Владислав Еремин
Почти как звёзды. Книга вторая

Глава 1. Солнечное затмение или несколько часов сна

Первого августа 2008 года случилось полное солнечное затмение; это событие совпало с периодом реабилитации Изольды (для своих – Ляля) после перенесённой ею операции на шейных позвонках. К огромному удивлению и безграничной радости близких и друзей девушка очень быстро пришла в себя и уже к середине месяца полностью оправилась (однозначно помогло солнечное затмение) и теперь бегала по лестницам загородного дома как ни в чём не бывало и даже уговорила маму Варю махнуть на пару недель на так любимые их семьёй Канарские острова.

За пару дней до вылета Ляля вдруг подумала, что теперь, после окончания школы, она может себе позволить, да что там – позволить? Теперь она просто обязана обновить свой пляжный гардероб. Крепко присев на уши папе Коле и своему возлюбленному Алексею, девушка потребовала отвезти себя на Староневский проспект в магазин «Жемчужина», где, долго мучая мужчин, купила себе сразу три купальника в комплекте с парео и пляжными шлёпанцами. Один купальник был раздельный – абсолютно белого цвета с красивыми чашками и скромными трусами, второй купальник – сплошной, можно даже сказать спортивный, который, по мнению Ляли, очень подходил для катания на доске или для купания в бассейне, а вот третий купальник, тоже, кстати, почти сплошной, был очень провокационный, представьте себе: очень узкая полоска ткани на трусах впереди с вполне себе закрытой частью на попе, при этом абсолютно открытая спина и всё это ядовито-лаймового цвета. Короче, Ляля, как только его увидела, сразу решила, что обязательно купит, и не страшно, что придётся полностью убрать волосики в области бикини. Увидев счёт, папа удивлённо крякнул, но, посмотрев на счастливое лицо дочери, быстро приложил банковскую карту к терминалу. На предложение Изольды забежать в спортивный магазин и купить мужчинам плавки, Николай и Алексей отмахнулись, мотивируя тем, что имеющиеся у них купальные трусы за последние три года не очень состарились и вполне себе могут ещё послужить.

В этой поездке компанию семье Весниных составили родители Алексея, наконец-то выкроившие в своём весьма плотном творческом графике несколько дней для отпуска. По прилёту на Тенерифе Антонина Андреевна (мать Алексея) тут же взялась опекать заметно беременную Варвару Вячеславовну (маму Ляли и Агняши), а Николай Иванович (папа Ляли и Агняши) и Герман Сергеевич (папа Алёши) добровольно служили у своих женщин на посылках, прямо как те два старика из сказки Пушкина про Золотую рыбку (или там были один старик и две рыбки? Впрочем, не важно).

Ляля и Алексей решили, что и без них участников в этом семейном «Маппет Шоу» вполне достаточно, и, заняв одноместный номер на другом этаже апарт-отеля, зажили своей собственной, вполне взрослой жизнью, что, согласитесь, для вчерашних школьников стало очень ярким и впечатляющим событием. Молодые люди, можно сказать, купались в сильнейших эмоциях, получаемых от свалившихся на них откуда-то с благодатных небес, самостоятельностью, независимостью и сексуальностью.

Незадолго до этой поездки Алёша поступил в СПбГУ на филологический факультет. Он малодушно выбрал программу «Отечественная филология» с проходным баллом 90, посчитав, что учёба на этом факультете будет для него лишь этапом на пути к Высшим курсам сценаристов и режиссёров. На вступительных экзаменах Алексей держался уверенно и независимо. Это сразу же выделило его среди других абитуриентов. В группе, где большинство составляли девушки, Алёша быстро обратил на себя внимание своих будущих сокурсниц.

Его радость от поступления в университет была скромной, в отличие от бури испытанных эмоций от полученных в начале июля водительских прав. На Тенерифе Алексей набрался наглости и рискнул арендовать небольшой автомобиль «Опель Корса» с автоматической коробкой передач и кондиционером. Теперь каждое утро влюблённые покидали отель и наслаждались безмятежным отдыхом.

Август благоухал обилием ярких цветов, свежим урожаем арбузов, апельсинов, манго и бананов. Каждый вечер заканчивался кусочками спелой дыни, завёрнутой в тонкие ломтики иберийского хамона, запиваемыми терпким красным вином, после которого долго не хотелось спать, и разгорячённая молодая кровь наполняла нескончаемой страстью переплетающиеся тела влюблённых.

Первая неделя отдыха ушла на изучение ближайших пляжей, где молодые люди освоили парасейлинг (полёты над водой за катером на парашюте), предпочитая парную подвесную систему. Затем последовали несколько выходов на яхте на морскую рыбалку, которые сменились учебными подводными погружениями под руководством инструктора по дайвингу, и совсем скоро ребята покрылись первым слоем загара, посетили все ближайшие кафешки и прибрежные ресторанчики, после чего продолжили выезжать на дальние пляжи и курорты.

Как я уже писал ранее, клубный отель, в котором у семьи Весниных имелся номер, располагался на значительном удалении от побережья, справа от Южной автострады на склоне невысокой горы. Арендовав автомобиль, Алёша и Ляля смогли продлить свои развлечения и на вечернее время. Обычно они доезжали до какой-нибудь автостоянки в окрестностях Плайя-де-лас-Америкас или Лос-Кристианос и гуляли по улицам и проспектам до поздней ночи.

Ночная прохлада, звёздное небо и красивые рестораны с замечательной средиземноморской кухней создавали отличное романтическое настроение. На одном из пляжей влюблённые нашли мини-гольф и несколько ночей тренировались в забивании мячиков в лунки. Обычно Алёша становился позади Изольды и, пока она примерялась клюшкой к мячу, крепко держал девушку за талию, иногда за бёдра и грудь. Каждый раз такая игра заканчивалась сильным сексуальным возбуждением, и молодые люди подолгу целовались, а иногда и не только целовались, прячась в тени прибрежных кустарников или просто под зонтиками на пустынных ночных пляжах.

Как-то, сидя в одном из прибрежных ресторанчиков в ожидании ужина, Изольда с завистью посмотрела на своего избранника, который нескромно намазывал кусок белого хлеба толстым слоем сливочного масла, щедро наполненного местными пряностями, и сказала:

– В нашей жизни очень мало романтики.

– Да ладно! – Алексей чуть не выронил бутерброд и уставился на Лялю в ожидании пояснений. (Вот, кстати говоря, лично меня несколько раздражает эта манера заграничных ресторанов выставлять перед гостями вкусно пахнущую хлебную корзину и несколько сортов масла, как будто специально для того, чтобы гости наелись булки и затем мучились, не в силах съесть заказанные основные блюда.)

Так вот, Алексей отложил в сторону бутерброд и удивлённо уставился на возлюбленную, искренне не понимая, какой романтики ей может не хватать.

Ляля сделала вид, что не замечает озадаченное лицо Алёши, и, с трудом сдерживая улыбку, продолжила:

– Раньше, чтобы добиться расположения красавицы, мужчины совершали героические и даже безрассудные поступки, а ты обманом сорвал мой девственный цветок и теперь лопаешь бутерброды с маслом как ни в чём не бывало.

Изольда замолчала, ожидая какого-нибудь ответа. Алексей лихорадочно обдумывал, что надо сказать и не ошибиться.

– Или я недостаточно хороша для рыцарских поступков? – Ляля решила немного помочь Алексею и нахмурилась.

– Звезда моя! – совершенно искренне запричитал Алёша. – Скажи, что мне сделать для доказательства своей любви?

– Завтра мы поедем в «Сиам Парк». Между прочим, это лучший аквапарк Европы.

– Не вопрос, – быстро согласился Алексей. – Вообще-то я хотел свозить тебя на вулкан, но «Сиам» тоже подойдёт, только причём здесь романтика и поступки?

– Увидишь… – многозначительно ответила Ляля, и как раз в это время принесли морепродукты, после чего влюблённым стало не до разговоров.

Утром молодые люди загрузились в машину и вскоре припарковались на площадке торгового центра «Сиам Молл», расположенного недалеко от аквапарка.

Оказавшись внутри огороженной территории, Ляля сразу же повела Алексея к горке «Tower of Power» высотой 28 метров с почти вертикальным спуском наверху аттракциона и трубой, проходящей через прозрачный туннель в аквариуме с экзотическими рыбами и акулами в конце горы. Забравшись на вершину, Алексей с опаской глянул на не внушающий оптимизма узкий жёлоб, куда как раз плюхнулся довольный толстяк азиатской внешности.

«Боже! Что я здесь делаю?», – пронеслось в его голове.

– Вчера ты обещал совершать ради меня сумасбродные поступки, – напомнила Изольда. – Совершай!

– Хорошо. Если что, допишешь мою книгу, – сделав скорбное лицо, произнёс Алёша и с обречённым видом улёгся в жёлоб.

– Вперёд! – выкрикнула Ляля Алексею и через минуту, получив разрешение инструктора, скатилась следом. В нижний бассейн она влетела раньше, чем Алёша закончил отфыркиваться от воды.

– Как впечатление? – спросила девушка, когда Алексей вернул себе способность воспринимать окружающую обстановку.

– Круто! – воскликнул Алёша. – Надеюсь моя возлюбленная удовлетворена своим воздыхателем?

– Почти, – сдерживая смех, ответила Ляля. – Вечером споешь серенаду под моим окном, и будем считать, что программа минимум выполнена.

– Ладно, только давай на эту горку больше не полезем, – Алёша слегка отдышался и больше не жаждал экстрима (если честно, он его и раньше не очень жаждал).

– Хорошо, – согласилась Изольда. – Пойдём на другую горку, здесь ещё очень много интересного. Тем более, что скоро возвращаться домой, а там нам предстоят великие дела.

– Ты имеешь в виду учёбу? – догадался Алексей и махнул рукой. – Меня ждёт халява, а не учёба.

– Это у тебя, а вот мне предстоит поработать, – усмехнулась Ляля и слегка задумалась. Весь день молодые люди провели в аквапарке, они прыгали в трёхметровые волны искусственного происхождения, сплавлялись по реке и скатывались с горок, а по возвращении в гостиницу Изольда совершенно неожиданно загрустила.

Алёша, естественно, не мог не почувствовать резкую смену настроения любимой девушки, тем более такое и раньше с ней бывало, и обычно он не лез с вопросами и разговорами, а просто тихонько занимался своими делами. Чаще всего это срабатывало, и Ляля, немного погрустив, вскоре возвращалась к своему нормальному состоянию.

В этот вечер меланхолия задержалась в сердце Изольды дольше обычного. Девушка молчала до самой ночи, а, уже лёжа в постели, неожиданно разрыдалась, уткнувшись лицом в подушку, на неё накатили непонятный страх и ощущение, что всё хорошее скоро закончится и с ней обязательно произойдут какие-нибудь фатальные неприятности с ужасными последствиями. На попытки Алексея её успокоить Ляля никак не реагировала.

Утром, когда они молча сидели за завтраком, Алёша старательно делал вид, что ничего не случилось, однако Ляля сама начала разговор:

– Тебе не кажется, что всё происходящее с нами немного странно?

– Что ты хочешь сказать? – Алексей слегка напрягся.

– За последний год столько всего случилось, мы с тобой едва познакомились, а уже живём в отдельном номере, словно муж и жена, а ты, между прочим, обещал мне подарить кольцо! И эта операция моя – вообще трэш, думала, умру или останусь инвалидом, а теперь вот бегаю, словно ничего не произошло. И вообще, ещё только жить начали, а всё уже как-то очень размерено.

– Тебе не хватает страстей? – догадался Алёша и подумал: «Блин, кольцо действительно надо было подарить». – Боишься серой и скучной жизни?

– Типа того, – усмехнулась Ляля. – Ведь по большому счёту у меня уже всё есть: и достаток, и любимый мужчина. Другие люди полжизни тратят, чтобы добиться меньшего, а мне это само досталось, без особого труда.

– Не переживай, – рассмеялся Алексей. – Вот начнёшь учиться на артистку, и будет тебе море ярких эмоций и вереница неожиданных событий, хватит на всю жизнь.

– Хорошо бы, – вздохнула Ляля и успокоилась.

Летом, как вы, наверное, помните, она успешно сдала вступительные экзамены в Театральную академию и была зачислена на факультет актёрского искусства и режиссуры. Тогда, в 2008 году, в той Театральной академии ещё не существовало современного факультета музыкального театра и эстрадного искусства, который появился гораздо позже, лишь в 2015 году. И если бы у Ляли тогда был выбор, вероятно, она бы предпочла учиться именно на этом факультете. Но пока подготовку в области эстрады студенты актёрской специальности проходили на соответствующей кафедре.

Сразу после зачисления в академию Лялю переполнило ощущение безмерного и нескончаемого вселенского счастья от осознания, что первый шаг к звёздной профессии сделан. Казалось, девушка оторвалась от земли и порхает где-то на седьмом небе от невероятных по своей силе эмоций. Правда, к сожалению, такое ощущение довольно быстро прошло.

Первое сентября 2008 года выпадало на понедельник. Изольда заранее ознакомилась с учебным расписанием и знала, что в этот день ей предстоит в 10 часов утра зайти в мастерскую на занятие по основам теории музыки, затем последует урок сценической речи, после него основы танцевальной культуры и, наконец, актёрское мастерство под руководством наставника.

Сейчас, когда самое главное событие в Лялиной жизни произошло, можно было смело заявлять, во всяком случае девушка в этом не сомневалась, что судьба будущей знаменитой актрисы Изольды Весниной почти удалась, и ей осталась самая малость: успешно отучиться в академии и получить место актрисы в каком-нибудь известном театре, а затем быстренько прославиться на весь мир. А что именно так и будет, Ляля была абсолютно убеждена.

Две недели отпуска, как обычно это бывает, быстро закончились. Алексей успешно доказал своей возлюбленной, что может совершать романтические и безрассудные поступки, а Ляля благосклонно признала его своим рыцарем.

В последний день лета семьи Изольды и Алексея вернулись в свой любимый город на Неве. А последовавший за августом сентябрь и первую неделю октября погружённые в учёбу молодые люди не заметили, так словно это время выпало из их жизни. Раз – первое сентября, два – пятое октября, и под конец дня Ляля случайно вспомнила и поздравила старшую сестру с годовщиной свадьбы, о которой Агния и сама, похоже, забыла. И вот теперь совсем скоро наступит Новый год, а ещё мама должна кого-то родить. О, Боги!

