак говорил с людьми о сложных вещах… Смит просто не умел это делать. Проклятье.

– В-общем… ты знаешь о том, что некоторые вещи могут усилить твое безумие? – осторожно спросил Габриэль.

Потому что Смит знал. Точнее, не так… раньше он не совсем понимал. Он считал, что Валери, старшая сестра Вольфа, обманывала брата из-за глупой аристократической гордости. Именно она писала брату письма и лично встречалась в приличных, зажиточных местах. Габриэль снисходительно относился к ее глупому притворству и не мешал им… Смиту было выгодно, чтобы его вассал оставался поблизости, а не мчался в Лондон, для охраны своих сестер. Все-таки Вольф был необходим, чтобы найти место заточения Зеленого Демона.

Ну, мужчина никогда не говорил, что является добрым человеком. Он спас Вольфа лишь из собственной выгоды, а не странного приступа человеколюбия. К тому же его вассал тоже не проявил большого доверия – Смит узнал, что у Вольфа есть сестры, только из доклада Зака Свенсона (сам Вольф рассказал об этом почти через год знакомства). И к моменту доклада они уже вполне неплохо устроились, поэтому Габриэль приказал наблюдать, но активно не вмешиваться…

К сожалению, в те дни Смит не подумал о том тревожащем факте, что ни одна из сестер не пожаловалась старшему брату на свою тяжелую жизнь. Он не понимал.

Но теперь, после того как Габриэль увидел того огненного волка. Услышал его.

Рвать, рвать, ненавижу, должны умереть, должны истечь кровью, кости должны скрипеть на зубах. Все должно корчиться и визжать от боли, все должно сгореть, – было первым, что Смит уловил, посмотрев в огненные волчьи глаза.

Но гораздо хуже было то, что Габриэль услышал под этой явной ненавистью. Оно было гораздо сильнее. И бесконечно опаснее для жертвы безумия.

Должен страдать. Должен сгореть.

Потому что не смог защитить.

Это была огненная ненависть. К миру, к врагам, к людям, даже к вещам. Безумие хотело, чтобы мир захлебнулся в крови, после чего издох в мучениях… но более всего, безумие ревело о ненависти к себе. Ненависти к тому, кто не справился. Кто не смог защитить.

Если бы Вольф узнал о том, в каком месте живут его сестры… о том, что им пришлось сделать для выживания, даже Габриэль не смог бы его вытащить. Гринфайер сгорел бы за считаные часы.

Старшая сестра Вольфа была мудра. И очень, очень хорошо умела лгать.

– Я… я не понимаю, о чем вы говорите, – почти прошептал Гринфайер.

Габриэль поморщился. Итак, мы входим на территорию болезненных тем.

– Ты знаешь, от чего умер твой отец? – кратко спросил Смит.

Вольф посуровел.

– Конечно, знаю. Его убили чистильщики, – прорычал мужчина. – Чистильщики лорда Гринфайера. Они приходят за всеми, кто близок к концу… выводят их на эшафот, чтобы все видели, что аристократ обезумел, и его не зазорно убить. Мерзкие выродки, – выругался Вольф.

Смит задумчиво кивнул. Да, все знали, что изгнанные долго не живут. Все понимали, что изгнание это форма казни, но… никто не говорил это прямо. Даже Глава рода не мог просто взять и убить всех инакомыслящих… ему нужна была причина. Твердая причина, поддерживаемая официальными законами. А для изгнания законов не было, ведь дела рода, это дела рода. В итоге, если король просто скажет, что всех изгнанных необходимо убить, то изгнание официально станет казнью. И тогда Глава уже не сможет изгонять своих членов без демонски хороших причин. Поэтому эта клоунада продолжалась веками: человека изгоняют, ждут, пока он обезумеет, и ведут на эшафот, чтобы все было «официально».

Цирк, называемый политикой.

Но для Габриэля и его вассалов это очень полезный цирк.

– И к тому моменту, когда его казнили, ты только начал падать, – неумолимо продолжил Смит. – Значит, что-то сильно ускорило его помешательство.

– Ускорило, – прошептал Вольф, после чего побледнел и медленно обхватил свое тело руками. – Валери… она писала, что я не должен возвращаться со службы. Она писала… что у них все хорошо. Она постоянно писала об этом. Что у них все просто прекрасно, – на последней фразе тело Гринфайера неконтролируемо затряслось. – Она так часто повторяла это, что я… я начал беспокоиться. И тогда мне… мне резко стало хуже. А потом я встретил вас, – потрясенно осознал Вольф.

– Ну… да, – неловко сказал Габриэль.

Это был не самый лучший ответ, но Смит был не самым лучшим оратором.

Несколько долгих секунд Гринфайер смотрел на неловкого Смита. После он поднял глаза и еще раз прошелся взглядом по грязному, нищему району в котором они находились. Казалось, его разум обдумывает тысячи вероятностей одновременно, каждая страшнее другой… потом его взгляд поймал одну из проституток, стоявших около стены, и его глаза потрясенно расширились. Тело Вольфа ослабло, из-за чего он медленно осел на землю. Руки мужчины поднялись и впились в короткие черные волосы. Гринфайер начал что-то нечленораздельно скулить и раскачиваться из стороны в сторону… Смит обеспокоенно оглянулся, не понимая, что ему делать. Он должен что-то делать? Что делают люди, когда другому человеку плохо?

В разуме мужчины мелькнула маленькая кукольная ручка, что мягко гладила его по голове. Смит нахмурился и аккуратно отодвинул этот образ… Габриэль не собирался повторять этот нежный жест на Вольфе. Та ручка и то мгновение принадлежало только Смиту, и мужчина не собирался делиться им даже ради своего вассала.

– Я убью их, – донеслось до Смита глухое рычание.

– Хм? – отвлекся Габриэль от приятных воспоминаний.

– Если хоть кто-то из этих немытых пейзан дотронулся до моих сестер, то я вырву их грязное барахло и заставлю сожрать, – прорычал озверевший Гринфайер. – Я заставлю их пожалеть, что эти отбросы родились на этой земле! – заорал Вольф, резко поднимаясь с земли. – Почему эти дикари считают, что могут покушаться на чистоту моей семьи? Эти грязные пальцы и мерзкие языки, я сожгу их всех! – продолжил нагнетать Гринфайер.

В этот самый момент Габриэль резко вспомнил, в каком состоянии нашел Вольфа в деревне дикарей… похоже, те события плохо сочетались с его подозрениями. Кажется, Натан называл такое психологической травмой… вот демон!

– Вольф, успокойся, – поднял руки Смит. – Они не занимались ничем подобным!

– Откуда тебе знать!? – вызверился на начальство потерявший самоконтроль Вольф. – Валери всегда была очень старательна! Если бы она решила скрывать что-то такое ради… – тут голос Вольфа дрогнул. – Ради меня, то она приложила бы все силы. Ты мой сюзерен! Она бы демонски постаралась! – закричал Гринфайер.

– Эм… я не вовремя? – осторожно донеслось сзади.

И в этот момент на Смита накатило непередаваемое облегчение.

– Зак! – резко повернулся Габриэль, расплываясь в дикой улыбке. – Я так рад тебя видеть!

Молодой мужчина в ковбойской шляпе окинул взглядом бешеную улыбку Смита, перевел взгляд на озверевшего Вольфа и задумчиво кивнул. После чего солнечно улыбнулся.

– Ребята, так давно вас не видел! – радостно заявил Зак Свенсон. – Но звиняйте, надолго не задержусь, дела, дела! – быстро сказал он и приготовился бежать.

После чего ощутил, что его руку сжали в жутких тисках. Зак тяжело сглотнул и медленно повернулся. На него пристально смотрели пылающие, зеленые глаза.

– Что… с моей… семьей? – прорычал Вольф.

Зак ощутил, как смерть присела рядом и начала неторопливо натачивать косу. В то же время тихий, еле различимый голос (что обычные люди называли инстинктом самосохранения) начал раздражающе жужжать в ушах. Но бывалый Рэдфайер быстро затолкал его вглубь и сосредоточился на настоящем.

– Эм… – задумался Свенсон. – А что с ними? – робко прощупал почву бастард.

Рука Вольфа сжалась крепче, а в глазах поселилось безумие. Зак ощутил, как холодящее лезвие наточенной косы любовно прижалось к его шее, а тихий голосок зазвучал громче.

– Аааааа, твои сестренки! – бодро воскликнул мужчина, обильно обливаясь потом. – У них все отлично! Живут себе, младшая недавно завела очередную собаку… серьезно, около дома твоих сестренок живет настоящая собачья стая! Они по всей улице развалились, мои пацаны даже к дому подойти боятся, – быстро затараторил Свенсон. – А еще одна настоящий кошмар! Постоянно бродит по рынку и доводит торговцев до трясучки! Сразу видно прирожденная торговка. Она за шиллинг любого готова порвать! А еще может подсчитать, сколько крупы в мешке чисто на глаз… я слышал, как старуха с капустой пугала ее именем внуков. Серьезно, мужик, нельзя быть настолько помешанным на деньгах, это вредно для здоровья, – захихикал Зак.

Рука Вольфа немного разжалась при упоминании собак, и Свенсон невольно расслабился. К сожалению, на словах про деньги его рука сжалась так сильно, что у Зака захрустели кости.

– У них нет денег? – тихо спросил Гринфайер.

Свенсон мгновенно осознал свою ошибку.

– Не-не-не-не-не! Сейчас у них все на мази, мой озверевший друг! – Заку казалось, что от скорости его речи зависит его же жизнь. – У них и раньше все было нормально, а потом появился я и… короче твоя старшая неплохо справлялась и без меня, но некоторые клиенты были довольно зверскими, а платили ей не так много, – пустился в воспоминания Свенсон, не замечая потрясения в глазах напротив. – Но когда она пришла ко мне, то я сразу ощутил смутное родство. В смысле эти движения, эта техника… мне, конечно, было немного не до того, но в процессе я подмечал знакомые детали. Она прям зверь, умудрилась меня поцарапать… я даже вспотел, – доверительно поделился Свенсон. В этот момент Габриэль ощутил, что беседа идет немного неправильно. – А когда мы закончили, и я ее повалил, то мне пришла в голову мысль! Эй, а кого она мне напоминает? И дзынь! Это же мой зверский друг, прям одно румяное, запыхавшееся лицо! – пока Свенсон говорил, рука Вольфа слабела все сильнее, а в глазах росла какая-то пустота. – Конечно, когда я понял кто она, то планы пришлось поменять. Я посоветовался с боссом, и мы решили, что я возьму ее на полставки, – кивнул в сторону бледнеющего Смита Свенсон. – Так что не боись. Я за ней присматривал, и работы у нее было завались. Я даже сестренке ее сильно не мешал… Та тоже решила поддержать семью и пошла зарабатывать. Она, конечно, мелкая и довольно дерзкая, но милая малышка… – продолжил Зак, но внезапно заметил, как Габриэль Смит начал тихо отходить в глубину переулка.

От неожиданности Зак даже запнулся. Его босс не отступал ни от кого и никогда. Даже когда против них была армия…

– Я очень благодарен тебе за заботу о моих сестрах, Зак, – тихо и очень спокойно донеслось от Вольфа Гринфайера.

Внезапно Зак снова ощутил заточенную косу на своей шее… но в этот раз она не колебалась. Казалось, все уже решено, и она просто ждет удобного момента. Свенсон тяжело сглотнул и повернулся к Вольфу, который все еще держал его за руку. Мужчина мягко улыбался, будто все тревоги и волнения этого мира покинули его тело.

В этот момент странное ощущение, что обычные люди называли инстинктом самосохранения, резко ударило Зака по башке. А потом в полной панике заорало ему в ухо – Беги, мать твою! Беги!!!

К сожалению, рука Вольфа сжимала его собственную с такой силой, что еще немного, и руку Зака оторвало бы к демонской матери.

– Поэтому я убью тебя быстро, – еще нежнее заверил Вольф. – Как только ты мне скажешь, кто еще был… работой моей Валери, – тут голос Гринфайера ощутимо дрогнул.

– Нахрена тебе это знать? Осквернить их могилы или окончательно грохнуть? – машинально спросил Зак, прикидывая, где похоронят его.

И тут безмятежность Вольфа немного сбилась.

– В смысле? Они мертвы? – не понял Гринфайер.

– Конечно, мертвы! – вызверился бастард Рэдфайеров. – Я добрый малый, но мне надо поддерживать репутацию. Я бы не стал платить наемнику, который не выполняет свою работу, – огрызнулся Зак.

Если ему суждено сдохнуть, то он не будет скулить перед смертью.

– Наемнику? – переспросил Вольф.

– Конечно, они не все мертвы, я ж не зверь, – продолжил Зак. – Большую часть я просил припугнуть. Ноги там сломать, руки перекорежить… ладно, я понимаю, на что ты злишься, – вздохнул Свенсон. – Но пойми, я не могу просто платить женщине. В Ист Энде это клеймо проститутки, особенно для Гринфайеров. Твоя сеструха сама бы не согласилась… она тертая, знает, что к чему. Валери просто не взяла бы мои деньги и начала обходить десятой дорогой, вот я ее и нанял… к тому же она классный спец, – одобрительно кивнул смирившийся со смертью Свенсон.

– Валери работала наемником? – снова спросил Гринфайер.

И тут Зак заметил, как Габриэль Смит невозмутимо выплыл из переулка. Он недоверчиво повернулся, чтобы убедиться точно. Да, совершенно спокойный Смит безмятежно оглядывал грязную улицу. И тут в красноволосую голову постучалась одна умная мысль.

– Стой… а ты думал, кем она работает? – внезапно осознал Зак, мысленно проигрывая прозвучавший диалог.

– А другая девушка? Ты говорил, кто-то еще пошел… работать, – обеспокоенно спросил Вольф.

– Вики-то? Она решила создать свою банду. Точнее, зверодевочки объединились под ее флагом… какие-то заморочки с волками и вожаками. Я не вникал, – отвлеченно сказал Зак, сверля глазами предательское начальство. – Они взяли себе часть Ист Энда… я не против, на самом-то деле. Там много изгнанных Гринов, и эти ребята охотнее пойдут под своих, чем под моих парней. Тем более, твоя сестренка не любит наркоту, и выгнала китайцев из квартала… с их нюхом, они управились быстрее, чем мы. Меньше проблем с зверодевочками и китайцами? Я обеими руками за! – оптимистично заключил простой парень Зак Свенсон.

Пальцы Вольфа Гринфайера обессиленно разжались, и он тихо повалился на колени. До Свенсона донеслось частое дыхание, быстро перешедшее в тихие всхлипы. Зак неловко заметил, как на булыжную мостовую начали падать маленькие соленые капли.

– Эм… – неловко сказал Свенсон. – Слушай… я понимаю, что для тебя это потрясение и все такое, но… мне пора на сходку, – неловко пояснил тактичный и полный сопереживания парень.

Как говорится, какой сюзерен, такие и вассалы.

– Я с тобой, – мгновенно среагировал ранее незаметный Габриэль.

– Спасибо за поддержку, босс. Рад знать, что ты всегда готов прикрыть мне спину, – ядом в голосе Зака можно было плавить камни.

– Не за что, – невозмутимо ответил полный социальный инвалид по имени Габриэль Смит.

– Сходка… это сражение между бандами? – хрипло спросил Вольф. – С кем вы будете драться?

И тут Зак совершил свою главную ошибку за этот день. Он… забыл о том, что Вольф очень хорошо слышит.

– Да так, одни ребята из Китая. Ничего важного, – отмахнулся Свенсон.

Гринфайер замер, а потом очень медленно встал. Его глаза налились зеленью, а из горла донеслось тихое рычание. Зак сглотнул и мысленно пнул себя по заднице.

Вот так Вольф Гринфайер и попал в тот день на судьбоносный склад.

И примерно тогда же Габриэль Смит осознал уже свою главную ошибку… а именно тот факт, что он совершенно забыл о своей переписке с одной маленькой куклой. И тем маленьким деталям, что в ней упоминались насчет Валери Гринфайер и слова «полуволк».

Вольф же совершил ошибку, когда подумал, что уже в курсе всех проблем своей многострадальной семьи.

***

Рената осматривала живописную композицию, собравшуюся на складе. То, что начиналось как обычная «сходка» начало стремительно скатываться в безумие… Рената знала, знала, что нельзя было брать с собой Вивьен! Само наличие этой женщины поблизости превращало происходящее в хаос!

– Валери, – робко сказал высокий зеленоглазый мужчина в военной форме. – Что… что с тобой случилось? – голос его ощутимо дрожал.

Желтые глаза Валери панически заметались по помещению, в конце концов, остановившись на Ренате. Та испуганно на нее посмотрела и перевела взгляд на Вивьен. Вивьен изобразила панику и перевела взгляд на самого молодого Свенсона. Тот тоже испугался (видно за компанию) и умоляюще посмотрел на своего старшего брата. Зак нахмурился, окинул взором склад и повернулся к стоящему рядом Габриэлю Смиту в каком-то странном акте мести.

И тот не подвел.

– Я подписал договор о неразглашении, – кратко объяснил Габриэль.

– Стой, ты реально знаешь? – охренел Зак.

– Лучший. День. В жизни, – снова повторила Вивьен.

– Хватит! – окончательно озверел Вольф и обвел склад бешеными глазами. – Вы все убирайтесь, пока я лично не убил вас всех! – заорал Гринфайер.

Как ни странно, Зеленые Звери быстро встали и беспрекословно двинулись на выход. Бандиты из Алых Гончих же наткнулись на суровые глаза своего «пахана» и тоже решили удалиться восвояси. Вместе с восьмерыми «парнями». Таким образом, на складе остались Габриэль, Виктория, Валери, почему-то Зак Свенсон и Рената Чендлер (не считая замаскированных кукол). Даже Вивьен решила тихо удалиться… Рената не удалилась, потому что Валери была ее ответственностью. Ну и потому что у выхода стоял Габриэль Смит, а она была в старом платье, без должной прически посреди логова бандитов… проклятье! Может, он ее не заметит?

Примерно на этой мысли нервная Чендлер начала медленно отходить за старые ящики. Бледная как смерть Виктория совершенно проигнорировала тихое отступление сюзерена.

Вольф же перестал беспокоиться об окружающем мире и быстро пошел к Валери. Та продолжала молча стоять и смотреть на брата расширенными от ужаса глазами… ее тело тихо дрожало. Вольф же дошел до онемевшей сестры и схватил ее за плечи, тщательно осматривая внешность.

– Что с тобой случилось? – испуганно спросил Гринфайер. – Валери, тебе больно? Плохо? Это все из-за меня! – начал погружаться в пучины депрессии Гринфайер. – Я должен был забрать эти проклятые артефакты! – прорычал Вольф, после чего переключился на сестру. – Не беспокойся, Валери, брат здесь. Я сделаю все, чтобы тебя вылечить! – горячо заверил девушку Гринфайер.

Та же продолжала мелко дрожать… но через несколько секунд дрожь полностью прошла, и Валери сияюще улыбнулась. Рената еще никогда не видела, чтобы нервная и трусливая девушка выглядела такой радостной. Учитывая обстоятельства, это было совершенно ненормально.

– Не волнуйся брат, у меня все хорошо, – бодро сказала Гринфайер. – Тебе не о чем беспокоиться. Это просто иллюзорный амулет, что я купила у одного артефактора. Трюк для встречи с мистером Свенсоном, – кивнула в сторону удивленного Зака старшая.

А потом снова безмятежно улыбнулась. Тело Ренаты продрало невольной дрожью… она понятия не имела, что неловкая Гринфайер умеет так хорошо врать.

– Валери… – тихо сказал Вольф. – Твоя температура тела и сердцебиение выше, чем у обычного человека, – очень осторожно сказал Гринфайер.

Улыбка Валери закаменела, но это длилось лишь мгновение. Вскоре ее лицо пришло в норму, и выражение снова стало естественным.

– Ты же знаешь этих Гостфайеров, – отмахнулась старшая. – Всегда стремятся к совершенству.

На складе повисла тяжелая тишина… наконец Вольф глубоко вздохнул, аккуратно отпустил плечи сестры и бережно взял Валери за руку. Улыбка старшей Гринфайер обеспокоенно дрогнула.

– Ты можешь перестать… перестать так делать, Валери, – тихо сказал Вольф. – Мы добрались до Зеленого Демона, поэтому теперь мне гораздо лучше. Теперь я… я могу услышать, как все… на самом деле, – твердо сказал старший брат.

Улыбка Валери уменьшилась, а потом исчезла совсем. Ее лицо стало совершенно пустым, будто она больше не знала, что ей делать. Вольф обеспокоенно посмотрел в ее потерянные глаза и глубоко вздохнул. А потом взял ее лицо в свои руки и поднял наверх.

– Я в порядке, – сосредоточенно сказал Гринфайер. – Да, я злюсь. Я испуган, полон чувства вины и в ярости, но я не умираю. И отрицать не буду, безумие все еще здесь, но теперь… оно не хочет меня убивать или превращать в животное. Чтобы я не узнал… хуже мне не будет, – твердо сказал Вольф. – Поэтому больше не бойся Валери. Старший брат выслушает все, что случилось, вникнет в проблему и обязательно все исправит, – мягко сказал Гринфайер.

