Рина Каз
Печать Забвения. Сильванаар Ковчег для Избранных. Книга 1

Пролог

Я никогда не верила в сказки.

Всё это – бред, настоянный на перегаре и народных байках. Эльфы? Гномы? Хоббиты? Ну да, конечно. А ещё говорят, что в лесу живёт старик с белой бородой, который развозит подарки на оленях. Просто замечательно.

Меня зовут Джейд Вэнс. Я археолог.

За четыре года, проведённых в пыли, песке и руинах, я нашла больше, чем большинство людей видит за всю свою жизнь: амулеты фараонов, храмовые таблички, черепа древних жрецов. Мои находки выставлены в Британском музее, в Лувре, в Каире.

Вот это – реальность. А не ваши лесные красотки с заострёнными ушами и светящимися глазами.

Но вчера я копала в руинах на границе заброшенного леса в Армении и нашла чёрный камень. С трещиной, как будто его кто-то пытался расколоть.

Я прикоснулась…

…и провалилась.

А проснулась я под чужой луной.

С деревьями, которые растут в небо.

И ушами, которые, кажется, действительно заострённые.

Ох, блин.

Похоже, сказки… существуют.

Глава 1. Под двойным солнцем

Я сплю. Кровать такая мягкая, прохладная. Что-то щекочет нос. Пёрышко? Утренние лучи пробиваются сквозь занавески, слепят глаза. Я хмурюсь, кручу головой, пытаясь стряхнуть это дурацкое перо, но оно снова и снова возвращается – как будто прилипло магнитом. Пора просыпаться. Нужно продолжать раскопки. Новые артефакты не найдут себя сами.

Открываю один глаз. Свет впивается в сетчатку, как нож. Что-то зелёное мелькает перед лицом. Нет. Это не перо.

Открываю второй глаз. Моргаю. И медленно сажусь.

– Какого чёрта… – выдыхаю я.

Передо мной лес. Не просто лес. А лес из чужого мира. Деревья такие гигантские, их стволы тянутся в небо. Листва настолько густая, что свет падает не сплошным потоком, а золотыми пятнами. Ветер колышет траву – высокую, мягкую, шелестящую, как шёпот. А то, что я приняла за пёрышко, оказалась просто тонкая травинка, которая упрямо щекотала мне нос.

Я сижу на земле. Руками ощупываю траву. Холодная. Влажная. Реальная.

Где я? И… какого чёрта, почему я не в своей кровати?

Вскакиваю на ноги и кручусь вокруг своей оси. От резкого движения земля уплывает из-под ног.

– Да что же это дери тебя такое?!

Кора на деревьях не коричневая, а серебристо-серая, и на ощупь она гладкая, как отполированное дерево. У меня стреляет в шее, когда я запрокидываю голову, пытаясь разглядеть верхушки, но они теряются где-то в сияющей дымке. Воздух густой, прохладный и на удивление свежий, пахнет влажной землей, прелыми листьями и чем-то сладковатым, цветочным. Свет падает не так, как дома. Он льется сквозь многослойную листву, разбиваясь на тысячи подвижных бликов и кружевных теней. Они колышутся и танцуют на замшелых камнях у моих ног. А трава… она такая мягкая, и каждый стебель будто подсвечен изнутри мягким изумрудным светом.

– А это ещё что? – хмурясь, бормочу себе под нос.

Мой взгляд скользит вверх, пробивается сквозь переплетение ветвей. И застревает на небе. Вернее, на том, что его освещает. Я медленно, как во сне, поднимаю руку, заслоняюсь ладонью.

На небе светит солнце. Но не одно. А целых ДВА!

Одно, побольше, ярко-золотое и привычное. Второе – меньше, словно аккуратная монетка, и светит ровным серебристым сиянием. Они не слепят, а мягко освещают все вокруг, создавая двойные, чуть размытые тени.

Нет. Это какая-то шутка. Я надышалась парами в гробнице. Или… или мне что-то подсыпали.

– Так, успокойся, – шепчу я себе под нос, сжимая виски пальцами. – Это галлюцинация. Сейчас пройдёт. Просто надо переждать.

Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох. Воздух всё тот же – густой, с примесью хвои и сладкой пыльцы. Слышимость не пропадает. Наоборот, теперь я различаю отдельные ноты в этом лесном хоре: переливчатую трель, похожую на стеклянные колокольчики, и ритмичное постукивание где-то в вышине. Открываю глаза. Два солнца по-прежнему на своих местах. Серебряное сместилось чуть ближе к золотому.

Под ложечкой по-прежнему сосёт и зудит. Это не галлюцинация. Это страх. Чистый, животный, обостряющий каждое чувство.

Я снова смотрю под ноги. И замечаю то, что пропустила в панике: мох здесь действительно мягкий и пружинистый, но он не растёт сплошным ковром. Между его островками лежит старая, почти скрытая травой тропа, всего лишь примятая узкая полоска, уводящая вглубь чащи. Решение приходит само собой. Стоять на месте – значит сойти с ума. Я делаю шаг по едва заметной тропе.

Тропа сужается, становится едва различимой под слоем опавших лепестков и хвои. Воздух здесь гуще, насыщеннее. Я вдыхаю полной грудью, и лёгкий порыв ветерка обволакивает меня, словно прохладная озёрная вода. И что-то внутри отпускает. Несмотря на лёгкую панику, под ложечкой, мне… хорошо. Необъяснимо, иррационально хорошо. Тишина здесь не давит, а убаюкивает. Шёлковые листья кустов, мимо которых я пробираюсь, нежно скользят по коже, оставляя ощущение прохлады. Гибкие ветки цепляются за рукава, словно стараются мягко задержать, приглашая оглядеться.

Я замедляю шаг. Двойной свет пробивается сквозь кружевной полог крон, окрашивая всё вокруг в зелёное и золотое. Где-то высоко по-прежнему звенит тот самый стеклянный колокольчик, и теперь к нему присоединяется едва слышный перезвон, будто капли падают в воду. Это не галлюцинация. Это место живёт своей жизнью, и оно прекрасно.

Споткнувшись о выступающий корень, я мешком падаю на мягкий, упругий мох. Из кармана вываливается мобильник и какой-то чёрный гладкий камень, идеальной формы додекаэдра – словно крошечный, отполированный до блеска многогранный кубик.

– Вот я балда, телефон! – радостно вскрикиваю я, хватая его. Но энтузиазм быстро испаряется: на экране зловеще светится надпись «Нет сязи», а под ней – десять пропущенных вызовов от Александра. Похоже, он потерял меня, пока мы исследовали ту самую гробницу. Я разочарованно засовываю телефон в грудной карман куртки, и взгляд цепляется за чёрный камень.

– Это что за чертовщина? – бормочу я, поднимая холодный, невероятно гладкий многогранник размером с виноградину.

Я кручу его в пальцах, и перед глазами будто проступает картина…

Вот мы с Александром заходим в узкий, пыльный склеп в руинах урартской крепости, затерянной в горах Армении. Мы так долго шли к этому, расшифровывая древние карты. Вот мы, зажмурившись от пыли, с трудом сдвигаем тяжёлую каменную плиту. Внутри – лишь горстка праха и несколько истлевших костей. Наше разочарование так горько, что воздух кажется густым от него. И тут луч фонаря выхватывает в расщелине между базальтовых плит небольшой ларец из потемневшего самшита, покрытый потускневшими серебряными насечками в виде загадочных спиралей. Мы на корточках, затаив дыхание, открываем его. Внутри – несколько обсидиановых ритуальных фигурок, потрескавшаяся глиняная табличка с клинописью, бронзовый ритуальный серп… и вот этот странный, идеально выточенный чёрный камень, лежавший в самом низу, словно самая ценная, но непонятая вещь. Я, смеясь, взяла его на память, швырнула в карман…

Память обрывается. Камень в моей руке кажется внезапно тёплым и на секунду слабо пульсирует, словно живой.

Поднявшись на ноги, я замираю. Воздух вокруг сгустился, стало тяжело дышать – словно началась паническая атака. Скинув всё на неё, я пытаюсь медленно и глубоко дышать, но воздух густеет сильнее, голова начинает кружиться, земля уходит из-под ног.

Ну вот, я сейчас точно рухну в обморок, – мелькает мысль.

И вдруг слышу низкое, грудное рычание позади себя. Оно такое глубокое, что отзывается вибрацией в груди.

– Только этого мне и не хватало, – срывается с губ шёпот, и смесь страха с ударной волной адреналина резко возвращает меня в реальность. Сознание проясняется, тело напрягается.

Я медленно, почти не дыша, поворачиваю сначала только голову. Краем глаза ловлю движение.

Это не просто волк. Это порождение самого этого леса – прекрасное и ужасающее.

Существо размером с лошадь. Его форма волчья – мощные лапы, глубокая грудь, хищный изгиб спины. Но его шкура – сплошной покров из короткого, черного как смоль меха, который на свету отливает глубоким синим. Но кое-где сквозь эту черно-синюю шерсть прорастают жилки причудливого серебристого мха и тонкие, похожие на паутину, лианы с темно-фиолетовыми, бархатными листьями. Они колышутся в такт его дыханию, сливаясь с лесной чащей.

И его голова. У него не два глаза, а четыре. Два больших, миндалевидных, светящихся холодным золотом, расположены как у волка. А чуть выше, почти у самых ушей, сидят еще два поменьше, круглых, с вертикальными зрачками, горящими тусклым фосфоресцирующим зеленым светом, как у совы. Они смотрят не мигая, видя всё.

И уши. Их тоже четыре. Два огромных, острых, как лезвия, улавливают каждый звук. А внутри каждого, в основании, есть еще по одному маленькому, свернутому ушному отверстию, словно у летучей мыши, для ультразвука.

Оно не рычит больше. Отошедший от ноздрей пар рассеивается в прохладном воздухе. Оно просто смотрит на меня всеми четырьмя глазами.

Я замираю. В голове – рой мыслей, сбивающихся в клубок паники.

Бежать? Куда? Оно явно быстрее. Эти мускулы под переливающейся шерстью не для красоты.

Кричать? Привлеку ещё кого-то? Или это станет последним звуком, который я издам?

Молчать? Выдать себя за камень? Сердце колотится так громко, что, кажется, его отлично слышно даже сквозь землю.

Оно не нападает, не двигается. Только четыре глаза изучают меня с холодным, неземным любопытством. В его взгляде нет злобы. Есть оценка. Как будто он решает сложную задачу: съесть, проигнорировать или… что-то ещё.

А может, это всё ещё галлюцинация? – слабая надежда теплится где-то внутри. – Отравление газами, лихорадка… Сейчас я зажмурюсь, и его не станет.

Я медленно, миллиметр за миллиметром, смыкаю веки.

Один вдох. Два.

Тишина, прерываемая только шепотом листьев и собственным пульсом в висках.

Я открываю глаза.

Оно всё ещё здесь.

Одна из его лап, обвитая серебристым мхом, с лёгким шелестом делает полшага вперёд. Реальное. Совершенно реальное.

Галлюцинации не пахнут. А от него несёт влажной землёй и сладковатым ароматом незнакомых цветов. Это пахнет опасностью. И правдой.

Значит, вариант «проигнорировать» он уже отклонил.

И тогда я принимаю одно из самых глупых решений в моей жизни.

Да, я бегу.

Сорвавшись с места, что есть сил, я несусь сквозь папоротники, спотыкаясь о корни. Это было глупо? О, да! Адреналин заливает мозг огнем, заставляя сердце колотиться в горле.

Не сделав и пяти шагов, я слышу за спиной мощный толчок и стремительный шелест листвы. Огромная туша сбивает меня с ног, прижимая лапой к земле. Воздух с силой выходит из легких. Я лежу на животе, придавленная невероятным весом.

Галлюцинации? Нет, не слышали.

От реальности этого монстра не осталось сомнений – я чувствую тепло его тела, острые когти, впивающиеся в куртку, и его низкое, утробное рычание прямо над моим ухом. Воздуха в лёгких с каждой секундой всё меньше, паника нарастает, сжимая горло. Я уже молюсь всем известным мне богам, как вдруг…

Пронзительный, свистящий звук рассекает воздух. Чудовище вздрагивает, его рычание обрывается, и огромный зверь с воем падает на землю рядом со мной, буквально в паре шагов. Он жалобно скулил, а потом и вовсе затихает.

Тишина.

Я лежу, не в силах пошевелиться. Страх сковал моё тело так сильно, что даже сделать вдох непосильная задача. Собрав волю в кулак, я проталкиваю воздух в лёгкие и с силой отрываю голову от земли, выплёвывая траву и мох.