И сейчас пару финальных слов об обещанном солнечном затмении: внимание, барабанная дробь, затмение действительно случилось первого августа 2008 года! Помню, многие телевизионные каналы и радиостанции освещали предстоящее событие как нечто неординарное. Гадалки гадали, предсказатели предсказывали, шаманы и политики, естественно, шаманили, а на деле Луна ненадолго перекрыла направленный к Земле солнечный свет, и ничего эпохального не произошло. Обычное событие из жизни планет.

* * *

«Почему мне раньше никто не сказал, что будет так тяжело?» – будильник прозвучал во второй раз, а Ляля продолжала упорно лежать в кровати. – «И зачем мне всё это было надо? Сделаю вид, что не слышу».

Но будильник Ляле не поверил, и после третьей серии звонков девушка сдалась и встала с кровати. Часы показывали: «07:15».

Не открывая глаз, Ляля десять раз присела, затем сделала несколько наклонов в разные стороны, села на продольный шпагат, наклонилась к передней ноге и потянулась, потом откинулась назад и, выравнивая корпус, повернулась на поперечный шпагат и закончила экспресс-разминку левыми и правыми наклонами.

– Теперь быстро в туалет! – скомандовала сама себе девушка и, снимая спальные штаны и футболку, скрылась за дверью из матового стекла.

Туалет, контрастный душ и победный выкрик:

– Кажись, я проснулась! Папа! Я проснулась!

– Молодец! – с первого этажа раздался голос отца. – Через час выезжаем!

Ляля бросила взгляд на часы: «07:45 – нормально, успеваю», и побежала завтракать.

Когда Агния, поступившая в Оксфорд, по телефону похвасталась младшей сестре, что теперь учится в «Хогвартсе», Ляля с усмешкой ответила:

– Просто ты никогда не бывала в помещениях нашей академии. Вот где настоящая школа чародейства и волшебства, у нас почти такое же хитросплетение лестниц, коридоров с зеркалами и статуями, а ещё несметное количество потайных переходов и комнат.

И надо сказать, Ляля ничуть не преувеличила, в комплексе зданий Театральной академии действительно можно было заблудиться и даже потеряться.

А все эти истории про знаменитых людей, когда-то учившихся в стенах академии, которые якобы посещал сам Лермонтов и здесь же вдохновлялся, а обсерватория, где занимались Мандельштам и Набоков, а байки про то, что некоторые студенты, войдя в роль, «иногда сходят с ума» и «протыкают» друг друга воображаемыми шпагами. Дух захватывает от этих историй, особенно у первокурсников.

После своей постройки здание современного РГИСИ (Российский государственный институт сценических искусств – теперь он так называется) принадлежало Столыпину и чуть позже перешло графу Стенбок-Фермору, а затем дочь графа Надежда Безобразова занялась первым переустройством особняка и задала моду на многократные реконструкции здания. С тех пор в комплексе строений и сооружений появились круговая анфилада, танцевальные классы, нескромно занявшие бывший спальный будуар Надежды Безобразовой, малая сцена, нагло разместившаяся в помещении Белой столовой, и, конечно же, винтовая лестница.

В двадцатом веке к комплексу зданий пристроили жилые помещения, углубив его в сторону Литейного проспекта, а через дорогу по адресу улица Моховая, дом 33–35, присовокупили учебный театр и ещё один учебный корпус, вот там когда-то и была обсерватория. Теперь внутренние дворы учебного театра давно стали традиционным местом скопления студентов. Так, что ещё можно поспорить, где расположился настоящий «Хогвартс».

Первые полтора месяца учёбы в академии, как я писал несколько ранее, растворились в воздухе, словно выстрел полуденной пушки: «Бах», и только вороны закаркали в ответ.

Всю неделю с понедельника по субботу проходили интенсивные занятия, в середине дня обед, начало учёбы в 10:00, иногда в 9:30, но студенты знали, что лучше приезжать заранее. По расписанию окончание учебного дня в 20:00, но частенько бывает и позже.

Время, отведённое для переодевания на танец или физкультуру, воспринимается студентами как особый вид отдыха – величайшая благость, сошедшая с небес, некоторые девочки умудряются засыпать и механически менять одежду в полудрёме, а ежедневные переходы из одной учебной аудитории в другую или из корпуса в корпус воспринимались словно чудесная прогулка.

Каждый из преподавателей педантично требует от своих студентов полного погружения и безмерной самоотдачи, так, словно именно от их предмета зависит успешная карьера будущей актрисы. Сценическую речь преподают профессора, ведущие довольно утомительные занятия на основе системы Станиславского: развитие речевых и голосовых возможностей, воспитание интонационно-мелодической и дикционной и орфоэпической культуры и так далее…

А ещё занятия по основам теории музыки, танцевальной культуры и, конечно же, актёрское мастерство и сценическое движение, куда же без него. А уж про всякие теоретические лекции я просто умолчу.

Обычно вечером в субботу, когда занятия заканчивались немного раньше, Ляля, вернувшись домой, подолгу отмокала в ванне с горячей водой, а в воскресенье спала до обеда. В таком ритме она даже не заметила, как маму Варю положили на сохранение в институт имени Отто, и скоро у неё должен родиться младший брат, которого заочно уже назвали Львом, в смысле Львом Николаевичем Весниным, но это будет только после рождения малыша, которое должно случится со дня на день.

В последнюю неделю перед госпитализацией мама Варя совсем загоняла мужа, и он вызвал в помощь родителей Алексея. Антонина Андреевна и Герман Сергеевич мгновенно, а главное, охотно откликнулись на призыв будущих родственников, и теперь вокруг Варвары шуршали сразу два мужчины.

Воспользовавшись ситуацией, Ляля сбежала на эту неделю жить к Алёше на улицу Савушкина. В отличие от девушки, парень не сильно напрягался в университете и, будучи полон сил и энергии, по вечерам нагло пользовался девичьим телом, на что Ляля обычно говорила:

– Делай что хочешь, но только не очень долго и затем не буди.

И вот теперь, когда мама съехала в роддом, а родители Алексея вернулись к себе, Ляля спряталась от всех в своей деревне и кайфовала в одиночестве, отдыхая от будущей роженицы и от своего суженого, который давно стал неотъемлемой частью их большой семьи. Иногда девушка думала, что если бы она вдруг захотела порвать с Алексеем, то окружающие её просто не поняли бы и выдали замуж насильно, может быть, даже во сне.

– Папа, а что мы будем кушать? – Ляля удивлённо рассматривала пустой холодильник.

– Прости, милая, – чуть смутился отец. – Я слегка выпал из реальности. Хочешь, поедим в ресторане?

– А давай! – согласилась девушка. – И никого не позовём.

– Я сам хотел тебе предложить побыть сегодня вдвоём, – кивнул Николай. – Завтра поеду к маме, если только она сегодня не вздумает рожать.

– Лучше пусть завтра, – согласилась Ляля. – А может, сами чего-нибудь приготовим, лень куда-то ехать.

– Могу быстро пожарить стейки, – нашёлся отец. – Сейчас разморожу их в микроволновке.

– Пожарь, – согласилась Ляля. – А я пока овощи порежу. Тебе салат или кусочками?

– Давай просто помидоры и огурцы порежем, а сметану положим в плошку, чтобы туда макать.

– Хорошо, папа.

Через несколько минут стол был сервирован, отбитое мясо слегка зарумянилось с двух сторон, и папа с дочкой приступили к неторопливому обеду, отрезая от стейков небольшие куски. Николай при этом обильно окунал свои кусочки в самодельную аджику, а Изольда насыпала на край своей тарелки смесь перцев и соль крупного помола.

Какое-то время они жевали молча, а затем, утолив первый голод, дочь с интересом посмотрела на отца.

– Что? – Николай оторвался от еды и глянул на Лялю.

– Папа, а ты маме когда-нибудь изменял?

Николай чуть не подавился и, не задумываясь, ответил:

– Да боже упаси, дочка! От чего такие вопросы?

– А до неё у тебя кто-нибудь был?

На этот раз Николай не торопился с ответом, раздумывая, насколько его дочь готова к серьёзному разговору.

– Конечно был, моя дорогая! Сначала первая любовь, но это ещё в школе, первые поцелуи и скромные объятия. Затем несколько серьёзных увлечений во время учёбы в военно-морском училище, а потом я встретил твою маму и влюбился.

– Но я же видела, как ты поглядываешь на моих подруг?

– И что? – рассмеялся Николай. – Смотреть – не трогать, как говорится: если я на диете, это же не значит, что нельзя ознакомиться с меню.

– А секс? – Ляля очень серьёзно посмотрела на отца.

– Что секс? – Николай сделал вид, будто не понимает вопрос дочери.

– Секс с другими девушками был? С теми, что до мамы?

– Был, конечно, – неловко ответил отец.

– И как? Понравилось?

– Я уже почти не помню, – Николаю явно не хотелось продолжать эту тему.

– Не обманывай. Ты не мог забыть свой первый раз.

– Помню, конечно, но всё же это было так давно, и с нашей мамой мне гораздо лучше! – Коля красиво завершил разговор.

– Хорошо, – вздохнула Ляля. – Будем считать, что я тебе поверила.

– А с чего такие вопросы, дочка? – теперь уже отец решил разобраться в сомнениях Ляли. – Жалеешь, что так быстро повзрослела?

– Не то чтобы жалею, но всё же мне кажется, что рано сошлась с Алексеем, а вдруг я потом встречу свою настоящую любовь? – вздохнула Ляля. – И главное, Алёша сам ещё большой ребёнок. Я совершенно не понимаю, как на него можно положиться. Вот ты, например, или Сергей Сергеевич, или даже Антон – настоящие мужчины, женщинам с вами легко, есть ощущение защищённости. То самое, что называется «быть за мужем». А Алексей что, ни работы, ни вменяемых планов на жизнь, баловство одно, а я хочу, чтобы как у нашей мамы или Агняши – быть за каменной стеной.

Николай ненадолго задумался, он даже не представлял, что в голове его маленькой дочурки шевелятся такие непростые мысли. Вот он, извечный вопрос выбора, а с другой стороны, хорошо, когда этот выбор есть, а если его нет?

– Что я тебе скажу, – начал Николай. – А ты не торопись его приваживать, но и не отталкивай, пусть докажет, что достоин твоей руки. И вообще будет лучше, если он поживёт у себя дома, а тебя навещает, когда ты сама этого захочешь, и вообще у тебя сейчас главное – учёба. Кстати, как дела в академии? Появились новые подруги?

– Ай, папа! – отмахнулась Ляля. – У нас все студенты приезжие, бегают по «музэям» и «Эрмитажам». Наверстывают то, что нам было доступно ещё в школе.

– А ты не хочешь сходить куда-нибудь? – Отец посмотрел на дочь.

– Не-а, – безалаберно ответила Ляля. – Русский музей и Эрмитаж мы истоптали во время выездных уроков по истории города ещё в пятом классе, да и во всех других музеях мы были с Агняшей и с тобой. Разве не помнишь?

– Помню, конечно, – мечтательно улыбнулся Николай. – А у нас с мамой скоро будет повторение детской программы.

– Я бы в зоопарк сходила, – неожиданно сказала Ляля.

– Не думаю, что тебе будет интересно после тех мест, что мы посещали за границей, – вздохнул Николай. – После «Лоро-парка» или «Джангл-парка» на Тенерифе наш ЗОО совсем не пляшет.

– Наверно. А почему мы ни разу не сходили в Петропавловский собор?

– А зачем нам посещать это кладбище? – пожал плечами Николай. – Лучше ещё раз на колоннаду «Исакия» подняться. И вообще не грусти. Всё у тебя хорошо.

После позднего обеда Ляля вспомнила про свою лучшую подругу Настю: «Мы же полтора месяца не общались!»

Закрывшись в своей комнате, девушка уютно устроилась на кровати и набрала телефонный номер. Настасья долго не отвечала.

– Привет, Стейси! – первой поздоровалась Ляля, услышав в трубке какое-то мычание.

– Здравствуй, Айси! – ответила Настя.

– Спишь? – догадалась Ляля.

– Сплю, – не очень внятно промычала Настасья.

– Ты в Москве? – уточнила Ляля.

– Ага, в общаге, – с трудом сдерживая зевок, выдавила подруга.

– И как ты там? – решила продолжить диалог Ляля.

– Жесть! – прошептала Настя. – Учёба, сцена, пластика, музыка, актёрское мастерство, а ещё съёмки в сериале. Я, наверное, скоро умру. Когда уже наступит Новый год? Приеду в Питер и отосплюсь.

– Ладно, отдыхай, приедешь – позвони! – Ляля положила трубку и задремала, а когда проснулась, за окном стояла глубокая ночь.

– Точно жесть, – негромко сказала девушка. – А ведь через четыре часа снова надо вставать…

С самого начала Изольда взяла очень высокую планку в плане своего обучения и теперь изо всех сил старалась ей соответствовать. В прошлом успешная спортсменка, она и к учёбе относилась, как к состязанию, выбрав в качестве соперницы саму себя. Когда Ляля пела, в класс заглядывали студенты и слушатели, рассчитывая увидеть какую-нибудь знаменитость, а когда танцевала, другие девушки останавливались, глядя на неё. Стоя у балетного станка, Изольда работала на разрыв связок, а на творческих уроках выкладывалась до слёз от переживаемых эмоций. По мнению преподавателей, на этом курсе зародилась звезда мирового уровня.

У этого успеха была и обратная сторона, в виде с трудом скрываемой зависти сокурсниц, повышенного до назойливости внимания сокурсников и практически полное отсутствие подруг, что частенько отражалось на настроении девушки, и она нередко пересиливала себя, стараясь проявлять к окружающим терпимость и благорасположение. Даже Алексей, в которого она была сильно влюблена, частенько раздражал Лялю своим пофигизмом и нигилизмом, а надо напомнить, что он был очень красивым и умным молодым человеком.

Алексей по-прежнему боготворил свою Айси, что и неудивительно, за последний год она ещё больше похорошела, накачанные спортом мышцы слегка сгладились, грудь увеличилась, талия стала ещё тоньше, а бёдра чуть раздались. Теперь на девушку оглядывались абсолютно все, а ухоженное лицо и весьма затейливая причёска, ну вы, наверно, видели на обложке книги и сами сможете оценить, делали её неотразимой красавицей.

