Рика Ром
Измена. Папа (не) уходи

Пролог

Антошка растет не по дням, а по часам. Я уже с трудом держу его в руках. Но без него не представляю своей жизни. Мое сладкое, пухлое облачко.

Целую сыночка в наливную щечку и сажу в коляску. Мы не планировали сворачивать в торговый центр, но свекровь настаивает. Ей лучше не перечить. Командир в юбке и с автоматом наперевес.

– Ну что, моя булочка, пойдем домой?

Сыну всего десять месяцев и пока он болтает на таинственном языке, понятном только ему, время от времени говоря четкие слоги. Иногда, мне кажется, будто он знает секрет. Частенько подолгу смотрит на меня своими голубыми глазками и молчит.

– Так, не забыть бы наши покупки. Тебе же понравился тот костюмчик с коротенькими штанишками?

Антошка ворчит, морщит нос и тянет ко мне ручки.

– Нет–нет–нет, не уговаривай.

Я разговариваю с ним, будто он понимает. Хотя я читала о детях его возраста. Многие родители начинают прививать разные умения и впоследствии вырастают настоящие вундеркинды. Я же хочу для сына детства. Баловство в разумных пределах, веселье и всепоглощающая любовь мамы и папы.

– Папа, наверное, по нам дико соскучился!

Открываю подъездную дверь и закатываю коляску, груженную пакетами и свертками. Антошка громко визжит, когда навстречу попадается соседка с крошечной собачкой. Когда–нибудь мы тоже заведем домашнее животное. Мама мне никогда не разрешала, а так хотелось. Теперь мне никто не помешает.

– Доброе утро, Светлана Евгеньевна.

– Здравствуй, Дашенька. Антошка прям богатырь!

Я улыбаюсь и поправляю яркую желтую шапочку на голове сына. Он целиком занят собакой, которая лижет ему пальчики.

– Да, тяжелый парень.

– Что–то Эрнеста давненько не видать. Опять в командировке? Небось, новый филиал открывает. Скоро купите дом и съедите от нас.

Не понимаю, откуда эта женщина так осведомлена о нашей жизни. Кто, куда, во сколько. Ей известно абсолютно всё!

– Мы сами его еще не видели. Рано утром поехали в поликлинику, а он как раз должен был прилететь из Милана.

– Ну, привет ему от тети Светы.

– Обязательно. Хорошего дня.

Мы расходимся, и я вызываю лифт. Подъемник поет на все лады, пока спускается с верхних этажей. Двери открываются и мы, цыганское семейство, входим в кабину. Пакеты шуршат, Антошка лопочет без остановки, я на секунду заглядываю в телефон. В итоге, в голове начинается какофония звуков.

Выйдя на свою площадку, я долго вожусь с ключами. Просто не помню, в какой из карманов их закинула. Найдя, всовываю в дверной замок, но он не проворачивается. Не заперто.

– Папочка дома. Давай устроим ему сюрприз?

Антошка широко и лучезарно улыбается мне. Беру его из коляски на руки и бесшумно захожу в длинную прихожую в современном стиле. Я сама занималась интерьером и до мелочей продумала пространство. Большое овальное зеркало на торцевой стене, обрамлено необычной золотой рамкой. Четыре бра украшают стены справа и слева. Светлые тона зрительно делают прихожую шире. Я обожаю эту квартиру и район. Но и о доме рядом с сосновым бором тоже мечтаю.

В гостиной пусто. На кухонном островке два пустых бокала. Один из–под Мартини, другой из подарочного набора на свадьбу. Инстинктивно прижимаю к груди сыночка и медленно двигаюсь дальше. Тишина раздражает. Не предвещает ничего хорошего.

Дверь в нашу с Эрнестом спальню распахнута настежь. Антошка не выдерживает молчания и громко пищит. Я покрываю поцелуями его беленькую головку, пытаясь успокоить.

– Тише, маленький.

Сынок обвивает мою шею ручками и нежно притуляется ко мне. Он хочет спать. Пришло время сна. Я глубоко вдыхаю и захожу в комнату с огромной кроватью под балдахином и проваливаюсь прямиком в преисподнюю, видя своего обнаженного мужа на ней. Он в расслабленной позе и мирно дремлет. Из ванны звучит знакомое пение. Мое сердце пропускает пару ударов.

– Милый, просыпайся, пора повторить наш…

Наташа, моя старшая сестра, выходит из набитой паром ванны и обтирает волосы полотенцем. Она тоже голая. Чуть отворачиваюсь, пряча Антошку от этого зрелища. Малыш, слава богу, притихает.

– Таша? – я едва стою.

– О, Дашка, привет! Как же хорошо, что ты нас, наконец, спалила. Я только сегодня говорила Эру, чтоб во всем тебе признался. И удача!

– П–п–признался?

Заикаюсь и чувствую, кровь леденеет в жилах.

– Мы с ним давно спим. Еще до того, как Тошка родился. Ты же вечно не в настроении была. То голова кружится, то спину ломит.

– Я была беременна! Выметайся отсюда!

От моего крика Эр вздрагивает и просыпается. Его холодные, серые глаза округляются. Взглянув на свой пах, быстро прикрывается простынею.

– Даша? – переводит взгляд на Наташу. – Ты?

– Любимый, скажи уже своей жене, что у нас любовь. Она мне не верит.

Белобрысая дрянь неторопливо натягивает нижнее белье и посылает Эрнесту воздушный поцелуй.

– Нет, детка, у нас с ней ничего не было!

Эр вскакивает с кровати, держа лоснящуюся ткань на причинном месте. Я выставляю руку, когда он норовит приблизиться.

– Я все вижу своими глазами…убирайся…

– Она же бредит! Я бы никогда не стал с ней…

– Что? – моя сестра, которая с сегодняшнего дня для меня умерла, подходит и толкает его в плечо. – Как развлекаться со мной в отелях и на съемных хатах, так здорово, а как жене правду сказать, так силенок маловато?!

– Да пошла ты!

Муж хватает Наташу сзади за шею и ведет из комнаты прочь. Она орет, просит его дать одежду, а он не реагирует.

Я реву, держа заснувшего сына, и не ощущаю ног. Не ощущаю ничего, кроме покалывания под ребрами. Виски раздирает надоедливая пульсация.

– И Тошка не твой сын, запомни! Дашка нагуляла его, я знаю от кого!

Наташа не унимается, сопротивляется попыткам Эра вытолкать ее за порог нашей спальни.

– Заткнись уже или мы по–другому поговорим. – Рычит он, а я неподвижна. Боюсь сделать шаг. Он станет финальным.

– Посмотри в моей сумке, там лежит результат теста ДНК. Я сделала его тайно.

Ее слова крошат меня на мелкие кусочки. Антошка сын Эрнеста. Они похожи, как две капли воды. Наташа сходит с ума и желает поселить в муже зерно сомнений. Боже, я в ней сильно ошибалась…помогла обосноваться в городе, найти хорошую работу, а она? Вонзает мне нож в спину. Мелкая, въедливая и неблагодарная стерва.

– Пошла вон!

Эрнест бросает ей в лицо вещи и сумку, даже не притрагиваясь к злополучному конверту из клиники. Сестра гордо задирает голову и уходит. Вокруг воцаряется тишь. Липкая, скользкая ложь сочится из каждого уголка комнаты и мужчины, который вырастает передо мной. Я гляжу на смятую постель, и слезы ослепляют.

– Посмотри на меня, Даш.

Мычу и отрицаю его просьбу.

– Даша!

– Уходи, Эрнест. Просто, уходи.

– Я не понимаю, как она оказалась здесь. Я приземлился в семь утра, сел в такси, доехал до ресторана перекусить и…очнулся при тебе.

– Рассказывай эти сказки кому–нибудь другому. Я прошу тебя, собирайся и уходи.

