Акмарал Шаяхметова
По плодам узнаете их

Глава 1

Кастанеда или ещё какой умник как-то сказал: мы либо делаем себя жалкими либо делаем себя сильными – объем затрачиваемых усилий остается одним и тем же. Мои усилия всегда делали меня сильней, но ничто не сравнится этой историей. На дворе был 2010 год: для одних время отжига в ночных клубах, расклешенных джинс со стразами, телефонов – уже с интернетом и камерой, но все еще не смартфонов. Для меня же, 23-летней девочки из заштатного Уральска – городка на границе с Россией, это была пора унылой депрессии и адаптации в большом городе. Я приехала в Алматы – большой, шумный и жаркий даже для сентября. Все ради знаний.

Это ложь, я приехала вовсе не за этим, я хотела вырваться из своего унылого городка. И это ложь, жизнь в унылом Уральске меня устраивала полностью, в особенности после того, как умер мой отец. Рискну прослыть сволочью, но когда мерзкий алкоголик укравший мое счастливое детство умер – моя жизнь стала счастливей. Я окончила педагогический колледж и устроилась работать в библиотеку. С родными все было в порядке: мама занималась эпиляцией на дому: нехитрый бизнес на волосатых женщинах приносил дивиденды, брат учился в Алматы на юрфаке. Зарплату мне платили маленькую, зато за исключением наискучнейших вечеров памяти Пушкина или Абая, ничего не надо было делать. На работе я читала детективы и гоняла балду, а возвращаясь домой – я делала тоже самое, но уже на совершенно законных основаниях.

Так бы и жила я счастливо, радостно и свободно, но в конце мая того года директриса библиотеки – угрожающе толстая женщина климактерического возраста и соответствующего вида, вызвала меня к себе:

– Мустафина, у тебя средне-специальное образование, нам нужны работники с высшим, чтобы нашей библиотеке дали статус региональной. Я договорилась, поедешь учиться в Алматы на вечерний ускоренный курс. Разумеется бесплатно, за счет миннауки, – сказала она тоном, не терпящим возражений.

Мне не хотелось ехать. Я как-то навещала брата в Алматы и вьетнамские флешбеки от количества машин, сумасшедших людей и бесконечной суетливости еще долго преследовали меня. Спорить с директрисой я не стала – можно и перетерпеть.

Два дня в поезде, классом чуть выше столыпинского вагонзака: сквозь стук колес, запах китайской лапши и мужских носков, ор детей и шныряющих туда-сюда торговцев дешевыми бусами и сим-картами и вот я была в южной столице моей необъятной родины. Поселилась я у брата – он снимал маленькую хрущевку в центре. Вообще-то Адиль – не родной мой брат, а двоюродный. У моей мамы было две сестры. Старшая – Гульназ жила на севере Казахстана. Младшая – Алия была наркоманкой и в конце-концов ее соупотребитель зарезал ее за дозу. Это было в конце восьмидесятых в те времена такое было на каждом углу. Адиль был сыном тети Алии, мама усыновила его и воспитывала нас как родных, хотя все обо всем, конечно же знали – такой вот секрет Полишинеля.

Мама воспитывала нас одинаково и никого не выделяла. Воспитание у нее заключалось в одной фразе: «Наркотики и водку в руки не берите, у вас гнилые гены». Думаю она была права. Вот так и росли мы, с осознанием своей потенциально гнилой натуры и страхом перед весельем.

Как я и говорила, мама никого из нас не выделяла. Вместо нее это сделала сама природа. Адиль рос красавчиком, неплохо учился и серьезно занимался боксом. По линии спорта позже он смог поступить в один из самых престижных институтов страны – в Академию юриспруденции и права, которая раньше была известной на весь СССР полицейской академией. Я же всегда была невзрачной – не лицом, ни фигурой я не удалась, а ближе к переходному возрасту появилась еще одна проблема, которую в таком возрасте воспринимаешь как конец света – лишний вес.

Раннее детство я провела в страхе: отец- алкаш буянил по поводу и без. Причем к водке у меня ноль претензий – как раз наоборот, будучи пьяным он делался добрей. Когда же он был трезв, я боялась, что он забьет до смерти меня, брата, мать, боялась, что он сожжет дом, что придет в школу и опозорит меня перед одноклассниками. Ближе к переходному возрасту я стала бояться только одного: что брат-переросток однажды не выдержит и в порыве праведного гнева отправит падрэ к праотцам. Но решилось все естественным путем – цирроз печени, вечный спутник всех алкашей, стал нашим спасением.

Я выросла интеллектуально развитой, причем моих заслуг в этом было немного – просто природное любопытство было направлено не на поиск приключений, а на поиск информации в книгах. Я выросла довольно смелой – трудно не стать смелой, когда нужно отбиваться от нападок отца – алкаша и скрывать от соседок-сплетниц, что мы живем хуже других. На самом деле я не была смелой, но я успешно делала вид, иначе – сожрут, мир, порой, злобен и коварен. И наконец, я выросла одинокой – искренне не знала где бы мне найти настоящего друга. От недостатка общения я не страдала – все таки у меня была мать и брат, но родственников трудно причислять к друзьям.

Лето в тот год мне пришлось провести за учебниками. Директриса слукавила: никакого ускоренного курса не было. Нужно сдать все экзамены, несколько месяцев проучится, а после – приезжать на сессии. Зато все было бесплатно – здесь она не обманула и зарплату тоже не отобрали – каждый месяц сумма капала на диковинную тогда еще банковскую карточку. Сдав вступительные экзамены, я была вынуждена оставаться в Алматы до конца октября и бездельничать, что совсем не радовало меня. Студентки на курсе выглядели на порядок лучше меня, мне было стыдно за свою дешевую одёжку, стоптанную обувь и лишний вес. Как и все коренные алматинцы, учащиеся были флегматичны и надменны, так что подружиться мне снова ни с кем не удалось.

Большой город совершенно изменил любимого брата. Мы жили в одной квартире, но практически не виделись. В отличии от моей, его жизнь была яркой и полной. Он уже учился на последнем курсе, у него была девушка, много друзей и спортивные занятия. Ему, ожидаемо, было не до меня, мой личный жизненный тухес все расширялся и углублялся и рисковал заполнить собой Вселенную.

Глава 2

Тоскливое течение жизни было прервано одним субботним вечером. Я лежала на диване, читая неполиткорректнейшие «Десять негритят» Агаты Кристи и поедая сосиски в тесте, в особо крупном размере. Я купила их на ужин – брат не ночевал дома и наверняка вернулся бы голодным. Вдруг я услышала на лестничной площадке непонятный звук, как будто бы кто-то пытается вскрыть дверь квартиры ломом. Пару секунд ломали тихо, после – возня усилилась, потом стали уже откровенно долбить по замку. Между собой злоумышленники говорили довольно тихо.

У меня душа ушла в пятки, руки затряслись, а воздуха перестало хватать. Я взглянула на мобильник, но быстро отмела идею – полиция не успеет приехать. Тогда я побежала на кухню и схватила нож, попутно думая как бы мне чего-нибудь придумать и как-нибудь сбежать, я сама не понимая, что делаю громко крикнула:

– Я вызвала полицию, они уже едут!