* * *

В последних числах ноября мама Варя родила сына-богатыря! Звучит несколько по-сказочному, но иначе и не скажешь. Вес – четыре с половиной килограмма, рост – шестьдесят сантиметров, что, принимая во внимание высоких родителей, было вполне ожидаемо.

Малыш получился гармоничный, голубоглазый, светлокожий, с толстыми щеками и длинными ногами – весь в отца. Варвара и Николай были на седьмом небе от счастья, и их радость искренне разделили родители Алексея. Рождение младенца окончательно сблизило Варвару и Антонину, и теперь женщины стали совсем как родные сёстры, и даже случись Ляле и Алёше разойтись, похоже, отношения между родителями всё равно бы не изменились.

На шестой день младенца и роженицу привезли домой. Ляля окончательно переселилась на пустовавший ранее третий этаж дома, а в её бывшей комнате сделали мальчиковую детскую, оклеив стены обоями с машинками и Винни-Пухами. Малышу ещё не исполнилось десяти дней, а его уже ждали огромные коробки с конструкторами «Лего» и «Брио». Сразу стало понятно, что в доме появился хозяин.

У Ляли, если кто забыл, имелась старшая сестра Агния, которая недавно вышла замуж за Антона Бутмана – друга своего отца и по совместительству успешного бизнесмена.

Бывшую комнату Агняши оккупировали Антонина Андреевна и Герман Сергеевич. Общаясь с маленьким, Варвара называла свояков тётей Тосей и дядей Герой. Одним словом – идиллия. Об Ляле и Алексее, казалось, совсем забыли, делайте, детки, что хотите, только взрослым не мешайте. Ляля пожала плечами и, немного посомневавшись, не торопиться ли она, всё же переселила Алексея из городской квартиры на улице Савушкина в дом на свой третий этаж, а ещё забрала мамин «Мерседес», и теперь каждое утро Лёша отвозил девушку на Моховую улицу, а уже затем ехал на Университетскую набережную.

Наличие в городе человека с машиной оказалось весьма удобным, и ежедневно Алексей получал ворох эсэмэсок от своих и Лялиных родителей с напоминаниями, что и где надо купить. Алёша заканчивал учёбу гораздо раньше Изольды и, пока девушка занималась в академии, ездил по магазинам, выполняя работу по снабжению всей семьи продуктами, памперсами и другими полезными вещами.

Николай называл Алексея младшим зятем и не забывал припахивать к хозяйственным делам, на что Ляля только посмеивалась, ведь с неё в этой увеличившейся семье по-прежнему сдували пылинки. А что, как говорится, делать, принцессами не становятся – ими рождаются.

Жалко, что из всей этой суеты выпала Агния, которая, по мнению Ляли, бездарно проводила время в Лондоне: «Подумаешь, Оксфорд, и кому в наше время, это надо?»

Так думала Изольда Веснина, пока как-то раз в начале декабря не поговорила с сестрой по телефону. Вместо обычных вопросов типа: «Привет, как дела?» и не менее стандартных ответов: «Здравствуй, дорогая, всё хорошо, учусь», сёстры наконец-то нормально пообщались. После двухчасового монолога Агняши Ляля положила телефонную трубку и надолго зависла в прострации, в очередной раз задумавшись о своей никчёмной жизни. Как я уже писал ранее, Ляля с самого детства сравнивала себя с Агняшей и, увы, частенько завидовала сестре. А ведь Агния, судя по всему, не рассказала и половины того, что с ней происходит, периодически обрывая себя на полуслове фразами типа: «Ой, подробности я опущу, это не совсем моя тайна».

В отличие от Агнии, я не связан никакими обязательствами молчать и поэтому охотно расскажу её историю.

Глава 2. Я уеду жить в Лондон…

В то самое время, когда семья Весниных грелась на Тенерифе, старшие Бутманы (родители Антона) перебрались в Великобританию, в местечко Грэйт Милтон, расположенное примерно в семидесяти километрах от Лондона. Это место проживания было выбрано в том числе и из-за его удобного расположения относительно Оксфорда и столицы Великобритании.

А перед этим Михаил Аронович (папа Антона), с трудом продержавшись в Валлетте июнь и часть июля, где с недавних пор разместился основной бизнес фирмы «Голден Радиант», быстро всё понял про Мальту, в том смысле, что это не самое лучшее место для проживания, и принял волевое решение о переезде в Британское Королевство. Такой вот неожиданный поворот событий. Благо денег от продажи его израильской недвижимости хватило для выполнения необходимых финансовых условий получения британского ПМЖ.

В Валлетте же оставили минимальный штат сотрудников для обеспечения работы офшорной компании, а старший из Бутманов, теперь уже окончательно став Майклом Аароном, купил у разорившегося английского виконта классический прямоугольный двухэтажный дом с центральным фронтоном и двумя боковыми секциями по главному фасаду, с небольшим внутренним двориком, задняя сторона дома была идентична главному фасаду, но без центрального фронтона, итого всего девять окон по главному фасаду и девять по заднему фасаду и по шесть с каждой стороны в глубину на каждом из двух этажей.

Как-то я коряво описал дом, но лучше не могу, лично мне до этого не приходилось встречаться с собственниками подобных особняков. И я, честно говоря, даже не знаю названия большей части комнат в новом жилище семьи Бутманов.

В левой части дома должны были поселиться родители Антона, так сказать, старые Бутманы, а в правой – молодые Бутманы: Энтони Майкл с супругой Эгнес Барбарой (так теперь звали Антона и Агняшу).

Новые владельцы ради смеха обозвали своё жилище «Бутман-Холлом» и, сами того не замечая, создали новый топоним. К «Бутман-Холлу» прилагался немаленький по российским меркам земельный участок – прямоугольная, засаженная газоном лужайка перед домом и несколько заброшенных старых фруктовых деревьев на заднем дворе. Вся территория изначально была обнесена ветхой чугунной оградой, вставленной в не менее ветхие каменные столбы.

Майкл с присущим ему энтузиазмом организовал полноценный капитальный ремонт дома и ограды, плюс заказал строителям привести в порядок небольшую конюшню и весьма немаленький гараж. Бригада турецких гастарбайтеров обязалась закончить ремонтные работы к октябрю – край к ноябрю. Михаил Аронович приезжал на стройку ежедневно, и, похоже, у строителей просто не оставалось шансов просрочить взятые на себя обязательства.

Помещение для местного офиса компании Бутманы решили не снимать, а в каждом крыле дома запланировали по одному рабочему кабинету – отдельно для Майкла и отдельно для Энтони, а ещё в задней части дома оборудовали конференц-холл, всё же двадцать первый век – время Интернета и удалённого доступа к банку, налоговому ведомству и прочим бизнес-атрибутам.

И пока идёт ремонт, старшее поколение временно разместилось в местной гостинице, а Антон и Агняша продолжали арендовать всё ту же съёмную квартиру с видом на Темзу и, как дураки, трижды в неделю катались в Оксфорд на Сент-Кросс-роуд, где располагались кафедры юридического факультета. И в этом не было никакой особенной подоплёки, просто, кроме подготовительной университетской программы «Foundation», Агния проходила обязательное обучение как внештатный сотрудник Второго отдела Интерпола. Занятия велись на служебной квартире Скотланд-Ярда в центре английской столицы, где девушка уже побывала однажды во время своего участия в операции по задержанию группы наркоторговцев.

Придя на своё первое полицейское занятие, Эгнес слегка растерялась от серьёзности подхода к обучению и теперь планомерно погружалась в теоретический курс по программе противодействия распространению наркотиков и прочей гадости. Для начала девушке пришлось подробно ознакомиться с каталогом медицинских, наркотических, психотропных и ещё каких-то препаратов, используемых в кустарном производстве наркотиков. В ближайшей перспективе ей предстояло заучить торговые и латинские названия лекарственных средств и их компонентов, научиться определять основные виды наркотиков по внешнему виду и запаху, а также освоить первоочередные меры медицинской помощи людям, получившим отравление и передозировку.

Параллельно с освоением азов наркологии Эгнес приступила к изучению специальных полицейских дисциплин: основам шпионажа и наблюдения, слежке и мероприятиям по её выявлению, применению прослушивающих устройств, условным сигналам, радиосвязи и ещё много чему, а в дальнейшем ей предстояло получить практические навыки рукопашного боя и отработать приёмы задержания преступников, научиться стрельбе из полицейского оружия.

В отличие от своей младшей сестры, Агняша была не очень склонна к излишним душевным переживаниям, обычно она очень чётко формулировала свои цели и затем с неудержимостью бронемашины шла к достижению поставленных перед собой задач. В начале обучения на полицейских курсах девушке было жалко расставаться с длинными ногтями, а уже через две недели обучения Эгнес без всякого принуждения постригла свои длинные волосы, которые очень мешали при надевании париков по программе «маскировка и изменение внешности».

Антоха, не зная подробностей Агняшиной подготовки, только посмеивался, когда по вечерам супруга наносила лечебные мази на новые синяки. В конце июля он купил «Ленд Ровер Дискавери IV» с дополнительным рядом сидений и вот уже две недели работал у любимой супруги персональным водителем, а она, в свою очередь, не забывала помогать мужу с проверкой рабочих договоров и различных отчётов в рамках его деятельности на должности директора компании «Голден Радиант».

И вообще всё складывалось очень гармонично. Помогая друг другу в работе, молодые супруги не забывали и об отдыхе, и о культурной программе. Они охотно посещали британские музеи и различные выставки, с большим удовольствием ходили в оперу и театры, и даже несколько раз отметились в кино.

Антон порывался познакомиться с сэром Джеромом Бёртоном (начальником Эгнес), о чём, естественно, незамедлительно заявил Агняше, а та, конечно же, обратилась к шефу, передав ему просьбу своего мужа, но тот категорично отказывался, заявляя, что и так нарушил какие-то инструкции, войдя в контакт с отцом Энтони – Майклом Аароном.

В конце сентября Антон и Михаил Аронович улетели на Мальту на запланированную ранее встречу учредителей. Туда же должны были прилететь Сергей Сергеевич с Мариной (бывшей женой Антона). Агняшино присутствие на этой встрече не требовалось, да и, в принципе, её работа в «Золотом Радианте» свелась к добровольной помощи супругу.

И вот 25-го сентября компаньоны прилетели в «Ajruport Internazzjonali ta’Malta», что в переводе с мальтийского (да, уважаемые читатели, оказывается, есть и такой язык, я сам, как говорится, в состоянии крайнего удивления), так вот, в переводе с мальтийского компаньоны прилетели в «Международный аэропорт Мальта» и, не тратя зря время на осмотр местных достопримечательностей, которые всем прибывшим, за исключением Марины, уже сидели в печёнках, встретились в комнате для совещаний в офисе компании «Голден Радиант». После того как собравшиеся поздоровались, причём Марина с Антоном весьма прохладно, словно с чужим человеком, а не с бывшим мужем, слово взял Майкл Аарон Бутман, то бишь Михаил Аронович:

– Мы встретились сегодня для решения одного важного вопроса, который я не осмелился обсуждать в рамках ВКС.

Сергей Сергеевич что-то прошептал Марине на ухо, чем вызвал на лице Михаила Ароновича недовольную гримасу. Босс на секундочку запнулся и продолжил:

– Специально для Сергея Сергеевича сообщу, ревизор к нам не едет и, скорее всего, если мы примем предложение некоторых господ, не приедет никогда.

– Интригуете, Михал Ароныч! – пошутил Сергей Сергеевич, показывая, что в этом собрании он равноправный акционер.

– Не без этого, дорогие друзья, – усмехнулся босс и демонстративно включил кнопку маленького устройства с тремя антеннами, в простонародье называемым глушилкой, а на самом деле являющимся генератором помех связи. – На меня вышел представитель одного уважаемого члена Палаты лордов Британского Королевства и предложил нашей независимой от России компании, начиная со следующего года, выступить в качестве теневого логистического посредника при совершении торговых контрактов на поставку углеводородов и другого экспортируемого из России сырья в некоторые страны, входящие в состав Британского Содружества наций.

– Это из-за Грузии? – спросил Сергей Сергеевич. – Они планируют вводить санкции?

– Нет, – усмехнулся Михаил Аронович. – Они хотят застраховать свои интересы, если кто-либо захочет ввести санкции против России в целом или против российской добывающей отрасли в частности, что, по сути, одно и то же.

– «Узнаю брата Колю»! – рассмеялся Сергей Сергеевич, цитируя Шуру Балаганова. – Случись что, будут всем парламентом голосовать против нашей страны, а на деле продолжат скупать наши ресурсы через компании логистических посредников.

– А куда им деваться? – пожал плечами Михаил Аронович.

– И чем это грозит нам? – спросил молчавший доселе Антон.

– Мы станем богаче, – ухмыльнулся Сергей Сергеевич. – А тебе придётся заключить ещё пару десятков договоров и нанять дополнительный штат менеджеров.

– Если не вдаваться в ненужные технические подробности, то дело примерно так и будет обстоять, – подтвердил босс. – Покупатели сырья совершенно неожиданно захотят приобрести его у нас, а российские продавцы согласятся нам его продать, им-то всё равно, с кем заключать долгосрочные контракты. Мы будем иметь незначительный посреднический процент и довольно большое движение денежных средств через расчётные счета нашей мальтийской компании.

– А это не опасно? – чисто по-женски спросила Марина. – Вдруг те, кто будет вводить санкции, захотят нам отомстить?

– Видишь ли, Марина, – несколько замялся Сергей Сергеевич. – Как я догадываюсь, именно те, кто в дальнейшем, возможно, станут вводить против нашей страны санкции, как раз сейчас и предлагают нам участвовать в этой работе.

– Так мы соглашаемся? Или кто-то не хочет? – решил подвести черту Михаил Аронович.

– А доли учредителей, как прежде? – опять спросила Марина.

– Да, – ответил Михаил Аронович. – У Сергея 45 процентов, у Антона 55. Из них тебе, Марина, Сергей Сергеевич будет перечислять 5 процентов прибыли, а Антоша мне 30.

– Если на этом всё, то мы с Мариной поедем в гостиницу, – вместо ответа, «типа что здесь обсуждать, и дураку понятно, что надо соглашаться», сказал Сергей Сергеевич и как-то подозрительно ласково посмотрел на Марину. Женщина сделала лицо топором, но в её глазах блеснули лучики радости.

– Мы с Антоном пока здесь задержимся, – ответил за двоих Михаил Аронович. – Проинспектируем работу персонала.

Когда Сергей и Марина уехали, Антоха посмотрел на отца:

– Папа, мне показалось или между ними что-то есть?