– Погляди-ка! – раздаётся радостный окрик. – Ещё одна упала.

Раздаются насмешливые смешки явно нескольких мужчин.

– Прошлые были две блондинки и одна рыжая, – заключил один с сиплым голосом.

– Да, а эта у нас чёрненькая, как они там говорят… «Брюнетка».

Громкий раскатистый смех разлился по лесу.

Я лежала и не могла понять, что происходит. Почувствовав приближающиеся шаги, я резко развернулась на спину.

Надо мной стоял мужчина. «Брюнет», как бы они сказали. Тёмные, почти чёрные волосы, собранные у затылка в короткий хвост, трёхдневная щетина, прорисовывающая упрямый подбородок. И глаза – пронзительные, карие, но с золотистыми искорками внутри. В них читалась насмешка, любопытство и что-то ещё, неуловимое. Казалось, эти глаза видят меня насквозь.

– Ну и чего ты разлеглась? – Его бархатистый, низкий голос, полный усмешки, окутал меня, как тёплое одеяло. Он был невероятно красив. Резкие, почти высеченные черты лица, высокие скулы, ровный нос с едва заметной горбинкой, придающей лицу хищность…

И… Твою мать.

Остроконечные уши.

Они изящно загибались кверху, выступая из-под тёмных прядей. Это не было похоже на карнавальный костюм. Они выглядели абсолютно настоящими, частью него.

Мой мозг, уже перегруженный двумя солнцами, волком-мутантом, на секунду просто отказался обрабатывать информацию. Я уставилась на эти уши, широко раскрыв глаза, полностью забыв про страх, приличия и всё на свете.

Из-за спины красавца-эльфа раздался тот самый сиплый хохот.

– Что, ушей у сородича не узнаёшь?! – сиплый голос за спиной эльфа снова разразился хохотом. – Да ты на свои сначала погляди, дикая!

В каком смысле, на свои?

Мои руки, против моей воли, медленно поднимаются к голове. Пальцы скользят вверх по привычному контуру уха, мимо мочки и замирают на самом верху.

Там, где всегда был мягкий, округлый хрящ, теперь под подушечками пальцев твердый, незнакомый, заостренный кончик. Он изящно загнут, точно такой же, как у этого насмешливого эльфа.

Я замираю. Мозг отказывается верить тактильным ощущениям. Я снова вожу пальцами по остроконечному изгибу, сильнее нажимая, будто пытаясь сломать его, сорвать накладку. Но это плоть. Это кость и хрящ. Это часть меня.

В груди перехватило дыхание. Ледяная волна ужаса и отрицания поднялась от самого копчика, сжала горло и вырвалась наружу оглушительным, пронзительным визгом, от которого содрогнулся воздух.

– А-А-А-А-А-А-А!

Это был даже не крик. Это был первобытный вопль чистого, беспримесного потрясения, эхом разнесшийся под сенью странных деревьев.

Стоящие позади черноволосого эльфа сородичи разрываются от хохота.

– Что это? – почти кричу я, вглядываясь в лицо мужчины. – Как это? Почему?

– Успокойся, – его бархатистый голос пробегает по моей коже мурашками. – А то вдруг уши вообще отвалятся!

– Что? – вскрикиваю я, инстинктивно хватаясь за кончики ушей. – Они что, могут отвалиться?!

Мужчина лишь утробно смеётся, закатывая глаза.

– Кто вы такие? Где я? И что это… – мой взгляд падает на огромную, неподвижную тушу, и я, сидя на заднице отпрыгиваю. – Кто это? Что за существо?

– Как много вопросов, милая, – говорит третий парень с огненно-рыжими волосами, торчащими вверх как языки пламени. Его зеленые глаза смотрят на меня с неприкрытой пошлостью. – Кричишь тут, пугаешь лесных жителей. Надо бы закрыть тебе твой милый ротик. – Он делает шаг ко мне.

– Дэрек, заткнись, – рычит мужчина рядом со мной, а затем протягивает мне руку.

Я смотрю на его ладонь, словно на ней десять пальцев.

– Ну, я что буду ждать тут до Серебричья? – говорит он, и в его глазах мелькает насмешка.

– Чего? – спрашиваю я, хмуря брови и наконец хватаю его большую теплую ладонь.

Он лёгким рывком помогает мне подняться.

– Мы в Сильванааре, дикарка. Там, где свет двух солнц сплетается воедино в час заката, окрашивая небо в цвета, которых нет на твоих картах. Там, где древние менгиры шепчутся с ветром, а реки несут не воду, а жидкое серебро.

Он делает шаг вперёд, и его тень кажется внезапно слишком длинной и живой.

– А уши… – его пальцы легким движением оттолкнули мою руку и сами коснулись заостренного кончика, заставив меня вздрогнуть. – Это не мутация. Это возвращение к истокам. Кровь Сильванаара признала тебя своей. Она меняет всех, кто попадает сюда. Медленно… или быстро. Смотря как сопротивляться.

Его голос упал до опасного шепота, полного мрачной харизмы.

– Говорят, у одной упрямицы они за одну ночь почернели и рассыпались в прах, как сухие листья. Так что можешь кричать дальше… проверяя свою прочность. Или можешь заткнуться и пойти со мной. Выбор за тобой. Вопросы?

Глава 2. Под двойной луной

Мы пробирались сквозь густой лес. Мой таинственный незнакомец шёл впереди, иногда задерживая ветки, чтобы те не хлестали меня по лицу. Сзади толпились его спутники – те самые эльфы.

Боже, даже мысленно это слово режет слух, – промелькнуло у меня в голове.

Они постоянно перешёптывались и изредка перебрасывались фразами на гортанном, непонятном мне языке. Мы шли минут пятнадцать, и наконец чаща расступилась, открывая мощёную дорогу, выложенную из тёмного, отполированного временем камня. Но дорога меня не интересовала. Всё моё внимание приковали двое существ, которых я приняла бы за коней, не будь они столь неземными.

Их тела были покрыты длинной, струящейся шерстью белее свежего снега, которая спадала мягкими волнами, словно жидкий шёлк, искрясь на свету тысячами золотых песчинок. С их голов гордо вздымались рога – изящные, словно кружевные ветви, покрытые той же мерцающей инистой шерсткой. Но больше всего поражали глаза – бездонные, как ночное небо, усеянные серебристыми искрами. Эти величественные создания переступали с ноги на ногу, и от их грации перехватывало дух.

Я застыла на месте, боясь приблизиться.

– Ну что ты встала, как вкопанная? – крикнул рыжий. – Тебе тут не показательное шоу, садись уже!

– Грубиян, – фыркнула я, скрестив руки на груди.

– Ого, посмотрите на неё, – усмехнулся незнакомец. – Она ещё и обиделась. Кажется, ждёт букет цветов и извинений.

– В вашем мире что, не учат манерам? – огрызнулась я.

– О, нет, – просипел третий, тот самый с сиплым голосом. – У нас тут знаешь какие манеры! Будешь в восторге, язвительная ты наша.

От его слов стало ещё противнее. Я впилась пятками в землю, напрочь отказываясь двигаться.

– Как я сюда попала? – потребовала я.

– Всё тебе объяснят. Лично принц, – бросил он, уже явно теряя терпение.

– Принц? – не поверила я.

– Да, принц, – устало выдохнул он. – Ты что, в своём угрюмом мире такого слова не слышала?

– Угрюмом? – возмутилась я.

– Ты что, эхо? – заржал сиплый.

– Эй, ты! – я ткнула пальцем в сторону красавчика. – Как тебя, вообще?

– Рейндал, – отрезал он, и его взгляд стал твёрдым и холодным.

– Рей значит…

– Для тебя – Рейндал. – перебил он меня, угрюмо уставившись.

– Хо-ро-шо, – протянула я, сглотнув комок в горле. Вот зануда. – Рейн-дал, – проговорила я по слогам.

– Ладно. А тебя как? – спросил он, сверля меня взглядом.

– Для тебя я – дикарка! – заявила я и, гордо встряхнув волосами, направилась к повозке.

Позади раздался короткий, сдавленный смешок. Рейндал фыркнул и пошёл следом.

Сидеть в повозке на деревянной скамейке было пыткой. Каждый камень на дороге отзывался жёстким ударом в мою неприспособленную к такому обращению пятую точку. Вся наша дорога сопровождалась моими непроизвольными «Ай!» и «Ауч!».

Ах да и ещё – недовольными вздохами и ледяными взглядами моего спутника.

– Ты могла бы постараться вести себя хоть немного… достойно, – сквозь зубы процедил Рейндал после особенно громкого моего вскрика.

– А ты мог бы постараться сделать сиденья хоть немного пригодными для перевозки людей, а не мешков с картошкой! – огрызнулась я, ерзая и пытаясь подложить под себя ладони.

Рыжий эльф на козлах обернулся и прыснул со смеху.

– Нравится, как тебя развозит, земная? Наша «картошка» так не трясётся!

Рейндал лишь зажмурился, словно молясь о терпении, и демонстративно уставился на быстро проплывающие за краем повозки деревья. Я поняла – мои страдания не найдут здесь сочувствия. Пришлось стиснуть зубы и терпеть, втайне мечтая о мягком кресле, асфальте и обо всём том цивилизованном мире, который остался где-то в другом измерении.

– Куда меня везут? – спросила я Рейндала, сдерживая звуки недовольствия.

– Я же тебе уже говорил, – он с театральным страданием закатил глаза, будто объяснял таблицу умножения трёхлетнему ребёнку. – Мы едем к принцу. Принц, по невероятному стечению обстоятельств, обитает во дворце. Следовательно, пункт нашего назначения – дворец. Доходит, или нужно нарисовать схему мелом?

– Ух ты! – я сложила ладошки у щеки в преувеличенном восторге. – Целая вселенная логики в одной голове! А я-то думала, там только надменность и пара лишних ушей поместились.

Сиплый, сидевший сзади, фыркнул так, что начал давиться собственным языком. Рыжий на козлах заржал, вытирая слёзы.

Уголок идеального рта Рейндала дрогнул. Он наклонился ко мне так близко, что я почувствовала лёгкий запах дождя и чего-то древесного, исходящий от него.

– О, дикарка, – прошептал он так, что лишь я одна могла расслышать. Его дыхание коснулось моего уха, заставив меня непроизвольно вздрогнуть. – Мои способности далеко не ограничиваются логикой. И поверь, тебе ещё предстоит узнать о каждом из них… Лично.

Этот шёпот обжёг кожу. По спине побежали мурашки – назойливые, щекотливые, противные… и чертовски интригующие. Я отшатнулась, стараясь сохранить маску сарказма, но предательское учащение пульса выдавало меня с головой.

– Угрожаете? – выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Обещаю, – мягко поправил он, и в его глазах вспыхнула опасная искорка, прежде чем он так же медленно отклонился назад.

Проехав еще добрые полчаса, мы наконец въехали в ворота, и у меня реально отвисла челюсть.

Это был не город. Это была песня, высеченная в камне. Все здания идеально белые, словно из слоновой кости, с легким кремовым оттенком. И они не просто стояли, они переливались на свету двух солнц, будто в мрамор подмешали золотую и серебряную пыль. От всего этого исходило мягкое, теплое сияние.

Везде вода. Водопады струились по фасадам домов, несясь куда-то вниз в ажурные желоба, а с крыш свисали целые каскады зелени – плющи, какие-то цветы невероятных лазурных и сиреневых оттенков. Воздух звенел от плеска воды и щебетания невидимых птиц.

Серпантинная дорога вела вверх, к дворцу, который парил над всем этим великолепием на самой вершине, такой же ослепительный и легкий, будто его сплели из облаков.

А вокруг кипела жизнь. Сновали эльфы – высокие и статные воины в легких доспехах, женщины с длинными, как шелк, волосами, и даже малыши, гоняющие по мостовой сверкающий шар. Мелькнула палатка, где торговец с хитрой физиономией продавал что-то дымящееся в хрустальных шариках. Рядом пронеслось на поводке существо, похожее на лису с крыльями бабочки, оставив за собой радужный шлейф.

Я высунулась из повозки, как первоклашка на экскурсии, пытаясь впитать всё сразу. Я забыла про неудобную скамейку, про уши, про всю эту сумасшедшую ситуацию. Было только чистое, немое восхищение.