– Девушка, – донесся с той стороны гнусавый голос. – Открывайте, мы сами из полиции.

Я подошла к глазку. На площадке было двое молодых мужчин в форме и старый дед в черном халате из грубой ткани, как у мясника. В руках у него был инструмент, похожий на большие плоскогубцы и секатор одновременно.

– Открывайте, у нас есть ордер, – повторил гнусавый голос. – Капитан Жумасултанов, старший следователь МВД «Южное».

Пришлось отворять. Гнусавый оказался моложавым мужчиной крепкого телосложения с едва заметной заячьей губой. На лице его не было морщин, хотя ему явно подкатывало к сорокету – бывает такой тип людей, у которых возраст выдают не морщины, а излишняя серьезность и равнодушный взгляд. Он сказал старику приторно-любезно:

– Михалыч, рахмет вам, квитанцию занесите завтра в бухгалтерию, оплатят как за обычное вскрытие.

Старик- медвежатник кивнул, молча развернулся и стал спускаться, прихватив с собой пыльный чемодан. Жумасултанов начальствующим тоном прикрикнул на молодого коллегу:

– Ахметов, не стоим на месте, пройдись по соседям, найди нам понятых! Айн, цвай, драй! Это называется работать!

Ахметов – совсем ещё юный паренёк с круглым и каким-то туповатым лицом и по-детски пухлыми губами наспех отдал честь и стал подниматься наверх. Жумасултанов шагнул в квартиру. Я удивленно спросила:

– А что случилось? Для чего вы здесь? , – и тут из бошки выплыли знания, почерпнутые мной из многочисленных детективов. – Покажите свое служебное удостоверение!

Жумасултанов продемонстрировал мне красную книжечку с гербом и квитанцию с печатью, где было написано: «Ордер на обыск», какие-то непонятные юридические термины и почему-то…наша фамилия.

– Адилет Мустафин кем вам приходится? , – спросил мент.

– Брат мой родной, двоюродный то есть…С ним все в порядке? Он жив, здоров? , – вымолвила я, буквально физически ощущая, как мои надпочечники выделяют столько адреналина, сколько не вырабатывали, кажется, за всю жизнь.

– В общем то жив, здоров, – сказал он и у меня чуть отлегло от сердца. – Дайте мне ваше удостоверение личности.

Не успел капитан изучить мои документы, как в квартиру вломился толстомордый Ахметов, быстро нашедший понятых, одним из которых оказался Алик – пьянчужка, живущий прямо над нами. Второй понятой стала бабка-сплетница, с дурацким имечком Клавдия. «Господи, еще и эти припёрлись, да что же им надо всем», – промелькнула мысль.

– Проходите, проходите, – оживился капитан и явно превысив свои полномочия, разрешил понятым не разуваться.

Дальнейшее происходило, почти без моего участия, потому что стоять и открывать и закрывать рот как рыба – явно не те действия, которые следует совершать в подобных ситуациях. Жумасултанов, освободившийся от тяготившей его обязанности разговаривать со мной, действовал быстро и вел себя по-командирски. Сначала он зашел на кухню и начал выдвигать ящики гарнитура, тщательно перебирая содержимое: мусорные пакеты, штопоры, открывалки для консерв. Следом он достал банки с крупами, засовывал в них руки по локоть и не найдя там ничего кроме гречки, высовывал обратно. Потом капитан опустился на колени и стал ковыряться под раковиной.

Скудная процессия из ничего не понимающего Алика и старухи Клавдии, делавшей в чертогах своего разума какие-то свои старушечьи выводы, стояла позади и наблюдала за происходящим. Мордатый Ахметов старательно фотографировал происходящее с разных ракурсов, стараясь не задевать собой углы в маленькой кухне.

С кухни они прошли в санузел. Происходящее напоминало сцену из дешевого сериала про бандюков: мент пошурудил под ванной, потом открыл бачок унитаза. Не обнаружив искомого, под вспышки камеры, колонна двинулась в гостинную. Жумасултанов вытащил вещи из шкафа, бесцеремонно бросил их на пол, тщательно все осмотрел. Настала очередь дивана, на котором я спала. Брезгливо сбросив на пол книжку, он просунул руки в щели, пошурудил, после раздвинул его и убедился в том, что ниша внутри дивана пуста.

Я чуточку пришла в себя и наконец смогла вымолвить:

– Да что здесь такое происходит, кто-нибудь может объяснить?

Ахметов огрызнулся:

– Гражданочка, не мешайте, вы препятствуете проведению следственных действий! Мы все вам расскажем.

Тяжело ждать, когда происходит хер его знает что, а ты не можешь на это повлиять. Тем временем следак двинулся к кровати, на которой спал мой брат и задрал матрац. Под ним оказалось углубление, в углу которого была небольшая коробочка. Жумасултанов повертел находку в руках, потом открыл ее и цокнул.

– Включай видео! , – приказал он лейтенанту, который не замедлил с подчинением.

Жумасултанов тем временем подошел к подоконнику, достал с портфеля одноразовые перчатки, надел их, взял линейку и лупу и начал вытаскивать из коробочки украшения, попутно говоря на камеру. Я же заворожено наблюдала за происходящим.

– Город Алматы, микрорайон Южный, квартира 37, в присутствии понятых … (!) … (!) в нише спальной кровати была обнаружена шкатулка из камня голубого цвета, предположительно из бирюзы. Внутри были обнаружены: серьги женские из желтого металла, пара, инкрустирована прозрачными камнями с зеленым отливом. Цепочка из желтого металла, инкрустирована прозрачными камнями с зеленым отливом, кольцо из желтого металла, инкрустировано прозрачными камнями с зеленым отливом. Кольцо из белого металла, без опознавательных знаков, с гравировкой «925», бусы женские из белых бусин с эмалированной подвеской с изображением женского профиля, – перечислял он содержимое шкатулки.

После описи шкатулки он покопался еще на балконе, на антресолях – кажется для проформы. После чего достал бумаги и дал на подпись соседям. Проводив соседей, полисмены собрались уходить. Я дернула Жумасултанова за рукав:

– Объясните же наконец, что здесь происходит! , – сказала я довольно повышенным тоном.

– А вы собственно кто? – словно проснулся из небытия мент. Это разозлило меня еще больше.

– В смысле кто? Я же вам говорила, что я Айсулу, сестра Адиля Мустафина! Где мой брат? , – почти кричала я.

– Ах да, двоюродная сестра, – сказал он, сделав вид, что вспомнил то, чего и не забывал. – Я не могу разглашать вам данные досудебного расследования, поскольку вы не являетесь стороной по делу.

– Как не являюсь? , – я вцепилась в него. – У него здесь больше никого нет. Будьте человеком, скажите хоть что-то, я буду думать, что делать дальше.

– Хорошо, – неожиданно сказал Жумасултанов. – Вы курите?

Мы прошли на балкон, следак галантно прикурил мне, после – закурил сам. Он объяснил мне, что до того, как меня не признают общественным защитником, мне нельзя знакомиться с материалами дела полностью – только в общих чертах. Чем больше он рассказывал, тем сильней мои волосы вставали дыбом. Оказалось, что мой брат несколько часов назад был задержан по подозрению в убийстве своей девушки. Это произошло сегодня ночью в ее квартире – они вместе употребляли алкоголь и наркотики, потом брат убил ее, а после – помыл всю квартиру от своих отпечатков и спокойно пошел в университет на пары. Несчастную девушку нашла домработница. Шкатулка, которую они только что нашли принадлежит покойной. Сейчас брат находится в следственном изоляторе, в его крови обнаружены остатки алкоголя и наркотиков, а у девушки в крови обнаружено снотворное.