Ароныч рассмеялся:

– Да они уже с месяц вместе живут. Ты же не ревнуешь?

– Вот ещё, – усмехнулся Антоха. – Просто не ожидал от шефа такой оплеухи. Зачем ему Маринка?

– Ты рассуждаешь, как юнец, – вступился за своего многолетнего бизнес-партнёра Аронович. – Я вот, например, никак не мог понять, зачем ему были нужны те две малолетние прошман… Прости, господи, малолетки! Вот Марина – это да! И посмотреть есть на что, и подержаться, и поговорить!

– Похоже, я один здесь недооценил свою бывшую жену? – удивлённо сказал Антоха.

– Просто ты ещё не дорос до такой женщины!

– Вот же, век живи – век учись, – пожал плечами Антон.

– Да, нормально всё, – успокоил сына Михаил Аронович. – Когда тебе стукнет всего шестьдесят, а Агняше уже исполнится сорок, ты опять будешь на коне. Просто не надо было с самого начала жениться на одногодке. Не работает это.

– Ладно, забыли, а сейчас что будем делать? – спросил Антоха.

– Пойдём пытать нашего секретаря, с самого утра бедолага ждёт в приёмной, – Михаил Аронович выключил глушилку и неторопливо прошествовал в кабинет генерального директора, который они по очереди делили с Антоном во время своих посещений Мальты. Антоха, естественно, последовал за отцом.

Совещание с секретарём продлилось до позднего вечера. Пообедали и поужинали, не прекращая работу. Все трое уже неплохо говорили по-английски и избрали этот язык для общения. Правда, иногда секретарь вставлял мальтийские словечки, а Антон – русские ругательства. Глубокой ночью секретарь с красными глазами и опухшей от поставленных задач головой уехал домой, а Михаил Аронович с Антоном вызвали такси и убыли в аэропорт. От Мальты их обоих, откровенно говоря, тошнило.

Утром мужчины, страшно устав от прошедших суток, уселись на задний диван Антохиного «Дискавери», не забыв расцеловать Агняшу, приехавшую встречать мужа и свёкра в аэропорт Гэтвик.

– Сначала отвезём папу, а потом домой? – Агния посмотрела на мужчин в зеркало заднего вида.

– По кольцу? – спросил Антоха.

– Да, я думаю, так будет быстрее, – ответила Агняша и активно стартанула в сторону «Хуквуда». – Срежем несколько километров.

– А ты уже неплохо ориентируешься, – одобрительно заметил Михаил Аронович.

– Стараюсь, – кивнула головой Агния. – Езжу с включённым навигатором и запоминаю маршруты.

– А себе машину купить не хочешь? – спросил свёкр.

– Вот кстати! – воодушевилась Агняша и, обращаясь к мужу, заявила:

– Антоша, я забираю этот внедорожник, а ты купи себе что-нибудь представительское, «Бентли», например.

– Нет, я лучше «Ягуар» куплю, – отмахнулся Антон. – На него действует персональная скидка после покупки «Ленд Ровера».

– Молодец, сынок! – Михаил Аронович довольно похлопал сына по руке.

– А как же! – рассмеялся Антон. – Денежки счёт любят.

Вернуться сразу в Лондон не получилось, Светлана Владимировна (мама Антона) зарезервировала стол в ресторане гостиницы, где временно проживали старшие Бутманы, и не отпустила сына с невесткой, пока те не попробовали каждое из восьми заявленных блюд. Судя по всему, свекровь уже знала, что её доселе любимая невестка Марина закрутила шашни с Сергеем Сергеевичем, и, очевидно, не одобрив такое поведение, теперь пела дифирамбы Агняше, словно это не она в начале года отказалась с ней общаться во время январского сбора семьи в Тель-Авиве.

Кстати, об Израиле: перебравшись в Великобританию, Майкл Аарон Бутман оставил в прошлом свои «кошерные» манеры и превратился в добропорядочного англичанина с традиционной англосаксонской фамилией, будто бы это не он проживал в Тель-Авиве без малого три года и изображал там из себя правильного еврея. Опять вспомнились слова Сергея Сергеевича: «Бизнес, господа, – ничего личного».

Так вот, по окончании традиционного английского обеда Эгнес и Энтони, распрощавшись с родителями, устремились к своему любовному гнёздышку, расположенному, как я упоминал ранее, на берегу Темзы. Какое-то время Агния собиралась с мыслями. Антоха уже было начал сомневаться в логических способностях супруги, как она спросила:

– Мама вела себя несколько странно, не находишь?

– Напротив, именно так, как и должна себя вести добропорядочная свекровь в ожидании от любимой невестки долгожданных наследников, – стараясь не рассмеяться, ответил Антон.

Агняша недоверчиво посмотрела на мужа, Антон надул щёки:

– Следите за дорогой, мы ещё не оформили ОСАГО.

– Какой ещё ОСАГО, – не поняла девушка. – А ты прикалываешься? Рассказывай, чего я не знаю.

– Много чего, – усмехнулся Антоха. – Например то, что Сергей Сергеевич спит с Мариной.

– Да ладно? – от неожиданности Агняша вильнула рулём. – А как же девчонки?

– То есть то, что он сошёлся с Мариной, тебя не сильно волнует, и главный вопрос – как там твои девчонки? – слегка возмутился Антон.

– Ты ревнуешь, что ли? – удивилась Агния.

– По-моему, вы с Аронычем заметно поглупели за последнее время, – рассердился Антоха. – Он тоже поначалу про ревность спросил.

– А-а-а, – протянула Агняша. – Ты думаешь, что Маринка родит ему наследника?

– А что тут думать! – возмутился Антон. – Плакали наши денежки.

– В смысле денежки Сергея Сергеевича, на которые ты рассчитывал после его смерти? – продолжила Агняша. – Так он же вроде не собирался умирать.

– Да я о наших детях беспокоюсь, – успокоился Антоха.

– О наших? – с трудом сдержала смех Агняша. – Детях?

– Да.

– О тех, что мы ещё даже не зачали? – рассмеялась Агния.

– Ладно тебе, – обиделся Антоха. – Это же просто вопрос времени!

– Ладно, так ладно, я поняла, – Агния, пытаясь сдержать хихиканье, постаралась сделать серьёзное лицо. – Ой, не могу, обнесли наших деточек!

Агняша громко рассмеялась и, не переставая подтрунивать над мужем, примерно через час запарковалась возле дома.

На площадке первого этажа их встретил привратник, уже в немолодом возрасте, но с выправкой военного.

– Good afternoon, Mr. Anthony, – поздоровался привратник.

– Добрый день, Джеймс. Это моя супруга Эгнес.

– Рад знакомству, миссис Эгнес, – привратник поднёс два пальца к фуражке.

– Ой, а утром его ещё не было, – прошептала Агния, когда супруги поднялись на свой этаж.

– Я нанял охрану и привратника, – ответил Антон.

– А охрана где? – не поняла Агняша.

– Будет приезжать по вызову и на сопровождение при необходимости. Тревожную кнопку уже подключили. Свой брелок повесишь на ключи от квартиры.

– Сильно! – искренне восхитилась Агняша.

– Нормально, – ответил Антон и, входя в квартиру, подал супруге лежащий на полке брелок с двумя кнопками:

– Красная кнопка – кнопка тревоги, нажмёшь – и к тебе сразу выезжает вооруженная мобильная группа, а синяя кнопка вызывает сопровождение, по нажатию за тобой везде будет ездить невзрачная машина с вооружённой охраной, только ты не забывай в своём навигаторе вбивать маршрут, чтобы им было легче тебя находить.

– Это, наверно, страшно дорого? – предположила Агняша.

– Не очень, – усмехнулся Антоха. – У одной нашей питерской охранной ассоциации заключен договор с лондонской фирмой «Private security and safety», и теперь они работают по бартеру: наши охраняют их фирмачей в России, а они наших здесь, а разницу мы оплачиваем с Сергей Сергеевичем. Ладно, есть я не хочу, пить тоже не хочу. Спать хочу.

– Совсем спать или… – улыбнулась девушка.

– Сначала или… – рассмеялся Антоха. – А потом спать.

– Хочешь, мы вместе в душе помоемся, я тебе спинку потру…

– Пойдём, искусительница, – рассмеялся мужчина, снимая рубашку.

Поздно ночью Антон проснулся. Рядом сладко спала Агняша, сложив ручки под щёчку, словно маленькая девочка. Антоха вышел в просторную кухню, играющую в их квартире роль гостиной и кабинета одновременно, сел за обеденный стол и, взяв из стоящего на подоконнике принтера лист бумаги, начал сочинять послание. Прочитав первоначальный текст, он вычеркнул пару слов, что-то исправил и кое-что добавил. Это был его первый подобный опыт работы с шифрованным текстом, и мужчина не хотел совершить глупой ошибки. Потратив минут тридцать, он заново переписал текст и, достав из сумки спутниковый телефон, набрал на память длинный номер. Примерно после второго гудка в трубке что-то щёлкнуло, и лишённый всяческих намёков на эмоции женский голос ответил:

– Вас слушают.

Этот телефонный номер принадлежал одному из подразделений СВР (Службы внешней разведки России), для сотрудника которого Антоха подготовил своё сообщение. Услышав ответ оператора, он взял в руки листок с текстом и, слегка откашлявшись, прочитал несколько совершенно безобидных фраз, которые после дешифровки выглядели примерно так:

– Для абонента сорок семь, четырнадцать, двадцать. Сообщение номер один от «Чайки». Процесс вселения завершён. По непроверенным данным от «Источника», близкого к верхней Палате парламента, стало известно, что в следующем году возможно принятие экономических санкций, направленных против организаций и официальных лиц, продающих углеводороды и лёгкие металлы, в пользу этой информации работает полученное нашей компанией предложение выступить торговым посредником между странами Британского Содружества Наций и российскими компаниями. Жду указаний.

Антон закончил читать текст и в ответ услышал: «Сообщение переслано адресату».

В трубке наступила тишина. Антон удалил данные о совершённом телефонном звонке и, наклонившись над камином, сжёг листочек с текстом, затем разровнял пепел кочергой и, глотнув воды, отправился спать дальше. Агняша, почувствовав рядом мужа, обняла его рукой за живот и продолжила мирно сопеть.

А Антон молча лежал рядом и вспоминал события двенадцатилетней давности, после которых он стал «Чайкой».

Глава 3. «Чайка» и агент Эгнес

Всё началось в начале 1991 года, почти сразу после только что проведённой «Павловской» денежной реформы. В стране случился жуткий бардак, в магазинах опустели полки, и люди бросились снимать деньги со счетов, создавая гигантские очереди в сберкассы, в которых выдавали не больше пятисот рублей с одного счёта. С боем получив свои деньги, озлобленные граждане становились в очереди за водкой и колбасой. И как альтернатива советской торговле возникающие по всей стране рынки и базары, обеспеченные товарами вездесущими челноками и ларёчниками.

Антоха с друзьями быстро сориентировались, поняв, где возникает избыток денежных средств, и, объединившись в бригаду, начали доить разных барыг, обещая взамен защиту от таких же, как они, бандитов. Потом началась приватизация, и Михаил Аронович призвал сына с сотоварищами на овощной рынок, где тогда работал директором. Так команда бандитов превратилась в службу безопасности. А в девяносто пятом Антон уже сам стал директором охранного предприятия.

Между майскими праздниками всё того же 1995 года вздумалось ему приехать в главный офис отцовской компании, которая тогда располагалась в небольшом бизнес-центре на территории Апраксина двора в угловом здании улиц Ломоносова и Садовой. Вход в бизнес-центр осуществлялся с галереи Апраксина двора со второго этажа со стороны двора. На охране стояли Антохины бойцы, они контролировали шлюзовой вход в здание. Шлюзовой, для тех, кто не знает, что это такое, поясню: вход-комплекс, обеспечивающий проход в холл через обширный тамбур, причём внутренняя дверь тамбура открывается по команде сидящего за пуленепробиваемым стеклом охранника при условии полного закрытия внешней двери. Зачем в обычном бизнес-центре был устроен такой защищённый вход, никто не знал, возможно, раньше ещё при Советском Союзе здесь располагался банк или что-то подобное. Со стороны галереи на стене рядом с металлической дверью был вмонтирован «Интерком» с экраном и переговорным устройством.

Антоха уже полчаса торчал в помещении охраны, зацепившись с парнями языком, день был хоть и рабочий, но, располагаясь в календаре между первым и девятым мая, почти что выходной. Бизнес-центр практически пустовал, а висящий на стене ящик с ключами от кабинетов был полон. В здании стояли тишина и полумрак, очевидно, с целью экономии электроэнергии работало только дежурное освещение, ну и пару офисов, где обитали конченные трудоголики. Незадолго до приезда Антона ключ от офиса, расположенного прямо напротив входной двери, получила миловидная женщина с девочкой лет одиннадцати. На вопрос охранника, зачем они приехали в такой день в офис, женщина ответила, что поработает с отчётом, а дочка давно хотела поиграть в компьютер.

Резкий сигнал «Интеркома» отвлёк охрану и Антона от болтовни, на мониторе виднелась группа людей в чёрной форме:

– Откройте, милиция! – и раскрытое удостоверение в экран.

Охранник добросовестно открыл наружную дверь шлюза, и в помещение тамбура набилось с десяток человек, а ещё несколько человек в чёрной форме без знаков различия придерживали входную дверь снаружи.

– Откройте, милиция! – повторно скомандовал человек в чёрной маске. – Работает спецназ.

– Попросите ваших коллег закрыть входную дверь и назовите, в какой офис вы прибыли и на основании чего? – спокойно попросил охранник и, раскрывая журнал для регистрации посетителей, нажал на кнопку открывания внутренней двери.

– Да ты что, урод, не понял с кем говоришь… – и дальше последовала нецензурная брань.

Находясь за бронированным стеклом, уверенный в собственной безопасности охранник усмехнулся:

– Нет, не понял, представьтесь по форме, предъявите удостоверение, назовите, куда вы хотите пройти, а дверь уговаривать бесполезно, она бронированная.

Спокойный тон охранника вызвал у желающих пройти внутрь нездоровую реакцию, и ещё пяток человек просочились в тамбур, полностью заблокировав входную дверь.

– Открывай… – и снова поток нецензурной брани.

– Сам ты… – охранник повторил только что услышанное в адрес милиционера.