Антошка крутится в моих руках и успокаивается, засунув большой пальчик в рот. Ладонь Эрнеста касается сына и тот чуть приоткрывает сонные глазки.

– Я люблю вас, Даш.

– Я вижу, как ты нас любишь. Кувыркаешься с моей сестрой в нашей постели.

Видимо, поняв, что я не отступлю и уступлю, Эр одевается, достает из шкафа спортивную сумку и закидывает пару комплектов одежды. Я не двигаюсь. Прирастаю к одной точке.

– Это всё большая ошибка. Ты пожалеешь, о своем решении.

– Возможно. А сейчас, я не хочу тебя видеть. Иди, разбирайся в своей бурной личной жизни и заодно тест ДНК проверь.

– Антошка мой сын.

– Твоя любовница уверена в обратном.

– Да насрать мне.

Эрнест уходит. Я крепче обнимаю сыночка, а он словно перенимает мое страдание и шепотом бормочет «па–па»…

Глава 1

Две недели спустя

Я кручусь у плиты. Перемешивая овсянку в кастрюльке, общаюсь с мамой по громкой связи, которую предусмотрительно настроила заранее. Она рассказывает мне о встрече с Наташей, а я не хочу слышать ее имя ни при каких обстоятельствах. Сестричка разрушила мой брак и наверняка утешает Эрнеста долгими ночами.

Мама не унимается и просит поговорить с ней. Ни за что. За эти две недели чего я только от нее не натерпелась. Она прислала мне с десяток фотографий с моим мужем и угроз, которые не буду озвучивать вслух.

В конце концов, я прощаюсь с мамулей и тороплюсь к Антошке. Сынок шлепает ладошками по столику и требует моего внимания. Разместившись напротив него на высоком стуле, затеваю привычную игру «самолётик». Антошка улыбается и уплетает за обе щеки творожок. Моего молока ему уже маловато.

– Скоро пойдем гулять. Да?

– Дя, дя, дя…– повторяет ангелочек и снова освещает всю квартиру своей улыбкой. Ярко–желтая машинка в его руке совершает сальто в воздухе.

– Молодец!

Я складываю посуду в посудомоечную и вытираю личико Антошки салфеткой. Через пять минут мы идем собираться на улицу. Погода чудесная. Выпал первый снежок. Попробуем слепить маленького снеговика.

***

На детской площадке полно ребятишек. Да и родителей тоже. Мы возимся возле качелей, потом переходим к низенькой горке и еще полчаса кружимся на карусели. Мамочки смотрят на меня искоса, будто я забредаю на их запретную территорию. Но причина в другом. В нашем уютном микрорайоне, новости разлетаются очень быстро.

Да и появление Эрнеста, добавляет масла в огонь. Он уверенным шагом приближается к нам с сыном и вместо приветствия, вручает мне конверт формата А4.

– Что это?

Мы никогда так надолго не расставались. И сейчас по ощущениям, не виделись, по крайней мере, год.

– Антошка мой сын.

– Ты все–таки сделал тест?

– Вскрой конверт и убедись.

– Мне незачем это делать.

Эр подхватывает Антошку и легонько подкидывает вверх. Заливистый смех сына прогоняет стайку голубей с забора, который ограждает площадку.

– Я хочу видеть с ним тогда, когда захочу.

– Пожалуйста. Только предупреждай о своих визитах.

– Я не обязан тебя посвящать.

– Мы должны найти выход из ситуации, поэтому…

Самойлов прерывает мой словесный поток мрачным взором. Антошка просит его еще подбросить, но папа решает покачать его в руках.

– Ситуацию создала ты. Выгнала меня из моего собственного дома, а теперь выставляешь условия. Так не будет, Даш.

– О…то есть это ты меня застал с моей легкодоступной сестрой?

– Даже если я переспал с ней…

– Даже если?!

Мой вскрик привлекает взгляды тех самых любопытных мамочек. Они недоумевают, почему такой статный, красивый мужчина с миллионами на банковском счету, терпит прилюдный позор от невзрачной, измученной ролью молодой мамочки, девицей. Их челюсти слегка отвисают.

– Не устраивай сцен, мне хватило прошлого раза. И не препятствуй моему общению с сыном.

– Я уже сказала, что не запрещаю вам видеться.

– На развод будешь подавать?

– Я уже это сделала, Эрнест. Дистанционно.

– Понятно.

Возвращает мне Антошку, и я сажу его в коляску.

– Ты надеялся на прощение?

– Я заслужил еще одного шанса, но видимо, у вас в генах заложено совершать глупые и необдуманные поступки. Придет время, пожалеешь и придешь ко мне назад.

– Это ты сейчас говоришь глупости. Я никогда не прощу измену.

Чувствую жжение в уголках глаз и морщусь. Эрнест, конечно же, замечает капельки слез, но ведет себя сдержанно. Свидетели за нашими спинами, только и ждут кульминации мелодрамы.

Я берусь за ручки коляски, задерживаю дыхание и лечу по асфальтированной дорожке к подъезду. Как поступает Эрнест, знать не хочу. Сердце колошматится в груди на повышенных оборотах. Воздух, мне нужен воздух. Чем больше, тем лучше. Лишь за железной подъездной дверью наполняю легкие кислородом.

Слезы градом обрушиваются на щеки и капают с подбородка на спортивную куртку. Антошка тоже плачет. Но больше от места, где мы находимся. Темный тамбур пугает и меня. Я толкаю следующую дверь, ведущую в главный холл, который занимает весь первый этаж, и сынок прекращает истерику. Рассматривает мигающий светильник под потолком.

Лифт приезжает пустой. Мы заходим в него, и я ужасаюсь от своего облика в зеркалах. Шапка почему–то набекрень, нос красный, вокруг зрачков полопались мелкие сосуды. Зато Антошка лучезарнее некуда. И он действительно один в один похож на Эра. Только цвет волос мой. Мать природа так решила.

– Доброе утро!

Светлана Евгеньевна немного пугает нас, когда створки расползаются по разным сторонам. На ней зеленая тканевая маска. От воя Антошки закладывает уши.

– Тише, сладкий, – выкатываю коляску из лифта и показываю женщине на ее лицо. – Кажется, вы очень спешили.

Она ахает, срывает липкую гадость и наклоняется к моему ребенку.

– Божечки, мой дорогой, бабуля совсем с ума сошла.

Поглаживает его головку, а у него трясется нижняя губка.

– Такого лапоньку напугала. Вот, держи.

Игрушечный дракончик вмиг успокаивает Антошку. Берет деревянного зверька и внимательно изучает.

– Не стоило. Вы, наверное, к внукам в гости собрались и для них купили.

– Ничего. Заеду и куплю еще одного. Моя дочь помешана на органических игрушках. Так что, дракон совершенно безопасен.

– Спасибо.

– Ну, ладно, поехала я. И еще раз, простите меня. Надеюсь, никак не навредила.

Естественно, приходится снова вызывать лифт. Я двигаюсь к квартире и слушаю радостную болтовню Антошки. Игрушка понравилась ему на сто процентов.

После дневного сна, перекуса, мы с сыном располагаемся на ковре в гостиной, смотрим детские развивающие мультики и собираем пирамидку. Мне нельзя раскисать, нельзя показывать грусть. Внутри отверстие с марсианский кратер, а напоказ добродушная улыбка. Вспоминая, каждый момент двухнедельной давности, я зарываю себя по самую макушку. Я выбросила постельное белье, поменяла матрас, но память подлая дама. Приходит со слайд–шоу, когда не просят и запускает обратный отсчет.

Стук в дверь веселит Антошку. Раньше папа с ним так играл. Постучит и спрячется за угол. Но это не Эрнест. После нашей утренней встречи написал мне, что заберет сына послезавтра на весь день.