– Убийство из корыстных побуждений, – резюмировал он. – Для вас сейчас главное – найти адвоката.

В таких случаях у леди принято брякаться в обморок, но я почему-то твердо стояла на ногах. Психика не принимала услышанного, голос внутри головы твердил: «Не верь, не верь, это неправда, твой брат не способен на убийство и вообще он не наркоман». У меня было стойкое ощущение, что все это происходит не со мной. Жумасултанов ушел, я закрыла за ним дверь и вышла на балкон, чтобы выкурить еще сигарету. С балкона было видно, как у подъезда стояли Ахметов и сосед-понятой Алик. Я присела на корточки и прислушалась.

– У нее отец шишка какая-то, из наших, но сейчас гражданский. – Он в Астане, но уже суету навел, короче крышка пацану, по высшаку пойдет, – успела услышать я, прежде чем дверь подъезда открылась и не вышел Жумасултанов, своим появлением пресекший разглашение тайны следствия.

Отметив про себя, что эта информация даже хуже, чем та, что я услышала от Жумасултанова, я докурила и вышла с балкона. В коридоре меня догнало случившееся – со мной всегда так, какие-то мрачные факты сначала не воспринимаются мозгом, а потом бьют словно обухом по голове. Я медленно сползла по стене и села на филей. Но страдануть от души не получилось, потому что в дверь заколотили. Я подумав, что копы забыли чего, резко отворила дверь. На пороге стояла Ася Маратовна – хозяйка квартиры, живущая в соседнем подъезде. Видимо, бабка Клава уже позвонила ей. Не входя в квартиру, она стало громогласно орать:

– Вот что милочка, выселяйтесь и денежки ваши я вам верну! Мне от убийц ничего не надо, – орала старая карга. – Чтобы духу твоего к утру не было и пожитки свои забирайте.

Мне, как человеку, которому всю жизнь внушалось, что самое главное в жизни – это мнение чужих людей о вас, стало ужасно страшно и стыдно, что сейчас сбегутся соседи и все узнают о нашем позоре. И точно: послышались шаги по лестнице, меня будто бы парализовало – страх стыда, страх страха, известие о случившемся – столько событий одновременно моя психика явно не готова была вынести. Еще и теперь на улице останусь…

– Так, что тут происходит, дорогуша? Почему кричишь на мою племянницу? – услышала я чей-то до боли знакомый голос и подняв глаза увидела, что на лестничной площадке откуда ни возьмись материализовалась Гульназ – моя тетка, та самая мамина старшая сестра, которая жила на севере Казахстана.

Тётушка была в своем репертуаре. Хоть ей и стукнул полтинник, а фигурой она походила на танк, стеснение в выборе одежды было ей не присуще. Вот и сегодня мадам надела кислотно-розовую кофточку в сочетании с джинсовой мини-юбкой, а ножки сорок третьего размера облачила в элегантные лодочки на шпильке. Заполняя пространство запахом жасминовых духов, тетя поднималась по лестнице, держа в руках корзинку с пуделем – кудрявым, под стать хозяйке. За монолитным тётушкиным силуэтом почти остался незамеченным хилый поживший мужичок с влюбленным взглядом, волочивший два китайских клетчатых баула.

Ну все, кукуха -то у меня поехала однозначно .Откуда тетка здесь должна была взяться ?, – последнее, что пронеслось у меня в голове, прежде чем я все-таки брякнулась в обморок .

Глава 3

Я открыла глаза и оглянулась по сторонам, пытаясь разобрать в чем дело. Голова гудела нещадно, а во рту пересохло. Каким-то образом я оказалась лежащей на диване, а рядом со мной на краешке сидела тетка.

– Ну очухалась, принцесса? Что натворил твой брат? , – начала тетка с места в карьер.

Произошедшее всплыло в памяти и я резко села на диван. Значит тетушка мне все же не приглючилась… Снова стало дурно. «Ну всё, сейчас она расскажет все матери, а у мамы больное сердце, она не выдержит удара и умрет», – пронеслось у меня в голове. Страх вырвал меня из небытия, я вцепилась в плечо тётке.

– Тётя Гуля, только не рассказывай ничего матери, она не выдержит, она умрет, если она умрет, как мы будем жить? , – я билась в истерике.

– Тихо, тихо, успокойся, я не буду ничего говорить, но, что случилось все-таки?

– Я сама толком не знаю, – в отчаянии сказала я и рассказала все, что мне известно – про взлом, обыск, шкатулку, «шишку» – отца покойницы, совет найти адвоката…

– Кажется дело серьезное, надо подумать, что будем делать, – сказала тётка.

– А что мы можем? Разве мы что-то можем?

– Пока человек жив, он что-то да может, – сказала тётка. – Для начала надо успокоиться.

– А где хозяйка? Надо вещи собирать, мы съезжаем, – вдруг вспомнила я.

– Не съезжаем, все путем, хозяйка сказала, что можем дальше жить. Я сделала ей предложение, от которого она не смогла отказаться! , – процитировала тётушка известного мафиози и расхохоталась. Я выдохнула – одной проблемой меньше.

– А ты что здесь делаешь? – вспомнила я.

– Адиль ничего не говорил? Вот балда! Мы еще месяц назад договорились, что я поживу у вас. Человек тут появился …

– Ааа, это который барахло твоё нёс что ли? , – решила я уточнить на всякий случай

– Во-первых это был таксист, во-вторых, не о том думаешь, лучше подумай, что матери сказать, какую легенду придумать, пока мы тут будем разбираться с тем, что произошло.

– Я ставлю этот разговор на паузу, над покурить, – сказала я и вышла на балкон.

В голове роились мысли – что можно сказать матери? Нужны сразу две легенды – если брат виновен и его посадят, можем сказать ей, что сел он за мошенничество или что-то такое – это не так страшно, как за убийство. Убийство она точно выдержит. Если же Адиль не виновен и его выход на свободу всего-лишь вопрос времени, то мы ей скажем… о точно! Что он поехал на военные сборы и там нельзя мобильник, а тем временем будем потихоньку решать проблему.

Забычковав окурок, я переместились на кухню и поделилась своей идеей с тёткой, которая уже активно тут хозяйничала. На столе в считанные минуты материализовались обалденные блинчики и вкусно заваренный кофе как в лучших кофейнях Парижу. Гуля успевала одновременно готовить, одновременно ликвидировать последствия обыска и даже что-то помечать в своем блокноте. Пудель Бонифаций сидел возле стола и поглощал блины со скоростью света. Жизнь продолжалась, но один вопрос мучал меня.

– А ты бы поверила, что Адиль убил свою девушку?

– Девочка моя, – сказала тётя Гуля тяжело вздохнув. – Ты уже большая и поэтому я тебе кое что расскажу. Ты помнишь папу моей Светы, он умер, когда вы были маленькие?