Несколько долгих секунд на складе сохранялась тревожная тишина. Виктория продолжала в ужасе смотреть на своего брата, Зак и Габриэль молча застыли у выхода, а Валери… тело Валери снова начало мелко дрожать, а волчьи уши опустились и прилипли к голове. Тело девушки странно сжалось… а потом она подняла желтые глаза и измученно всхлипнула.

– Прости меня, – сдавленно сказала Гринфайер. – Прости меня брат, я не… мама умерла, а папа ушел, и я не знала, что мне делать. Они не хотели, чтобы я шила, или танцевала, или писала тексты… им это было не нужно. Не нужно от меня, высокомерной аристократки. Я ходила везде, я знала, что им нужны швеи и писари, но они просто смеялись надо мной. Они говорили, чтобы я шла в бордель, чтобы я унизила себя, как все остальные аристократки, – снова всхлипнула Валери. – А потом Клара свалилась с лихорадкой, и никто не соглашался дать нам хоть что-нибудь! Они просто продолжали лапать меня и смеяться, и я так сильно разозлилась, – на этих словах Гринфайер затрясло от гнева. – Я… я взяла эти серьги, я взяла, потому что не могла пойти туда и позволить этим мужчинам трогать меня, унижать достоинство нашего отца, нашей матери этими мерзкими разговорами! Чтобы эти вонючие плебейские рты продолжали смеяться и обливать моих сестер, тебя грязью! Поэтому я одела ту серьгу, вернулась и сломала все кости в их теле, все до единой, – выплюнула гневные слова девушка. – Я… я убила их. И продолжила это делать… я убивала людей, я ломала им кости и вырывала зубы. Мне приходилось есть мусор и быть избитой до крови… теперь, если мужчина дотрагивается до меня… там… я бью его. Я просто не… не могу подчиняться как хорошая жена. Больше не могу мягко разговаривать и шить. Я потеряла свое достоинство аристократки, Леди и уподобилась животному. Мне так жаль, брат… но ты больше не можешь мной гордиться, – горько призналась Валери.

На складе повисла тяжелая тишина. Рената старалась даже не дышать лишний раз… ей казалось, что она смотрит на что-то глубоко личное.

Наконец, Вольф Гринфайер пошевелился. Он аккуратно отвел руки от лица сестры и очень мягко обнял сжавшуюся в комочек девушку. А потом тихо сказал:

– Брат тобой очень… очень гордится Валери. И я уверен… отец и матушка на небесах тоже очень тобой гордятся, – в голосе Вольфа горела горячая, совершенная убежденность.

И только после этих слов Валери развалилась окончательно и громко, надрывно зарыдала.

Глава 3. Веселое знакомство

Габриэль Смит стоял и очень тоскливо смотрел на дверь склада. Зак Свенсон стоял и не менее тоскливо смотрел на начальство, что своей демонской инициативой по встрече с Вольфом превратил долгожданную вечеринку с кучей зверодевочек в… это.

Рената Чендлер пряталась за коробками и медленно, но крайне решительно продвигалась к выходу.

Виктория же… оставалась замершим памятником самой себе.

Валери продолжала плакать. Вольф продолжал крепко ее обнимать и мягко покачивать из стороны в сторону, как маленького испуганного ребенка. Социальный инвалид по имени Габриэль начал не выдерживать эмоционального накала ситуации и решил медленно отходить к выходу. Рената же начала подумывать о том, чтобы плюнуть на всю эту ситуацию, вызвать Маркуса и сбежать из этого места к демону.

К сожалению, у Чендлер осталось достаточно совести, чтобы не напоминать Валери о том, что Маркус всегда где-то поблизости. Поэтому она продолжала тихо, но упорно идти… немного забыв о том, что на складе присутствует кто-то еще.

И так два социальных инвалида, полных невиданной решимости сбежать из сложной социальной ситуации, встретились у дверей склада. Точнее, не так – Габриэль повернулся, чтобы тихо открыть огромную деревянную дверь (да, он понимал, что даже слепоглухонемой заметит открытие «дверки». Но он больше не мог!) и именно тогда его глаза наткнулись на некое лицо, осторожно выглядывающее из-за ряда ящиков.

Смит моргнул и резко тряхнул головой. Лицо заметило его движение и замерло как мышь под взором ястреба… продолжая быть до ужаса реальным. Габриэль заморгал чаще, после чего стукнул себя по голове и вернулся к замершему лицу.

Рената Чендлер, в миру известная как невеста некоего Габриэля Смита, осталась на месте.

Габриэль открыл рот… немного постоял, после чего… продолжил стоять.

Да, с открытым ртом, как полный идиот, каким он и был.

Рената Чендлер же немного пришла в себя, после чего… медленно ушла обратно за ящики. Габриэль молча наблюдал за ее постепенным уходом. Громкие рыдания на заднем плане стали стихать, и теперь все присутствующие могли разобрать мягкие, успокаивающие воркования, что Вольф обильно изливал на свою любимую сестру. Градус неловкости повысился в геометрической прогрессии.

Соляному столбу по имени Габриэль Смит было временно на это плевать. Рената была не настолько сильна духом.

Вскоре из-за ящиков вновь показалась нерешительная голова, с тоской смотрящая на далекую дверь. Через секунду голова повернулась к замершему Габриэлю и окинула его смущенным взглядом. Мужчина, не привыкший к подобному выражению лица, направленному на него, отмер, после чего обернулся, пытаясь понять, на кого смотрит девушка.

Взгляд его наткнулся на недоуменного Зака Свенсона, что молча наблюдал за пантомимой своего босса и странной девушки. Странной она была, потому что все еще стояла за ящиками, пока ее буквально пилил глазами некий Габриэль Смит.

Это было нелегкое испытание. Зак по себе знал. Обычно его босс распространял вокруг себя ужасающую атмосферу «не лезь, оно тебя сожрет!». Но это ощущение было фоновым… в виде легкого предостережения. К сожалению, чем больше босс концентрировался на объекте, тем сильнее становилось это нервирующее чувство… да, в первые месяцы знакомства Зак, и его братья часто меняли штаны, когда доводили новенького (он может быть пугающей жутью Геенны, но у Свенсонов есть РЕПУТАЦИЯ). К счастью, на вассалов эта пакость не распространялась, спасибо Року за малые милости. Зак сам удивился, но после принятия вассалитета ощущение жути как отрезало.

Вот только девушка вассалом босса не была (по крайней мере, Зак не представлял, как такое могло произойти). И учитывая, как босс пялился на девушку, она должна была уже бежать по направлению к закату, на бегу составляя завещание. Поэтому либо у нее титановые яйца, либо Зак чего-то не понимает.

– Виктория? – внезапно донеслось из глубины склада. – Ты тоже здесь?

– Я… б-брат… – тихо донеслось в ответ.

Неизвестная в ужасе оглянулась, после чего на ее лице отразилась невиданная решимость, и она резко понеслась к выходу! Тогда же отмер Габриэль Смит рефлекторно, бросившись следом. Так, Зак остался на судьбоносном складе почти в одиночестве.

– Я… я так виноват перед вами, Виктория, – начал уничижительную тираду Вольф.

– Это точно, – зло огрызнулась мелкая. – Ты демонски прав, брат! – прорычала Гринфайер.

И примерно на этом моменте Зак решил отважно последовать за начальством. Он быстро вышел со склада и надежно закрыл дверь, дабы не выпускать наружу жуткое зло. После чего облегченно выдохнул и повернулся… навстречу другому жуткому злу.

А именно двум смущенным идиотам, стоявшим на выходе из склада. Жути ситуации добавляло то, что одним из идиотов был его босс, имеющий эмоциональный спектр зловещего огненного камушка. То есть видеть его смущенным было все равно что наблюдать за краснеющей лавой, что до этого сожгла к огненным демонам кучу щеночков.

Но ладно… Зак невольно признавал, что когда его босс не хотел сжечь все к скарру и выпивал пару литров кофе, то обретал смутные человеческие черты. Но мило розовеющая рядом с ним девушка!?

У нее не просто титановые яйца… у нее адамантовые нервы и полное отсутствие такой ненужной штуки, как инстинкт самосохранения. И очень странные вкусы, если она клюнула на зловещий огненный камушек.

– Эм… здравствуйте, – робко сказало это легендарное существо.

– Эм… да… – неловко ответил камушек. – Леди что… что вы делаете в таком месте? – обеспокоенно спросил босс. – Здесь… не очень… культурно для вас, – запнулся он, продолжая выдавать незнакомые Заку эмоциональные реакции.

Девушка неловко покраснела и начала мять ткань уличного серого платья. Глаз Зака дернулся… оно выглядело как обычная девушка, но Свенсон знал, он знал, что где-то здесь есть подляна! Никто не мог вести себя так нормально поблизости от босса.

– Ну… я ответственна за Валери и ее сестру, поэтому должна была проследить за их… эм… сходкой, – неловко пояснила неизвестная.

Босс ощутимо нахмурился.

– Вам не нужно всего этого делать. Мой человек, – на этой фразе босс отвлеченно махнул в сторону Зака. – Смотрел за ними. Я… я ценю, что вы так серьезно относитесь к… ситуации, но вам не нужно взваливать на себя лишние хлопоты, – твердо заявил мужчина.

Зак пораженно уставился на неожиданно решительный камушек. На лице босса отчетливо проступала тревога за другое человеческое существо, что не являлось его вассалом… Свенсон тряхнул головой и посмотрел снова. Да, ему не показалось. И примерно на этом потрясающем осознании Зак не выдержал.

– Эм… простите, что вмешиваюсь, но нас так и не представили, – любезно вклинился Зак. – Я Зак Свенсон, бастард рода Рэдфайер, держу банду Алые Гончие. А вы? – быстро протараторил он и заинтриговано замер.

Девушка непонимающе на него посмотрела, будто до этого момента совершенно забыла о его присутствии. После чего ее глаза прояснились, и она повернулась к боссу. Тот снова смутился.

– Я… не успел сообщить моим вассалам о ситуации, – быстро пояснил Смит.

А потом посмотрел на Свенсона и произнес странную фразу.

– Эта леди Рената Чендлер. Моя н-невеста, – на последнем слове голос мужчины немного дрогнул.

Зак нахмурился и попытался придать этим словам смысл. Смысл отчаянно отбивался и крыл Свенсона трехэтажным матом.

– Кто? – сдался силе непонимания мужчина.

– Невеста, – повторил красный как рак босс.

Зак нахмурился и задумчиво посмотрел на немного смущенную темноволосую девушку в обычном сером платье. Та спокойно стояла поблизости от босса и старалась незаметно пригладить волосы. Девушку не трясло, она не рыдала и даже не обмочила штаны, услышав эти роковые слова…

Может, она под наркотой?

Стой, как это вообще произошло? И сколько вообще продолжается?! Где босс вообще смог встретиться с девушкой и задержать ее достаточно, чтобы та не сбежала? Может, он снова ходил в зоопарк пугать зверюшек, а эта невеста застряла в клетке, и босс ее подкармливал? Проклятье, Зак начинает нести бред… хотя сама ситуация полный бред, поэтому возможно все.

Стой, она же невеста! Как выглядела эпическая сцена предложения зловещего огненного камушка?! Проклятье, Зак пропустил что-то легендарное!!

– Нихрена себе, – сказал один из братьев Свенсона.

– Да у нее титановые яйца! – восторженно заявил самый младший.

– Не, титан это мало… я думаю, такого сплава вообще нет в природе, – со знанием дела заключил еще один братан.

Невеста босса (о Рок, он использует эти слова вместе! Мир окончательно поехал крышей!!) нахмурилась и повернулась. За ее спиной стояли заинтригованные Свенсоны и не менее заинтригованная тетя Вивьен.

– Я женщина, – без тени юмора пояснила невеста. – У меня нет яиц.

Тетя Вивьен вытерла слезы счастья и мягко похлопала невесту босса по плечу.

– Рен… иногда только ты и твоя чеканутая семья дают мне силы встать с кровати утром, – трогательно поделилась женщина-полисмен. – Без тебя и твоего бати какой смысл?

Невеста босса подозрительно прищурилась. Очевидно, она пыталась понять, что тетя имеет в виду. Зак же внезапно осознал, что Вивьен в курсе ситуации. Ну разумеется, если и был в Лондоне человек, почуявший что-то настолько эпичное, как предложение босса, так это тетя.

– Какого скарра здесь происходит? – ласково спросил Свенсон, повернувшись к женщине-полисмену.

И тут тетя Вивьен очень оживилась… при этом ласково улыбнувшись всем Свенсонам скопом. Те сильно напряглись. Тетя Вивьен была максимально беспристрастна – она имела мозги и друзьям и врагам одинаково, а также одинаково радовалась их мучениям.

– Драгоценный мой Закуля, – радостно сказала тетя. – Если говорить как можно проще, то в один прекрасный день наше величество решило, что твоему боссу не пристало ходить без жены, а малышке Рен не пристало бродить без мужа. А то они не дай Судьба совсем одичают и начнут кровожадно рыскать по окрестностям, – весело заявила женщина. – К тому же у Рен есть знаменитый предок, что когда-то зажала короне свое добро. Поэтому король решил отжать его обратно, но предок был действительно великим и просто так отжиматься не пожелал. Поэтому малышке Рен нужны вассалы… для более эффективного отжимания. И так удобно получилось, что твой милый босс идет с ними в комплекте. Теперь тебе все понятно? – с легким интересом спросила тетя.

– Не особо, – спокойно заключил Зак.

Он подозревал что-то подобное. Его босс был слишком социально-каменист, чтобы сделать нечто настолько смелое, как предложение. Он даже стадию разговора с иным полом не преодолел, а уже свадьба. Это не просто шаг вперед, это полет на демонские небеса. А это значит, что его заставили. Свенсон просто не знал, кто именно. И на данный момент мужчину не волновали причины… его беспокоило то, что эта девушка продолжала спокойно стоять рядом с боссом! Где они ее откопали и сколькими веществами ее накачали?!

И, похоже, тетя Вивьен поняла его вопрос. Она особо ужасно ухмыльнулась и подошла к настороженной невесте.

– Это Рен, мой хороший друг, – заявила женщина, обнимая девушку за плечи. – Она по-настоящему удивительная мадама и успела заслужить мое искреннее уважение! А еще она и твой босс очень хорошо подходят друг другу, – ликующе заключила Вивьен.

Зак пошатнулся, но смог не повалиться на землю. Сзади него раздался странный стук, и младший Свенсон прошептал:

– Мы все умрем.

– Успокойся, тряпка! – рявкнул еще один. – Мы пережили злобного говнюка, и эту хрень переживем!

– Мне нужно переписать завещание, – добавил еще один.

– А мне написать новый список правил, – нервно пробормотал еще один. – Про босса мы знаем, но чем опасна эта девушка? Какие она производит артефакты и какой у них радиус поражения?! Проклятье, нужно все заново просчитать, – затараторил нервный красноволосый.

Босс нахмурился и грозно посмотрел на паникующих Свенсонов. Похоже, ему не понравилась законная реакция парней на его новую невесту. Благо бастардам было откровенно плевать на его уязвленные чувства… они занимались выживанием.

– А еще у Рен есть замечательная семья, – продолжала добивать Вивьен, обнимая хмурую невесту. – К примеру, трогательно заботливый отец… он очень серьезно поговорил с твоим боссом по поводу того, что сделает с обидевшим его дочу, – сурово кивнула женщина, после чего повернулась к боссу – Верно, Габрилюша?

Бровь босса нервно дернулась, когда он услышал странное обращение. Невеста босса же отбросила руку Вивьен и зло сказала:

– Папа просто волновался обо мне. Он не… не собирался на самом деле использовать тот нож. У нашей семьи выдались нелегкие времена, и он немного перенервничал, – смущенно заверила невеста, поворачиваясь к боссу.

– О, не переживайте об этом, – отмахнулся Смит. – Я могу понять его тревогу. Все-таки вы его дочь, а я незнакомый человек с улицы, – спокойно пояснил босс.

– Вы очень добры, – смутилась девушка.

Зак попытался обработать этот диалог. Отец этой девушки угрожал боссу ножом? Кто-то угрожал боссу чем-то, стоя прямо рядом с ним? Так вот, от кого невеста унаследовала титановые яйца!

Стой, боссу плевать, что кто-то угрожал ему ножом?!

Босс?!!

– А еще у Рен есть милый братик, – продолжала жечь Вивьен. – К сожалению, сейчас он учится в Пенбругской Академии и не смог поприветствовать Габрилюшу лично. В общем-то, малыш даже не в курсе, что ваш босс существует. По какой-то загадочной и необъяснимой причине газета с объявлением об их браке не дошла до Академии. Удивительно, правда? – взбудоражено спросила женщина-полисмен.

– Почему ты говоришь так, будто они связаны с блокировкой газет? – нервно спросил один из братьев Зака.

– Это не мы, – открестилась невеста. – Это король. Он почему-то уверен, что Джордж убьет мистера Смита. Какая глупость… Джордж всего лишь ребенок. Мистер Смит легко от него отобьется, – заверила девушка с абсолютной уверенностью в голосе.

Босс спокойно кивнул, молча признавая вывод невесты. Зак же тряхнул головой и попытался найти во всем этом смысл.

– Вы имеете в виду, что король приказал заблокировать газету, чтобы ваш брат не пошел убивать босса? – робко переспросил Свенсон.

– Джордж немного эмоциональный мальчик, – пробурчала невеста. – Но он еще растет.

Свенсон прищурился и перевел взгляд на сияющую Вивьен. Та встретилась с ним глазами и радостно закивала. Лицо Зака печально скривилось, а глаза затопило жуткое осознание.

– Эм… а что вы думаете о боссе? Он… эмоциональный? – осторожно спросил Свенсон.

Невеста непонимающе моргнула и перевела глаза на смущенно оглядывающего окрестности босса.

– Мистер Смит очень уравновешенный человек, – произнесла девушка с совершенной убежденностью.

Щеки босса окрасились в малиновый оттенок. Зак же понимающе кивнул, будто наконец нашел в происходящем какой-то смысл. После чего повернулся к братанам.

– Гордон, выясни, где находится эта проклятая Роком и Судьбой Пенбругская Академия. А потом я не знаю… кордоны расставь. Или табличку с предупреждением повесь, мне плевать. Главное сам в этот ад не лезь, – дал ценную команду старший брат.

– Обижаешь, – пробурчал пятый Свенсон. – Я к этому месту и на милю не подойду. Я, конечно, Рэдфайер, но не псих же. Кстати, а с батей ее че делать? – махнул рукой в сторону невесты Гордон.

Та непонимающе нахмурилась. Впрочем, Зак не удивился… если она считает босса милым уравновешенным парнем, то ее понимание нормы давно издохло в жутких корчах. И походу это связано с ее милой семейкой… дерьмо, они там все такие?! Свенсону нужно срочно пробить этих Чендлеров. Кто знает, сколько их бродит по миру? Кстати, об этом…

– А вы где живете? – решился уточнить Зак.

– А не парься. Они живут в заводском районе, – махнула рукой Вивьен. – Главное в смог не лезьте и будет вам счастье.

Свенсоны сосредоточенно кивнули, а младший тихо прошептал.

– А я говорил, что там водятся монстры. Но кто меня слушает?

– Звини, Тед, – голосом, полным раскаяния, прошептал Гордон. – Дураки были.

Все Свенсоны печально закивали, а рослый ударил младшего по плечу в жесте поддержки. Невеста босса удивленно смотрела на происходящее… к счастью, ни она, ни босс тихого диалога не слышали. Босс всегда плохо реагировал, когда его обзывали монстром… их мнение о семье невесты ему вряд ли понравится. Судя по реакции босса на невесту, батю невесты и невозмутимость при новости о кровожадном брате, босс считает Чендлеров нормальными ребятами.

Какая жуткая мысль.

Нет, нужно срочно пробить эту семью. Почему Свенсон раньше о них не слышал?!

– Так, с этим решили. Есть ли что-то еще, что нам следует знать, теть? – спросил Зак, начав немедленно собирать информацию.

Вивьен отмахнулась:

– Есть Валери, но ее вы уже знаете. Она развлечение для следующих жертв, – задумчиво сказала женщина-полисмен, с оптимизмом смотря в будущее. – Еще у Рен есть сеструха, но вы бастарды, поэтому для вас она не опасна. Хммм… еще у Чендлеров есть слуги, но вы их сами увидите. Не хочу портить сюрприз, – жутко ухмыльнулась Вивьен.

Свенсоны сделали пометку держаться подальше от всего, одетого как слуги. Даже если это камни или предметы… хрен его знает.

– Ну тогда ладно, – облегченно заключил Зак, после чего повернулся к боссу. – В общем, босс… я от души тебя поздравляю. Никогда не думал, что этот день настанет, и этот факт пугает меня до мокрых штанов, но… ты реально нашел себе подходящую жену, – искренне сказал Свенсон.

Габриэль непонимающе покосился на своего первого вассала. Девушка же побурела как рак и начала приглаживать волосы активнее.

– Милая леди, – повернулся Зак к невесте. – Иногда этот парень ведет себя как злобный огненный камушек, но под всеми этими слоями «нечеловеческой огненной жути» скрывается ранимое и мягкое сердечко. И раз уж так сложилось, что вы можете его пощупать, я вас прошу… относитесь к нему бережнее, – очень серьезно попросил Свенсон.

Невеста перестала гладить волосы и резко выпрямилась.

– Я бы никогда не обидела мистера Смита, – твердо сказала девушка.

