Энн Нельсон
Самосожжение

Пролог

Вас когда-нибудь посещали мысли о возможности смерти, лишь бы перестать чувствовать боль?

Меня да. Пятнадцать лет. Столько мне было, когда моя спокойная жизнь превратилась в чертову борьбу. Веселая девчонка, которая мечтала о парнях и любви исчезла. На ее место пришла сдержанная женщина, каждый шаг которой четко выверен. Вместо смеха – холодный расчет. Вместо улыбок любимых – безэмоциональные солдаты, которые выполняют каждый твой приказ. Вместо семейных вечеров – град пуль, запах свинца и отдача от металла оружия.

Я веду сражение, которое гораздо сложнее физической битвы. В отличие от реального мира, я не могу просто взять и всадить пулю в лоб ублюдку, вставшему у меня на пути. Там я победитель, но здесь… Я заведомо проигравший, который всеми силами цепляется за последнюю ниточку, в которую вплетено лишь одно слово – «ненависть». Внутри меня пожар. Он стремится уничтожить каждую клеточку моего тела. Он обжигает. Заставляет кричать от неистовой боли. И требуется огромная сила воли, чтобы не поддаться желанию сгореть заживо.

Все всегда происходит по одному и тому же сценарию.

Каждый раз я хожу по краю, желая разжать стертые до крови ладони и исчезнуть навсегда. Но потом меня будто бы накрывает волна цунами, которая притупляет разбушевавшийся вулкан.

Воспоминания, как стоп-кадры из фильмов, проносятся в твоей голове. Потеря близких, разрушенные мечты, предательство, боль и унижения …

Именно в этот момент проносятся до боли знакомые мысли, которые не дают тебе избавиться от этих мучений навсегда.

«Помни, ради чего ты здесь».

Пять слов. Чертовы пять слов, которые перечеркивают единственную возможность обрести долгожданную свободу.

Помню, отец в детстве часто мне говорил, когда мы выезжали на пляж.

«Запомни. Если ты понимаешь, что начинаешь тонуть, а рядом нет никого, кто мог бы тебе помочь, не сопротивляйся. Лучше поддаться течению, опуститься на дно, чтобы потом со всеми оставшимися силами оттолкнуться от него и всплыть наружу. Только так ты будешь спасена».

Эти слова стали для меня мантрой. Кто-то говорит аффирмации, стоя у зеркала, напоминая себе о том, что он красив, любим, востребован. У меня же она имеет насыщенный красный оттенок, пропитанный лишь желанием отомстить.

Так прошли года. И только сейчас я поняла, почему отец из раза враз повторял эти слова как молитву перед судным днем.

Но смогу ли я найти в себе силы всплыть после того, как окончательно потеряла все, что имела?

Глава 1. Серена

Девять лет назад

Начиная с 15 лет, когда моя жизнь круто изменилась и до сих пор мне всегда снится один и тот же кошмар… День, когда я вернулась домой после самой сильной ссоры с родителями из-за моего эгоистичного желания оторваться на вечеринке, как и все нормальные подростки моего возраста.

Лето, сдан последний экзамен. Мне, вечно сидящей дома из-за их чрезмерного беспокойства, которое порой перерастало в маниакальную одержимость, очень хотелось наконец вырваться из-под их опеки. Не сказать, что у нас была неблагопритяная семья, в которой царит исключительно патриархат, а детские желания и мечты никому не интересны. Совсем наоборот. Родители всегда прислушивались к нашим с братом пожеланиям, относились к нам как к взрослым, с уважением соблюдая личные границы.

С отцом мы часто выезжали на кемпинг, где он учил меня охотится. Браконьерством мы не занимались, все было исключительно в рамках закона и исключительно в тех местах, которые отведены для этого досуга, если можно так его назвать. С матерью же мы часто ходили на выставки изобразительного искусства или в театр на постановки. Мне было все равно, будь то балет или же пьеса Шескпира. Главное, чтобы там не было оперного пения. Никогда его не любила. А с младшим братом, который был младше меня на шесть лет, вечерами довольно часто играли в видеоигры.

Как я и сказала, у нас было полное взаимопонимание. За исключением одного единственного момента. Никаких вечеринок или шумных посиделок у других дома. Даже с ночевкой меня никогда не отпускали, хотя это обычная практика у ребят моего возраста. Сначала я не настаивала на том, что хочу пойти развлечься, как и другие девушки. Но, чем старше я становилась, тем больше недопонимания и споров у нас возникало.

Поэтому предложение подруги пойти с мальчиками на квартиру к ее знакомому, чтобы отметить выпуск из средней школы казалось чем-то крайне соблазняющим. Родители, конечно, были против этой затеи.

«Ты никогда не знаешь, что сделают с тобой такие же подростки, как и ты. Кто угодно поманит перед ними своими деньгами, и ты уже вся распродана на органы, перед этим еще и по кругу пустят».

«Этот мир не так невинен, как ты думаешь. Хватит смотреть через розовые очки».

«Ты должна слушаться нас с матерью. Мы просто хотим научить тебя ответственности. Мы хотим тебя защитить. Ты не осознаешь, в каком мире мы живем».

Иногда их слова предостережения казались мне странными, как будто они пересмотрели боевиков и криминальных драм, и теперь весь мир представлялся им черно-белым. Ведь, согласитесь, немногие родители могут сказать такое своему пятнадцатилетнему ребенку.

«Всегда обращай внимание на окружающую обстановку. Где кто стоит, сколько людей вокруг, кто чем занимается. Старайся запомнить каждую мелочь».

«Если в твоем окружении появился незнакомец, следи за ним до тех пор, пока не убедишься, что он не принесет тебе вреда, поняла меня?»

Всегда казалось, что мне что-то не договаривают.

Брату, которому только недавно исполнилось 9 лет, не было дела до наших с отцом перепалок. Его интересовали машины, видеоигры и спортивные бои в перерывах между регулярными посещениями больницы из-за врожденного порока сердца. Поэтому родители не отходили от него ни на шаг, все время окружая заботой и любовью. Но, даже переживания за моего младшего братца, не давало им повода забывать обо мне.

Отец прекрасный архитектор, который почему-то похоронил свой талант и решительно отказывался от идеи всемирной славы, а мама – программист фрилансер, весь мир которой отображался в двоичном коде. На людях добрые и отзывчивые муж с женой, заботящиеся о своих детях как никто другой, незнающие боли и печали. Но на деле они как будто всегда от чего-то убегали. Часто, вечерами, они закрывались в отцовском кабинете и долго о чем-то разговаривали. А, когда выходили оттуда, на их лицах читалась смесь скорби и страха, пусть они и старались это скрыть. Это всегда меня волновало, но я упрямо отгоняла от себя дурные мысли. Мы же не в каком-то блокбастере. Все из-за болезни брата. Так я себя убеждала.

Со временем предостережения отца стали для меня ядом. И его категоричность в вопросе моей безопасности и свободы заставляли меня испытывать ярость.

«Ты не понимаешь…»

«Ненавижу!»

Вот такие мысли всегда крутились в моей голове. Именно в тот день я решила высказать все накопившиеся обиды. Ссора была громкой, в стороне не осталась даже посуда. Не выдержав их давления, я развернулась и, хлопнув дверью со всей силы, выбежала на улицу и направилась к месту встречи с подругой.

Все негативные эмоции как рукой сняло, стоило только погрузиться в царящую на вечеринке атмосферу и выпить несколько шотов с алкоголем. Но через пару часов, когда весь адреналин вышел из моего тела, меня накрыло чувство вины перед теми, кто всегда искренне обо мне заботился. С каждой минутой оно становилось все сильнее. Вся окружающая обстановка стала на меня давить и, даже не попрощавшись, я вышла на улицу.

Ночь была теплая, несмотря на неожиданно начавшийся ливень. Капли дождя полностью обволакивали мое тело, все вплоть до нижнего белья промокло до нитки, что вызывало ужасное чувство дискомфорта от прилипавшей к телу ткани. Но мне как будто было все равно на это. В голове царил полнейший хаос.

Что сказать родителям? Как доказать свою самостоятельность? Может, стоит подыскать общежитие? А стоит ли вообще возвращаться домой? Может, это мой шанс? Шанс убежать и начать все самой. А потом, когда я смогу достичь всех высот, смогу реализоваться на собственно выбранном пути, я вернусь и докажу, что я смогла. Мне бы только возможность освободиться от этой ненужной опеки…

Знаете, что наши мысли имеют свойство материализоваться? Не все, конечно… Но если ты чего-то искренне захочешь, то оно обязательно воплотиться в жизнь. Так произошло и со мной. Возможность освободиться от родительского контроля у меня появилась в ту же ночь. Только эта самая возможность стала для меня проклятием, которое преследует меня по сей день.

Вернулась домой я только под утро, когда привела мысли в порядок. Гробовая тишина во всем подъезде, перегоревшая лампочка на лестничной площадке нашего этажа. Поднимаясь на 4 этаж, где находилась наша квартира, я представляла вариации предстоящего диалога с родителями: слезы матери, одновременно злое выражение лица отца и его же обеспокоенный взгляд, озадаченность младшего братца, вечно стоящего в стороне и наблюдающего наши ссоры и примирения. Я думала, что готова ко всему.

Только вид приоткрытой входной двери в квартиру заставил исчезнуть все мысли в моей голове. Запах железа, витавшей вокруг, вызывал тошноту, которую я никогда еще в своей жизни не ощущала так остро. Как будто почувствовав, что мне не надо ее открывать, я стояла как вкопанная в цементную плиту. Пульсирующая боль в висках приглушалась громким биением собственного сердца. Дверная ручка по ощущениям была как острие ножа. Ледяная. Обжигающая. Все тело пробрала дрожь. Впервые в моей жизни я почувствовала нарастающую тревогу, которая пожирала меня изнутри.

Совладав с собой, я потянула за дверь. И в этот момент мне показалось, будто бы из меня выкачали весь кислород.

Брызги крови на светло-бежевых стенах даже в полумраке выглядели ужасающе. Весь ламинат, который мать когда-то с особой тщательностью выбирала, превратился в красный ковер, отражающий блики от горящий на лестничной площадке лампы. Безжизненные тела трех самых дорогих мне людей лежали прямо передо мной. Протянутые руки родителей друг к другу заставили меня приковать к ним свой оцепеневший взгляд. Их одежда пропиталась кровью, на лицах застыл страх, а некогда ясный взгляд застелила белая пелена. Тело брата, в отличие от родителей с одной единственной раной на шее, было поодаль под картиной с васильками – моим подарком матери на ее день рождения.

«Мама, помнишь, ты рассказывала мне о языке цветов? Я дарю тебе эти васильки. Это мое тебе благословение, чтобы ты жила с нами долго-долго, и чтобы нашу семью обошли все невзгоды. Ты счастлива?»

Мама лишь тихо улыбнулась тогда восьмилетней мне.

«Спасибо, милая моя. Надеюсь, так и будет».

С трудом понимая, что сейчас происходит, я падаю на залитый кровью пол, зажимая руками уши. В голове шумит так, как будто меня окружают включенные на всю колонки. Квартира, которую я так любила, дом, который всегда был для меня всем, сейчас казался чем-то чужим и инородным. В полнейшем бреду я пыталась разбудить родителей, несмотря на открывшуюся моему взору картину, но все попытки оказались тщетными. Никто не реагировал. Они не дышали…

Казалось, будто кто-то совсем рядом истошно кричал и звал на помощь.

Воспоминания о том, что случилось после, будто стерли из моей головы. Ничего. Лишь пустота.

Пришла в себя я только в больнице. Горло охрипло настолько, что я не могла вымолвить ни слова. Вся одежда и руки были в крови, даже во рту я чувствовала ненавистный железный привкус. Как мне позже сказали, проходящие мимо открытой двери соседи вызвали полицию. Меня, дрожащую и ледяную, пропитанную кровью родителей, обнаружили сидящей на коленях посреди всего этого безумия. И только в своих ладонях я крепко сжимала их руки.

Через два дня, которые пролетели как будто в тумане, состоялись похороны. Люди все приходили и уходили. Партнеры отца, немногочисленные знакомые матери, друзья семьи, одноклассники брата. Этот нескончаемый поток людей не прекращался. Никто не плакал, даже я.

Лишь шепот окружающих, которые бросали на меня полные ненужного сочувствия взгляды. Их лицемерные лица вызывали отвращение.

«Так жестоко убили почти всю семью. Может, у них были проблемы с деньгами, вот с ними и разобрались? Или отец был бандитом каким, на вид он был грозным».

Вы ошибаетесь.

«А дочери-то повезло. Если бы была дома, умерла бы вместе со всеми».

Лучше бы умерла.

«И что же с ней после этого будет? После такого зрелища нормальным человеком уж точно не стать».

Замолчите!

«У нее же совсем не осталось родственников. Как она справится? Тут только в детдом. Никто не захочет ее удочерить».

Слишком громко…

«Вы посмотрите, даже слезинки не проронила. Может, она уже…»

Мне казалось, все слезы я выплакала в тот самый день, когда последний раз открыла двери нашей квартиры. Сил больше не оставалось.

В какой-то момент я переключилась с людей на стекающие по окну капли дождя. На улице все также пасмурно, серые тучи не пропускали ни одного солнечного луча. Как прозаично. Казалось, будто само небо все эти дни плачет вместо меня. В этих самых каплях я находила некое утешение. Перебирая последний разговор с родителями, я все не могла вспомнить, что было последним сказанным отцу. Точно не «я тебя люблю».

Не нужно было тогда уходить… Если бы я не убежала, тогда из дома, если бы пришла чуточку раньше. Может, тогда бы я узнала, кто убил родных? Но что я бы с ними делала? Убила бы? Заставила бы также страдать их семьи?

Уж точно не отпустила бы проживать свою спокойную жизнь.

Я хочу…

Все эти мысли переполняли меня до тех самых пор, пока вид стекающих капель не перегородила чья-то фигура. Подняв взгляд, я увидела перед собой мужчину, на вид которому было около шестидесяти лет. Черный костюм был очень дорогим, а трость, на которую он опирался, была темно коричневого цвета с мелкими золотыми вкраплениями.. Его взгляд был спокойным, но в то же время от него веяло некой силой, от которой бросало в дрожь. Все мое естество кричало о том, что нужно убегать от этого человека как можно дальше. Но я этого не сделала. Я как завороженная смотрела на него, не отводя своего взгляда. В нем чувствовалась власть и удушающая жажда крови. И это было тем, что я искала.

– Дитя, я пришел за тобой. С этого момента, если позволишь, я буду заботиться о тебе.

Голос этого человека полностью соответствовал его внешнему виду. Его протянутая ко мне рука казалось единственным шансом на спасение.

И я схватилась за нее.

Интересно, если бы я не взялась за эту спасательную веревку, закончились бы тогда мои страдания? Как бы сильно отличалась моя жизнь от того, что я имею сейчас?

Никто тогда не знал, какие последствия будут у моего импульсивного решения.

Глава 2. Серена

Девять лет назад.

Протянутая ко мне рука как будто выдернула меня из транса.

– Кто вы? – едва слышно я задаю вопрос, медленно изучая появившуюся передо мной фигуру.

Мужчина одернул руку и с большей силой оперся на свою позолоченную рукоятку своей трости. Его глаза как будто читали все потаенные мысли в моем подсознании. Это не пугало, но заставляло тысячи мурашек пробежать по моему телу.

Нависающие седые брови лишь подчеркивали пронзительность его взгляда. Зачесанные назад волосы и гладковыбритое лицо без единого намека на щетину показывало его как крайне педантичного и дисциплинированного человека. Квадратные плечи, массивная шея и спина придавали фигуре веса. Он был одет в костюм тройка прямого пошива, без каких-либо излишеств. Но по лацкану его пиджака можно было понять, что сшили его на заказ. Больше всего в глаза бросались запонки. Они были плоские, большие с некоей сложной гравировкой, которую сложно было рассмотреть. Но кроме них, на общем фоне выделялась печатка на мизинце его широкой кисти рук, покрытой затянувшимися шрамами. Видимо, этот человек в прошлом не чурался любой тяжелой работы.

– Я был давним знакомым твоих родителей. Моя дочь раньше была близка с ними.

Только сейчас я заметила позади него двух мужчин крупного телосложения в черных лаконичных костюмах, являющимися, по всей видимости, его личной охраной. Оба стояли чуть поодаль, но по их напряженным взглядам было видно, что они держат под контролем всю окружающую обстановку. На эти вещи когда-то меня научил обращать внимание отец.

Вновь разболелась голова.

– Ясно. Но почему вы решили забрать меня с собой? Какое вам дело до сироты, психологическое состояние которой нестабильно настолько, что она серьезно подумывала о суициде? – мой голос был ровным, в нем не было ни единой эмоции, ведь их уже не осталось.

Я никогда не была особо тщательной в выборе выражений. Может, это и могло бы меня погубить. Может, мне стоило быть с ним учтивее. Но мне было уже все равно. Я мертва.

Лицо человека, стоящего передо мной, на долю секунды вздрогнуло, а губы сомкнулись в тонкую линию, как будто сказанное мной заставило его в чем-то усомниться, но после он мягко улыбнулся и сел рядом со мной.

– Дитя, твои родители были мне очень дороги. Я знал их еще совсем детьми. Ты, конечно, не помнишь, но мы уже встречались. Правда тогда ты только училась ходить, – этот мужчина мягко улыбался, и, хоть все его лицо было напряжено, было видно, что улыбка была искренней.

Или мне так казалось.

В этот момент в зале снова началась болтовня. Люди искоса бросали на нас взгляды, перешептываюсь друг с другом.

«Эй, это же Виктор Морроне, президент корпорации «MorroneGroup». Но что он забыл на этих похоронах, да еще и сел рядом девочкой?»

«Что? Конгломерат «MorroneGroup»? Это их же вечно заваливали проверками из прокуратуры, но так ничего и не нашли».

«Говорят, это было спланировано другой крупной корпорацией…»

«Разве они не имеют отношения к мафии? Я слышала…»

Только сейчас я вспомнила, что когда-то давно видела его портрет в вечерних новостях. До меня доносилось множество голосов, но, кажется, человеку, сидящему рядом со мной, было на это все равно. Он слабо улыбался и смотрел на фотографии моей семьи. Однако, я не могла не заметить, как морщины на его лице были в сильном напряжении.

Не знаю, с какого момента, но я стала обращать внимание на лица. На то, как от переживания различных эмоций начинают двигаться морщинки, на частоту взмахов ресниц, а что больше всего меня привлекало, так это глаза. Глаза никогда не врут. Так я всегда считала. И сейчас глаза рядом сидящего со мной человека передавали глубокую тоску по чему-то давно потерянному.

– Если все так, как вы и говорите…– я тяжело сглотнула нарастающий ком в горле. – Вы всерьез предлагаете мне поехать с вами? Или же вы хотите снять с себя ответственность и спихнуть меня в интернат?

Его глаза заблестели. Глядя на это, у меня возникло ощущение, будто не скрытый сарказм в моей интонации ему понравился.

– Я заберу тебя к себе домой.

Решимость и твердость. Вот что читалось в его взгляде, вот что слышалось в его голосе. Может, из-за бесконечного шума, а может, все дело было в безвыходном положении, но я захотела довериться этому человеку. Осмотрев еще раз похоронный зал, я видела перед собой только лицемерные маски. Как будто в этой темноте все смотрели на меня не как на девочку, только что потерявшую всю свою семью, а как на какое-то развлечение.

Сплетни. Уйду я сейчас или нет, они еще долго будут преследовать меня. Клеймо, которое повесили на меня эти маски, никогда уже не снять.

«Сирота».

«Она не переживет это. Ей место в психушке».

«Сейчас точно свяжется с плохой компанией. Все они начинают гнить после такого».

Раздражает. Ни одного настоящего взгляда, нигде не видно правды. Нигде, кроме…

– Тогда увезите меня отсюда прямо сейчас. Мне осточертели лицемерные взгляды этих людей.

_____

Темно. Вокруг пустота, ничего не видно. Чувство, как будто бездна пожирает меня, окутывает с ног до головы, пуская корни глубоко под кожу. Воздуха не хватает. Я оцепенела.

«Милая, иди скорее сюда».

Откуда-то из далека слышится голос отца. Его мягкий тембр, как всегда, успокаивает. Повернувшись, я увидела родителей и брата, сидящих на пледе под деревом. Я помню этот момент. Когда мне только исполнилось пятнадцать лет, мы с семьей пошли на пикник и там устроили маленький праздник. Их руки тянулись ко мне, а на глазах читались счастливые улыбки. Это видение так манило, что я вмиг ожила. Сначала это были неуверенные шаги, которые быстро сменились на бег. Но, как бы я не старалась, до них мне было не достать.

Картинка сменилась. Вместо светлого пейзажа прямо передо мной появилась дверь. Я отчетливо помню ее. Дверь нашей старой квартиры, где мы жили с семьей. И даже прекрасно зная, что за ней находится, я не могу не открыть ее. А сделав это, чувства и эмоции, которые бешеным потоком нависают надо мной как будто рвут мою душу на части. Воздуха опять не хватает, меня настигает паника, а глаза застилает пелена. И вот я снова здесь. Только передо мной не счастливые лица любимых людей, а пустые оболочки, во взгляде которых читалось то, что я никогда не видела в реальной жизни. Ненависть. Презрение.

«Ты убила нас! Все из-за тебя».

Казалось, будто каждую клеточку моего тела пронизывал леденящий душу страх. Протянутые ко мне пальцы рук больно впивались в кожу, заставляя испытывать неподдельный ужас.

«Ты специально убежала из дома в тот день. Ты знала, что мы умрем».

Нет, я ничего не знала!

«Эта девчонка приносит одни несчастья»

Вы не правы, это не так!

«Как так вышло, что только ты выжила? Тебя ожидает только смерть, как и нас».

Прошу вас, хватит!

«Тебе не следовало рождаться!»

Нет, нет, нет! Умоляю…

Тени исчезли. Вокруг удушающая тишина. Мое тело начинает жечь, будто бы я в огне. Я хочу кричать, но не могу. Остается только гореть…

Открыв глаза, я ощутила неприятное ощущение от пробегающего по коже холодка. Снова этот сон. Вот уже на протяжении девяти лет он мне периодически снится. И каждый раз, проснувшись, я чувствую сильную головную боль и покалывание во всем теле.

Воспоминания о той ночи все так же отчетливы, как будто это произошло лишь вчера. Но я не имею права поддаться нахлынувшим чувствам. Я беру себя в руки. Сглатываю подкравшийся ком в горле. Я уже не та трясущаяся от страха девочка. Я не реагирую. Больше нет. Страх присущ лишь жертвам. И я к ним не отношусь.

– Серена, мы идем на посадку. Наверняка из окна уже виднеется аэропорт, – веселый и мягкий женский голос окликнул меня. Повернувшись к соседнему креслу, я посмотрела на свою соседку, глаза которой блестели от переполняющего ее восторга, ведь это ее первый полет на самолете.

Джуллия Миллер, ну или просто наша милая Джулл. Маленький рост, каштановые волнистые волосы, ниспадающие до плеч, азиатский разрез ее карих глаз и невероятно милая родинка в нижнем правом уголку ее маленьких губ. Эта девушка была самим очарованием.

Изначально я старалась держаться от нее подальше. В отличие от меня она была чересчур открытой, эмоциональной и крайне общительной любительницей старых мультфильмов Дисней.

Я же была ее полной противоположностью – стальная как снаружи, так и внутри. Да, я играла роль спокойной и добродушной девушки последние пять лет в моей университетской жизни. Это был мой выбор. И я с радостью надела на себя эту маску. Но холод в моих глазах не мог скрыть того, что таилось в глубине души. Люди это видели. Они для меня были лишь пешками в той игре, которую я вела. Большинство из них были таковыми.

Но Джулл это не остановило. Она хотела завести со мной те отношения, которые обычные люди называли дружбой. Она задавала вопросы, я же в ответ молчала. Поэтому она стала рассказывать мне о себе. О ее жизни в детдоме, о том, как она сменила около десяти приемных семей и о том, что она познакомилась с парнем, который научил ее программированию. О том, что он с ней сделал.

Постепенно я ей открылась. Это было нелогичным решением. Но взвешенным. Произошло это не сразу, лишь на последнем курсе университета. Я ей рассказала обо всем. О том, чем я занималась последние девять лет, сколько крови на моих руках, что именно я планирую делать. И она приняла меня. Не отвернулась. Когда я ей рассказывала свою историю, то уже знала, что она будет на моей стороне. У нее была собственная история. Не такая, как моя. Но и в ней присутствовали оттенки красного с примесью запаха свинца.

И, да, хотя я и обещала себе ни к кому не привязываться с тех пор, как погибли мои родители, сделать это оказалось крайне трудным.

– Да, ты права, – улыбнувшись ей, я отвернулась и посмотрела в иллюминатор.

Из окна меж облаков виднелся мой родной город. Ощущение было приятным. За пять лет учебы я ни разу не возвращалась. Не из-за того, что не хотела. Нет. Я просто не могла оставить без присмотра мою маленькую цель, которая восхитительно смотрелась как в костюме тройке, так и полностью обнаженным. Но об этом сейчас думать не стоит, ведь все это осталось на том материке.