– Помню, но размыто…

– Ты же знаешь, что он умер в тюрьме? , – спросила она и поведала мне тайную историю из прошлого.

Николай – покойный муж тети Гули был военным, собственно поэтому в девяностых их семья очутилась на севере Казахстана. В новой части мой родственник служил кем-то вроде бухгалтера – завхоза. Человеком он принципиальным и ни на какие махинации никогда не соглашался. Командиры же его, имевшие привычку запускать в бюджет части свои алчные ручонки, были недовольны. Через год жизни без регулярной и стабильной прикормки, между ними было решено убрать с пути несговорчивого служащего. Два одноклассника – командир части и его замполит организовали подставу – якобы бухгалтер- завхоз украл большую сумму денег.

Военная прокуратура начала разбирательство. Как это обычно бывает, в военке у командиров были свои люди. Дело состряпали быстро, начался суд, процесс сделали показательным – нагнали журналистов, статьи о вороватом офицере стали выходить одна за другой. Несчастному мужику дали 20 лет и отправили в тюрьму на границу с Китаем, пахать на медном руднике.

От таких событий любая бы расклеилась, но только не мамина сестра- она не верила, что муж виноват. Тетя Гуля встала на путь войны с сильными мира сего. Война эта походила на ветряную мельницу. На одной стороне измученная жизнью жена зэка с маленькой дочкой на руках. С другой стороны два борова при должностях и огромная бюрократическая система.

Шесть лет она обивала пороги инстанций, заваливала письмами кабинеты столичных чиновников, изучала закон, сама превратившись почти в адвоката и в итоге добилась правды. Вороватый командир и его друг сами оказались сначала на скамье подсудимых, а после – на нарах. Имя ее мужа было обелено, а сам он – реабилитирован. Случай беспрецедентный, система в Казахстане ошибки признавать не любит… Правда к тому времени невинно осужденный дядя Коля уже несколько лет был покойником – тяжелая работа, произвол и хронический стресс довели его до могилы.

– Теперь ты понимаешь, что последнее, что нужно делать – это слепо верить полиции? , – сказала она. – Лично я не верю, что Адиль мог убить. В нашей семье кровожадных нет. Глупых – хватает, но вот убийц точно нет.

Я была впечатлена ее рассказом. Я всегда знала, что моя тетка – крутая, но не знала насколько она была достойна восхищения.

– Завтра езжай в изолятор и поговори с братом, потом к следователю, узнай что там да как. Пока информации очень мало, чтобы делать какие-то выводы. Ну а я чем смогу, тем помогу, пацана спасать надо.

Убирая дом от нашествия ментов, мы с тёткой болтали почти до ночи, мне подумалось, что приехала она весьма кстати. Вдруг мама бы мне не поверила бы про сборы, а в словах старшей сестры она точно не усомнится. Не сказать, что я обрела душевный покой, но появилась какая-то надежда на то, что все как-нибудь разрулится. Обессиленная, я легла на диван. Бонифаций грыз резиновую косточку и смешно вилял хвостиком, а Гуля шерудила по кухне, попутно болтая по телефону с новым ухажером. Под эти звуки я и заснула.

Утром я проснулась от запаха чего-то паленого. Я вскочила с кровати и увидела тётю Гулю с плойкой в руках – она распрямляла свои кудри. Удивительные создания эти женщины, если волосы у них от природы прямые, они непременно хотят себе кудри, а вот если вьются от природы – стремятся распрямить.

– Проснулась, принцесса! , – завела она по-обыкновению. – Уже обед, а ты все спишь. Иди завтракай и шуруй в изолятор. Я узнала, СИЗО у вас на Грибоедова, доедешь на восьмом троллейбусе, по выходным они работают без обеда, но в четыре уже закрываются. Потом поедешь в МВД «Южный» к следователю, они здесь недалеко от дома. Возьми блокнот и ручку, записывай все, что узнаешь, рука – это видимая часть мозга. В коридоре стоит сумка, c00 это все для Адиля. Ну я поехала, меня уже ждут, будем кататься на канатной дороге с моим новым другом.

– А который час? , – все что смогла ответить я на обилие этой информации.

– Уже девять, а ты все спишь! , – сказала тетя Гуля, схватила сумку и была такова.

Я рассердилась. Шутка ли – обещала помогать, что мы будем вместе разбираться во всем и упорхнула к своему женишку! Но делать было нечего, я села завтракать. Завтрак оказался изюмительным – тетка умела сварить дешевый растворимый кофе так, что его было не отличить от зернового. А еще она успела напечь пирожков, поэтому поедая шестого по счёту негодника, я приняла решение милостиво простить ветреную мадам.

Покидав в сумочку все самое необходимое, я собралась было выходить и тут мой взгляд упал на огромный китайский баул – а, теперь понятно о чем говорила тетка. Я схватила его – он был тяжелый, но в целом подъемный и побрела на остановку. Троллейбус подкатил быстро и повез меня в другой конец города – на улицу Грибоедова. Чисто алматинская традиция – заговаривать в автобусе с попутчиком, даже не спрашивая имени и на этот раз меня не подвела. Какой-то милейший дед подсел ко мне и стал рассказывать забавные байки о службе на Дальнем Востоке, так что время пролетело незаметно и я почти не думала о своей проблеме.

Глава 4

Здание алматинского СИЗО выглядело устрашающе: оно было сделано из красно-морковного кирпича, изготовленного, кажется в дореволюционные времена, все окна в нем были плотно зарешечены – шесть этажей полной безнадеги. Стояло здание за грязно-серым высоким забором, обрамленным колючей проволокой. Из-за забора доносился угрожающий лай овчарок, скрежет дверных засовов и обрывки голосов. Я зашла в небольшую проходную, изнутри выкрашенную дешевой синей эмалью и меня накрыло. Я вдруг поняла, что мебель, прибитая к полу – это не художественный вымысел, а самая, что ни на есть сюрреалистичная реальность. Посетителей было мало – сухощавая старушка в бежевом задрипанном плаще заполняла какие-то бланки, а блатной мужик громко говорил по мобильнику с корешами на смеси суржика и фени. Я подошла к окошку, за ним сидела средних лет женщина-мент.

– Извините, я к Мустафину на свидание, сестра его, – сказала я.

– Ваше удостоверение, кем приходитесь? , – спросила у меня женщина-мент надменным голосом и громко окликнула кого-то. Прибежали двое молодых конвоиров и стали лязгать ключами, открывая дверь. – Посылку примем, а свидание вам не положено.

– Почему не положено? Всем положено, а нам не положено? , – слабо возразила я.

– Гражданочка, не положено, не я это придумала, – отрезала она и подала мне бланк, такой же, какой заполняла старушка.

В это время вертухаи взяли баул и деловито стали выкладывать содержимое в деревянный ящик. Утром я не посмотрела, что тетка положила в сумку и поэтому удивилась, когда помимо одёжки, тетрадок и мыльно-рыльных принадлежностей увидела там конфеты без оберток в бумажном кульке, целлофановый пакет с кучей сигарет, которые почему-то были вынуты из пачки и радиоприемник. Конвоиры, видно, тоже удивились, вот, что значит не новичок в делах арестантских.

– Хорошо собрали дачку. Не переживайте, доставим в лучшем виде, – прокомментировал один из них и они потащили ящик внутрь изолятора.