Зак внимательно посмотрел в ее решительные глаза, после чего расслабленно ухмыльнулся.

– Ну и отлично. Когда свадьба? – весело спросил Свенсон.

– Мне нужно морально подготовиться к вашим детям, – подумал про себя мужчина.

Но тут босс внезапно отвел глаза и стал пристально разглядывать окрестности. Невеста босса же тяжело вздохнула, после чего снова выпрямилась и посмотрела на Зака. Того резко затопило очень нехорошее предчувствие.

– Я гарантирую, что позабочусь о женских представителях вашей семьи, – твердо сказала девушка.

– Эм… – не нашелся что ответить Зак. – Пасиба?

– Боюсь здесь все не так просто, Рен, – вклинилась в диалог Вивьен. – Моя подруга, мамка Зака которая, уже несколько лет как померла. А кроме нее… скажем проще. Она хотела девочку, но получила пацана. И так девять раз… подруга моя была весьма упорна, – задумчиво покивала женщина-полисмен.

Угол рта Зака раздраженно дернулся. Ну простите, что он родился пацаном! И вообще, все претензии в мамке. Это она их такими родила! Девять раз подряд! А потом спихнула всех детей ему, как старшему… Свенсон знал об уходе за сопливыми младенцами больше, чем многие повитухи! Единственное, на что годилась их мамка, это таскать деньги и учить стрелять из пистолета… на самом деле, очень большое подспорье, но Зак же не баба, сидеть дома и нянчиться с сопляками! Мамка, какого демона вообще?!

И где она умудрялась находить мужиков каждый скарский раз? Причем чистокровных и благородных как Нигийская лошадь? Мамка же убивала их, как только эти сволочи заканчивали свое дело и предоставляли Заку очередную пахучую проблему. Эти похотливые ублюдки должны были закончиться давным-давно!

– В общем, у Свенсонов нет женщин. Одни огненные пацаны, – поделилась грустной истиной Вивьен.

Рот невесты босса открылся.

– А, но… как же тогда? Нужно же женское ядро… – наконец сказала она.

И тут на лице тети Вивьен появилась она.

Улыбочка.

И адресована она была старшему Свенсону.

– Ой, ну нет, – как-то жалобно сказал Зак. – Пожалуйста, не надо, теть.

– Дорогой мой Закусик, – нежно сказала Вивьен, начав рыться во внутреннем кармане. – Наш милосердный король заметил твою компетентную и старательную службу на благо короны и послал тебе послание, написанное его величественной жирной рукой. А если проще, я думаю, он решил не напрягаться и пошел проторенным путем, – продолжила она, медленно доставая из закромов белый конверт.

На лице босса и невесты босса отразилось легкое подозрение, медленно перешедшее в глубокое сочувствие. Похоже, они оба что-то поняли. Что-то, что еще не осознал Зак.

– Читай, Закуля, – хищно ухмыльнулась Вивьен, протягивая Заку письмо.

Свенсон протянул к конверту дрожащую руку и нерешительно выхватил аккуратный прямоугольник. Парни за его спиной задержали дыхание. Свенсон сглотнул и сломал восковую печать, после чего погрузился в чтение. Братья подошли ближе и, толкаясь локтями, начали пробиваться к письму. Поэтому Зак читал под аккомпанемент тихой борьбы и шепота.

– Ублюдок, ты мне ногу отдавил!

– Нашел чем оскорбить, мы все ублюдки.

– Ты-то куда лезешь, ты даже читать не умеешь!

– Я тренировался… что значит эта закорючка?

– Это подпись, идиот.

– Зака сделают девочкой? Если что, я готов вместо него!

– Конечно, готов, извращенец гребаный. Не лезь сюда!

И так, под сердитый шепот, Зак дочитал письмо. После чего аккуратно его закрыл к разочарованию толкающихся братьев. А потом поднял глаза и раздраженно уставился на молчащую Вивьен.

– Это не смешно, – зло сказал Зак.

Женщина только пожала плечами.

– К сожалению, Зак, никто здесь не шутит, – спокойно сказала женщина-полисмен.

Зак сжал письмо крепче, и оно захрустело в его руках. Зубы Свенсона заскрипели от силы, с которой мужчина сжал челюсть… его тело еле заметно тряслось.

– Вот же скарр! – только и сказал будущий жених.

– Смотри на это оптимистичней, – пожала плечами Вивьен. – Тебе хотя бы предложили выбрать невесту.

Глава 4. Смотрины

Зак Свенсон сидел и пристально пялился на предоставленный ему список кандидатур. Если бы список мог, то издевательски бы пялился на него в ответ.

– Ух ты, сколько их здесь, – заинтригованно прошептал самый младший Свенсон.

Бровь Зака раздраженно дернулась.

– Ага, есть где разгуляться, – довольно гоготнул самый рослый.

На этот раз дернулся угол рта терпеливого Свенсона. Рената заинтриговано наблюдала за развитием нервных тиков этого странного мужчины.

– Вы закончили прожигать глазами список? – равнодушно спросил молодой полисмен Артур, стоявший рядом.

Рената давно не видела его лично. Она и в участке-то была лишь один раз… и за прошедшее с того дня время рабочее место полисменов претерпело значительные изменения. Входная дверь стала железной и приобрела пять замков, три рабочих стола были заменены на мебель из твердого, пуленепробиваемого дерева, стены обили каким-то фиолетовым металлом, а клетки камер предварительного задержания обзавелись замком с внутренней стороны… Судя по этим укреплениям, в Лондоне появилось что-то действительно страшное. На это указывало и состояние самих полисменов – за эти годы бывшие юнцы заматерели, приобрели стильные седые пряди и пару шрамов. Легендарная фляжка Байрона стала больше, а ранее робкий Артур совершенно равнодушно смотрел на главу и первых руководителей одной из самых грозных банд в Лондоне. (а также устало игнорировал Габриэля Смита, что являлось самым тревожащим признаком). Даже лица полисменов ожесточились и осунулись… похоже, несчастные работники полиции мало ели. Рената даже заметила признаки жизни в одной из камер. Возможно, кто-то из полисменов там жил.

Стоило ли ей волноваться и пытаться выяснить, какие чудища заставили полисменов жить в постоянной осаде? Впрочем, мало какая тварь осмелится пройти мимо Маркуса… тогда это не ее дело. У Ренаты и так полно проблем, а полисмены получают зарплату за решение своих. Но это хотя бы объясняло, почему только Вивьен дежурила в их особняке в последнее время. Похоже, у остальных полисменов были более важные дела, чем слежка за тихой семьей Чендлеров.

– Ладно… первый вопрос, – очень мрачно сказал Зак. – Какого демона мне подбирают жену в полицейском участке?

– Потому что ваша женитьба это дело государственной важности, – спокойно пояснил Артур.

На этот раз дернулся угол правого глаза Свенсона. Похоже, новость о том, что его личная жизнь стала «государственным делом» не пришлась парню по душе. Рената не могла его винить.

– Прекрасно, – очень спокойно сказал Зак и ткнул пальцем в один из пунктов. – Этой девчонке четырнадцать лет. Я что, произвожу впечатление любителя детей?! – прорычал взбешенный Свенсон.

– Ну да, эта не пойдет. У нее даже сисек нету, – печально подтвердил рослый братан.

– Да ладно, у вас не такая большая разница в возрасте, – равнодушно отмахнулся Артур.

– Мне двадцать пять лет, придурок! – взревел Зак.

Все люди, находившиеся в участке, недоверчиво на него уставились. Ну то есть совершенно все.

– Какого демона?! – зло воскликнул Свенсон. – Я ваш старший брат, идиоты!

– Ну… ты очень молодо выглядишь, – смутился младший братан.

– Ага. Я постоянно забываю, что ты старик, – печально вздохнул рослый.

Рената же пораженно смотрела на неожиданно хорошо сохранившегося пар… мужчину. Когда девушка увидела «парня» в первый раз, то могла бы поклясться, что ему едва за двадцать… что не имело смысла, учитывая его самого младшего пятнадцатилетнего брата.

Хм… теперь все стало логичнее.

– Я не старик, мне всего двадцать пять! Боссу двадцать три, и ты не зовешь его стариком, – взъярился Зак.

– Ну, босс не человек, – логично заключил младший братан. – Мы не знаем, какая у него продолжительность жизни.

– Заткнись, – раздраженно прорычал вышеупомянутый «не человек».

– Мне жаль это говорить, но вы выглядите на восемнадцать, босс, – почти сочувствующе сказал рослый братан. – С вашим стилем жизни это чудо. Ну или обычная штука для вашего вида, – с видом великого мудреца поведал Рэдфайер.

Габриэль Смит поднял руку и навел обвиняющий перст на двадцатипятилетнего Зака.

– Ну это же наш брат… он точно человек, – радостно сказал младший Свенсон.

– Мистер Смит такой же нормальный человек, как и я, – раздраженно сказала Рената.

Ей немного надоело, что друзья мистера Смита продолжают шутить на эту тему.

– Мы знаем. Тетя Вивьен нам так и сказала, – заверил ее младший Свенсон.

И только здесь ранее равнодушный полисмен Артур проявил интерес к разговору.

– В смысле? – немного обеспокоенно спросил бывалый наблюдатель за обычной семьей Чендлеров.

– Ну она сказала, что босс и леди Рената реально подходят друг к другу, – многозначительно поиграл бровями младший Свенсон.

Артур сильно побледнел и пошатнулся. А потом быстро отошел так, чтобы между ним и Смитом был широкий пуленепробиваемый стол. После он достал откуда-то фляжку, сделал большой, щедрый глоток… и только потом, этот много повидавший молодой человек поднял голову к потолку и сказал:

– Так вот почему он еще жив…

Свенсоны заинтересованно следили за его реакцией. После чего умудрено закивали, будто подтверждая какие-то свои мысли. Рослый выглядел особенно довольным.

Рената и Габриэль же полностью проигнорировали данный эпизод. Они давно научились не обращать внимания на странные реакции окружающих… это делало их жизнь гораздо проще.

– Кстати, а босс-то здесь какого демона? – внезапно очнулся Зак. – Это же мой геморрой.

– Мне сказали, что я как твой сюзерен, обязан проследить за отбором кандидаток, – скривился Смит.

– А я должна их проверить, – просто сказала Рената. – Чтобы удостовериться, что они выживут, – и после произнесения этой во многих смыслах жуткой фразы, Чендлер спокойно повернулась к Артуру. – Кстати, всех, кто младше двадцати можете убирать. Им еще жить и жить, – приказала совершенно обычная молодая девушка из совершенно обычной семьи.

В напряженных глазах Артура отразилось что-то, похожее на невольную благодарность. После чего он кратко кивнул.

– Мы так сразу и сказали. Но эти бюрократы не послушали, – вздохнул полисмен, после чего пошел в другую комнату.

– Капитан, старшая Чендлер сказала убрать детей из списка! – прокричал он.

– О, слава Року! – облегченно крикнули в ответ. – Бери запасной, я его уже накатал!

– Я же говорил, что они не настолько отмороженные. Эти ребята монстры, но с принципами, – донеслось из того же кабинета. – Они не терроризируют тех, кто не может атаковать в ответ.

Рената и Габриэль рефлекторно проигнорировали эти слова. Смит скорее по привычке… Свенсоны же снова задумчиво кивнули своим мыслям.

– Отлично, – облегченно сказал Артур, выходя из кабинета.

В руках он нес сильно похудевший список. Похоже, предыдущий в основном из детей и состоял. Видя это, печальный Свенсон сильно оживился – похоже, этот цирк они закончат быстро.

Бедолага Зак еще никогда так не ошибался.

– Миледи Рената, прошу вас тщательно отнестись к отбору, – сурово сказал полисмен. – Нам не нужно лишних жертв.

При этом храбрый полисмен встал так, чтобы возможная атака Габриэля Смита была перекрыта телом рослого братана. Насчет самой Ренаты он даже не переживал… он знал, что непосредственная опасность заключается в куклах, которые всегда где-то поблизости. Это было первым законом в общении с Чендлерами.

Помни о куклах.

И раз уж Артур никак не смог бы избежать их атаки, он не сильно волновался. За эти годы парень стал относиться к жизни весьма философски.

– Хорошо, что мы не стали звать сюда этих девочек, – довольно заключил полисмен. – Тогда запускаем.

– Что запускаем? – тревожно спросил Зак.

– Заводи первую! – крикнул парень, полностью игнорируя нервного Свенсона.

И так, в открывшуюся дверь полицейского участка вошла первая жерт невеста.

Это была молодая девушка лет двадцати в простом, немного потертом платье и рыжими волосами, лишь слегка отливающими красным. Она огляделась, после чего ее взгляд наткнулся на группу людей, сидящих за большим столом из железного дерева. Ее глаза нашли Зака, и она уверенно двинулась вперед.

– Какого демона?! – просипел полный ужаса Свенсон.

– Твоя свадьба назначена короной. Обычно это значит, что у тебя хорошие перспективы и возможный вход в аристократическое общество, – спокойно пояснил Артур. – Они пришли, как только услышали о тебе, и стоят там с самого утра. Развлекайся, – посоветовал полисмен, спокойно развернулся и ушел.

Рената проводила его задумчивым взглядом, после чего перевела взгляд на подошедшую девушку и оценила кандидатку в свои слуги-смертники. Тело рыжеволосой было слабым, ядро по силе ненамного ушло от ядра простолюдина, но в глазах горел огонь истинной целеустремленности. В этот момент неизвестная кандидатка напомнила Ренате ее младшую сестренку.

Девушка даже ощутила небольшую ностальгию.

Кандидатка же села на деревянный стул и широко улыбнулась.

– Это такая честь, познакомиться с вами, – оживленно сказала она.

– М-да? – настороженно спросил Зак. – И почему же? – осторожно уточнил один из видных представителей преступного мира Лондона.

Тут девушка запнулась, но быстро нашлась с ответом.

– Потому что вас заметил сам король! – возвышенно поведала девушка.

– А… ясно, – расслабился Свенсон.

– Прошу прощения, я бы хотела задать вам несколько вопросов, – неделикатно влезла в беседу Рената. – Если бы на вас напало древнее чудовище, какие действия вы бы предприняли?

Глаза девушки испуганно расширились. Чендлер прямо видела, как в ее мозгу прокручиваются причины данного вопроса и возможные направления беседы. Потом кандидатка что-то поняла, и ее взгляд наполнился алчным торжеством.

– Она прямо как Элеонора в молодости, – снова умилилась Рената.

Теперь младшая сестра Ренаты лучше скрывала свою заинтересованность. Она так выросла… молодых аристократов ждет настоящий ужас в обличии милой молодой девушки.

– Я полностью верю в то, что мистер Свенсон защитит меня от любых чудовищ, – решительно ответила кандидатка.

– Простите, но мистера Свенсона там не будет, – убила надежды девушки Рената.

– Где? – не поняла кандидатка.

– Там, – многозначительно ответила Чендлер.

На лице девушки отразилась крайняя степень непонимания. Казалось, все мощности ее головы были направлены на попытку понять смысл этой беседы.

– Короче, ты умеешь уворачиваться от смертельных атак, сопротивляться крайнему ужасу и за секунды продумывать маршруты выживания в, казалось бы, безнадежных ситуациях? – решил конкретизировать Зак.

– Чего? Нет, конечно. Я же девушка, – уязвленно заметила кандидатка.

– Ну тогда прости, детка. Нам не по пути, – радостно улыбнулся Свенсон и помахал ей рукой на прощание.

– Эх… – печально вздохнул рослый. – У нее были хорошие сиськи.

Далее приводятся краткие отрывки из протоколов смотрин, написанные рукой Артура Пенсворда. Иногда эта рука немного дрожала.

Зак Св: Драться умеешь?

Кан. 3: Это ваш первый вопрос?

Рен. Чен: Это мой первый вопрос.

Зак Св: Я уже понял твои критерии отбора. Баба должна драться как дракон, быть уравновешенной как камень, иметь титановые яйца и напрочь уехавшую крышу, чтобы решиться тебе служить.

Рен. Чен:…в общем и целом верно.

Брат Св: Она хочет приказывать кому-то вроде мамки? Нихрена у нее нервы.

Мл. брат Св: Она невеста босса.

Брат Св: А, ну да.

Кан. 3: Это же смотрины, верно?

***

Зак Св: Итак… чем вы занимаетесь по жизни?

Кан. 10: Я пекарь.

Рен. Чен: Как думаете, вы сможете приготовить настолько твердый хлеб, что им можно будет проламывать головы?

Кан. 10: ???!!!

Зак Св: Ты сильно снизила свои запросы.

Рен. Чен: Я реалист. До смотрин я считала, что Вивьен обычный представитель бастардов Рэдфайеров. Но теперь я поняла, как ошибалась.

Зак Св: Не, тетя Вивьен одна такая. Раньше еще мамка была, но ее уже нет с нами.

Рен. Чен: Ну, во всем есть плюсы. Теперь мне не так страшно выходить из дома.

Мл. брат Св: Нам тоже.

***

Зак Св: Итак, в вашей карте написано, что вы управляете баром. На обслуживание скольких людей разом он рассчитан?

Кан. 20: На пятьдесят.

Зак Св: Тогда вы нам не подходите. В моей банде сто двенадцать парней.

Кан. 20: Банде?!

Рен. Чен: Я снизила свои запросы?

Зак Св: Что? Я хочу домой!

Брат Св: Не, ее не надо. У нее фиговые сиськи.

Рен. Чен: Вас не пугает помешанность вашего брата на теме женской груди?

Зак Св: Пугала она меня в первые годы. Сейчас только бесит.

***

Зак Св: Итак… вы решили выйти замуж, потому что…

Рен. Чен: Она не подходит.

Кан. 26: Это почему?!

Рен. Чен: Потому что это мужчина.

На бумаге ярко выделяется чернильное пятно.

Зак Св: О, Рок, Майло, это ты? А я-то думал, у меня совсем глаз замылился. Какого демона, психованный гаденыш?!

Кан. 26?!: Я бы не отдал братика каким-то мерзким бабам. И вообще, как эта женщина поняла, кто я?

Рен. Чен: Я просто знаю.

Зак Св: Не пытайся понять. Она как босс.

Кан. 26: Оу… прости, братик. Я не подписывался на такое дерьмо даже ради тебя.

Кандидат/ка 26 снимает платье и гордо уходит в открытые двери.

Брат Св: А я говорил, что у нее маленькие с…

Хором: Да заткнись ты уже!

***

Зак Св: Скажи мне только одно… откуда вы беретесь?!

Кан. 50: В смысле?

Брат Св: Братан имеет в виду, что в списке было меньше баб. Кстати, классные с…

Хором: Заткнись!

Кан. 50: У вас есть список? Не, я пришла, потому что девчонки говорили о смотринах свободного чистокровного мужика, которого заметил сам король. Там за тебя настоящий мордобой, красавчик.

Зак Св: Я бастард… стой, ты имеешь в виду, что теперь куча женщин со всего города собралась за этими дверями для того, чтобы урвать от меня кусок?

Кан. 50: Ого, ты еще и умный.

Рен Чен: $#%% вас всех и%#% через @#$!!!

Зак Св: …

Брат Св: …

Мл. брат Св: …

Зак Св: …Босс?

Габ. См: Что? Это было очень точное описание. Мне нечего к нему добавить.

***

Зак Св: А ты упорная.

Кан. 61: Мне плевать, что ты главарь банды. Мне совершенно насрать на эту мрачную девчонку. Я выйду замуж, заведу себе кучу маленьких очаровательных дочек, и мне плевать, сколько трупов я оставлю за собой.

Брат Св: Она похожа на мамку.

Мл. Брат Св: Может, возьмем ее?

Зак Св: Вы психи. Я не собираюсь жениться на тех, кто хоть отдаленно напоминает эту сумасшедшую. Тем более, вы сильно переоцениваете эту женщину. Она не знает, на что идет.

Кан. 61: Че?! Намекаешь, что я слабачка?

Зак Св: Босс, очнись. Эта женщина сказала, что ей плевать на твою невесту. А еще назвала ее мрачной.

Габриэль Смит напрягся и медленно встал со стула.

Кан. 61: Какого демона?! К-кто эт… не подходи! Мамочка!!

Подчерк на бумаге начал сильно дрожать.

Зак Св: Это еще что за хрень?!

Рен. Чен: Маркус, отпусти эту женщину.

Кукла: Эта женщина оскорбила молодую госпожу. И недостойный жених не защитил ее честь.

Рен. Чен: В отличие от тебя мистер Смит достойный и милый человек. Он не стал бы атаковать глупую бранящуюся женщину из мелочности.

Габриэль Смит медленно сел на стул.

Брат Св: Она не только управляет ужасающим нечеловеческим существом, но и приказывает этому странному мужику в форме дворецкого!

***

Кукла: Не подходит.

Рен. Чен: Она даже в дверь не вошла, Маркус.

Кукла: Она неподобающе одета. К тому же ее ядро – это жалкие ошметки, что неспособны принять вассалитет у столь величественной особы, как молодая госпожа. Я выведу эту недостойную кандидатку из зала.

Зак Св: А этот непонятный мужик делает процесс гораздо быстрее!

Брат Св: Славься странный мужик!

Мл. брат Св: Славься!!

***

Зак Св: Просто скажи, вас там еще много?

Кан. 109: Вы только поэтому позволили мне пройти мимо того жуткого дворецкого?