Народ в тамбуре распсиховался окончательно, и некто достал пистолет. Хвалённое стекло раскололось после третьего выстрела, два охранника и Антоха плюхнулись на пол, а внутренняя металлическая дверь стойко и самоотверженно, как гвардеец-панфиловец, держала оборону. Она бы уже давно открылась, если бы не система шлюзования. Похоже, народ в тамбуре что-то смекнул, и, воспользовавшись заминкой, Антоха решился вступить в диалог:

– Я директор охранного предприятия, здесь шлюз, надо закрыть входную дверь, и мы сможем открыть внутреннюю.

– Ломай её! – закричали внутри тамбура, и к приваренной ручке внутренней двери прицепили крюк с тросом.

Где-то на улице зарычал мощный двигатель, все нападающие покинули тамбур, и под действием грубой силы бронированная дверь вылетела из проёма вместе с металлической рамой и, встав в раскоряку, полностью заблокировала проход. Откуда-то появился человек с «болгаркой» и принялся пилить железо.

– Во дебилы! – вслух произнёс Антоха и нажал кнопку тревоги. Сигнал пошёл на пульт в офис охранного предприятия и на пульт дежурного 27-го отделения милиции, располагавшегося тогда в трёх минутах езды в переулке Крылова.

Дверь поддалась раньше, чем приехала дежурная группа РОВД, толпа людей в чёрной форме в неравном бою с дверью прорвалась в холл, Антон с охранниками выскочили им навстречу, пытаясь утихомирить возбуждённых мужчин, и тут же были сбиты с ног и затоптаны нападавшими, пару раз охранникам удалось удачно отмахнуться, тоже не пацанва какая, а всё больше служившие раньше люди с афганским опытом. Один получивший по «тыкве» милиционер сделал предупредительный выстрел в сторону охранника, и пистолетная пуля, пролетев мимо головы последнего, прострелила фанерную дверь и попала в шею так неудачно пришедшей на работу женщине, которая через пару минут умерла прямо на глазах одиннадцатилетней дочери. Дежурная группа РОВД успела вовремя, два невооружённых охранника и Антоха с множественными ушибами и переломами рёбер безвольными кулями лежали на полу залитого кровью помещения.

На этом операция по захвату практически пустого здания завершилась. Парней увезли в травму, тело застреленной женщины в морг, а девочку забрал начальник 27-го отдела милиции.

Месяц Антоха валялся в гипсах, и первый его допрос, как обвиняемого в оказании сопротивления в отношении сотрудников правоохранительных органов, повлекшее смерть человека, прошёл в медицинской палате. Следователь попался принципиальный и, не удовлетворившись скормленной ему милицейской версией, замучил Антона вопросами. В результате возбудили сразу три уголовных дела: убийство по неосторожности сотрудником милиции случайного свидетеля, оказание сопротивления сотрудникам милиции при исполнении сотрудниками охранного предприятия и причинение тяжких телесных повреждений, нанесённое сотрудниками милиции частным охранникам, находящимся при выполнении своих должностных обязанностей.

Следствие продвигалось очень тяжело и долго, а вот лицензию на охранную деятельность отозвали весьма быстро, и предприятие пришлось закрыть, ребята, вылечившись, продолжили работать в другом месте, а Антоха по выздоровлению поехал в следственный изолятор «Кресты», где ему до кучи вменили 210-ю статью – организация преступного сообщества.

По дурости или из какого-то дурацкого принципа Антоха позволил местному «кольщику» сделать себе на предплечье зоновскую татуировку с номером статьи уголовного кодекса.

А Михаил Аронович тем временем собрал все имеющиеся у него административные ресурсы, и после Нового года Антона отпустили домой за отсутствием состава преступления. А сразу после праздников папа дал сыну номер телефона, позвонив по которому Антон оказался в одном из кабинетов верхнего этажа здания на Литейном, дом 4, и вышел оттуда, став лицом, оказывающим содействие органам Федеральной службы безопасности с псевдонимом «Чайка».

Ещё будучи в кабинете оперативника ФСБ, Антоха сильно загрустил, уж очень ему претило становиться стукачом, но солидный дядечка доброжелательно пояснил, что основным направлением деятельности их конторы являются контрразведка, борьба с терроризмом, защита конституционного строя, а лично он, Антоха, будет работать в интересах отдела экономической безопасности страны.

Антону также пояснили, что только в этом статусе он может избежать неприятностей со стороны МВД. А что касается его текущей работы в охране, то эта информация ФСБ не интересует. Собственно говоря, на этом всё и закончилось.

Со временем папа Антона, собираясь на ПМЖ в Израиль, намекнул сыну, что переезд согласован на Литейном, из чего Антоха сделал вывод, что Михаил Аронович тоже давно в теме, и, возможно, именно поэтому их фирма по торговле бананами так удачно развивается.

И вот по прошествии почти двенадцати лет Антон переслал в ФСБ своё первое донесение. Ему показалось правильным проинформировать Родину о готовящихся против страны экономических санкциях.

«А интересно получается», – подумал мужчина перед тем, как заснуть. – «Мы теперь будем сразу под двумя крышами – дома под ФСБ, а здесь под Интерполом. Главное, чтобы пацаны между собой не передрались».

Утром Агняша, вызвав сопровождение, уехала в Оксфорд, а Антоха вышел на видеосвязь с Валлеттой и занялся обычной директорской работой. Сергей Сергеевич и бывшая супруга Антона Марина на работе больше не появлялись, что и понятно, провести недельку в пятизвёздочном отеле всяко приятней, чем решать текущие торговые вопросы. Антохе пришлось подключиться к питерскому офису и выслушивать доклады менеджеров по оптовым продажам фруктов. Незаметно пролетело полдня. От Агняши пришла эсэмэска, что она закончила свою учёбу в Оксфорде и теперь едет на занятия на служебную квартиру и ждёт от мужа приятный вечер.

Антоха, глянув мельком на часы, свернул видеоконференцсвязь и засел за телефон, делая заказ чего-нибудь вкусненького с доставкой на дом. Краткий сигнал спутникового телефона прозвучал неожиданно и незнакомо. Введя длинный код, Антоха прочитал: «Ваше сообщение представляет интерес, рекомендуем вступить в более тесный, но ненавязчивый контакт с “Источником”».

«И как я должен обеспечить более тесный контакт с Джеромом?», – подумал Антон. – «Не отдавать же ему жену в любовницы».

В том, что сэр Джером испытывает к Агняше чисто мужской интерес, Антоха был абсолютно уверен. И именно поэтому он резко перестроил бизнес-стратегию компании и перебрался из Валлетты в Лондон, понимая, что какая бы верная женщина ни была, отсутствие мужа рядом с женой может привести к нежелательным инцидентам.

«Нам надо подружиться семьями!» – светлая мысль пришла в голову Антохе незадолго до возвращения Агняши домой.

Обнимания, целования, восхищение супругой, затем умывание и кормление доставленными из дорогущего ресторана деликатесами, и вот наконец-то, по мнению Антона, женщина стала готова к употреблению.

– Милая, нам надо подружиться с семьёй сэра Джерома, – бесхитростно заявил Антон.

– Зачем? – не поняла Агния.

– У тебя теперь опасная работа, и во избежание использования тебя в качестве разменной монеты этим вашим Джеромом нам надо познакомиться с его супругой. Вы станете подругами, а мы нормальными собутыльниками, и ты будешь в бо́льшей безопасности, – озвучил Антоха придуманную версию.

– И что, я так и должна заявить Джерому? – удивилась Агняша.

– Нет, конечно, а ему ты скажешь, будто у тебя очень ревнивый муж, и ты опасаешься, что я могу неожиданно взбрыкнуть и всё испортить, а если мы с Джеромом подружимся, то я перестану тебя ревновать, и вообще лучше подружиться семьями, если, конечно, сэр Джером не считает нас людьми второго сорта, – прогнал вторую версию Антоха. – Типа он же лорд.

– Положим, это его старший брат лорд, потому что он барон и член парламента, а Джером – младший брат лорда и, по-моему, баронет. То, что он сэр, это совершенно точно, а вот насчёт Лорда я не знаю, – задумчиво произнесла Агния. – А ты знаешь, это может сработать, он несколько тяготится своим дворянским происхождением, судя по всему, их род не сильно богат, и поэтому он вынужден служить в Интерполе, что в целом для дворянина даже и почётно, но всё равно, как-то не совсем то.

– Вот на этом давай и сыграем, – обрадовался Антон. – Опять же «Бутман» – это традиционная, я бы даже сказал, древняя английская фамилия, и папа не просто так купил это поместье.

– А сколько у нас там окон? – не в тему спросила Агняша.

– Давай посчитаем, – улыбнулся Антон. – Девять плюс девять плюс двенадцать. По второму этажу минус две двери на первом этаже…

– Пятьдесят восемь, – перебила Агния. – Офигеть!

– Пятьдесят семь, – поправил Антон. – Там в боковом фасаде есть дверь. А ещё есть несколько окон во внутренний двор! Тогда я не знаю…

– А что сейчас во внутреннем дворе? – снова перебила Агняша.

– Небольшая бронзовая композиция с неработающим фонтаном, – ответил Антоха. – Но папа всё отремонтирует.

– То есть я буду жить в маленьком дворце? – мечтательно улыбнулась девушка. – Как принцесса!

– Почему как? – подлизался Антон. – Просто принцесса!

– Хорошо, а что у принцессы сегодня на десерт? – Агняша неторопливо положила ногу на ногу и невзначай расстегнула две нижние пуговицы кружевного халатика. Полы разошлись, и девушка медленно убрала ногу с ноги и чуть раздвинула колени.

– Ты хочешь сказать, что там ничего нет? – догадался Антоха.

– Наоборот, – усмехнулась Агния и, принимая очень откровенную позу, добавила:

– По-моему, здесь есть всё, о чём ты только можешь мечтать…

После этих слов наступила страстная, полная вздохов и стонов ночь.

А со следующего дня Агния всерьёз задумалась, как бы половчее исполнить поручение Антона, всё же сэр Бёртон, хотя и не очень богатый, но английский дворянин из древнего рода, целый баронет, как выяснилось, а может и нет, интересно, как там с этим баронетством после смерти отца. Вроде бы старший сын, тот, что был баронетом, становится бароном, а младший, по логике, должен стать баронетом. Агняша совсем запуталась в своих мыслях и поняла, что просто тянет время перед разговором с сэром Джеромом.

И, как часто случается в жизни, решение пришло, откуда не ждали. На третий день Агняшиных мучений к ней подошёл федеральный агент Патрик, его повысили после той удачной операции с Валентиной Власовой. Агняша сразу заметила, что мужчина смущается и решила ему помочь:

– Что-то случилось, офицер?

– Здравствуйте, Эгнес, – начал Патрик. – У нас возникла серьёзная проблема, и лишь вы можете её решить.

– Говорите, – откликнулась Агняша и сделала заинтересованное лицо.

– Дело в Валентине Власовой, – продолжил Патрик. – Её надо допросить в присутствии адвоката или хотя бы подписать готовые протоколы допросов, чтобы адвокат их завизировал.

– И в чём дело? – не поняла Агния.

– Дело в состоянии Власовой, – грустно усмехнулся Патрик. – Если её показать адвокату, то до судьи дело не дойдёт. Адвокат быстро организует медицинскую экспертизу на вменяемость, и эта женщина окажется в психушке. А у нас команда закрыть её за решётку.

– А она сильно… э… того… не очень вменяемая? – с трудом подбирая слова, спросила Агния.

Патрик грустно кивнул:

– В полном беспамятстве. Индивидуальная непереносимость химического препарата, который мы ввели при аресте, и её крыша поехала. Мы, конечно, успели сделать запись того, что она там набубнила, находясь в отлёте, хватит на три тюремных срока, и десяток протоколов, но как заставить её всё это подписать?

У Агняши стало сухо во рту и мелко задрожали конечности, почти как тогда перед спорткомплексом «Планета». Девушка догадалась, что хочет попросить федеральный агент, и лихорадочно искала повод отказаться.

– А сэр Бёртон в курсе этой вашей затеи?

– Если вы о том, что Власову надо любым способом отправить за решётку, то да, а то, что мы хотим попросить вас сыграть вместо неё на допросах и в суде, то… Как вам сказать, он же потомственный дворянин, шельмовство в любом виде ему не к лицу, а другого выхода нет. Или её отправят в больницу, где когда-нибудь вылечат и отпустят, или мы её осудим и уже потом переведём в больницу, из которой она вернётся в тюрьму до решения апелляционного суда, если он, конечно, состоится, а мы можем ещё, например, передать её правоохранителям в Россию, и там Валентину однозначно посадят.

– Вор должен сидеть в тюрьме любой ценой! – произнесла Агняша по-русски.

– What? I'm sorry, I didn't understand, – извиняющимся тоном спросил Патрик.

– The thief should be in jail at all costs, – перевела Агния.

– Да, я совершенно с вами согласен! – обрадовался Патрик.

– Это не я сказала, а Высоцкий, – отмахнулась Агняша. – Но я с ним не согласна, всё должно быть в рамках закона. Вы ей ещё должны за испорченное здоровье.

– Так мы же не нарочно, это индивидуальная непереносимость. А кто такой Высоцкий? – похоже, Патрик цеплялся за соломинку.

– Муж французской актрисы Марины Влади, – ответила Агняша.

– Вот видите! – обрадовался Патрик.

– Он сказал это, снимаясь в художественном фильме, играя начальника московского уголовного розыска, – недовольно произнесла Агния. – А по жизни так не считал и вообще был не очень законопослушным гражданином.

– Так вы нам поможете, уважаемая Эгнес? – Патрик сделал скорбное лицо.

– Вы меня ещё мамой назовите, – усмехнулась Агния. – Продолжим после разговора с сэром Бёртоном.

Патрик весьма быстро испарился, а к вечеру на служебную квартиру приехал сэр Джером, он поздоровался с девушкой и замолчал, предоставляя ей право первой начать разговор.

Агняша чуть потянула время и без лишних слов заявила:

– У меня есть условия!

– Я вас слушаю.

Агняша усмехнулась:

– Теперь я совершенно точно уверена, что ваша организация в интересах дела способна на любые, даже самые мерзкие действия. Короче, мне нужны гарантии.

– Какие и от чего? – разминая сигару, уточнил Бёртон.

– Я хочу быть уверена, что после суда поеду домой, а не в тюрьму под видом Валентины Власовой, которой, может быть, уже и нет на свете! – чуть надавила Агняша.