– Пойдем, посмотрим?

Антошка подпрыгивает на попе и ползет ко мне в руки. Я жду, не дождусь, когда он начнет ходить.

– Кто там? – спрашиваю я, подходя к двери.

– Открывайте, мы из органов опеки и попечительства. …

Глава 2

Женщина в красном укороченном пальто переступает порог моей квартиры, прижав толстую кожаную папку к своему внушительному бюсту. За ней входят две барышни в очках. Обе сразу же оглядываются по сторонам.

– Объясните, пожалуйста, что происходит?

– Алевтина, проверь ребенка. Похоже, мамаша оставила его без присмотра.

Командует вышколенная дама и щелкает автоматической ручкой по папке.

Алевтина бесцеремонно вторгается в чужое пространство, и я слышу ее лопотание с Антошкой. Сын секунду молчит, а потом заходится в истошном плаче. Я спешу к нему, беру в руки и, вернувшись к нагрянувшей комиссии, успокаиваю его частыми поцелуями. Не помогает.

– Что вы себе позволяете? Напугали моего сына!

– Помолчите, мамаша. На вашем месте, я бы вела себя спокойнее.

Она обходит меня, будто я обыкновенный фонарный столб и начинает перечислять то, что видит. Я отхожу, присаживаюсь на край дивана и даю своему мальчику грудь. Сладкие причмокивания умиротворяют.

– Итак, Аллочка, пиши, квартира запущена. Всюду пыль и грязь.

– И игрушки у ребенка поломаны. – Добавляет Алевтина.

– Пишу–пишу. Мы эту нерадивую мать быстро сейчас по всем пунктам определим. – Строчит Аллочка по листу на твердой подложке.

Пока я в ступоре пытаюсь уследить за всеми ними, главная, открывает мой холодильник и цокает языком.

– Одна химия.

В моих венах закипает кровь. Я краснею и покрываюсь мерзкими нарывами.

– Уходите! – кричу я, и троица замирает. Алевтина и Алла переглядываются. Антошка никак не реагирует на мой крик, продолжает сосать и постепенно его глазки прикрываются.

– Смотрите–ка, она еще и истеричка! Пометьте, девочки.

– Людмила Григорьевна, да тут на лишение материнских прав уже набралось.

Тон Алевтины предельно заученный.

– Вот и замечательно, – Людмила обходит мою кухню и шагает обратно в прихожую, куда я прихожу с сыном в руках, ни жива, ни мертва. – Незачем таким девицам детей рожать. Бедные детки после них, попав в Дом малютки, очень долго в себя приходят.

– Что? Какой Дом малютки! Я хорошая мать и обеспеченная женщина!

Антошка из–за этих мегер заводит плач. И чем громче я говорю, тем сильнее он кричит.

– На вас поступила жалоба. И, как я погляжу не зря.

Людмила взмахом руки собирает своих коллег, и они становятся полукругом возле меня.

– Вы, я так понимаю, совсем скоро разведетесь с мужем? – глаза кикиморы сужаются. – На что вы будете жить? Кто вас будет обеспечивать? Судя по тому, что мы видим, вы не способны заботиться не о себе, ни об этом чудном малыше.

Вытягивает палец, покрытый волосками по всей длине, и Антошка прячет личико мне в шею.

– Почему у вас дверь открыта…

Эрнест груженый пакетами повергает в шок моих незваных гостей.

– Это…это из органов опеки…– Я с трудом могу говорить.

– Откуда? Какая к черту опека?

Дамочки смотрят на него елейными глазками. Высокий, красивый, самоуверенный. И, по мнению одного известного бизнес–журнала, один из богатейших людей страны.

– К нам поступил звонок от человека, очень переживающего за судьбу вашего ребенка. – Говорит Людмила Григорьевна, но уже куда более нежным голоском.

– Да вы в своем уме? Мой сын ни в чем не нуждается, и никогда не будет нуждаться. Пошли вон из моей квартиры, старые перечницы!

Алевтина, Аллочка и их предводитель Людмила быстренько сматывают удочки и уходят. Я обнимаю Антошку, и меня прорывает на слезы. Они хотели забрать моего мальчика. Мою сладкую, ванильную булочку.

– Ну чего ты? Не реви. – Эрнест бросает пакеты и по полу раскатываются апельсины. Хвостик ананаса цепляется за тонкую ручку. Муж пытается коснуться меня, но я отступаю. Маленький шажок в большую пропасть.

– Это из–за тебя.

– Смеешься что ли? По–твоему я натравил бы на тебя этих дур? Да я за вас с Антошкой сожгу их контору дотла!

Эрнест вспыхивает в два счета. Я же, снова и снова всхлипываю стоя посреди прихожей.

– Давай не будем ругаться. Я пришел повидать сына. С опекой я вопрос решу.

– Также как и с Наташей?

Апельсин с ловкой подачи Эрнеста летит в стену. Мокрое оранжевое пятно сползает к плинтусу. Я зажмуриваюсь, шепча на ухо Антошке, как сильно его люблю.

– Тебе надо голову проверить, милая моя жена. Боюсь, у тебя проблемы.

Эр дергая ногой, стряхивает с носка лакированного ботинка остатки кожуры и направляется на выход.

– Я не твоя жена! И не милая! – насколько хватает сил, доношу ему вслед. Самойлов оборачивается через плечо, даря мне широкую улыбку, и гордо покидает квартиру.

– Ма–ма–ма…па–па–па…– куролесит Антошка, сменив кислое личико на привычное веселое.

– Злые тети ушли. Сейчас мама разберет папины гостинцы, и пойдем купаться, да? Возьмем новые игрушки?

Антошка подскакивает от радости в моих руках.

Купание превращается в настоящее пенное сражение. Я сдуваю с ладошек сына густую пенку, а он звонко хохочет и просит еще. В нашей просторной ванне чего только нет. И корабли на полках, и пиратские силиконовые наклейки на кафеле и огромный спасательный круг, который прикрывает кран.

– Пора выбираться, моя рыбка, – тяну сына из воды. – Мой пирожочек.

Чмокаю его в голенький животик и заворачиваю в пушистое полотенце. Из–за пара зеркало запотевает, да и видимость почти нулевая. Спешно выхожу из парилки и встречаю маму.

– Мама?

– Ма–ма–ма. – Вторит Антошка.

– Привет, доченька. – Мамуля уже в фартуке и с руками в муке. – И тебе мой котенок, привет.

Антошка просится к бабуле, и я отдаю его ей.

– Сегодня у меня день сюрпризов. И не всегда хороших.

Я вытираю лоб запястьем. Убираю налипшие волосы.

– Прости, что приехала без предупреждения. Я просто говорила с Наташей…

– О, нет, мам! Только не о ней. Ты сейчас опять начнешь говорить, что мне показалось.

– Не начну. Она собрала вещи и уехала.

Мы идем на кухню. Там царит небольшой беспорядок. Мама затевает блинчики и повсюду миски и необходимые ингредиенты.

– Скатертью дорожка!

Посадив Антошку в его стульчик, мама находит для меня работу: разбивать яйца.

– Ужасно, конечно, что она так поступила с тобой.

– Мам! – я бросаю скорлупу на стол. – Ты серьезно? Эта дрянь спала с моим мужем! С отцом моего ребенка!

– Может быть, у нее была причина?

Я поражаюсь маме. Она с детства выгораживает ее. Наташа выигрывает скрипичный конкурс, закатывает пир. А я, победив на всероссийских соревнованиях по гимнастике, получаю «молодец, но можешь лучше».

– Она эгоистичная, меркантильная стерва.

– Не говори так.

Всё, мое терпение лопается. Мама приезжает без приглашения, и пытается черное перекрасить в белое.