Я вышла с проходной и закурила. На душе стало хреново – видимо придется пробовать завтра. Зазвонил мобильник – это была тетка. Я поведала ей о случившемся.

– Дорогая, а ты думала, что все так просто в этом мире? Иди обратно и устраивай скандал, добивайся своего. Еж птица гордая, пока не пнешь – не полетит. Дави на них, говори, что будешь жаловаться начальству, пойдешь в газету, – отругала меня за мою наивность тётушка.

Честно говоря, ругаться я умела мастерски, несмотря на свой еще юный возраст. Правда для этого мне приходилось тщательно репетировать в уме. Я выкурила еще одну сигарету для смелости и зашла обратно. Подойдя к окошку, где сидела дама в мундире, я начала деланно возмущаться.

– Девушка, если вы меня сейчас же не пропустите, я пойду к вашему начальству, а потом к начальству вашего начальства, мало никому не покажется, – почти орала я. – Мне нужно свидание с братом и оно состоится не-мед-лен-но. Давно про вас статей не выходило!

Блатной мужик и старуха с уважением покосились на меня, а дамочка стала молча крутить диск допотопного телефонного аппарата. Перекинувшись с кем-то парой фраз, она сказала, что меня скоро запустят. Через пару минут явились два конвоира и какой-то противный мужик в полицейской форме. Они завели меня в коморку и заставили показать содержимое дамской сумки, карманов, снять обувь, тут же прошлись обыскали металлоискателем, так, что я почувствовала себя преступником. От перевозбуждения у меня начал сжиматься желудок и завтрак запросился обратно. Когда обыск закончился, парни сопроводили меня в комнату для свиданий – это было огромное помещение разделенное стеклом на две части, где с одной стороны стояли старые колченогие стулья, а с другой стороны комнатки, отделенные друг от друга хлипкой перегородкой. Разговаривать с арестантами предлагалось по телефону.

Минут сорок я тупо сидела и ждала, конвоиры зачем-то стояли за моей спиной и всем своим видом показывали, что не собираются уходить. Брата вели двое, его руки были стянуты наручниками, а сам он был одет в казенную темно-синюю робу. Волосы его были коротко острижены, а цвет лица приобрел землистый оттенок. У меня сперло дыхание, но я не могла себе позволить разрыдаться. Кроме того, меня дико раздражала обстановка – четыре тюремщика на двоих говорящих по телефону – это было слишком. Брат взял трубку, голос его был подавленным.

– Привет, ну как ты? , – начала я.

– Привет, мама знает? , – спросил брат.

– Нет, мы ей скажем, что ты на сборах. Гульназ – апа приехала, ты забыл мне рассказать. – – Адиль, а ты правда это сделал?

– Я не делал этого.

– А что вообще произошло? Мы ничего не знаем, я даже не знаю как можно помочь тебе.

Брат выдал мне весьма скудную информацию – кажется, он не хотел говорить в присутствии дубаков. Оказалось, что в пятницу после пар он со своей девушкой Жанной пошел к ней домой. Там они выпили и покурили героина – мамины поучения на брата, оказывается, перестали действовать. Побездельничав какое-то время, они пошли в спальню, а после заснули. Утром брат проснулся и потянувшись, чтобы обнять любимую обнаружил, что тело ее подозрительно холодное. Он перевернул ее на спину и понял – девушка мертва.

– Ты что наркоман? Как ты мог вообще связаться с наркотой? Ты разве ничего не знаешь, что можно подсесть? – возмущалась я.

– Я не наркоман, так попробовал пару раз, мне даже не понравилось и тем более, я же не кололся, а курил, – сказал Адиль. – Я сразу понял, что она умерла от передоза, наверное пока я спал, она проснулась и еще покурила. Но я испугался сильно, подумал, что меня обвинят во всем, все-таки наркотики – это не шутки. Решил стереть все следы – быстро сделал влажную уборку и ушел по тихому на пары.

– Ты точно не убивал ее? , – спросила я сама не веря, что говорю это.

– Неужели ты мне не веришь? , – выдохнул брат и его темно-карие глаза наполнились слезами.

– Я хочу верить, Адиль, но ты стал наркоманом и связался с наркоманкой. А еще они нашли у нас шкатулку с украшениями, намекают типа ты украл.

– Жанна – умерла своей смертью, я хорошо к ней относился и не мог бы причинить вред. И я не знаю про какую шкатулку ты говоришь, это должно быть ошибка.

– Время! – заорал конвоир за моей спиной. – Сворачиваемся!

– Я не убийца, но я готов и отсидеть, – сказал вдруг Адиль. Я удивилась, с чего вдруг такое дартаньянство?

Адиль, я вытащу тебя отсюда .Можешь не сомневаться, – сказала я и вдруг очень четко внутри себя осознала – на самом деле вытащу, чего бы это мне не стоило .

Тюремный служащий стал снова надевать на брата наручники .Рукав, очевидно, малой ему робы задрался и я увидела, что запястье у брата было все сине-зеленое .Они стали уходить, мой взгляд упал на затылок брата и я ахнула – сквозь коротко -стриженый ёжик волос виднелось огромное синее пятно и кусочки запекшейся крови .Меня охватил ужас – брата бьют сокамерники и он даже боялся мне пожаловаться на это .Надо срочно вытаскивать его !Если она умерла от передоза, это не повод держать моего брата в тюрьме, да еще и в таких условиях !На тот момент внутри меня что-то стало подниматься и я вдруг как будто бы почувствовала в себе большую силу .Осталось только подумать как правильно ей воспользоваться .

Глава 5

В МВД «Южное» я ехала, ощущая небывалый мощный душевный подъем. По дороге я записала все, что услышала от брата и все, что увидела во время свидания в свой блокнот. Мне понравилась идея про руку и мозг. И так, мой брат утверждает, что он не убийца и уверен, что Жанна скончалась от передозировки. Значит мне нужно узнать у следователя – есть ли у них экспертиза о причинах смерти девушки, подтверждающая, что она умерла от наркотиков. Заодно узнаю – что будет брату за то, что не сообщил в полицию и за то, что употреблял наркотики.

Следователь Жумасултанов сидел в большом мрачном кабинете, не видевшем ремонта, кажется, с советских времен. Пыльное помещение было заставлено стеллажами, на которых в ряд стояло много папок. Я вошла без стука и села напротив мента, уверенности мне было не занимать.

– Жумасултанов, друг мой, – начала я фамильярно. – Мне нужно, чтобы ты ознакомил меня с материалами по делу моего брата.

Опешивший от наглости, капитан затроил.

– Ну, понимаете, не положено, – начал он заикаться, но быстро оправился. – Вы не являетесь стороной по уголовному делу и к тому же вы двоюродная сестра подозреваемого, были бы вы родной. Вам необходимо получить статус общественного защитника или нанять адвоката.

– Друг мой, – продолжила я. – Формальности я улажу, не надо суетиться. Пока просто расскажи мне в чем дело.

Поняв, что следак начинает восстанавливать позиции, я поднажала:

– Я понимаю, ты боишься отца Жанны, он шишка важная, я не спорю. Но и мы не лыком шиты, сколько у меня друзей журналистов, тебе и не снилось, – нагло врала я.