– Валентина жива и здорова, только немного не в себе, я вас уверяю, – рассмеялся Джером. – Хотите устроим вам встречу?

– Хочу! – быстро ответила Агния. – Но этого мало. Я хочу гарантии!

– Ладно, – усмехнулся Джером. – Пока вы будете в присутствии адвоката встречаться со следователем, мы оформим вам паспорт Великобритании и в суд вы пойдёте, будучи гражданкой Объединённого Королевства и специальным агентом Интерпола, с соответствующей зарплатой и всевозможными записями в личном деле и в картотеке управления кадров.

– А ещё вы представите меня и моего супруга своей жене, и примите приглашение моего свёкра совместно встретить Новый год в нашем поместье в Грэйт Милтоне. Или ваше дворянское звание претит общению с обычными людьми? – Агняша победно ухмыльнулась.

– Хорошо, – растерянно согласился Джером. – А моя жена здесь при чём?

– Мы с ней очень быстро станем лучшими подругами, и она защитит меня от вашего мужского коварства и полицейского произвола! – Агния праздновала победу.

– Да, леди Эгнес, похоже, я вас очень сильно недооценил! – удручённо признал сэр Бёртон. – С такими способностями вскоре вы будете отдавать мне распоряжения, а не я вам.

– Можете не сомневаться, – развеселилась Агняша. – И обычно мужчины очень охотно выполняют мои команды и бегут, расталкивая друг друга локтями. Так по рукам?

– По рукам, – согласился Джером.

– Тогда назначайте время, будем разводить вашего адвоката, – Агния приняла решение и перешла на деловой тон.

– Вообще-то их будет двое, королевский государственный защитник сэр Хэнтон и один адвокат из России, правда, в качестве наблюдателя, – ответил сэр Бёртон.

– А если он лично знаком с Валентиной, – слегка струхнула Агняша.

– Вряд ли, мы навели справки, он из очень серьёзной коллегии адвокатов и не может работать на наркодилеров. Просто кто-то очень хорошо заплатил за защиту Валентины.

– Это понятно, такие деньги уплыли, – кивнула головой Агния. – Будем работать.

С начала октября Агния вживалась в образ Валентины, ей пришлось чуть подкорректировать и без того короткую причёску и сесть на диету, чтобы придать лицу слегка утомлённый неволей вид, она настолько увлеклась своей новой ролью, что не сразу поняла, с чем её поздравляет позвонившая пятого октября Ляля.

В отличие от супруги, Антон не забыл о годовщине свадьбы и вечером устроил молодой жене праздничный выход в очень хороший ресторан, с последующим дарением облачённых в золотые доспехи сверкающих на солнце камушков.

В середине октября «Валентина» (Агния) предстала перед адвокатами. Подписание заранее распечатанных протоколов прошло без сучка и задоринки, «Валентина» со всем соглашалась, признавала свою вину и раскаивалась в содеянном в надежде на минимальное наказание. Адвокат был в шоке, он предполагал работать на стороне закоренелой преступницы, а здесь такая запутавшаяся по жизни паинька.

При личной беседе с глазу на глаз с адвокатом «Валентина» заявила, что идёт на сделку со следствием в обмен на обещание не экстрадировать её в Россию, даже если оттуда поступит такой запрос. Типа она в курсе, что такое российские тюрьмы, и хочет отбывать своё наказание здесь и заодно научиться чему-нибудь полезному.

Во время допросов Агняша старательно скрывала свой уровень знания английского языка и вроде бы нигде не прокололась. К середине декабря этот кошмар закончился, и дело передали в суд. Заранее подготовленный судья назначил первое судебное заседание на вторую половину января 2009 года.

В перерывах между допросами Эгнес Барбара Бутман узнала от сэра Бёртона, что поступила в Оксфордский университет и давно стала студенткой первого года обучения на юридическом факультете, и теперь ей надо срочно мчаться в Оксфорд подписывать документы, вселяться в общежитие и начинать учёбу, пока её не отчислили по случаю неявки к началу обучения. Девушка поначалу запаниковала, но Джером, почувствовав, что его шутка явно не зашла, быстренько успокоил Агнию и вручил ей медицинскую справку, согласно которой она всё это время пребывала в стационаре на лечении.

– Значит, пока я спасаю вашу задницу, сэр, вы шутить изволите? – вспыхнула девушка. – Запомните, я вам раз – отомщу, два – сильно отомщу и три – скоро отомщу!

Тридцать первого декабря семья Бутманов, включая Эгнес и Энтони, встречали в холле своего особняка сэра Джерома Лэрда Бёртона четвёртого и его супругу леди Лилиан Бёртон. Хозяева уже успели обжиться в своём новом доме и чувствовали себя весьма комфортно и уверенно.

Агняша очень переживала за свою причёску, но леди Лилиан оказалась весьма тактичной, довольно молодой и очень красивой женщиной. Судя по всему, Джером посвятил супругу в некоторые подробности жизни Бутманов, но Лилиан всё равно не ожидала увидеть такой богатый дом и дворецкого у дверей.

В дальнейшем молодые женщины быстро поладили и к середине праздничного вечера весело смеялись и шутили. Лилиан знала многих представителей местного дворянства и беспечно сплетничала с Эгнес, обсуждая совершенно незнакомых Агняше людей, так, словно Бутманы жили в Грэйт Милтоне многие годы.

Кстати, дворецкий, о существовании которого раньше никто не знал, пришёл сам, когда новые хозяева начали делать ремонт дома. Солидный мужчина представился Михаилу, ой, извините, Майклу Аарону Бутману, типа я ваш дворецкий, сэр, и начал наводить в доме порядки, присущие классическому жилищу английского дворянина. Вот такой каламбур. Когда пришло время платить дворецкому зарплату, Михаил Аронович слегка растерялся, а затем невзначай положил в ящик, где обычно хранились деньги на хозяйственные расходы, несколько лишних купюр крупного достоинства и предложил дворецкому самому забрать свою обычную зарплату. Дворецкий, ничуть не удивляясь, взял привычную для себя сумму, и все остались довольные друг другом.

Во время вечеринки дворецкий командовал поваром и двумя официантами, специально ангажированными Майклом на два дня.

Благородные англичане ранее не были знакомы с русскими традициями встречи Нового года и обычно делали это немного по-своему, а Михаил Аронович настроил телевизор на первый канал Российского телевидения, и компания выслушала новогоднее поздравление президента. Агняша давала синхронный перевод, в очередной раз вызвав восхищение своими навыками. Затем пили шампанское, естественно, по-русски, с тостами и перезвоном хрусталя.

Светлана Владимировна (мама Антона) решила покорить гостей кулинарными изысками и своим знанием европейских традиций и организовала двенадцать смен блюд, как принято на Рождество. Глубокой ночью Бёртоны попросили показать их покои, вот что значит английская аристократия, которая издавна, посещая равных себе, без всяких церемоний остаётся на ночлег и может задержаться в гостях на несколько дней. На этот случай дворецкий, опять же на своё усмотрение, привёл в дом пару девушек, как оказалось своих дочерей, которые и раньше прислуживали в доме прежних хозяев по мере необходимости.

Сэр Джером и леди Лилиан гостили у Бутманов пять дней. По просьбе Светланы Владимировны гости вызвонили гувернантку своих детей, и вечером первого января компанию взрослых разбавили дети Бёртонов, сын и дочь – близнецы девятилетнего возраста.

За столь долгий срок Бутманы немного раскрыли карты об истоках своего материального благополучия и намекнули Джерому, что сей джентльмен может не сомневаться в добропорядочности хозяев в деловых отношениях, и в перспективе, когда во всю заработает новое направление деятельности компании «Голден Радиант», сэр Джером будет иметь долю равноправного партнёра. Бёртон поначалу было отнекивался, но леди Лилиан мягко его заткнула. Женщина положила руку на локоть мужа и, не стесняясь присутствия Бутманов, сказала:

– Милый, я, конечно, очень уважаю твою дворянскую щепетильность, но после того, как твой старший брат унаследовал отцовский титул, пэрство и Бёртон-Лодж, а мы получили в качестве наследства жалкие гроши, на которые с трудом смогли купить пятикомнатную квартиру в Лондоне, было бы весьма неплохо вступить в деловые отношения с этими благородными людьми и, как вещует моё женское сердце, с нашими хорошими друзьями.

Сэр Джером покраснел как рак, но опытный Михаил Аронович, предложил выпить по русскому обычаю, так сказать, обмыть начало большого совместного проекта. Русская водка почти мгновенно сбила спесь с несостоявшегося барона, а также стерла лишние моральные штампы и социальные барьеры.

К концу новогодних каникул дворяне уехали, а Агняша успокоилась насчёт своего участия в судебном процессе против Валентины Власовой. Антон же отправил второе донесение на Литейный проспект, дом 4, сообщив, что тесный дружеский контакт с «Источником» установлен.

В назначенный день судебный зал открыл двери для «Валентины Власовой» в лице Агнии, её адвокатов и обвинителя. В качестве свидетелей присутствовали сотрудники Интерпола и задержанные наркоторговцы, согласившиеся сотрудничать со следствием. В течение одного заседания материалы рассмотрели, и после перерыва судья объявил приговор, в котором были учтены добровольное сотрудничество подсудимой со следствием, её покаяние и готовность к исправлению. Короче, вместо максимально возможного пожизненного срока за поставку наркотика класса «А» Валентине Власовой отгрузили «десятку», и это реально было подарком в её ситуации.

После судебного заседания Агнию по внутреннему коридору провели в отдельное помещение, откуда её благополучно забрал Джером, а в специальном автомобиле в следственный изолятор под видом Валентины поехала другая женщина из сотрудников того самого изолятора, тоже слегка похожая на Власову. А Валентина всё это время находилась в медицинском блоке, откуда её после времени, отведённого на апелляцию, планировали перевести в психиатрическую клинику. И там она будет лично подтверждать свою невменяемость.

Да, чуть не забыл, за день до первого и единственного судебного заседания Агняша получила от Джерома британский паспорт в виде ID-карты и заграничный паспорт тёмно-синего цвета с золотистым тиснением и гербом государства, а ещё новое служебное удостоверение и жетон.

Увидев новые документы жены, Антоха искренне расстроился, ведь теперь, как супруг гражданки Великобритании, он тоже получал право на британское гражданство. Но, дабы не потерять налоговое резидентство офшорной Мальты, пришлось оставить всё как есть.

Глава 4. Валентина Власова

Сознание упорно не желало возвращаться, очевидно, догадываясь, что ничего хорошего ожидать не приходится. Сначала пришло понимание, что очень хочется в туалет, затем при попытке открыть глаза девушка увидела размытое изображение казённого потолка и услышала какой-то ненавязчивый звук, вызвавший больничные ассоциации.

Валентина сконцентрировалась и с трудом преодолела паническую атаку. Произошедшие с ней события промелькнули в женском сознании и оборвались на воспоминании, когда она, встав со своего места в вагоне поезда, потянулась к полке с пакетами и спортивной сумкой. Дальше в памяти всплывала какая-то муть, похоже, её куда-то вели, затем долго расспрашивали и зачем-то в середине разговора попросили снять рубашку. Она ещё подумала, что они извращенцы. А потом опять провал и снова резкий приступ внизу живота и облегчение.

«Я что, хожу под себя?» – с ужасом подумала девушка. – «А почему тогда сухо?»

Валентина попыталась встать, но пристёгнутая ремнями к кровати только слегка дёрнулась.

«Это точно не тюрьма», – предположила несчастная и, чуть повернув голову, увидела медицинский штатив с закреплённой капельницей. – «Интересно, а что в меня вливают?»

– Does she seem to have recovered? (Похоже, она очухалась?) – раздался чей-то негромкий женский голос.

– It's about time (Давно пора), – ответил невидимый собеседник. – I'm tired of changing her diapers (Я устала менять ей подгузники).

– Эй, подруга, ты как себя чувствуешь? – всё также по-английски спросила первая санитарка специального медицинского блока следственного изолятора.

– I'm fine, – на автомате ответила Валентина.

– Похоже, она действительно оклемалась! – обрадовалась вторая санитарка. – Сообщи начальству.

– Где я? – окончательно перейдя на английский язык, спросила Валентина.

– В больничке следственного изолятора, – закрывая дверь за ушедшей к начальству первой санитаркой, ответила её напарница.

– А что со мной было? – более внятно спросила девушка.

– Передоз, – привычно пожала плечами санитарка.

– Я же не колюсь, – удивилась Валентина.

– Странно, – ухмыльнулась санитарка. – А локтевые вены все в следах от инъекций.

– Какое сегодня число? – попыталась сориентироваться в пространстве и во времени арестантка.

– Двадцать третье января, – без задней мысли ответила санитарка.

– Какого года? – не веря, что задаёт этот вопрос, тем не менее спросила Валентина.

– Две тысячи девятого! – неизвестно чему развеселилась санитарка.

«А меня арестовали в июле 2008-го», – подумала Валентина. – «Полгода вычеркнуто из жизни».

* * *

– Сэр Бёртон, – федеральный агент Патрик замер в ожидании, когда начальник специальной группы обратит на него внимание. – Из следственного изолятора доложили, что Валентина Власова пришла в сознание и чувствует себя вполне вменяемо, событий последнего полугода своей жизни не помнит, просит встречи с консулом и адвокатом.

– Она точно вменяема? – уточнил Джером.

– Сделали все анализы, в крови всё чисто, и кроме частичной потери памяти она ничем не страдает, – криво усмехнулся Патрик.

– Значит, пусть отправляют её в Нью-Холл, – пожал плечами Бёртон. – Или куда там она должна ехать. Мы свою работу сделали.

* * *

Прошло ещё пару дней, у Валентины взяли анализы, в очередной раз продырявив вену. Какой-то ненормальный, похоже, психиатр, долго задавал дебильные вопросы и, довольно ухмыляясь, фиксировал ответы, он вёл себя так, словно выявил симулянта, и с трудом сдерживал радость от содеянного, услышав о частичной потере памяти пациенткой, с сомнением посмотрел на исколотые руки и, похоже, не поверил Валентине. Вечером за ней пришёл конвоир и, глянув на измождённое и худющее тело девушки, вернул на пояс приготовленные наручники и сказал: «Бери свои вещи, пойдём».

Валентина взяла с полки небольшой полиэтиленовый пакет с полученными накануне куском мыла, зубной щёткой и пастой и молча посмотрела на человека в форме.