– Ты понимаешь, что я развожусь из–за нее? У моего сына будет воскресный папа.

– Эрнест тоже не ангелочек. Давай не будем.

Берется взбивать тесто венчиком. Я подхожу к холодильнику, достаю ужин Антошки, разогреваю его и сажусь рядом с сыном на табурет.

– Его вины я не умоляю. Но и Наташку никогда не прощу. В городе полно мужиков, но ей понадобился мой. И все почему? – Антошка выталкивает язычком часть еды, я собираю ложечкой и вновь подношу к его рту. – Потому что мой.

Мама молчит. А что сказать? Я нахожусь в полной…и до кучи еще опека будет наблюдать. Двойной удар под дых.

Глава 3

Всю ночь я ворочаюсь в постели, пару раз наведываюсь в детскую и встаю в пять утра, похожая на общипанную сову.

В спокойной обстановке готовлю завтрак и не замечаю, что добавляю в омлет петрушку. Так Эрнест любит. Быстренько отставляю миску с яично–молочной смесью и зеленью, и начинаю всё заново.

Мама встает около семи часов. Антошка сегодня разоспался. Не буду будить. Пусть малыш посмотрит сны.

– Даш, прости меня, – мама обнимает меня сзади и упирает подбородок мне в плечо. – Я совсем не хотела тебя обидеть вчера.

– Да ладно, мам. Омлет будешь?

Чувствую, она согласно кивает и отходит от меня. Достаю тарелки из подвесного шкафчика, а мама вытаскивает вилки из выдвижного ящика.

– А твоего вкусного кофе я могу попробовать?

– Конечно. Сейчас налью.

Мама садится за стол со стеклянной столешницей, поглядывает на малюсенькие булочки из пекарни, которые накануне привез Эр и, думая, будто я не вижу, берет одну и целиком запихивает в рот. Я улыбаюсь. Зная маму, она будет отнекиваться и говорить, что не притрагивалась к ним, если спрошу. В ней по–прежнему живет ребенок. Возможно, отголоски ее должности.

Мама много лет заведует детским садом и очень гордится этим. Ее обожают сотрудники и маленькие воспитанники. Скоро ей на пенсию, а она даже думать не хочет о законном отдыхе.

– М–м–м, как пахнет! – ведет носом, когда я приношу чашку с кофе и ставлю ее перед ней.

– Настоящий. Не подделка.

Я отправляюсь за сковородой с омлетом, а мама наслаждается напитком.

– Раньше мы пили растворимый. Самый дешевый в супермаркете брали, помнишь?

Да, я всё помню. Денег постоянно не хватало. Влезали в долги, потом отдавали. Бесконечный замкнутый круг. Я раздавала листовки, покупала продукты бабулям–соседкам, а они мне мелочь за помощь давали. Мечтала накопить на платье для выпускного. Но пошла в старом мамином наряде, подогнанном под мою фигуру. Одноклассницы смеялись и снимали меня на телефоны. До сих пор мурашки по коже от их ядовитого смеха.

Зато Наташенька ни дня не работала. Бегала по клубам, гуляла всю ночь. Мама ей последние копейки отдавала, лишь бы она не ныла.

Роняю силиконовую лопатку, и мама охает.

– Ты что? Я чуть кофе не подавилась.

– Так, задумалась. – Вру и, развернувшись от плиты, шагаю к столу.

– О чем? Мне вот интересно, как ты теперь жить будешь? Когда мы с твоим отцом разошлись, моя жизнь не была сладкой и легкой.

– Эрнест не оставит нас с ребенком без средств к существованию.

– Ты уверена?

Мама кладет себе в тарелку приличную порцию омлета, а я разламываю булочку напополам и поглядываю в сторону детской комнаты. Что–то слишком уж Антошка долго спит. У меня мгновенно возникает куча мыслей. А вдруг заболел? А не выбрался ли из кроватки? Что–то сердце не на месте. Прошу маму на минуточку притормозить с разговором и иду проверить сына.

Зря переживаю. В комнатке приятная атмосфера. Кондиционер прекрасно работает и создает уютное тепло.

Антошка, раскинувшись, словно звездочка, сопит, и время от времени улыбается во сне. Я глажу его по животику и возвращаюсь на кухню.

– Проснулся?

– Нет. Пусть еще полчасика понежится. Потом разбужу, покушаем и поедем в торговый центр. Надо памперсов, да много чего другого закупить.

– Меня подвезешь до дома?

– Конечно.

– Спасибо. Так, о чем мы говорили?

Эти несчастные тридцать минут до того, как я бужу сына, кажутся мне неимоверно долгими. Будто вечность проходит. Мама стоит на своем и убеждает меня найти себе достойную работу. Я пытаюсь ей объяснить свои приоритеты, но бесполезно. Для нее мое блогерство баловство. Забава для дурочек, которые не хотят трудиться. Только она забывает о двадцать первом веке на дворе. Сейчас миллионы людей сколачивают состояние, сидя перед телефоном.

Спустя полтора часа, я, мама и Антошка выходим из подъезда на свежий воздух. Мелкий снежок щекочет щеки. Антошка куксится и устраивает небольшой бунт. Светлана Евгеньевна выгуливает своего четвероного друга и с искренней улыбкой встречает нашу троицу.

– Утречко доброе, Самойловы.

– И вам, Светлана Евгеньевна.

Мама не особо настроена на беседу. Вижу по ее вытянутому от недовольства лицу.

– Видела вчера к вам какие–то подозрительные женщины приходили. Чего хотели?

Я одним взглядом намекаю маме взять коляску и ждать меня у машины. Понимает мой знак и увозит Антошку.

– Кто–то позвонил в опеку. Обвиняют меня в нечистоплотности и невнимательности к сыну.

– Господи, да кто ж такой дрянной–то?

– Не знаю.

В реальности у меня несколько вариантов. Один из них Наташка. Когда она чего–то желает, добьется любым путем.

– Ох, и люди пошли. Не осталось человечности. Все черствые, завистливые, поганые на язык. Но ничего, Эрнест не допустит, чтобы кто–либо навредил Антошке.

– Да, – я вожу губами туда–сюда. – Не допустит. А теперь, простите, пожалуйста, я побегу. Дел сегодня много.

– Беги–беги, милая, – Светлана Евгеньевна проводит рукой по моему плечу. – И не переживай, всё наладится.

Мама с Антошкой уже сто километров нарезали возле машины, а я только присоединяюсь к ним.

– Не слишком ли много она знает? Зачем ты с ней делишься всем?

– Светлана Евгеньевна безобидный человек. Ей можно доверять. Так что, прошу тебя, не начинай.

Я открываю заднюю дверь, усаживаю Антошку в специальное кресло, закрепляю ремешки и с улыбкой, распахиваю дверь перед мамой.

– Извини, я вся на нервах.

– Пять лет назад ты такой не была. Богатство тебя извратило.

Отмалчиваюсь. Мама забирается в салон, с видом разгневанной креветки закрепляет ремень безопасности, а я спешу за руль. Секунду медлю перед нажатием на ручку. Внутри у меня непонятная тревога. Будто нечто свыше отговаривает меня от поездки. Я не верю во всякие приметы и предчувствия, но видимо, пора пересмотреть свои взгляды.

– Даш…– мама бледнее моли, когда я занимаю водительское место. – Посмотри, мне какое–то странное сообщение пришло.

Я беру ее телефон и читаю о долге в полтора миллиона по кредиту.

– Мам, ты, что с ума сошла? Могла бы ко мне за деньгами обратиться.

– Да я никакого кредита не оформляла…мне хватает на жизнь.

Понимание приходит мгновенно.

– Ты только не волнуйся. Хорошо? Я приеду домой, позвоню, юристу Эрнеста. Он очень толковый парень.