– Я еще не обедал. Через двадцать минут пойду в кафе, здесь на углу. Ты тоже приходи, – сдался он. – Но запомни Мустафина – я ничего не говорил.

– Не надо волноваться, – отрезала я и тщательно скрывая ликование побрела в кафе. Через двадцать минут, как штык, в тошниловке появился Жумасултанов и уселся за хлипкий пластмассовый столик. Попутно поедая отвратительные даже на вид комочки теста с фаршем, он рассказал мне как все было.

– Тело Жанны нашла домработница, она приходит в квартиру Юсуповых по средам и субботам. Ну ты же знаешь, золотые детки сами по дому ничего не делают, – рассказывал он. Я превратилась в слух и пытаясь не выдавать своей излишней заинтересованности впитывала информацию. – Дверь была не заперта, но она не удивилась – может забыла девочка закрыться. Обычно дочь Юсуповых по выходным спит до полудня, поэтому она увидев ее, а верней ее тело, лежащим на кровати, снова не удивилась и не предала этому значения. Начинает домработница обычно с готовки, а потом принимается за уборку. На стряпню ушло почти три часа, а когда время подошло к обеду, она решилась разбудить хозяйку. Сначала звала ее, но та не отзывалась, потом подошла поближе и поняла, что три часа находилась в квартире с трупом. В ужасе она выбежала, стала звать на помощь, соседи позвали врачей, полицию, стали звонить отцу Жанны.

– А отец Жанны что же в другой квартире живет? Где был он в этот момент?

– Вообще в этой, но в последние полгода он жил в Астане. У него охранное агентство, «Сова» – слышала? Начинал здесь, теперь вот столицу покоряет, поэтому дочка была предоставлена сама себе.

– И так, вы решили, что Жанну убил мой брат. С чего это вдруг? Я виделась с братом, он уверен, что у нее передоз от наркоты – когда он увидел, что она умерла, у нее не было ран – то есть это не ножевое ранение и тем более не стрельба. Кстати, что ему будет за то, что он употреблял наркотики?

– Наркотики на самом деле были, – продолжил он. – Мы назначили токсикологию, точные результаты придут не скоро, но предварительно в ее крови был обнаружен димедрол – это такое снотворное. Героин тоже был, но совсем немного, видно курили они разбодяженный порошок. Но умерла она вовсе не от этого.

– А от чего? , – я округлила глаза.

– Задушили. Скорее всего во сне, потому что следов борьбы не было. Так что это спланированное убийство и подозреваемый – Адилет Мустафин даже не отрицал, что был там, когда мы его арестовали и почти во всем признался.

– Как признался? , – воскликнула я. – Что ты мне тут лечишь? Я видела его, он наоборот все отрицает. И потом какой мотив?

– А любой! Например, такой, какой мы нашли вчера у вас в квартире. А еще у нас есть свидетель, который слышал, как любовнички ссорились, – сказал он и прикусил язык.

– Ну это бред. Не стал бы мой брат убивать ради дешевых побрякушек. Стоп, а какой еще свидетель?

– Ну во-первых, далеко не дешевых. Я не эксперт, но товаровед из института судебных экспертиз считает, что в украшениях настоящие бразильские алмазы, их выдает не присущий обычным алмазам зеленый цвет. На рынке такой наборчик можно продать тысяч за сто долларов.

– А что за свидетель? , – не успокаивалась я.

– А вот этого я сказать не могу, это сотый свидетель.

– Какой?

– Ну, сотый… анонимный то есть. Анонимность – его право и гарантия безопасности.

Дожевав, следователь засобирался, мне становилось дурно – от былой самоуверенности не осталось и следа.

– У меня в-общем-то все, – бросил он направляясь к выходу. – Не забудьте, что до завтрашнего вечера вам нужно найти адвоката, если не найдете, то будет назначен бесплатный от государства. Бывайте.

Я молча кивнула и поникла. Дело принимало совершенно немыслимые обороты. Домой я шла уничтожая одну папиросину за другой, никаких адекватных соображений у меня не было, только ужасающее чувство надвигающейся беды.

– Айсулу, наконец пришла, ужин стынет, – с порога завела тетя Гуля.

Но мне было совершенно не до еды, из последних сил я разулась, доковыляла до дивана и рухнула на него. Я не пью, но на тот момент мне хотелось оглушить себя по голове бутылкой водки. Разговаривать не было сил, но я знала, что она не отвяжется и поэтому выпалила:

– Убил.

– Как убил? Что произошло? Расскажи мне, ты видела его? Со следователем разговаривала?

Я поднялась, взяла блокнот, где вела записи и начала рассказывать все тете. Она только цокала языком. В конце она сказала:

– Вот что я думаю. Во-первых да, Адиля били, но били скорее всего не сокамерники, как ты решила, а сами полицейские.

– Так бывает? , – моя шея вытянулась от удивления.

– А почему не бывает? Руки- ноги у них есть, значит могут бить. Я тебе больше скажу – в СИЗО сокамерники почти не дерутся, нечего им делить, все суда ждут. Так что это менты. Вот вчера ты мне сказала, что отец у этой Жанны какая-то шишка. Думаю он надавил на мусоров, а мусора надавили на Адиля, причем буквально. Потом, полно несостыковок. Если ты сидела дома и Адиль на квартиру не приходил после того, как он обнаружил тело, то получается он ушел сразу на пары. Как тогда в таком случае в квартире очутилась шкатулка с украшениями? Ты точно видела, что менты сами ее не подбросили, а что она реально лежала в нише?

– Это точно видела, – кивнула я. – Она уже лежала там, когда они пришли. И правда, как она там оказалась? Получается он сначала украл, а потом убил спустя несколько дней? Зачем вообще убивать, если что-то украл? Она же не на месте преступления его застала. Не сходится что- то. И потом интересный момент – сотый свидетель утверждает, что слышал их ссору. Получается у брата было два умысла что ли? И ссора и украденные украшения? И кто вообще этот свидетель?

– Да, и потом, знаешь, в арестантских хорошо известно: если убийство идет после ссоры, на гневе, то как правило мужчина забивает женщину до смерти руками и ногами. Да, бывает он душит ее. Но если он ее душит, то как правило «наживую», без каких -либо снотворных и делает это быстро. А по поводу свидетеля не знаю, если он реальный, то мне кажется, что это кто-то из соседей Жанны.

– Как понять «если он реальный», а что может быть нереальным?

– Девочка моя, маленькая ты еще! Есть такая сотая статья уголовно-процессуального кодекса, которая позволяет свидетелям выступать анонимно и даже на суде его личность не раскрывается. Делается это ради ради защиты свидетеля – в этом была цель этой поправки. Но ты хоть понимаешь, какой соблазн следователю, который шьёт дело белыми нитками взять и подтасовать нужные показания, взяв в свидетели совершенно постороннего человека?

– Теперь понимаю…

Вот уж воистину говорят – раздели печаль с другом и ноша станет легче. Рассказав все тетушке, депрессию сняло как рукой. Мне все больше и больше нравилось, что тётя Гуля теперь со мною. Обсудив детали дела, мы продолжили беседовать о пустяках, гоняя чаи.