Краем глаза я заметила, что Рейндал смотрит не на город, а на меня. На моё глупое, разинутое от восторга лицо. И в его обычно насмешливом взгляде читалось что-то новое… Любопытство? Или удовлетворение охотника, который привел дикий экземпляр в свой музей и теперь наблюдает за реакцией.

– Что? – повернулась я к нему, поймав его взгляд. – Чего уставился?

– Ничего, – отвёл глаза Рейндал, стараясь сохранить привычную маску безразличия. Но я точно заметила, что в его глазах на мгновение блеснул тот самый огонёк, смесь любопытства и едва скрываемого торжества.

– Приехали! – крикнул рыжий, спрыгивая с места возничего. – Выходим, мадмуазель-дикарка.

– Отличное сочетание, – фыркнула я в его сторону и, забыв о низком потолке, резко поднялась во весь рост.

Глухой удар головой о деревянный брус прозвучал, как выстрел. Я аж присела от боли, схватившись за макушку.

– Ай, чёрт!

Рейндал, уже стоявший на земле, обернулся на звук. Его губы дрогнули.

– Ну и неуклюжая же ты, – произнёс он, но в его голосе, помимо привычной издёвки, прозвучала странная, едва уловимая нота… почти что снисходительность. Он не стал закатывать глаза с прежним театральным презрением, а лишь покачал головой, будто наблюдая за котёнком, который в очередной раз споткнулся о собственные лапы.

Это было почему-то даже обиднее.

Потирая макушку, я неловко вывалилась из повозки, инстинктивно ожидая, что хоть кто-то подаст руку. Но чуда не случилось. Рейндал стоял в сторонке, скрестив руки на груди, с выражением легкой скуки на лице.

Я огляделась и замерла. Площадь перед дворцом была полна эльфов, и все они смотрели на меня. Но это был не просто взгляд на незнакомца. Это было откровенное, нескрываемое любопытство, смешанное с… восхищением? Их взгляды скользили по моим чертам, задерживаясь на острых кончиках ушей, словно видя в них что-то необычное. Словно мы и не похожи вовсе. Хотя уши-то у меня теперь вроде как такие же, как у них. Но что-то в моем облике заставляло их замирать и перешептываться, будто перед ними стояло какое-то экзотическое диковинное существо, а не очередная забредшая в их мир «дикарка».

– Вы говорили, что в этом месяце уже три девушки попали к вам? – спросила я, стараясь звучать безразлично.

– Так точно, – отчеканил Рейндал, будто докладывая по уставу.

Так точно, – мысленно передразнила я его, скривив губы.

– И где же они сейчас?

– Слишком много вопросов, – резко парировал он, повернувшись ко мне всем корпусом и снова скрестив руки на груди. Его взгляд стал тяжёлым, пытаясь сломить моё любопытство.

Я лишь пожала плечами, не отводя глаз, и демонстративно сложила руки точно так же, зеркаля его закрытую позу. Мол, попробуй теперь отмахнуться.

На его губе дрогнула тень улыбки – то ли досады, то ли уважения к моей наглости.

– Идём, – бросил он коротко и, развернувшись, пошёл прочь, через плечо бросив: – Принц ждёт.

Заходя в огромные двустворчатые двери цвета топлёного молока, украшенные переливающимися на солнце изумрудами, мы вошли в просторный холл. Воздух внутри был прохладным и пах свежесрезанными цветами и старым деревом.

Я невольно подняла голову вверх и замерла. Потолок был не просто высоким – он был расписан фреской невероятной красоты. На ней был изображен их город – Сильванаар, но каким-то волшебным, идеализированным образом. Башни казались еще выше и изящнее, сады ещё более цветущими, а по серебристым рекам плыли лодки с фонарями, свет которых, казалось, действительно мерцал благодаря искусной игре красок и падающего из окон света. Это был не просто рисунок, это была история, застывшая над головой.

На мгновение я забыла, куда и зачем иду, полностью поглощенная созерцанием этого шедевра.

Продолжая идти, я разглядывала просторный коридор, который вытекал в ещё более грандиозное помещение – тронный зал. На возвышении, в конце зала, на троне сидел, как я поняла, тот самый принц.

Подойдя ближе, я смогла лучше разглядеть его. Трон был выточен из дерева цвета тёмного шоколада и украшен сложнейшей резьбой. Деревянные узоры по его контуру не просто украшали спинку. Они взмывали вверх, как живые, переплетаясь между собой подобным лианам и цепляясь за ближайшие колонны, создавая ощущение, что трон и дворец – единый живой организм.

А на этом фоне сидел он. Принц. Его поза была идеально неподвижной, словно и вправду восковая фигура. Глубокого, тёплого оттенка смуглая кожа невероятно сильно контрастировала с ослепительно-белыми, коротко остриженными волосами и холодными, льдисто-голубыми глазами, в которых не читалось ни единой эмоции. Он был прекрасен и пугающе безжизненен.

– Добро пожаловать в Сильванаар, – раздался тёплый, бархатный голос, наполняющий зал подобно мелодии.

Принц поднялся с трона, и его движение было исполнено изящной, ненапряжённой силы. Его улыбка была не просто вежливой – она была искренней и лучистой, достигая до уголков его холодных глаз и на мгновение делая их тёплыми.

– Мы так рады видеть тебя здесь. Лес привёл к нам редкий и прекрасный цветок, – он сделал несколько шагов навстречу. – И мы рады, что ты приняла облик Сильванаара. Он тебе к лицу.

Его слова прозвучали так естественно и сердечно, что на мгновение я забыла о странности ситуации. Казалось, он действительно был счастлив меня видеть. Но где-то на периферии сознания я поймала на себе взгляд Рейндала. Он стоял чуть поодаль, скрестив руки, и на его лице застыла та же привычная, немного насмешливая ухмылка. И почему-то именно этот взгляд заставил меня смутиться сильнее, чем вся королевская любезность.

– Цветочек мой, – его голос прозвучал как ласковое прикосновение. – Позволь узнать твоё имя.

Я перевела взгляд на Рейндала и ехидно усмехнулась, прежде чем ответить принцу.

– Джейд Вэнс, – отрезала я, бросив вызывной взгляд Рейндалу и сразу же вернула его принцу.

Принц мягко улыбнулся, но всё внимание было приковано к молчаливому эльфу. Рейндал не просто поднял бровь – его взгляд вспыхнул, будто я бросила ему перчатку. Он медленно, с едва заметным вызовом, окинул меня взглядом с ног до головы.

– Джейд, – произнёс принц, задумчиво покачав головой. – Слишком твёрдое имя для такого хрупкого цветка. Оно не отражает твоей истинной сути. – Он сделал паузу, и в зале повисла тишина. – Позволь мне дать тебе новое имя, под которым тебя будет знать Сильванаар. Отныне ты будешь – Джейра – нежная, но несломленная утренняя роса.

Я замерла, чувствуя на себе тяжёлый взгляд Рейндала у себя за спиной.

– Простите, – сказала я твёрдо. – Но моё имя – Джейд. И, прежде чем принимать новые имена, я хочу понять, что происходит и как я оказалась здесь.

– Дорогая, – промурлыкал принц, и в его голосе зазвучало снисходительное терпение. – Я понимаю твоё замешательство, но позволь всё прояснить.

Я бросила короткий взгляд на Рейндала. Он стоял, нахмурившись, скрестив руки на груди. Его стойка была напряжённой, ноги расставлены как у воина, готового к бою.

– Видишь ли, – начал принц, медленно обходя меня вокруг, как хищник, высматривающий добычу. – Много зим назад я отправил своих посланников в ваш мир. Мы пришли с миром, с открытым сердцем, желая разделить мудрость и магию наших народов.

Он остановился передо мной, и его голос стал холоднее.

– Но ваши сородичи встретили нас насмешками. Они назвали нас сказкой, плодом больного воображения. Наши дары были отвергнуты, наши слова – осмеяны. – Принц с лёгкой усмешкой провёл рукой по резному узору на ближайшей колонне. – Человечество предпочло слепоту чуду. И тогда, – его глаза вспыхнули, – мы оставили вам… испытание. Тысячи камней, подобных тому, что ты нашла. Они были раскиданы по всему вашему миру. Но лишь те, чьё сердце осталось чистым вопреки цинизму мира, и те, кто упрямо отрицал саму возможность чуда, могли активировать их. Это был не акт мести, – он мягко улыбнулся, – а урок. Попытка образумить человечество, заставив его увидеть то, во что оно отказывалось верить.

Я молчала, пытаясь осмыслить услышанное. Камень в кармане внезапно показался невыносимо тяжёлым.

– И что же, – прошептала я, – все, кто нашёл эти камни…

– Попали сюда, – закончил за меня принц. – Как и ты, Джейд.

– Но зачем вам это? – выдохнула я, всё ещё не в силах осознать услышанное. – Зачем вам быть увиденными нами? Для чего? Вы не боитесь войны?

– Войны? – рассмеялся принц, и от того, как он переспросил, уши мои покраснели до самых кончиков. – Милая Джейд, попасть в наш мир без ключа – того самого камня – невозможно. А те, кого выбирает камень… – его взгляд стал пронзительным, – они не способны на насилие. Чистое сердце не может принести вред этому месту.

– Я не понимаю, – прошептала я, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Всё, во что я верила, рушилось.

– Ты поймёшь всё в своё время, – сказал принц, изящно возвращаясь на свой трон. – Рейндал покажет тебе твои покои, цветочек мой.

Рейндал шагнул ко мне так близко, что его плечо почти коснулось моего. Его высокая фигура заслонила свет из высокого окна, окутав меня в лёгкую тень.

– Подождите, – я резко вытянула руку в сторону трона, не желая так просто сдаваться. – Здесь же есть другие девушки? Те, что попали сюда до меня?

Принц повернул голову, его белые волосы мягко колыхнулись.

– Да, – подтвердил он просто, без всякого выражения.

– Я могу их увидеть? – в моём голосе прозвучала надежда, которую я сама же испугалась.

– Конечно, – легко согласился он, словно я попросила передать солонку за ужином. И тут же, как ни в чём небывало, развернулся к ожидавшему его советнику, продолжив прерванную беседу.

Я облегчённо выдохнула. Слишком всё просто.

– Идём, дикарка, – произнёс Рейндал прямо у моего уха. В его низком голосе снова зазвучала знакомая ехидная нотка.

Я резко развернулась к нему, подняв подбородок.

– Ты же слышал моё имя, Рей.

– Рейндал, – он произнёс своё имя сквозь зубы, но на его губах играла всё та же надменная улыбка.

– Ладно, – фыркнула я, делая шаг к выходу, давая понять, что жду, когда он поведёт. – А для тебя я так и останусь дикаркой. Не хочу, чтобы твой ядовитый рот портил моё имя.

Мы шли по длинному широкому коридору, увешанному замысловатыми картинами, изображавшими лесные чащи и сияющие города. Рейндал шёл чуть впереди, его тяжёлый, уверенный шаг отдавался эхом по пустому пространству. От него исходила такая ощутимая сила и мощь, что я на миг задумалась, а правильно ли поступаю, кидая в него свои колкие шуточки.

Он остановился перед высокими дубовыми дверями, украшенными резными виноградными лозами.

– Твои новые апартаменты, – произнёс он, распахивая створки.

Моё дыхание застряло в горле. Это была не комната. Это был просторный, светлый зал под сводчатым потолком, с которого свисали изящные светильники, похожие на соцветия светящихся лунных цветов. Стены были цвета слоновой кости, а по ним вились живые ветви с нежными серебристыми листьями, источающими лёгкий цветочный аромат.

Вдоль стен стояли несколько изящных кроватей с балдахинами из струящегося шёлка, каждая отделена ширмами для уединения. В центре комнаты располагалась зона для отдыха с низкими диванами и пуфами, уставленными мягкими подушками. В углу я заметила небольшой фонтанчик, из которого струилась чистая вода, и даже невысокие деревца в кадках, усыпанные крошечными сияющими плодами.

– Здесь вы будете жить… пока, – голос Рейндала вернул меня к реальности. Он стоял на пороге, внимательно наблюдая за моей реакцией. – Всё необходимое есть. Остальные… обитательницы сейчас в саду.

Я медленно вошла внутрь, ощущая под ногами мягкий пушистый ковёр. Комната была прекрасна, но в её идеальной красоте сквозило что-то тревожное. Это было похоже на роскошную клетку. Дверь за мной с тихим щелчком закрылась, и я осталась одна посреди незнакомой роскоши. Но одиночество длилось недолго. Из-за полуоткрытой двери в соседнюю комнату послышался сдержанный смех, и на пороге появились три девушки. Они были одеты в струящиеся лёгкие платья цвета утренней зари и серебристого мха – явно местные наряды. И, конечно, у каждой были те самые изящные заострённые уши.