– Уважаемые пассажиры, наш самолёт совершил посадку в аэропорту города… Температура за бортом… градусов по Фаренгейту, время… часов. Командир корабля и экипаж прощаются с вами. Надеемся ещё раз увидеть вас на борту нашего самолёта. Благодарим вас за выбор нашей авиакомпании. Сейчас вам будет подан трап. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах до полной остановки.

Поднимаясь со своего места у окна, я встретилась взглядом с молодым человеком, сидящем на соседнем ряду. Он мне мило улыбнулся, как обычно это делают парни при желании познакомиться с кем-то. Знал бы, что еще восемнадцать часов назад я смывала с рук еще теплую кровь, то не был бы столь приветлив. Перед началом полета я еще играла свою роль обычной девушки. Но теперь все маски сняты. И он это понял, когда увидел холод в моих глазах. Резко развернувшись, парень зашагал прочь. Я же про него моментально забыла.

Пройдя пропускной пункт, как и было условлено, сразу же у дверей нас ожидали люди председателя. Двое мужчин средних лет в черных костюмах возле дорогой иномарки с полностью затонированными стеклами выглядят слегка комично на фоне ряда желтых машин такси. Они не смотрели в глаза, но в их взгляде читалось полное повиновение. Это не обязанность перед моим именем. Какую бы фамилию ты не носила, слабых людей не уважают. Я же доказала свою силу. Делала это из раза в раз. И они сделали свой выбор, выбрав покорность. Без лишних слов, без раздумий. Они признавали, я же принимала в ответ.

Поприветствовав нас, они забирают наши чемоданы с Джулл и укладывают в багаж. Пока моя подруга шепчет мне на ухо что-то о людях в черном, я оглядываю окружающую обстановку. Это не просто привычка, выработанная годами. Это рефлекс, который глубоко засел в моей ДНК. Ведь ты никогда не знаешь, где может затаится враг.

Обычно, кроме людей, представленных ко мне председателем ради собственной безопасности, я не подмечаю ничего существенного.

Но не сегодня. Не сейчас.

По моей спине пробежал электрический ток, как будто за мной кто-то наблюдает. Конечно же, на нас устремлено множество заинтригованных взглядов, которые пытаются узнать в нас каких-то знаменитостей. Уверена, так оно и кажется со стороны. Но я ищу не это. Взгляд, который я ощущаю каждой клеточкой тела, вызывает совершенно иные чувства. Это-то более темное, зловещее. Как будто я стала добычей. Той, кого хотят изучить, кому хотят влезть под кожу и оставить там свои следы.

И я нахожу его.

Модой мужчина стоит в двадцати метрах от нас, облокотившись на одну из колонн. Его руки спрятаны в карманах брюк карго, ноги скрещены, а поза сама по себе выглядит вальяжной. У него платиновые взъерошенные волосы, одна прядь которых небрежно прикрывает левую бровь. И я никак не могу отвести взгляда от его глаз.

Даже с этого расстояния мне кажется, что я попала в ловушку. Ледяные глаза устремлены прямо на меня. Они пожирают, пытаются пробраться в самую глубь. Это не жажда убийства. Это что-то инородное. Я никогда не видела ничего подобного. И не чувствовала. Мое дыхание спирает, а сердце начинает бешено колотится. Внизу живота возрастает неистовая пульсация, мои ноги как будто сводит судорога. Это ощущение совершенно на ином уровне. Весь мир будто бы перестал существовать. Есть только мы, пожирающие друг друга. Я не могу… Нет, я не хочу прерывать это контакт. Чем бы это не было, я хочу разобраться в этом чувстве.

– Эй, Серена, все хорошо? – Джулл одергивает меня и мой взгляд возвращается к ней. Она выглядит слегка встревоженной, когда ее карие глаза осматривают меня с ног до головы.

Не обращая внимания на ее состояние, я, как заколдованная, снова смотрю на то место, где стоял незнакомец, выбивший меня из колеи. Но его уже нет. Он исчез.

– Да, все хорошо, – улыбнувшись уголками губ Джулл, я в последний раз окидываю взглядом толпу, все еще надеясь найти этого мужчину, но, не получив желаемого, быстро запрыгиваю на заднее сиденье машины и закрываю за собой дверь.

Всю дорогу Джулл не замолкала. Мы разговаривали о предстоящих планах относительно этой персоны на покорение столицы. И, да, Джулл была той еще тусовщицей, любящей выпить и подцепить какого-нибудь парня на ночь. А, так как я и сама не стремилась заводить долгосрочные отношения, то с радостью составляла ей компанию в ее кутеже.

И все же, я никак не могла перестать думать об этом чувстве, которое впервые накрыло меня с головой как цунами. Это просто интерес. Не более. Конечно же, нет.

Дорога долгое время не заняла и спустя час мы наконец-то подъехали к знакомым воротам.

Огромная территория, на который сплошь и рядом располагались сады, сразу же сообщала всем новоприбывшим о богатстве здешнего хозяина. Сам главный дом был полностью из красного кирпича, а орнаменты на оконных рамах чем-то напоминали музейные экспонаты. Помимо главного здания и соединенного с ним флигеля, в котором я проживаю вот уже девять лет, на территории резиденции есть небольшой домик для персонала, дом охраны, у которого имеется свой собственный тренажерный зал, а также моя любимая часть – старый амбар, в котором я проводила больше времени, чем где бы-то не было.

Но не внешний вид особняка, а именно люди, заполонившие этот дом, кричали о том, что здесь нет места тихому существованию. Многочисленная охрана, расположенная по всему периметру, говорила сама за себя. Сюда приходили не за теплыми разговорами. Здесь получали указания, которые не предполагали обсуждения. Никто не спорит в этом доме, не повышает голос. Потому что все знают – один неверный шаг, и тебя больше не существует для этого мира.

Охранник открыл двери машины, и мы вышли на встречу к людям, по которым я, как ни странно, успела соскучиться.

– Госпожа, вот вы и дома, – теплый женский голос заставил меня улыбнуться. Это не было продиктовано маской. Это было живо. Искренне.

– Лорен.

Статная фигура главной экономки была такой же величественной, как и в день нашей первой встречи. Только лицо ее сильно осунулось, а волосы, некогда каштановые, полностью покрыла седина. Как и все в этом доме, она не выражала эмоций. Она знала, что здесь нет места для человеческих чувств. Лишь два исключения было в ее жизни. И я являлась одним из них.

– Госпожа, вы так похудели за время нашей разлуки. Ну же, скорее проходите в дом, вас нужно накормить, – говоря это, Лорен крепко сжимала мои ладони.

– Лорен, неужели за время нашей разлуки вы забыли мое имя? – изогнув одну бровь, я шутливо обратилась к ней.

Я не любила, когда она обращалась ко мне официально. Она не была одним из тех солдат, которые опускали головы. Скорее, она была для нас всех матерью, которая молча обрабатывала раны и следила за тем, чтобы мы жили дольше положенного.

– Серена, помню я все! – со всей строгостью осекла меня наша экономка, но глаза ее все также продолжали светить счастьем.

– Замолкаю, – подняв руки в знак капитуляции, я повернулась в сторону стоящей позади меня Джулл. – Лорен. Это Джулл, я говорила о ней по телефону. Можешь проводить ее к комнате, вы же подготовили все, как я и просила?

– Да, комната в пристройке уже готова. Я ее провожу, а вы направляйтесь к председателю, он ждет, – сказав это, Лорен опять нацепила на себя маску безразличия ко всему окружающему и занялась размещением Джулл.

Наблюдая за двумя удаляющимися фигурами, я почему-то вспомнила свой первый день в этом поместье. Сломленная, разбитая сирота, у которой нулевое доверие к окружению. Эта была не та семья в своем обычном понимании, но эти люди стали мне поистине дороги. Каждый в этом доме был частью семьи. За каждого я несу ответственность. Не как начальник, как будущая глава. Как смысл их существования. И я действительно рада, что могу видеть их вновь. Хотя, встреча с самым главным человеком в этом доме, вызывала скорее мандраж, чем трепет.

А все дело было в последних новостях, которые дошли до моих ушей несколько месяцев назад.

Глава 3. Серена

Как только я переступила порог главного дома, через все мое тело прошел электрический ток. Это ощущение не было вызвано страхом. Упование. Предвкушение того, что меня ожидает. Я долго шла к тому, чтобы начать действовать. И этот день знаменует собой начало всего. День моего возвращения. И моей полной готовности.

Этот дом напоминал мне музей, а не жилое помещение. Широкие мраморные лестницы, французские окна, огромные хрустальные люстры, и, самое главное – подлинники картин известных художников на каждой чертовой стене. В дополнении с темными стенами и такой же мебелью все выглядело так, будто бы сам дом предназначен для поклонения чему-то. Или кому-то.

Холод и власть. Единственные чувства, которые возникали в этом доме.

Подойдя к большой дубовой двери, я решительно переступаю порог комнаты, в которой всегда происходило столкновение с монстром… И моим спасителем.

В нос сразу же ударил запах виски и сигар. Здесь ничего не изменилось. Кабинет председателя был выполнен исключительно в темных тонах, как и весь дом. Вдоль одной из стен был расположен огромный книжный шкаф. Книг было много, какие-то из них были в очень дорогом тисненном переплете, а какие-то, наоборот, будто прошли вторую мировую. В его глубине был широкий дубовый стол, на котором стояло три рамки с фотографиями.

Мне всегда казалось, что этот кабинет был сердцем этого дома, полностью отражающим его хозяина. Сдержанный, холодный и сверхпедантичный.

Виктору Морроне, президенту компании «Morrone Group», в этом году исполнялось семьдесят лет. Он стал во главе корпорации в свои двадцать девять из-за скоропостижной смерти своего отца, предыдущего главы. Жена умерла от инсульта двадцать лет назад. Единственная дочь погибла вместе со своим женихом в автомобильной катастрофе. На тот момент ей было всего лишь двадцать два года. Этого человека окружала лишь смерть. Он и сам был воплощением смерти. Только вместо косы и черного плаща, на нем был шикарный костюм от Armani и дубовая трость с позолоченной ручкой.

Что касаемо самой корпорации, «Morrone Group» – один из крупнейших международных конгломератов, занимавшийся инвестициями в недвижимость, девелопментом, инжинирингом, строительством, отелями, энергетикой и издательским делом. Основная отрасль – гостиничный бизнес. Но мало кто знает, что на самом деле все эта лишь ширма для торговли оружием и исполнением заказных убийств.

И я была ее наследницей.

Виктор Морроне был погибелью, перед которым склоняли головы все чиновники и политики. Беспощадный руководитель, держащий в ужасе всю столицу. Но даже он не может совладать со временем.

Я посмотрела на мужчину, восседающему на кресле как на троне. Его глаза, спрятанные за очками, которые только недавно были направлены на лежащие перед ним бумаги, переметнулись к двери, а уголки губ поползли наверх.

– Серена, ты приехала, – тяжелый и низкий голос даже с искренней улыбкой на лице отражал лишь сталь.

Встав со своего места, он направился ко мне. Председатель всегда старался относиться ко мне как к родной внучке, при этом не забывая, что воспитывает воина. Я его замена. А она не имеет права откликаться на лишние эмоции. Хотя и проявлять их время от времени было позволительно.

– Да, дедушка, я наконец-то дома, – слегка улыбнувшись, я подошла к председателю и обняла его в ответ на протянутые ко мне руки.

Только приблизившись к нему, я заметила, каким отрывистым и тяжелым стало его дыхание. В последние месяцы мне говорили, что председатель болен. Но причину болезни так и не сказали. А на все мои расспросы никто не давал четкого ответа.

Изначально, председатель был против моей затеи поехать учиться заграницу. Моим главным аргументом было то, что я хочу пройти профессиональное обучение, чтобы стать лучшей наследницей и не подвести человека, подарившего мне вторую жизнь. Конечно же, он знал, что это отговорка, но никто не стал расспрашивать меня об истинной цели. Ему и не нужно было.

Этот человек знал о каждом моем шаге. Он предвидел. Изучал. И самое главное, он доверял моим решениям. Он не мог усомниться в моих действиях.

Потому что я стала его точной копией.

_____

Девять лет назад, в день смерти похорон.

– Я задам тебе один вопрос. Почему ты решила поехать со мной? Я незнакомец, представившийся другом твоего отца, которого ты видишь впервые. Неужели ты настолько доверчива к людям? – голос мужчины, сидящим рядом со мной был твердым и достаточно низким, чтобы заставить человека дрожать от страха.

Может, мне и было страшно, но я не могла распознать в себе эти чувства. По его острому взгляду мне даже показалось, что я для него как что-то совершенно новое, что он хочет поскорее изучить. Этот ребяческий блеск в глазах делал его более человечным.

– Вы правы. Я вижу вас впервые и с моей стороны это было довольно безответственно так просто вам довериться. Однако я не могу отрицать тот факт, что с вами я буду в безопасности, – я ответила честно, прямо смотря ему в глаза.

– Почему ты решила, что будешь со мной в безопасности?

– Когда вы разговаривали со мной, люди шептались за вашими спинами. Но ни один из них не бросил на вас прямого взгляда, а когда вы проходили мимо, все опускали глаза в пол. Это означает только одно – вас боятся.

– Тогда почему меня не боишься ты? – заинтересованность в его глазах была не поддельной. Он ждал моего ответа, как, наверное, ждут дети утра после Рождества, чтобы поскорее развернуть подарки, подготовленные им Сантой.

Несомненно, я чувствую опасность, парящую в воздухе рядом с ним. Я боюсь? Нет. Но почему? Раньше я всегда сторонилась таких людей. Никогда до этого момента я не смотрела «хищнику» прямо в глаза. А он был именно таким человеком, в этом не было никаких сомнений. Я была той, кто отступал назад. Так почему я чувствую себя так спокойно? Мне все равно? В голове множество вопросов. И все же…

– Мне нечего бояться. Если вы захотите меня убить – убейте. Даже если сами не сможете, можете просто бросить меня на улице. Все равно у меня больше никого нет. Но если вы действительно хотите мне помочь, то позволите ли вы… отключить свой предохранитель и действовать так, как мне вздумается?

В ту же секунду улыбка пропала с лица мужчины, его и без того тяжелые брови будто стали еще более увесистыми. Он посмотрел прямо перед собой.

– Хочешь отомстить убийце своих родителей и брата? – этот вопрос мигом привел меня в чувство, а по коже пробежали мурашки, но не от страха…

Впервые кто-то озвучил вслух то, что и так крутилось в моей голове. Теперь мне стало ясно, почему я бездумно ухватилась за эту руку. Подсознательно, я уже понимала, что мы похожи.

– А если и так, вы мне поможете? – надежда, вот что звучало в моем голосе. Понимая, как жалко я выглядела, мне ничего не оставалось, кроме как просить о помощи мужчину, которого я впервые видела перед собой.

– С чего ты взяла, что я могу тебе в этом помочь? – острый взгляд, направленный на меня, как будто заглядывал в мою душу.

Он изучал меня, пытался отыскать слабости, заставить содрогнуться и загнать в угол. Но я не поддавалась. Точнее, не хотела поддаваться. Что-то первобытное во мне заставляло дать отпор. Как будто все мое естество не давало мне уступить этой ужасающей ауре, которая исходила от него.

– Вы убивали. И не раз, – холодно ответила я, не отводя своего взгляда от этих ледяных глаз. – Иначе вы не говорили бы так спокойно о смерти и не предлагали бы мне сделать это самой.

– Разве я тебе предлагал убивать? – его бровь на мгновение поднялась, а на губах заиграла усмешка.

– А разве нет? – мой мгновенный ответ прозвучал слегка иронично, что заставило мужчину еще раз усмехнуться.

– Ты уже приняла решение, не так ли? – твердость в его голосе звучала так, будто он не задавал вопрос, а утверждал что-то само собой разумеющееся. Впрочем, так оно и было.

– Пока мы не примем решение, мы не увидим, кто мы есть на самом деле. Я же хочу увидеть… каким человеком сделало меня произошедшее.

И это были не пустые слова. Я и правда хотела отомстить за смерть своих родителей. В голове смешались воспоминания той ночи и папины слова предостережения. Я все никак не могла выкинуть из головы его обеспокоенное выражение лица. Может, он уже тогда знал, что их конец может быть трагичным. Но почему мои родители, кто их убил? И самое главное, почему я была первой, кто увидел эту картину? Неужели никто из соседей не отреагировал? Точно же был какой-то шум, судя по тому, как изрезаны были их тела.

– Тогда я помогу тебе, – слова мужчины вновь вернули меня к реальности. Он наблюдал за мной, как хищник за добычей, но я не чувствовала в этом опасности для себя. Скорее, в голове где-то подсознательно зародилось желание научиться этому пронзительному взгляду у него. Нет, не только взгляду. Я хочу разобраться, откуда в нем такая стойкость и уверенность. Он даже не пытается скрыть от меня свою истинную сущность. И это заставляет меня быть с ним честной.

Весь оставшийся путь до места назначения мы провели в полной тишине. В какой-то момент глаза стали закрываться, видимо, на мне сказывалась накопившаяся усталость, ведь все это время я нормально не спала. Незаметно для себя я провалилась в сон, а, когда проснулась, обнаружила себя укрытой кашемировым одеялом.

«Одеяло? Когда я успела укрыться?»

Но задать этот вопрос я не успела.

– Мы приехали. Господин, молодая госпожа, пожалуйста, выходите.

Машина остановилась перед огромным особняком с широким садом перед ним. На первый взгляд, он выглядел новым, но присмотревшись, было видно, что это очень умелая реставрация. Два этажа, множество охраны, камеры видеонаблюдения по всему участку… по прибытии в так называемый дом я уже начала догадываться, что попала не просто в какую-то корпорацию. Это было нечто большее.

– Серена Морроне! – низкий голос донесся из-за моей спины.

– Что простите? – с нескрываемым изумлением в голосе я обернулась и посмотрела в источающие уверенность глаза.

Мужчина смотрел на меня своими ледяными глазами, не отрывая своего взгляда.

– Теперь ты Серена Морроне, моя давно потерянная внучка. Наследница корпорации «MorroneGroup». Добро пожаловать в твой новый дом.

_____

– Мне доложили, что ты привезла с собой подругу. Кто же она? – искоса глядя на меня, председатель улыбнулся, будто делая вид, что он не в курсе происходящего.

Его фраза даже не повергла меня в шок. Скорее, вызвала лишь усмешку. Он уже точно знает кто она и зачем я ее с собой привезла. Председатель всегда любил играть в эту игру под названием «я все знаю, но все же спрошу». Так было с самой первой встречи, когда я ответила ему сидя в машине, что решила отомстить за смерть своей семьи. И вот уже девять лет, как мы не можем наиграться.

– Моя подруга из университета. Я уже давно обещала показать ей окрестности. Думаю, всю информацию о ней вам передал ваш секретарь еще… М-м-м, года четыре назад? – с легкой и невинной улыбкой я подыграла ему в этом маленьком спектакле, не отводя своего взгляда.

Пусть это и было неуважительным тоном, за который, будь он на публике, меня бы приравняли к смертникам, в чем я уверена, но сейчас она не вызвала на лице председателя ничего, кроме улыбки. Хотя, я знаю, что моя колкость и прямолинейность именно те качества, за которые он меня ценит. По пальцам одной руки можно пересчитать тех, кто позволял себе фривольности при этом могущественном человеке. К счастью, я была одной из этих избранных.

– Вот как. Рад, что ты обзавелась хорошим знакомством, – голос председателя отражал его веселье и наслаждение происходящим. Могу сказать точно, что это была не просто вежливость с его стороны. Он хвалил мой выбор нужного специалиста для своих целей. Конечно же, в своей типичной манере.

– Лучше расскажите мне, как ваше здоровье. А то меня держат в неведении. Даже как-то обидно от такого недоверия к моей персоне, будто я и вовсе вам чужая, дедушка, – сделав уклон на последнем слове, я постаралась перевести тему в ту русло, которое мне нужно. Ведь от его ответа зависит очень многое.

Глаза председателя тут же сузились, хотя в остальном его лицо осталось неизменным. Он глубоко вздохнул, а затем заговорил.

– Серена, возьми бумаги, лежащие на столе, – председатель кивком указал на стопку бумаг, лежащей перед ним.

Не заставляя его долго ждать, я взяла коричневую папку с бумагами. Открыв ее, я быстро пробежалась по содержимому и все мое тело напряглось, как струна. Медицинские записи, результаты анализов, итоги осмотров, предполагаемые прогнозы и подробная информация о болезни. Не нужно много знаний для того, чтобы разобраться в сложившейся ситуации. Председатель медленно умирал. И уже давно.

– Саркома Юинга. Был бы я на несколько лет моложе, может, и вылечил бы ее, – стальной голос заставил меня отвести взгляд от бумаг и посмотреть на него. Его бесстрастное лицо смотрело перед собой, как будто в этой комнате только он один.

Злость, раздражение, обида от того, что обо всем мне рассказали только сейчас. Боль от осознания, что скоро опять придется перенести утрату далеко не последнего человека в моей жизни. Нахлынувшие на меня эмоции заставили сжать кулаки до такой степени, что ногти впились в кожу.

– И как долго? – я говорила сдержанно, отстраненно. Так, как привыкла.

– Уже одиннадцать лет, – председатель наконец-то посмотрел мне в глаза. На его губах мелькала умиротворенная улыбка.

Одиннадцать лет… Если посчитать, то получается, что уже тогда, когда мы встретились в первый раз, он боролся с раком. Но ни разу за все это время он не подавал виду. Я еще раз пробежалась по лежащим передо мной бумагам, а затем вновь переместила свой взгляд на него. Мне и не нужно было долго размышлять на эту тему, чтобы понять, что это значит.

В тот день, когда он забрал меня, он уже знал, что умрет. Знал, что ему отведен примерно такой срок. Наверное, мне и правда стоило сейчас разозлиться и уличить его в том, что он, зная о моих чувствах к утрате близких, протянул мне руку. Зачем надо было это делать, если ты уже понимал, что тебе придется так рано меня покинуть? Но я не стану этого делать. Мы живем не в том мире, где можем спокойно дожить до старости. То, что председателя не убили за все это время уже можно считать чудом, учитывая его положение.

Я только хотела спросить у него, как много времени у нас есть, но, будто читая мои мысли, ответ прозвучал моментально.

–Полгода, в лучшем случае год, – ухмыльнувшись, председатель положил свою широкую ладонь мне на руки. Я прекрасно понимала, что означает этот его жест. Как и в первую нашу встречу, он хотел меня утешить, хотя и понимал, что не это мне сейчас было нужно.

– А Ник…

Не успев договорить, председатель опять прервал меня.

– Я сообщил ему сегодня утром. Он сразу же поехал в город к знакомому врачу, чтобы найти способ лечения. Вы, дети, уж сильно опекаете меня.

Значит, Ник, как и я ничего не знал. Председатель всех переиграл. Этот человек умеет выжидать. И то, что он сказал об этом нам обоим только сейчас, означает, что на это есть причина. Тут даже не важно, какая она. Важно, почему сейчас… Что должно такого произойти, что он решил открыться.

– Серена, с этого момента ты не просто моя внучка. Ты наследница крупнейшего конгломерата в стране. Ты уже осознаешь свое положение. Пора выходить из тени, – вмиг голос и взгляд председателя стал серьезным.

Взглянув на него, я поняла, что сейчас со мной говорит не дедушка, с теплотой заботящийся о своей внучке, а суровый начальник, если уж на то пошло, то мой господин, который хочет отдать приказ своему подчиненному.

– Еще указания? – в моем голосе слышался сарказм, который я даже не старалась скрыть.

– Сейчас будет иметь значение абсолютно все, даже то, с какой частотой ты дышишь. Тебя будут оценивать, достойна ли ты жить или нет. И я не про людей в нашей организации. Ты ведешь свою собственную войну, – голос председателя, обращенный ко мне, впервые за все время был так резок. – Ты отреагировала намного лучше, чем я себе представлял. Это достойно похвалы.

– Да, председатель, – моментально ответила я. Резко и четко. Так, как пуля рассекает воздух.

– Вот и славно, – лицо председателя вновь стало мягким, как было раньше. Он четко разграничил свои роли. – А теперь ступай, дитя. Завтра зайдете вместе с Николасом и получите распоряжение. Пока восстанавливайся после перелета.

– Да… дедушка, – я встала с дивана и пошла к выходу.

Закрыв за собой тяжелую дверь, я облокотилась на нее. Чувство, будто я смотрела в бездну. Я не шла сюда за новой семьей. Я шла за местью. Но обрела нечто большее.

Ведь такова наша сущность. Как бы мертвы мы не были внутри, окружение влияет. Уважение. Благодарность. Все чувства, которые я испытываю к этому человеку, делают его особенным для меня. И тот факт, что скоро он меня покинет, вызывает ненужные эмоции.

Я пришла сюда, прекрасно отдавая себе отчет в том, что моя главная цель – стать сильной ради собственной вендетты. И я это сделала. Я получила даже больше, чем планировала. Поэтому я не смею жаловаться.

У меня есть определенная роль и я безупречно ее сыграю. Только вот тревожное чувство не дает мне покоя. Как будто сейчас все мои действия откроют ящик Пандоры, которые стоит держать закрытым. Но я бы не простила себе, если бы не шла вперед.