Зак Св: Да.

Рен. Чен: Да.

Брат Св: Да.

Мл. брат Св: Да.

Да.

Кан. 109: Сложно сказать. Пока я стояла в очереди, подошло еще человек двадцать.

Зак Св: А ты мстительная.

***

Кан. 153: Знаете, я всегда хотела выйти замуж.

Зак Св: Какого хрена?

Кан. 153: Эти радостные лица, белая фата и преданный муж, что трепетно ждет тебя у алтаря… разве это не мечта каждой девушки?

Зак Св: Ты не девушка.

Кан. 153: Как грубо. Я всего лишь хрупкий цветок, жаждущий любви.

Зак Св: Тетя Вивьен, пожалуйста, не заставляй меня говорить. Я слишком устал для этого дерьма.

Брат Св: А может, пусть?

Зак Св: Ты охренел?!

Брат Св: Не, я задолбался. Конечно, этот великий, святой мужик разворачивает большинство на подходе, но… я тупо хочу жрать. К тому же у нее классные сиськи.

Мл. брат Св: Да, давайте прекратим этот ад.

Зак Св: Босс?!

Габ. См: Одобряю. Теперь мы можем пойти домой?

Зак Св: Не знаю, на что я надеялся. Ты сейчас и кусок дерева одобришь… Миледи Рената?

Рен. Чен: И я не против. Уж Вивьен точно выживет. Мы все сдохнем, а она станцует на наших могилах.

Зак Св: Тетя Вивьен лучшая подруга моей матери. А та считала, что мужик, решивший уложить ее в койку, должен быть сильным, и проверяла его смертельной битвой сразу после активной ночи. Если мы поженимся, то моя могила будет первой, на которой тетя станцует!

Кан. 153: Почему все считают, что я недостаточно хороша, чтобы рискнуть за меня жизнью?

Зак Св: Обычно эта фраза не используется в значении: почему они не хотят, чтобы я попыталась их убить?

Кан. 153: Ты ничего не понимаешь в отношениях, Закуля. Великая женщина не должна довольствоваться малым мужчиной. А вообще, я пришла на работу. Артур, куда вы переставили мой рабочий стол?

***

Кан. 195: Зак, что за странный мужик стоит у входа?

Зак Св: Ты-то что здесь делаешь?

Кан. 195: Расслабься, мне совершенно плевать на твои сомнительные прелести. Хотела спросить, когда твои братья подойдут забрать заказ?

Зак Св: Ты пришла на смотрины просто чтобы спросить меня о заказе?!

Кан. 195: Ну, все говорят о горячем парне, что на хорошем счету у самого короля. Мне было интересно увидеть этого крутого парня… я ж не знала, что это будешь ты. Разочарование всей жизни.

Зак Св: Ну, прости.

Кан. 195: Да ничего. А ты тут надолго?

Зак Св: Думаю месяца за два закончим. А что спрашиваешь?

Кан. 195: Да так тебя искать удобнее. А то обычно сидишь в своей армии или захолустье каком. А тут разогнал очередь, прошел через двери и сразу ты. Даже удобный стул есть.

Зак Св: Я бесконечно счастлив, что мои неизмеримые страдания делают твою жизнь комфортнее.

Брат Св: Стой, она разогнала очередь?

Мл. брат Св: Сестренка, ты святая! Выходи за него!!

Кан. 195: Нет.

Зак Св: Нет.

Рен. Чен: Да.

Зак Св: А?!

Рен. Чен: Она подходит. И я слишком устала, чтобы искать дальше.

Габ. См: Отлично. Пошли домой.

Конец записи

Глава 5. Кэтрин Флетчер

Рената Чендлер сидела, устало к чему-то привалившись и размышляя… где же в своей жизни она допустила настолько чудовищную ошибку? Почему с ней происходят все эти ужасные, бесчеловечные вещи? За что она так страдает?

– Вы ведь понимаете, что я не согласна, верно? – подозрительно прищурившись, спросила кандидатка 195.

– Я тоже, – раздраженно ответил Зак. – Уж извини, но ты точно не моя мечта о прекрасной грудастой принцессе. Слишком мало груди и слишком много ударов по яйцам.

Кандидатка 195 скептически изогнула бровь и уставилась на старшего Свенсона, который лежал на деревянной столешнице.

С момента начала смотрин прошло уже несколько бесконечных часов, и Рената откровенно не понимала, за счет какой чудовищной силы Зак Свенсон продолжает этот ад. Но видит Судьба, он был упорен и демонски привередлив.

– Не очень-то и хотелось, – фыркнула женщина. – Ты тоже не образец мужчины, – мерзко ухмыльнулась она.

Старший Свенсон поднял голову со стола и ухмыльнулся в ответ.

– Сестренка… братан… – печально простонал самый младший Свенсон. – Я молю вас о милосердии…

– Я больше никогда не буду шутить о твоих сиськах, – прохрипел рослый Свенсон. – Просто выйди за него и прекратим все это.

Бровь кандидатки пораженно приподнялась, и она потрясенно уставилась на любителя груди.

– Реально? Настолько хреново?! – голосом, полным искреннего потрясения, спросила женщина.

– Ты сто девяносто пятая, – глухо простонал младший Свенсон и уронил голову на стол.

Красная бровь женщины осталась приподнятой, после чего она окинула сидящих новым, свежим взглядом. В ее глазах отразилось что-то отдаленно похожее на сочувствие, но вскоре эта малая искра погасла.

– Уж извините, парни… но я не готова жертвовать своим чистым телом во имя вас. Не для того моя роза цвела, смекаете? – твердо сказала кандидатка.

В ответ на это рослый поднял дрожащий палец и навел его на жестокую женщину.

– У тебя нет сисек, – безжалостно отомстил он.

На лице женщины появилось выражение бесконечной боли, после чего она приложила дрожащую руку к груди.

– О, Судьба…как же я не замечала этого столько лет? – со слезами на глазах спросила она. – Так вот почему меня не берут в бордель, – печально осознала кандидатка.

– Да, просто жуть. Ни хавки нормальной, ни кровати под три метра, – улыбнулся Зак. – Как ты вообще живешь?

– Да вот, перебиваюсь милостыней. Добрые люди смотрят на то место, где должны быть сиськи, плачут и метают мне монеты, – прослезилась кандидатка.

– Все-таки этот мир не без добрых людей, – закивал старший Свенсон.

От мягких интонаций этой беседы Рената начала все сильнее приваливаться к теплому, твердому предмету, что находился поблизости. Ее глаза становились все тяжелее, и она начала постепенно впадать в сон.

– О, Рок! – внезапно взвыл самый младший братан. – Сестренка, я умоляю тебя жениться на этом дебиле! Я больше не вынесу!!

Из-за внезапного крика Чендлер вздрогнула. Удобное теплое нечто, на котором она прикорнула, тоже вздрогнуло, а потом странно закаменело. Сонная Рената непонимающе нахмурилась и попыталась устроить голову поудобнее.

Нечто перестало дышать.

– Это кто здесь дебил!? – возмущенно донеслось от старшего Свенсона.

Рената нахмурилась и попыталась зарыться в теплую и уютную подушку глубже. И, похоже, нечто это заметило.

– Орите тише, – угрожающе донеслось от твердой подушки.

И тут в обессиленную и сонную голову Чендлер постучалась она… МЫСЛЬ. Девушка медленно открыла глаза и еще медленнее повернула голову. Ее затуманенный взор сфокусировался на обтянутом рубашкой плече, после чего медленно поднялся выше. Глаза Ренаты пораженно расширились, а потом она побурела как рак и резко отшатнулась от сидящего рядом мужчины.

– О, Судьба, простите! Я не хотела ставить вас в неловкое положение, – замахала руками девушка.

В глазах Смита, оказавшегося очень удобной подушкой, отразилось что-то отдаленно похожее на сожаление. После чего он зло посмотрел на слишком шумных Свенсонов.

– Эм… простите, босс? – нерешительно сказал самый младший.

Мистер Смит посверлил его злобным взглядом, а потом повернулся к смущенной Ренате.

– Я не против. Мы все очень устали, – сказал этот очень вежливый и понимающий мужчина.

Рената смущенно опустила глаза и стала мять подол своего платья.

– Он такой хороший, – в очередной раз подумала девушка.

После чего взяла себя в руки и более трезвым взглядом посмотрела на кандидатку 195. Первым, что заметила девушка, были внимательные красные глаза. Принадлежали они женщине с ярко-алыми, но очень короткими волосами и бледным шрамом от ожога на левой половине лица. Женщина была одета в уличное коричневое платье и неподходящие военные сапоги. Вся поза кандидатки кричала, что женщина ощущала себя неуютно в этом наряде – примерно так же держалась Виктория Гринфайер, когда впервые за долгое время надела платье.

Кстати… черные сапоги кандидатки не подходили платью, зато хорошо подошли бы мужским брюкам.

– Ну… она хотя бы не ходит в штанах по центру Лондона, – печально подумала Рената.

И все же… почему у большинства женщин, с которыми общается Чендлер, есть непонятная ненависть к платьям? Потому что в них тяжело бегать и бить морды?

Хм… Рената только что ответила на свой вопрос.

А теперь настало время взять ситуацию в свои руки… пока единственный стоящий кандидат не сбежал за горизонт, и ад не начался по новой.

– Мне жаль, но вы единственный вариант, – устало сказала Чендлер. – Других просто нет.

Кандидатка скептически выгнула бровь и показала пальцем на входную дверь. Рената тяжело вздохнула.

– Маркус! – позвала девушка.

– Да, молодая госпожа? – немедленно материализовался дворецкий.

Красноволосая ощутимо вздрогнула, а ее рука метнулась к чему-то в районе левого бедра.

– Хоть у одной было функциональное ядро? – печально спросила Чендлер.

Маркус молча показал на кандидатку.

– Кроме нее? – снова спросила Рената.

Маркус показал на мягко улыбающуюся Вивьен, что ранее перенесла свой рабочий стол в кабинет ужаса и радостно наблюдала за представлением.

– Серьезно? – пораженно спросила кандидатка.

– Да, – мрачно согласился Зак.

Кандидатка ощутимо посуровела и окинула Вивьен злобным взглядом. Та только ухмыльнулась шире и помахала кандидатке ручкой.

– Не пойдет, – озлобленно прорычала «невеста».

Рената мысленно заключила, что неизвестная знала Вивьен. Хотя скорее, она знала здесь вообще всех – даже полисмен Артур приветливо помахал рукой, когда женщина вошла в комнату.

– Были ли кандидатки кроме Вивьен и… – тут Рената замешкалась и покосилась на красноволосую.

– Я Кэтрин Флетчер, – ответила она.

– Кроме Вивьен и Кэтрин, – спокойно продолжила Чендлер.

– Ни одна из этих жалких женщин не обладает мощным… или средним ядром. Была пара слабых, но их ядра просто не смогут повлиять на дверь, – любезно сказал Маркус.

Рената молча показала на Маркуса. Кандидатка ощутимо нахмурилась. Впервые за все время, в ее глазах показалось ощутимое беспокойство.

– Этого не может быть, – сосредоточенно сказала Кэт. – Вы имеете в виду, что у нас до демона зарегистрированных сильных бастардов-мужиков, но всего две женщины на весь Лондон? Что, блудливые аристократы только пацанов производят? – недоуменно спросила она.

Трое Свенсонов молча подняли руки. Младший при этом показывал девять поднятых пальцев. Кэт дико на них покосилась и замахала руками.

– Не надо мне этого дерьма! Вы просто месть Судьбы вашей мамке. Может, она ее статую пнула или сказала, что синий отвратный цвет, или громко орала, что Рок круче… в общем, это не норма! – озвучила Флетчер жестокую истину, после чего повернулась к Ренате. – Слушайте, я недавно заходила в приют, чтобы присмотреть себе помощниц на будущее. Там девчонок бегает поровну с пацанами. Я думаю, сильные бабы тупо не пришли на этот цирк, а полисмены и не в курсе, – снисходительно махнула рукой Кэт. – Может, большей части женщин вообще нет в архиве. В отличие от пацанов, девчонок так строго не контролируют. На них всем насрать, – пожала плечами женщина.

И тут молча лежавший поодаль Артур (что доблестно записывал происходящее безумие, а потом обессиленно рухнул на стол) немного пришел в себя и приподнял измазанную в чернилах голову.

– Я бы попросил, Кэт! – сурово заметил полисмен. – Большая часть женщин, родив отпрыска аристократа, сразу мчится его регистрировать. И им совершенно плевать, девочка это или мальчик. Поэтому наши списки полны настолько, насколько наши горожанки жаждут аристократических денег, и все зарегистрированные сегодня пришли на смотрины, – резонно заметил Артур и снова уронил голову на столешницу.

Бровь Кэт раздраженно дернулась.

– То есть ты намекаешь, что мы столкнулись с небывалым кризисом сильных женщин-бастардов именно сейчас? Вот в этот самый момент? – зло спросила она.

– Именно, – важно произнес лежащий Артур.

– Скар! – обозначила ситуацию Кэт.

Лежащие на своем столе Свенсоны печально загудели в ответ.

– Эм… а что это за регистрация? – нерешительно спросила Рената.

Девушка впервые слышала о чем-то подобном. Маркус тоже ничего ей не рассказывал, значит, это что-то из послевоенных новинок.

Новинок. Эх… она рассуждает как двухсотлетняя старуха. Или как Маркус. Ей срочно нужно расширять круг общения.

– Регистрация, это обязательная процедура, которую проходят все бастарды Рэдфайеров, – мягко пояснил мистер Смит. – Корона предлагает щедрые денежные выплаты родителю мужчины-бастарда с достаточно сильным ядром, поэтому женщины, родившие такого ребенка, сразу тащат его на регистрацию, – закончил мужчина.

Брови Ренаты пораженно приподнялись.

– О, это… очень… мило с их стороны? – полным сомнений голосом сказала Чендлер.

– Ну конечно, – иронично сказал Зак. – Каждый станет милым, если в любой момент его задницу может подпалить поехавший бастард.

– Хм? – не поняла Рената.

– Огненное безумие, – просто пояснил мистер Смит. – Если не проводилось официального аристократического брака, то ребенок не входит в род. Значит, не защищен от безумия… а безумие Рэдфайеров вещь слишком опасная, чтобы бросать обезумевших на произвол судьбы подобно Гринфайерам, – хмыкнул мужчина.

– Ага… – как-то печально кивнул Зак. – У изгнанных Гринов рождаются пацаны, что постепенно дичают годам к пятнадцати. Они просто плюющиеся пламенем животные… ничего опасного. Поэтому аристократам насрать на них с Тауэра. Но наши ребятки… они умнее, – жутко ухмыльнулся Свенсон. – Наше безумие, это не усиливающиеся животные инстинкты. Это потусторонний шепчущий голос на краю сознания. Этот голос начинает звучать примерно в десять и становится все сильнее, пока не поглощает все твои мысли. Он хочет лишь одного… убить всех Рэдфайеров. И с каждым годом ему все сложнее сопротивляться. В конце концов, ты сдаешься и бум! – внезапно воскликнул Свенсон. – В один момент из простого работящего парня ты превращаешься в очень целеустремленного психопата, что демонски хочешь сжечь своего гулящего папку и всю его родню до хрустящей корки. А потом со всей силой своего интеллекта начинаешь увлеченно предварять свой план в жизнь. И поверь, аристократическим говнюкам жуть как не нравится просыпаться по ночам от вкрадчивого «Привет, батя. Я твой сына… хочешь шашлыка?». Потребовалось всего пять случаев, чтобы ноблесы забегали, как воняющие гарью куры. И вуаля… аристократ гуляет на стороне. У него появляется сына. Мамка бежит его регистрировать и получать бабки. Если сына слишком слаб, чтобы услышать добрый голос в башке, то его мамку пинают под зад. Если дитенок силен, то аристократ оперативно принимает сынулю в род на самую нижнюю ступень и пользует кровиночку до конца его дней. У аристократов здоровый ночной сон, у тебя говенная работа, у твоей мамки бабки. Все четко, – криво ухмыльнулся Свенсон.

Несколько долгих секунд Рената просто молчала, пытаясь осознать все величие этой схемы. После она еще немного помолчала, отчаянно пытаясь понять один маленький момент. В итоге девушка, отчаявшись найти ответ, открыла рот и спросила:

– А разве не проще хранить верность жене?

В зале повисла тяжелая тишина. Все присутствующие повернулись к Ренате и начали сверлить ее пристальными взглядами. Под их тяжелым гнетом девушка почувствовала себя немного неуютно.

– Просто все равно есть опасность, верно? – осторожно спросила девушка, пытаясь понять смысл этой великой схемы. – А если женщина решит не регистрировать ребенка? Или она умрет при родах и некому будет сообщить об отце? Или она просто не знала, кто отец? Например, работница борделя… слишком много рисков. Разве не проще просто… не изменять? – как-то робко спросила Чендлер.

Молчание затягивалось.

– Эм… – наконец сказал рослый Свенсон. – Понимаешь… мы Рэдфайеры. Мы типа… любим драки, ножи, огонь и чтоб все взрывалось. В общем…

– Нам нужен вызов и опасность. Без этого жизнь кажется немного… ненастоящей, – сказала Кэт. – Будто все вокруг серое, и ты никогда не вернешь в мир краски. Будто все волнение и жажда жизни вытекли из тебя, подобно сухому песку, – тихо пояснила женщина.

– Фига ты поэтичная, – впечатлился рослый.

– Ты знаешь слово «поэтичная»? – удивилась Кэтрин.

– Короче, Рэдфайеры маньяки, помешанные на опасности, – кратко пояснил Зак. – А аристократы, это люди, укутанные в мягкую перинку, которую ни в коем случае нельзя тыкать грязными пальцами. Поэтому большая часть Рэдфайеров ведут совершенно разгульный образ жизни. Бухло, драки, проститутки, интрижки… это все про Рэдфайеров. Когда бастарды только начали приходить и ласково поджаривать своих родственников, корона запретила Рэдфайерам гулять под страхом смертной казни… в итоге не загулял только ОДИН Рэдфайер. И то, старичок, наверное, был не в курсе движухи. Ему был сто один годик, мог не расслышать, – задумался Зак.

– Ага, – только и сказала Рената. – Тогда почему вы так волнуетесь насчет свадьбы? Насколько я поняла, Рэдфайерам все равно, есть брак или нет. Вы все равно спите со всеми подряд, – немного раздраженно сказала Чендлер.

Вся эта ситуация ее немного злила. И заставляла невольно жалеть женщин Рэдфайеров… возможно, они были настолько же безумными, как и мужья, но это все равно было мерзко. Девушка не представляла, как бы она себя ощущала с мужем, который оправдывал нарушение супружеских обетов какой-то «жаждой опасности». Если ты даже не собирался быть верен, то зачем вообще жениться?

– Пусть только попробует. Я отстрелю ему яйца, – ожесточенно прорычала Кэт.

– Ты за кого меня принимаешь? Я не похотливый безголовый говнюк, – одновременно выплюнул Зак.

После чего парочка резко замолчала и немного дико покосилась друг на друга.

– Нет, серьезно, давайте вы уже поженитесь, – устало простонал самый младший Свенсон.

Зак смущенно прокашлялся и снова посмотрел на Чендлер.

– В общем, нас так не колбасит, – спокойно произнес старший Свенсон. – Поверь, Свенсонам достаточно освежающего общения с боссом и пары бандитских сходок, чтобы жизнь заиграла красочной палитрой ужаса и опасности, – пояснил Зак. – К тому же мои дети не будут ублюдками. Если эти крохи родятся, то у них будет самый зашибенный папка с мамкой, которая знает, что такое материнский инстинкт, – решительно сказал Свенсон.

– Оу… – только и сказала Рената.

Даже она знала, что для Рэдфайера это очень серьезная цель. Все в комнате впечатлено посмотрели на серьезного как смерть Зака, гордо сидящего на скрипучем стуле.

– Короче, Зак… мне пора домой, – обломала возвышенный момент Вивьен. – Ты кого выбираешь?

– Выбираю? – потерянно переспросил Свенсон.

В этот момент теплый свет будущего покинул его глаза, и он снова оказался в безжалостном настоящем.

– Ну да. Меня или Кэт? Советую выбрать меня, – подмигнула Вивьен. – Кэт жуткая зануда и совсем не умеет веселиться, – весело заметила женщина.

– Я выбираю Кэт, – мгновенно среагировал Зак.

– Отвали от него, – еще быстрее огрызнулась женщина. – И вообще, забудь об этом варианте, Вивьен. Навсегда! – лучась агрессией, зарычала Кат.

Ее рука снова потянулась к левому бедру.

– Ну и зашибись, – засияла женщина, после чего встала и быстро подошла к сонному Габриэлю Смиту.

– Ты хочешь домой? – вкрадчиво спросила Вивьен.

– Хм? – среагировал Габриэль.

Рената обеспокоенно на него посмотрела. Синяки под глазами мужчины почти соответствовали ее собственным. Очевидно, что мистер Смит не спал уже пару дней и держался только на силе воли и беспокойном шуме окружающих.

– Тогда возьми эту штуку, – быстро сказала Вивьен, пихая мужчине какую-то бумагу. – И скажи «как сюзерен я подтверждаю сей союз».

– Как сюзерен я подтверждаю сей союз, – машинально ответил Смит.