Первой бросилась в глаза рыжая. Её волосы были цвета осеннего заката, собранные в небрежную косу, из которой выбивались живописные пряди. Её глаза, зелёные, как майская листва, светились безудержным любопытством. За ней шли две блондинки. Одна – высокая и статная, с волосами цвета спелой пшеницы, заплетёнными в сложную корону. Её голубые глаза смотрели на меня с лёгкой снисходительной улыбочкой. Вторая – поменьше ростом, с пепельно-белыми локонами и большими, чуть наивными серыми глазами, в которых читался неподдельный восторг.

– Новая! Наконец-то! – прощебетала рыжая, первая, подбегая ко мне и хватая за руки. Её пальцы были тёплыми и живыми.

– Мы уже думали, тебя Рейндал в подземелье упрятал, а не к нам привёл, – с лёгким смешком сказала высокая блондинка, ободряюще подмигивая.

– Оставь её, Илэйн, дай отдышаться, – мягко упрекнула её та, что с пепельными волосами, и повернулась ко мне. – Не пугайся, пожалуйста. Я Лира, это Илэйн, – она кивнула на высокую блондинку, – а это Фрея, – указала на рыжую, которая уже вовсю меня рассматривала. – Мы так рады тебе! Говори, откуда ты? Как попала? Что там, снаружи, сейчас происходит?

Они обступили меня, их лица светились искренней радостью и любопытством. В их глазах не было и тени той настороженности или высокомерия, которые я видела у других эльфов. Они выглядели… счастливыми.

– Я Джейд… То есть Джейра теперь, кажется… – я выдохнула и опустила голову.

– Джейра, – мягко повторила Лира, и в её голосе звучала искренняя теплота. – Мы так тебе рады.

– Да, – подхватила Илэйн, её голубые глаза оглядели меня с ног до головы. – Ты такая красивая, хвала Элариэлю!

– Тебе нужно принять душ и переодеться, – практично сказала Фрея, уже аккуратно беря меня под локоть и мягко уводя в сторону арки, за которой виднелась просторная душевая. – Не торопись, насладись горячей водой. А потом переоденешься в прелестный наряд. – Она хихикнула, лукаво подмигнула и выпорхнула обратно к подругам.

Я осталась посреди роскошной ванной комнаты. Стены из полированного перламутрового камня, медные трубы, из которых тонкими струйками уже бежала вода, наполняя воздух паром и ароматом полевых цветов. Я ущипнула себя за руку.

– Ауч! Ну что за чёрт? Когда я уже проснусь?

Горячие потоки воды обволакивали кожу, смывая пыль и страх из леса. Я стояла мокрая с головы до пят под тропическим ливнем их душа. Мысли путались. Интересно, кто у кого позаимствовал технологии? – промелькнуло в голове абсурдное предположение, пока я разглядывала идеально отполированные смесители, похожие на соцветия. Может, не мы изобрели всё это первыми? Может, наши миры когда-то были гораздо ближе?

Закутавшись в махровое полотенце, я осторожно ступала по тёплому каменному полу, выходя к девочкам. Они сидели на одной из кроватей, что-то оживлённо обсуждая и весело хихикая. Я успела услышать обрывки фразы: «…А Рейндал, ты видала? Снял свою куртку и нырнул в озеро…» – восхищённо говорила Илэйн.

Заметив меня, они тут же вскочили и, словно стайка разноцветных птичек, счастливо окружили меня.

– О, смотри, какая красотка! – воскликнула Фрея, хватая меня за руку.

– Теперь нужно подобрать тебе что-то особенное! – подхватила Лира, и все они повели меня в гардеробную.

Комната оказалась огромной. Сотни нарядов висели на стенах и лежали на полках – лёгкие, струящиеся, расшитые цветами и серебряными нитями. Воздух пах сандалом и сушёными травами.

– Вот это платье! – Илэйн достала нежно-лиловое одеяние с кружевными рукавами.

– А это! – Лира показала салатовое, с вышитыми на вороте ягодами.

Наряды были прекрасны, но мысль надеть любое из этих воздушных творений вызывала у меня тихий ужас. Мне было не по себе от всей этой лёгкости и открытости.

– Спасибо, они чудесны, но… – я замялась, чувствуя себя неловко. – У вас есть что-нибудь… с брюками? Мне бы хотелось чувствовать себя удобнее.

Девушки переглянулись с лёгким удивлением, но их лица тут же озарились новыми идеями.

– Конечно! – воскликнула Фрея и провела рукой по дальней стеллажу. – У нас есть кое-что из практичного шёлка!

Она достала комплект, от которого у меня перехватило дыхание. Широкие брюки-клёш из плотного тёмно-синего шёлка, переливающегося, как ночное небо. Они были мягкими и, как я сразу поняла, невероятно удобными. А к ним – длинный топ с рукавами-крыльями из воздушного чёрного шифона. Он плотно облегал грудь, расшитый серебряными звёздами, но спина оставалась открытой, лишь прикрытой лёгкой, струящейся тканью, сквозь которую соблазнительно угадывались контуры тела.

– Это… идеально, – выдохнула я, уже представляя, как это сидит.

Девушки радостно захлопали в ладоши.

– Мы знали! – сказала Лира. – В этом ты будешь выглядеть как воительница из древних легенд!

Послышался сдержанный, но настойчивый стук в дверь, и за ней раздался низкий, узнаваемый голос Рейндала:

– Джейра, принц просит тебя явиться к нему.

– О нет, мы даже не успели сделать ей прическу! – в панике прошептала Лира, хватая расческу с ближайшего столика.

– Успокойся, – мягко остановила ее Фрея, внимательно посмотрев на меня. – Ты только посмотри на ее волосы. Они и так шикарны.

Мои длинные черные волосы, еще влажные после душа, тяжелыми волнами спадали на плечи, слегка кудрявясь на концах и поблескивая в свете светильников.

– Она права, – подтвердила Илэйн, с одобрением кивнув. – Влажные, они выглядят даже лучше… дико и свободно. Ему это понравится.

Она многозначительно подмигнула мне, и все трое, с веселым смехом, мягко, но настойчиво вытолкнули меня из гардеробной в основную комнату.

На пороге, прислонившись к косяку, стоял Рейндал. Увидев меня, он медленно выпрямился. Его темно-карие глаза скользнули по новому наряду – от широких темно-синих шелковых брюк, почти скрывавших туфли, до почти прозрачного топа, обрисовывающего силуэт. Но затем его взгляд поднялся выше и задержался на моих распущенных влажных волосах. Он будто изучал каждую прядь, каждый изгиб.

Наконец его взгляд встретился с моим. Он впился в мои зеленые глаза, и в этой тишине между нами повисло невысказанное напряжение. Он смотрел на секунду, другую дольше, чем того требовала простая вежливость. Казалось, он что-то искал в моем взгляде или, наоборот, пытался что-то скрыть в своем.

– Идем, – наконец произнес он, и его голос прозвучал чуть глубже и тише, чем обычно. Он резко развернулся и не удостоверившись, что я последую за ним, зашагал вперед.

Я догнала его, поравнявшись. Его лицо было напряжённым, желваки на скулах слегка ходили.

– Что-то случилось? – спросила я, пытаясь поймать его взгляд.

– Нет, – он слегка наклонил голову ко мне, не сбавляя шага. – Просто принц хочет видеть тебя.

– Зачем?

– Потому что он принц и ему положено просто захотеть, – его голос прозвучал плоско, без эмоций.

– Зачем? – не отставала я, чувствуя, как нарастает раздражение где-то глубоко в его молчании.

Тогда Рейндал резко остановился, а я по инерции пролетела несколько шагов вперед. Обернувшись, увидела, как он с неприкрытым недовольством смотрит на меня. Потом он закатил глаза, провёл рукой по затянутым в низкий хвост тёмным волосам и поднял голову к потолку, явно восстанавливая самообладание.

– Послушай, дикарка…

– А, уже дикарка, – я скрестила руки на груди. – Минуту назад я, кажется, была Джейра.

– Я же не буду называть тебя дикарка перед твоими новыми подружками, – он сделал шаг ко мне, и пространство между нами внезапно сузилось.

– Странно, что могло тебя остановить унизить меня снова? – не отступала я, чувствуя, как учащается пульс.

– Унизить? – прошипел он, и в его глазах вспыхнул настоящий огонь. – Я что, унижаю тебя?

– То есть «дикарка» – это не унижение? – парировала я, поднимая подбородок.

Он слегка наклонился ко мне, и его голос прозвучал тихо, почти интимно:

– Не знаю… По-моему, это даже очень… сексуально.

– Что? – я поперхнулась собственной слюной и закашлялась, отступая на шаг. Кровь ударила в лицо.

– Ты задаёшь слишком много вопросов, – продолжил Рейндал, снова устремляясь вперёд, будто ничего не произошло.

Я шла за ним, пятясь спиной вперёд и не сводя с него взгляда, сверля его глазами.

– Ты ведёшь себя как ребёнок! – съязвил он, мотая головой.

– А ты, – улыбнулась я, – ведёшь себя как зануда! – сказала я и, запнувшись о собственную ногу, конечно же, полетела вниз.

Мир опрокинулся, но вместо ожидаемого удара о холодный камень меня резко дёрнуло вверх. Сильная рука обхватила мою талию, остановив падение. Я оказалась в полуметре от пола, лицом к лицу с Рейндалом. Он держал меня легко, почти без усилий, но его пальцы впились в мой бок сквозь тонкую ткань топа. Его тёмные глаза были всего в сантиметре от моих, дыхание спёрло. Я чувствовала тепло его кожи и лёгкий запах дождя и металла. Он сглотнул, и его горло дрогнуло. На мгновение в его взгляде промелькнуло что-то неуловимое – не то удивление, не то досада. А потом его пальцы разжались, и он просто отпустил меня. Я грузно приземлилась на пол, ударившись локтем.

– Смотри под ноги, дикарка, – бросил он через плечо, уже уходя.

Я сидела на холодном каменном полу, поджав ноги и потирая ушибленный локоть. Боль пульсировала горячей волной, но это было ничто по сравнению с жжением на щеках от унижения.

Он шёл вперёд тем же мерным, уверенным шагом, не обернувшись ни разу. Его прямая спина и равнодушный затылок говорили красноречивее любых слов: он уже забыл о моём существовании.

Я сжала зубы так, что заныли скулы, и с трудом поднялась на ноги, всё ещё растирая больную руку. Пыль серебристого камня испачкала новенькие тёмно-синие шелковые брюки. Я смахнула её с раздражением и, выпрямив плечи, двинулась вслед за его удаляющейся фигурой. Каждый мой шаг отдавался в раскалённом сознании чётким обещанием: Я ещё припомню тебе это, Рейндал.

Возле массивных дверей тронного зала я остановилась рядом с Рейндалом. Его лицо было каменной маской, но нервно дрогнувший кадык выдавал внутреннее напряжение. Когда двери начали бесшумно открываться, его рука на мгновение непроизвольно сжалась в кулак, а взгляд, острый и быстрый, скользнул по моей фигуре в новом наряде. В его темных глазах мелькнуло что-то стремительное и нечитаемое – возможно, досада, возможно, что-то еще, но он тут же отвел глаза, снова став невозмутимым стражем у входа.

Прежде чем я успела что-то язвительно заметить, я увидела принца. Он стоял у большого окна, залитого закатным светом двух солнц. Увидев меня, он повернулся, и его лицо озарилось тёплой, искренней улыбкой, которая заставила мою собственную натянутость немного растаять.

– Джейра, – произнёс он, и его голос прозвучал как мягкий шёлк после колючего бархата Рейндала.

– Я рад, что ты пришла. Надеюсь, покои тебе понравились и девушки не слишком докучают?

– Нет, они… очень милы, – немного сбитая с толку таким приёмом, я выдавила ответ.

– Прекрасно. Прошу, пройдём со мной, – он легким движением руки указал на небольшую дверь в стороне от тронного зала. – Я приказал приготовить нам ужин в зимнем саду. Надеюсь, ты не против разделить его со мной? Мне бы очень хотелось познакомиться с тобой поближе.

Он повёл меня по светлой галерее, увешанной живыми цветами, в то время как Рейндал остался стоять у входа, его тёмная фигура резко контрастировала с ярким убранством дворца.