Глава 4. Серена

Только после сытного ужина меня наконец-то отпустили отдыхать. Флигель, который соединен с главным зданием широким коридором, сильно отличается на контрасте с местом обитания хозяина дома. Вместо мрамора, позолоты на всем, чем только можно и подлинников произведений искусства у нас минималистичная планировка, выполненная полностью в светлых тонах.

На первом этаже располагалась небольшая, но довольно просторная гостиная с телевизором и угловым светлым диваном, которая была совмещена с маленькой кухней, обустроенной всем самым необходимым для самостоятельной готовки. Обычно, мы с Ником, ели исключительно на «нашей территории», за исключением тех дней, когда нам предстоял совместный завтрак с председателем в главном здании.

На втором этаже был большой холл с диванчиком у стены, который соединял между собой четыре спальни, в каждой из которой была собственная ванная.

Зайдя в свою комнату, я еще раз ее осматриваю. По бокам широкой двуспальной кровати располагались прикроватные столики. Огромное зеркало в пол было вместо дверцы в небольшую гардеробную. Широкое окно, стоящая у него небольшая лоджия и миниатюрный книжный шкаф. За эти девять лет у меня было множество возможностей что-либо изменить под себя, но я не стала этого делать. Такая планировка чем-то напоминала мне мою собственную комнату в старой квартире, в которой я жила раньше со своими родителями. Единственное изменение, сделанной мной – это две фоторамки, стоящие около кровати, на которых я еще юная девчушка была вместе с самыми любимыми людьми.

Первым делом я сразу же подошла к зеркалу. Каждый раз, когда я смотрела на свое отражение, видела в нем маму. Моя внешность была точной ее копией. Густые темные волосы до поясницы, серо-голубые глаза, длинные черные ресницы, слегка пухлые губы, заостренные уши, чем-то напоминающие эльфийские, как мне в свое время говорил отец. Все во мне напоминало ее. И каждый раз, как я думаю, что стоит мне протянуть руку и я коснусь ее, пальцы встречают лишь холодное стекло.

Первый год я даже не могла смотреть в свое отражение. Было страшно от осознания, что я осталась одна. Если и принимать осознание реальности, то нужно принимать ее целиком, иначе это ничто иное, как сладкая ложь, которая продолжает пожирать тебя изнутри. И я приняла. Со временем. Но это не значит, что я исцелилась. Я все еще сломанная, и буду таковой до конца жизни. Та маленькая жалкая девочка, убитая горем, растерзанная девять лет назад, осталась заперта в старой квартире. И я не могу себе позволить выпустить ее наружу. Не сейчас, ни тем более в будущем. Долгих девять лет я выстраивала стены. Ничто не может их разрушить.

Ничто.

Я взяла эмоции под контроль. И теперь я вижу в своем отражение силу.

Напоминание. Я жива. И жизнь мне дана лишь для одного.

За дверью раздались знакомые семь ударов. Уголки губ невольно поднялись, ведь этот шифр мы придумали еще в самом начале, чтобы точно сказать о своем присутствии. Подойдя к двери, я потянула ручку и увидела человека, наверное, единственного, разлука с которым далась мне особенно тяжело.

– Ники! – я сразу же обняла мужчину, стоящего передо мной.

Он не был моим братом по крови. Но мы выбрали друг друга как самых верных и преданных друг другу. Мы не были мягкими по натуре, но, находясь рядом, чувствовали спокойствие. Он был моим оберегом, а я его. И эта связь была нерушима.

– С возвращением домой, Сенни! – на лице Ника расплылась широкая улыбка.

Николас Синклер был на десять лет старше меня. Как и я, он был сиротой, которого председатель взял себе на попечение. За исключением того факта, что я носила новую фамилию и имя, а Николас оставил ту, что принадлежала его родителям. Каштановые волосы, которые обычно всегда зачесаны назад, сейчас были слегка взъерошены. Его заостренные черты лица, тонкие губы и острый нос придавали ему аристократичности. В первую встречу меня особенно поразили его изумрудные глаза, которые всегда скрывали овальные очки. За это время, что мы не виделись, он стал еще шире в спине, а мускулы даже через черную футболку оверсайз выглядели внушительно.

Поначалу я его сторонилась, как и всех в этом мертвом доме. Я была как загнанный зверь, который попал в логово тигра. Но я сама это сделала. Сделала, чтобы стать сильнее. Сделала, чтобы покончить с жалостью к себе. Сделала, чтобы выжить.

И отомстить.

Я не хотела, чтобы кто-нибудь проникал мне под кожу, заглядывал в душу. Я хотела лишь сохранить бушующие во мне чувства ярости, чтобы отомстить самым ужасным способом.

Но Ник разрушил одну из стен, которые я воздвигла. Он сделал это как нельзя лучше – поделился своей болью.

_____

– Для начала спрошу… – я посмотрела прямо в глаза Нику и, сжав кулак, продолжила, слегка прищурив глаза, – Президент приставил тебя за мной наблюдать?

Ник опустил руки. Взгляд его стал серьезным, а голос звучал уверенно. Честно говоря, я боялась услышать его ответ.

– И да, и нет. Президент сказал мне помогать тебе и обучать всему, что я знаю сам. Так же он сказал подготовить тебя ко вступлению на должность наследницы. Это займет много времени, но это то, что нужно для того, чтобы тебе помочь в твоем деле, ведь пока ты не в силах что-либо сделать. Но помогать тебе именно в… мести… я решил сам. Видишь ли, мои родители тоже были убиты… – Ник глубоко вздохнул. – Автомобильная авария.

– Если ты говоришь, что это была автомобильная авария, то почему решил, что это убийство, а не несчастный случай? – с нескрываемым удивлениям я посмотрела на Ника.

– Тормоза были неисправны. И они, так же, как и твои родители, были причастны к нашей корпорации. Я только недавно начал находить зацепки. Если эти два дела связаны, то я бы хотел объединиться с тобой…

Взгляд Ника в моменте наполнился непреодолимой тоской, как будто он вспомнил то, что так отчаянно хотел забыть. Я хорошо знаю этот взгляд, ведь каждый раз встречаюсь с ним, проходя мимо зеркала. В словах Ника не чувствовалась ни капли лжи, но меня не покидало ощущение, как будто есть что-то еще. Это странное чувство не давало мне покоя.

Но, что самое главное, я смогла подтвердить свою догадку. До этого момента я лишь предполагала, что мои родители как-то связаны с «MorroneGroup». Чтобы обычный архитектор и программист были знакомы с таким человеком, как председатель? Мне с самого начала что-то здесь казалось странным, но сейчас вырисовывается хоть какая-то связь. Если мои родители и правда были в корпорации, то важно узнать все до мельчайших подробностей.

– Это вся твоя причина? – отвлекшись от посторонних мыслей, я обратилась к Нику.

Его глаза на секунду округлились, брови были приподняты, а челюсть слегка опущена. Было видно, как он удивлен моим вопросом. Но потом он лишь ухмыльнулся.

– Как и говорил председатель… Ты очень проницательна… Ты права, это не единственная причина, – Ник встал и склонился надо мной. В его глазах читались сомнения, как будто он обдумывал каждое свое слово. После минутного замешательства он выдохнул и продолжил. – Честно, я не хочу, чтобы ты была вовлечена в это дело. Когда я был сильно младше, то встречал твоих родителей. Не помню всех деталей, но каждый раз, когда я с ними пересекался, они говорили о том, как счастливы жить обычной жизнью. И уверен, они бы не хотели, чтобы их дочь занималась поимкой их убийц, а особенно отмщением… Но, глядя на тебя, я понимаю, что ты так просто не отступишься от этого дела. Поэтому единственный выход для меня – защитить тебя, чтобы ты не пострадала.

Удивительно. Каждый считает свою боль самой страшной в этом мире. Но когда перед вами человек, который не собирается прятаться от вас, а стоит, словно открытая книга, ты понимаешь, что не стоит ему говорить о своих потерях. Это чувство, когда сомнения потихоньку испаряются, а доверие укрепляется. Однако, даже это укрепленное доверие может в любой момент разбиться словно стекло. А то, что с такой легкостью разбивается, становится лезвием, которое разрывает вашу душу в клочья. И только время покажет, станет ли это рукопожатие для тебя орудием собственной смерти.

И, хотя я знаю, что уверенность в человеке самая большая глупость в этом мире, мне захотелось довериться человеку, стоящему передо мной. Уже второй раз в жизни.

_____

– Эй, Сенни, о чем задумалась? – Ник смотрел на меня с беспокойством, свойственным лишь ему.

– О том, как давно я не видела твою сморщенную задницу, – я показала ему язык, а затем протянулась за полиэтиленовым пакетом в его руках. – Пиво и шоколад?

– А как иначе! Последний раз мы так с тобой сидели пять лет назад. Надо наверстать.

И правда, много времени прошло с тех пор, как мы вместе выпивали и разговаривали обо всем, что только можно. Обычно я пью чистый виски с большим количеством льда, но, в редких случаях, как сегодня, мы могли позволить себе холодное пиво. Помню, как впервые попробовала этот алкогольный напиток. Мне тогда исполнилось шестнадцать лет, и, в качестве подарка, я попросила Ника научить меня пить. Так как я была под его присмотром, он не возражал против этой идеи. Мы сидели у бассейна и спокойно выпивали, как я достала из кармана большой батончик twix, и протянула одну шоколадную палочку своему компаньону. Так мы и поняли, что пиво с шоколадом не такое уж и плохое сочетание, как могло показаться на первый взгляд.

Пока я доставала из пакета шоколадки и раскладывала их перед собой, Ник набрал ванную ледяной воды и положил в нее бутылки с алкоголем.

– Признавайся, опять целый магазин скупил? – весело бросила я через плечо ему, смотря на гору сладостей, лежащих прямо передо мной.

– А как иначе. Пиво без батончиков совершенно не то! – усмехнувшись, Ник посмотрел на меня заговорщическим взглядом.

Устроившись поудобнее, мы оба начали делиться последними новостями и интересными историями, случившимися за время разлуки. Конечно же, основные события в нашей жизни мы и так знали, ведь почти каждый день были на связи. Но сидеть вот так рядом вызывает в душе совершенно другие эмоции.

Время летело незаметно, и, через несколько часов, в углу кровати уже стояло порядка шести выпитых бутылок пива.

– Ты заходила к председателю? – Ник смотрел на качающиеся ветки деревьев за окном. Голос его был спокойным, но в то же время чувствовалось, что ему было некомфортно от этого вопроса. Мы оба прекрасно осознавали, что никто из нас не хочет поднимать эту тему, хотя это нужно было сделать.

– О да. Тебе не передать весь восторг от того, как я была рада услышать о его скорой кончине, – с нескрываемым сарказмом в голосе подтрунила я.

– Уже представляю эту картину. Председатель говорит тебе о том, что скоро умрет, а ты презрительно фыркаешь и насмехаешься над всей ситуацией, – Ник наклоняется ко мне и толкает меня своим плечом.

– Ты слишком хорошо меня знаешь, – я закатила глаза и ответила тем же жестом в его сторону.

Мы оба засмеялись, а после молча уставились в отображение луны сквозь окно, которая являлась единственным источником света. Ник ничего не говорил о том, что конкретно он узнал у врача, к которому ездил сегодня, да я и не спрашивала, так как его молчание говорило само за себя. Но это лишь означает, что времени почти не осталось.

– Ник, завтра после встречи с председателем начнем подготовку к плану. Ни к чему ждать. Тем более, что председатель скорее всего скоро объявит меня наследницей, – мой голос был спокойным и ровным. Всегда был таковым, когда я погружалась в работу.

– Понял. Как раз завтра к нам приезжает Лиам. Раз все будут в сборе, то действовать будет легче, – Ник встал и подошел к окну, после чего начал крутить кожаный ремешок часов на левом запястье. Его странная привычка, проявляющая себя в те моменты, когда он начинал что-то обдумывать.

Лиам Пэйс. Когда я последний раз его видела? Точно, это было как раз перед моим отъездом за границу. С виду довольно общительный и дружелюбный парень, от которого была без ума каждая девчонка. Но в нашей организации все знали, что за этой маской скрывается настоящий психопат, для которого пытки и убийства были чем-то вроде хобби. Нет, скорее, они были смыслом его жизни. В этом он похож на своего отца. Томас Пэйс работает на нашу организацию уже тридцать лет, а сын пошел по его стопам. Только если первый вызывает полнейшее отвращение, то со вторым можно завести хоть какой-то диалог.

Лиам держал свою маску перед всеми, особенно перед шлюхами, которые он менял как перчатки. Об этой части его жизни я знала от Ника, ведь оба друга всегда отрывались вместе в клубе после очередного задания. Их главное правило – только одна ночь и никаких отношений. Думаю, такой образ жизнь свойственен для каждого, кто оказался втянут в темный мир, единственный язык которого – смерть.

Я не особо консервативна в вопросах секса. Даже когда я училась за границей, у меня были случайные встречи с разными мужчинами. В сексе все всегда просто. Это самый естественный из всех актов, присущих живым существам, где важно лишь утолить жажду получения удовольствия. Для нас же, кто каждый день купается в крови, это альтернатива снятия стресса. Долгосрочные связи нам ни к чему. Одна ночь. Новый человек. И никаких повторений во избежание ненужных привязанностей, которые принесут ненужные хлопоты.

– Кстати, он все время спрашивал о тебе, – в глазах Ника читалась злобная ухмылка, и я прекрасно понимала, к чему он клонит.

– Лиам? Видимо, скучал по нашим совместным спаррингам, – сказав это, я сделала последний глоток пива и поставила бутылку на пол, а потом вновь заговорила, решив сменить тему. – Эх, пива не осталось.

– Знаешь, ты умна настолько, что умеешь казаться глуповатой, – Ник подошел ко мне и потрепал уже высохшие волосы. – Я не против твоих интрижек, но только не с Лиамом. Этот одержимый не отпустит тебя, если ты позволишь ему переступить черту. А я не хочу убивать своего единственного друга за то, что он полез в трусы моей сестры.

На последних словах Ник сморщился так, как будто ему подсунули сморщенную старую бабку вместо знойной девицы. А такое было однажды, когда мы с Лиамом решили над ним подшутить после очередного задания. Бедная женщина была так рада хотя бы на пять минут прижаться к красивому статному мужчине, что взяла с нас лишь сто баксов за такое увлечение. Крики Ника были непередаваемыми. После этого, конечно, я знатно получила на совместном спарринге, но момент того стоил. Улыбнувшись промелькнувшим воспоминаниям, я посмотрела на Ника.

– Не переживай об этом. Хоть Лиам и редкостный красавчик, я не хочу терять такого преданного человека только ради снятия стресса.

– Ну, о твоих похождениях знают все, даже председатель. И, если кто-то из семьи посмеет к тебе прикоснуться, его ждет смерть. Ты и сама помнишь, чем все закончилось в первый раз.

Да, я прекрасно помнила. Мне только исполнилось восемнадцать, когда я решила отдать свой первый раз одному из наших солдат. Ник, когда узнал об этом, избил парня до полусмерти, а вскоре председатель отправил его на задание, где парень был безжалостно убит. Многие тогда погибли, так как нас крупно подставили с партией оружия, которое мы отправляли ирландцам. Но это не отменяет того факта, что я чувствовала себя виноватой. Мы тогда даже поссорились с Ником, причем сильно. Но, как только он понял, что я уже взрослая девушка, он отступил. Единственным условием было – не спать ни с кем из организации, чтобы обезопасить бедолаг. На это я сразу же согласилась.

– Не тебя меня судить, братец. Я и близко не приблизилась к твоему списку побед, – усмехнувшись, я принялась убирать весь тот бардак, который мы развели в моей комнате.

– Боже, до сих пор не могу представить тебя с кем-то в постели. Эти мысли вызывают лишь отвращение, – лицо Ника моментально сморщилось, на что я лишь громко рассмеялась.

– Не беспокойся, Ники. Я и дальше буду беречь твои глаза от этого прекрасного зрелища, – все продолжая задорно подтрунивать, я бросила на него лукавый взгляд.

– Знал бы председатель, в чьи руки он передает компанию, сыграл бы в ящик раньше времени. Я по ошибке принял тебя за взрослого человека, а ты то еще дите, – брови Ника слегка нахмурились, но уголки его губ выдавали сдерживаемую улыбку.

– Для таких как ты в пятидесятых придумали термин «психологический возраст», – я подошла к Нику и, обойдя его, начала подталкивать в сторону выхода, – А теперь иди давай. Скоро пять часов утра, а я еще не ложилась. Завтра будет тяжелый день, я хочу отдохнуть как следует.

Остановившись в дверях, Ник обернулся и посмотрел на меня. Он перестал смеяться и лишь мягко улыбнулся. По его совиному взгляду видно, что он тоже уже одним глазом сон видит.

– Я рад, что ты дома, сестренка.

– Я тоже.

Поцеловав меня в лоб напоследок, Ник забрал пакет с мусором и закрыл за собой дверь. Я пошла и сразу плюхнулась на мягкую кровать, которая для меня сейчас была сродни мягкой перине. Рассветные лучи солнца уже начали проникать в мою комнату. Перевернувшись на бок, я уставилась в окно.

Подготовка к моей мести уже завершена. Я ждала этого долгих девять лет. Каждодневные обучения политике, экономике и другим дисциплинам помимо общего образования, бессонные ночи, которые мы посвятили сбору информации. Помимо этого, беспощадные тренировки, многочисленные переломы, надорванные во всех местах связки. Все мое тело было натренировано не хуже, чем у бойца элитного подразделения спецназа. Я прошла через ад, чтобы обрести ту силу, которая не даст мне спасовать в нужный момент.

Все, чего я так долго добивалась, уже почти в моих руках. Так почему же я не чувствую себя счастливой?

Глава 5. Серена

Встав с постели, я направилась прямиком в душ. Пара часов на сон никогда не были для меня особой проблемой. Во время подготовки к становлению наследницы тренировки включали в себя бодрствование на протяжении семидесяти двух часов.

Поэтому, сразу после душа я пошла на пробежку. Девять лет. Каждый день. Двадцать километров. Один час шестнадцать минут. Не важно, где именно я нахожусь. Расстояние, скорость движения и время пробежки всегда одинаковы. Даже высота подъема ноги рассчитана с точностью до миллиметра.

Я просчитываю. Всегда. Именно конкретность в каждом действии дает тебе возможность выживать. Никаких сомнений или ошибок. Все должно сойтись как при идеальном выстреле из винтовки на расстоянии в четыре километра, когда пуля бьет четко в цель.

Когда время истекает, я снова иду в душ. Холодная вода всегда помогает мышцам расслабиться после интенсивного бега. И вот, я уже собрана, чтобы приступить к своим обязанностям.

Выйдя из комнаты, я сразу же встречаюсь с дожидающимся меня Ником. Его утро идентично моему, только вместо бега он занимается плаванием. Так нас воспитывал Рейк.

– Готова? – без тени улыбки на лице спрашивает Ник.

– Всегда, – коротко и ясно.

Когда дело доходит до работы, мы с Ником уже не брат и сестра. Мы оба солдаты. Я иду впереди, а он на два шага позади. Не потому что кто-то из нас выше, хотя в иерархии компании это так. Нет. Здесь дело в полном доверии. Я наношу удар, Ник же добивает. Идеальный тандем, проверенный годами.

Спустившись вниз, мы направились прямиком в столовую в главном доме. Пару раз в неделю мы были обязаны завтракать в этом подобии музея. Это было настоянием самого председателя, которое мы не осмелились ослушаться. И, так как меня давно не было дома, этот день настал именно сегодня. Хотя, что мне, что Нику, намного комфортнее было бы позавтракать на кухне в нашей маленькой пристройке вместе с Джулл.

«Интересно, как она освоилась в резиденции? Вчера совсем не до этого было».

За завтраком стояла гробовая тишина. Обычно во время совместных приемов пищи с Ником разговоры не прекращаются, но когда мы обедаем в главном зале, то обязаны соблюдать тишину. Таковы сложившиеся правила.

Председатель закончил свой завтрак первым, после чего ушел в кабинет. Мы же с Ником остались наслаждаться шоколадным пирогом Лорен и еще добрых полчаса смаковали каждый кусочек на вкус. Шоколадный пирог был моим самым любимым. И Лорен, прекрасно это зная, иногда нас радовала самым вкусным десертом в моей жизни. Но, как бы не хотелось задержаться подольше за поеданием любимого блюда, долго находиться среди музейных экспонатов не хотелось. Да и председателя нельзя заставлять ждать. Никогда.

Как только трапеза закончилась, мы с Ником встали и направились к кабинету. Перед самым входом, даже не сговариваясь, из нас вышел обреченный вздох, эхом разлетевшийся по безжизненному коридору.

– Мы пришли, дедушка, – открыв дверь, мы поспешно вошли и каждый занял свою сторону. Я сидела справа, Ник слева. Председатель, как истинный Бог, восседал перед нами. По обеим сторонам от него лежали две папки с документами.

– Что же, перейдем сразу к делу, – председатель надел на себя свои прямоугольные очки и легким взмахом головы показал, что нам можно взять папки в руки, что мы с Ником сделали. Достаточно быстро, но без лишней резкости. В унисон, как и всегда.

В них лежали подробные документы, в которых были представлены сводки и анализ по всему бизнесу, которым владеет «Morrone Group». Пока мы оба подробно изучали всю эту кипу бумаг, в кабинете стояла полная тишина, а сам председатель лишь наблюдал за нами. Спустя какое-то время я добралась до последней страницы. Там была нотариальная доверенность.

– Через месяц состоится банкет в сезонном отеле в честь моего дня рождения. Но, помимо этого, будет еще один повод для празднества, – спокойным голосом председатель рассекал все пространство вокруг. – В этот день соберутся все главные чиновники и известные предприниматели. Так же будет множество репортеров. Вы же уже поняли?

– Вы планируете на банкете объявить Серену наследницей? – Ник отложил в сторону свою папку и выжидающе посмотрел на председателя.

– Верно, – председатель посмотрел на меня, а взгляд его был красноречивее слов. – Ходят слухи, что я так и не выбрал преемника. Этот месяц покажет, кого из акционеров предстоит убрать с доски. Пришло время тебе выйти в свет и заняться управлением. Конечно же, Ник тоже будет представлен как твой заместитель. Но главная фигура ты, Серена.

Я смотрела на председателя и обдумывала всю эту ситуацию. Понятно, почему он хочет сделать это на своем дне рождении. Он уже не в том возрасте, чтобы самолично управлять всеми делами, плюс ко всему он одной ногой в могиле. Старику исполняется семьдесят лет. И, хоть многие его уважают и признают его величие как президента крупной корпорации, нужно показать, что «Morrone Group» нельзя списывать со счетов. Поэтому моя обязанность показать на вечере себя «во всей красе». Вот о чем пытается сказать своим пронзительным взглядом председатель.

Тем более, эта прекрасная возможность перевести внимание на себя и отвести лишней шумихи от его болезни.

– Я вас поняла, – с минуту помолчав, все это обдумывая, я еще раз окинула взглядом папку, а после посмотрела на сидящих передо мной мужчин. – Тогда мне нужен будет список всех гостей и репортеров, а также информация на каждого. Само собой, нужна полная биография и еще было бы хорошо добавить туда пару пунктов о различных шокирующих новостях.

Я обдумывала все шаги наперед. Как и всегда. Каждое действие четко выверено. Я не могу позволить себе оплошность, поэтому важно найти рычаги давления абсолютно на каждого, кто встанет на моем пути. Обязательно будут вопросы и пересуды. С большей вероятностью, именно перед репортерами жадные до власти бизнес-партнеры нашей семьи захотят поставить меня в невыгодное положение.

– Так же нужно найти информацию обо всех работниках отеля и нанятой нами охраны, – сказав это, я вновь устремила взгляд на папку бумаг, лежащих передо мной.

– И ты хочешь запомнить всю эту информацию? Сумеешь ли? – даже не смотря сейчас на председателя, я с уверенностью могу подметить тот оценивающий взгляд, которым он меня любезно награждает.

– Мне нужно будет запомнить только информацию о наших гостях, а также изучить последние сводки. Всю основную информацию я и так знаю, ведь на протяжении этих девяти лет вы держали меня в курсе всех дел организации. Там будут наши акционеры, которые давно засматриваются на пост президента компании. Уверена, будут нападки с их стороны. А досье на работников отеля… что ж, они нужны чисто в целях безопасности, их не обязательно заучивать, – я лукаво улыбнулась. Но в этой улыбке была вся сила.

– Меньшего от тебя и не ожидал, – председатель одобрительно кивнул и улыбнулся. Реакция Ника была идентична.

За время, проведенное с председателем, я ясно осознала одну простую истину. Ты выиграешь только тогда, когда противник не знает твоей слабости. Такое правило действует не только в азартных играх. Нужно разузнать как можно больше, чтобы, в случае чего, перевести ситуацию в свою пользу.

Еще было бы хорошо нарочно создать ситуацию, когда вокруг меня соберется как можно больше репортеров и именно в этот момент устроить так называемый экзамен у акционеров. В покере это называется вовлечение. Если вы не поставите на кон все, игра не закончится. Только так я смогу перед всеми СМИ упрочить свое положение. Но, это уже другой разговор.