– Да, ох…– мама хватается за сердце. Я нахожу валидол в сумке и заставляю ее выпить. Благо вода всегда под рукой.

– Я отвезу тебя домой и попрошу твою подругу с третьего этажа посидеть с тобой. Ладно?

Она только моргает. Я завожу Ауди и выезжаю из квартала на шумную дорогу.

Глава 4

Гуляя по торговому центру не перестаю думать о маме. Отдав ее в хорошие руки давней соседки, постоянно достаю телефон и проверяю вызовы, сообщения. Юрист Эрнеста обещает помочь, но мое сердце беснуется.

Либо Наташка в край наглеет и решает оставить мать без жилья, а это самый ожидаемый исход, либо мама сама того не зная, сообщила кому–то свои личные данные. Я склоняюсь к Наташке. Лечь под моего мужа, повесить кредит на родного человека, она запросто может. Глазом не моргнет.

– Дарья!

Знакомый голос…Поворачиваю голову влево и за столиком возле ресторанчика на фуд–корте вижу свекровь. Она одна. Выглядит потрясающе. Ей сроду не дашь шестьдесят лет. Максимум пятьдесят.

– Эмма Георгиевна, вот так встреча.

В наш последний поход по магазинам, я получила заряд негатива вплоть до сегодняшнего дня.

– Присядь, дай я расцелую этого аппетитного мальчугана.

Тянет руки к Антошке, а он и рад выбраться из коляски.

– Мой пупсик, – целует его в лобик. – Да как же я соскучилась!

Я присаживаюсь на деревянный стул и выдыхаю.

– Какой–то он хиленький. Эрнест в его возрасте был крупнее. Наверное, ваша наследственность дает плоды.

Проглатываю ее замечания.

– А что за сыпь у него на лице? Чем ты его накормила или сама наелась?

Строгий взгляд Эммы сносит с меня защитную броню.

– Все у нас хорошо, – я забираю у нее сына. – Развиваемся согласно возрасту. И я питаюсь правильно, чтобы ему не навредить.

– Давно врачу показывались?

– Эмма Георгиевна?

Мой вздох приводит ее в активное наступление. Эта женщина всегда на вороном коне и с саблей наготове. Ее бизнес держится на плаву уже много лет и никогда не потонет. Клининговая служба, одна из лучших в городе. Сеть распространяется и на пригород. И не удивительно. Я не представляю ее в другом амплуа. Только в роли бизнесвумен.

– Послушай, Даша, я ни в коем случае не упрекаю тебя в ненадлежащем уходе за сыном. Но нужно же быть внимательнее? В недавний свой визит к вам, я нашла кучу химии в холодильнике. А моющие средства в свободном доступе? Антошка ползает, да и пойдет со дня на день. Хочешь угробить ребенка?

Может, она нажаловалась в опеку? Говорит их словами.

– Антошка всегда под моим присмотром.

– Даже когда ты записываешь свои эфиры?

Ее идеально оформленная бровь приподнимается под длинную ассиметричную челку. Эмма Георгиевна следит за модными веяниями и ее стрижка тому подтверждение. Да и серебряный оттенок волос, и одежда говорит о многом. Сегодня на ней лиловая куртка–бомбер и светлые джинсы.

– Я трачу на блоги всего пару часов в день.

Начинаю заводиться, надо снизить градус накала. Антошка вертится в руках, играется с пустым стаканчиком из–под кофе. Глядя на него, успокаиваюсь.

– Ну–ну, – снисходительно кивает свекровь. – Поэтому–то с Эрнестом у вас и не ладится. Ты не хочешь слышать и слушать.

– Давайте не будем говорить о вашем сыне. Мне больно и неприятно.

Эмма Георгиевна улыбается. Засматриваюсь на ее яркий маникюр, прежде чем она складывает руки на груди.

– Ты очередная охотница за сокровищами. Предыдущая, Регина, была такой же. Только тогда, у Эра на счете в банке числилась, куда меньшая сумма. Ей хотелось больше, жирнее и немедленно. Вот и нашла себе старого, обрюзгшего папика. А ты куда подашься? С дитем в прицепе?

Антошка вскрикивает. Ему надоело возиться с безликой игрушкой. И мне тоже. Да и кушать время приходит. Эмма ненавидит меня с первого дня знакомства. Данный факт никогда не изменится. Я представляю для нее опасность. Прямую угрозу. Только в чем, не пойму.

– Нам с Антошкой пора.

Не буду опускаться до ее уровня, и говорить гадости об Эре.

– Может, оставишь мне внука на пару часиков? Мы поиграем в детской зоне, сходим в контактный зоопарк.

После всего услышанного в свой адрес, хочу убежать сломя голову. Но она бабушка. Какой бы гадкой не была и как бы я ее не ненавидела. Антошка не должен страдать из–за нашего конфликта.

– Да, конечно. Он выспался, пока мы гуляли здесь. Сейчас покормлю. Как раз на пару часиков его хватит.

– Вот и замечательно!

– Мы ненадолго отлучимся.

Беру сыночка и следую в специально отведенную комнатку недалеко от ряда ресторанчиков. Там обычно столпотворение кормящих мам, но сейчас везение на моей стороне. Захожу в дверь, закрываюсь, и Антошка дарит мне желанное облегчение.

– И снова здравствуйте! – Эмма Георгиевна корчит смешную рожицу, когда мы возвращаемся к ней. Антошка улыбается и сверкает беленькими зубками.

Она любит его. Это безоговорочно. И убеждена, вредить единственному внуку не станет. Тем более, он зеркальное отражение Эрнеста. Пускай и сам Эр не ленится и делает тест–ДНК. Наверное, ему так спокойнее.

***

Я приезжаю в пустую квартиру, немного прибираюсь, раскладываю свои и детские вещи по шкафам после стирки, а затем отправляюсь готовить ужин в прямом эфире. Порадую своих подписчиков. Скоро Эмма вернет Антошку и у меня не будет такой свободы.

В половине седьмого, прерываю съемку из–за незваного гостя. Неужели он каждый день будет наведываться без предупреждения?

– Привет. – Сухо говорит Эр и запускает руки под пальто, прикладывая их к бокам.

– Привет. Я же просила тебя звонить перед приходом.

– Боишься, что застану тебя с любовником?

– Не смешно.

Забрасываю в мясо нарезанный ломтиками картофель. На Эра не смотрю. Тошно.

– Мне тоже. Объясни, зачем ты обратилась к моему юристу?

– У мамы проблемы. Просто позвонила проконсультироваться, а он предложил свои услуги.

– Да, я в курсе, чем завершилось ваше общение. И теперь это и мое дело тоже. Почему ты мне не позвонила? Татьяна Владимировна не чужой мне человек.

Эр слишком напорист. Даже рубашка трещит по швам, когда играет широкими плечами.

– Не все в этом мире решается только тобой.

Подходит, загораживает свет справа. Я не реагирую на него. Из раза в раз, перемешиваю картошку в глубоком казане.

– Думаешь, разведешься со мной, и я исчезну из твоей жизни? Нет. Мы навсегда связаны ребенком и…

– И тем, что ты спал с обеими сестрами Шмелёвыми.

– Что за чушь сидит в твоей светлой головке? А? – рывком разворачивает меня лицом к себе. – Тебе не кажется, что ты просто нашла повод уйти?

– А секс с Наташкой в нашей постели мираж?

– Нет…я не отрицаю…но…– мнется, взгляд тускнеет, но все же не сдает позиций.

– Никаких «но», Эрнест. Уходи, скоро твоя мать Антошку привезет, а у меня куча дел не сделанных.

– Больше не звони моим подчиненным. Только мне. Сложную ситуацию Татьяны Владимировны я беру на себя.

– О, спасибо. Только не ты ли говорил, что я приползу к тебе назад на коленях? Пока выходит, наоборот.