Стол в зимнем саду был невелик и уютен, уставлен яствами, которые пахли незнакомыми, но дразняще вкусными специями. Принц пододвинул мне стул с естественной галантностью, которой мне так не хватало в общении с Рейндалом.

– Расскажи мне о себе, Джейра, – начал он, наполняя мой бокал напитком, переливающимся как жидкое серебро. – Каким был твой мир? Чем ты жила? Что приносило тебе радость?

Его вопросы не были допросом. В них сквозило неподдельное, глубокое любопытство. Он внимательно слушал мои сбивчивые рассказы о археологических раскопках, пыльных библиотеках и одиночестве в большом городе, кивая и задавая уточняющие вопросы. Он смеялся над моими неуклюжими историями и сочувственно хмурил брови, когда я невольно касалась чего-то болезненного.

– А твои родители? Они беспокоятся о тебе? – спросил он мягко.

Я покачала головой, глотая комок в горле.

– Их нет уже много лет.

На его лице появилась тень искренней печали.

– Прости меня. Это должно быть очень тяжело – остаться одной в таком мире.

Затем он откинулся на спинку стула.

– А теперь, я чувствую, твой черед. Ты вся горишь от вопросов. Спрашивай, Джейра. Я буду откровенен с тобой, насколько это возможно.

– Вы… вы один правите здесь? – спросила я, вспоминая его титул.

– О, нет, – он мягко улыбнулся. – Со мной правят мои родители – король и королева. Сейчас они в отъезде – посещают наши дальние провинции, чтобы лично убедиться, что все наши подданные живут в мире и достатке. Управление целым королевством – это большая ответственность, и они всегда стараются быть ближе к народу. Я же остался здесь, чтобы поддерживать порядок в столице.

В его словах не было и тени высокомерия, только спокойное достоинство и глубокая любовь к своей семье и королевству.

– А Рейндал? – не удержалась я. – Он кто для вас?

Принц задумался на мгновение.

– Рейндал… – он произнёс это имя с лёгкой усмешкой. – Он мой лучший друг с детства и капитан королевской гвардии. Надёжный, как скала, и верный, как сталь. Его методы могут казаться… грубоватыми, – он многозначительно взглянул на меня, – но его сердце на правильном месте. Он просто не всегда умеет его показывать.

Он отпил из своего бокала, его взгляд стал задумчивым.

– Знаешь, Джейра, этот мир может казаться тебе странным и пугающим. Но здесь ценят искренность, смелость и доброту. И я уже вижу эти качества в тебе.

Его слова, его внимание, его готовность говорить на равных – всё это создавало вокруг него ореол не просто правителя, а человека, глубокого и понимающего.

Принц внимательно слушал мой рассказ о попытке откопать древнюю амфору, которая оказалась всего-навсего разукрашенным горшком для кактуса моего профессора. Он смеялся – не тихим, вежливым смешком, а искренне, от души. Его глаза искрились.

– Значит, вы целую неделю вели «спасательную операцию» за обычный цветочный горшок? – он с трудом сдерживал улыбку, поднимая бокал.

– Эй, это было произведение искусства! – возмутилась я, тоже потянувшись за своим бокалом. – На нём были… э-э-э… очень древние узоры! В виде котиков! – я поняла всю абсурдность этой фразы, едва она слетела с моего языка, и я почувствовала, как уши горят от стыда.

Принц фыркнул, и из его носа чуть не выплеснулся напиток. Он поставил бокал, давясь смехом.

– Котиков? Серьёзно?

– Ну да! – я развела руками, чувствуя себя идиоткой, но его смех был таким заразительным, что я тоже начала хихикать. – Очень ценные, археологические коты!

В этот момент я слишком размахивала руками и задела свой бокал. Он с тихим звоном покатился по столу, расплёскивая жидкость, и шлёпнулся на мягкий ковёр.

– Ой! – ахнула я и тут же рванулась поднимать его.

Принц, движимой галантным порывом, сделал то же самое. Наши головы с глухим стуком встретились прямо под столом.

– Ай! – мы хором вскрикнули и отпрянули друг от друга, потирая лбы.

Я зажмурилась от боли и неловкости, а когда открыла глаза, то увидела, что в проёме двери застыл Рейндал. Его лицо было абсолютно невозмутимым, но я успела поймать на себе его взгляд – быстрый, как удар хлыста, оценивающий всю картину: мой раскрасневшийся вид, принца, потирающего лоб, и опрокинутый бокал. Улыбка мгновенно сползла с моего лица.

– Ваше Высочество, – голос Рейндала прозвучал как ледяная сталь, режущая тёплую атмосферу ужина. – Прибыл посол от горных кланов. Он настаивает на срочной аудиенции.

Принц вздохнул, и на его лице появилась лёгкая тень досады. Он медленно поднялся.

– Прошу прощения, Джейра, – сказал он с искренним сожалением в голосе. – Наш чудесный вечер, похоже, подошёл к концу. Дела королевства, увы, не ждут. – Он повернулся к Рейндалу. – Проводи, пожалуйста, Джейру обратно в её покои.

Рейндал склонил голову в формальном поклоне, но его взгляд, брошенный на меня, был лишён всякого подобострастия. В нём читалось лишь холодное исполнение долга.

– Идём, – коротко бросил он мне, уже поворачиваясь к выходу.

Я медленно поднялась со стула и поклонилась принцу, стараясь сохранить достоинство.

– Спасибо, Ваше Высочество, за тёплый ужин и приятную компанию.

– Да что ты, дорогая, это тебе спасибо! – сказал принц, и мягким жестом руки проводил меня к выходу. Его улыбка была всё такой же тёплой, но в глазах читалась лёгкая досада от прерванного вечера.

Мы вышли с Рейном в пустынный холл, и тяжёлые двери закрылись за нами. Он тут же развернулся ко мне, уперев в меня взгляд, холодный и оценивающий.

– Ну что, травила принца анекдотами? – его голос прозвучал низко и насмешливо.

– Он хотя бы смеётся над ними, в отличие от тебя, – фыркнула я, поднимая подбородок.

Его взгляд медленно, нарочито пренебрежительно скользнул по моей фигуре сверху вниз и обратно, задерживаясь на полупрозрачной ткани топа и линиях брюк.

– Держи свои глаза при себе, – язвительно выдавила я, чувствуя, как под его взглядом снова начинают гореть щёки.

Уголок его рта дёрнулся в едва заметной усмешке.

– Было бы на что смотреть, – бросил он коротко и, развернувшись на каблуках, двинулся вперёд по коридору, бросив через плечо: – Пошли. Не заставляй меня тащить тебя за собой.

– Куда мы идём? – крикнула я, догоняя его широкие шаги.

– В твою комнату. К твоим новым подружкам-хохотушкам, – бросил он, не оборачиваясь.

– Я не хочу к ним, – заупрямилась я, поравнявшись с ним. – Я хочу гулять.

Он резко остановился, заставив меня чуть не врезаться в него.

– Тебе что, пять лет? Нужно сопровождение на горшок и сказку на ночь? – его голос был густым от сарказма.

– А что, в вашем волшебном королевстве запрещено просто гулять? – парировала я, делая шаг вперед так, что между нами оставалось лишь дыхание. – Или у капитана королевской гвардии в обязанностях прописано сопровождать пленников до порога?

Тень насмешки скользнула по его лицу, но в глазах вспыхнул знакомый огонёк.

– Обязанности капитана включают усмирение непокорных, – он наклонился чуть ближе, и его голос прозвучал почти как шёпот, – но, кажется, с тобой это не работает.

– Может, просто не тем методами пытаешься? – не отступила я, чувствуя, как учащается пульс.

Он медленно выпрямился, изучающе оглядев меня с ног до головы.

– Ладно, – произнёс он наконец, и в его голосе появились нотки скорее усталой покорности, чем злости. – Идём. Покажу тебе сад, пока ты не устроила тут очередной хаос.

– Зануда, – бросила я, но уголки моих губ предательски дрогнули.

Он уже повернулся было уходить, но замер на месте. Медленно обернулся, и во взгляде его внезапно вспыхнула опасная игра.

– Дикарка, – произнёс он тихо, растягивая слово, наполняя его не раздражением, а чем-то тёплым и почти… одобрительным.

Рейндал молча шёл чуть впереди, его тёмный силуэт казался ещё более загадочным в сгущающихся сумерках. Воздух из тёплого постепенно становился прохладным, свежим и невероятно густым от ароматов, которые мне было не под силу распознать: сладкая пыльца, влажная земля и что-то горьковато-пряное.

Мы вышли из-под сводов каменной галереи, и я замерла на месте, забыв про спутника, про его колкости, да и про всё на свете.

♫ Hammock – I Can Almost See You

Небо над Сильванааром было не чёрным, а глубоким бархатно-фиолетовым, и на нём горели две огромные луны. Одна, побольше, была цвета жидкого серебра и висела почти в зените, заливая мир холодным, безмятежным светом. Вторая, поменьше, отливала нежным персиковым сиянием и только поднималась над остроконечными вершинами деревьев, отбрасывая длинные, причудливые тени.

Этого бы хватило, чтобы свести с ума любого астронома моего мира. Но это было только началом.

Между этим великолепием горели звёзды. Не было ни одного чёрного просвета лишь бесчисленные, бесконечные россыпи сияющих точек, сливающихся в сплошное сияющее полотно. Я тщетно вглядывалась, пытаясь найти хоть один знакомый узор, но небесный свод был абсолютно чужим. Здесь не было наших скупых созвездий – только ослепительная, не знающая пустоты вселенная.

И над всем этим царил Млечный Путь. Он был не бледной дымчатой полосой, а ослепляющей, огненной рекой, настолько яркой и плотной, что от неё исходило сияние, осязаемое, как лёгкий туман. Он переливался всеми оттенками – от ослепительно-белого в центре до фантастических всполохов изумрудного и пурпурного по краям.

И всё это жило и двигалось. Поразительно, но я могла разглядеть, как медленно, величаво плывут туманности – призрачные сияющие облака, похожие на космических медуз. И время от времени по этому божественному полотну прочерчивали свои пути серебристые кометы, оставляя за собой на мгновение светящиеся шлейфы, которые медленно таяли в сиянии миллиардов солнц.

Я стояла, задрав голову, с бешено колотящимся сердцем. Это был не просто вид. Это было погружение. Чувство, будто тебя выдернули из уютной, тёмной коробочки и бросили в самую гущу кипящего, сияющего космоса. Дышать было нечем – не от недостатка воздуха, а от переизбытка красоты. И в этой оглушительной тишине сияющего мира рождалась мысль: вот оно. Истинное лицо ночи. И я его вижу.

Опустив голову, дыхание перехватывало вновь: всё вокруг светилось и жило своей ночной жизнью. Гигантские папоротники испускали мягкое голубоватое свечение, их листья выглядели как кружева, вырезанные из сапфиров. Стволы деревьев были оплетены лианами, усыпанными крошечными «лампочками» – светящимися насекомыми, которые мигали, переливаясь зелёным, синим и белым, словно живая гирлянда. Сами цветы на клумбах были закрыты, но их бутоны излучали тусклый, матовый свет, будто в них были запрятаны крошечные луны.

Где-то вдали тихо пела вода – должно быть, фонтан или ручей. Его журчание смешивалось с тихим, почти неслышным хором цикад, стрекочущих на тысячи ладов. Воздух был наполнен этим мерцанием и музыкой, он был волшебным, осязаемым, и каждый вдох казался глотком какого-то магического эликсира.

Я стояла, подняв голову к двум лунам, и чувствовала, как кружится голова от этой нереальной, подавляющей красоты. Это был не сон. Это было что-то гораздо большее.

Рейндал, заметив, что я не иду, обернулся. Он видел это выражение лица – тот самый немой восторг, смешанный с шоком, и на сей раз не стал язвить. Он просто ждал, дав мне время, и в его привычно холодных глазах читалось понимание.

Когда я насладилась моментом и опустила голову, Рейндал уже стоял совсем близко. Без привычной колкости и сарказма, освещённый мерцанием тысяч огней и холодным светом двух лун, он выглядел… ужасно привлекательно. Меня привлекало в нём всё – даже эти чёртовы уши, вырисовывающиеся острыми силуэтами на фоне сияющего неба. От него исходила та самая сила и уверенность, но теперь в ней чувствовалась скрытая, глубокая нежность, тщательно прячущаяся за маской насмешек.