– А ты вообще на сколько тут, тёть Гуль? Когда в Петропавловск? Как дела у тебя с твоим ухажером?

– Не знаю на сколько, как дело пойдет. Работать мне не надо, я же свою парикмахерскую в аренду сдала. С ухажером все в порядке, сегодня на Шымбулаке вот были, на днях собираемся на дачу ехать на Капчагайское водохранилище.

– Емое! Я вообще думала, что ты будешь мне помогать, у тебя так-то опыта побольше будет!

– А я что по твоему делаю?! Помогаю тебе! Связи налаживаю, нам здесь нужны люди свои .

Беседу прервал телефонный звонок, звонила наша мама .У меня екнуло в груди – мы совершенно забыли про то, что нужно ей сейчас рассказывать легенду про военные сборы .Кое как решив эту проблему, мы продолжили наш разговор .

– Пока прокатило ! – выдохнула тётка, положив телефон .– Но я думаю, что тебе надо завтра ехать в институт и уговаривать преподавателей, чтобы они тоже матери ничего не говорили .Заодно узнай адрес, где жила Жанна – виновен Адиль или не виновен, а соболезнования родителям надо выразить, они же встречались, сложись все иначе, она была бы нашей снохой.

– Так и поступлю, – решила я и вместо того, чтобы сесть за детектив, решила применить гугл-фу и почитать законы. Детективы – это хорошо, мозги развивает, но все же это вымысел, а закон – это наша реальность. Хотя, как оказалось, закон в отдельных случаях – такой же вымысел и к жизни никакого отношения не имеет .

Глава 6

Утром я выдвинулась в академию, где учился брат. Учебный кампус расположился в самом центре Алматы. Величественно огромный, захватывающе красивый, с намеком на историчность, институт утопал в зелени и роскоши. Я огляделась по сторонам: студенты ходили небольшими группками по 3-4 человека. Выглядели подчеркнуто скромно – именно так скромно, как одеваются самые обеспеченные люди. Несколько парней, буквально сочившихся уверенностью в себе и каким-то незримым духом богатства и благополучия сидели на зеленом газоне и о чем-то оживленно спорили.

Я стушевалась. Мне стало стыдно за себя, хоть никто не обращал на меня внимания. Моей кофте было лет пять, кроссовки я носила, кажется, еще в школе. Джинсы, правда, были новые – пришлось купить, потому что у меня толстые ляжки и штаны быстро протираются в неприличном месте. Чувствуя себя сиротой казанской, я думала – как моему брату удавалось чувствовать себя здесь в своей тарелке? Видимо дело в психологии… Довлатов писал, что нищета и богатство – качества прирожденные, кто-то рождается нищим, кто-то богатым… и деньги тут совсем не причем.

Деканат в огромном здании, на удивление, отыскался быстро. Кроме пожилой женщины в брючном костюме и молодой студентки с короткими волосами, в нем никого не было.

– Здравствуйте, я сестра Адилета Мустафина, хочу поговорить с его куратором.

Женщина всплеснула руками и засуетилась.

– Вы садитесь, присаживайтесь. Я его куратор, Айгуль Сериковна, – начала причитать училка. – Адильчик хороший мальчик ведь, всегда хорошо учился, пропусков у него почти не было, хотя он мог вообще на занятия не ходить – он же у нас из спортивных. Не верю я, что он мог это совершить. Ну не мог студент с моей группы на такое решиться! Но я верю в наше правосудие. Обязательно во всем разберутся и мальчика отпустят. Вы даже не переживайте насчет учебы. Я конечно не всесильна, но академический мы ему оформим. А Жанночка, бедная моя девочка…

– Айгуль Сериковна, я здесь не ради академического, хотя и замечательно, что вы о нем вспомнили, – прервала я её бессмысленное нытьё. – Я хотела бы вас попросить, чтобы вы не сообщали о случившемся нашей матери. Как вы и сказали, скоро следствие во всем разберется и брата отпустят, ей не к чему лишние нервы.

– И в мыслях такого не было, – заверила меня дама. – Мы ведь не школа, студенты все совершеннолетние, мы с родителями вообще не контактируем.

– Благодарю вас, Айгуль Сериковна. Вы мне очень поможете, если дадите адрес Жанны, мы собираемся с тётей съездить и выразить свои соболезнования.

– Вы же понимаете, что это не положено, извините.

Я решила не добивать милую училку, подумав, что придется в таком случае добивать Жумасултанова. Еще раз поблагодарив даму, я вышла. Не успела я пройти пару шагов, как меня окликнула короткостриженная девушка из деканата.

– Я староста группы, где учился Адиль. Вы же ищите адрес Жанны. Я не знаю его, но у Жанны была лучшая подруга – Рита, она учится вместе с нами, вы можете пойти в 201 аудиторию на 2 этаже, найдете ее там, она подскажет.

Обрадовавшись и поблагодарив добрую самаритянку, я отправилась в аудиторию.

– Вы Рита? , – спросила я толстенькую девушку в очках и лицом в юношеских акне. Она подняла на меня взгляд и кивнула.

– Я Айсулу, сестра Адиля Мустафина. Я бы хотела с вами поговорить, можем ли пройти куда-нибудь?

Студентка согласилась и покидав в сумку кипу книг, предложила выйти в парк у академии. Девушка мне понравилась – она сильно отличалась от студентов этого вуза и не выглядела заносчивой, поэтому я решила сказать ей все как есть.

– Рита, если честно, помочь нам некому, – начала я свой разговор. – Адиль в тюрьме, мы сами не местные, никого не знаем. Поэтому, я хочу попробовать разобраться в ситуации, понять, что случилось. Не верю, что мой брат убил ради денег.

– Я тоже не верю, – неожиданно сказала Рита. – У него смысла не было. Понимаешь, я же Жанну с детства знаю, мы с ней соседками были. Ты же сама далеко не красавица, понимаешь, как трудно в жизни некрасивым девочкам.

– Еще бы! , – охотно согласилась я. – Красивым девочкам всё, а некрасивым шиш с маслом.

– Мы с Жанной жили в соседних домах подружились еще в детстве, – завела Рита свой рассказ. – Школьные годы мы провели серыми мышами – никаких влюбленностей, охов, вздохов – только учеба, и наша дружба. Жанка же сама тоже далеко не красавицей была. Правда нам повезло в том, что в средствах мы никогда не были стеснены. У меня оба родителя адвокаты, но мы всегда жили чуточку скромней, а вот у Жанны – полный шоколад. Вся семья так или иначе связана с законом, оба деда у нее генералы в отставке. Отец – полковник, последние три года на пенсии, сейчас открыл свою охранную фирму. Все дядьки, тетки – все либо в военке, либо в прокуратуре. Только мать у нее не из этой сферы, раньше была домохозяйкой, потом отучилась на стилиста. Но родители у нее развелись, мать теперь живет отдельно, но даже когда онибыли вместе, счастливой семьей не были. Как я и сказала, мы были непопулярными, парней у нас никогда не было. Но когда мы четыре года назад поступили сюда на учебу, у Жанки снесло крышу – она влюбилась в твоего брата.

– Еще бы, брат у меня вон какой симпатичный, накаченный, спортивный, – поддержала я разговор.