Эрнест сильно сжимает челюсть. Слышу скрежет зубов. Задевать нарочно не хотела, но видеть его рядом нет сил. Постельная сцена с его участием не из художественного фильма, а из документального. Основанного на реальных событиях.

Дверь шарахает на всю квартиру. Я плачу. Слезы капают прямо в картошку. Блюдо испорчено. Сердце снова в хлам.

Глава 5

ЭРНЕСТ

Моя жизнь сворачивается в тугой, не распутываемый узел. Я не понимаю, где стирается грань между былью и сном.

Даша больше не моя. Я не могу обнять свою воздушную фею и не могу насладиться лимонным ароматом ее длинных, шелковистых волос.

Я полное ничтожество. Таша не в моем вкусе, вне поля моего зрения. Ее формы острые, резкие, нарочито выставленные напоказ. Она много говорит, мало думает и желает в этом мире лишь одного – толстого кошелька в своей миниатюрной сумочке. Но я какого–то лешего оказываюсь с ней в одной плоскости.

Мальчишка, глупец! Мне не семнадцать и пора бы уже включать верхний мозг, а не идти на поводу у нижнего.

Тем не менее, я переспал с Натахой. Пойман с поличным.

Паркуюсь у квартиры, которую приобрел сразу после развода со своей бывшей женушкой Региной, но выходить не тороплюсь. По радио звучит песня группы НеПара, и я откидываюсь назад, расстегивая не только пуговицы на пальто, а и свои мысли тоже.

…Милая, озера глаз небесно синие, а в них печаль необъяснимая, они как зеркало души…

Слова песни, будто нарочно очерчивают образ обнаженной Даши передо мной. Ладная, с округлыми формами после родов, с невинной, отчасти детской улыбкой на лице танцует и манит меня пальчиком. Ее наливные груди покачиваются в такт. Спелые, тяжелые…фантазирую дурак. Меньше всего я хотел бы обидеть ее, но делаю это.

Дашка мое спасение, маяк в ночи. Но последнее время ее свет обходит меня стороной. Ни любви, ни ласки, ни желания.

И секс с Ташкой вытекающее последствие. Я помню тот день до мелочей. Приземление в Шереметьево, такси, смс–ка от старшей сестры моей жены, в которой она умоляет о встрече, плача в трубку. А затем провал. Только редкие просветления в виде голой девушки сверху.

Растираю лицо ладонью, а другой ударяю по рулю.

Если бы Регина с умением фокусника не возникла в Милане, я бы не сорвался, не наделал ошибок. Бывшая доводит меня до исступления своим появлением на деловом обеде. Но еще больше убивает новостью о своем возвращении в Россию и покупке части акций компании, которую я курирую…Так скажем мое хобби для души. Теперь мы повязаны. Выходить из процветающего бизнеса я не собираюсь. Идиот? Возможно. Но Регине не посчастливится снова увидеть меня ползающим по дну.

Черт! Даша раздерет меня на части, узнав обо мне и Регине. Моя нежная, ангельская девочка возненавидит меня еще сильнее.

Матерюсь и наконец, открываю дверь, выбираюсь из машины.

Я верну ее себе обратно. Воскрешу ее чувства, и они заполыхают с большей силой.

Ее и Антошку.

Моя семья – моя крепость.

Мое живительное место.

ДАША

На часах почти десять часов вечера. Свекрови с Антошкой так и нет. Телефон недоступен. Нехорошее у меня предчувствие. Брожу из комнаты в комнату, накручиваю себя до немыслимых масштабов.

Зачем я отдаю ей Антошку?

Вдруг они попадают в аварию и прямо сейчас на полпути в больницу?

Входная дверь щелкает, и я мчусь в коридор. Теряю один тапок с розовым помпоном между диванами.

– С вами всё хорошо?!

Эмма Георгиевна ставит автомобильную люльку с сыном на пол. Он крепко и безмятежно спит. Я присаживаюсь, тяну вниз замок на оранжевой курточке Антошки и прохожусь рукой по его теплому тельцу. Свекровь хмыкает.

– Да перестань ты. Разбудишь мальчонку.

Я посылаю ей сердитый, драконовский взгляд, а она, не снимая ботинок на массивном каблуке, шагает в гостиную, где у меня идеальная чистота.

– Эмма Георгиевна, – вижу ее оценивающий взор, скользящий по мебели, по скрупулезно подобранным мной деталям интерьера. – Где вы были? И что с вашим телефоном?

Женщина с футуристичными треугольными сережками в ушах совершает полуоборот. На полу растекаются влажные следы.

– Я возила внука в клинику к одному очень хорошему педиатру.

– Что?

Мой рот приоткрывается, но я не издаю ни звука. Хотела возмутиться насчет его кормления, но теперь в полном ауте. Тема того, чем она его кормила отходит на второй план.

– Ребенка периодически стоит показывать врачу. Хотя бы иногда.

Я как сидела на корточках, так и сижу. Прирастаю намертво. На лице Антошки мечтательная улыбка. У моего малыша нет проблем со здоровьем. Абсолютно здоровый сынишка, богатырь со слов соседки Светланы Евгеньевны.

Зато, по мнению свекрови у внука отклонения.

– И что сказал педиатр? – усердно подавляю порыв высказать ей все, что думаю.

– Соблюдать режим и желательно бы съездить на море. Но куда ты теперь поедешь, раз выкинула моего сына за порог.

Испытываю дежавю. Поднявшись, беру автолюльку за ручку и прохожу мимо Эммы Георгиевны.

– Так и не хочешь говорить на эту тему?

Стрелки часов громко скачут с цифры на цифру в полной тишине.

– Вы же все равно будете на стороне сына.

Шепотом откликаюсь я, и сердце чуть сбавляет ритм. Антошка улыбается еще ярче, еще светлее. Ему снятся волшебные сны.

– Тебе повезло, что ты родила ему наследника. Иначе бы давно уже вылетела, как пробка.

Эмма Георгиевна говорит с толикой грусти. И я прекрасно понимаю почему.

– Регина вытерла ноги об Эра. Унизила его мужское достоинство…

Я бережно вытаскиваю Антошку из люльки и несу в его комнату в стиле «воздушные приключения». На стенах обои с воздушными шарами, светильник–подзорная труба, а ковер под ногами имитирует зеленую траву. Сама кроватка с наружной стороны напоминает корзину настоящего воздушного шара.

Белые, невесомые облачка с подсветкой свисают с потолка на прозрачных лесках и светятся изнутри.

Атмосфера спокойствия и уюта царит вокруг. Я присаживаюсь на стул возле кроватки и тихонько ее покачиваю. Антошка потягивается и удобненько устраивается на боку.

– Спи мой мальчик маленький, спи мой сын…

Напеваю я, совершенно забыв о своевольной свекрови. Сейчас не существует никого, кроме меня и сына.

Вздрагиваю от легко толчка. На самом деле, я засыпаю, убаюкивая Антошку и толчок, всего лишь отголосок падения руки с деревянной перекладины. Спина затекает, боже упаси. Бесшумно встаю, на цыпочках выхожу из комнаты и прикрываю дверь.

Эммы Георгиевна оставляет для меня желтый стикер на холодильнике:

«Купи ребенку свежие продукты. Плюс витамины по списку»

Список прикреплен магнитом с изображением Греции. Я срываю клочок бумаги и выбрасываю в мусор. Пусть я, по ее мнению, никудышная жена, но мать я отличная! Если бы было иначе, я бы…органы опеки, неожиданно осеняет меня. Эмма Георгиевна не в курсе. Новость дойдет до нее и мне придется обороняться.

На языке ни с того ни с сего появляется привкус гнили. Выпиваю болотную водицу и не замечаю.