Обсудив еще некоторые детали предстоящей работы в корпорации, а также весь теневой бизнес нашей компании, мы с Ником вышли из кабинета председателя. Взглянув на часы, я поняла, что уже почти подошло время ужина. В общей сумме мы проговорили восемь часов. Так как председатель открыто заявил, что через месяц передаст мне основные полномочия в управлении делами компании, это означает лишь одно.

Пришло время сделать свой ход на шахматной доске.

Глава 6. Серена

Как только мы с Ником перешагнули порог гостиной в пристройке, оба застыли на месте. Мгновенная реакция. Синхронная.

Причиной тому стала громкая перепалка, доносящаяся с кухни. Быстро проанализировав ситуацию и прийдя к выводу, что опасности нет, мы ускорили шаг. Остановившись на пороге кухни, из меня еле слышно вылетел смешок.

– Я еще раз повторяю. Эта чашка моя! Ты вообще кто, нахуй, такая, чтобы тут диктовать свои права? – мужской голос переходил на крик, но его очаровательность от этого никуда не уходила.

Лиам Пэйс возмужал за эти годы, как и Ник. Его бронзовая кожа стала будто бы еще загорелее. Из-под футболки просматривалась огромная татуировка и, судя по виднеющимся частям, это было что-то похожее на противостояние змеи и скорпиона. Его тело вполне можно было назвать безупречным для любой девушки. Модельное лицо. Сладкий бархатный голос. Если бы он не был таким прекрасным бойцом, то точно стал бы высокооплачиваемой моделью, учитывая его выразительные янтарные глаза и черные волосы. Поистине прекрасное сочетание. Я бы сказала, почти идеальное.

И он прекрасно пользуется своей внешностью. Милый и добродушный мужчина, от которого веет легкой опасностью. Кто бы на такого не клюнул?

– Да что такого в этой чашке? Можешь мою потрогать, только не ори как девчонка! – всегда веселый голос Джулл сейчас был похож на раскаты грома.

За годы вместе я поняла, что ее лучше не злить, ведь она совсем не умеет сдерживать эмоции. Она не будет бросаться с ножом на человека или же пытать его. Нет. Она действует более изящно. Наша арена – физический мир. Ее – двоичный код. И Бог мне свидетель, порой ее методы имеют куда более изощренный характер, чем у нас.

Мы с Ником еще какое-то время с нескрываемым весельем наблюдали за происходящим. Но когда Лиам потянул свою руку в сторону кухонных ножей, я поняла, что пора заканчивать это представление.

– Брейк, ребята, – смело шагнув между ними, я подняла обе руки призывая их остановиться. Затем, посмотрев в сторону Лиама, я продолжила. – Неужели ты все так же норовишь убить всякого, кто тронет твои вещи?

– Серена! – не успев моргнуть и глазом, крепкие мужские руки обхватили меня за талию и подняли в метре над землей.

Глаза Лиама блестели от восторга, а сам он широко улыбался, глядя мне в лицо.

Наша первая встреча случилась через год после того, как я стала Сереной Морроне. По началу его беззаботное отношение к жизни и вечные подтрунивания над Ником казались мне детскими и незрелыми поступками. Но, стоило мне в следующий раз увидеть, как он пытает пойманного наркоторговца на нашей земле, завеса будто спала с моих глаз. Его взгляд был безумным настолько, что я содрогнулась от увиденного. Он получал истинное наслаждение от людской боли и страха перед смертью в их глазах. Пусть он и отшучивался, но на всех окружающих смотрел с нескрываемой кровожадностью.

Но было и несколько исключений из правил. Председатель, его отец, Ник и я. К первым двум он относился с глубоким уважением. С Ником они были лучшими друзьями, которые вместе прошли посвящение в дела организации. Я же была для него словно маленькая сестра, по крайней мере первые пару лет. Потом его отношение ко мне переменилось, и он стал смотреть на меня уже совершенно другим взглядом. Одержимым. Собственническим. Но он никогда не переступал грань дозволенного. В свои шестнадцать я ясно дала всем понять, что случается с теми, кто переходит черту.

И единственное, что я ему позволяла – такие всплески эмоций. Я играла его чувствами, в чем отдавала себе полный отчет. Это было нужно, чтобы держать его в узде. Он выполнял все поручения, слушался приказов, хотя и пытался оказывать сопротивление. Поэтому иногда потешить его эго было единственным способом похвалы с моей стороны.

– Лиам, достаточно, можешь отпустить меня на землю, – слегка сжав плечи Лиама, я надеялась, что он тут же ослабит хватку, но он даже не шелохнулся. Лишь продолжил все так же улыбаться, глядя мне в лицо.

– Я по тебе скучал, Серена, – его улыбка стала еще шире.

– Я тоже по тебе скучала, Лиам. А теперь поставь меня, – слегка коснувшись его щеки ладонью, я отдала приказ.

Кнут и пряник. Когда ты попадаешь в мир, где правят лишь мужчины, ты впускаешь в ход самое лучшее оружие – то, чего хотят мужчины. А все они животные по большей своей части, которые думают лишь членом. Дашь им надежду, что они могут залезть к тебе в трусики, и все, они готовы на все. Ты держишь их в напряжении. И они становятся послушными, с предвкушением ожидая, что будет дальше.

Кого волнует, что я пользуюсь этим приемом по отношению к мужчине, который является чуть ли не главным нашим соратником? Пока он подчиняется правилам в этой игре, я буду воздействовать все средства, потому что никак нельзя допустить, чтобы он помешал моим планам.

Как только Лиам опустил меня на землю, я повернулась в сторону Джулл. Ее ошарашенный взгляд был красноречивее чего бы то не было. Понимаю, такое поведение несвойственно просто знакомым, но мы к этому уже привыкли. Что ж, по крайне мере, Ника это совсем не удивило.

– Джулл, это Лиам Пэйс. Он у нас немного притяжательный, так что советую не брать лишний раз его вещи без спроса. Потому как, несмотря на его миловидную внешность, он мастер холодного оружия и не чурается замарать руки в крови, – пока я все это говорила, Лиам стоял позади и крепко сжимал мою талию, умастив при этом свой подбородок на мое плечо.

После сказанных мною слов глаза Джулл округлились еще больше, и она отступила на шаг назад, после чего заговорила.

– Так это его все называют скорпионом?

Скорпион в «Morrone Group». Как успел мне недавно рассказать Ник, Лиам получил это прозвище полгода назад сразу после того, как стал выполнять большую часть работы вместо своего отца.

Почему Скорпион? Всегда во время допроса, Лиам использует парализующий анестетик и ножи. Это его стиль пыток, можно сказать, его фирменная подпись. Я и до этого была несколько раз свидетельницей такого ужасного зрелища, как допрос под его руководством, но, признаться, даже у меня это вызывало отвращение, хотя я многое повидала. Но меня сейчас больше волновало то, как давно Джулл знает о нем? Я ей не рассказывала, да и Ник вроде тоже. Я уже было хотела задать свой вопрос, но мой братец сразу же дал на него ответ.

– Ого, ты что, уже успела достать на него досье? Впечатляет, – Ник одобрительно кивнул Джулл.

– В этом ничего сложного. Сразу же после того, как меня проводили в комнату, я взломала вашу охранную систему и прочла досье на всех, у кого есть пропуск в резиденцию, – Джулл кротко отмахнулась так, будто бы это ничего не значило.

Мы же с Ником переглянулись и просто улыбнулись друг другу. Навыки нашего хакера просто поражают. Я сделала правильный выбор, когда решила привлечь Джулл.

– Лиам, это Джуллия Миллер, она моя ровесница и, как ты уже понял, хакер, – пока я рассказывала Лиаму о Джулл, та, в свою очередь, начала что-то быстро печатать в телефоне, совсем не обращая внимания на нас.

Лиам же не переставал смотреть на нее с крайне недоверчивым взглядом.

– Хакер? Она хоть чего-то стоит? Или же ее максимум – это подобрать пароль от здешнего вайфая? – Лиам усмехнулся и с презрением посмотрел в сторону Джулл.

– Не знаю на счет пароля, но вот «красная камелия» меня заинтересовала, – Джулл убрала свой телефон в сторону и с победоносным взглядом посмотрела на Лиама.

Воздух вмиг стал напряженным. Как будто Джулл только что нашла кнопку для запуска всех ядерных бомб в мире.

– Что за красная камелия? – я вопросительно посмотрела на Джулл.

Она с минуту смотрела на Лиама, широко улыбаясь от уха до уха, пока тот порывался уже направиться к ней и перерезать артерию. И единственное, что его сдерживало, так это моя рука, которую я положила ему на грудь. Джулл еще какое-то время помолчала, а затем деловито выдохнула и убрала телефон в карман своих домашних брюк.

– Домашняя порнуха с разными девицами, – слегка пожав плечами, сказала Джулл, все так же продолжая смотреть в упор на Лиама.

Какое-то время между ними продолжалась безмолвная война. Джулл соврала. Не знаю, что еще за красная камелия, но, по всей видимости, моя подруга откопала какую-то компрометирующую информацию. Я искренне надеялась, что эти двое поладят. Но, судя по всему, этому не суждено сбыться.

– Ладно, пойдемте в кабинет. Нам есть, что обсудить, – не проронивший ни слова все это время Ник махнул в сторону гостиной и скрылся из виду.

Ребята все продолжали стоять, поэтому, подтолкнув Лиама первым в сторону выхода, я повернулась к Джулл и кивком позвала за собой.

– Эй, Серена, а почему этот от тебя не отлипает? Ему точно можно доверять? – Джулл подошла ко мне и тихонько прошептала на ухо. По всей видимости, она имела ввиду Лиама. В ее взгляде отображалось полное презрение по отношению к нему.

«Да, скучать нам точно не придется».

– Просто не обращай на него внимания, ты скоро привыкнешь к его заскокам. Он, хоть и псих, но вполне адекватный, – немного помолчав, я тихо добавила так, чтобы она меня не услышала. – До поры до времени точно.

Только вот ее вопрос вызвал некоторое чувство незащищенности в глубине души. Я почти никому не доверяла. Всегда держала руку на пульсе, ведь ты никогда не знаешь, кто посмеет укусить подающую руку. Но Лиам всегда был со мной открыт, он не носил маску и не умалчивал, когда председатель давал ему поручение следить за мной. И все же, нужно быть осмотрительнее.

Глава 7. Серена

Первыми в комнату, отведенную под кабинет, вошли Ник с Лиамом. Этот порог я не переступала пять лет, хотя и спала здесь чаще, чем в своей комнате. Шагнув внутрь, я услышала сдавленный возглас Джулл, которая шла следом.

– О Боже мой, – это было не для нас. Для себя. Негромко, будто бы она боялась потревожить спящего здесь зверя.

Кабинет был небольшим, всего девять квадратных метров. Раньше тут были только компьютерный стол и два кожаных дивана, расположенных друг на против друга. Пустые серые стены и идеальная, совершенная чистота.

Теперь же он напоминал алтарь, который ждал принесенной ему жертвы.

Некогда пустующие стены почти полностью покрылись фотографиями, вырезками статей и сводками по людям из корпорации «B.S. Corporations» – самой большой головной болью председателя и одновременно моим объектом мести, которые соединяет множество красных нитей. Алый цвет. Такой привычный и ненавистный одновременно. Он безукоризненно символизирует всю ту грязь, в которую я добровольно окунулась.

Знала ли пятнадцатилетняя я, что мне нужно будет столкнуться со всем этим дерьмом? Скорее, лишь представляла в общих чертах. По началу на мне будто были розовые очки. Я искренне надеялась, что все ограничится лишь расследованием смерти моей семьи. Но чем больше я в это погружалась, тем больше убеждалась лишь в одном – этот мир отвратителен, построенный на крови многих невинных жертв. Абсолютно каждый человек, который имеет власть, так или иначе убивал. Может и не сам, ведь для этого есть множество организаций, специализирующихся на устранении конкурентов. Такие, как наша.

И я стала одной из них. Той, кто проливал кровь. Меня уже нельзя назвать безгрешной. И как бы я не хотела показывать эту свою сторону Джулл, которая самолично приняла решение шагнуть в бездну, я уже ничего не могу сделать. Пути обратно нет. По крайней мере для меня.

Оглядевшись вокруг, я остановила свой взгляд на коробки, стоящие в углу комнаты. В них находятся документы, газетные вырезки и фотографии, на которых изображены самые ужасные вещи, которые заставляют желудок сжаться до размера атома. Их стало больше. Набитые до отказа, они не могли уместить все, что произошло за последние годы.

Самое последнее место, на которое упал мой взгляд, был дубовый стол. Точнее, не на него. На старый ноутбук моей матери. Иногда, когда я смотрела на него, мне казалось, что она вновь сидит за своим письменным столом у себя в кабинете и набирает новый программный код. Всегда во время работы мама собирала свои длинные, черные как смоль волосы в тугой пучок и закалывала его простым карандашом. Но это были лишь простые видения, которые не вызывали во мне чувства ностальгии или какого-либо умиротворения. Вместо них была лишь горечь от того, что я больше никогда не смогу наблюдать эту завораживающую картину.

Подойдя к столу, я провела подушечками пальцами по запылившейся клавиатуре. Одна из немногих вещей, которые остались от нее. Точнее сказать, единственная, которую я так хотела заполучить после ее смерти. Ничего меня так сильно не волновало, чем вещь, которую она держала всегда при себе. Предмет, к которому я не имела права подходить, ведь «это ее работа и я не должна в нее лезть». Так она всегда говорила. Но ее вечно обеспокоенный взгляд, когда она мне говорила эти слова, выдавал что-то гораздо большее, чем просто неистовую любовь к своей работе. В ее глазах читался страх. Будто бы то, что я могу найти в нем, болезненно скажется на моих отношениях с родителями. Поэтому я и решила, что он мне нужен.

Там есть информация. Что-то, что поможет мне найти хоть какие-то зацепки. Именно поэтому мне нужен был умелый хакер со стороны, который не донесет председателю по первому зову о том, что мы найдем. Уверена, он бы не позволил мне ввязываться в то, что не считал нужным.

За все эти годы я слишком хорошо его изучила. Он властный человек, который стремится контролировать все в этом мире, особенно меня. Но, пока я не мешаю его шахматной партии, меня не трогают. До сих пор ни разу не было прецендента, вызывающего его вмешательства в наши с Ником планы. Пока что это было нашим преимуществом. Но это не означает, что так будет всегда. Мои будущие шаги приведут его в бешенство. И когда это произойдет, мне нужен будет рычаг давления.

Надеюсь, я найду его здесь.

– А что это за фотографии, висящие на стене? – Джулл стояла у стены, на которой висела доска и указывала на нее пальцем.

Пустая стена, на которой висела небольшая маркерная доска, увешанная старыми снимками с места двух преступлений. Можно сказать, что именно эта доска была центром всей комнаты, ведь практически все красные нити брали свое начало здесь. Джулл долго рассматривала фотографии с явным отвращением на лице. Она многое повидала в своей жизни. Но эти снимки были совершенно другого уровня.

– Это снимки моей семьи, – сухо и без эмоций. Я умело контролировала свою мимику и голос.

– Боже, – Джулл растерянно посмотрела на меня, с минуту открывая и закрывая рот, как рыба в воде, а затем, глубоко вздохнув, снова посмотрела на доску. – Это… душераздирающе… Кто их нашел?

– … Я, – тихо ответила, надеясь, что меня никто не услышит. Но по лицу Джулл стало понятно, что это не так.

Она ничего не сказала в ответ, за что я была ей очень благодарна.

Та девочка, которая видела ту кровавую комнату, осталась заперта в ней навсегда. Я совру, если скажу, что мне стало намного легче спустя года вспоминать тот день. Нет, мои чувства никогда не делись. Они засели глубоко в моей душе. Правда лишь в том, что я не позволяю себе поддаться этой слабости под названием «жалость». Я слишком многое пережила, чтобы чувствовать по отношению к себе сочувствия. Теперь все мои чувства обезличены. По крайней мере, перед окружающими. Никто не должен знать о моей боли.

Я сильная.

Поэтому я быстро отвернулась и стала рассматривать документы, которые, судя по насыщенному цвету изображений, были получены всего пару дней назад. На них были последние новости об объекте наблюдений. Их последние сделки с наркокартелями, которые удалось заснять, внешняя политическая деятельность и новые кадровые перестановки в высших должностях. А именно…

– Назначение нового исполнительного директора? – Я полным недоумения взглядом посмотрела на Ника. Этих новостей я еще не слышала.

Он перестал что-либо рассказывать Джулл и Лиаму о наших исследованиях и расстановке дел. Вместо этого он обратил свой взгляд на меня. В нем появилась некая отстраненность от происходящего, а глаза, некогда ярко изумрудные, вдруг стали ледяными, будто весь холод скопился в них.

– За день до твоего приезда в сети вышла статья, что председатель хочет назначить нового исполнительного директора. И это будет…

– Один из его сыновей, – перебив Ника, я снова посмотрела на бумаги, в которых были отображены процентное соотношения голосов, отданных каждому из сыновей.

Очень интересный ход перед празднованием семидесятилетия председателя.

Все на политической арене уверены, что у Виктора Морроне нет наследника, который мог бы возглавить корпорацию. Мое существование тщательно скрывали от посторонних глаз и все это время я работала в тени. А Ник имел другую фамилию. Хоть он и был у многих на виду, но мало кто делал ставки на его счет. Преемник должен носить фамилию главы семьи, таковы правила в нашем мире. И, так как Ник под это описание не подходит, наши акционеры начали плести интриги.

И именно сейчас, когда у нас в компании начинаются внутренние беспорядки, глава «B.S. Corporations» – Гилберт Блоссом, решил продемонстрировать всем, что у него есть достойные наследники, которые не дадут компании упасть. Достаточно умно с его стороны. Но недостаточно, чтобы выбить нас из колеи.

Его корпорация так же беспощадна, как и «Morrone Group». По сути, именно они делят весь штат, как два короля, сражающихся на шахматной доске. Тридцать лет продолжается их война, в которой погибают невинные люди. А все ради какой-то чертовой власти. Даже легальный бизнес у них идентичный – оба нацелены на недвижимость и гостиничный бизнес. Только вот мы не травим обычных гражданских наркотиками и не распространяем эту дрянь по городу. Наверное, это одна из тех причин, почему моя ненависть к ним выросла в геометрической прогрессии.

Лицемерно? Может быть. Наши люди тоже не сахарную вату продают. Мы снабжаем мир оружием. По сути, именно с нас начинаются военные действия. Но это не значит, что мы не заботимся о бездомных. У Виктора Морроне есть принцип, которого он придерживается всю жизнь – убийство должно быть оправдано. А чем оправданы наркотики? Только жаждой легких денег, заработанных на убийстве детей, которые хотят прочувствовать мимолетный кайф.

Гилберт Блоссом. Всем известен как добрый меценат, упорно ведущий благотворительную деятельность. Особенно он поддерживает детские приюты и центры для матерей одиночек. Лицемерная сволочь, нацепившая на себя маску мессии для народа. На деле же жестокий мужчина, имеющий трех детей от разных жен. Интересно то, что последняя его женщина пару лет назад покончила жизнь самоубийством. До этого момента она почти не появлялась на публике из-за проблем со здоровьем. Но так ли это?

Сейчас у него три сына.

Первый – Эдвард Блоссом. Тридцать два года. Ни жены, ни детей нет. В обществе у него читая репутация бизнесмена. Однако, как мы успели выяснить, он, такой же, как и его отец – женоненавистник, презирающий слабый пол, любящий доминировать над слабыми. Все его подчиненные часто ходят с синяками и ссадинами, а значит он не боится грубой силы, даже если о ней будет известно. Ему будет отдано больше голосов. К нему почти не подобраться, поэтому с ним будет сложно. Но я люблю сложности, особенно окунать лицом в грязь таких подонков, как он. С ним нужно быть предельно осторожной, чтобы не запятнать себя. Но это не означает, что его участь станет легкой. Уверена, это будет веселая игра.

Второй сын – Крис Блоссом, двадцать девять лет. В отличие от старшего брата, у него изрядно подпорчена репутация. Неоднократно участвовал в скандалах с разными женщинами, так же у него есть зависимость от азартных игр. Но это, конечно же, не по официальным данным. Такого человека легко можно посадить как марионетку, чтобы захватить власть в их корпорации. Скорее всего, жадные до денег акционеры сделают ставки на него, сыграв на его комплексе неполноценности перед старшим братом. Что же, с этим, по крайней мере, можно работать уже сейчас. Это не будет такой уж большой проблемой.

А вот что касательно третьего сына… О нем почти никакой информации, только старая фотография, найденная в печатных архивах при внесении в семейный реестр Блоссомов. Но она мало что может дать. Мы даже прогнали ее через специальную программу, которая показывает возрастные изменения человека. Но ни одной зацепки, как бы мы не искали. Известно только то, что ему двадцать семь и он всю жизнь сидел взаперти из-за проблем со здоровьем. Наши шпионы, подосланные в компанию, смогли выведать лишь эту информацию. Нигде не светился, в делах организации не участвовал. Как будто мы имеем дело с призраком.

– Джулл, сможешь раздобыть информацию о председателе «B.S. Corporations» и его сыновьях? Также нужно полная информация на всех акционеров. Ник позже поделится с тобой списком, на каждого из них желательно найти что-то компрометирующее, вдруг мы что-то упустили, – я быстро посмотрела на Джулл.

Та только широко заулыбалась.

Джулл нравилась ее работа, так же, как и рыться в грязном белье самых мерзких людей на планете. Она по-свойски называла это «раскопками». Не сосчитать, сколько скандалов в медийной сфере так или иначе были выявлены в СМИ благодаря ее стараниям. И об этой ее стороне я узнала только через три года после знакомства.

– Будет сделано, – Джулл сразу же подошла к ноутбуку, стоящему на столе. – Я же могу воспользоваться этим ноутбуком?

– Хм, ну, попробуй, – голос Ника, доносящийся из другого конца комнаты, сквозил иронией. Он быстро подошел к столу и прямо смотрел на Джулл, которая тем временем садилась на кресло.

Мы молча наблюдали за тем, как она включает ноутбук и что-то на нем печатает. Лиам, который знал, откуда я его принесла, присоединился к нам. Он уже давно в курсе про код, который мы так и не сумели взломать. Точнее говоря, перестали пытаться после того, как поняли, что всего дается семь попыток, и при неверном введении кода вся информация на диске стирается. А мы истратили четыре из них. Поэтому сейчас в его взгляде читалось веселье от предстоящего поражения Джулл.

– Что за черт? – с явным недоумением в голосе раздались мелкие детские ругательства.

Джулл смотрела перед собой слегка возбужденным и ошарашенным взглядом. С минуту подумав, она опять продолжила что-то печатать. Но, глядя на ее выражение лица, стало понятно, что она пока еще в него не зашла.

– Чей это ноутбук?

– Это ноутбук моей матери. Никто из нас так и не сумел подобрать ключ к расшифровке, чтобы достать оттуда информацию, – я положила руку на спинку кресла и заглянула в ярко светящийся экран.

Джулл какое-то время пристально смотрела перед собой и небрежно постукивала указательным пальцем по деревянной поверхности. Мы все молчали, находясь в терпеливом ожидании. А выжидать мы умели.

– Это тот ноутбук, о котором ты мне рассказывала. – Глаза Джулл загорелись.

Она не спрашивала.

Когда я только предложила ей сотрудничество, первым делом рассказала о замысловатом шифре на ноутбуке моей матери. Она была первоклассным программистом, и, как я выяснила гораздо позже, одним из самых лучших хакеров, которые работали на председателя. Конечно же, когда Джулл услышала эту историю и имя моей матери, которая написала код для какого-то робота с искусственным интеллектом, она тут же попросила меня хотя бы одним глазком взглянуть на вещь, принадлежащую одному из ее многочисленных кумиров. А теперь она лично к нему прикоснулась. Ее воодушевление даже не нужно описывать, чтобы понять, какое именно значение это имеет для нее.

– Мм. Мама точно оставила бы козырь в рукаве, чтобы обезопасить нас с братом. Поэтому информация с жесткого диска нам крайне необходима, – я не сводила глаз с Джулл, которая со всем вниманием слушала меня.

– Дайте мне двое суток, – Джулл размяла руки и приступила к делу.

Мы не стали ее отвлекать и отошли в сторону. На какое-то время в кабинете повисла гробовая тишина, и только звуки нажатия клавиш клавиатуры разносились по помещению.

– Так почему вы решили проверять наследников и акционеров компании? – Лиам первый нарушил молчание.

Он опять облокотился на стену и смотрел на нас пронзительным взглядом, при этом слегка насупив свои изящные брови. Такое выражение лица всегда возникало у него, как только дело касалось работы.

– Не знаю, рассказывал ли тебе Ник, но я поехала заграницу не только ради учебы, – повернувшись в его сторону, я слегка склонила голову набок. – Я специально выбрала ту же специальность, что и старший сын главного адвоката их корпорации. Их семьи, насколько мы знаем, находятся в очень тесной связи, поэтому мне нужно было до него добраться.

Пока я давала Лиаму те крупицы информации, которые считала нужными, Ник подошел к одной из коробок, стоящих недалеко у стола и начал что-то судорожно там искать. Спустя пару минут, он уже стоял возле нас. В руке у него была потертая папка, которую я сразу же узнала. Пять лет назад я занималась ее составлением. В ней была информация на Полла Хартли, того самого сына главного юриста наших конкурентов. И моей маленькой цели в этом увлекательном путешествии под названием «университет».