В этот момент маленький светящийся жучок, пролетая мимо, зацепился лапками за короткие, собранные в едва заметный хвостик пряди на его макушке и, жалко запищав, запутался. Рейндал вздохнул – не с раздражением, а с лёгкой досадой – и провёл рукой по волосам, снимая тонкую кожаную заколку. Его тёмные волосы, коротко выбритые по вискам и чуть длиннее на макушке, рассыпались беспорядочными прядями, падая на лоб и слегка касаясь скул. Он резким, привычным движением смахнул непослушную прядь со лба, аккуратно высвободил смущённо мигающее насекомое и, зажав его в ладони, протянул его ко мне.

– Дай руку, – сказал он тихо, и его голос звучал не как приказ, а как просьба.

Я осторожно протянула ладонь. Его рука была большой и сильной, моя на её фоне казалась миниатюрной и хрупкой. Он медленно, раскрывая ладонь, стараясь не спугнуть жука, наклонил и маленькое светящееся создание переползло ко мне, перебирая лапками, которые оставляли на коже лёгкие искрящиеся следы.

– Щекотно, – не сдержала я счастливый, сбитый смешок, слегка дёрнув ладонью.

В этот миг наши пальцы ненароком соприкоснулись.

Воздух словно треснул. По коже пробежал невидимый, обжигающий разряд, заставивший сердце сделать болезненный кувырок где-то в горле. Я вздрогнула и подняла на него глаза. Он тоже не отводил взгляда, его тёмные глаза были прикованы к месту, где наши руки едва коснулись, а в их глубине бушевало что-то серьёзное и невысказанное.

– Рейндал! – раздался знакомый голос, легко разрезавший ночную тишину.

Рейндал вздрогнул, словно пойманный на чём-то, и резко выпрямился, мгновенно надевая маску служебной безупречности.

– Ваше Высочество, я здесь!

Принц вышел из зарослей алых, похожих на бархат цветов, и его глаза, скользнув по мне, озарились весёлой искоркой.

– Ох! – воскликнул он с преувеличенным удивлением. – Прекрасное создание в естественной среде обитания. Надеюсь, мой угрюмый капитан не слишком наводит на тебя тоску? – Он лукаво подмигнул мне, а затем перевёл взгляд на Рейндала. Взгляд их встретился и между ними пробежала почти невидимая, но отлично читаемая волна понимания. Уголок губ принца дрогнул в сдержанной улыбке, а в ответ Рейндал едва заметно покачал головой, словно говоря: «Не начинай».

– Вы что-то хотели, Ваше Высочество? – спросил Рейндал, принимая чёткую, почти военную стойку, хотя в его позе теперь читалась лёгкая расслабленность перед старым другом.

– Расслабься, прошу, – махнул рукой принц, и в его голосе звучала тёплая, непринуждённая нота, которую он позволял себе лишь с немногими. – Не смотри на меня так, как будто я твой командир на плацу. Король и королева неожиданно прибыли. Придётся мне немного «урезать свои права на беззаботность», – он хохотнул, и его взгляд снова метнулся ко мне, а затем к Рейндалу, полный какого-то общего, неизвестного мне секрета. – Проводи нашу гостью, а я жду тебя… на нашем месте. Не задерживайся.

Он многозначительно поднял бровь в сторону Рейндала, и в этом жесте было столько заговорщической легкости, что стало ясно – «наше место» и «не задерживайся» значат для них нечто большее, чем просто формальность. Слегка поклонившись мне в знак уважения, принц развернулся и почти что, посвистывая, скрылся в тени галереи.

Я ответила ему поклоном на поклон и вопросительно посмотрела на Рейндала, пытаясь прочесть в его замкнутом лице, что значит это внезапное возвращение монархов и куда они собираются с принцем в такой час.

– Идём, – сказал он, и его лицо вновь застыло в привычной каменной маске, но я успела заметить, как его взгляд на секунду умчался вслед за принцем. – Уже поздно. Завтра будет новый день.

– Хорошо, – решив не язвить, согласилась я и послушно отправилась за ним в свою комнату, в голове уже роясь новыми вопросами об этой странной дружбе принца и его капитана.

Осторожно приоткрыв дверь, я замерла на пороге, прислушиваясь к ровному дыханию спящих девушек. Удовлетворённая тишиной, я бесшумно проскользнула к своей кровати, где на подушке уже ждали аккуратно сложенные ночная сорочка и лёгкий халатик из струящейся ткани.

Схватив свои новые вещи, я прокралась в ванную. Прохладная вода освежила лицо, и я задержала взгляд на своём отражении. В зеркале смотрела на меня незнакомая девушка с раскрасневшимися щеками, слишком блестящими глазами и едва заметной улыбкой, трогающей губы. «Боже, я что, и вправду начинаю верить в эту сказку?» – пронеслось в голове.

И тут же, словно ответом, по спине пробежала ледяная волна тревоги. «А вдруг завтра я проснусь в своей старой квартире, в своей привычной постели?» Сердце сжалось от противоречивых чувств. Обрадуюсь ли я возвращению в привычный мир? Или… почувствую горечь потери этого невероятного места?

Сбросив с себя дневные одежды, я надела сорочку. Ткань оказалась невероятно приятной, такой прохладной и мягкой, как шёлк, но более воздушной. Утопая в её складках, я нырнула под лёгкое одеяло, наслаждаясь приятной прохладой простыней. Усталость накрыла меня сразу, как тёплая волна. Я закрыла глаза, и, прежде чем успела перебрать в голове все события дня, сладкий, глубокий сон уже унёс меня в свои объятия.

Глава 3. Шёпот крови и шёлка

Первый луч солнца упал на веко, заставив меня зажмуриться. Второй – мягко пригрел щёку. Что-то лёгкое и навязчивое щекотало кончик носа, заставляя морщиться во сне. Опять это дурацкое пёрышко, – пронеслось в полусне, и сердце сжалось от сладкой, но горькой надежды.

Я лениво открыла один глаз, потом второй, и мир медленно проплыл в фокус.

Не потрескавшийся потолок моей съёмной квартиры. Не одинокий светильник-паук. Надо мной сияло высокое сводчатое окно, сквозь которое лились потоки золотого света. А прямо перед моим лицом, зажатое в тонких пальцах Илэйн, качалось на ветерке длинное перо невиданной птицы, переливающееся всеми оттенками лазури и изумруда.

Над кроватью, затаив дыхание, вились три фигуры. Фрея, прикрыв рот рукой, тряслась от беззвучного смеха. Лира смотрела на меня с добрым, немного виноватым любопытством. А Илэйн, виновница моего пробуждения, не смогла сдержать тихого, серебристого смешка.

– Проснулась! – прошептала она, и её зелёные глаза весело сверкнули.

Я медленно села, откидывая со лба непослушные чёрные пряди. Ожидание привычного запаха кофе и пыли сменилось лёгким ароматом цветущих деревьев и свежего хлеба, доносившимся откуда-то издалека. Я была здесь. Всё ещё здесь.

– Вы что, совсем не спите? – хриплым от сна голосом спросила я, потирая глаза.

– Мы уже успели сходить на утреннюю молитву Элариэлю и позавтракать, – ответила Лира, улыбаясь. – А ты спала как сурок.

– Решили проверить, настоящая ли ты, – с лукавым блеском в глазах добавила Фрея. – А то вдруг ночью превратишься в тыкву?

Я фыркнула, скидывая с себя одеяло. Прохладный воздух приятно обнял кожу, одетую в шёлк ночной сорочки.

– Разочарованы? – поинтересовалась я, поднимаясь с кровати.

Три пары глаз с интересом оглядели меня с ног до головы.

– Пока что нет, – заключила Илэйн, подмигнув. – Но день только начинается. Вставай, завтрак ждёт.

Я ступала босыми ногами по нагретому солнцем каменному полу, следуя за девушками к уютному уголку с низким столом, окруженным мягкими пуфами. Стол ломился от угощений: тарелки со свежими булочками, испечёнными в форме спиралей и посыпанными золотистыми зёрнышками, плоские чаши с взбитыми сливками и ягодами невиданных оттенков – от индиго до ярко-янтарного, кувшин с соком, который переливался на свету, как жидкий опал.

Мы устроились поудобнее, и наступила лёгкая пауза, которую нарушила Фрея, с аппетитом откусывая кусок булки.

– Ну что, Джейра, просыпаться под перьями феникса тебе понравилось больше, чем под завывание будильника? – она подмигнула, и крошки посыпались на её платье. Она тут же смахнула их, не особо смущаясь.

– Феникса? – я подняла бровь, намазывая что-то похожее на мёд, но с ароматом ванили и чего-то цветочного, на ещё тёплую булку.

– Ну, мы не знаем, чьё это перо, – честно призналась Лира, наливая мне в кружку сок. Он пах грушей и чем-то неуловимо тропическим. – Но феникс звучит куда романтичнее, чем «большая синяя птица с пятого этажа дворцовой башни», правда?

Все засмеялись. Я сделала глоток. На вкус напиток был похож на смесь груши, персика и чего-то освежающего, мятного.

– Вы так… привыкли ко всему этому? – спросила я, оглядывая наш роскошный «бунгало» и вспоминая ночное небо с двумя лунами. – Ко всему этому волшебству?

Девушки переглянулись. Илэйн фыркнула, но беззлобно.

– Привыкнуть? Нет. – сказала она.

– А как вы… то есть… – я запнулась, подбирая слова.

– Как мы попали сюда? – закончила за меня Илэйн. Она отставила свою чашку и облокотилась на подушки, её взгляд стал насмешливым. – О, это сборник анекдотов. Ладно, начну я. Лондон. Дождь. Я бариста в кофейне, у меня смена с шести утра, и к четырём я уже готова была заваривать кофе из собственных слёз. Несусь домой, промокшая до нитки, и решаю срезать через стройплощадку. Гениально, да? – она усмехнулась. – Не заметила траншею. Бух. Сижу в луже, вся в грязи, ругаюсь последними словами. И нащупала в этой жиже что-то твёрдое и гладкое. Думала, болт какой-нибудь. Достаю – а это чёрный камень. Я его чуть не швырнула от злости, но просто сжала в кулаке… И всё. Просыпаюсь тут, в таком же состоянии полной прострации. Мораль: не работайте бариста. Или не ходите по стройкам.

Мы засмеялись. Её история была на удивление земной и знакомой.

– О, моя история ещё эпичнее! – подключилась Фрея, её глаза весело блестели. – Я была в отпуске во Франции, лазала по какой-то старой полуразрушенной церкви. Гиду было скучно, мне – тем более. Решила поискать приключений на свою пятую точку и пролезла в крипту, где хоронили каких-то древних монахов. Хотела сделать крутое фото. Свечу фонариком телефона, а в глазнице одного особенно фотогеничного черепа лежит этот камушек. Блестит. Я, дура, подумала – ох, какая атмосфера! Сунула в карман на память. Вышла на свет, и тут же… бац! Очнулась тут, в кустах. Так что мораль моей истории – не таскайте сувениры с кладбищ.

– Фрея, я до сих пор вздрагиваю, когда ты это рассказываешь, – покачала головой Лира, но в уголках её губ играла улыбка.

– А ты, Лира? – спросила я, обращаясь к самой тихой из них.

Лира на мгновение задумалась, её пальцы медленно обводили край кружки.

– Я… работала в библиотеке. Всё было тихо, упорядоченно. Однажды к нам привезли книги из старого поместья. Среди них был потрёпанный фолиант по алхимии. Я листала его… и из него выпал этот камень. Завёрнутый в пожелтевшую бумагу. Я просто развернула его, чтобы рассмотреть при свете лампы… – она пожала плечами, и в её голосе послышалась лёгкая ностальгия. – И, видимо, нашла рецепт самого радикального изменения жизни. Иногда самые большие приключения находят тебя сами, стоит только открыть нужную книгу.

Наступила тишина, наполненная пониманием. Три таких разных пути привели их в одну точку.

– А ты, Джейра? – тихо спросила Фрея, подперев подбородок ладонями. – Ты же копаешь всякое древнее и интересное. Нашла свой камушек в саркофаге?

Я отложила булку. Внезапно комок встал в горле.

– Да, – выдохнула я. – Я думала, это просто артефакт, безделушка. Я так хотела найти что-то настоящее… что-то важное. – Я сгорбилась, глядя на свои руки. – Нашла.

Илэйн мягко ткнула меня своей булкой в руку.

– Эй. Добро пожаловать в клуб неудачников, нашедших свои проблемы в самом буквальном смысле. – В её глазах не было насмешки, только солидарность.