Никому не отнять у меня ребенка. Я жизнью за него расплачусь.

Звонит телефон.

Длинная, навязчивая мелодия не стихает.

Я бегаю по гостиной в поисках вредителя, который вот–вот разбудит моего сына и, найдя, сразу же принимаю звонок.

– Доченька, ко мне в дверь ломятся какие–то двухметровые мужики. Я уже вызвала полицию, но…

– Мам? Мама! – вскрикиваю я, но она отключается.

Антошка просыпается от моего крика, и я мчусь к нему. Накормлю, укачаю и перезвоню мамуле.

Глава 6

ДАША

Сдуру звоню Эрнесту и дрожащим голосом рассказываю о происходящем дома у мамы. Он просит не волноваться. Но как? Моя мама в опасности.

Спустя шестьдесят минут раздается звонок в мою дверь. Я бегу открывать. На часах три ночи.

Кручу один замок, второй и слишком шумно выдыхаю, видя маму. Она цела и невредима. Держит в руках большую кожаную сумку, на лице бледная тень.

– Заходи скорее!

Она проходит, а я заглядываю за ее спину, убеждаясь, что на площадке и лестнице никого нет.

– Ой, Дашенька…

Мама ставит сумку на пол, стягивает с шеи шарфик и прижимается к стене.

– Мамуль, тебе плохо? Погоди, я сейчас.

В шкафчике на кухне аптечка. Там корвалол, валериана, настойка пустырника. Смешиваю всё в одном стакане, чуть разбавляю водой и заставляю маму выпить до дна.

– Ох, что же Наташенька натворила. Ох, что натворила…

Снимаю с нее пальто, усаживаю на обтянутый красной кожей пуф и стаскиваю сапоги. Лекарственное амбре витает в воздухе. Опьяняет.

– Что сказала полиция?

Мама позволят мне отвести ее на диван. Идем короткими, медленными шажками.

– Ничего. У тех двоих с каменными лицами были документы при себе. Моя квартира принадлежит им.

– Как? По какому праву?

– А по такому, – мама кладет голову на маленькую круглую подушечку. – Наташа взяла в долг большие деньги у одного человека. Вроде как кредит. А отдавать и не собиралась. Когда к ней пришли в положенный срок, всучила им бумаги на квартиру.

– И что, вот так просто можно продать чужую квартиру?

– Даш, ну, что ты как ребенок? Конечно, можно. И ничего не докажешь.

– Ты что–то подписывала?

Прячет глаза. Отводит в сторону. Я накрываю ее плюшевым пледом и желаю спокойной ночи.

Мне же самой спокойствие только снится. Но сейчас я должна хоть немного поспать.

Утром скажу Эрнесту спасибо и узнаю детали сегодняшнего происшествия.

Как бы я его не ненавидела, он поступил по–мужски.

Я всегда за крепкой, высоченной стеной.

Была.

Антошка подает голосок. Выключаю везде свет и направляюсь к сыну.

***

Солнце стучится в окна и заливает янтарным оловом всю комнату. Я потягиваюсь, обхватываю руками подушку над головой и внезапно прихожу в себя. Сколько время, с кем сынок?

Соскакиваю, накидываю длинный шелковый халат и спешу в детскую.

– Мамочка, мы здесь!

Бабушка Таня и Антошка стряпают оладушки. С облегчением отпускаю хромированную ручку двери детской спальни и иду к ним.

– Ты чего взъерошенная? – спрашивает мама, а Антошка весь в муке, но светится от счастья.

– Давно так долго не спала.

Беру один зажаристый оладушек и целиком съедаю.

– Я решила, тебе нужно отдохнуть. Мы же уже самостоятельные и можем о себе позаботиться, да, Антошка?

– Дя! – шлепает ладошкой по своему пластиковому столику, и мука вздымается под потолок.

– Эрнест не появлялся?

Я опускаю глаза вниз.

– Может, Наташа и тут постаралась в своей манере? Почему ты ему не веришь. Любишь ведь.

– Потому что своими глазами их видела.

– Давай ей позвоним, как раз и про вчерашний случай всё выясним.

– Мам!

Останавливать бесполезно. Всегда одно и то же.

Ташка совершает глупости, мама сначала жутко злится, а потом будто всем всё причудилось. Интересный поворот.

И моя сестра снова белая и пушистая. Подумаешь, оступилась немного.

Отбила у меня парня, с которым я дружила в одиннадцатом классе, хотя на два года старше и уже легко могла найти кого–то в универе.

Получила деньги с продажи бабушкиного домика в деревне и купила на них путевку в Эмираты.

Благодаря мне переехала в мегаполис и переспала с моим мужем.

Глупости же!

Мелочи жизни!

– Натусик, привет.

Мама уже с ней на связи. Меня тошнит от одного ее голоса.

Антошка насыпает горку из муки и громко вскрикивает, привлекая мое внимание. Я распахиваю глаза и вытягиваю рот буквой «о». Сынуля улыбается, и мое сердечко наполняется бесконечной любовью.

– Ты че у Дашки? – Ташка, где–то в дороге. Шум грейдера и стук колес трамвая сквозит фоном.

– Да. Вчера кое–что случилось? Ты в курсе?

– Мам, не мямли, говори нормально.

– Меня практически выселили из квартиры. Наша двушка продана.

– Ого, – лопает пузырь жвачки. – Охренеть.

Я не выдерживаю, отбираю у мамы телефон. Ташка подмигивает мне.

– Приветик, систер. Как делишки?

– Ты оставила маму без жилья. Понимаешь это?

– Ой, не утрируй. Выкупите. Делов–то. У тебя муж богатый. На всех хватит деньжат. И не только их.

– Замолчи и послушай, – даю Антошке бутылочку с водой, в которую он усердно тычет пальчиком. Скоро пойдем завтракать на мою кровать. – Разберись с квартирой или…

– Или что? Мамка не пропадет, а мне нужна была поддержка. Вот я и выкрутилась.

– Ты о ком–нибудь думаешь, кроме себя?

– Об Эрнесте. Сейчас скину тебе кое–что, закачаешься! Эр секс–машина!

– Радуйся, что я сейчас не рядом и…

Звонок обрывается.

Мама колупает ноготками мраморную столешницу. С треском кладу на нее мамин телефон. В этот самый момент на мой приходит сообщение.

– Присмотри за Антошкой. Я быстро.

Сынок провожает меня звонкими криками.

В спальне отключаю телефон от зарядки и захожу в мессенджер. Пересланное голосовое. От Эрнеста Ташке.

«Детка, хочу тебя. Когда мы уже увидимся? Приезжай ко мне»

Эр живет в квартире, которую приобрел еще до встречи со мной. Уютное гнездышко для двух одиноких любовников!

Глушу звук в телефоне. Полностью. Слезы на подходе.

Тихим, невнятным бормотанием не даю им пролиться…мысль благодарить его за вчерашний поступок, улетучивается безвозвратно….

ЭРНЕСТ

Экран телефона мигает по краям. Специально переворачиваю его лицом вниз, перед важным совещанием от которого зависит будущий многомиллионный проект. Да и Регина скоро нагрянет. Я должен подбить концы здесь и пройтись по острым углам моего бизнеса–отдушины.

– Спасибо всем, жду первичные отчеты к выходным.

Подчиненные по очереди покидают мой кабинет. Задерживается только юрист. Константин Николаевич. У меня к нему много вопросов.

– Не взглянешь кто тебе написывает с утра? – намек ловлю налету.

Костя отличный специалист. Ведет частную практику в крошечной конторке на пару с родным братом. У меня же является правой рукой. Да и левой тоже.

– Потом. Присядь.

Садится, складывает ногу на ногу. Я расправляю плечи, находясь в кресле по центру длинного стола, и внимательно смотрю на него.