Джулл же все это время сидела и изредка поглядывала в нашу сторону. Однозначно, она тоже слушает все, что мы обсуждаем.

– Двадцатипятилетний сопляк так сильно привлек твое внимание, что ты аж океан ради него пересекла? – в голосе Лиама звучал сарказм и нескрываемое раздражение.

Что ж, такая его реакция была одним из предположенных мною сценариев развития нашего диалога, поэтому, не став акцентировать внимание на его эмоциях, я лишь шире улыбнулась, явно выводя его из себя.

– Благодаря этому сопляку, как ты выразился, мы убедились в двух вещах. Первое – с Гилбертом кто-то тесно сотрудничает на постоянной основе. Хартли говорил, что, цитирую: «у самого главного верный пес похож на Артура Джон Шоукросса, реально страшный мужик». А значит, это один из трех его телохранителей, которые всегда следуют за ним, поскольку с Блоссомом на ежедневной основе рядом находятся только его тени и секретарь. Секретарь на вид смахивает на Джерри Утконоса, поэтому это точно не он. Остаются тени. Нам просто нужно выяснить, кто именно стоит за всеми подпольными убийствами в их корпорации.

– Кто такой этот Артур… кто он, блядь, такой? – Лиам театрально закатил глаза и взмахнул рукой так, будто запоминание одного из самых известных убийц в истории было ему не нужно.

Хотя, я почему-то искренне думала, что он увлекается всякими историями про таких же психопатов, как и он.

– Это не важно. Главное то, что нам нужны его телохранители, которые с ним почти с самого начала его правления, – отмахнувшись, я закинула ногу на ногу.

– Ладно. А второе? – Лиам перелистывал страницы в папке, украдкой поглядывая на меня.

– Все в корпорации считают, что у председателя только два дееспособных преемника. Как ты понял, это первый и второй сын. Третьего в расчет они не берут, – на этих словах я подошла к Лиаму, и, перевернув пару страниц, указала на одну из них. – Как видишь, Полл неоднократно замечен в компании второго сына. Однако на самом деле он на стороне первого.

– Думает усидеть на двух стульях, – в голосе Ника прозвучала легкая нотка возмущения.

Оно и понятно. Больше всего он ненавидит в людях лицемерие и двуличие. Эти два качества для него табу. Хотя с Лиамом он почему-то прекрасно общается все эти годы.

– К счастью для нас, в этом его суть, – ухмыльнувшись, я направилась к дивану, убрала с него несколько папок и села. – Нужно будет разобрать пару бумаг.

– Подождите, – Лиам выжидающе посмотрел на меня. В глазах его явно читался вопрос и недоверие, а голос был напряжен. – Как ты достала эту информацию? Насколько я понял, он не такой уж и дурак. Ты его чем-то опоила?

– Хах, – Ник громко прыснул и посмотрел на меня с огоньком в глазах, – Рассказывай.

Ник продолжил ухмыляться. Вопрос Лиама его очень позабавил, что не мудрено. Он знает абсолютно все, что происходило во время моего обучения. От него мне никогда не приходилось ничего скрывать. Между нами только правда. Так мы договорились еще в самом начале нашего знакомства. Но Лиам был не в курсе всех событий. Только Ник и…

– Она с ним переспала, – до этого момента хранившая молчание Джулл вдруг обрывисто бросила эту фразу как ни в чем небывало, продолжая пялится в экран ноутбука.

– Какого…? – Лиам отпрянул от стены и ошарашенно посмотрел на меня. На его шее заиграли мышцы, вены беспощадно вздулись, а до этого имеющая прямоугольную форму папка вдруг оказалась смята.

Джулл, все это время сидевшая почти неподвижно за маминым ноутбуком, бросила на Лиама взгляд, полный вопросов. Но уголки ее губ точно приподнялись.

Выдохнув, я бросила грозные взгляды то на Ника, то на Джулл. Оба наблюдали за этой сценой так, как будто смотрели третьесортную мелодраму, где неверная жена объясняется во всех своих смертных грехах. Я выдохнула, на секунду закрыла глаза, а затем начала говорить спокойным голосом.

– Развязать мужчине рот можно двумя способами, Лиам. Напоить его или же переспать. Так как Полл Хартли является самовлюбленным нарциссом, я предположила, что он явно что-нибудь расскажет, если немного утешить его самолюбие. А легче всего это сделать в постели, после того как покажешь свое восхищение от прекрасного секса. Так я и смогла получить всю информацию. Он был настолько расслаблен, что начал хвастаться своими связями с главными фигурами на политической арене.

– И только ради этого нужно было его отыметь? Совсем безбашенная? Если бы он тебя зарезал в своей постели, пока ты оттраханная с ним лежишь? – громко воскликнув, Лиам бросил на стол папку и подошел ко мне.

Его фигура грозной тенью возвысилась надо мной. Но я не стушевалась. Во мне не было ни капли страха или какого-то сожаления. Уж точно не перед ним. Ни перед кем. Его напускные эмоции меня никак не волновали. Да, я знала, что он будет взбешен, когда выдам эту информацию. В конце концов он ничего не сможет сделать. Но тот факт, что он посмел повысить свой голос на меня в данной ситуации пробуждал самое ужасное во мне.

– Умерь свой пыл, Лиам. Тебя не касается моя половая жизнь и с кем я сплю. Помни свое место, – мой голос быль стальным, а взгляд не принимал никаких возражений.

Еще никогда я не разговаривала с ним в таком тоне. Но я не терплю непокорности. Он должен раз и навсегда это уяснить.

Лиам молчал, но его подергивающиеся желваки на лице выдавали всю ярость, которую он испытывал в этот момент.

– Она с ним не просто разок переспала. Ты бы слышал эти крики за стеной. Кто-то явно остался в восторге! – с явным ехидством Джулл бросила на меня озорной взгляд.

Я лишь на нее строго посмотрела, призывая заткнуться, но в ответ она лишь беззаботно передернула своими плечами. Джулл была той единственной переменной, которую я не считала своим солдатом. Она была именно другом. Хорошим. Но бестактным и не обращающим внимания на мулету.

Лиам ничего не ответил. Он просто продолжил смотреть на меня в упор. Ник перестал смеяться и встал у стены, наблюдая за происходящим в комнате. Царила полная тишина, только звуки постукивания по клавишам клавиатуры разбавляли пустоту. Несколько минут спустя Лиам разжал свои кулаки и, наконец, отвел от меня свой взгляд.

Он проиграл. Он всегда проигрывал рядом со мной.

– Ты сказала, что рассматривают только кандидатуры первых двух сыновей, – Лиам судорожно потер переносицу, – Тогда зачем тебе информация на третьего?

– Как известно, можно многое сделать с человеком, про слабости которого ты знаешь хоть что-то. Но как же быть с тем, про кого неизвестно ровным счетом ничего? – Ник всем телом повернулся в нашу сторону и спокойным голосом задал вопрос Лиаму.

– Именно. Нужно бояться тех, кто скрывается в тени. Ведь ты не знаешь, чего ожидать от этих людей. Может третий сын и правда ничего из себя не представляет. А может, он тот, кого нам стоит опасаться больше всего. Скрытая фигура, на которую никто бы не обратил внимания. Поэтому нам важно узнать как можно больше до дня рождения председателя, на котором будет присутствовать семья Блоссом, – с точной уверенностью завершив речь Ника я встала и подошла к окну.

Ребята молчали, каждый занялся своим делом. Я же все продолжала думать о том, о ком ничего не известно. В голове была тысяча вопросов, на которые хотелось узнать ответ. Но больше всего, по какой-то неведомой мне причине, мне хотелось разгадать тайну этой загадочной личности. Интуиция подсказывала мне, что там не все так просто. А она меня еще ни разу не подводила.

Есть и другая переменная, которая преследует меня уже второй день.

Я никак не могу забыть тот леденящий душу взгляд, который встретила у аэропорта. Он никак не выходил из моей головы. А это нехорошо. Мне нельзя отвлекаться. Ни сейчас, когда я наконец-то передвинула фигуру на шахматной доске.

Черт!

Мы всегда можем предугадать начало, но не можем предрешить конец. Есть множество вариаций хода игры. В моей голове сейчас четыреста пятьдесят две версии будущих событий. Ни одна из них не включает в себя наш проигрыш. Но одна неизведанная переменная может переменить весь ход и заставить все планы рухнуть. И это сейчас мой самый большой страх.

Глава 8. Николас

С самого детства я был частым гостем в резиденции председателя. Мои родители работали вместе с семьей Серены на «Morrone Group» довольно продолжительное время. И, когда у Виктора Морроне началась холодная война с Гилбертом Блоссомом, начали происходить несчастные случаи, уносящие жизни большинства действующих лиц в делах фирмы. Родители Серены, которые в тот момент находились в ожидании своего первенца приняли решение уйти из компании, в отличие от моих. Так и произошла авария, унесшая жизнь моей семьи.

После похорон председатель сразу же забрал меня к себе в возрасте девяти лет, конечно же, ясно давая понять, что я буду неотъемлемой частью клана. Будучи осведомленным в столь юном возрасте, чем именно занимались моя семья, здешняя атмосфера стала для меня не новой. Я быстро влился в действующую систему.

Все началось с моих тренировок. Постигая различные виды боевого искусства, я не раз ломал себе кости. Меня учили как и любого другого бойца, за исключением того, что я тренировался не на общей базе подготовки, а в старом амбаре на территории резиденции, которую обустроили специально для меня.

Достигнув четырнадцати, я прошел обряд посвящения, который включал в себя настоящий бой не на жизнь, а на смерть. Меня подвергали пыткам. Делалось это лишь из соображений безопасности. Их проходили все, кто работал на нас. Так председатель добивался главного – полного подчинения и верности семье. Я прошел все испытания. Выполнял беспрекословно абсолютно все поручения.

Тогда же, на посвящении, я впервые убил по его приказу. Сказать, что меня вывернуло наизнанку после совершенного действа – сильно приукрасить все накопившиеся эмоции в тот момент. Но я не мог показать слабость. Не перед ним. Со временем боль от осознания того, что я забрал чью-то жизнь, притупилась. Чем больше я убивал, тем спокойнее к этому относился. Я стал простым солдатом, который исполнял любой приказ.

Лиам тоже с самого детства был частью этого мира. И, все же, он кардинально отличался. Внешне веселый и беззаботный, внутри он был всегда крайне жесток. Это лицемерие не страшило меня, скорее даже привлекало. Ведь на тот момент я тоже хотел хотя бы делать вид, что моя жизнь беззаботна.

Председатель учил меня скрывать свои эмоции и действовать рационально, превращая свои же слабости в оружие. Мимика, жесты, голос. Все должно держаться под контролем.

Я с самого начала знал, что был лишь пешкой на его столе. Он не щадил меня, а я не требовал от него родительской ласки. Хотя и понимал, что, по-своему, но он все же заботится обо мне. И меня это устраивало.

Но все изменилось в тот вечер, когда он вызвал меня к себе. За несколько дней до приезда Серены, председатель сообщил мне, что дочка Анны и Кириана будет жить с нами в качестве наследницы этого старика. В тот момент, когда я услышал эти слова, мое сердце впервые за долгое время встрепенулось. У людей, которые всегда относились ко мне как к родному сыну, родилась дочь. Внутренне я сразу же решил относиться к ней как к своей младшей сестре, которой у меня никогда не было. Но спустя всего минуту мое сердце наполнилось болью. Когда председатель после сказал, что ее семья мертва, а она единственная выжившая, на меня вновь нахлынули все те чувства, что я испытал в день смерти родителей.

Впервые за долгое время я плакал. Я пил в своей комнате. Много, почти до беспамятства. Я не хотел, чтобы эта девушка окунулась в наш мир. И до последнего надеялся, что председатель передумает. Но это было не в его стиле. Если он принял решение, то будет следовать ему до конца.

Спустя пару дней прошли похороны. По приказу председателя я их пропустил. Хотя и хотел пойти. Не только ради прощания с когда-то близкими мне людьми, но и ради поддержки одинокой молодой девушки, которой не на кого положиться. Я прекрасно осознавал в какой ситуации она находилась, но так и не смог ей помочь. В тот же вечер я увидел ее.

Серена была точной копией Анны, своей матери. Совсем юная, такая хрупкая на вид. Так я думал. Но после того, как она взглянула в мои глаза, я увидел небывалую стойкость, которая смешалась с полным безразличием к происходящему. Даже будучи потухшими эти глаза отображали ее характер. Этим она напоминала своего отца. И тогда впервые мне захотелось с кем-то сблизиться. Сделать так, чтобы она могла на меня положиться.

И я сделал это. Я открылся ей, рассказал о случившемся с моими родителями. Конечно же, этого было мало для того, чтобы убедить ее, что я на ее стороне. Если бы выбор пал между ней и председателем, я бы выбрал ее. Без колебаний.

Поэтому я доверил ей то, что до этого не рассказывал никому. О том, что подорвало мое безграничное доверие к человеку, которому раньше беспрекословно подчинялся. О дне, который снес тот карточный домик, который я так усердно собирал все это время. И она поверила мне.

_____

« За год до появления Серены. Кабинет председателя .

– Вы проверили всю информацию, которую нам передали? – Тяжелый, но в то же время спокойный голос председателя тихим эхом раздавался по его кабинету. Хотя дверь и была чуть-чуть приоткрыта, все расслышать было сложно.

– Да, президент. Доказать в суде будет сложно, но мы точно уверены, что нашли человека, ответственного за смерть родителей Николаса, – Незнакомый мужской голос прозвучал из глубин кабинета.

После этих слов вся кровь в жилах будто бы застыла, а звук биения собственного сердца перекрывал все посторонние шумы. Я уже было хотел войти в кабинет и спросить, что значили эти слова, но слова председателя заставили меня остановиться.

– Не дай этой информации попасться Николасу. Сейчас еще не время впутывать его в это дело.

«Что это значит? Не впутывать? Скрыть информацию?»

Я никак не мог поверить, что человек, которых в один момент стал для меня всем, мог так со мной поступить. Это было выше моего понимания.

– Не слишком ли это жестоко для него? – Жесткий как сталь голос мужчины не выражал ничего. Как будто этот вопрос задал не человек, а натренированная машина.

– Жестоко будет для него вывалить всю правду как есть. Тем более, мы еще многого не знаем. Он на протяжении последних одиннадцати лет был свято уверен, что родители погибли в автокатастрофе. Если мы без должных доказательств скажем, что это было заказное убийство, представь, что будет с этим ребенком. Не хочу видеть его разбитым, не сейчас…

Голос председателя был настолько тяжелым, что я не осмелился войти внутрь. Остального разговора я уже не слышал, так как поспешно ушел в свою комнату.»

_____

С каждым днем Серена все больше открывалась мне. Мы стали доверять друг другу больше, чем кому бы-то ни было. Она начала улыбаться, делиться своими мыслями. Единственное, что она до сих пор хранила в себе – смерть родных. Эту тему она никогда не поднимала. Я же не хотел на нее давить.

В этом мы отличались. Если я долгое время прозябал в жалости к себе, она стойко переносила все, что выпадало на ее долю. Она проявляла небывалую твердость. Всегда.

Не исключением стал и тот день, когда она впервые сама провела допрос пойманного нами канадца, который распространял на нашей территории кокаин. Я был в ужасе о того, что председатель поручил это дело ей. Я протестовал. Долго. Но Серена сама на это согласилась. А я не мог ей перечить. Я уже давно решил, что, какое бы решение она не приняла, я всегда ее поддержу. Поэтому мне оставалось лишь стоять и смотреть, как самый дорогой мне человек осознанно марает руки кровью.

Я был рядом с ней в тот момент. Внутри меня все бушевало, но я лишь стоял и смотрел. И, когда она вышла из комнаты, получив все нужные ответы, я подошел к ней и предложил поговорить. Серена лишь сдержанно улыбнулась, и, сказав «я в порядке», ушла к себе в комнату. Я видел ее. В ее глазах был ужас от сделанного. Но она не хотела показывать эмоции. Как и всегда, она скрывала все за маской решительности.

Она была сильной.

Наверное, самой сильной и стойкой из всех нас.

Председатель не отправлял ее на те задания, которые требовали большого кровопролития. И за это я был ему очень благодарен. Но время шло, и Серена стала все чаще спускаться на цокольный этаж нашего дома, где каждый раз сама вызывалась взять дело в свои руки. Она стойко выдерживала все, что видела. Не показывала ни капли страха.

А я был рядом. Всегда был. И буду.

Сейчас она совершенно отличается от той версии себя, которую я встретил девять лет назад. Уверенная в себе, волевая, до безумия хитрая. Но для меня она все же моя маленькая милая сестра, которая улыбается всякий раз, когда я приношу ей шоколад и пиво для наших спокойных вечеров, которые выдергивали нас из этого мира.

Пока я вспоминал прошлое и весь путь, который мы проделали, незаметно наступила ночь. Джулл так и осталась сидеть в кабинете, пытаясь подобрать шифр к ноутбуку. Лиам отправился по поручению со своим отцом. Скорее всего, завтра утром опять нужна будет уборка на цокольном этаже. Мы же с Сереной направились на второй этаж к своим комнатам.

Что на данный момент больше всего меня беспокоит, так это Лиам, который уж очень сильно ей одержим. Взгляд, которым он на нее смотрит, меня настораживает. Знаю, что Серена всегда все держит под контролем. Но я не могу просто пройти мимо, еще раз не затронув эту тему. Я ведь ее старший брат.

– Что ты думаешь делать с Лиамом? – глядя на медленно поднимающуюся по ступенькам Серену, я без тени сомнения задал вопрос.

– А что с ним не так? – Серена посмотрела на меня, явно не понимая, о чем я ее спрашиваю.

– Брось, ты не могла не заметить его реакцию, – встав перед ней, я заглянул ей прямо в глаза.

Серена, как и всегда, была непоколебима. Нечитаема. Ее взгляд не выражал… абсолютно ничего. В сокрытии своих истинных эмоций она опередила каждого из нас. С ней мог потягаться только председатель.

– А, ты об этом, – она с усмешкой выдохнула, а затем вновь спокойно продолжила говорить, дальше поднимаясь по лестнице, – Наверное, ничего, пока он не доставляет мне неудобств. Он нам нужен. Его способности нам нужны. И я воспользуюсь его чувствами по полной. Мы же об этом вчера говорили.

На этих словах Серена заглянула мне в глаза и хитро улыбнулась. В этом была ее особенность. Пусть и прекрасно понимала чувства окружающих, но никогда не была назойливой, чтобы лезть другим в душу. Скорее, она просто делала вид, что ничего не замечает. Но в нужный момент всегда воспользуется этой маленькой людской слабостью под названием чувства.

Успокоения мне ее слова не принесли. Но она держит все под контролем. А я ей доверяю.

Открыв перед ней дверь в ее спальню, я вновь посмотрел на Серену.

– Что ж, если захочешь с ним поиграться, делай это аккуратно, чтобы потом не пожалеть, – посмеявшись, я протянул руку, как бы приглашая ее войти внутрь.

– Ой, опять ты за свое! – Серена скорчила слегка обиженное выражение лица и зашла внутрь, – Вали давай.

– Что? – я громко рассмеялся с ее реакции.

– Проваливай! – на этих словах она закрыла дверь, а затем, спустя пару секунд, вновь слегка приоткрыла ее. – Спокойной ночи, братишка.

Улыбнувшись мне в последний раз, она закрыла за собой дверь. Я беззлобно усмехнулся и направился в свою комнату.

Уж не знаю, что будет с нами в дальнейшем, но я сделаю все возможное, чтобы ты так же счастливо улыбалась и в будущем. Даже если для этого мне потребуется пожертвовать всем.

Даже если потребуется пожертвовать собой.

Глава 9. Эзра

Подъехав к железным ограждениям, я смотрю в камеру видеонаблюдения и жду, когда передо мной откроются гребаные воротам. И, о чудо, через целых пять минут они наконец-то со скрипом открываются, при этом умудряясь еще больше испортить и без того поганое настроение из-за предстоящего ужина.

Я всегда знал, что в этой доме самый нежеланный гость из всех. Но до меня снизошел сам Гилберт Блоссом, поэтому пропустить эту встречу я никак не мог. Да и интересно мне, что этот ублюдок выдаст на этот раз.

Подъезжая к парадному входу, я выхожу из своего серого Maserati MC20, и направляюсь прямиком в дом, при этом игнорируя одного из охранников, который хочет забрать у меня ключи от машины, чтобы перегнать ее на отведенную стоянку. Черта с два я кому-нибудь доверю свою малышку. Ни один мудак не посмеет сесть за руль кроме меня.

Зайдя в дом, я сразу же натыкаюсь на Криса, который, к моему удивлению, в этот раз не обдолбанный в край. Этот выродок смотрит на меня с полным отвращением, показывая всем своим видом, как мне здесь рады. Что ж, по крайней мере, наши чувства взаимны.

– Какого хуя? Отец и тебя позвал? – его писклявый голос сегодня особенно сильно бьет по перепонкам.

– И тебе привет, брат, – криво улыбнувшись, я бросаю на него приторный взгляд и, похлопав по плечу, прохожу прямо в гостиную.

Дом Гилберта Блоссома прямое олицетворение его маниакальной одержимости властью и богатством. Мраморные полы, из того же материалы многочисленные бюсты его самодовольной рожи в греческом стиле, как будто он долбанный бог. И золото. Оно здесь везде. Даже ручки на каждой из дверей сверкают так, что не ослепнуть здесь может только слепой. Хотя и то вряд ли. В его особняке пять этажей, один из которых занимает большой выставочный зал с его многочисленными портретами. Не знаю, найдется ли еще где-то на земле такой же самовлюбленный нарцисс.

И вот он, глава этого дома, и по совместительству мой папаша. Сидит на огромном кресле, больше похожем на трон, в самом центре гостиной. Не знаю, вдохновлялся ли он Игрой Престолов, когда решил поставить это убожество здесь, или еще какой-либо херней, но оно прекрасно ему идет. Так и хочется взять и скинуть его, чтобы ублюдок понимал, где его место. Но пока не время.

Рядом с ним сидит его любимый сын. Эдвард копия своего отца. Жестокий, мерзкий и самовлюбленный. Как будто передо мной восседают два брата близнеца, один из которых решил покинуть вагину на двадцать лет раньше.

– Эзра, сын мой, – Гилберт широко улыбнулся, представив мне свои белоснежные сделанные зубы.

– Я приехал, как ты и просил, – глухо ответил я и засунул руки в карманы.

Эдвард медленно перевел на меня свой взгляд. Я даже не удостоил его вниманием, хотя точно знал, что он смотрит на меня как на кусок дерьма. Он медленно поднес к губам хрустальный бокал, наполненный коньяком, судя по цвету, и сделал большой глоток.

– Мог бы и отдать уважение отцу, выродок, – со злобной усмешкой бросил он сквозь стиснутые зубы.

– Хватит. Мы сегодня собрались по важному делу, – Гилберт быстро осек своего старшего сына и жестом указал мне сесть рядом.

Я не стал спорить, и быстро уселся на широкий белоснежный диван, приняв при этом вальяжную позу. Следом за мной в комнату зашел Крис и присоединился к своему брату. Я же, полностью игнорируя их присутствие, не сводил взгляда с гандона, ставшего причиной моего появления на свет.

– Раз все в сборе, начну, – Гилберт окинул всех присутствующих взглядом и посмотрел прямо перед собой. – Скоро у Морроне пройдет банкет по случаю семидесятилетия старика. До этого момента мы должны переманить всех его акционеров на нашу сторону. Мои люди уже связались с некоторыми из них, и они готовы пойти на сделку. Морроне теряет свою власть, так как у него нет наследника. Поэтому день банкета станет для него погибелью.

– Разве у него нет, как там его… Натаниэль? Нил? – Крис с полной усмешкой в голосе первый подал голос.

– Николас. Он имеет другую фамилию, поэтому он не имеет права наследовать компанию по нашим законам, – вторая псина залаяла.

– Эдвард все верно говорит. Николас Синклер не может перенять компанию. Хотя он и является акционером, но его доля гораздо меньше, чем у тех, кого мы вербуем. Плюс, этот сопляк не имеет ровным счетом никакой власти. Его не примут как наследника, даже если Виктор захочет в самый момент заняться его усыновлением. Править компанией должен сильный. А силу признают акционеры. Николас же себя никак не зарекомендовал, кроме как верной псины Морроне. А других преемников у него нет. Поэтому, совсем скоро, власть над «Morrone Group» окажется в наших руках, – Гилберт самодовольно улыбнулся, опять же демонстрирую все свои зубы, продолжая дальше свою тираду.

Я лишь криво усмехнулся. Про себя, конечно же. Мои чертовы родственники еще даже не подозревают о существовании Серены.

Когда я узнал о ней, то и сам думал, что девчонка во главе картеля никак не рисуется. Поэтому моя затея ввязаться в эту авантюру была полна сомнений. Да, мне показывали видео с ее тренировок. Она сильна. Бьется не хуже других мужиков. Но навыки боя ничто по сравнению с влиянием и способностью прогнуть под себя оппонента. Может она и научилась убивать, но это не значит, что она не сломается.