«Это всё?» – недоверчиво глянул конвоир.

Валя молча кивнула.

Конвоир пробубнил что-то про побег и ещё какой-то бред и повёл девушку в тюремный блок, где арестованную поселили в одиночной камере с железной дверью. В отличие от российских тюремных камер, здесь было чистенько, застелено и ничем не воняло.

Валентина положила свой скарб на полку и молча легла спать, судя по окружающей тишине, отбой уже был. Ночь прошла удивительно спокойно, к ней никто не ломился, дежурное освещение работало в щадящем режиме. Утром девушка проснулась по общему звуковому сигналу «подъём», встала, застелила постель, так как это было сделано с вечера, умылась и села на кровать в ожидании дальнейших событий.

«Рано или поздно, я что-нибудь вспомню или узнаю, а пока просто подожду», – подумала Валентина и решила не сильно афишировать своё неплохое знание английского языка, в надежде, что кто-то из администрации сболтнёт лишнего.

Загремел замок дверной форточки, и невидимое лицо кратко сообщило: «Завтрак».

Валя забрала поднос с едой и, к своему удивлению, отметила довольно богатый рацион: «Не в каждой российской гостинице так кормят».

Вкусно и с большим аппетитом покушав, Валентина прилегла на застеленную кровать, от непривычно сытной еды голова закружилась, и девушка впала в приятную дремоту. Дверь снова загремела замками, и в камеру вошли сразу трое – две женщины в форме и мужчина в медицинском комбинезоне.

– Как вы себя чувствуете? – опережая своих спутниц, спросил врач.

– Голова закружилась после завтрака, – старательно коверкая английские фразы, ответила девушка.

– Лежите, – скомандовал медик и, оглянувшись на сопровождающих его женщин, добавил:

– Я согласовываю постельный режим.

Женщины в форме перебросились парой негромких фраз.

Доктор посмотрел на исколотые руки девушки и, глянув в свои записи, бросил:

– Здесь ничего нет про то, что она наркоманка.

– Я не употребляю наркотики, – всё также путая времена и глагольные формы, произнесла Валентина. – Это меня так лечили.

– От чего? – не понял доктор.

– Не знаю, – пожала плечами Валя. – До ареста я была абсолютно здорова, а теперь не помню ничего из произошедшего со мной за последние полгода.

– За что вас арестовали, помните? – спросил доктор.

– Нет, – усмехнулась девушка. – И допросов не помню, а вы не знаете, когда ко мне придёт адвокат?

– Чертовщина какая-то! – выругался доктор. – Я буду разбираться.

Увы, разобраться доктору не дали, и вечером этого же дня девушку посадили в автобус и в компании таких же бедолаг куда-то повезли. Перед посадкой Валя не смогла назвать статью обвинения и крайне удивилась, узнав, что её уже осудили на десять лет за доставку в страну крупной партии наркотиков группы «А».

– Странно, что всего десять? – искренне удивился начальник конвоя. – Обычно за такое дают пожизненный срок.

Триста километров до тюрьмы Нью-Холл, расположенной в Уэйкфилде, автобус проехал за пять часов. Перед выходом из автобуса старший охраны объявил:

– Благодарю вас, леди, за примерное поведение в дороге, когда попадёте в тюрьму, молча идите куда скажут и лучше слегка опустите головы, демонстрируйте послушание и раскаяние, здесь такое приветствуется.

Покинув автобус, пассажирки выстроились в колонну по одному и, держа руки за спиной, направились в приёмное отделение, где их быстро разобрали местные сотрудники и довольно дружелюбно усадили за столы, а ожидающим своей очереди выдали горячий чай и вполне приличный обед.

Беседуя с Валентиной, местная сотрудница выразила удовлетворение от того, что её новая подопечная, судя по сопроводительным документам, добровольно оказала следствию большую помощь и получила за своё преступление такое не очень большое наказание.

– В тридцать лет выйдешь на свободу и сможешь начать новую жизнь, – дружелюбно прокудахтала девушка в форме.

– Так мне же дали десять? – не поняла Валя.

– С таким началом, как у тебя, есть большой шанс на уменьшение срока, – пояснила сотрудница. – Ты же не убийца и не насильница, так, просто запуталась по жизни.

– Да, – сделав грустное лицо, согласилась Валя.

Из беседы Валентина узнала много интересного из того, что с ней произошло, пока она лежала в отключке. Она сразу выразила готовность личностно развиваться, образовываться и получать профессиональную подготовку и заявила, что хочет посещать специальные курсы, на которых заключённым помогают понять и изменить своё поведение, приведшее к правонарушениям.

Порыв Валентины оценили по достоинству, но сказали, что всё это будет доступно после карантина, который здесь называется вводным инструктажем и занимает около недели. На предложение сделать один телефонный звонок, Валя сказала, что не знает, кому звонить, и попросила организовать ей встречу с защищавшим её адвокатом, если такое, конечно, возможно.

Сотрудница крайне удивилась просьбе, но согласилась похлопотать.

Через неделю Валентину подселили в двухместную камеру к молодой полячке, арестованной за преступление в сфере IT-технологий, и вскоре Валя стала очень правильной заключённой, она не нарушала режим и вела себя ниже воды и тише травы, как рекомендовано в русской народной сказке. А через два месяца, когда на улице уже растаял снег и на полях и газонах зазеленела трава, к Валентине пришёл адвокат. Да, тот самый государственный защитник, который несколько месяцев назад крайне удивился поведению своей подзащитной. Ведь по большому счёту, если бы Валя тогда тупо упёрлась и сказала, что ничего не знает о содержимом той спортивной сумки, что стояла на полке, и вообще не собиралась её трогать, а просто потянулась за своими пакетами, то у сэра Джерома был бы очень бледный вид.

Почувствовав, что сможет получить какие-то ответы на возникшие тогда вопросы, адвокат приехал в Нью-Холл. На первой встрече с девушкой он испытал некоторое беспокойство: при всей внешней схожести перед ним сидел явно другой человек. Даже сейчас, по прошествии трёх месяцев после суда и четырёх месяцев после тех трёх допросов, на которых та Валентина всё признала и подписала, эта девушка выглядела, как побитая молью собачонка, худющая, несчастная и убогая, а та другая, конечно, тоже была не в лучшей форме, но не производила такого гнетущего впечатления.

Для начала адвокат испытал лёгкое возбуждение, он питал слабость к таким вот заморышам, в обычной жизни мужчина был холостяком и частенько подбирал падших и несчастных малолеток, наставлял их на путь истинный, по ходу дела удовлетворяя свою похоть и эго, а потом, когда девушки взрослели и наливались здоровьем и силой, мягко расставался со своими воспитанницами, правда, помогая получше пристроиться в жизни, и начинал искать следующую заблудшую овечку.

«Больше всего на свете», – подумал адвокат, – «я не люблю, когда меня используют втёмную».

Как ни странно, он не испытывал жалости к Валентине, его просто заело уязвлённое чувство собственного достоинства: «Могли же предупредить, что выполняют приказ руководства, разве бы я не понял!» – мысленно возмущался мужчина.

Он, конечно, догадался, что была проведена подмена фигурантов, и, если честно, ему было наплевать на Валентину: «Эти русские совсем распоясались, тащат в королевство всякую дрянь. Надо было давно баллотироваться в Администрацию Большого Лондона и заняться политикой, тогда бы никто не посмел вытирать об меня ноги».

Как бы там ни было, перед расставанием с Власовой адвокат сказал:

– Вы получили очень маленький срок за совершённое преступление, понятно, что, если бы нас с вами не обвели вокруг пальца, я бы добился оправдательного приговора, потому что в суде всё строилось на вашем признании и раскаянии, но дело сделано. А сейчас, если я начну отыгрывать назад, вас депортируют на родину, а мне просто заткнут рот. Вы готовы к такому?

– У вас есть предложение? – Валентина догадалась, что этот адвокат далеко не прост и совсем не бессребреник.

– Я наведу кое-какие справки и переговорю с нужными людьми, а потом приеду к вам, возможно, мы сможем выторговать вам досрочное освобождение за наше молчание, но прошу, пока я не вернусь, будьте паинькой, поверьте, в вашем случае это самый лучший выход, – адвокат довольно потёр ладони.

– Благодарю вас, сэр, – стараясь говорить максимально по-лондонски, произнесла Валентина. – Я буду ждать вашего возвращения, и поверьте, вы не разочаруетесь.

– Хороший английский! – отметил адвокат.

– Я вообще-то могу быть очень хорошей девочкой или плохой, если вам будет угодно, вот только приду в форму, – негромко сказала Валентина, сверкнув зелёными глазами, которые на фоне её худобы казались просто огромными.

– Я запомнил эти слова, – усмехнулся адвокат. – Возвращайтесь в форму, здесь на свежем воздухе у вас быстро получится.

«Почему бы и нет», – подумал мужчина. – «Когда я стану членом Администрации, мне понадобятся помощники и исполнители в разных сферах жизни».

«А почему бы нет», – подумала Валентина, возвращаясь в камеру. – «Годик подлечусь здесь, а там, может быть, он что-нибудь придумает, сразу видно, крученый и похотливый, да ещё с отклонениями, явно любит худеньких и молоденьких, прямо как сейчас выгляжу я. Боже, каких только уродов не плодит земля».

С тех пор потекли однообразные тюремные дни, по утрам арестантки совершали доведённые до автоматизма действия, стараясь побыстрее оказаться на улице. Для них, сидящих взаперти, любое изменение в природе было в радость: зазеленевшая травка, распустившиеся цветы, листья на деревьях, порхающие бабочки, тополиный пух, майские жуки, крики ворон – всё это для сидящих за решёткой людей само по себе становилось значимыми событиями, согревавшими заблудшие души.

Две тысячи девятый год подошёл к концу, мировая экономика медленно восстанавливалась после экономического кризиса, европейские политики, как-то вяло отреагировали на российский блицкриг две тысячи восьмого года в Грузии и не ввели ожидаемые санкции, а большинство американцев вообще не поняли, причём здесь их Джорджия.

Компания «Голден Радиант» набирала новые обороты и обогащала своих учредителей. Агния, Изольда и Алексей перешли на второй курс обучения в своих учебных заведениях, в деревне отжигал не по-детски младший Веснин по имени Лёвушка. Бедный лабрадор со всех ног убегал на третий этаж и прятался от малыша в Лялиной комнате. Марина собиралась рожать Сергею Сергеевичу наследника, кто бы сомневался в таком развитии ситуации. А здесь, в Нью-Холле, в тюрьме для женщин старше 18-ти лет жаждала мести и справедливости осужденная Валентина Власова. Она давно восстановила свою форму и теперь даже старалась ограничивать себя в пище, чтобы не выглядеть слишком хорошо в глазах адвоката, когда он за ней приедет. А в том, что адвокат появится, Валя не сомневалась. И надо сказать, она не ошиблась.

Холёный мужчина приехал в тюрьму как представитель фонда Батлера (The Butler Trust) и привёз подписанное принцессой Уэльской помилование в отношении Власовой Валентины, осознавшей своё преступление и выходящей по прошению об условно-досрочном освобождении под надзор и попечительство фонда Батлера и лично члена Администрации Большого Лондона, доктора юриспруденции сэра Хэнтона, так, в общем-то, звали бывшего адвоката.

– Жить будете у меня в особняке, а работать в фонде, – усмехнулся Хэнтон. – Мы с вами должны написать один занятный документик о ваших злоключениях и божественном прозрении, послужившем стимулом для вашего исправления, которое в дальнейшем станет образцом добродетели для других осуждённых женщин.

– Как скажете, сэр, – слегка склонила голову Валентина и, заметив, как довольно блеснули глаза Хэнтона при быстром осмотре её внешности, добавила:

– У меня больше года не было мужчины. Вам какая сегодня понадобится девушка, хорошая или плохая?

– Обе, – усмехнулся Хэнтон.

– Так, может быть, мы остановимся в мотеле, – предложила Валя. – До Лондона очень далеко.

– Пожалуй, – кивнул бывший адвокат. – Переночуем в Шеффилде, есть там одно тихое местечко.

Адвокат и бывшая узница задержались в гостинице на сутки. Хэнтону даже пришлось звонить надзирающему констеблю, к которому должна была явиться на учёт Валентина, и сказать, что девушка вместе с ним занимается делами фонда Батлера в Шеффилде и прибудет для регистрации через сутки.

– А как её зовут? Ту – вторую девушку? – без лишних пояснений спросила Валя, когда Хэнтон полностью удовлетворил свои сексуальные фантазии.

– Не понимаю, о ком ты говоришь, – отмахнулся Хэнтон.

– Всё вы понимаете! – попыталась возмутиться Валентина. – Я хорошо помню, как видела себя со стороны, но это же невозможно, и я тогда решила, что уже почти умерла и это моя душа отделилась от тела, а я видела себя её глазами, но потом я подумала, если я мёртвая, то почему куда-то иду. Позже всё стало на свои места, ваши полицейские использовали двойника, и, на мой взгляд, это очень подлый поступок, особенно для цивилизованной страны.

– Это не наши полицейские, – усмехнулся Хэнтон.

– В смысле? – не поняла Валентина.

– Это Интерпол, – пояснил свою мысль Хэнтон и, догадавшись, что девушка всё равно его не понимает, добавил:

– Агенты Интерпола не подчиняются законам Великобритании, они действуют в рамках международной конвенции, а там совершенно другие ставки. Тебе не надо было попадать в розыскной лист Интерпола. И вообще-то, использовав своего агента, они оказали тебе большую услугу. Если бы британский суд не смог доказать твою вину, то тебя бы передали в другую страну, где на вашу банду есть оперативный материал, другими словами, Интерпол спас тебя от пожизненного срока, и поэтому я смог тебя вытащить.

– Я Вам очень благодарна, сэр! Но всё же, как зовут ту девушку?

– Сейчас её зовут Эгнес Барбара Бутман, но раньше у неё было другое имя. Я смог узнать, что она из России, точнее из Санкт-Петербурга, учится в Оксфорде на юриста. А дальше тупик, секретная информация. Похоже, у неё очень серьёзная поддержка и в Британии, и на вашей родине, а ещё я чувствую большие деньги и запредельные политические связи. И к тому же она сама агент Интерпола, – устало ответил Хэнтон. – А там за своих мстить умеют, так что, если ты полезешь разбираться и засветишься – станешь покойником. Застрелят при задержании, даже если не будешь сопротивляться.