На бумаге выступили какие-то надписи, и лицо Вивьен перекосила особо жуткая улыбка. Рената непроизвольно напряглась, но женщина повернулась и окинула этой хищной ухмылкой бледную Кэт и не менее бледного Зака.

– Как приятно видеть еще одну счастливую пару, связавшую себя узами брака, – умилилась Вивьен. – Я прямо вижу незамутненное счастье, волнами исходящее от этой пары голубков.

– А? – ошарашенно спросила Кэт.

– Ы? – не менее потрясенно среагировал Зак.

– Ну а теперь, дети мои… идите, строгайте мне внучат, – умиленно всхлипнула женщина. – А я пока пойду домой. Моя смена закончилась две минуты назад, и мне племяшку пора кормить, – решительно заявила Вивьен.

После чего повернулась, пнула заснувшего на столе Артура и с чувством полностью выполненного долга вышла в двери полицейского участка. Все присутствующие проводили ее потерянными взглядами. Наконец, омертвелый Зак повернулся к онемевшей Кэт. Та ответила ему пустым, потерянным взглядом.

– Ну это… поздравляю, – сонно ответил Артур.

На лице Кэт отразилась сложная, непередаваемая гамма чувств. Там было крайнее потрясение, шок, ужас, легкая доля смущения и даже незаметная искра какой-то робкой радости… но постепенно все это стало перекрываться растущим и неконтролируемым гневом. Он все рос и рос, пока сидящая на стуле не начала мелко трястись, с жуткой злобой глядя на дверь. Судя по концентрации и качеству этого глубокого чувства, Кэтрин Флетчер испытывала его не в первый раз… похоже, они с Вивьен уже давно и плодотворно общались – заключила опытная Рената.

А потом Кэтрин встала и прорычала глубинным, почти животным голосом.

– Кого ты пошла кормить, дура? Твоя племяшка здесь!!

И в этот момент Рената осознала, что сильно недооценила всю палитру глубинного гнева, испытываемого Кэтрин Флетчер.

Глава 6. Семейная встреча

Рената сидела, привалившись к осоловелому Габриэлю, и мечтательно думала о горящем полицейском участке.

Если он сгорит, то девушка наконец-то сможет пойти домой.

Также считали Свенсон рослый и Свенсон младший, а также Габриэль Смит, что сдерживался только из-за сидящей рядом девушки.

Возможно, и Зак Свенсон хотел сжечь это адское место, но в данный момент он обессиленно лежал на столе и молча болел за самого бодрого человека в комнате.

– Отмени это! – прорычала Кэтрин, наступая на печального Артура.

– Я не могу, Кэт… – бесконечно устало пробормотала еще одна жертва этих смотрин. – Вивьен смогла подписать контракт от твоего имени, так как она твоя тетя и выше по статусу. Про Зака Свенсона и говорить нечего. Габриэль Смит его сюзерен, и он заверил брак, – грустно проинформировал злобную женщину полисмен. – Я же просто бастард знатной семьи. У меня нет никаких прав аннулировать договор, – устало пояснил парень.

Кэтрин издала вопль нечестивого, полного глубинной злобы чудовища и с силой пнула укрепленный письменный стол.

– Вивьен… – глухо прорычала Кэтрин Флетчер.

Ее голос сочился первозданным негодованием и концентрированной ненавистью. Рената уважительно покосилась на эту женщину… конечно, ей было далеко до Изабеллы, но Кэтрин человеческое существо. У ее голосовых связок были пределы.

Впрочем, Кэтрин не обязательно была человеком… точнее, возможно, когда-то девушка им являлась. Но этот устаревший факт с лихвой перекрывался гордым званием «племяшка Вивьен».

Все эти годы, Чендлеры постоянно слышали об этом мифическом существе. Кормлением племяшки оправдывались опоздания, ранние уходы с работы, денежные вымогательства, шантаж, правонарушения, предательства и прочие бесчеловечные и ужасающие поступки женщины-полисмена. Все во имя «маленького хрупкого существа, которое преданно ждет свою любящую тетю дома, иногда вытирая робкие слезы одиночества со своих очаровательных слезящихся глазок» (прямая цитата).

Чендлер вспомнила эти трогательные слова и перевела взгляд на озверевшую Кэтрин, что трясла смирившегося Артура в приступе бессильного бешенства. После чего сравнила два образа.

– Я думала, она младше, – задумчиво заключила Рената.

В остальном представления девушки о «племяшке» совпали. Ни одно «маленькое хрупкое существо» не смогло бы выжить рядом с Вивьен – его бы сожрали, а потом использовали труп, чтобы надругаться над разумом окружающих. Впрочем, в ситуации были и плюсы: если Кэтрин Флетчер пережила детство с Вивьен и осталась в относительном уме, то на особняк Изабеллы ей будет совершенно плевать. Возможно, Флетчер даже не заметит проблемы.

И в связи с этим, внушающим оптимизм знанием, Рената решила начать диалог со своей будущей слугой.

– Так это вы «племяшка, которую нужно кормить»? – заинтригованно спросила Чендлер.

Голова «племяшки» среагировала на заданный вопрос и медленно повернулась. Благодаря этому, Рената смогла увидеть печальные красные глаза, наполненные непередаваемым страданием.

– Только не говори, что она и у вас деньги отжимала? – бесконечно устало спросила Кэт. – Тетя пользуется приемом «мне племяшку надо кормить» с моих пятнадцати лет. И если тогда это было притянуто за уши, то сейчас… мне двадцать пять, и я взрослый самодостаточный человек. Я могу заработать себе на жизнь! – взорвалась «племяшка». – И я точно могу сама выбрать себе мужа! – взревела женщина, продолжая трясти полисмена.

Артур оставался совершенно равнодушен к происходящему, безвольно повиснув в мускулистых руках. Очевидно, за эти годы парня стало сложно чем-либо впечатлить.

– Эм… извините? – робко донеслось от двери. – Я чему-то помешал?

И тут Артур мгновенно напрягся, а веселые звуки за стеной мгновенно смолкли. Рената осоловело моргнула и невольно улыбнулась.

– Папа, – радостно сказала девушка. – Что ты здесь делаешь?

Трое Свенсонов немедленно открыли глаза и пристально уставились на невысокого человека, стоящего в дверном проеме. Их взгляду предстал мужчина средних лет с мягким, добрым лицом, темными, скрытыми за круглыми очками, глазами, длинным хвостом, опускавшимся ниже плеч, и в небогатой черной одежде. Это был типичный простолюдин из типичного среднего класса.

Перед Свенсонами стоял самый обычный мужик. Он выглядел настолько невинным, насколько это только возможно… казалось, еще немного, и на его голове вырастет белый цветочек доброты и света.

Зак Свенсон нахмурился и попытался сосредоточиться. Где-то здесь скрывалась тотальная подляна.

– Милая, прости, если помешал, но уже вечереет. Ты сказала, что уедешь всего на пару часов, и я начал волноваться, – робко сказал этот невпечатляющий мужчина, смущенно почесывая затылок.

Зак нахмурился сильнее. После чего представил, как этот одуван угрожает боссу ножом… может, у невесты босса два бати? Хрен этих Чендлеров знает… они же как босс, а никто не знает семейных традиций босса.

– Ну и я… – смущенно сказал «папа», начав подходить ближе. – Решил навестить и проверить, как у теб… – и тут невысокий мужчина запнулся и прищурился.

Его глаза остановились на фигуре, сидящей рядом с его дочерью.

– Здравствуйте, сэр, – почтительно сказал Габриэль Смит.

И тут от мужчины шибануло хорошо знакомым Заку ощущением «беги, Скарская мать, беги! Оно уже решило тебя сожрать!!». Фигура мелкого «папы» резко выпрямилась, на лице появилось выражение сосредоточенной ярости, а рука нырнула под потертый сюртук… чтобы вытащить нехилую пушку!

– Ты что здесь делаешь, скар ползучий? – тяжелым как бетонная плита голосом спросил «батя».

Артур вырвался из ласкового захвата Кэтрин и оперативно рванул к выходу. «Батя» не глядя выстрелил в направлении побега. Кэтрин резким перекатом ушла в сторону и скрылась за укрепленным письменным столом. Отчаянно трясущийся полисмен остался на месте, а дверь с остальными полисменами оперативно захлопнулась и, судя по звукам, начала оперативно забиваться досками. Свенсоны молча оценили лицо посеревшего Артура, синхронно повернулись к экстренно укрепляемой двери, после чего медленно перевели взгляд на «батю».

– Охренеть, – испуганно прошептал рослый Свенсон.

– Я читал об этом. Это мимикрия… хищники используют ее, чтобы приманить жертву, – прохрипел самый младший Свенсон.

– Вот дерьмо! А наш тоже так может? – испуганно спросил вселенную Зак.

К сожалению, вселенная ему не ответила. Возможно, она мудро решила не лезть в это жуткое место.

– Папа, не оскорбляй мистера Смита, – сурово сказала невеста босса, полностью проигнорировав ранний эпизод. – Он тоже здесь из-за обязанностей сюзерена. Я же сказала, что мы поедем к полисменам на смотрины… Зак Свенсон его человек, – быстро пояснила девушка.

«Батя» ощутимо нахмурился и посуровел.

– Ну тогда, он, как порядочный кандидат на руку моей дочери, должен был предупредить меня о вашей встрече, – угрожающе прорычал мужчина. – Это часть этикета.

Габриэль удивленно моргнул и как-то беспомощно покосился на Зака.

– На меня не смотри. Я не в курсе ваших брачных обрядов, – мгновенно открестился Свенсон.

Рената же как-то потерянно моргнула и густо покраснела.

– О, я… прости, папа. Я просто… ну… – тут Чендлер понурилась и начала неловко мять платье. – Я не хотела тебя беспокоить. И вообще вас… обоих… – почти прошептала девушка.

Фрэнк Чендлер молча на нее посмотрел, после чего в его глазах мелькнула искра понимания. Он странно застыл, а потом медленно опустил пистолет.

– Смит, – резко сказал «батя».

– Да, сэр? – быстро ответил виноватый Габриэль.

На самом деле, Смит никогда не изучал брачный этикет (для него это имело столько же смысла, как изучение брачных танцев пчел. Вероятность, что изученный материал пригодится, была примерно одинакова). Но, возможно, Смит должен был предупредить отца девушки… в конце концов, никто не обрадуется, узнав, что его кровиночка находится рядом с огненным маньяком.

– Ты меня боишься? – спросил Чендлер.

Сначала Смит не понял вопроса. Подобные вопросы никогда не звучали в его сторону. Никому просто не приходило в голову, что он может чего-то бояться.

– Я боюсь вас? – на всякий случай переспросил мужчина.

– Да, как этот мелкий сопляк, – махнул рукой в сторону трясущегося Артура мужчина.

Габриэль смерил взглядом это до боли привычное зрелище и повернулся обратно к напряженному Фрэнку Чендлеру. В темных глазах тестя, под слоем сосредоточенной злобы скрывалось нервное беспокойство. Габриэль перевел взгляд на поникшую Ренату Чендлер… в ее глазах, очень глубоко, скрывалось схожее выражение.

Габриэль Смит не был идиотом. Он умел думать, наблюдать и сопоставлять факты.

А еще он слишком часто ощущал то же нервирующее беспокойство. Немой, неуверенный вопрос, что Габриэль задавал сам себе каждый раз, когда очередной горожанин с криками убирался с его пути. Вопрос – «почему они меня ненавидят?».

В этот момент Габриэль сложил все известные ему факты о Чендлерах и вывел очень простой, напрашивающийся ответ: Чендлеры были потомками какой-то Черной Ведьмы, и леди Рената очень волновалась, когда сообщала ему об этом. Возможно ли, что Чендлеров ненавидят из-за их наследия, и они слишком привыкли быть изгоями?

Если бы состоялся чемпионат по отрицанию очевидного, Габриэль Смит занял бы почетное второе место. Первое досталось бы Ренате Чендлер с концепцией «обычной» семьи.

– Нет, сэр. Я совершенно вас не боюсь, – уверенно заявил Смит.

Краем глаза мужчина заметил, как руки невесты медленно расслабились. Он мысленно похлопал себя по голове и поздравил с успешным социальным контактом.

– Я не хотел порочить честь вашей дочери, – спокойно продолжил Габриэль. – Я военный человек, росший в детском доме, и мое воспитание может быть неполным. В дальнейшем я всегда буду спрашивать вашего разрешения на сопровождение леди Ренаты, сэр, – пообещал Смит.

Черные глаза сосредоточенно сверлили Габриэля еще несколько долгих секунд. Смит не дрогнул. Фрэнк очень тяжело вздохнул и медленно убрал пистолет во внутренний карман сюртука.

– Ладно… ты не так уж и плох, – очень неохотно признал Фрэнк. – По крайней мере, не скулящее месиво, – с явным отвращением заметил мужчина, покосившись на испускающего дух Артура, после чего повернулся обратно к Смиту. – Но имей в виду, парень. Я слежу за тобой… и если моя девочка хотя бы намекнет, что ты плохо с ней обращаешься, то я вырву тебе кишки и заставлю их сожрать. Ты меня понял? – угрожающе спросил Фрэнк.

Трио Свенсонов и оборонительно отошедшая к ним Кэтрин ощутимо содрогнулись. Габриэль Смит же ощущал странный душевный подъем. Отец леди Ренаты не орал в панике, не скулил и не умолял сохранить ему жизнь, предлагая взамен свою дочь. Этот разговор походил на обычную беседу обеспокоенного отца с незнакомым мужчиной, которого навязали его семье. (обычную в понимании социально изолированного огненного камушка). Ни одного упоминания о том, что Габриэль жуткое порождение Геенны или чудовище… его даже одобрили!

В этот момент Габриэль Смит отчаянно и истово полюбил Фрэнка Чендлера всей любовью зятя к своему тестю.

– Конечно, сэр, – взволнованно ответил Габриэль.

Чендлер подозрительно прищурился, после чего хмыкнул и повернулся к дочери.

– Уже поздно, милая, – немного устало сказал Фрэнк. – Нам пора домой. Попрощайся со… своим женихом, – скривился Чендлер. – И поехали.

Рената сонно моргнула, встала и робко повернулась к все еще взволнованному Смиту.

– До свидания, мистер Смит. Я благодарю вас за сегодня, – тихо ответила девушка. – И… вам тоже следует поехать домой и поспать. Вы выглядите усталым, – обеспокоенно сказала Рената.

Габриэль удивленно на нее посмотрел.

– Эм… я… да, – неуверенно сказал мужчина. – Благодарю вас за беспокойство.

Леди Рената робко улыбнулась, после чего развернулась и пошла за отцом. Тот зло рыкнул на трясущегося полисмена, прошел мимо остолбеневших Рэдфайеров и решительным шагом вышел за двери полицейского участка. Оставшиеся внутри проводили его потерянными, потрясенными взглядами. Наконец, ошеломляющее присутствие мужчины исчезло, и бледный Артур без сил повалился на пол.

Именно тогда, слегка ошалевшая Кэтрин нашла в себе силы, чтобы повернуться к усталому Заку:

– Какого демона это сейчас было? – потерянно спросила Кэт.

– Тесть нашего босса, – тихо ответил Свенсон.

– Охренеть, – тихо заключила Флетчер. – Стой… их что много? – в приступе какого-то ужасающего осознания спросила женщина.

– Похоже на то, – грустно подтвердил самый младший Свенсон.

Ноги Кэтрин подкосились, и она тихо села на стоящий рядом стул.

– О, Судьба… Габриэль Смит действительно может дать потомство, – прохрипела Флетчер.

Лежащий на полу Артур в ужасе открыл глаза – в его зрачках отражались поджаренные по хрустящей корочки аристократы, лежащие на улицах разрушенного Лондона. Единственными живыми существами в этом мире были десятки маленьких Фрэнков и Джорджей Чендлеров, которые радостно носили с собой взрывчатку и тонны оружия, уничтожая все на своем пути. Через несколько тягучих секунд, прошедших со спонтанного предвиденья, полисмен медленно встал и подошел к своей любимой камере. Если Кэт была права… Артур залез в камеру и тихо заперся изнутри. В этот момент бастард твердо решил никогда более не выходить из своего уютного убежища.

***

В Лондоне начинался великолепный новый день, а у Чендлеров начинался очередной великолепный завтрак. И следуя очень старой традиции, этот завтрак включал в себя лишних людей. Точнее, одного очень шумного и очень лишнего человека.

– Вивьен, – устало сказала Рената, отрываясь от овсянки. – Так все-таки… что вы делаете здесь так рано утром? – печально спросила Чендлер.

Девушка уже отчаялась когда-нибудь добиться уединения в своем же доме. Казалось бы, факта проживания в особняке без четкого адреса, затерянного посреди зловещего смога, должно было хватить… но нет. Люди продолжали приходить, чтобы нарушить покой мирной семьи Чендлеров. Благо папа уже поел и поднялся наверх, Элеонора уехала на очередной бал, а Валери доела свою порцию еды и отбыла в Ист Энд (после возвращения брата, девушка часто уходила, дабы наладить его быт в бандитском районе).

Поэтому единственным человеком за столом, помимо Ренаты, осталась Вивьен Флетчер. Довольная собой женщина-полисмен уже сидела в столовой, когда все спустились на завтрак… даже Лотти не поняла, как аловолосая пробралась в укрепленный особняк (к искреннему раздражению обеих кукол). По прибытии женщина-полисмен отбила тарелку с едой у Валери (хищник в девушке признал превосходство аловолосой и неохотно отдал яичницу) и с тех пор лениво играла с едой, сидя напротив сонной Ренаты.

– А где мне еще быть? Кэт знает, где я живу, – просто объяснила женщина.

– О… – осознала Чендлер. – Ну… женить кого-то на другом человеке без его согласия было перебором даже для вас, – пожурила женщину Рената. – К тому же… я не ожидала от вас подобного. Кому как не вам знать, насколько опасен особняк Изабеллы? – серьезно спросила Чендлер.

Рената знала Вивьен уже три с половиной года, поэтому совершенно не ожидала от нее подобного трюка. Подставить свою родную кровь на смертельные битвы с древними чудовищами? Аловолосая любила хаос, ярость и панику окружающих, но это… это совершенно другое дело.

Вивьен же только криво улыбнулась, после чего как-то задумчиво уставилась на свою яичницу. В этот момент Рената заметила на лице аловолосой эмоцию, которую никогда не ожидала увидеть у неунывающей женщины.

В этот момент, молча наблюдающая за растекающимся желтком Вивьен выглядела очень усталой.

– Знаешь Ренчик… – тихо сказала женщина-полисмен. – Жизнь бывает весьма сложной штукой. Иногда ты можешь выбрать только из двух вариантов. И в случае моей милой племяшки, оба этих варианта очень дерьмовые, – зло протянула Вивьен. – Поэтому мне пришлось выбирать, какое дерьмо ей понравится больше, – тихо закончила женщина.

После чего как-то озлобленно ткнула вилкой в яичницу. Металлические зубцы мерзко скрипнули по фарфору, и женщина-полисмен ожесточенно ухмыльнулась. Рената же осталась сидеть, впервые пристально рассматривая лицо своего несменного надсмотрщика. Девушке всегда казалось, что Вивьен это какая-то неунывающая и ужасающая сила природы, которой плевать на мелкие проблемы окружающих ее низших созданий. Но, очевидно, девушка ошибалась.

Лицо Вивьен было бледным, на нем четко выделялись тревожные морщины, а в глазах застыло какое-то темное, тягуче-мучительное чувство, которому Рената не могла найти названия. Очевидно, женщина либо плохо спала, либо чем-то болела… и, похоже, у Вивьен уже не осталось сил это скрывать за весельем и показной легкомысленностью.

– И знаешь, что это за варианты? – зло спросила женщина, продолжая безжалостно рвать яичницу.

– Вивьен… – нерешительно начала Рената.

– Либо она выходит за малыша Зака, становится твоей верной собачкой и начинает веселые побегушки от очередной коллекционной вещички твоей бабули. Либо… – тут Вивьен замолчала и выдержала зловещую паузу. – Остается старой девой и живет со мной до конца дней своих! – внезапно воскликнула женщина, подбрасывая в воздух тарелку с останками яичницы.

Рената ощутимо вздрогнула, молча провожая взглядом упавшую тарелку. Благо та не успела разбиться, подхваченная быстрой Лотти.

– Вивьен, будьте серьезны хоть пять минут, – раздраженно огрызнулась Чендлер.

– О, но я совершенно серьезна, – очень серьезно заверила Вивьен. – Что, по-твоему, хуже? Древние кровожадные чудовища, или… я? – вкрадчиво спросила женщина-полисмен.

Это был настолько неожиданный вопрос, что Рената даже задумалась. Спустя одну слишком долгую минуту тщательного обдумывания, девушка все-таки заключила – Вивьен не так страшна, как древние монстры. По крайней мере, для «племяшки». Как говорится, лучше хорошо знакомое зло, чем совершенно неизвестное.

Это Рената и озвучила. Вивьен снова криво ухмыльнулась:

– О, но видишь ли Ренчик… – вкрадчиво протянула аловолосая. – Иногда легче сражаться с древними чудищами, чем со своей горячо любимой тетей. В конце концов, малышка Кэтти так сильно меня любит, что никогда не сможет причинить мне боль, – зарумянилась Вивьен.