– Что с опекой?

– Дельце действительно заведено. Моторчик запущен. Но не думаю, что тебе с женой что–то угрожает. Если не произойдет нечто из рук вон выходящее. Держу руку на пульсе.

– Ясно. С тещей моей прояснилось?

– Чистая сделка. Она подписала все сама. Видимо, Наталья подсунула ей, а та не глядя, чиркнула закорючку. Частое явление. Не подкопаешься.

– Черт!

Одно хуже другого. Перестаю верить в хорошие новости.

– Я постараюсь найти лазейки, но вряд ли. Бизнес "черных" кредитов процветает и будет процветать. Еще повезло, что мужики оказались понятливые и разрешили ей собраться в течение недели.

Задумчиво киваю.

– А теперь глянь телефончик. Я пошел.

Костик уходит. В коридоре встречается с моей секретаршей Ниной и долго ей плетет свои сказки.

В моих же планах накупить игрушек сыну, Даше ее любимые духи приобрести в магазинчике на Обнинской. Может будет проще уговорить ее, выехать за город на денек, подышать сосновым воздухом. Хотя не уверен.

Подает на развод, даже не задумываясь.

Мне уже и уведомление пришло.

Не отпущу.

Дам поиграться и заберу всю. Напомню о нашем прошлом и зажгу будущее.

– Посмотрим, – переворачиваю телефон, листаю блокировку с экрана и прослушиваю голосовое с незнакомого номера. – Твою мать!

Стена мишень. Корпус черной модели с «яблочком» разбивается вдребезги, куски летят во все стороны.

Маленькая моя девочка тоже слышала это.

Моя любимая, ранимая малышка…

Вылетаю из кабинета и уже точно знаю, где завершу этот день.

Глава 7

Эр залетает в квартиру за пять минут до нашего с Антошкой ужина. Я уже устраиваюсь на диване и оголяю грудь, когда он появляется передо мной.

– Твою же…– тихонько выругивается, будто сплевывает через плечо.

– Я сменю замки. И это не предупреждение, а факт.

Антошка захватывает ротиком сосок и изредка косит глазками на отца.

– Напоминаешь Мадонну с младенцем.

– Зачем ты пришел?

Его руки в карманах, и я вижу, сжимает кулаки. Костяшки проступают под серо–черной тканью пальто.

– Я прошу тебя не верить тому, что ты наверняка уже услышала.

– Эр, меня больше не волнует твоя личная сексуальная жизнь. Можешь спать с кем угодно.

Под валом чувств меня скоро расплющит в лепешку. Дышать нечем. Внезапный неконтролируемый панический приступ создает шум в ушах. Антошка засыпает, и я расправляю футболку.

– Ты в моей любимой футболке?

Я привыкла бродить в ней по дому после душа и сегодня не исключение. Она прикрывает меня почти до коленей, приятная к телу и пахнет Эрнестом. Его одеколоном из коктейля тмина, восточных пряностей и капельки дерзкой перчинки.

– Ты же не забрал свои вещи.

– Потому что скоро вернусь. Эта бредятина с опекой меня капитально напрягает.

– Нет, – встаю и покачиваю Антошку. – Ты не вернешься. Будь мужчиной и найди возможности избавить меня от своего присутствия. После развода я думаю, мы разойдемся мирно. У нас же общий ребенок.

– Хорошо, что ты об этом не забыла.

– А тебе понадобился тест–ДНК. Никогда тебе этого не прощу. Будто не знаешь, что был моим первым мужчиной.

Школьная любовь, студенческие свидания. Все это невинные развлечения. Эрнест единственный кому я доверилась и в кого влюбилась по–настоящему.

– Я всё знаю. Но твоя сестра…

Он делает шаг, а я чуть отворачиваюсь. На спине проступают иголки. Каждая заряжена током.

– Уходи.

– Я не отправлял голосовое сообщение. Слышишь?

– Не кричи, я тебя слышу.

– Но не веришь?

– А ты бы поверил? После ваших кувырканий в нашей постели?

– Нет.

Честный ответ. Спасибо ему за это. Еще одной лживой унизительной речи не перенесу.

– Твой…был в ней…твои губы ее целовали, руки ласкали. И после этого ты серьезно думаешь, что я тебя подпущу?

– Я ничего не помню. Был пьян или Ташка что–то подсыпала.

– Уходи.

Антошка кривится перед плачем. Теснее прижимаю к себе и жду, пока шаги Эра не удалятся окончательно.

Хлоп.

Дверь закрывается. Замок защелкивается.

– Дашуль, вы чего еще не спите? Антошка встанет же завтра ни свет ни заря, и ты будешь варёная.

Хорошо, мама не становится свидетелем прихода Эра и нашего невразумительного разговора.

– Да, мы уже идем спать.

– Ты плачешь?

Мама улавливает переменчивую волну, а я прячу лицо волосами с обеих сторон и спешу скрыться.

– Даш! – чуть прикрикивает мама, но я одной ногой в детской комнате.

ЭРНЕСТ

Квартирка для тёщи куплена. Документы оформлены на меня. Пишу Даше сообщение с нового телефона и надеюсь на ее сообразительность. Ответ приходит моментом.

«Спасибо»

Раньше она посылала мне огромные полотна с признаниями в любви и всякие нежности. Я весь день ходил в приподнятом настроении, мечтая уложить ее горизонтально и обжечь поцелуями с головы до пят.

«Мама в слезах»

Докатывается остаток.

Татьяна Владимировна дивная женщина, но очень доверчивая. Воспитала ни один десяток детей, а все верит в людскую добродетель. Пусть лучше нынешняя жилплощадь числится на мне. Спокойнее. Да и честнее.

После пары коротких фраз от Даши я смотрю на фотки сына, присланные ею в качестве благодарности. Антошка только проснулся. Лохматый, недовольный, но до чертиков родной. Какого хрена Ташка сеет во мне сомнения? Он мой. Ямочка на подбородке, губы мясистые, очерченные точно карандашом. Только глаза лазурные. Дашины. И волосы пшеничные ее.

Улыбаюсь, перелистывая фото за фото.

– Эрнест Михайлович, к вам пришли. Роман Евгеньевич.

– Пусть заходит.

Кладу телефон на стол возле клавиатуры и поправляю золотые запонки на рубашке.

Тишин входит в мой кабинет разнузданной походкой. Король, гребаного мира.

– Эрик, твоя секретарша просто феерия!

– Ее зовут Нина. Узнаю, что подкатываешь, сообщу куда надо.

Отодвигает стул, садится. Его бульдожья морда с нитевидной улыбкой раздражает меня сильнее, чем прежде.

– Я слышал у тебя проблемы? Ну, по части тещи и ребенка.

Ромка всегда восстает из пепла, едва у меня на горизонте искрят молнии.

– В Администрации города нечем заняться?

– Я, знаешь ли, переживаю о нашем главном застройщике. Выхватил тендер на пару миллиардов, будь добр, не подкачай.

Складывается впечатление, будто он прикладывает руку и к опеке, и к тещиной темной сделке. Тишин бес. И прямо сейчас стучит копытом у меня перед носом.

Хочет потопить меня? Придется подключить армию.

– Спасибо за беспокойство, но я решу некоторые возникшие трудности сам. Передай господину Аронову, что объект будет сдан в срок.

Аронов получает кресло главы комитета имущественных и земельных отношений благодаря связям высокопоставленных друзей, и уже который год точит на меня зуб. Моя компания активно развивается, облагораживает город, снабжает рабочими местами и является занозой для них двоих.

Я перехожу им дорогу, не давая качать деньги. Но что я могу поделать? Таковы негласные законы бизнеса. Пошел на государственную службу, будь добр занимайся ею, а не хапай и то, и это, и пятое, десятое.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.