Поэтому я поехал в тот чертов аэропорт, заранее узнав дату ее прилета.

И, блядь, какого же было мое удивление, когда я увидел ее лично. Даже с расстояния в двадцать метров она выглядела как богиня.

Ей не нужна была корона, чтобы показать всю имеющуюся в руках власть. Она источала ее простым существованием. Нельзя было не заметить, с каким уважением к ней относилась охрана. Никто не делал лишнего движения. Никто не смотрел прямо на нее. Но ее провожали взглядом.

Она точная копия своего опекуна. Хищник самого высокого ранга среди всего отребья.

Я не ожидал, что она быстро раскроет мое присутствие. Да я и не стремился прятаться. Специально оделся как можно менее броско и стоял, облокотившись на чертову колонну, будто бы в ожидании кого-то. Не прошло и десяти секунд, как она заглянула прямо мне в глаза. У нее хорошо развиты инстинкты. Даже ее охрана не обратила на меня внимания, но она…

Она превзошла все мои ожидания.

Сука, а эти глаза. Я чертовски возбудился только от ее взгляда. Хотя нет, не только. Она само совершенство. Она, мать вашу, королева. И, если бы не ее мелкая подружка, которая сумела ее отвлечь, я бы сорвался с места и бросился к ней. На нее. Но я вовремя успел себя одернуть и быстро скрылся со своего места. Этой встречи хватило, чтобы разжечь во мне огонь.

Теперь мне не терпелось встретиться с ней еще раз. Я уже представляю ее реакцию, когда она узнает, кто я такой на самом деле. Когда меня представят ей. Интересно, сумеет ли она сдержать свои эмоции? Или она накинется на меня со своими наманикюренными коготками. Я хочу увидеть ее ненависть, увидеть ее ярость. Я хочу выводить ее из себя, хочу, чтобы она достигла безумия. И я это сделаю. Я заставлю ее прочувствовать как можно больше эмоций при нашей встрече, когда я буду полностью открыт перед ней.

Всегда сдержанная Серена Морроне не сможет удержать свою маску передо мной. Я этому поспособствую.

– Эзра, – голос старого ублюдка вырвал меня из мечтаний о моей королеве.

Только сейчас я понял, как мой дружок окаменел. Подавшись вперед, я незаметно поправил ремень на штанах, и облокотился локтями на колени. Подняв свой взгляд, я сразу заметил, как на меня устремлены три пары глаз.

– Да? – сухо спросил я.

– Ты пойдешь со мной в кабинет, нужно обсудить твое участие в нашем плане. Остальные свободны.

После этих слов Гилберт поднялся со своего трона и направился к лифту, чтобы подняться в свой кабинет. Двое остальных остались сидеть на месте, прожигая меня полным ненависти и презрения взглядом. Я наконец-то соизволил посмотреть на них. Криво усмехнувшись, я вальяжной походкой направился вслед за Гилбертом, при этом все думая о той, кто совсем скоро предстанет перед всем миром и сотрет его в порошок.

Скоро, совсем скоро мы встретимся, моя королева.

Глава 10. Серена

Последующие несколько дней мы все были очень заняты, причем каждый своей работой.

Лиам часто отсутствовал из-за поручений председателя. О всей его деятельности, как и о большинстве проводимых операций нашей организации, мне поступали отчеты. Это было настоянием председателя, чтобы в дальнейшем я четко выстраивала свои действия, когда вся власть перейдет ко мне в руки. Хотя, до этого еще далеко.

Мы с Ником ежедневно изучали сводки по легальной стороне нашего бизнеса. Большинство решений уже принимала я от лица председателя, так как выйти из тени до его дня рождения было бы неоптимально для нашего плана. Нельзя было забывать и про наш план. Поэтому с самого утра и до позднего вечера мы работали в кабинете председателя, а после возвращались к Джулл, на плечи которой свалилось гораздо больше работы, чем я изначально планировала ей поручить. Но она не возражала. Ей и самой нравилось быть участником этого процесса.

Джулл, как и обещала, за пару бессонных ночей наконец-то получила доступ к жесткому диску ноутбука. Точнее, у нее это заняло всего семь часов. Как оказалось, это был не единственный шифр. В нем было множество файлов, и почти каждый из них был защищен надежным паролем. Поэтому для Джулл работы только прибавилось.

Наша догадка оказалась верна. Там было много информации.

И она была шокирующей. Снимки с мест преступления, незаконные сделки, фондовые рынки, скрытые счета, а также много компромата на нынешних чиновников. Большинство расшифрованных файлов хоть и указывали на их преступления, но в суде они бы уже не были приняты в качестве доказательств, ведь их срок уже истек. Перед нами постепенно раскрывалась вся история не только семьи Блоссом, но и Виктора Морроне.

Но мы и не хотели идти по пути правосудия. Ни один закон не имеет права вмешиваться в мои планы. Я положу им конец. Доведу до безумия. И только тогда, может быть, сжалюсь настолько, что позволю им прозябать остаток своей жизни в тюрьме.

На то, чтобы систематизировать все эти документы и сопоставить с тем, что мы уже имеем, уходит все наше время. Но пазлы уже начали складываться, и далеко не в радужную сторону.

По сути, большинства из собранных доказательств могло бы хватить на то, чтобы подорвать безупречный облик «B.S. Corporations». Но, по всей видимости, председатель этим не воспользовался, хотя у него явно была возможность. Он ведет какую-то свою игру, и мне не нравится, что я не могу разгадать его намерения. А они важны, если я собираюсь дальше идти согласно своему плану.

– И все как всегда здесь, – уставший голос Лиама, ворвавшегося в кабинет, заставил нас вздрогнуть от неожиданности. Он сразу же плюхнулся на диван, тяжело выдохнув – Блядь, я так устал.

– Хотя бы еды принес, раз сюда притащил свою задницу, – не поднимая головы от кипы бумаг, Ник с легким раздражением в голосе обратился к Лиаму. Мы же с Джулл тихо хихикнули.

– Тц, – Лиам, скорчив недовольное лицо, медленно встал и вышел из кабинета.

Через десять минут он уже вернулся к нам, неся на подносе сэндвичи и кружки ароматного кофе.

Атмосфера сразу же разрядилась. Мы с Джулл сели на диван напротив Лиама, который расположился рядом с Ником. Пусть это и был простой перекус, но в данный момент он сошел за полноценный ужин.

– Как продвигаются ваши дела? – Лиам, с особым рвением доедая свой сэндвич, посмотрев на наши осунувшиеся лица.

Ник же в ответ просверлил его взглядом, но ничего не ответил. В нем читалось нескрываемое раздражение. Со стороны это выглядело до смешного впечатляюще. Словно передо мной сидело два маленьких ребенка.

– Есть примерное представление, как двигаться дальше, – я приподнялась и взяла со стоящей рядом со столом коробки документ с досье. Положив папку на твердую поверхность перед Лиамом, я потянулась за кофе, – Перед днем рождения председателя нам нужно посетить одно место.

Лиам взял его в руки, после чего внимательно изучил изложенную на нем информацию и чертежи. На то, чтобы его лицо вытянулось, а глаза округлились, ушла минута девятнадцать секунд. На двадцать секунд быстрее, чем я ожидала.

– Ты это серьезно? – в его голосе читалось замешательство.

– А почему нет? – без тени сомнения сказала я и принялась доедать свой сэндвич.

– Значит ваш план…?

– Именно. Мы должны посетить аукцион Грэйсонов, – с большим энтузиазмом ответила я.

Аукцион торгового дома Грэйсонов – частный изобразительный аукцион, на котором выставляются редкие предметы искусства, а именно картины. Получить на него приглашение достаточно трудно, ведь там тщательно проверяют подноготную каждого участника. И далеко не каждому дано получить приглашение на это мероприятие.

Вся суть в том, что этот дом занимается отмыванием денег, которые происходят от сделок между крупными бизнесменами. Как стало ясно из одного расшифрованного документа, передача происходит непосредственно через продажу произведений искусства. Их рамки делают специально толще, чтобы в них безопасно перевести нужную сумму. Я и раньше подозревала этот дом, но теперь уверена точно. Именно через него происходит подкуп со стороны «B.S. Corporations».

– Но как мы на него попадем? – во взгляде Лиама читалась озабоченность. – Охрана там не хуже, чем у президента. Даже если мы ее пройдем, твою личность быстро раскроют.

На это Ник самодовольно усмехнулся, а Джулл прямо засияла.

– Мы уже создали поддельные личности на нас троих, – Ник окинул взглядом нас с Лиамом, а затем кивнул в сторону Джулл. – Она постаралась над прилежным досье.

– Аукцион будет проходить ровно через неделю в галерее изобразительных искусств Грэйсонов, – я наклонилась чуть вперед. – Я предстану как иностранный коллекционер картин. Ник и вы будете моими сопровождающими. Так как сделки проводятся непосредственно там, то в кабинете генерального директора должна быть вся нужная нам информация. На вечере будет представлена картина известного американского художника. На нее мы сделаем самую большую ставку. Пока будет оформляться сделка, Ник, как доверенное лицо и мой юрист будет проверять бумаги. Мы же с тобой в это время обыщем кабинет.

– Это может и не понадобиться, – в разговор резко включилась Джулл, которая все это время что-то искала в своем ноутбуке.

– О чем ты говоришь?

– Все сделки проходят через молодого генерального директора, Уилла Грэйсона. Не думаю, что он будет хранить всю информацию на бумажном носителе. Скорее всего, он, как человек, интересующийся искусственным интеллектом и передовыми технологиями, будет хранить все, что нам нужно, на компьютере, – Джулл достала из кармана маленькую флешку и положила ее на стол перед нами. – Все, что от вас потребуется, просто иметь при себе включенный телефон и вставить флешку в компьютер. Тогда я получу удаленный доступ ко всей хранящийся на нем информации.

Пока она рассказывала о плане, мы молча сидели и внимательно слушали. В способностях Джулл сомневаться не приходилось. Меня только настораживал факт наличия охранной системы. И, если с механической точки зрения мы сможем ее с легкостью обойти, то вот с живыми людьми все обстоит сложнее. Но, именно для этого нам и нужен Лиам.

– Что вы будете делать с этой информацией? – Лиам, у которого было много вопросов, многозначительно посмотрел на нас.

– Пока ничего. В нужное время мы используем эту информацию, чтобы подорвать образ Блоссомов. Их падение будет медленным и завораживающем, – на этих словах мое лицо озарила улыбка.

– Почему же не сделать это сразу? – Лиам не переставал задавать вопросы.

Он больше не стал нам говорить о том, какую опасную игру мы затеяли и как это может отразиться на всем деле в случае нашего провала, что ясно давало нам понять – он в деле.

– С Гилбертом и Эдвардом гораздо больше мороки, чем со всеми акционерами и Крисом, – Ник сложил руки перед. – Если Криса Блоссома с шахматной доски убрать не так уж и сложно, просто создав нужный нам скандал, то с Эдвардом все сложнее. Не говоря уже о самом Гилберте. Поэтому начнем с него, а, когда придет время, мы сможем полностью уничтожить их корпорацию.

– Верно. Для их триумфа нужно создать подходящую сцену, – я вновь посмотрела на лежащие передо мной бумаги.

– И как вы это сделаете? – Лиам посмотрел на нас.

– В нужный момент я дам им возможность себя уничтожить. Они сделают это сами, загнав себя в ловушку, – серьезным тоном сказала я и исподлобья бросила на него быстрый взгляд.

Поняв, что я имею ввиду, Лиам громко рассмеялся. Он знает, как я работаю.

Конечно же, идеально провернуть все не получится. И, если бы не Полл Хартли, я бы ни за что не обратила внимание на этот аукцион. Лишь одно его упоминание о ненавистном им Уилле Грэйсоне, который кичится своим положением и обширными связями, дало ясно понять, под кого нужно копать.

Что же касается подготавливаемой мной сцены. Что тут сказать. Председатель в свое время доходчиво объяснил, как нужно вести дела.

Охотник уязвим только в один единственный момент – перед самым нападением на свою жертву. Поэтому в тот момент, когда он решит, что я в его руках, мы выпустим нужную нам информацию в свет. Осталось только сделать так, чтобы он заинтересовался мной настолько, что захочет самолично меня уничтожить.

Но нельзя быть полностью уверенным в том, что меня это не заденет. Она ничто иное как упрямство. И если что-то пойдет не так, то я не смогу добраться до того, кто убил моих родителей. Того, кто отдал приказ и того, кто его исполнил. Людей, что отняли у меня самое дорогое, я заставлю жестоко заплатить. Я хочу, чтобы они на своей шкуре поняли, что такое беспомощность. Чтобы до конца своих дней они жили в постоянном страхе из-за того, что ничего не смогли сделать.

Но я обязана быть решительной. Я не проиграю. Добьюсь своего.

Только так я наконец обрету свободу.

Глава 11. Лиам

План Серены был рискован, как и всегда. Ник, этот сукин сын, всегда и во всем ее поддерживает. Не понимаю этой я его безоговорочной верности. Как бы он к ней не относился и превозносил как сестру, но слепо следовать за ней, даже когда она ставит себя под угрозу просто, блядь, нелепо. А эта девка, Джулл, сидит с раздражающим выражением лица, будто она сделала больше всего работы. Но, уже и так понятно, что она тоже будет во всем следовать за своей так называемой подругой.

Серена собрала вокруг себя людей, которые инстинктивно следуют за ней, на какую бы херню она не пошла. Она человек, свято уверенный в том, что каждый получает по заслугам. Относительно добрая со своими подчиненными, хотя и держит всех под строгим надзором. И безжалостная к тем, кто переходит ей дорогу. Она никогда не бьет прямо. Она смакует уязвимость противника, наслаждается как настоящая психопатка, получая удовольствие от того давления, которое оказывает на людей.

Она точно бомба замедленного действия. И ты никогда не знаешь, чего от нее ожидать. Эта принцесса мафиозного мира как будто всю жизнь росла среди боли и пыток. Но даже так, она светит ярче всех. Никто с ней не сравнится в ее игре.

И, сука, я ведь такой же, как и все остальные. Иду за ней, зная, что она сумасшедшая бестия, которая перевернет этот мир с ног на голову. Но я не могу иначе. Никто не сможет. Она подавляет, располагает и заставляет подчиняться. И, черт бы ее побрал, я к ней привязался. Не до такой степени, как Ник и Джулл, чтобы не отговаривать ее от всяких изощренных затей. Я же не полный кретин, в отличие от некоторых. Но все же.

Вспоминая прошлое, у меня никогда и ни к кому не было привязанности.

Моя мать была проституткой, которая до пяти лет растила меня сама. Воспоминаний о том времени у меня немного, но даже то, что порой всплывает в памяти, омерзительно. Старая убогая квартира и стоны из соседней комнаты. С ней я никогда не был близок. Она относилась ко мне, как к какому-то мусору. А в те моменты, когда она напивалась и кричала о том, что я испортил ее жизнь, меня переполняла ненависть. Я хотел убить ее, раздавить, чтобы освободиться от ее оков.

Потом появился отец. Он забрал меня из того дома. Тот день был последним, когда я видел свою мать. Даже не знаю, жива ли она, да и насрать мне на нее.

Отец тоже не проявлял ко мне заботы. Он вечно пропадал, а все хлопоты обо мне доверил старой няне. В то время она заменила мне всех: родителей, друзей, учителей. И все равно я старался сделать так, чтобы отец признал меня. Поэтому каждый раз, когда он возвращался домой, я терпеливо ждал, что он меня похвалит за мои старания в учебе. Но этого никогда не происходило. Так я прожил еще четыре года.

Я стал для него значимым только после того, как с головой погрузился в его мир.

Мне было десять лет, когда как-то ночью я услышал звук подъезжающих машин. Как и всегда, я выбежал из дома. Отец, покрытый кровью, его подчиненные и изуродованное тело еще живого человека, которого доставали из багажника его машины. Эта сцена тогда повергла меня в ужас. Мой дорогой родитель, увидев меня и сказав следовать за ним, отвел в гараж. Там я впервые увидел, как он выполняет свою работу.

«Смотри внимательно и запоминай. В будущем это станет твоей обязанностью».

Крики и мольбы о пощаде до сих пор ярко отзываются во мне. С того самого дня я часто ходил вместе с отцом и наблюдал за всеми действиями, которые он совершает. Точнее сказать, не с отцом. С командиром. Теперь я к нему обращался только так.

Через полгода он заставил взять нож и меня.

Мне не было страшно. Это был приказ, и я его выполнил. Чувство, когда чья-то жизнь полностью под твоим контролем. Блядь, это было лучшее, что я когда-либо испытывал. Я почувствовал себя Богом, творцом, которому подвластно все. Тогда же я понял, что я такой же монстр, как и он. Но я не испугался этого чувства. Нет, я был горд собой. Горд тем, что в будущем я стану таким же великим, как и он.

Знакомство с Ником произошло, когда я впервые встретился с председателем. Тогда же я официально стал подчиненным отца. Всегда спокойный и немногословный Николас со мной был дружелюбен. Можно сказать, что он был моим первым другом. И единственным. Он, в отличие меня, не должен был заниматься пытками и убийствами.

Хотя он и знал, в чем заключалась моя главная задача, Ник никогда не заводил разговор на эту тему. Спарринги с ним были веселыми. Вместе с ним я мог расслабиться. И все равно мне не было особо дела до его благополучия. Я прекрасно понимал, к какому миру мы оба принадлежим. Поэтому даже не думал о том, что наша дружба продлится долго, ведь в любой момент кто-то из нас может исчезнуть.

А потом я встретил Серену.

Это случилось в один из тех дней, когда я вновь посетил резиденцию. Нику тогда нужно было отнести какие-то вещи в амбар, стоящий в самом отдалении на их территории.

Я увязался за ним, так как меня распирало любопытство. Мне захотелось увидеть место, где Ник проводит свои тренировки. Тогда, на подходе к амбару, я услышал звонкий девичий смех. Это меня удивило, так как раньше на территории поместья всегда стояла гробовая тишина. Ну, за исключением криков агонии на цокольном этаже, где председатель лично брался за дело.

До этого момента Ник только вскользь упоминал, что у него появилась сестра, которая обучается всему тому, что знаем мы. Когда я это услышал, то подумал, что слабая девчушка никогда не заслужит и толики моего внимания. Соплячки не могут убивать, не могут полностью прочувствовать этот мир. Они лишь слабые жертвы, которых поедают сильнейшие.

Но я ошибался.

Зайдя за Ником в амбар, я увидел ее. Хрупкую девушку, которая сидела в центре плаца и громко смеялась, а напротив нее стоял Рейк, протягивающий руку. Когда она встала и сразу же приняла очередную стойку, ее лицо светилось от счастья. Маленькая, вся запыхавшаяся, но при этом сильная. Завораживающее зрелище, которое навсегда отпечаталось в моей памяти. Впервые в своей жизни я увидел проблеск солнца.

С того самого дня, каждый раз, когда я приезжал по делам с отцом, я все время искал ее. С другими она носила маску безразличия, но с Ником она часто смеялась. Изначально я просто наблюдал за ней со стороны. Когда же мы впервые заговорили, я понял, что она достаточно умна и рациональна для своего возраста. То, каким она видела мир, в корне отличалось от моего представления. Для меня это было вечное сражение, где нет места подсчетам, просто выполнение приказов.

Для нее же скорее это была шахматная игра. Каждое ее действие было полно решимости, а в глазах читалась непоколебимая воля. В этом она была копией председателя. Умная, манипулятивная и безжалостная. Она была совершенна. В бою она никому не уступала, сражалась до победного. И ей никто не давал поблажек. Все с ней считались, ее признавали и уважали.

Да, мне хочется обладать ей. Хочется, чтобы она была только моей. Поэтому меня приводит в бешенство, когда я слышу, что какой-то ублюдок посмел к ней прикоснуться. Но я не позволяю переступить черту, потому как знаю, что в этом случае она отвернется от меня навсегда.

– Эй, Лиам, давай-ка выйдем, – Ник аккуратно толкнул меня в плечо и указал на дверь.

Я встал и пошел за ним. Оглянувшись у выхода на Серену, я увидел, что она все так же сидит и думает о своем. Даже не обратила внимание на то, что мы вышли из комнаты. Как будто только я один всегда ищу ее. Но и этого мне сейчас достаточно. Главное, чтобы она всегда оставалась рядом.

Выйдя на террасу, Ник облокотился на перила, и посмотрел на меня. Его взгляд был до смешного грозным. Таким он был только в одном случае, если это касалось Серены.

– Ты хотел мне что-то сказать? – я подошел к нему и встал рядом.

– Я прекрасно вижу, как ты смотришь на Серену, – Ник говорил твердо и уверенно, при этом смотря мне прямо в глаза. – Не заблуждайся. Ты не должен пересекать черту. Если бы на тебе не была роль защиты Серены в предстоящих планах, я бы не стал закрывать на твое поведение глаза.

– А что не так с моим поведением? – усмехнувшись, я посмотрел на Ника, который в данный момент едва сдерживался, чтобы не набить мне морду.

– Ты и сам прекрасно понимаешь, о чем я. Твоя одержимость Сереной может помешать всем нашим планам. Ее защита должна стоять на первом месте. Не забывай, что она твой будущий начальник. А ты подчиненный, – на этих словах Ник подошел ко мне вплотную.

– Ах, вот оно что, – я громко рассмеялся

Зная Николаса достаточно хорошо, я прекрасно понимаю. Сейчас он говорит серьезно. И эти обозначающие роли – начальник и подчиненный. Все это для того, чтобы я даже не надеялся на что-то.

– Но, Ники, – прекратив смеяться, я сам навис над ним, – Не думаешь ли ты, что наши отношения могут выйти на новый уровень. Тем более сейчас, когда она наконец-то вернулась.

Лицо Ника было устрашающим. Но он сдерживался. Вечно собранный Ники, который сохраняет хладнокровие в любой ситуации. Он спокойно выдохнул и, повернувшись в сторону сада, скрестил пальцы рук.

– Ты когда-нибудь замечал, как она смотрит на фотографии людей, с которыми хочет разобраться? – голос Ника был спокойным, но в тоже время в нем отчетливо прослеживался слегка ироничный тон, что крайне раздражало.

– Допустим, – я пожал плечами.

Как я мог этого не замечать. Обычно Серена спокойна и рассудительна. Но в те моменты, когда она изучает людей и составляет план, ее взгляд становится хладнокровным и безэмоциональным, как будто дикий зверь смотрит на свою добычу и представляет ее на вкус. В этом они с председателем похожи как две капли воды. От них исходит одна и та же аура полного господство. И Бог мне свидетель, это выглядит чертовски возбуждающе. Не со стороны председателя, конечно же.

– Ты для нее сейчас один из тех людей, – Ник повернулся ко мне и положил правую руку на мое плечо, – Не думай, что что-то изменится. Она просто еще не приняла решение, какую роль тебе отвести. Друг ты ей или подчиненный. Но не более того.

После этого Ник пошел в сторону дома. Остановившись в дверях, он повернулся ко мне перед уходом.

– Даже если она захочет чего-то большего, я не позволю вашим отношениям перерасти во что-то иное. Человек, с таким гнилым нутром, как ты, не может стать для нее надежной опорой. А уж я-то про тебя знаю больше, чем кто бы-то не был.

На этих словах Николас скрылся из вида.

– Вот оно как, – я громко рассмеялся.

В душе было погано. Прямо сейчас хочется пойти и выпустить ему все кишки. Эта его самодовольная уверенность в том, что он один знает, что действительно нужно Серене. Но так нельзя. Серене это не понравится. Тем более, Ник, пусть и раздражает сам по себе, но все же он надежный товарищ.

Ну, что же, безвыходных ситуаций не бывает, так ли?

Глава 12. Серена

День аукциона наступил быстрее, чем мы ожидали.

Джулл помогла подобрать мне вечернее платье винного цвета специально для этого вечера. Открытые плечи, тонкие бретельки и широкий разрез от щиколоток до середины бедра. Струящаяся атласная ткань красиво обрамляла каждый изгиб моего тела, делая акцент на всех имеющихся достоинствах. На мне длинные серьги из белого золота с мелкими бриллиантами в дополнении с таким же тонким ожерельем. Завершает образ белые босоножки с острыми носами и очень тонким каблуком.

Изначально, когда я давала Джулл свои рекомендации по поводу наряда, мною было выдвинуто одно единственное условие – платье должно быть максимально удобным для того, чтобы я его не порвала в случае внезапного боя. Конечно же, высокие шпильки не совсем подходит под это описание. Но, черт возьми, я не могу оторвать взгляд от своего отражения в зеркале. Я привыкла ходить в брючных костюмах или в лосинах со спортивным топом, поэтому я искренне думала, что в платье буду чувствовать неуютно. Но теперь я готова пересмотреть свое отношение к этому предмету гардероба.

Спустившись вниз, я увидела перед собой собранных парней. Ник и Лиам оба выглядели достаточно роскошно в своих костюмах тройках. И, если Ника я часто видела в таком амплуа, то Лиама впервые. Ни один из них не выступал другому.

В моей голове внезапно промелькнула мысль – эффективно ли будет использовать в плане таких заметных личностей. Иногда, такая заметность может выйти боком. Но у меня есть только они – те, кому я могу доверять.