Я глубоко вздохнула и впервые с момента пробуждения расслабила плечи. Мы были разными, из разных миров, но нас объединяла одна абсурдная, невероятная тайна. И в этом странном месте, за завтраком под сводами из слоновой кости, это наконец начало казаться не ужасом, а началом чего-то нового.

– Ну так что, – спросила я, доев последний кусок булки, сладкий и воздушный. – Чем вы тут вообще занимаетесь? Кроме вот этого всего. – Я обвела рукой наш уютный уголок, полный яств и солнечного света.

Илэйн хмыкнула, откидывая со лба непослушную прядь.

– О, тут много чего интересного. Скучать не дают. Сначала, конечно, глаза разбегаются, а потом понимаешь, что график плотнее, чем у премьер-министра.

– Да, это так! – Фрея, сидевшая на подушке по-турецки, оживилась и захлопала в ладоши, отчего её рыжие волосы покачивались из стороны в сторону. – Каждый день – новый квест! Один лучше другого.

– Мы здесь учимся, в основном, – мягко уточнила Лира, поправляя чашку перед собой. Её движения были точными и выверенными. – И гуляем, конечно. Местные сады – это нечто. Цветы, которые поют на рассвете, фонтаны, бьющие радужной пылью…

– Учитесь? – я отложила салфетку, заинтригованная. – Чему? Летать на грифонах?

– Местному языку, для начала, – улыбнулась Илэйн. – Поверь, их грамматика – это отдельный вид магии, порой посложнее некромантии. А ещё фехтованию. И езде ирвэлинах О, ты должна увидеть наших скакунов!

– На тех прекрасных созданиях, что привезли меня? – в моей памяти всплыли благородные силуэты и умные глаза животных.

– Да—да, на них самых! – Фрея подпрыгнула на месте, едва не опрокинув кувшин с соком. – Это непередаваемое ощущение! Мчишься по изумрудным холмам, ветер бьёт в лицо, а под тобой – не мышцы и кости, а сама стихия, покорная твоей руке.

– А что ещё? – моё любопытство росло, подогретое её восторгом.

– Ещё рукопашный бой, – спокойно, как о чём-то само собой разумеющемся, сказала Лира, отщипывая крошечный кусочек булки.

Я замерла с кружкой в руке.

– Рукопашный бой? – переспросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – А это… зачем? Здесь водятся драконы, с которыми надо бороться врукопашную?

– Ну… – Илэйн слегка пожала плечами, изображая лёгкую небрежность. – Здесь такое правило. Все учатся. На всякий случай. Никогда не знаешь, что преподнесёт день в таком месте. Да и… это весело, в конце концов! Выплеснуть энергию.

– Ага! – подхватила Фрея, и в её глазах снова запрыгали озорные огоньки. – Особенно когда бросаешь Илэйн на лопатки. Она так смешно ругается на языке, который ещё не до конца выучила!

– Послушай, Джей, – решительно встала Илэйн, сметая крошки с колен. Её тон снова стал беззаботным. – Хватит трепаться! Не надо сидеть и расспрашивать. Одевайся, и мы тебя везде проведём и всё покажем! Увидишь всё сама – и сады, и манеж, и залы для тренировок. В сто раз интереснее, чем слушать наши байки.

Я недоверчиво оглядела девушек. Их оживлённые, счастливые лица, их непринуждённость казались искренними. Лишь глубокая, едва слышная серьёзность в серых глазах Лиры на мгновение заставила меня задуматься. Но энтузиазм Фреи и уверенность Илэйн были заразительны.

В конце концов, я послушалась и прошла в гардеробную. Воздушные платья и роскошные туники висели на резных вешалках, словно приглашая на бал. Но я искала что-то иное. Отодвинув шелка и бархат, я нашла именно то, что нужно: пару идеально облегающих чёрных лосин из мягкой, но прочной ткани, и длинный топ-кофту из тёмно-синего материала, расшитого серебряными нитями, образующими сложный узор на спине и длинных рукавах. Одежда сидела безупречно, позволяла свободно двигаться и при этом выглядела… своей.

Я собрала волосы в высокий практичный хвост, и мы вышли в сияющий коридор. Солнечный свет, проходя сквозь витражные стекла, бросал на пол разноцветные блики, которые казались живыми. Девушки зашагали вперёд, их шаги отдавались лёгким эхом под высокими сводами, и я поспешила за ними, чувствуя, как трепет ожидания нового приключения вытесняет последние остатки неуверенности.

По пути нам встречались местные эльфы и эльфийки, которые приветливо кивали или останавливались переброситься парой слов с девушками. Их грация и эти самые уши, острые и выразительные, всё ещё не давали мне покоя.

– Девочки, – поравнявшись с ними, спросила я, понизив голос. – А мужчины… они вообще попадают сюда? Или это чисто женская компания по обмену?

Девушки, улыбнувшись, переглянулись между собой. Фрея прыснула со смеху.

– Есть пятеро! – выпалила она, словно выдавая огромный секрет.

– Пятеро? – я невольно остановилась, удивлённо глядя на них.

– Да, но мы знаем только троих, – уточнила Илэйн, пожимая плечами. – Остальные двое… они не особо общительные. Живут где-то на окраинах, изучают местную магию или просто стали отшельниками. Такое тоже бывает.

– И что, они тоже… с ушами?

Лира мягко улыбнулась мне в ответ, её взгляд был понимающим.

– Да, все, кто попадает сюда, меняются. Без исключений. Это не вопрос желания.

– Но как? Я пока ничего не чувствую, кроме этих… – я неуверенно потянулась к своим собственным ушам, всё ещё странным на ощупь.

– Это происходит не сразу, – спокойно сказала Илэйн, глядя куда-то вдаль, будто вспоминая собственный опыт. – Не за одну ночь. Ты просто однажды поймёшь, что цвета стали ярче, что слышишь шёпот листьев на другом конце сада, что интуиция стала острее. Меняется не только внешность. Меняется всё внутри.

Я ничего не чувствовала, кроме лёгкого головокружения от этой информации. Но в их словах не было ни капли обмана, только спокойное, почти мистическое принятие.

– Не переживай, – ткнула меня локтем Фрея, её глаза весело сверкали.

Выйдя из дворца на задний двор, мы прошли мимо красивой аллеи, усыпанной серебристыми лепестками, и вышли на просторное тренировочное поле. Здесь Рейдан и его подопечные отрабатывали приёмы рукопашного боя.

Мужчины были одеты лишь в простые коричневые штаны да сапоги. И всё… Его тело было идеально – каждый мускул играл под кожей, блестя от пота, движения были отточены до абсолютной грации смертоносного танца. Я остановилась как вкопанная, воздух с шумом вырвался из легких, а внутри всё сжалось в тугой восторженный комок. Мне пришлось сознательно сомкнуть челюсти, чтобы не издавать никаких звуков.

Мы проходили мимо, и девушки, привыкшие к зрелищу, лишь кокетливо помахали нескольким эльфам. Те в ответ улыбнулись, кто-то крикнул что-то задорное, не сбавляя темпа тренировки.

Но Рейдан… Рейдан, заметив наше приближение, сделал вид, что полностью поглощён занятием, резко отвернувшись к одному из бойцов. Однако я поймала его быстрый, скользящий взгляд. И когда он пригляделся и увидел среди девушек меня, его движения вдруг стали резче, собраннее, почти вымученно-напряжёнными. Удар, который он демонстрировал, пробил воздух со свистом, заставив пару стоявших рядом эльфов невольно отступить на шаг.

Я, поддавшись внезапному порыву, украдкой помахала ему рукой – короткий, застенчивый взмах, который, как мне казалось, никто не заметит.

Ответом стала лишь едва заметно поднятая бровь, холодный, оценивающий взгляд, тут же отведённый в сторону, и тотальный, оглушительный игнор. Он продолжил отдавать команды своему отряду, его голос стал ещё жёстче и собраннее, отточеннее, будто я была всего лишь надоедливой мухой, нарушившей его концентрацию.

Я отшатнулась, ощутив, как жар стыда заливает щёки. Что это с ним? Вчера он был… почти любезен, пусть и сдержан. А сейчас?

Мы свернули с тренировочного поля на утоптанную грунтовую тропинку, которая вела вглубь рощицы с деревьями, листья которых переливались всеми оттенками серебра и лазурита. Воздух был напоён сладким, медовым ароматом.

– Это Поющие Деревья, – заметила Лира. – Когда дует ветер, их листья издают тихую музыку. Эльфята учатся её слушать и понимать. Это один из первых уроков чуткости.

– Учатся? – уточнила я. – А как устроено обучение здесь?

– В нашем понимании – нет, – включилась Илэйн. – Всё построено на системе наставничества. Дети с малых лет выбирают путь: воинское искусство, целительство, звездочтение, ремёсла… Их прикрепляют к мастеру. Они живут в его доме, учатся, помогая ему.

– Как в средневековых гильдиях.

– Что-то подобное, – кивнула Илэйн. – Но цель – не превзойти других, а достичь гармонии в своём мастерстве и служить им общине. Ткач, создающий самые красивые ткани, ценится так же высоко, как и бесстрашный стражник.

Тропинка вывела нас к ухоженным лугам. Мы направились к изящным постройкам из светлого дерева – конюшням. Воздух здесь пах сеном, древесиной и сладким ароматом, исходящим от самих существ.

И вот они. Я замерла, снова пленённая их красотой. Их ветвистые, подобные оленьим, рога гордо вздымались, покрытые той же мерцающей инеем шерсткой.

Лира подошла к ларю и достала оттуда несколько пригоршней переливающихся, похожих на жемчуг ягод.

– Это лунные ягоды, – пояснила она, протягивая мне немного. – Ирвэлины их обожают.

Животное склонило свою величественную голову и тёплыми губами аккуратно подобрало угощение. Его ветвистый рог едва не коснулся моего рукава.

– Для нас ирвэлины – Хранители, – мягко сказала Илэйн, гладя шею другого животного. – Они чувствуют чистоту намерений. С ними разговаривают, им доверяют тайны. Это не просто скакуны. Это друзья.

– Их взгляд успокаивает ум, – тихо добавила Лира, глядя в бездонные, усыпанные звёздами глаза ирвэлина. – Когда ты в смятении, приходишь к ним. Они отвечают тишиной и покоем. Многие находят так ответы на свои вопросы.

Я смотрела, как девушки ухаживают за животными: чистят их сверкающую шерсть, шепчут им что-то. Это был ритуал, полный нежности и уважения.

– А как местные эльфы отнеслись к вашему появлению? – спросила я.

Фрея усмехнулась.

– По-разному. Но в целом… приняли. Потому что Камень не ошибается.

– Камень?

– Тот самый, что привёл каждого из нас, – кивнула Илэйн. – Они верят, что он – инструмент судьбы. Он призывает именно тех, кто нужен этому миру. Чьи души способны внести что-то своё. Так что мы здесь не случайные гости. Мы… недостающие фрагменты.

Ирвэлин рядом со мной тихо фыркнул, словно подтверждая её слова, и ткнулся мордой мне в плечо.

Я гладила теплый бок величественного создания, чувствуя под пальцами мягкую, переливающуюся шерсть, и щемящее чувство принадлежности медленно сменялось другим, более тревожным и настойчивым.

– Постойте, – тихо начала я, обращаясь к девушкам. – Вы сказали «недостающие фрагменты». Как будто мы здесь навсегда. А… а дом? Разве вы не хотите вернуться? Хоть иногда?

Наступила короткая, но красноречивая пауза. Её нарушил тихий, почти неслышный вздох Лиры.

– Хотеть… – она произнесла это слово так, будто пробовала на вкус что-то давно забытое. – Это не то слово, Джейра. Первые дни… да, я плакала каждую ночь. Мне снилась моя маленькая квартирка рядом с библиотекой. Я просыпалась и не понимала, где я, и мне было так страшно, так одиноко…

Она умолкла, глядя куда-то вдаль, в прошлое.

– А что теперь? – не удержалась я.

– Теперь я понимаю, что это было как… как оторвать кусок себя. Больно. Невыносимо. Но потом рана затягивается. И ты понимаешь, что этот кусок… он уже не твой. Он остался там. А здесь вырос новый. – Она обернулась ко мне, и в её серых глазах читалась не печаль, а спокойная, горьковатая ясность. – Вернуться туда, к той Лире… уже невозможно. Потому что той Лиры больше нет.

Фрея, обычно такая беззаботная, прислонилась лбом к шее своего ирвэлина.