Рената вспомнила глубинный вопль ужасающего полного ненависти монстра, что вырвался изо рта Кэтрин Флетчер. Очевидно, Вивьен сильно переоценивала чувства племяшки. В битве с древними монстрами Кэтрин будет далеко не так эффективна, как в кровожадной охоте на свою «горячо любимую» тетю.

– И поэтому Ренчик, я могу рассчитывать только на тебя, – бодро гаркнула Вивьен, внезапно приободрившись. – Защити мой бедный, хрупкий цветочек, ладно? Ради нашей глубокой и трепетной дружбы, – весело ухмыльнулась женщина.

Чендлер ошарашенно моргнула и пристально посмотрела в глаза Вивьен. Та считала их друзьями? Рената прищурилась, силясь разглядеть в красных глазах следы шутки или издевки… но те были совершенно искренни. И не так, как обычно. Девушке казалось, что Вивьен действительно имеет в виду именно то, что сказала. Красноволосая считала ее другом. А еще доверяла ей своего единственного близкого человека.

– Я сделаю все возможное, чтобы твоя племянница не пострадала, Вивьен – твердо сказала Рената.

Улыбка на лице красноволосой стала шире:

– Даже если я передумаю и попрошу ее обратно? – вопросительно склонила голову женщина.

В этот момент в ее глазах мелькнула какая-то странная пустота.

– Твоя племянница не вещь, чтобы брать и отдавать ее по своему желанию, Вивьен. Я буду защищать ее интересы, но решать она будет сама, – раздраженно ответила Чендлер.

Чендлер показалось, что на лице женщины-полисмена отразился призрак облегчения. На секунду, та тягучая тьма в ее глазах немного рассеялась, и Рената заметила, как смягчились напряженные плечи женщины. Та странно хмыкнула и ничего не ответила. После чего откинулась на стуле и начала задумчиво напевать что-то себе под нос. Чендлер подождала еще несколько секунд, а потом снова приступила к своей еде.

В столовой повисла тишина, слегка разбавленная тихой, мягкой песней Вивьен. А потом этот звук внезапно прервался, и женщина резко села на стуле.

– Ой, я же совсем забыла, – радостно сказала Флетчер, нащупывая что-то в глубине формы. – Ренчик… я же здесь не просто так! – ликующе пропела Вивьен, вытаскивая на свет… очередной конверт.

Рената очень печально на него посмотрела и медленно отодвинула давно остывшую овсянку.

– Это послание от вашей милой Агнес Гостфайер, – радостно помахала конвертом Вивьен. – Что-то о продолжении ритуала брака с твоим идеальным образцом мужчины. Ну тот ужасающий сгусток огненного ужаса, напоминающий тебе папку, – весело сказала аловолосая. – Я хотела сама его открыть, но потом решила устроить себе сюрприз. Давай! Открывай его скорее! – воскликнула лучащаяся энтузиазмом женщина.

Чендлер печально вздохнула и медленно протянула руку.

Глава 7. Потерянные души

Изабелла стояла и напряженно смотрела на серые Лондонские улицы. Кукла, которой она управляла, настороженно нахмурилась и молча осматривала окрестности. Вокруг… было тихо. Никаких завываний искореженных мертвых животных, никакого шума битвы между обитателями дома и немертвыми тварями.

Неестественно тихие, серые улицы были пусты… и Блэкфайер это не нравилось.

– Почему она не нападает? – напряженно спросила Изабелла. – Эта тварь не умеет сдаваться. Так почему она не нападает?

– Джейла сообщила, что недавно в лагерь создательницы химер кто-то прибыл, – тихо ответила Селена. Ее волчьи глаза пристально смотрели на дальний конец улицы. – Женщина в военной форме. С ней было несколько немертвых… выглядели как обычные немертвые, но они не нападали на женщину. Даже не пытались, – намекающе сказала Гринвольф.

Изабелла нахмурилась сильнее. Немертвые всегда нападали на живых. Это была их базовая потребность… изначальное стремление. И если они не трогали новую немку, то… та уже не была живой.

– Еще один некромант, – прорычала Блэкфайер.

Селена молча кивнула.

– Также Джейла сказала, что немка выглядела живой и даже вела себя как живая, – продолжила волчица. – Она разговаривала, ухмылялась и даже пнула создательницу химер.

Изабелла поморщилась. Некромант, демонстрирующий эмоции, был плохой новостью. Обычные немертвые немки представляли собой ходячие куски мяса, что годились только на оживление примитивных немертвых. Когда-то разбитая и раненная Блэкфайер смогла отчистить от них Лондон усилиями четырех неразвитых кукол. Но потом… пришла создательница химер – безумная девчонка, которая умела смеяться, сердиться и плакать над телами своих уничтоженных творений. И эта самая девчонка держала их в осаде уже несколько месяцев. Только недавно Изабелла и Гринфайеры начали побеждать.

Похоже, немцы это заметили. И прислали ей на порог еще одно чудовище… ублюдки. Лучше бы королем и его лакеями занимались.

– Итак… у нас есть мысли о способностях новой твари? – напряженно спросила Изабелла.

– Ни одной, – печально ответила Селена. – Ее «творения» выглядят как обычные немертвые, и мы понятия не имеем, из какого она рода.

Блэкфайер сердито выдохнула, но потом… ее глаза наткнулись на движение вдалеке. Она прищурилась и увидела…

К ним шел самый обычный немертвый. Он медленно пошатывался при ходьбе и качался из стороны в сторону. Пока Изабелла наблюдала, существо неторопливо обошло останки каменной стены, прошло мимо дыры в земле и продолжило свое неспешное путешествие к Изабелле и Селене.

Блэкфайер и Гринвольф пристально следили за его приближением.

– Селена, – внезапно сказала Изабелла. – Иди в дом.

Полуволчица вздрогнула, оторвала взгляд от приближающейся фигуры и с опаской посмотрела на своего сюзерена.

– Сейчас! – зло рыкнула Изабелла, и женщина подчинилась.

Блэкфайер дождалась, пока до нее донесется звук закрывающейся двери, после чего мысленно приказала одной из пустых кукол приблизиться к немертвому. Тот продолжал медленно идти к цели и, казалось, не реагировал на идущий к нему артефакт. Поэтому Изабелла осторожно подошла ближе, занесла руку и резко оторвала немертвому голову. Раздался мерзкий хруст. Женщина поморщилась и с отвращением откинула холодную голову в ближайшую канаву. Обезглавленный немертвый пошатнулся в последний раз, после чего медленно повалился на землю.

Блэкфайер осталась на месте. Ей казалось, что все не может быть так просто. Но прошла минута, а тело не двигалось. Изабелла заставила остальных кукол осмотреть окрестности, на случай, если это был отвлекающий маневр… но ничего.

Вокруг было пусто.

Изабелла нахмурилась. Нехорошее предчувствие и не думало ослабевать. Более того, оно становилось лишь сильнее… но ничего не происходило. Труп продолжал лежать на земле и…

И тут немертвый резко дернулся. Его рука метнулась вперед, схватив ногу куклы. Изабелла вздрогнула, после чего скривилась и с силой наступила на предплечье трупа, переламывая его кости в труху, а потом быстро отпрыгнула назад.

А потом глазам Изабеллы предстало мерзкое, неестественное зрелище: на месте оторванной головы трупа начали прорастать мышцы и кости, а искореженная рука мерзко хрустнула, с силой возвращаясь на место. Обезглавленный немертвый медленно встал и протянул руку к Изабелле… на месте головы сформировался череп, через который начали быстро прорастать кровеносные сосуды. Еще через секунду, Блэкфайер увидела, как в ранее пустых глазницах сформировались глазные яблоки, что мгновенно навелись на пустую куклу. Череп открыл формирующийся рот и прохрипел:

– Gu…ten Tag

После чего резко, отрывисто засмеялся.

Рената проснулась от ощущения, что ее в ее груди отчаянно не хватало воздуха. Она с силой дышала, пытаясь протолкнуть кислород сквозь пересохшее, сжавшееся горло, стараясь не обращать внимания на лихорадочно бьющееся сердце. Через несколько секунд трясущаяся девушка села на кровати, после чего склонилась к полу, и ее вырвало.

Благо Лотти успела подвинуть к молодой госпоже тазик. Трясущаяся девушка пережила еще несколько рвотных спазмов, после чего, наконец, немного пришла в себя. Ее горло пылало как в Геенне, а лицо было залито слезами.

Она даже не понимала, почему это зрелище так сильно ее испугало. Не то чтобы извращенные, чудовищные творения девочки некроманта были красивее. Хотя нет, Рената знала ответ – Изабелла оторвала этой твари голову, но то просто встало и атаковало ее. Когда ты делал это с химерой, та, по крайней мере, оставалась лежать, и это немало успокаивало.

– Маркус… – прохрипела девушка. – Вы воевали с немертвыми, которые умели быстро заживлять свои раны?

– А… – печально сказал дворецкий, стоявший рядом. – Регенераторы. Да… мерзкие создания. Творения Эрны фон Флеймвассер. В свое время они доставили нам много неудобств, – посетовала кукла.

– Маркус… если демонские химеры все еще двигались, после двухсот лет в особняке… эти твари тоже могут быть активны? – спросила трясущаяся девушка.

И тут Маркус с Лотти замерли.

– О… – тихо сказал дворецкий. – Этот слуга полагает… но господа Рэдфайеры должны были их уничтожить… с другой стороны господа Гринфайеры тоже… – забормотала кукла.

– Маркус, как вы их убивали? Вы же как-то это делали? – с отчетливой мольбой в голосе спросила девушка.

Маркус наклонил голову и замолчал.

– У вашей новой слуги есть бомбы? – наконец спросил он.

И на этой фразе Рената Чендлер осознала, что новый спуск в особняк Изабеллы будет воистину ярким. А также, что ей срочно нужно налаживать отношения с Кэтрин Флетчер и истово надеяться, что та безумный пироманьяк.

***

– Говорю же, пропала она, – грубо сказала немытая баба.

Кэтрин зло стиснула зубы и постаралась успокоиться. Это была уже пятая дверь в этом неприглядном районе, и женщина начала по-настоящему уставать.

– Как именно пропала ваша дочь? – очень спокойно спросила Флетчер.

Баба раздраженно вздохнула.

– Тебе то зачем? Ну ушла и ушла. Какая уж разница-то? – прошамкала женщина.

Бровь Кэтрин сердито дернулась, а рука сама потянулась к пистолету.

– Да потому что это шестая… шестая женщина бастард, которая пропала! – озлобленно крикнула Флетчер.

Баба вздрогнула и попыталась резко захлопнуть дверь. Ей помешала рука злого Зака Свенсона, стоявшего поблизости.

– Милая мадам, – хищно усмехнулся Зак. – Мы просто обеспокоенные граждане, которые обходят зарегистрированных женщин бастардов. И нас немного… настораживает, что все они или пропали, или мертвы, – очень мрачно сказал Свенсон. – Поэтому будь так добра и скажи, как именно исчезла твоя доча! – зло прорычал Зак.

Да, Кэтрин это тоже не на шутку интересовало. Когда Флетчер и Зак раскопали списки зарегистрированных женщин бастардов и выяснили, что на смотрины пришли единицы, то жутко обрадовались. Их неминуемая свадьба стремительно отодвигалась (Зак бормотал что-то о тревожных вопросах «невесты» на смотринах. Учитывая эти самые вопросы, Свенсон не хотел подставлять друга детства на какое-то лютое дерьмо, и Кэтрин молча согласилась с его позицией). Но когда двое бастардов начали обходить зарегистрированных женщин, то заметили очень тревожную… можно сказать, ужасающую связь между ними.

А именно: их больше не было. Женщины бастарды поколения Кэтрин или пропали, или мертвы. Все до единой… точнее, все, у кого были хоть какие-то способности к кованию. Разумеется, ей и Заку эта связь ну очень не понравилась.

– Как как… доча всегда была не от мира сего, – неохотно ответила баба. – Ну… она же ноблес. Чего с вас взять-то… штуки свои взрывающиеся мастерила, ходила по подворотням, чтобы морду кому набить, на пацанов симпатичных нападала. В общем, бешеная девка была. А еще рассказывала, как… как пойдет работать и… – внезапно всхлипнула женщина. – И будет меня обеспечивать. Женщина и пойдет работать. Ну не дура ли? – со слезами на глазах спросила простолюдинка.

В этот момент Кэтрин почувствовала себя как-то неловко. Предыдущим родственникам было явно плевать на «неудавшийся источник денег», как иногда называли девочек-бастардов. В общем-то, поэтому их рассказ сводился к словам «пропала и все».

– И в один день она такая счастливая пришла, – продолжила рассказ женщина. – Моя кровиночка… она так радовалась. Сказала, что теперь стала гораздо сильнее, и знает, как исполнить свою мечту. Рассказывала, что теперь она заработает кучу денег, и мы начнем жить как аристократы. Что больше никто не посмеет надо мной смеяться из-за того, что я не замужем, – со слезами на глазах улыбнулась простолюдинка. – Доча начала оружие мастерить и продавать его. И красивое такое… я подумала, что она учителя нашла себе и так за нее радовалась. А потом… потом… всхлип, – тут женщину прорвало на рваное рыдание. – О-она начала странно себя вести. Говорила сама с собой, почти перестала спать и, всхлип, и характер у нее совсем испортился. Постоянно бубнила что-то себе под нос, но продолжала делать свои аристократические штуки и продавать их. Я, всхлип, я просила ее отдохнуть, просила ее остановиться, но моя малышка совсем перестала меня слушать. А потом, всхип… однажды я проснулась, а рядом с кроватью, всхлип, лежит мешок с золотыми. Большой такой… я в жизни, всхлип, столько не видела. А моя доча… пропала, – прошептала плачущая женщина.

Кэтрин и Зак беспомощно переглянулись. Они не совсем понимали, что на это можно сказать.

– А… ваша дочь не оставила записки или… может, она что-то говорила? – осторожно спросил Свенсон.

Простолюдинка сердито скривилась, продолжая мять вытащенный из закромов платья платок.

– Нет. Все, что от нее осталось, эти мерзкие деньги. Неужто она думала, что я буду счастлива? – зло спросила женщина. – Будто я продаю ее, как все эти отвратительные бабы, которые рожают детей только ради «пособия», – ощутимо скривилась простолюдинка. – Я никогда не хотела продавать мою кровиночку… да, была неудачная ночь с тем красноволосым пьяным идиотом. И да, я забеременела, но… мне было плевать, ноблес моя девочка или нет. И, разумеется, я даже не притронулась к тем грязным деньгам, что она кинула мне как подачку. Если Клара хочет, чтобы я была счастлива, то пусть вернется и лично мне об этом скажет. Больше… больше мне ничего не нужно, – снова всхлипнула женщина.

– Эм… спасибо вам за содействие, – тихо сказала Кэтрин.

Она не знала, что еще тут сказать.

– Да плевать мне на вашу благодарность, – вызверилась простолюдинка. – Просто найдите мою дочь! Мне плевать, где и как… даже если ее кости давно остыли в земле, я просто хочу знать… я хочу знать, что она не страдает прямо сейчас! Что у нее… у нее все хорошо, – прошептала разбитая женщина, после чего как-то криво и безнадежно ухмыльнулась. – Хотя чего мне вас просить? Всем плевать на женщин-бастардов. Уж я-то знаю… я оббила все пороги, собрала свидетельства о пропаже других женщин, принесла все это прямо в полицейский участок и что они ответили? «Ну это же аристократы. Ушли и ушли», – передразнила женщина ту самую фразу, что сказала в самом начале. – Вот если бы она была мальчиком, все бы забегали как бешеные петухи. А как же… не прожаренный зад-то ближе к телу, – выплюнула злые слова простолюдинка. – Иногда мне хочется, чтобы все эти девочки не пропадали, а брали свои бомбы и шли взрывать Лондон, вместе с самодовольными ноблескими тушами. Похоже, только так эти ублюдки готовы поднять свои драгоценные задницы и сделать хоть что-нибудь! – прорычала сочащаяся ненавистью женщина.

На это Кэтрин и Заку нечего было возразить.

– Вы сказали, что собрали свидетельства пропажи женщин-бастардов? – тихо спросила Флетчер разъяренную женщину. – Скажите… когда они начали пропадать? Вы смогли выяснить?

Простолюдинка вытерла слезы и мрачно посмотрела на испуганную Кэтрин. Рука Флетчер машинально нащупала предплечье Свенсона и крепко в него вцепилась. Зак был не против… ему самому все это очень и очень не нравилось.

– Когда начали? – сухо усмехнулась простолюдинка. – А они не заканчивали.

– Что вы имеете в виду? – настороженно спросил Свенсон.

– А то и имею… они всегда пропадали, – сухо ответила женщина. – Конечно, я лишь простая простолюдинка, но я обошла всех, до кого смогла дотянуться. У Джексонов живет одна старушка… ей уже больше сотни. Говорили, что у нее мамка пропала, вот я и пошла выяснять. Оказывается, ее мамка была бастардом, а еще очень переживала о здоровье своей дочери. И в один день мамка пропала, а старушка вылечилась от всех хворей, да так надежно, что до сих пор помереть не может. И старушка эта клялась, что мамка ее почти перестала спать, начала безумно бормотать, а также радовалась, что дочка ее теперь будет молодой и здоровой. Ничего не напоминает? – грустно спросила женщина.

Кэтрин сжала предплечье Зака крепче и наконец… действительно позволила себе испугаться.

***

Кэтрин и Зак молча шли по брусчатой Лондонской улице и очень мрачно молчали. В руке Флетчер сжимала потертый рисунок, что изображал дочку простолюдинки… та сказала, что на ее дочь всем плевать. Так что пусть этот рисунок будет хоть у кого-то, кому не все равно. Поэтому Кэтрин продолжала идти и периодически смотреть на портрет молодой, веселой девушки.

В свете выяснившихся фактов, двоим бастардам было уже не до свадьбы. Очевидно, Флетчер должна быть счастлива, что вообще дожила до брачного возраста… осталось только выяснить, чем она, демон вас возьми, отличается от сотен других женщин-бастардов, кому далеко не так повезло.

– На женщин не действует огненное безумие, – прервал тишину Зак.

Кэтрин ощутимо вздрогнула и непонимающе на него посмотрела.

– То, что описала та женщина… очень похоже на огненное безумие. Фиксация, переходящая в одержимость и последующая пропажа, – пояснил Свенсон.

Флетчер нахмурилась и отвела взгляд.

– Ну да… ты-то знаешь, – печально согласилась Кэтрин.

Зак поморщился. Ему было тринадцать, когда в голове начал звучать тихий, но вкрадчивый голос, появившийся потому что его мамка даже не подумала регистрировать своих многочисленных детей. На самом деле, мамка начинала бешено орать от одной мысли, что ее сыновья станут «шавками этих ублюдков» … не то, чтобы Зак был с ней не согласен, но лучше стать «шавкой», чем свихнуться от этого демонского голоса. Впрочем, парень терпел, как мог… сначала он этот голос игнорировал (уход за кучей младенцев сильно помогал в игнорировании чего угодно), потом, когда к голосу присоединились приступы ненависти и гнева, Свенсон начал бродить по улицам и избивать все живое, а после парень держался только из чистого упрямства и страха за своих братьев (если бы он умер, они остались бы с мамкой один на один). На этом ужасе Зак продержался аж до шестнадцати лет, на два года больше обычных бастардов. За это время таинственный голос откровенно повеселился, а ближе к концу начал звать Свенсона младшим братишкой.

Почему-то именно слово «младший братишка» прорвало терпение Зака. Он пришел к мамке и наорал на нее за то, что когда-то та не пожелала его зарегистрировать. Выслушав сбивчивые, полные крика жалобы Свенсона, мамка впала в откровенное бешенство. Она орала на голос, на Зака, на отца Зака и даже на саму себя. Казалось, она вот-вот взорвется от ненависти (и голос в голове Свенсона начал отчаянно хохотать), а потом… ее вырвало кровью.

Да, именно так Свенсон и его несчастные братья узнали о том, что мамка больна какой-то, очевидно, смертельной болезнью. Нет, они и до этого замечали, что что-то не так – мамка перевязывала себе руки и туловище, сильно похудела и иногда двигалась странными, рваными рывками, будто заставляла конечности двигаться. И да, Зак находил окровавленные платки, но… это была мамка. Она была больше чем жизнь, выше, чем аристократы, и, разумеется, сильнее, чем какая-то болезнь. Казалось, этот мир был ее игровой площадкой, и никто не смог бы ее одолеть. Точнее, они так думали… очевидно, они ошибались.

Из-за потрясения от болезни матери, Зак окончательно слег и провел следующие четыре недели в бреду. Когда же его отпустило, парень с удивлением осознал, что… голос, наконец, заткнулся. А еще он узнал, что мамка… ушла. Младшие рассказывали, что первую неделю мамка находилась в откровенном бешенстве и убила пару аристократов. После же она два дня сидела у его кровати и что-то угрожающе говорила… младшие так и не узнали, что. Зак же совершенно ничего не помнил. А потом мамка встала, нахлобучила на голову старшего сына свою любимую шляпу, взяла винтовку и вышла в дверь. Спустя еще неделю, братьев Зака вызвали в местный морг, где лежало окоченевшее и безжизненное тело их матери.