Закончив все приготовления, мы выдвинулись к картинной галерее, в которой и происходил аукцион. Джулл вышла раньше, у кафе неподалеку. Это место имеет отличное расположение. Всего в двух кварталах от цели, тихий район и посещают его только семьи с детьми. Маленькое и неприметное.

Припарковавшись на отведенном нам месте, мы со свойственным нам спокойствием направились к главному входу.

Как и предупреждал Лиам, охрана была на высочайшем уровне.

После кропотливой хакерской работы Джулл по своим каналам распространила новость о том, что молодая наследница огромного богатства недавно почившего бизнесмена приезжает в город в поисках нового предмета искусства, чтобы пополнить свою коллекцию. Созданная ею поддельная личность моей персоны быстро привлекла внимание нужного нам человека и буквально через пару дней на мое имя пришло именное приглашение.

На входе у нас проверили пригласительные. Как участнице, мне выдали небольшой позолоченный номерок. Видимо, для совершения сделок. После этого, нам пожелали приятного проведения вечера и открыли широкие двери, разрешая войти внутрь.

Заминок не было. Их не могло быть.

Внутри картинной галереи было множество людей. Изюминка данного вечера в том, что каждый участник должен находиться в маске. Это было в целях конфиденциальности, что было нам только на руку. Совсем скоро мне предстояло объявить о своем существовании на всю страну. Не в моих планах раскрывать свою личность раньше времени.

– Видите кого-нибудь знакомого? – Ник тихим голосом обратился к нам. Вид у него был спокойный и расслабленный.

Лиам же с присущим ему полным безразличием ко всему происходящему просто осматривался вокруг. Смею заметить, что даже маска, прикрывающая лишь глаза, не смогла скрыть его красивую мордашку, ведь множество женских взглядов было обращено на него. Хотя, и не только женских.

– Напомни-ка мне, из какой именно страны ты приехала? – Лиам наклонился ко мне и тихонько прошептал на ухо.

– Франция, – так же тихо ответила я, при этом не отводя взгляда от окружающих.

Слегка повернувшись к нему в пол оборота, я мельком взглянула на Лиама. Он чуть приоткрыл рот в некотором замешательстве, после чего так же быстро его закрыл.

– Ты хоть французский знаешь? – с минуту помолчав, он опять наклонился ко мне и с иронией в голосе задал вопрос.

– Беседу о погоде поддержать смогу.

– А еще какие-нибудь языки? – В голосе Лиама прозвучала нотка веселья.

Полностью повернувшись в его сторону, я заглянула в глаза Лиаму, а затем спокойным и уверенным голосом с легкой ноткой иронии продолжила.

– На нецензурном говорю просто превосходно.

Ник тихо содрогнулся, едва сдерживая подобравшийся смешок. Лиам же застыл прямо передо мной. По его бегающим глазам было видно, что он раздумывает, а не шутка ли то, что я сейчас сказала. После чего он удрученно выдохнул и отвернулся.

– Мы в заднице, – он сказал это достаточно тихо для остальных, но достаточно громко для того, чтобы мы с Ником услышали.

Мы переглянулись и слабо улыбнулись друг другу. Напряжения не чувствовалось. Каждый наш шаг был продуман до мелочей.

– Эй, я понимаю, что вы там во всю наслаждаетесь без меня, но совесть-то тоже нужно иметь, – негодующий голос Джулл раздался из микро-наушников.

– Прости, Джулл, в следующий раз обязательно на вылазку пойдешь ты.

– Ага, а Лиама оставим в тени, – Ник с усмешкой в голосе решил тоже вставить свое слово, на что Лиам только закатил глаза и показательно отвернулся.

– Ага, как же. Как будто этот недоумок справится с моей работой.

– Слышишь, ты… – со скрежетом в зубах Лиам тихо начал было ругань с Джулл, но я сразу же прервала его.

– Хватит. Займитесь каждый своим делом, – спокойным тоном я закончила все перепалки между этими двумя и принялась осматривать галерею.

До начала самого аукциона было еще порядка получаса, поэтому мы с парнями разошлись по разным концам зала, чтобы понаблюдать за прибывшими гостями.

Официанты предлагали всем бокал с шампанским, но, попросив у них виски с большим количеством льда, я подождала, когда мне принесут мой напиток, а после продолжила изучать местность.

Даже за масками можно было заметить некоторых известных бизнесменов, дела которых мы изучали. Их из общей толпы выделяли некоторые привычки. Про комплекцию и манеру разговора я вообще молчу. Понаблюдав какое-то время за гостями, я повернулась к картинам, висящим по периметру.

Помню, как раньше часто любила с мамой посещать различные художественные выставки. Ей нравились спокойные пейзажи и цветочные композиции. Именно с ее подачи я взяла в руки кисть. Пусть я и не стала профессионалом в этой области, но чувство, которое я испытывала во время творческого процесса, мне нравилось. Умиротворение и покой. Не думаю, что мне еще когда-нибудь удастся испытать что-то подобное. Теперь эти ощущения вызвали во мне совершенно другие вещи.

Так, пройдя мимо некоторых картин, я остановилась у одной из них. На холсте были изображены скалистые горы и светящееся небо, сквозь облака которого проглядывали солнечные лучи. Мирное озеро, небольшой водопад. Почему-то среди всех работ именно эта привлекла мое внимание. Было в ней что-то чарующее. Что-то, от чего сердце замирало.

– «Среди гор Сьерра-Невада», Альберт Бирштадт, – тихо прошептала я, глядя на картину.

– Понравилась картина? – незнакомый мужской голос, подкравшийся ко мне сзади, невольно вырвал из раздумий и заставил меня вздрогнуть. А причина была в том, что я совсем не услышала звука его приближающихся шагов.

Такое со мной случалось крайне редко. Даже в расслабленном состоянии, в котором я нахожусь крайне редко, я четко ощущаю присутствие посторонних людей вокруг себя. После долгих тренировок, которые я прошла в доме председателя, это стало для меня таким же естественным, как и способность дышать.

Обернувшись, я увидела рядом стоящего молодого человека. Высокого и, я бы сказала, статного телосложения. Его серый костюм-тройка идеально подчеркивал его фигуру. Черные короткие волосы почему-то казались мне неестественными, поэтому я предположила, что он надел парик. Лицо полностью было скрыто за белой маской с узорами на ней. Лицо его было полностью закрыто. Но я сразу решила, что ему не больше тридцати. В его облике я не увидела ничего знакомого. Наоборот, почему-то от него веяло некоторой загадочностью. И опасностью. Такое я чувствовала лишь раз, в чертовом аэропорту.

«Сейчас не время».

– Да, очень, – улыбнувшись, я немного отпила виски и вновь посмотрела на картину, – А вам она пришлась по вкусу?

– Весьма, – его глубокий низкий голос слегка отдавал хрипотцой. Было в нем что-то неестественное, как будто он специально сделал его на тон ниже.

Сейчас меня привлекала не столько картина, сколько мужчина, стоящий рядом. Мое тело будто бы пришло в боевую готовность. Но я так и не смогла понять, о какой именно опасности оно сигнализировало. Я четко различала каждую эмоцию человека, находившимся в нескольких метрах от меня. Я не была эмпатом. Но наблюдение позволили мне им стать. Но не сейчас. Я не могла прочитать того, кто вторгся в мое пространство так же быстро, как пуля рассекает воздух.

– И что же конкретно вас привлекло в этой картине? – я посмотрела на него, выжидая ответа, как хищник выжидает свою добычу.

– Думаю, если бы я хотел где-нибудь уединится от постороннего шума, то выбрал бы это место, – сказав это с улыбкой в голосе он всем телом повернулся ко мне.

Ничего не ответив, я просто продолжала изучать его. За узкими разрезами в маске специально для глаз я видела лишь темноту. Он был полной загадкой для меня. Неизвестностью, которая манила в свои сети. Кто он. Откуда. Почему подошел ко мне. Ни одного ответа. Я уже было хотела спросить у него про то, какую роль в своей жизни он отводит искусству, чтобы хоть как-то прощупать почву, но голос организатора не дал мне такой возможности.

– Дамы и господа, просим пройти вас в пятый зал для начала проведения аукциона.

Я оторвала от стоящего напротив меня мужчины свой взгляд, что было сделать крайне трудно и осмотрела толпу богатых стервятников, неспешно идущих в зал.

– Что ж, пора идти, – улыбнувшись ему напоследок, я слегка склонила голову и повернулась к нему спиной, чтобы удалиться.

– До встречи, мисс Морроне, – тихий шепот мужчины мимолетно прозвучал у самого уха. Это заставило меня застыть на месте.

«Что. За. Черт?!»

Холодок пробежал по моему телу. На мне был парик и маска. Моя поддельная личность была идеальной. Охранники спокойно пропустили меня на входе. Это не могло быть ловушкой. Никто не знал о моем существовании. Он не мог узнать мою личность. Я тщательно все продумала. В этой партии не могло быть новой переменной.

Но он знал. Знал, кто я. Он назвал мою фамилию. Это не могло быть простым совпадением.

Обернувшись, я увидела неспешно удаляющуюся фигуру, которая через мгновение скрылась в толпе. Напряжение, которое я сейчас испытала, было похоже на боль от огнестрельной раны. Оно накрыло с головой. Не оставило ни одной клетки, которая бы чувствовало что-то иное. И это заставило меня врасплох.

– Джулл, ты меня слышишь? – тихо прошептав, я медленно двинулась с места.

– Да, что такое?

– По камерам найди мужчину, который стоял рядом со мной возле третьей зоны зала. Постарайся узнать все, что только сможешь.

– Сделаю.

Джулл пропала с эфира, я же нашла ребят и вместе с ними проследовала в зал за толпой.

Внутренняя дрожь не отпускала. Мое самообладание впервые за долгое время терпело крах. Как будто все, что я строила годами, начинается разбиваться на мелкие осколки. Они оставляют на коже порезы, пуская горячую кровь. Такое ощущение, будто только что я попала в ловушку. И от этого впервые за долгое время я почувствовала себя не хищником, а добычей.

Глава 13. Серена

Девять лет назад

– Опять сбилось дыхание, – строго заметил Рейк, наблюдавший все это время за мной. От его острого взгляда ничего не ускользало.

Этот взрослый мужчина, который стал моим тренером, всегда сидел в метре от меня и щелкал свою потертую зажигалку, которую он почти никогда не выпускал из рук. Это крайне раздражало, из-за чего я часто сбивалась.

– Может хватит играться с зажигалкой? Раздражает! – как заведенная бросила я, все еще сидя с закрытыми глазами и пытаясь словить тот самый «дзен», о котором только слышала, но так и не смогла прочувствовать.

Свое недовольство от Рейка я никогда не скрывала. Сказать по правде, за эти дни я будто вновь начала дышать полной грудью. Из-за этого в голову стало лезть все меньше дурных мыслей и бессонница, преследовавшая меня со дня смерти родителей, стала потихоньку проходить.

– Если тебя отвлекает маленькая ни в чем неповинная зажигалка, то что ты будешь делать, если вдруг перед тобой встанет человек, который захочет тебя убить? – голос Рейка по большей части был расслабленным, хотя его низкий тембр придавал ему тяжести.

На плацу он выглядел гораздо счастливее, чем в обычной жизни. Скорее, в нем читалась жизнь.

– Сконцентрируйся на своем дыхании. Обрати внимание на вдох. Дыши глубоко и медленно, почувствуй, как бьется твое сердце, – спокойный голос Рейка звучал как медитация, и это успокаивало. – Не отвлекайся на зажигалку. Делай вдох, считай до пяти, выдох и начинай сначала. Возьми под контроль все свои эмоции и мысли.

Просидев так какое-то время, мое тело начало расслабляться. При том, общее восприятие окружающего мира стало ярче. Легкое дуновение ветра от образовавшегося сквозняка ощущалось острее, а подушечки пальцев рук, касающиеся спортивного костюма, становились чувствительнее.

Как только мое дыхание замедлилось, Рейк продолжил.

– Теперь сконцентрируйся на своих ощущениях. Почувствуй край футболки, который касается твоего предплечья, как кроссовки вплотную прилегают к твоей ступне…Выбери один отельный звук и обрати внимание только на него…Почувствуй запах, витающий в воздухе…

Рейк каждый раз делал паузы и наблюдал за мной, что я отчетливо ощущала даже с закрытыми глазами. После того, как я настраивалась и мое дыхание успокаивалось, я могла обратить внимание на отдельные вещи. Шелест листьев, пение птиц… Как будто отдельные звуки переставали для меня существовать. Со временем стало легче различать отдельные запахи, витающие в воздухе. Сидев так с закрытыми глазами, как будто весь мир был на твоей ладони. Это непередаваемое ощущением будоражило сознание.

И в этот самый момент я почувствовала движение рядом с собой. Не открывая глаза, я схватила руку Рейка, который оказался рядом со мной.

– Улучшила свой результат, убрав посторонний шум, – голос, полный поддержки и гордости раздался прямо передо мной.

Открыв глаза, я увидела стоящего рядом наставника. Это впервые, когда я смогла с легкостью ощутить его приближение. Он сказал это как замечание. Но для меня это звучало как похвала. Этого мне было достаточно.

_____

Пока я шла в компании Ника и Лиама к залу проведения аукциона, вспомнилось прошлое. Я всегда была осмотрительной, как учил меня отец. Но именно Рейк помог мне развить в себе навык отслеживания даже малейшего действия вокруг меня. Поначалу у меня были осечки, как и у всех новичков. Но шестое чувство никогда не подводило за эти девять лет.

Никогда…

За исключением сегодняшнего дня.

Я бы и могла списать притупление сознания на выпитый мною алкоголь, но это было в корне не так. Я слышала стук столкновения каблуков с мраморным полом каждого в радиусе двадцати метров от меня. Отслеживала даже малейшие передергивание плечами людей. Видела, как женщина, стоящая через три картины от меня, откинула выбившуюся прядь. Чувствовала каждое чертово дуновение небольшого сквозняка из-за кондиционеров, висящих под потолком.

Но шаги здорового мужчины, его приближение, его дыхание… Я не уловила. Это выводило меня из себя. Я не страдала синдромом отличницы, но, мать твою, осознание того, что я расслабилась и что-то упустила из виду просто разрывало на части. С таким рвением мне могли прямо сейчас пустить пулю в лоб, а я бы и глазом не успела моргнуть.

Но, как бы сейчас не хотела заняться самобичеванием, не время и место для этого. Сделав глубокий вдох, я на мгновение закрыла глаза и, нацепив на себя уже такую естественную маску сдержанности и хладнокровия, сосредоточилась на происходящем вокруг.

Войдя в зал, в котором должен был пройти аукцион, мы увидели перед собой маленькую сцену, а также стулья, стоящие в самом центре. Различные оттенки бордового, коричневого и золотого красиво сочетались между собой. Сама комната своим строением чем-то напоминала амфитеатр, где, помимо центрального размещения гостей, также были небольшие лоджии, которые едва ли просматривались за толстыми шторами в тон общей гаммы.

Никогда бы не подумала, что в картинной галерее могут быть такие комнаты. Обычно устраивают библиотеки, небольшие оранжереи или кафетерии. Но такое я вижу впервые.

Еще раз проверив на входе наш номерок, сопровождающий в белом костюме тройке и такой же белой маске без всяких излишеств отвел нас в одну из лоджий, расположенную в самом конце зала, откуда открывался прекрасный обзор на сцену. По всей видимости, на рассадку также влияет известность или же финансовый статус гостя. И то, что нас посадили не в центре, достойно отдельной похвалы для Джулл.

К той фальшивой личности, которую она для меня создала, было не подобраться. Антуанетта де Фонтайн. Молодая наследница великого состояния, которая любит коллекционировать различные предметы искусства. Картины импрессионистов, греческие вазы, артефакты из египетских гробниц, даже винтовки эпохи первой мировой войны. Ее лицо скрыто от всех, но в широких кругах она известна как охотница за самыми редкими предметами. Богатая, загадочная и интригующая. Та, кто сорит деньгами как умалишенная, лишь бы заполучить то, на что упал ее зоркий глаз. Находка для любого дилера. Я привлеку внимание.

Осечки быть не должно. Больше нет.

Спустя буквально пять минут, как нас провели в лоджию, началось главное событие этого вечера. В нем было представлено множество лотов, которые уходили в частные коллекции здесь присутствующих за баснословные деньги. Перед самой операцией я тщательно изучала структуру проведения аукционов, предполагаемые размеры ставок и ценовую политику в мире искусства. Я была подготовленной.

Понаблюдав какое-то время за тем, кто и с какой подачи поднимает ставки, я еще раз просмотрела каталог, который лежал передо мной на небольшом столике у кресла.

– Следующий лот – Револьвер «Кольт» Уайлета Эрпа…, – ведущий стал объявлять следующий лот, попутно рассказывая краткую предысторию, – начальная цена…

«Вот оно!»

Даже не дослушав первоначальную ставку, я сразу же подняла вверх руку с номерком в руках. Конечно, мы пришли сюда за картиной. Но, согласитесь, что может быть лучше оружия. Особенно для той, кто собирается пролить кровь.

Помимо меня этим револьвером заинтересовалось еще по меньшей мере шесть человек. Но, не сдавая позиции до самого конца, в итоге нас осталось двое.

– Эй, ты уверена, что у тебя есть такие деньги? – Лиам, стоящий все это время позади меня, подошел и тихо прошептал на ухо.

– Не переживай, я как никак единственная наследница своего дедушки, – не отвлекаясь от зала и пристально следя за происходящим, я шепотом с едва уловимой улыбкой в голосе ответила Лиаму.

Тот, в свою очередь, вернулся в исходное положение. Ставки продолжались. В какой-то момент она достигла размера пятьсот тысяч долларов. Чтобы привлечь внимание, этого недостаточно. Я прекрасно это понимала. Немного поразмыслив, я подняла шесть пальцев вверх, дабы дать понять ведущему, что я повышаю ставку. Как только ведущий озвучил ее, Лиам, стоящий позади меня, поперхнулся, а по залу разнеслись возбужденные голоса. Его можно понять, ведь этот револьвер не стоит дороже двухсот тысяч. Но мне нужно заплатить больше, чтобы план наверняка сработал.

– Дамы и господа, это самая крупная ставка за все время моего ведения аукциона. Три миллиона долларов раз… два… продано гостье номер тридцать семь, – восторженный голос ведущего звоном отзывался по всему залу, за которым последовали безудержные хлопки.

Я с облегчением выдохнула и посмотрела на своих компаньонов. Реакция зала была доказательством того, что я выполнила свою цель. Никто так не аплодировал раньше. Лиам стоял позади меня и вдумчиво почесывал затылок. Он не ожидал, что сегодня мы так сильно потратимся. Сумма, за которую я купила данный револьвер многим людям может только снится. Я же, можно сказать, избавилась от этих денег довольно легко, как будто для меня это и вовсе ничего не значит.

Ник же, напротив, был полностью сосредоточен на аукционе. Его данная ситуация ничуть не взволновала. Деньги, которые я сегодня потратила, не взялись из воздуха. С того момента, как я поселилась в резиденции, на мое имя уже был открыт достаточно внушительный счет, который с каждым месяцем становился только больше. Мой счет к этому моменту насчитывал миллиарды. Даже потратив такую сумму у меня все равно останутся еще сбережения. Можно сказать, что я просто вышла за кофе в ближайшее заведение.

У меня никогда не было какой-либо тяги к накоплению большой суммы денег. Но после встречи с председателем я поняла, что большинство возможностей берется именно благодаря им. Могу сказать наверняка, что моя любимая цифра – ноль. Раньше я считала, что это число – безграничная пустота, но сейчас же в ней я вижу истинное могущество. Это не только отсчет чего-то нового. Это абсолютная власть. Поистине, сила денег не в первой цифре, а в количестве нулей после нее.

Пока я находилась в размышлениях, в дверь, ведущую в лоджию, раздался тихий стук, после чего к нам зашел один из сопровождающих.

– Госпожа, добрый вечер, – мужчина учтиво поклонился. – Директор хотел бы встретиться с вами для заключения сделки о купле-продаже. Не хотели бы вы переместится в более уединенное место?

Улыбнувшись, я посмотрела на человека, стоящего передо мной, и сразу ответила.

– Пройдемте.

Выйдя из зала, где проводится аукцион, нас повели через основной зал картинной галереи прямо на второй этаж. Поднявшись по лестнице, мы перешли в крыло, где, в основном, судя по всему, были кабинеты. На втором этаже, в отличие от первого, охранников почти не было. А вот камеры были расположены так, что места для слепых зон не оставалось вовсе.

Когда мы только готовили наш план, Джулл раздобыла подробную планировку самого здания. Для этого она, на следующий же день, после того как мы начали первоначальное обсуждение, пришла сюда как обычный посетитель и подключилась к их основной системе. Мы уже прекрасно знали, где находится кабинет директора. И комната, к которой нас вели, явно им не являлась.

Подойдя к одной из дверей, сопровождающий нас мужчина распахнул ее и взмахом руки пригласил внутрь. Это была небольшая комната, больше похожая на ту, в которой могла хранится частная коллекция. Повсюду висели картины, а на небольших стойках под стеклянным кубом был представлен антиквариат. Мельком пробежав взглядом по интерьеру, я остановила взгляд на человеке, сидящем на диване прямо передо мной.

Уилл Грэйсон собственной персоной.

Его лучезарная улыбка, направленная на нас и оценивающий взгляд были весьма дружелюбны, хотя за ними скрывалась непомерная алчность. Я прекрасно знаю такой тип людей. Стоит перед ними поманить деньгами, как они сразу же начнут лебезить и вилять хвостом. Раздражающие до чертиков. Но в этом есть большой плюс. Их легко можно обвести вокруг пальца, стоит только дать то, чего так жаждет их прогнившее сердце.

– Добрый вечер, мадемуазель Антуанетта де Фонтайн. Рад с вами лично познакомиться, – мужчина, поднявшийся со своего законного места, подошел ко мне и улыбнулся своей белоснежной улыбкой. – Меня зовут Уилл Грэйсон. Я генеральный директор картинной галереи.

– Прошу вас, просто Антуанетта, – я протянула ему руку для приветствия и мягко улыбнулась. – Могу ли я к вам просто обращаться по имени?

– Конечно, – вместо рукопожатия, Уилл поцеловал тыльную сторону моей ладони, а затем жестом показал на диван. – Давайте присядем.

Обернувшись и слегка кивнув Лиаму и Нику, я уселась прямо напротив Грэйсона. Ник сел рядом со мной, Лиам же остался стоять позади, приняв вид отчужденности и холодности, как настоящий профессионал своего дела. На столе передо мной лежала небольшая папка с бумагами, а также стояло две чашки и чайник, выполненные в японском стиле.

Сопровождающий подошел к столу и разлил нам жидкость белого цвета.

– Хочу представить вам своего юриста, Леона Бофора, – указав рукой на Ника, я не сводила взгляда с Грэйсона.

– Смотрю, вы основательно подготовились, – Уилл сел, положив одну ногу на другую и, не переставая, изучал меня взглядом. В его глазах читался холодный расчет.

– Что ж, никогда не знаешь, какую диковинку можно встретить на аукционе. Я предпочитаю решать все вопросы сразу, чтобы не терять времени по чем зря, – слабо улыбнувшись, я склонила голову набок.

– А вы довольно интересная личность, как о вас и говорят, – Уилл слегка наклонился вперед. – Хотелось бы с вами познакомиться поближе. Вы же не сразу вернетесь на родину? Уверен, вас, как истинную ценительницу древних реликвий и редких предметов искусства, я могу заинтересовать несколькими предложениями.

По его поведению и манере речи, сразу стало понятно, что он изучал подготовленное Джулл досье. И то, что в планах моей личности вернуться на родину после завершения аукциона, тоже не было секретом. Тщательная подготовка. Что и следовало ожидать от приближенного к BSC.

– Поверьте, мы с вами встретимся и не раз, – ответив ему уклончиво, я сложила руки перед собой.

– Что ж, меня поразила ваша ставка. Никогда бы не подумал, что такая утонченная женщина, как вы, заинтересуется оружием, – Уилл все не переставал льстить и подхалимничать. Конечно же, я понимаю это его поведение, но такая игра порядком утомляет. Особенно то, что такому человеку приходится без конца улыбаться.

– А вы тот еще льстец. Неужели это ваша визитная карточка – льстить каждому гостю?

– Не любите льстецов?

– Скорее, не люблю излишнюю самонадеянность. Ведь что может соблазнительнее честности в своих чувствах, не согласны со мной?

– Вы правы, – слегка засмеявшись, Уилл посмотрел на сопровождающего, который стоял у стены и тот, в свою очередь, вышел из комнаты. – Что же, перейдем к делу.

Он протянул мне раскрытую папку, в которой лежали сертификат подлинности и куча других сопровождающих документов для моего револьвера. Кивнув в сторону Ника, я дала понять, что меня не волнуют бумаги.

Грэйсон изумленно посмотрел на меня, а затем передал папку Нику. Тот начал изучать содержимое, мы же с Уиллом пили чай и разговаривали о Франции. Спустя какое-то время настала пора включить все мое актерское мастерство.

– Угх, – схватившись за живот я немного скривила лицо, пытаясь изобразить на нем легкое беспокойство от боли. Я не была актрисой по образованию, но в своей игре уверена.