– У меня мама осталась, – выдохнула она, и её голос впервые потерял привычный озорной блеск. – Она думает, что её дочь-неудачница сорвалась с обрыва где-то во Франции во время глупого селфи. Или её убили. Или продали в рабство. – Она фыркнула, но в звуке не было веселья. – Каждый день я просыпаюсь с этой мыслью. Что она плачет. И я не могу ей даже сказать, что я жива. Что я… здесь. Так что да, я хочу. Иногда так сильно, что кажется, сердце разорвется. Но это не значит, что я могу это сделать.

– Но почему? – не сдавалась я, чувствуя, как в груди завязывается тот самый знакомый узел тоски. – Если камень принес нас сюда, значит, должен быть способ назад? Мы же не пленники в прямом смысле? Ворота, портал… что-то же должно быть!

Илэйн, до этого молча слушавшая, резко выпрямилась, смахнув с плеча соломинку.

– Ты думаешь, мы не ломали над этим голову? Все мы, первые недели, только и делали, что искали лазейку. Допрашивали каждого встречного эльфа, пытались найти то самое место, в котором оченулись и какую-то зацепку. – Она горько усмехнулась. – Ничего. Ноль. Те камни… они как билет в один конец. Принц говорил, что обратный путь открывается только тогда, когда Сильванаар считает, что твоя роль здесь сыграна. Или когда… ты больше не можешь здесь оставаться.

– А что это значит? – в голосе прозвучала отчаянная надежда. – Как это – «не можешь оставаться»? Его что, можно разозлить? Нарушить какие-то правила? Сломать что-то важное?

Лира покачала головой, её лицо выражало лёгкую жалость к моему напору.

– Мы не знаем, Джейра. Искренне. Может, если твоё сердце очерствеет настолько, что магия этого места перестанет тебя признавать. Может, если ты совершишь что-то ужасное против его воли. А может… – она пожала плечами, – его просто не существует, обратного пути. И все эти разговоры – просто сказка, чтобы нам было легче.

– То есть мы в ловушке, – прошептала я, и от этих слов стало физически холодно.

– Нет! – неожиданно резко парировала Фрея, отстраняясь от ирвэлина. Её глаза снова загорелись, но на этот раз огнём убеждённости. – Это не ловушка. Тебе дали второй шанс. Совсем другую жизнь. Вместо офиса и ипотеки – магия и… и всё это! – Она широко развела руками, указывая на величественных животных, на сверкающую конюшню, на мир за её пределами. – Да, по своим правилам. Но разве твоя старая жизнь была идеальной? Без боли? Без слёз?

Её слова повисли в воздухе, острые и неудобные. Я молчала. Вспоминая пыльные раскопы, одиночество в съёмной квартире, бесконечную гонку за грантами и признанием… Нет, идеальной ту жизнь назвать было нельзя.

– Я не знаю, – честно призналась я. – Я не успела ещё… понять. Всё это слишком новое. И эти уши… – я машинально дотронулась до заострённого кончика.

– Привыкнешь, – с лёгкой ухмылкой сказала Илэйн. – Сначала всё кажется чужим, восприятие обостряется до предела, звуки давят, свет режет глаза. Но со временем тело само начинает чувствовать границы, ориентироваться по вибрациям, как будто кожа становится тоньше.

– Ладно, хватит киснуть, – решительно заявила Фрея, вытирая ладонью якобы несуществующие слёзы. – Пока мы тут ноем, можно ирвэлинов выгулять. Или…

Она не договорила. В дальнем конце конюшни распахнулась массивная дверь, впуская внутрь поток солнечного света и несколько высоких, знакомых силуэтов.

Впереди шёл принц. Его ослепительно-белые волосы были убраны назад, открывая строгие, но спокойные черты лица. Он был одет не в парадные одежды, а в простой, но безупречно сшитый дорожный камзол из тёмно-зелёного бархата, который делал его ледяные глаза ещё ярче. За ним, как тень, следовал Рейндал. Его тёмные волосы были туго стянуты, лицо было привычно непроницаемой маской капитана гвардии. На нём была лёгкая кожаная кираса, а на поясе – длинный эльфийский клинок. За ними следовали ещё двое стражников в доспехах.

Девушки мгновенно выпрямились, их позы стали собраннее, почти почтительными. А моё сердце по какой-то дурацкой причине кувыркнулось, едва я завидела Рейндала. «Соберись, дура!» – мысленно отчитала я себя, сжимая кулаки. Принц уловил наше смятение и мягко улыбнулся, его взгляд скользнул по нам, по ирвэлинам, и, кажется, на секунду дольше задержался на мне в моём новом практичном наряде.

– Не смущайтесь нашего вторжения, – произнёс он своим бархатным голосом, который, казалось, смягчал даже воздух в конюшне. – Плановый объезд. Хочу лично убедиться, что наши хранители готовы к вечерним упражнениям. Всё в порядке? Никаких проблем?

– Всё прекрасно, Ваше Высочество, – ответила Лира, делая лёгкий, почти незаметный реверанс. – Мы как раз собирались…

– Прекрасно, прекрасно, – кивнул принц, уже проходя мимо нас и направляясь к дальним стойлам, где содержались особенно ценные жеребцы. Его взгляд был внимательным и опытным. Было видно, что он знает и любит этих животных.

Рейндал, проходя мимо, лишь бросил на нашу группу короткий, оценивающий взгляд. Его глаза встретились с моими на долю секунды и в них не было ни вчерашней насмешки, ни того странного напряжения, что было на тренировочном поле. Был лишь холодный, служебный интерес.

Стражи остались у входа, встав по стойке «смирно».

Мы замерли, не зная, то ли нам оставаться, то ли тихо ретироваться, чтобы не мешать. Принц что-то тихо говорил конюху, осматривая подкову одного из ирвэлинов. Рейндал стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, его взгляд бдительно скользил по периметру конюшни, выискивая несуществующие угрозы.

Тишину нарушил его низкий, ровный голос, обращённый к принцу, но достаточно громкий, чтобы мы услышали:

– Стойло номер четыре. Нижняя перекладина треснула. Нужно заменить до вечера.

Он указал взглядом на проблемное место. В его тоне не было угодливости, лишь уверенность и чёткость доклада.

Принц повернул голову, посмотрел, кивнул.

– Распорядись.

– Уже сделано, – тут же парировал Рейндал.

Их диалог был отлаженным, быстрым, лишённым лишних слов. Они работали как единый механизм. Принц – мозг, принимающий решения. Рейндал – руки, уже предвосхищающие эти решения и приводящие их в исполнение.

Я смотрела на них, на этот странный, идеально слаженный тандем правителя и его капитана, и чувствовала, как мои собственные проблемы с возвращением домой вдруг становятся такими мелкими и незначительными на фоне этой огромной, живой, сложной машины под названием Сильванаар.

Принц закончил осмотр и повернулся к нам, снова с той же лёгкой, обезоруживающей улыбкой.

– Простите ещё раз за беспокойство, милые дамы. Продолжайте ваши занятия. Ирвэлины, я вижу, в восторге от компании.

Он кивнул нам и, неспешной, уверенной походкой направился к выходу. Рейндал бросил последний, ничего не значащий взгляд на стойло номер четыре, убедившись, что его заметили, и последовал за своим принцем. Его тёмная фигура безупречно вписалась в светлый проём двери.

Мы снова остались одни в конюшне, внезапно показавшейся звеняще-тихой. Фрея первая нарушила молчание, громко выдохнув.

– Фух. Всегда так нервничаю, когда он появляется неожиданно. Такой весь из себя идеальный, что аж мурашки по коже.

– Он добрый, – мягко возразила Лира.

– А Рейндал – нет, – фыркнула Илэйн, но в её голосе не было злобы, скорее привычная констатация факта. – Ладно, девочки, раз уж нас почтительно попросили «продолжать», может, и правда выведем этих красавцев на прогулку? Покажем Джейре Лунный луг?

Я молча кивнула, всё ещё переваривая увиденное. Вопрос «хочу ли я вернуться» повис в воздухе без ответа, оттеснённый более насущным: «что происходит в этом месте на самом деле?». И оба эти вопроса, как и всё здесь, казались неразрывно связанными с загадочной фигурой принца и его надменного капитана.

Конюх, ловкий эльф с веснушками и добрыми глазами, кивнул в ответ на просьбу девушек и принялся седлать ирвэлинов с привычной скоростью и ловкостью. Вскоре мы уже выезжали из прохладной тени конюшни на залитую солнцем мостовую.

Оседлать ирвэлина оказалось проще, чем я думала. Он стоял недвижимо, лишь его уши поворачивались, улавливая каждый звук, а когда я неуклюже вскарабкалась в седло, с небольшой помощью Лиры, он лишь мягко фыркнул, словно одобряя мои старания. Седло было устроено так, что в нём было удивительно удобно и безопасно, как будто оно принимало форму тела.

– Ну что, поехали? – весело крикнула Фрея, легонько шлёпнув своего ирвэлина по шее. Тот тронулся с места плавной, текучей походкой, от которой почти не трясло.

Мы двинулись колонной по широкой серпантинной дороге, что вела от дворца вниз, в сам город. Я ехала посередине, за Фреей и перед Илэйн, чувствуя себя немного неловко, но захваченной общим настроением.

Город с высоты казался ещё более ослепительным. Белоснежные башни и купола сияли под двумя солнцами, водопады, стекавшие по стенам, искрились радужными брызгами. Воздух звенел от смеха, музыки и плеска воды.

– Здесь действительно можно ходить… ездить куда угодно? – спросила я, озираясь по сторонам. Мой взгляд упал на изящный мост, перекинутый через бурлящую речку, на площади с фонтанами, где резвились дети, на уютные кафе под сенью деревьев с серебристыми листьями.

– Абсолютно везде, – подтвердила Илэйн, подъезжая ко мне поближе. Её ирвэлин шёл в ногу с моим, их гривы переливались на солнце. – Двери дворца, кроме личных покоев монархов, открыты для всех. Храмы, библиотеки, сады… Прямых запретов нет. Уважение и здравый смысл – вот и все правила.

– Но королевство ведь не ограничивается этим городом? – поинтересовалась я. – Что там, за его пределами? Леса, поля… другие города?

– О, да! – оживилась Фрея, обернувшись в седле. Её рыжие волосы развевались на ветру. – Сильванаар – это столица, сердце Эндериэля. Но есть и другие поселения. Дальше на восток, у подножия Хрустальных Пиков, лежит город мастеров – Аэндорин. Там куют лучшее оружие и делают самые красивые украшения во всём королевстве. Говорят, их кузницы работают на энергии подземных гейзеров!

– А на юге, среди виноградников, раскинулся Веселый Град – Лориэль, – подхватила Лира. – Там делают вино, от которого кружится голова даже у эльфов, и устраивают праздники урожая, длящиеся по неделе. Там всегда пахнет мёдом, спелым виноградом и… ну, немного перебродившим соком, – она смущённо улыбнулась.

– А как до них добраться? – спросила я, представляя себе эти чудесные места.

– На ирвэлинах, как сейчас, – сказала Илэйн. – Или на повозках. Дороги безопасны, патрули постоянно курсируют между городами. Путь неблизкий, но того стоит. Когда-нибудь мы обязательно съездим.

Мой взгляд упал на густую, темнеющую на горизонте стену леса, которая опоясывала долину, словно защитный барьер.

– А лес? – спросила я, понизив голос. – Вы сказали, там опасно?

Наступило короткое молчание. Даже Фрея на мгновение стала серьёзной.

– Лес… это другое, – тихо начала Лира. – Это древнее, дикое место. Его называют Тенемор – Лес Глубоких Теней. Он старше королевства. Говорят, в его чащах живут духи древних, забытые боги и существа, не признающие законов эльфов и людей.

– Патрули охраняют границы, – добавила Илэйн. – Но заходить глубоко без проводника… это самоубийство. Деревья там двигаются, тропы меняются, а воздух такой старый, что может свести с ума. Даже эльфы, рождённые здесь, относятся к Тенемору с почтением и страхом.

– Но разве там нет ничего… интересного? – не унималась я, в душе которой археолог уже проснулся и насторожил уши.

– Говорят, есть, – Фрея снова оживилась, но в её голосе теперь звучала отчётливая нотка авантюризма. – Руины городов, которые были древними, когда Сильванаара ещё не было на картах. Заброшенные святилища, артефакты… Но это всего лишь слухи. Те, кто уходил слишком далеко, либо не возвращались, либо возвращались не теми. Их разум был… съеден лесом.

От этих слов по коже пробежали мурашки. Я посмотрела на тёмную полосу леса, и он вдруг показался живым, дышащим, наблюдающим.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.