Как сказал врач, проводивший вскрытие… было откровенным чудом Судьбы то, что их мамка вообще могла двигаться. Все ее органы были изношены, как у столетней старухи… она должна была лежать и изредка стонать от невыносимой боли, а не бодро прыгать по окрестностям, убивая аристократов. Но даже мамка не могла биться со смертью вечно… и вот она ушла, а спустя две недели Зак наконец-то пришел в себя.

Голос заткнулся и больше его не беспокоил. Свенсон не слышал даже его шепота… к сожалению, это продлилось всего три года. Через три года Зак снова услышал смутный, какой-то нерешительный шепот, а потом встретил босса и решил излечиться от демонского голоса раз и навсегда. Чего бы ему это ни стоило.

Обычно Свенсон не вспоминал времена до смерти мамки. Какой смысл? Но теперь… мамка умерла, и произошло невозможное – на три года Свенсон был излечен от огненного безумия.

Возможно ли, что нечто исполнило ее желание и забрало ее жизнь? Но тогда… что это нечто требует в качестве платы? Какой непонятному духу прок от умирающей женщины?

– Мне действительно нужно найти Вивьен, – внезапно сказала Кэтрин, вырывая Зака из его мыслей.

– Что? – не понял Свенсон.

– Я, похоже, единственная выжившая из своего поколения бастардов. А Вивьен единственная выжившая из своего поколения, – сухо сказала Флетчер. – И теперь тетя пихает меня во владение девчонки, что жутко похожа на твоего босса… единственного человека, который может противостоять огненному безумию. Пихает, несмотря на то, что быть бастардом девчонки, значит вляпаться в какое-то ужасающее дерьмо. Я, конечно, часто злюсь на эту сволочь, но… тетя меня любит, – очень неохотно признала женщина. – Она бы не стала подписывать меня на что-то мерзкое просто ради шутки. И это… это все мне очень не нравится, Зак. Особенно учитывая тот факт, что она отчаянно избегает меня уже несколько дней, – мрачно сказала Кэтрин.

Свенсон нахмурился и молча кивнул. На самом деле, тетя Вивьен очень напоминала Заку его мамку. Мамка была эгоистичным и легкомысленным человеком, который считал мир своей игровой площадкой. Казалось, ей плевать на мучения окружающих и их проблемы… когда Свенсон жаловался ей на многочисленных братьев, та лишь смеялась и пихала ему очередную партию денег. Мамка совершенно не умела общаться с людьми и тем более воспитывать детей. Заку всегда казалось, что мамке откровенно на них плевать… но потом Свенсон услышал странный голос, и мамка пришла в бешенство.

После же она два дня говорила с бредящим ребенком, оставила ему свою шляпу и ушла, чтобы умереть в канаве. А потом этот ребенок излечился.

– Как ты думаешь, где она может быть? – напряженно спросил Свенсон.

– В месте, в котором я бы никогда не стала ее искать, – кратко пояснила Кэтрин. – То, в котором ее почти невозможно найти и которое никогда не придет мне в голову… значит Ист Энд исключается. В общем-то все места, в которых твоя банда сможет до нее дотянуться. Значит, большая часть Лондона. Есть идеи? – печально спросила Флетчер.

Зак задумчиво прищурился, и в этот момент в его голове мелькнула одна очень занятная мысль.

– Знаешь… я думаю, нам следует навестить твоего будущего сюзерена, – мерзко ухмыльнулся Свенсон.

Кэтрин повернулась и недоуменно посмотрела на мрачно довольного Зака.

– Девушка и ее семья живут в неизвестном особняке посреди заводского района. И я полагаю, ты пока не жаждешь ее видеть, а значит, вряд ли там появишься, верно? – криво улыбнулся Свенсон.

– О… – осознала Кэтрин. – Ну, это дерьмо определенно имеет смысл, – мрачно согласилась женщина. – Но как мы найдем место без адреса, затерянное в бесконечном смоге? – задумчиво пробормотала Флетчер.

– Оставь это мне, – отмахнулся Зак и уверенно пошел вперед.

Верный вассал уже выяснил, что его незадачливый сюзерен точно посещал свою невесту. А значит, в курсе, где та обитает… дело осталось за малым. Свенсон поймал проезжающую мимо карету, любезно открыл хмыкнувшей Кэт дверь и довольно уселся на мягкое сиденье. Вскоре двое бастардов приехали к солдатскому общежитию, в котором обычно обитал легендарный Габриэль Смит (к великому несчастью остальных обитателей общежития). Зак быстро поднялся по лестнице, резко постучал в дверь и… столкнулся нос к носу с откровенно паникующим Габриэлем Смитом.

– Зак… – прохрипел испуганный Смит. За его спиной покоились останки разрушенной квартиры – У меня есть увлечения?!

– Ась? – не понял ошарашенный Свенсон.

Глава 8. Брачный ритуал

В затерянном посреди смога особняке начинался новый, восхитительный день. Рената Чендлер оправилась от очередного кошмара, выяснила у Маркуса все, что могла о так называемых «регенераторах», позавтракала и теперь могла спокойно сесть в свое любимое кресло, подобрать под себя ноги, свернувшись в комочек, после чего спокойно перечитать одно письмо. То самое письмо, что недавно (примерно день назад) доставила полисмен Вивьен.

Кстати, после завершения важной задачи по доставке почты аловолосая пробормотала что-то о том, что «она скоро догадается» и «нужно сменить место», ногой открыла входную дверь и с гиканьем растворилась в закатном смоге.

Да… Вивьен была странной женщиной.

Сидящая в кресле Рената вздохнула, сделала еще один огромный глоток кофе и принялась перечитывать впечатляюще бредовое письмо от незабвенной Агнесс Гостфайер.

Моя дорогая Рената

Начиналась эта писанина.

С великой радостью сообщаю вам, что вы успешно завершили первый этап ритуала бракосочетания (Похоже, ритуальный круг в особняке Агнесс продолжал сообщать женщине об этапах. Этот факт не вызывал в Ренате большой радости). К сожалению, неотложные дела рода не позволяют мне поздравить вас лично (сидение у камина считается неотложным делом?), но не волнуйтесь, моя дорогая. Для второго этапа будет достаточно простых инструкций, что я изложила в этом письме.

Итак… вам с вашим женихом необходимо вместе провести время. (??!!) При этом вы должны заниматься вещами, что вам действительно нравятся. Поговорите с женихом о своих увлечениях, пройдитесь по местам, в которых любите гулять. Это очень важно для работы ритуала. (Почему?! И как демонский ритуал это отслеживает?!!). После проведенного вместе времени представьте вещь, которая будет наиболее полезна для вашего жениха. А потом составьте список материалов, необходимых для создания этой вещи, и отдайте жениху. На этом второй этап будет завершен.

Видите, моя дорогая. Все очень просто.

Желаю вам удачи в выполнении данного этапа.

Агнесс Гостфайер.

Рената тряхнула головой и перечитала письмо в очередной раз. Логичнее оно не стало.

– Маркус, – повернулась к кукле девушка. – Какой смысл в этом… втором этапе? – непонимающе спросила Рената.

Маркус отвлекся от своих кукольных мыслей, после чего медленно повернулся к девушке. И тут Рената с ужасом узрела в его глазах лихорадочное оживление.

– Для ответа на этот вопрос нам следует углубиться в самые основы такого понятия, как аристократический брак, – взволнованно сказал дворецкий.

– Проклятье, – печально констатировала девушка.

После чего сделала еще один глоток крайне крепкого кофе. Очевидно, ей понадобятся все силы и энергия, которые она сможет из себя выжать.

– Итак… как известно молодой госпоже, мужские ядра настроены на поглощение и накопление энергии внешнего мира, тогда как женские приспособлены к тонкой работе и изменению энергии в собственном теле, – начал вдохновенный рассказ Маркус. – Эти особенности не просто каприз природы… подобное строение мужчин и женщин необходимо для успешного вынашивания здорового и сильного потомства, – радостно заметил дворецкий.

Рената поперхнулась кофе и медленно поставила кружку обратно.

– Во время процесса зачатия, – невозмутимо продолжила кукла. – Аристократ помещает в женщину не только семя, но и порцию очищенной его ядром внешней энергии. Это служит толчком к развитию плода… но это только начало процесса. Гораздо важнее роль женщины, которая берет эту энергию и с ее помощью формирует плод с ядром внутри своего тела. Иначе говоря, кует его на самом тонком и хрупком уровне, – мечтательно сказал Маркус, пристально глядя на побуревшую Ренату. – Конечно, аристократ способен родиться и от простолюдинки, но либо будет бездарен, либо гораздо слабее родителя. Вы можете увидеть это на примере бастардов Рэдфайеров, чьи чистые ядра наиболее устойчивы… уже на втором поколении кровосмешения с простолюдинами их ядра почти сходят на нет.

– Маркус, – перебила его девушка. – Ближе к делу.

– К сожалению, даже для аристократки процесс вынашивания крайне выматывающее дело, – проигнорировал ее дворецкий. – Постоянный процесс кования требует огромного количества энергии… поэтому для облегчения беременности отец ребенка должен находиться рядом с беременной и поставлять ей новые порции энергии для облегчения процесса. Наиболее удобный метод доставки, это половой акт, – оживленно поделился Маркус. – но возможны и другие пу…

– Маркус, – прохрипела красная как рак девушка. – Как… ЭТО связано с браком?

Во время этой беседы Рената непроизвольно представляла себе мистера Смита, который должен «облегчать» ей процесс беременности. Точнее, НЕ представляла. Да. Изо всех сил не представляла.

На самом деле, Рената и вправду не знала, что она может вообразить. Не то чтобы девушка много знала о… половом акте. Просто размытые, неясные картины со странными звуками и скрипящей кроватью (однажды маленькая Рената не вовремя вошла в комнату родителей). На этом ее знания полностью исчерпывались.

– Ну, самая важная функция, это облегчение передачи энергии от мужчины к женщине, – продолжил лекцию Маркус. – Если муж не может находиться рядом с женой и проводить регулярный пол…

– Ааааааа! – внезапно крикнула Рената.

Маркус ошарашенно моргнул и недоуменно на нее посмотрел.

– Не говори это… слово, – смущенно пробормотала девушка.

Дворецкий вопросительно наклонил голову и пристально уставился на девушку.

– Какое? – спросил Маркус.

Рената покраснела еще сильнее и с силой сжала в руках ткань платья.

– П-п-половой акт! – почти крикнула дымящаяся девушка.

Дворецкий снова моргнул.

– Как прикажете, – невозмутимо согласилась кукла. – Тогда я заменю это слово на спаривание.

– Нет! – вскинулась девушка.

– Секс? – недоуменно спросил Маркус, но увидел, как госпожа начала отчаянно трясти головой. – Занятие любовью? Разврат? Сношение? Соитие? Совокупление? – начал перебирать варианты дворецкий.

– Хватит! – воскликнула измученная девушка. – Вообще не упоминай об… об этом! – крикнула жутко смущенная Чендлер.

Маркус снова странно наклонил голову и пристально уставился на съежившуюся девушку. Ее губы мучительно скривились, щеки стали бурыми как вишня, а глаза влажно блестели, будто она вот-вот заплачет. Маркус наклонил голову в другую сторону.

– Вас что-то беспокоит? – догадался знаток человеческой психологии, в жизни зовущийся Маркус.

Влажные глаза зло на него уставились.

– Нет, Маркус, – прорычала разозлившаяся девушка. – Меня совершенно ничего не беспокоит.

– Это превосходно, – порадовался за свою госпожу преданный слуга. – Итак, самым эффективным методом передачи энергии является то, о чем мне нельзя упоминать. Но мало кто их мужчин готов находиться с женой девять месяцев беременности, поэтому аристократы заключают браки. Во время бракосочетания, Главы родов связывают ядра брачующихся благодаря чему жена способна получать энергию от мужа без того, о чем мне нельзя упоминать. Разумеется, то, о чем мне нельзя упоминать, является более совершенным методом…

– Хватит об этом. Переходи к сути, – мрачно отрезала Чендлер.

– Но есть и второе, более древнее предназначение ритуальных браков, – послушно закруглился Маркус. – Они необходимы для проверки совместимости, – пояснил дворецкий.

Теперь настала очередь Ренаты вопросительно наклонить голову. Благо Маркус, ранее имитировавший этот жест, легко догадался о его значении.

– Допустим, волхв из земель Руси сделал то, о чем мне нельзя упоминать, с английской аристократкой, – начал объяснять дворецкий. – Ядро английской аристократки, приспособленное к огню, мало понимает, как работать с его землей. Это значит, что они мало совместимы… в лучшем случае ребенок родится Гринфайером или Огненным волхвом, но будет вдвое слабее своих родителей из-за проблем матери во время беременности. В худшем случае ребенок вовсе не родится или станет безумным инвалидом, – равнодушно поведал дворецкий. – Конечно, обычно аристократы разных видов не столь безумны для подобных экспериментов, поэтому брак проверяет совместимость среди представителей одного, так сказать, аристократического вида. Ведь если у мужчины и женщины хорошая совместимость, то их ребенок будет сильнее родителей. В течение многих поколений аристократический брак помогал родам набирать силы… даже Рэдфайеры проводили проверку совместимости и старались заводить потомство только от подходящего партнера. К сожалению, – печально посетовал Маркус. – Нынешние аристократы больше помешаны на политике и заключают быстрый брак при помощи власти Главы рода. Этот метод не обращает внимания на совместимость кандидатов и служит просто для образования связи, – снисходительно заметил дворецкий.

Рената мысленно отметила эту информацию и продолжила слушать.

– Итак… первый этап этого ритуала необходим для первичной оценки совместимости, – продолжил Маркус. – Жених должен снабжать созданный вами артефакт своим пламенем. Если «переданная вещь» все еще цела через месяц от начала, то первый этап считается пройденным… и так как ваша кукла еще существует, то ритуал переходит на следующий этап, – снова скривился Маркус.

Рената нахмурилась и задумчиво посмотрела на письмо Агнес Гостфайер. А потом ей в голову постучалась мысль. Нет, не так… МЫСЛЬ.

– Но официально я бездарна, – внезапно сказала девушка. – И Агнесс считает, что я передала мистеру Смиту простую куклу. То, что ритуал работает… это не подозрительно?

Маркус только отмахнулся.

– У брачного ритуала две роли. Первая, это образование связи. Вторая, проверка совместимости. Но роли окончить ритуал при малой совместимости у него нет, – тут Маркус на секунду замолчал, будто размышляя, как лучше передать мысль. – Иначе говоря, даже если совместимости вовсе нет, пока хотя бы номинально соблюдаются все этапы, ритуал будет продолжаться. К примеру, если «невеста» отдает не артефакт, а обычную вещь, и «муж» просто носит эту вещь с собой, не насыщая ее пламенем, сам факт исполнения этих этапов настраивает родовую магию на образование связи, – спокойно произнес дворецкий. – Если говорить проще, молодая госпожа, то брачный ритуал неразумен и не может принимать решения. Это просто еще один инструмент. Именно люди, проводящие ритуал, принимают решение окончить его, если совместимость брачующихся слишком низкая. И, похоже, нынешние аристократы нашли способ использовать эту особенность «инструмента», чтобы обойти правила бракосочетания, – спокойно пояснила кукла.

И после этой фразы Чендлер ощутила легкое беспокойство.

– Эта совместимость где-то отражается? – нервно спросила девушка. – Если мы с мистером Смитом совместимы, и Агнесс это увидит, сможет ли она что-то заподозрить? – спросила Рената с налетом тревоги.

– О, не волнуйтесь, молодая госпожа, – с легкой улыбкой отмахнулся Маркус. – Эта Гостфайер может отслеживать только этапы ритуала. Совместимость же могут оценить только Главы родов брачующихся через родовой круг. Аристократы прошлого никогда бы не позволили постороннему следить за столь важной информацией, – успокоил девушку дворецкий.

Рената на секунду представила, как Агнесс находит неизвестно когда утерянного Главу рода Блэкфайер, берет его под мышку, спускается в их подвал, бьется с немертвыми, вампирами, живыми куклами и проклятыми артефактами, проходит этаж за этажом и, в конце концов, выбирается в самую защищенную часть каждого особняка – зал с родовым кругом, после чего ставит таинственного Главу Рода на пол и говорит:

– Ну, что там с совместимостью Ренаты Чендлер и Габриэля Смита?

Рената тряхнула головой, стараясь выгнать этот образ из своего разума, после чего расслабленно опустила плечи. Этот мир снова заиграл светлыми, мирными красками.

– А как ритуал вообще это понимает? Ну, что моя вещь еще не уничтожена, или что мы с мистером Смитом сходили на прогулку? Как вообще это работает? – спросила расслабившаяся Чендлер.

Дворецкий недоуменно моргнул и впервые за весь разговор… начал выглядеть слегка неуверенно.

– О ну… это довольно… хм… – запнулся Маркус. – Когда пришел Великий Рок и создал рода, то внес в их структуру несколько ритуалов, в том числе этот. Многие великие ритуалисты исследовали этот ритуал и написали много теорий с детальным разбором каждого из этапов, – вдохновенно произнес Маркус, после чего слегка сник. – Но… никто из них не смог ответить на ваш вопрос, молодая госпожа, – печально поник Маркус.

– То есть древний брачный ритуал, это божественное чудо? – равнодушно спросила девушка.

– Да, божественное чудо, – как-то устало согласился дворецкий.

– Ну и демон с ним, – закрыла тему Рената.

Не было смысла думать над тем, как работает «божественное чудо». Великий Рок и Неумолимая Судьба не подчинялись такой жалкой вещи, как логика. Они просто делали вещи, и те работали…, например, странный ритуал, который сам собой отслеживал прогресс во взаимоотношениях двух почти незнакомых людей.

Это просто божественное чудо. И если ты попытаешься подумать об этом, то закончишь или в психиатрической лечебнице, или в Храме Рока и Судьбы (впрочем, разницы почти не было).

– Кхм… первый этап необходим для определения совместимости ядер, а второй для совместимости личности, – вдохновенно продолжил дворецкий.

– Маркус, достаточно, – равнодушно подняла руку Рената.

– Молодая госпожа? – непонимающе моргнул дворецкий.

– Это происходит таким образом, потому что так захотели Рок и Судьба. А есть в этом смысл или нет уже неважно, – спокойно заключила Чендлер, откладывая проклятое письмо. – Ты бы сразу сказал, что это ритуал Вечных Путников, я бы вообще вопросов не задавала, – устало вздохнула Рената.

Маркус насупился.

– Великий ритуалист Конквиний потратил всю свою жизнь, дабы найти смысл в этом ритуале, – обиженно пробормотал дворецкий. – И если бы молодая госпожа послушала, то осознала бы, что в действиях Вечных Путников всегда сокрыта великая мудрость и недостижимые для нас знания, – пробурчала кукла.

– Фестиваль кроликов и красных шляп в фиолетовую крапинку, – убила его аргументы Рената.

На этой фразе дворецкого ощутимо передернуло.

– Он все еще существует? – почти жалобно спросила кукла.

– Конечно, – равнодушно ответила девушка. – Это же главный святой праздник двух Вечных. Каждое двадцать первое марта мы все как один выходим на улицу, берем кроликов и… – начала Рената.

– Они сделали это назло, – мрачно перебил ее дворецкий. – Просто назло.

– Значит, это твое оправдание? – иронично выгнула бровь Рената. – А как же великая мудр…

И тут в дверь постучали.

Сначала Рената подумала, что ей послышалось. В конце концов, они живут в особняке без адреса посреди вечного смога. Это несколько снижало возможность услышать стук в дверь.

Стук раздался снова.

Чендлер недоверчиво повернула голову к лестнице и услышала, как Лотти открывает дверь. До нее донесся тихий звук беседы (значит, там и вправду кто-то был?!), после чего девушка услышала, как неизвестные шуршат снимаемой одеждой… девушка продолжала заинтриговано молчать, мысленно перебирая всех людей, что могли постучать в их дверь.

Список оказался до слез мал, включая в себя отчаявшихся путников, крайне решительного почтальона или древних монстров Забытой Войны, что как-то разузнали об активности Изабеллы и пришли поприветствовать старого друга.

Рената остановилась на последнем пункте – никто не был так глуп, чтобы блуждать в смоге, а обязанности решительного почтальона уже выполняла Вивьен.

Вскоре послышались тяжелые шаги кого-то, поднимавшегося по лестнице, и Чендлер мысленно приготовилась узреть какое-то чудовище… или Вивьен, что в этот раз решила изменить своим привычкам и войти в дом как нормальный человек. Чисто, чтобы поиздеваться над Ренатой… да, она могла.

И примерно на этой мысли неизвестный дошел до двери в гостиную и нерешительно заглянул внутрь.

Рената резко выпрямилась, опустила ноги на пол, разгладила домашнее платье и начала экстренно приводить в порядок прическу. После чего замерла, опустила руки и начала быстро заворачиваться в любимый плед… через секунду девушка откинула плед, подскочила с кресла и начала панически осматривать комнату, выискивая признаки беспорядка.

– Эм… с вами все в порядке? – нерешительно спросил Габриэль Смит, стоявший у входа в гостиную.

Рената замерла и медленно повернулась к обеспокоенным черным глазам. Выглядел мужчина как обычно – его ноги облегали черные брюки, заканчивающиеся черными же туфлями, белая рубашка плотно прилегала к телу, и заканчивал этот образ черный жилет. Рената опустила глаза, смущенно смотря на свое старое серое платье… ее щеки начал стремительно заливать румянец. И в этот момент девушка ощутила постепенную, возрастающую злость.

