Михаил Барс
Хор вместо крика

ВНИМАНИЕ! Данный рассказ предназначен только для читателей 18+. Все персонажи и события вымышлены, любые совпадения с реальностью случайны. Автор категорически осуждает любые формы насилия, дискриминации и фанатизма.Произведение не несёт пропагандистского характера, а его цель – исследование пределов человеческого восприятия и страхов перед будущим.

От автора: Мне хотелось реализовать свою идею о том, как человечество может стать коллективным разумом. Меня всегда интересовал вопрос: потеряем ли мы себя, если сольёмся в единое сознание? Или напротив, обретём нечто большее, чем личность? Этот рассказ моя попытка исследовать этот страх и эту надежду одновременно.

Как я проглядел? Как упустил? Они были рядом, а я… я, как дурак, отрицал происходящее. Ослеплённый верой в собственную непогрешимость, я жил в иллюзии, что всё под контролем. Что каждый шаг врага просчитан. Что каждый выход из игры – это мой сценарий. А теперь… Я сижу здесь, в мёртвом зале, где стены, казавшиеся когда-то оплотом власти, давят на грудную клетку, будто бетонная плита.

– Не беспокойся, папочка.

Её голос… Чёрт, как он был похож. Звонкий, чуть дрожащий от волнения, как у моей маленькой, когда она рассказывала стишок на утреннике и боялась забыть слова.

Но это не она. Не она!

Я сжал кулаки до боли, ногти врезались в кожу, но и эта боль не прогнала наваждение. Передо мной сидело существо – пародия на мою дочь. Её глаза, её платьице с вышитым зайцем на груди, белые носочки, косички с розовыми резиночками… Господи, даже туфельки. Те самые, что я купил ей на день рождения. Она тогда радовалась, прыгала по дому, обнимала меня и говорила, что я лучший папа на свете. Но сейчас… Передо мной чужое лицо. За этой маской прячется что-то дикое. Хищное. Подлое. Слишком точное в своей мимикрии. И именно в этом самое страшное.

Моя работа заключалась в том, чтобы предугадывать угрозы. Видеть их, когда другие ещё спят. Я был первым, кто должен был заметить опасность. Я стена. Я щит. Но теперь? Теперь весь мир ползёт на коленях сквозь пепел моих ошибок. Я подвёл их. Всех.

– Сложно сразу принять тот факт, что мы теперь поведём вас. Я понимаю.

Она сидела прямо напротив, скрестив худенькие ножки. Манера говорить: спокойная, с каким-то жутким оттенком нежности, как у воспитателя в детском саду, объясняющего детям, что мамы не придут за ними. Она говорила «мы». Не «я». «Мы». Они уже везде.

Я смотрел на свой президентский стол. Большой, из тёмного ореха. Сам выбрал. Сам заказал у мастеров. Помню, как сам лично прикручивал бронзовые ножки. Он был символом. Олицетворением власти. Основанием, на котором стоял мой мир. Теперь он казался просто предметом мебели, за которым меня судит чужое существо с глазами моей дочери. Даже стол больше не принадлежал мне. Ни он. Ни страна. Ни дочь. Ни я сам.

– Заткнись! – мой голос сорвался, пропитанный яростью и болью. – Я знаю, что ты такое! Ты не она! Вы захватили всех! И теперь…

Слова застревали в горле, душа выворачивалась наизнанку, а в глазах защипало.

– Теперь хотите заменить и нас… всех… всех… – Я попытался сдержать слёзы. Президент не должен плакать. Но отец может. Я живым не дамся…

Рука, дрогнув, потянулась под стол. Сталь пистолета была холодной, будто лёд, как будто он уже знал, чем всё закончится. Я выдернул его резко, с надеждой, что удивлю её. Что она испугается. Но… она не шелохнулась. Даже не моргнула. Сидела, как сидела. Словно знала. Словно видела всё наперёд. Словно знала меня лучше, чем я сам.

– Ты тварь! Где она?! Где моя девочка?! – я орал, почти срывая голос. Пистолет дрожал в руке. Но я должен был это сделать. Хоть что-то. Хоть попытаться.

– Я здесь, папочка.

Голос был всё тем же сладким, ровным, как мелодия колыбельной. Но в нём не было ни тепла, ни страха, ни участия. Просто слова. Безжизненные. Как вырезанные из картона.

– Нет! Ты не она! – Я поднял руку и, не целясь, выстрелил в потолок. Грохот отдался эхом в пустом зале, штукатурка осыпалась на плечи. – Что?! Страшно?! НЕТ?!

Она даже не моргнула. Ни дрожи. Ни испуга. Ни одной человеческой реакции. Как статуя. Как памятник моей вине.

– Почему ты не боишься? – шёпот сорвался с моих губ не как угроза, а как мольба.

Я хотел, чтобы она испугалась. Чтобы хоть как-то ожила. Чтобы я увидел в ней хоть каплю настоящего страха, растерянности, паники. Но ничего не было. И тогда я понял: я говорил не с ней. Я говорил с пустотой. С бездной, что приняла её облик.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.