– Это мы ещё посмотрим, – усмехнулась Валентина. – А большие деньги – это то, что мне нужно.

– Деньги всем нужны, – кивнул Хэнтон. – Но, повторяю, если ты куда-то вляпаешься, то погибнешь сама и очень навредишь моей политической карьере. А я сделал на тебя ставку.

– Поняла, мой спаситель, – ответила Валя. – Я вас не подставлю и сама не испачкаюсь. Пусть суетятся те, кто потерял деньги, я найду способ сообщить им имя этой Бутман через третьи руки, а сама останусь в стороне.

– Хорошо, а теперь давай к нашему делу, – Хэнтон сделал вид, что пропустил последнюю фразу девушки мимо ушей, и, открыв ноутбук, вывел на экран папку с файлами. – Здесь все материалы по твоей дальнейшей работе в фонде, твоя личная история, проекты интервью, прошение о помиловании и постановление суда об изменении меры наказания на условное и ещё много чего… Изучай, запоминай, если решишь сделать правки, советуйся.

– Я не совсем поняла, зачем всё это? – Валентина растерянно уставилась на своего спасителя.

– Что значит не поняла? – слегка рассердился Хэнтон. – Теперь ты участник моей политической программы, можно сказать, наша икона, так что соответствуй, или хочешь вернуться в Нью-Холл?

– Не хочу, конечно, – слегка растерялась Валя. – Но дайте хотя бы подробности, а то без меня – меня женили.

– Пока что не женили, а только поимели и, насколько я заметил, при полном вашем удовольствии? – сделал надменное лицо Хэнтон. – А что касательно политической программы, всё есть в этой папке, изучай.

– Благодарю вас, сэр! – вполне искренне сказала Валентина. – А насчёт «поимели», то, если вам угодно, я в вашем распоряжении. И мне бы хотелось поменять имя, так сказать, из соображений безопасности.

– Ладно, – заметно подобрел бывший адвокат. – К этому мы вернёмся вечером, а сейчас изучай документы и входи в роль.

И пока Валентина изучает документы, я кратко поясню, что там произошло в верхних эшелонах власти.

Не секрет, что британское общество очень сильно отличается не только от российского, но и от среднеевропейского запредельным уровнем демократии, по большому счёту каждый гражданин волен делать всё, что ему заблагорассудится, правда, не нарушая закон, традиции и не принуждая никого себе подражать.

На протяжении многих лет в Великобритании работают различные социальные программы, исходящие из самых верхов, в поддержку всяких меньшинств и социальных явлений, в том числе есть программы, призванные следить, чтобы женщины не оказывались за решёткой без особой на то надобности или побыстрее выходили на условные сроки, ведь если мужчина попал в тюрьму, то дома его будет ждать жена, а если женщина попала в места заключения, то полностью разрушается семья как первичная ячейка общества. Многие политики разыгрывают эту карту в своих предвыборных компаниях, вот и сэр Хэнтон оседлал конька под лозунгом: «В тюрьмах содержится слишком много женщин, не представляющих угрозы для общества, и им надо заменить реальные наказания на условные с обязательным надзором и обеспечить посильной работой». И теперь, получив место в Администрации Большого Лондона, он приступил к реализации своей программы, удачно начав с Валентины Власовой.

В ближайшее время Валентине предстояло стать политическим рабом сэра Хэнтона, его ближайшей помощницей, примером для подражания и сожительницей. И, забегая вперёд, скажу, что девушка прекрасно справилась с поставленной задачей, чуть позже получила вид на жительство и осталась в Объединённом Королевстве, правда, затаила злобу на Агняшу, хотя, на мой взгляд, должна была её благодарить, ведь именно Агния создала Валентине образ случайно оступившейся, запутавшейся девушки, благодаря которому та оказалась на свободе, не отсидев даже года из назначенных десяти.

Глава 5. Изольда Веснина, год 2010-й

В начале января 2010 года студентка второго года Театральной академии шла на очередное занятие по вокалу, демонстративно никого не замечая вокруг. Недавно заметно повзрослевшая девушка «поймала звезду» и теперь летала, не глядя себе под ноги, «потому что боялась высоты».

Студенты первого курса быстро уступали «звезде» дорогу, молодые люди восхищённо замирали, глядя вслед изящной фигурке со стройными ножками, первокурсницы скептически хмыкали и тут же торопились обсудить с подругами свою случайную встречу с «Айси».

А всё началось ещё на первом курсе, когда в конце февраля 2009 года Настя в телефонном разговоре с подругой бросила случайную фразу о том, что в телесериале «Кокетки» про музыкантш, в котором Настасья продолжала сниматься, ищут новую героиню на роль второго плана.

– Весной и летом будут активные съёмки третьего сезона, не хочешь поработать? – небрежно спросила девушка. – Влад ищет актрису.

– Конечно! – сразу же согласилась Ляля. – Я как раз думала, чем себя занять предстоящим летом.

– Тогда посмотри два первых сезона, – посоветовала Настя. – Надо быть глубоко в теме.

Ляля вообще-то не была большой поклонницей сериалов и если что-то и смотрела, то только по рекомендации. Первый сезон Изольду не очень впечатлил, второй немного заинтересовал, и в середине марта девушка села на ночной поезд и поехала в Москву. На Ленинградском вокзале Лялю встретила Настасья, и подруги приехали на киностудию. Там их ждал Владислав и познакомил с помощником режиссёра. Довольно молодой мужчина внимательно выслушал Изольду, осмотрел её со всех сторон, словно кобылу на ярмарке, и, улыбнувшись, сказал:

– Мы возьмём вас в четвёртый сезон сериала, в нём планируются серьёзные изменения и появятся новые герои, если сможете, приезжайте к середине съёмок третьего сезона, мы пришлём вызов, представим главному режиссёру и сценаристу, а летом для вас пропишут роль.

Ляля ничего не поняла, но на всякий случай согласилась и спокойно уехала домой. В двадцатых числах июня она как раз сдала последний годовой экзамен и уже задумалась о каникулах, как ей позвонили с незнакомого номера. Время было вечернее, и девушка расслаблено валялась на кровати.

«Из Москвы», – обратив внимание на префикс телефонного номера, подумала Ляля и ответила.

– Алё! Это Изольда Веснина? – нетерпеливо спросила телефонная трубка.

– Да, это я, – слегка растерявшись от напора, ответила Ляля.

– Завтра в 9:30 у вас прослушивание по адресу… – и девушка из телефонной трубки дважды назвала адрес.

Ляля автоматически чиркнула на листе бумаги адрес места, где ей необходимо быть завтра в 9:30 утра, и посмотрела на часы:

– О Боже! Почти восемь часов! Мама! Папа! Мне срочно надо в Москву.

На крик девушки прибежали Алексей и Николай.

– Мне срочно надо в Москву, – повторила Ляля.

– Надолго? – спокойно спросил папа.

– На один день, я думаю.

– Куда ехать? – всё также спокойно уточнил отец.

Девушка продиктовала адрес.

– Я знаю, это недалеко от центра, часов восемь, если ехать на машине. А «Сапсан» прибывает в Москву в 9:20, – Николай задумался.

– Подождите, – сообразила Ляля и позвонила Настасье:

– Привет, Настюш! Ты в Москве? Хорошо. Представляешь, меня только что вызвали на пробы на 9:30 утра завтра.

Переговорив с подругой, Ляля заметно успокоилась и, глядя на Алексея, сказала:

– Лёша, бери два билета на утренний «Сапсан», Настя нас встретит и договорится с Владиславом, чтобы мои пробы чуть перенесли.

Алексей молча открыл «ноут» и, проворно нажимая на кнопки, выкупил два билета.

– Готово! Мы завтра едем в Москву.

– Молодец! – Девушка чмокнула молодого человека в щёчку. – Пошли собираться, и надо пораньше лечь спать. Папа, ты отвезёшь нас на вокзал?

– Естественно! – хмыкнул Николай.

* * *

С подачи Владислава Изольду мгновенно утвердили на роль, и с августа по ноябрь этого же года ей предстояло сняться в четвёртом сезоне сериала «Кокетки» во всех 55 эпизодах.

Остаток июня и весь июль девушка провела в томительном ожидании своей первой экранной роли. Она неплохо отдохнула вместе с семьёй и даже съездила на какое-то море, но всей душой была на предстоящих съёмках. В августе Изольда в компании с Алексеем приехала в Москву. Герман Сергеевич договорился с кем-то из своих друзей, и молодые люди поселились в неплохой квартире, хозяева которой путешествовали по Крыму.

Если говорить абсолютно честно, съёмки в сериале Лялю разочаровали. Может быть потому, что она играла роль одной из второстепенных участниц проекта, которая периодически мелькала на заднем плане большинства сцен. Крупных планов было не очень много, диалогов или монологов ещё меньше, а основные события по-прежнему крутились вокруг главных героинь – всё тех же певиц из молодёжной группы, которые по сценарию в третьем сезоне закончили учёбу в выпускном классе школы и в четвёртом сезоне в полном составе поступили в музыкальное училище имени Снегина.

Множество сцен было снято в обычной школе в Балашихе в микрорайоне Салтыковка, несколько планов создали в кафе-баре в Реутове на Юбилейном проспекте. Уличные сцены снимали в Новокосино, этот район Москвы частенько используют как киностудию под открытым небом из-за удачного расположения и красивых пейзажей.

Ляле с самого начала переслали сцены с её участием, и девушке оставалось только вовремя приезжать на ту или другую съёмочную площадку. Бывало, что в одних интерьерах снимали сразу несколько второстепенных сцен и планов для разных эпизодов.

Большую помощь Ляле оказали родители Алексея и папа Коля, добровольно взявший на себя функцию личного менеджера начинающей артистки, он отслеживал съёмочный график дочери, покупал билеты на поезда и самолёты, резервировал номера в гостиницах и даже на какое-то время переехал в Москву, подрабатывая её личным водителем и помощником.

Хорошо, что в пятый сезон сериала «Кокетки» ни Ляля, ни Настя не попали. Обе девушки порядком устали и радовались вновь появившейся возможности просто учиться артистической профессии, потому что совмещать учёбу и телесъёмки, как оказалось, было весьма нелёгким делом.

Почти сразу с начала съёмок четвёртого сезона вся страна смогла лицезреть героиню «Айси» на экранах своих телевизоров. Несмотря на то, что роль, сыгранная Лялей, была второстепенной, вскоре девушку начали узнавать любители сериалов. Порой Изольде казалось, что теперь артистку с псевдонимом «Айси» знает вся молодёжь, иногда ей звонили странные личности с сомнительными предложениями, но Ляля по договорённости с Настей отсылала всех интересантов к Владиславу, а уж он-то быстро разбирался, кто там что предлагает.

И как, скажите, после этого должна вести себя нормальная девушка?

Правильный ответ: конечно, скромно.

Собственно говоря, Ляля так себя и вела, правда, ещё подчёркнуто независимо и слегка свысока глядя на подруг, что некоторые её недалёкие сокурсницы сочли за «звёздную болезнь», которой почти не было. Ну, может быть, если только чуть-чуть…

Хорошо, что теперь эта хлопотная жизнь на какое-то время осталась позади, и Изольда смогла выдохнуть.

– А ты не хочешь перевестись к нам? – спросила она у Насти в один из воскресных дней. – Хотя бы на третий курс?

– Нет! – уверенно отказалась подруга. – Я точно решила, что буду продвигаться по киношной линии, Влад снова ведёт переговоры с местными продюсерами. Кстати, помнишь наш давний разговор про карьеры наших мужчин?

– Помню, конечно! – ответила Ляля.

– Похоже, Владислав начинает превращаться в моего личного агента, – рассмеялась Настасья. – И ищет мне новые роли.

– Ты же хотела отдохнуть? – не поняла непоследовательность подруги Ляля.

– Хотела, – усмехнулась Настя. – Но вижу, что так можно вылететь из обоймы. Влад уже отказал двум кастинг-менеджерам, правда, там роли были маленькие, и теперь ищет для меня что-нибудь из главных ролей.

– А что у тебя в институте, как на твои съёмки смотрит наставник? – спросила Ляля.

– Нормально, – весело ответила Настя. – Они с Владиславом давние знакомые, собственно говоря, поэтому меня так легко и взяли на курс. Другие преподаватели, конечно, показывают своё недовольство, но в столице много снимающихся студенток, все привыкли. Главное – не очень отставать по предметам и уметь договариваться. А у тебя что, есть проблемы?

– Поначалу были небольшие шероховатости, и то, как выяснилось, мастер больше беспокоился за моё здоровье, – рассмеялась Ляля, вспомнив обиженное лицо наставника, узнавшего, что Изольда снимается в молодёжном сериале, от своей внучки, которая случайно идентифицировала Лялю, придя к дедушке в гости на мастер-класс. – Вот теперь репетирую главную роль в нашей учебной пьесе.

– И как тебе жизнь звезды после съёмок? – рассмеялась Настя.

– Приятно, но утомительно, – отмахнулась Ляля. – Поклонники проходу не дают.

– А Алексей как? Не очень ревнует? – Настя вспомнила о Лялином ухажёре.

– Поначалу сильно ревновал, – чуть смутилась Изольда. – Но я же покладистая и очень порядочная девушка, и теперь он почти не ревнует, правда, в постели каждый раз ведёт себя, как в последний раз. Всё ему мало.

– Юношеская гиперсексуальность, это с возрастом пройдёт, – усмехнулась Настя. – А ещё комплекс от того, что теперь он в твоей тени, вот и пытается по ночам показать самому себе, кто в доме хозяин.

– Да, я понимаю, но, если честно, уже начинает раздражать, – скривилась Ляля. – Думаю, надо отправить его пожить домой на улицу Оскаленко, чтобы успокоился немного и занялся чем-нибудь полезным, книжку, например, дописал.

Если говорить совсем честно, то в последнее время Алексей всё больше и больше раздражал Изольду. В глубине души она уже давно поняла, что Лёша из тех людей, которые могут довольствоваться малым, частенько идут вторым номером и практически не проявляют инициативу. С одной стороны, это весьма удобно, когда рядом есть человек, на которого можно свалить все хозяйственные заботы, но с другой стороны, очень раздражает. Всё же каждая девушка мечтает о герое и редко кто ищет завхоза.

Подруги ещё немного поболтали по телефону, и, положив трубку, Ляля решилась на разговор с Алексеем. Девушка нашла своего жениха под катером, где тот совместно с Николаем чего-то там привинчивал или отвинчивал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.