– Почему вы все приходите без предупреждения?! – зло спросила девушка, резко поднимая глаза. – Неужто соблюдение правил приличий, это такая сложная задача? – сердито спросила она.

Мужчина невольно отшатнулся от ее тона, после чего на его лице отразилась схожая злость.

– То есть эта Гостфайер вас не предупредила? – мрачно спросил мистер Смит. – Мне написали, что сегодня мы можем начать этот скарский второй этап… я… я два дня бегал по округе как идиот! – зло прорычал мужчина.

Воздух вокруг него еле заметно заколебался, будто от сильного жара. Маркус невольно сделал шаг ближе… его глаза хищно сузились, напоминая взгляд нищего, смотрящего на кусок свежей ветчины.

– Маркус, убирайся! – зло крикнула девушка, поворачиваясь к кукле. – Немедленно убирайся отсюда, это приказ!

Рената начала уставать из-за того, что все ее близкие хотят смерти мистера Смита. Это было несколько несправедливо к этому милому человеку. Кукла же обиженно на нее посмотрела, окинула сердитого Смита злобно-голодным взглядом (Рената мысленно пометила, что куклам нужно больше огня для кормежки) и тихо вышла из комнаты. Так, Чендлер и мистер Смит остались практически наедине (девушка не знала, где Лотти, но та точно была где-то поблизости).

– Приношу свои извинения за неожиданный визит, – сердито сказал мужчина, пытаясь успокоиться. – Я… к сожалению, я не мог предварительно предупредить вас о своем прибытии. К вам не доставляют писем, – мрачно поведал мистер Смит.

Услышав эти слова, Рената ощутила легкое смущение из-за своей вспышки гнева. Очевидно, мужчина не хотел быть невежливым… у него просто не было шансов соблюсти приличия. Это была не его вина.

– Вам не нужно извиняться, – смущенно сказала девушка, машинально начав мять складки платья. – Учитывая обстоятельства, это не ваша вина. Просто… я не имела возможности привести себя в подобающий вид, и это несколько неприлично. Быть перед вами в подобном виде, – почти пробормотала Рената.

Мистер Смит недоуменно на нее посмотрел.

– Но вы хорошо выглядите, – бесхитростно сказал этот простой мужчина.

Рената ощутила, что краснеет, и отвела взгляд. Невольно в ее голове всплыла недавняя лекция демонского Маркуса, особенно часть с «вещами, которые нельзя упоминать». Ее щеки начали пунцоветь быстрее.

– Ам… я… просто… вы сказали что-то о подготовке ко второму этапу? – быстро спросила девушка.

На жениха она старалась не смотреть.

– Не обращайте внимания, – донесся до нее жутко мрачный голос. – Я бы не хотел отрывать вас от дел своим посещением. Мы можем договориться на другую дату.

Рената сжала пальцы на платье и попыталась вспомнить, какие у нее есть дела. Итак… сделать пару артефактов Гринфайеров для тренировки и, чтобы не уснуть, поесть, почитать отчеты с ее подаренных кукол, чтобы не уснуть и в конечном итоге выпить очень много кофе… чтобы не уснуть.

Хм… Ренате казалось, или в какой-то момент ее жизнь пошла немного неправильным путем?

– Я… я сегодня не занята, – нерешительно сказала Чендлер.

В конце концов, поход куда-то тоже помогает не спать.

– О… – тихо донеслось от мистера Смита. – Тогда я… я подожду, когда вы приведете себя в порядок? – робко спросил мужчина.

– Эм… да. Я прикажу Лотти, чтобы вам принесли кофе. И вы можете расположиться в гостиной. А я пока переоденусь, – смущенно сказала девушка.

Но не сдвинулась с места. Если она подойдет ближе, то мистер Смит увидит ее ужасную прическу, синяки под глазами и общее мрачное выражение лица. Она наверняка очень плохо выглядит… девушка не могла заставить себя сделать шаг вперед.

И почему она всегда предстает перед ним в неприглядном виде?!

– О, Судьба, да рожайте уже! – донеслось из-за спины вздрогнувшего мистера Смита.

Тот немедленно нахмурился и зло повернулся.

– Я сказал вам ждать внизу, – прорычал мужчина. – Так ждите!

– Я приехала сюда, чтобы посмотреть на ритуал ухаживания твоего вида и найти демонскую Вивьен, – невозмутимо ответила Кэтрин Флетчер. – Как видишь, на ритуал ухаживания я уже посмотрела.

– Вивьен ушла отсюда день назад. Куда я не знаю, – невозмутимо сказала Рената.

На лице Кэтрин отразилась смутная тревога, медленно перешедшая в раздраженный гнев. Постепенно гнев перешел в застарелое раздражение, после чего скрылся к глубине красных глаз.

– Ну ладно… тогда продолжу смотреть на ритуал ухаживания, – иронично хмыкнула женщина. – Не зря же мы столько страдали, – заметила Кэтрин, как-то устало покосившись на мистера Смита.

Тот отвел взгляд и начал пристально осматривать обои. Красноволосая окинула его еще одним «ласковым» взглядом, после чего повернулась и начала медленно спускаться по лестнице.

– Зак… готовься. Мы едем в зоопарк! – торжественно крикнула Флетчер.

Глава 9. Животный мир

Рената стояла около железной решетки и пристально рассматривала гордого вожака волчьей стаи.

По крайней мере, так было написано на табличке у его клетки.

К сожалению, в данный момент «гордый вожак» съежился в самом дальнем конце своего убежища и тихо, отчаянно скулил. Его тело сжалось в комок, хвост ушел между ног, а лапы отчаянно закрывали морду, будто животное слишком боялось смотреть на подошедших к клетке людей. «Гордого вожака» окружала его послушная стая, которая преданно повторяла странные действия начальства. Из-за этого по округе разносилось отчаянное, многоголосое скуление.

Ну, эти интереснее, чем кролики, – задумчиво заключила Рената.

Эти два часа, которые девушка провела, разгуливая по зоопарку, не прошли зря. Теперь Чендлер знала, что испуганные травоядные старались забиться в как можно меньшую щель и не производить ни единого звука. В отличие от них, хищники, наоборот, производили множество звуков, примерный смысл которых заключался в «Не ешь меня, жуткий зверь. Я громко признаю, что ты страшнее и сильнее, чем я». Птицы старались улететь, из-за чего панически бились о стальные сетки, насекомые уползали, улетали или зарывались в почву, а черепахи прятались, после чего иногда вытаскивали лапки и пытались незаметно отползти.

Да, черепашки были самыми потешными. Казалось, они пытаются притвориться камнями, но в итоге не выдерживают накала ужаса и периодически стараются уйти от этого жуткого места.

Возможно, это зрелище скулящих и искренне напуганных животных должно было вызвать в Ренате сочувствие и сопереживание, но сердце девушки было равнодушно. Ее это даже смешило. На самом деле, Чендлер нравился этот поход в зоопарк, и она поняла, что ее реакция «немного» странная только тогда, когда рядом с ней заплакал ребенок. Тогда девушка очнулась и тревожно отметила, что окружающие ее люди смотрят на мучащихся животных с сочувствием.

Тело Чендлер продрало нехорошим предчувствием. Похоже, в ее реакции было что-то не так.

… возможно, проблема в снах Изабеллы и бесконечном стрессе. В последнее время девушка постоянно ощущала эту мстительную, разъедающую злость, идущую рука об руку с ее ощущением беспомощности и отсутствием контроля над своей жизнью. Буквально все вокруг, кроме ее семьи, были врагами. Аристократы интриговали, король приказывал идти на смерть, полисмены служили короне и были сообщниками на поприще мучений ее семьи, куклы являлись жуткими нелюдями, что подчинялись ей по каким-то своим кукольным причинам и могли в любой момент передумать, вассалы были преданы только потому, что их заставили… мистер Смит не хотел этого брака и точно заслуживал кого-то лучше, чем она. Рената часто ощущала мерзкую, затапливающую ее с головой беспомощность. Ей хотелось ощутить хоть какой-то контроль над ситуацией. Над своей жизнью.

Или увидеть того, кто этот контроль потерял. Кого-то, кто мучился еще сильнее, чем она. Это помогало ей ощущать себя не такой жалкой. Если подумать, то она должна была остановить Маркуса от издевательств над Валери. Она должна была заметить нервозность своего вассала, остановить эти жуткие тренировки и точно не должна была смутно веселиться от ее «потешных» мучений. Но Рената делала это… потому что это помогало ей чувствовать себя лучше. Знать, что кому-то было так же плохо и страшно, как ей.

Девушка тревожно поджала губы и осторожно отошла от клетки со скулящими волками. Ее еле заметно трясло.

Очевидно… у нее были очень большие проблемы с головой.

– Мне жаль, – тихо сказал мрачный как смерть Габриэль Смит.

Рената отвлеклась от своих шокирующих мыслей и перевела непонимающий взгляд на мистера Смита. Тот был очень напряженным с самого входа в зоопарк и становился все мрачнее с каждым скулящим животным на их пути. С каждой песчаной дорожкой, что пара проходила от клетки к клетке, его фигура становилась все напряженнее и мельче. Будто он старался скрыться и стать как можно незаметнее. На последних нескольких клетках мужчина отошел как можно дальше от скулящих зверей и с тех пор держался на расстоянии. Похоже, ему не нравилось смотреть на мучения этих зверюшек.

Чендлер ощутила, что ее подташнивает от отвращения к себе. Конечно, жениху не нравилось на это смотреть, кому понравится зрелище напуганных животных? Мистер Смит был таким хорошим человеком… а ему досталась Рената. Неловкая, бедная, некрасивая… садистка.

Губы девушки еле заметно задрожали. И, похоже, мистер Смит это заметил. Его взгляд стал каким-то затравленным… он сердито посмотрел на скулящих волков, будто те злили его одним фактом своего существования.

– Я не должен был… приводить вас сюда, – горько сказал мужчина.

Голос его немного дрожал. Рената посмотрела на его отчаянное лицо и ощутила мерзкое, разъедающее ощущение в своем животе… это было чувство вины. Очевидно, животные боялись Маркуса, или Лотти, или самой Ренаты (девушка давно смирилась, что с ней что-то не так. Обычные артефакторы не могут злиться с такой силой, что вокруг трескаются стены), и теперь мистер Смит ощущал себя виноватым. Наверняка мужчина очень старался и привел ее в свое любимое место, а Рената все испортила.

– Вы не виноваты! – горячо сказала девушка. – Это… скорее всего, это… из-за меня, – тихо сказала Чендлер.

– Чего? – осекся мужчина, отрывая взгляд от трясущихся животных и переводя его на смущенную девушку.

– Я… иногда я… со мной… со мной не все в порядке, – горько призналась Чендлер.

Мистер Смит тупо на нее уставился, будто не понимая значения прозвучавших слов. На заднем плане продолжали громко скулить волки и кричать обеспокоенные горожане.

– Я… мое наследие… у меня… – девушка начала отчаянно запинаться. – Иногда я злюсь так сильно, что… что вещи вокруг ломаются. Это… это ненормально, и я… мне очень жаль, но это… это не ваша вина. Это… это со мной что-то неправильно, – тихо сказала Чендлер.

Жених продолжал молча на нее смотреть. В его взгляде отчетливо плескалось крайнее потрясение. Рената нервно поджала губы и с силой вцепилась в свое уличное платье. Это было одно из тех платьев, которые выбрал для нее Маркус – новое, хорошо облегающее фигуру и с красивыми кружевами, идущими по самому подолу. Это был первый раз, когда Чендлер решилась надеть что-то подобное… она хотела выглядеть красивой. Чтобы мистеру Смиту не пришлось краснеть за нее, куда бы они ни пошли.

Как глупо. Будто она имеет право на что-то нормальное.

– Вы… – внезапно сказал мужчина. – Это не вы. Это… я, – хрипло сказал он.

Рената непонимающе моргнула и подняла взгляд. Ее глаза удивленно расширились… на лице мистера Смита отражалась неподдельная, мучительная боль.

– Вы не виноваты, – с каким-то нажимом сказал мужчина. – Это я… животные всегда боялись меня. Они всегда… – тут голос мужчины запнулся и стал каким-то отчаянным. – С вами все в порядке! Это со мной… это я… вы замечательная девушка. Вы замечательная! – горячо заверил мистер Смит. – Мне очень жаль, что я заставил вас думать… я… я не должен был. Мне очень жаль! – хрипло сказал мужчина.

Его руки периодически сжимались, будто он хотел до чего-то дотронуться, но не осмеливался. Рената же застыла на месте и недоуменно моргала, сраженная напором в его голосе.

– Животные… вас боятся? – нерешительно спросила Чендлер.

На лице мистера Смита снова возникло то болезненное выражение, после чего он хмуро ухмыльнулся.

– Да… и птицы, и насекомые… и люди, – горько сказал мужчина. – В общем-то, все. Кроме вас, – как-то робко признался мистер Смит.

Рената снова недоуменно моргнула. После чего окинула взглядом зоопарк… посмотрела на прохожих, которые продолжали обходить парочку по широкой дуге, окинула взглядом скулящих волков… вспомнила, что пока рядом был мистер Смит, около клеток никто не толкался. Повернула голову к стоявшим в отдалении Кэтрин и Заку, которые заинтригованно следили за развитием ситуации (проклятье, она совсем про них забыла). После чего молча ткнула пальцем в их направлении.

– Зак, а теперь и Кэтрин мои вассалы. Вассалы почему-то меня не боятся, – кратко пояснил жених.

– А… – осознала Рената.

После чего умудрено кивнула. Ну… это многое объясняло. Например, почему тогда в джунглях около мистера Смита не было животных. Или почему он иногда так странно реагирует на некоторые ее действия. Ну и главное… почему при приеме в армию, на тесте силы пламени мистер Смит был признан крайне слабым, но после его посылали только в самые горячие точки и к самому сильному начальству. И часто, это начальство потом уходило на пенсию полностью седым (эта часть отчетов Ренату немало позабавила… она точно была садистом).

– То есть… все живое, кроме ваших вассалов, вас сильно боится и не хочет приближаться к вам? – решила уточнить девушка.

– Да, – мрачно подтвердил жених.

Выглядел он как приговоренный к смертной казни. Большая доля обреченности, щедро сдобренная усталым гневом и страхом.

– Маркус, – скомандовала Рената.

– Да, молодая госпожа, – мгновенно отозвался дворецкий, возникнув за ее правым плечом.

Стоявший в отдалении Зак Свенсон поперхнулся свежей булочкой. Кэтрин Флетчер начала экстренно бить его по спине.

– Почему мистера Смита все боятся? – спокойно спросила Чендлер.

Она уже давно усвоила, что всякие необъяснимые и ненормальные вещи объяснялись очередной «аристократической жутью». И ее дворецкий всегда знал, что это за жуть.

– Из-за его Ауры Власти, – пожал плечами Маркус.

Мистер Смит непонимающе на него уставился.

– В смысле? – спросил откашлявшийся Зак Свенсон, решивший подойти ближе к начальству.

– Аура Власти, – раздраженно пояснил дворецкий. – Сила ядра, которую аристократ излучает во внешний мир, показывая свое могущество. Фактически аристократ наполняет свое ядро силой до предела настолько, что энергия выливается во внешний мир и давит силой своего ядра на ядра окружающих живых существ. Тем самым подавляя их духовную энергию. Чем мощнее ядро аристократа, тем сильнее эффект. Эта вещь, конечно, понимает, что нынешние аристократы недостаточно сильны для подобного, но хотя бы теорию вы должны знать, – сердито фыркнул Маркус.

Все вокруг, кроме Ренаты, осоловело на него уставились. Особенно Габриэль Смит… у него было лицо человека, чей мир только что рухнул и рассыпался мелкими детальками по всему полу. Рената же, чей мир периодически рассыпался с момента переезда, только отряхнулась и снова пошла в бой.

– Это можно как-то убрать? – спросила девушка.

Мистер Смит ошарашенно моргнул и как-то омертвело перевел взгляд на решительную невесту.

– Сложно сказать, – нахмурился Маркус, оценивающе осматривая онемевшего жениха. – Аура Власти изматывающий навык. Обычно ее использование требует энергии и усилий… ее могли использовать только сильнейшие из сильнейших, когда их энергия переполняла ядро настолько, что выплескивалась во внешний мир. Поэтому ее и называли Аурой Власти. Иногда некоторые аристократы могли использовать ее бессознательно, в минуты крайнего эмоционального потрясения или энергетического переполнения, но это быстро их истощало. И именно тогда они прекращали технику, – пояснил дворецкий, после чего глубоко задумался. – Но этот недостойный не устает. Более того, его Аура Власти на редкость агрессивна и могущественна. Будто у недостойного безграничное количество удивительно мощного огня, – на этой фразе в глазах куклы отразился болезненный голод. – Бесконечные, бесконечные запасы…

– Маркус, хватит, – резко сказала Чендлер.

Дворецкий странно моргнул, после чего оторвал взгляд от потрясенного Габриэля.

– В общем, самым эффективным методом остановить технику является истощение. Но если это недостойный живет так всю жизнь, то это маловероятно, – посетовал Маркус.

– Вот как, – погрустнела Рената, после чего повернулась к потерянному жениху. – Мне жаль, что я не смогла вам помочь, – понурилась девушка.

– А? – отмер мужчина. – Не… не смогли?

Казалось, он не до конца пришел в себя.

– Стой, а почему на вассалов эта хрень не действует? – вклинился Зак.

Дворецкий окинул бастарда взглядом «меня окружают одни идиоты».

– Аура власти, это энергия ядра аристократа, – холодно сообщила кукла. – Вы уже связаны с его ядром, поэтому вам эта сила не кажется агрессивной. Когда энергия вашего хозяина давит на ваше ядро, вы просто не считаете это угрозой, – недовольно пояснил Маркус.

– А невеста? В смысле леди Рената? – оживилась Кэтрин.

Во взгляде дворецкого мелькнула снисходительность.

– Молодая госпожа является наследницей рода Блэкфайер, потомком Ватикана, – гордо сказала кукла. – Блэкфайеры были теми, кто изначально придумал технику Аура Власти, благодаря их ювелирному контролю над своими ядрами. Выдающиеся представители этого рода могут использовать ее инстинктивно, для запугивания противника, – пустился в счастливую лекцию Маркус. – И благодаря этому же контролю, представители рода Блэкфайер не позволяют чужой энергии влиять на их ядро. Иначе говоря, на Блэкфайера эта техника не подействует, – гордо заявил дворецкий.

– Аааааа, – хором протянули Кэтрин и Зак. – Это все объясняет, – также хором заключили они.

На их лицах отразилось непередаваемое облегчение.

– Значит, босс не жуткая демонская хрень, а просто до жути сильный аристократ с необъятными запасами пламени и нечеловечески агрессивным огнем, – закивал Свенсон, после чего запнулся. – Подожди, он все еще жуткая демонская хрень – пробормотал бастард.

– Да, мило с его стороны выпускать эту «я сожру тебя» штуку, чтобы предупредить окружающих, – задумчиво согласилась Кэтрин.

Габриэль Смит продолжал потерянно стоять посреди дорожки, молча глядя в пространство.

Всю жизнь… он всю жизнь прожил, мучительно гадая, что же с ним не так. Тщательно отмеряя каждое свое действие, каждый жест в тщетной надежде выяснить, почему он вызывает у окружающих такой подсознательный ужас. Всю жизнь ему говорили, что он чудовище, монстр, что он не должен был рождаться на этой земле, потому что одно его присутствие пугало людей до панических атак.

Он и сам стал верить, что является каким-то жутким чудовищем. Что с самой его сутью что-то глубоко неправильно, и он сломан с самого рождения.

И теперь… все эти годы… он просто… делал какую-то странную аристократическую штуку? И все?

Бесконечные годы, что он потратил, доказывая себе и всем остальным, что не чудовище. Когда говорил это, когда сделал все, чтобы не стать огненным маньяком. Просто назло всем, кто утверждал обратное. Каждый день… он так громко кричал об этом, что, когда ему наконец-то сказали «да, ты прав. Ты человек», – Габриэль онемел и отшатнулся.

И теперь продолжал молча стоять и пытаться собрать свой рухнувший мир заново.

– Мистер Смит? – робко донеслось сбоку. – Вы в порядке?

Габриэль медленно моргнул и перевел взгляд на обеспокоенную девушку. Та нерешительно протянула пальцы, будто хотела дотронуться до его руки, но не осмелилась на такой неподобающий жест. В ее глазах плескалось искреннее беспокойство.

– Я… я не знаю, – тихо сказал мужчина.

Девушка обеспокоенно нахмурилась, после чего мягко взяла его за руку. Габриэль вздрогнул, но не отстранился.

– Как давно… вас боятся? – мягко спросила Рената.

Лицо Смита перекосилось, будто он старался не заплакать. Его губы задрожали, а пальцы слегка сжали руку невесты.

– Всегда. Меня… всегда, – хрипло сказал Габриэль. – Они всегда это делали.

Даже его родители. Иначе зачем они оставили его на пороге приюта? Конечно, этот ужас окружающих рос постепенно – Смит помнил туманные, поблекшие от времени картины того, как другие дети ели рядом с ним или играли. Но чем старше он становился, тем шире становилась пустота вокруг него. Пока в четырнадцать лет у воспитателей не лопнуло терпение, и Габриэля не выгнали на улицу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.