– Что-то случилось? – Уилл озадаченно посмотрел на меня.

– Ничего страшного, просто последствия долгого перелета и сытного ужина, – засмеявшись как будто от смущения, я продолжила. – Прошу прощения, не могу ли я пройти в уборную? Изучение бумаг займет какое-то время, а я не уверена, что смогу оставаться столь же собранной.

– Да, конечно, – Уилл было сразу встал, а после, посмотрев на Ника, держащего в руках папку с документами, остановился. – Сопровождающий стоит прямо у двери. Я попрошу, чтобы вас проводили в дамскую комнату.

Улыбнувшись ему в ответ, я взглянула на Лиама, и мы естественным образом вышли из комнаты. Что-то сказав сопровождающему, Уилл вернулся обратно на свое место, мы же пошли в указанном направлении.

Все идет по плану.

Глава 14. Серена

Как только мы подошли к туалетной комнате, Лиам и наш сопровождающий встали по обе стороны от двери, я же зашла внутрь. Во всех кабинках пусто. Можно действовать.

– Джулл, отвлеки сопровождающего. Мы в восьмой зоне.

Через тринадцать секунд за дверью послышались голоса. Еще через девять ее открыл Лиам.

– Готова? – голос его был спокойным и собранным, но глаза выдавали легкий азарт.

Я коротко кивнула, и мы направились в нужное нам крыло. Быстро. Бесшумно. Как будто нас и во все здесь не было. Даже наше дыхание не выдавало присутствия. Натренированные годами, мы действуем исключительно на рефлексах.

Дойдя до нужного пролета, мы услышали несколько голосов, которые находились прямо у цели. Конечно же, кабинет не может остаться без охраны, особенно когда проходит такое масштабное событие, как аукцион.

– Убить? – шепот Лиама раздался прямо над ухом.

Обернувшись, я взглянула в его глаза. Ни тени сомнений. Полная боевая готовность. Дыхание ровное, без напряжения. Если бы я отдала сейчас приказ, он бы так и поступил. Но убийство не входит в мои планы.

Покачав головой, я еще раз выглянула из-за угла.

– Джулл…

– Секунду!

Я посмотрела на циферблат часов на своей левой руке, который неумолимо вел обратный отсчет. Девять минут одна секунда. Подняв глаза, я уже наблюдала за удаляющимися фигурами охранников.

– Готово, – голос Джулл звучал напряженно.

Это первое ее задание в команде. Она волнуется. И наверняка сейчас отбивает четкий ритм правой ногой под столом в кофейне.

Без промедлений мы с Лиамом двинулись дальше. Он на шаг позади, держа выверенную дистанцию.

Дверь была заперта на шестизначный электронный замок. Но код у нас уже был. Джулл прислала мне его на заранее выданный ею телефон, пока мы еще находились рядом с Грэйсоном. Введя его на панели, раздался глухой щелчок и дверь открылась.

Помимо письменного стола и большого книжного шкафа, здесь так же стояли железные стеллажи с выдвижными ящиками. Прямо у стены был высокий и узкий шкаф. Такие обычно ставят в кабинетах для верхней одежды. Надев перчатки, я сразу подошла к компьютеру, стоящему на столе, включила его и воткнула флешку. Как только я это сделала, Джулл вошла в систему – на включенном экране было видно, как курсор мышки начал двигаться.

– Джулл, сколько времени займет копирование сервера?

– Примерно две минуты, – ответ был обрывистым, но моментальным.

– Поняла, – я посмотрела на Лиама, – Лиам, просмотри книги в шкафу, я займусь стеллажами.

Он без промедлений направился к нужным полкам. Я вновь посмотрела на циферблат.

«Семь минут двадцать восемь секунд. Время еще есть».

Повернувшись к стеллажам, я начала выдвигать ящики. В них были папки с документами, на корешках которых были написаны названия картин. По всей видимости, в этих папках были все документы на имеющиеся произведения искусства.

– Эй, Серена, не думаешь, что сейчас очень интимная обстановка? – Лиам коротко усмехнулся.

– Помолчи и сосредоточься на задаче, – хмуро ответила я, не отвлекаясь от коричневых папок.

– Как ты можешь оставаться такой холодной?

– Практика.

Открыв последний ящик, я увидела внутри небольшой сейф. Он был защищен кодовым замком. Если тайник выглядел достаточно покоцанным, то механизм явно был новым. Как будто его установкой занимались не больше недели назад. Посвятив фонариком на панель, в глаза сразу бросилась одна вещь. Она идеально чистая. Ни единого отпечатка. И, либо его еще не открывали с момента установки, либо за ним следят с особой тщательностью.

– Готово, – с облегчением воскликнула Джулл на том конце провода.

«Черт! Время!»

– Уходим, – быстро закрыв ящик, я повернулась к компьютеру и вытащила флешку.

Лиам сразу направился к выходу. Выглянув из-за двери, он проверил обстановку. Он не оборачивался. Лишь поднял вверх два указательных пальца и указал ими направо. Сделав шаг в его сторону, я остановилась. Позади раздался шум. Тихий, едва уловимый. Но этого было достаточно, чтобы понять.

Мы здесь не одни.

– Иди в перед. Я догоню, – отдав приказ, я остановилась в проходе.

Лиам многозначительно посмотрел на меня, но, ничего не ответив, двинулся вперед. Убедившись, что он скрылся за углом, я медленно обернулась и посмотрела на шкаф для одежды. Только его мы не успели открыть. По его параметрам с абсолютной точностью могу сказать, что там вполне мог бы поместиться человек при всем желании. Подняв руку к наушнику, я нащупала маленькую кнопку на нем. При нажатии, она отключала внешний микрофон. Маленькая хитрость, чтобы не дать другим узнать о твоих действиях. Делать это было не обязательно. Но мой выбор таков.

Вытащив из пучка на голове небольшую шпильку для волос, я зажала ее в руке и сделала пару шагов вперед. Медленно. Но уверенно.

– У меня пистолет. Советую не совершать глупости, – мой спокойный голос рассек окружающее пространство, заполняя пустоту.

Я не стала предпринимать больше никаких действий. Конечно, услышанный мной шорох мог быть простым воображением. Даже если и нет – у нас заканчивалось время. Мы не должны быть пойманными. Мои действия были полным отступлением от плана. Переменной, которой не было в уравнении. Но не в моих правилах игнорировать то, что мешает тщательно выверенным расчетам.

И я была права в своих суждениях.

Дверь шкафа слегка приоткрылась и из него вышел тот человек, с которым я разговаривала в главном зале. Мужчина, заставивший меня усомниться в собственных мыслях. Тот, кого я надеялась найти. Но не думала, что следующая наша встреча будет при таких обстоятельствах.

Его лицо все так же скрывала белая маска. Не знаю, как именно он уместился в шкафу при своих габаритах. Это не должно меня сейчас волновать. Важно совершенно другое.

– Следишь за мной? – этот вопрос был брошен мной спонтанно. Как будто прежняя я, которая отслеживала каждое слово, исчезла. Растворилась в пространстве и времени.

Мужчина поднял обе руки вверх и встал прямо перед столом. Нас разделяло всего лишь полтора метра. Два шага. Достаточное расстояние, чтобы не задевать зону комфорта друг друга. Но сейчас это было в корне не так. Комнату охватил жар. Неистовый и бушующий, готовый поглотить всех вокруг. Это не просто напряжение. Все переросло в игру, в которую играют лишь двое. Я и тот, кто вносит свои коррективы в мои планы. Сбой в системе. Непозволительная ошибка, которая, я уверена, будет стоить мне всего.

– Некрасиво столь прекрасной девушке лгать, дорогуша, – в голосе незнакомца читалась улыбка, хоть я и не видела ее.

– Боюсь, мы забыли представиться друг другу, не так ли? – опустив руку со шпилькой, я не сводила глаз с таинственной личности.

– Этого я не могу сказать. Зато с уверенностью заявляю, что мы на одной стороне, – хриплый мужской голос, обращенный ко мне, вызывал мурашки по телу.

– И с чего бы мне тебе верить? – серьезно спросила я.

– Это не я сейчас стою и угрожаю шпилькой для волос, – мужчина, смеясь, опустил руки и вытянул их вдоль своего тела. Он выглядел весьма расслабленным.

Нет. Не так. Он наслаждался. Играл со мной как лев, которому в вольер бросили мышь. От меня ожидают лишь одного – борьбы. Не физической. Эмоциональной. И это ощущение было отчетливым. Оно заставляет меня гореть. Жарче. Сильнее. Я могла бы прямо сейчас очистить эмоции, нацепить на себя маску. Но вместо этого я высекаю эти ощущения в себе, продолжая находиться в моменте. Это нездоровая одержимость, которая пытается понять того, кто стоит передо мной. Отсутствие полного контроля, с которым я борюсь всю свою жизнь, пугает. Но есть и другое. Оно заводит. Как навязчивая идея, которую невозможно выкинуть из головы.

– Ты знаешь, кто я, – не спрашиваю. Утверждаю.

– Знаю, – насмешка в голосе.

Нет, не она. Сука. Я не могу его прочитать.

Отдаленно в коридоре послышались звуки чьих-то голосов. Времени почти не оставалось. Но отпустить так просто мужчину, который видел нас в кабинете, рыскающих в поисках информации, так просто тоже нельзя.

– Серена, ты что творишь?! Быстро уходи оттуда. Через минуту уже придут охранники, – надрывистый от полу крика голос Джулл отчетливо звенел в ушах.

Дело было плохо. Голову терзали сомнения. Если останусь сейчас здесь, то все планы полетят к чертям собачьим. Но то, что находилось передо мной, не отпускало. Затягивало в свои сети. И я не знала, что мне делать. Я впервые стояла перед таким выбором.

Бежать? Или же сорвать с него маску?

– Серена! – крик Джулл вернул меня в реальность.

Выругавшись про себя, я отпустила шпильку и направилась к выходу. Мужчина так и остался стоять на месте.

– Еще увидимся, дорогуша.

Выйдя из кабинета, я быстро побежала по направлению к туалету. Лишь завернув за угол я услышала глухие звуки борьбы. Но я так и не обернулась. Еле успев добежать до стоящего у дамской комнаты Лиама, я увидела его взволнованное лицо. И как только я прямо встала рядом с ним, из-за лестничного прохода показался наш сопровождающий.

– Вы закончили? – голос был взвинчен.

Уж не знаю, что конкретно придумала Джулл, чтобы его занять на то время, пока мы отсутствовали, но было сделано хорошо.

– Конечно, – улыбнувшись, я посмотрела на него, и мы неспешно двинулись к Нику.

Пока мы шли, меня терзали сомнения.

Я разрушалась. Неизведанность всегда меня пугала. Она была моей ахиллесовой пятой. Сейчас мои мысли заполняли не найденные данные. И даже не то, что мы все еще находимся на территории врага. Мои мысли крутились вокруг того, кто заявил о своем существовании.

И это то, с чем мне предстоит разобраться.

Глава 15. Серена

Оставшаяся часть плана прошла безупречно. Так, как я и планировала в самом начале. Подписи поставлены, товар получен, цель выполнена. Двадцать четыре минуты спустя мы были свободны. Или двадцать шесть. Какой-то промежуток времени мой мозг был отключен от общей сети, поэтому в моих расчетах могла произойти осечка.

Осечка! Слово, которое ранее никак со мной не ассоциировалось, ворвалось в идеально выверенную жизнь с беспорядочным хаосом в костюме-тройке и белой маске.

Джулл мы забрали у кафе, предварительно сделав огромный трюк. И, если до этого в машине стояла гробовая тишина, то с ее появлением она испарилась. С ней не могло быть иначе. Яркий клубок эмоций, обещавший соединить головную боль и веселье в одном флаконе.

– Серена, это что, черт возьми, было? – должно быть, она действительно переживала о случившемся, раз так пронзительно кричала.

И, судя по переглядываниям между Лиамом и Ником, этот вопрос волновал не только ее. Просто она единственная, кто решился задать его. Я не обсуждаю выполненное задание. Никогда. Мы всегда следовали четко по плану, поэтому в этом не было нужды. Да, сейчас ситуация отличалась. Но никто не знал о том, что было в те три минуты, что я провела в кабинете. Эфир с моей стороны был оборван. Поэтому бояться нечего.

«А есть чего бояться?»

Глупая мысль, закравшаяся в голове, была сразу выброшена. Я просто не хочу вдаваться в подробности. Эта игра исключительно моя. Незачем впутывать остальных.

– Хотела проверить еще раз стеллажи. Ничего существенного, – сухо ответив, я повернулась к окну.

Джулл, по всей видимости, поверившая моему ответу, сразу же переключилась на перепалку с Лиамом. Их подколки я не слушала. Да и Ник, по всей видимости тоже. Я слишком хорошо его знала, чтобы понять – разговора не избежать. Он единственный, кто не купился на мою ложь.

Доехав до резиденции, Лиам остановил машину прямо у входа, чтобы мы не намокли под начавшимся ливнем. Войдя внутрь, нас сразу же встретила Лорен с приглашением присоединиться к позднему ужину. Идея заманчивая, но не сейчас.

Поймав за руку проходившую мимо меня Джулл, я подошла к ней достаточно близко, чтобы нас никто не услышал.

– Джулл, помнишь, о чем я тебя просила?

– Ты про информацию на паренька? – я коротко кивнула. – После ужина займусь.

Улыбнувшись ей в ответ, я двинулась в сторону лестницы, ведущей на цокольный этаж.

Долгое время с начала моего пребывания в резиденции это место было единственным, куда вход для меня был строго запрещен. В первые дни я, конечно же, пыталась узнать, что там находится. Но нарушать прямой приказ председателя не решалась. Тем более, доносящиеся порой оттуда крики давали четкое представление обо всем, что там происходило.

Странно, но это не вызвало во мне страха. Вообще никаких эмоций. Может, все дело в том, что я не наблюдала за всем лично. А может и в том, что именно я была той, кто нашел семью. Как будто погрузиться во весь этот ад было для меня чем-то привычным. Чем-то врожденным. Тем, что прописано в ДНК.

Реальность давно перестала быть для меня нарисованной абстракцией. Она стала цепью, сковывающей изнутри.

Только через год председатель мне провел экскурсию по подземному этажу своего особняка. Это место внешне было оборудовано как игровая зона, разбитая на несколько комнат. Небольшой корт для боулинга, бильярд и в самой глубине комната для игры в гольф.

Но все это был лишь фасад.

Именно здесь глава дома лично разбирался с предателями. Его инквизиторская крепость, где каждая деталь подчеркивает игру власти. И лишь слабое искусственное освещение рисовало иллюзию жизни.

Спустившись, я прошлась по коридору и подошла к двери в игровую. Перед ней стоял один из охранников председателя. Я прекрасно помню этого мужчину. Всегда молчалив, тихо исполняет приказы и безгранично верен своему господину.

Кажется, его звали Грегори.

– Госпожа, простите, но председатель сейчас занят, – мужская рука вытянулась вперед в неуверенном движении и преградила путь.

Голос мужчины был взволнован, в нем даже слышался проблеск вины. Он не смотрел мне в глаза. Его взгляд проходил мимо, пытаясь сделать все возможное, чтобы его траектория не задевала мою фигуру.

– Руку, – единственное слово, произнесенное мной, как приказ.

И он его услышал. Грегори слегка вздрогнул, и сразу же опустил голову вниз. Без промедлений он открыл скрипучую дверь и сделал шаг в сторону, чтобы я могла пройти. Пока я не исчезла за дверным проемом, его голова все еще была опущена. Уважение. И полное подчинение тем, от кого чувствовалась сила. Так работает система в нашем мире.

В игровой все было точно так же, как и в первый мой раз ее посещения. Те же солдаты, те же брызги крови, те же крики от мучительной боли. И все тот же человек, сидящий в эпицентре этого безумия. Каждый раз меняется лишь «мешок», как я называла людей, попадавших сюда, покорно стоящий на коленях и склоняющий свою голову в знак подчинения.

Когда председатель впервые привел меня в эту комнату, я стала свидетелем теневой стороны его работы. Наличие крови и различных предметов пыток меня ничуть не взволновали. Даже истошные крики, которые просили о пощаде, не заставили мое тело дрогнуть. Наблюдать за этим со стороны было чем-то естественным.

Все изменилось, когда я впервые сама взяла в руки нож. Когда я нанесла первый удар. Когда, стоя перед живым человеком, я увидела в его глазах мольбу, направленную ко мне. Я не показала слабости, пусть меня и выворачивало на изнанку. Сделала все так, как будто пытки – моя работа. Стоя здесь впервые с оружием в руках, в моей голове повторялось лишь одно слово – «помни».

«Помни…»

«Помни.»

«Помни.»

«Помни!»

– Серена, что привело тебя сюда? – стальной взгляд был направлен прямо на меня.

Председатель был спокоен, но в его глазах читалось раздражение. И, уверена, причина тому не тот мужчина, который стоял перед ним коленях, а я. Этот человек не любит, когда его прерывают.

Только сейчас я заметила, что вплотную рядом с ним стоял единственный мужчина в нашей организации, ненависть с которым у нас была взаимной.

Томас Пэйс. Отец Лиама и тот, кто носит гордое звание «правая рука Капо». Самый жестокий и хладнокровный человек на моей памяти. Из всех убитых им можно составить полк, где он будет безупречным полководцем. Он относится к тем людям, которые считают женщин недостойными для правления картелями, да и любыми другими предприятиями. Он, безусловно, любит женщин. Но видит в них только домохозяек, которые обязаны чтить своих мужей и производить на свет как можно больше потомства. Та же участь, по его мнению, должна была постичь и меня.

Игнорируя его полный презрения взгляд, я сразу же подошла к председателю.

– Дедушка, я к вам с подарком.

Протянув председателю маленький чемодан, я посмотрела на человека, сидящего на полу. Его белая рубашка была порвана, а руки, которые он поставил перед коленями, дрожали от страха. Тяжелое дыхание. Тихие бормотания. Каждый человек, который попадает в эту комнату, заканчивает одинаково. Если и есть постоянство где-то в этом мире, то она исключительно здесь.

Взглянув на его побитое лицо, я сразу вспомнила об одном директоре в нашей компании, который занимался хищением средств. Тот проработал в компании порядка десяти лет, смог совершить не одну сделку на кругленькую сумму, но на последней проверке нашли его тайную бухгалтерскую книгу. Довольно смехотворный прокол для человека, столько лет проработавшего в данной стезе. Имени не помню, но это точно был он.

– Револьвер… хороший, – председатель держал в руках кольт, который я купила на аукционе.

Его лицо нахмурилось, как это бывает обычно у людей, изучающих что-то касательно своего основного рода деятельности. За все его время изучения он несколько раз восхищенно вздохнул, что означало – подарок пришелся по вкусу. После того, как он рассмотрел его со всех сторон, он вновь поднял свой взгляд.

– И ради подарка ты спустилась сюда? Видишь ли, я был слегка занят наказанием некомпетентного подчиненного.

«Чертов старик».

Обернувшись, я подошла к человеку, сидящему на полу, и наклонилась к нему. Времени обдумывать свои действия у меня не было. Да и не было нужды. Я наследница компании и решать вопросы с предателями, осмеливающимися урвать кусок у хозяина, моя обязанность. А делать это я умею.

– Правша или левша? – с равнодушием в голосе спросила я.

– Ч…ик…что?

– Вы правша или левша?

– П-п-правша, – голос его дрожал.

– Прекрасно, – я улыбнулась ему в ответ и поднялась.

Оставался другой вопрос. Нож или пистолет? Последнее будет слишком шумным. Значит нож.

Сделав свой выбор, я подошла к небольшому железному столику, на котором лежали различные инструменты и взяла оттуда небольшой нож. С виду он был похож на охотничий, но лезвие его было чуть тоньше.

Метал обжег кожу. Давно я в руки не брала холодного оружия. Будучи студенткой, я пару раз ходила в тир, где метала ножи. Но там мне приходилось специально бить мимо цели, чтобы не вызвать лишних подозрений. Хотя, это было не совсем так. Я уверенно игнорировала красную цель, в которую стремились попасть все. Вместо этого выбирала любую другую точку на гипсокартоне и попадала точно в нее.

Председатель тихо наблюдал за моими действиями. Никто не произнес ни слова. Все и так понимали, что будет дальше.

Обернувшись, я вновь двинулась к мужчине и, не раздумывая ни секунды, воткнула ему почти по рукоять нож в правую надключичную ямку. Точно в цель. По всей комнате раздался неистовый крик, почти животный.

Сев перед ним на корточки, я посмотрела в глаза, полные страха, боли и отчаяния.

– Еще раз предашь, следующей будет твоя шея, – а затем, слегка нагнувшись к нему, шепотом добавила. – Будь благодарен, что остался жив.

Поднявшись, я молча посмотрела на одного из охранников. Он понял меня без слов. Подошел к корчащемуся мужчине и, подняв его на ноги, насколько это было возможным, выволок из комнаты вместе со своим товарищем.

– Ты замешкалась перед тем, как идти к инструментам, – в голосе председателя читался явный вопрос.

– Подумывала о том, чтобы взять пистолет вместо ножа.

– И почему выбрала последнее?

– Выстрел с расстояния в семьдесят сантиметров раздробил бы кости, что лишило бы его руки. А так, если успеют помочь, то ее можно сохранить.

– Почему просто не убила? – председатель посмотрел на меня оценивающим взглядом.

– Лишние трупы нам не нужны.

Томас Пэйс, хранивший до этого молчание, шумно выдохнул.

– Жалость не свойственна для капо, – с явным презрением произнес он.

Я впервые посмотрела ему прямо в глаза. Он до сих пор считал меня не достойной. Этот человек всегда будет считать меня недостойной. И, я бы могла спустить это ему с рук, тем более пока я не стою во главе стола. Но его отношение может подорвать сложившиеся устои. Подорвать уважение других солдат, к которому я шла долгие годы.

Черта с два я позволю это сделать.

– Этот человек за последние несколько лет принес крупные сделки, – я чуть склонила голову, едва заметно, – Не думаю, что его смерть сейчас будет нам на руку. Избавиться от ненужной пешки можно в любой момент. Дальновидность – вот что отличает главу от простого подчиненного, который разбрасывается нужными ресурсами.

Если бы взглядом можно было разорвать человека на части, уверена, Пэйс именно это и сделал бы. Но я не боялась его. Я смотрела прямо на него, не отводя взгляда. Пусть он и был верной собачонкой председателя, он должен ясно осознавать, кто стоит перед ним. Я будущая глава. Та, кто займет место палача. Кто будет его госпожой.

Председатель же громко рассмеялся. Мой ответ и действия его удовлетворили.

– О чем же ты хотела со мной поговорить? –председатель вновь посмотрел на меня и хитро улыбнулся.

– Вам же уже доложили, что я потратила сегодня крупную сумму денег? – спокойно спросила я, переключив наконец свое внимание на председателя.

– Честно сказать, я удивлен, что ты решила действовать именно таким образом. Все прошло, как ты и планировала?

Обычный вопрос. Он задавал мне его всякий раз, когда я возвращалась с задания. Но в этот раз все было по-другому. Я не учла новую переменную, о которой даже не подозревала. И теперь в его вопросе мне слышался подвох. Но я не дала мыслям тенью лечь на лице.

– Мы получили то, за чем пришли, – сказав это, я посмотрела на то место, где растеклась кровь от нанесенной мною раны, – У меня только один вопрос.

– Слушаю, – председатель двумя руками оперся на свою деревянную трость, приняв серьезное выражение лица.

– Есть ли осведомители о моих действиях, о которых я не знаю?

– Странные вопросы ты мне задаешь, Серена, – председатель встал, оперевшись на трость, – Хотя я и говорил, что не буду вмешиваться, все же я твой дедушка. Так скажи мне, какой ответ ты желаешь получить?

Мягкий голос председателя, которым он так хочет показать свою заботу. И все же даже он не может скрыть холодный просчет. Истина, скрытая за завесой лжи. Как всегда этот человек не дает прямого ответа. Он разыгрывает свою партию. Он сделал обманный ход. И мне предстоит сделать свой.

– Не думаю, что председатель тот человек, который будет прямо влиять на ситуацию. Скорее он тот, кто сам столкнет тебя в воду, чтобы ты научился плавать.

– Ты уже не та маленькая девочка, которая впервые ступила за порог этого дома, – председатель улыбнулся. Хитрый лис, который все время ищет способы поразвлечься.

Но ответ я получила.

– На этом я откланяюсь, – сказав это, я спешно направилась к выходу.

Тот мужчина, которого я встретила, действовал по своей воле. Но он связан с председателем. В этом не было никаких сомнений.

Но наша встреча все еще не дает мне покоя. Он для меня загадка. Полная неизвестность. Ощущение, будто я столкнулась с безвозвратным.

«Нет, так не пойдет».

Резко сменив направление, вместо пристройки я направилась к выходу. Выйдя на улицу, я встала под проливной дождь. Немного постояв так, я пошла в сторону места, которое всегда помогало прояснять голову – тренировочный плац.

Сегодняшний дождь как будто бы подавал мне сигналы о том, что в этом мире нет ничего безопасного. Но это не значит, что нужно сдаваться. Нужно продолжать. Даже если я всего лишь пешка на чьем-то поле, я в любой момент могу поменять свою фигуру.

Нужно просто дойти до конца.