– Не то слово, – согласилась Рита. – Жанка не одна была, кто за ним бегал. Высокий, статный, воспитанный – девчонки кипятком писались. Признаться и я сначала повелась, но потом поняла, что я то так, ради искусства на него смотрела, а Жанка по серьезному втюрилась. Ты только не обижайся, но со временем, брат твой мне перестал нравится как человек.

– Это еще почему? – возмутилась я.

– Ну понимаешь, он пользовался всеми, эксплуатировал свою популярность как мог. Много девочек через него прошло. У нас же, в основном, обеспеченные учатся. Ну Адиль катался на машине с этими девочками, ездил к ним в гости, использовал их для своих сексуальных утех, а потом сливал за ненадобностью и принимался за других. С учетом того, что у нас на юрфаке все поголовно красотки, у Жанны шансов не было никаких. Я ей прямым текстом об этом говорила. Но почему-то она была уверена, что Адиль будет с ней.

– И как же ей это удалось? , – машинально спросила я, про себя задумавшись о том, какая же я все таки эгоистка. Оказывается, я совершенно не знала своего брата, не знала его жизнь – потеряла с ним связь. Была озабочена собой, а близкому человеку даже совета жизненного не могла дать. А ведь дороже друг -друга и нашей мамы у нас никого нет. Продолжая заниматься внутренним самогноблением, я вполуха слушала Риту.

– Она стала для него незаменимой. Толпы девочек постепенно сокращались после каждой слитой твоим братом пассии. А Жанна всегда была рядом, она буквально превратилась в его секретаря. Я удивлялась ей – ну прямо двужильная и сама учится и учебу Адиля, фактически, взяла на себя. Я поражалась ее терпению – она для него все делала, а он даже взглядом ее не одаривал. «Ну ничего, ничего, недолго осталось, скоро он поднимет голову и рядом окажусь я», – приговаривала она. Параллельно подруга занялась собой, сбросила килограмм 20. Конечно, постройневшая корова – еще не газель, но выглядеть она стала лучше. Прибавь к этому новую прическу, косметолога, хорошие шмотки – вот тогда то Жанна впервые оценила, что неплохо быть при деньгах. До этого ни она, ни я не задумывались всерьез над этим преимуществом.

Весной, в этом году, мы успешно сдали экзамены. У нас вообще не очень дружный курс, все общаются небольшими группками, а так чтобы все вместе – никто не собирается. Ну тогда Жанна и решилась, позвала Адиля к себе домой на празднование. А чтобы было не так уж неловко, позвала и его лучшего друга Арсена Абдуллина и меня. В общем посидели, выпили, Адиль тогда по достоинству оценил то, как жила Жанна и видимо решил, что она наиболее выгодная для нее партия. В тот вечер все между ними произошло в первый раз. Для Арсена, конечно, предполагалась я в качестве пары, но что-то мне совершенно с ним не хотелось иметь никаких дел. С тех пор все и закрутилось у них.

– Надо же! Значит ты свидетель их истории любви, – прокомментировала я.

– Какой еще любви? Говорю же – она любила, а он так… только позволял себя любить, да еще и решил выгодно пристроиться по жизни. Вот поэтому я не верю, что он ее убил – не стал бы он размениваться – чуйка у него была на бабки как у барсука. Ну в общем, подругу я потеряла свою.

– Я очень тебе сочувствую, конечно, – сказала я. – Жаль девушку. Вот только убил ее не брат мой, он думает, что у нее передоз.

– Да я не про смерть говорю. Я ее потеряла тогда, когда они начали встречаться – просто стали чужими друг другу. Про передоз – скорей всего правда, к сожалению. Слушай дальше. В общем, ни Арсен этот мне не приглянулся, ни я ему, но мы продолжали регулярные тусить вместе. Гужбанить у Жанны было выгодно для Адиля по всем фронтам: все-таки если идешь в клуб или в ресторан, то надо раскошеливаться и очень неудобно, если кошелечек доставать будет дама. В квартире же это как-то незаметно, к тому же приходили они вдвоем, Арсен мальчик не бедный, он что-то приносил с собой из алкоголя, так и получалось, будто бы Адиль не с пустыми руками явился. К тому же хата была всегда отвязана. Мне, конечно, все эти алкогольные возлияния надоели, но других друзей у меня не было, да и за подругу я была рада – она выглядела счастливой.

Прошел где-то месяц и у Арсена появилась девушка – Саша, она не из нашего университета, вроде учится в медицинском. Барышня она очень красивая, не будь она низкого роста, запросто смогла бы моделью стать. Такая стройная зеленоглазая блондинка с родинкой как у Мэрилин Монро. Не знаю, что она нашла в Арсене, он вообще ни рыба ни мясо. Тем более, что она дочь очень богатых родителей, а Арсен – ну он, конечно, не бедняк, но все же не такой как Саша. Вот эта мадам и принесла в компанию героин.

Это мне уже совершенно не нравилось и я не стала пробовать эту гадость, а вот Жанка начала курить с ними. Постепенно я стала понимать, что я там как пятое колесо в телеге – ну что мне делать рядом с двумя счастливыми парочками? Так и ушла я от них. Конечно, я пыталась предупредить Жанну, что добром это не кончится – ни баловство порошком, ни отношения с Адилем. Но разве человек, чья жизнь круто изменилась, станет слушать кого-то? И вот теперь я узнала, что Жанна умерла…

– Риточка, спасибо тебе огромное за информацию! Ты очень умная девушка! Хоть ты и не в восторге от моего брата, понимаешь, что у него не было повода для убийства. Наверное такой беспристрастностью должен обладать будущий юрист. А еще ты молодец, что не стала пробовать наркотики.

Я взяла у Риты на всякий случай номер ее мобильника, номер Арсена и адрес Жанны – завтра девушку будут хоронить. Номера Саши у Риты не было. Попрощавшись я поехала домой. Нужно было переварить и структурировать полученные сведения, чтобы понять в каком направлении двигаться дальше. В голове тревожно бились мысль – неужели брат и впрямь стал таким, каким его описывала Рита? Неужели гнилые гены, о которых говорила мама и все же дали о себе знать? Некстати я вспомнила я и о его родной матери – она ведь была наркоманкой, получается, что страсть к наркотикам передается по наследству. С другой стороны успокаивало то, что кто-то еще кроме нас считал что Адиль не виновен – Рита была прямо таки уверена в этом.

Я вернулась домой в хреновом расположении духа. В квартире что-то изменилось, дорогая тетушка прогенералила, прикупила пару пледов, курпешки, клеенку для стола, поставила кое где банки со свежесрезанными цветами и наша обшарпанная хрущёвка неожиданно заиграла новыми красками. Вечер прошел в уюте и тепле, я поделилась тем, что узнала с тётей Гулей и мы решили завтра ехать на похороны Жанны и весь вечер разрабатывали план как найти среди соседей того самого «сотого» свидетеля.

Глава 7

Во вторник утром мы встали пораньше, нужно было найти вещи на похороны в темных тонах. Я то еще ладно, а вот тете Гуле пришлось порыскать, в ее ярком гардеробе не было ничего приличествующее случаю. Кое -как отыскав подходящую одежду, по пути мы нашли бабку, торгующую китайским барахлом с лотка и прикупили черные платки. Я, конечно, не суеверная, но после похорон Жанны сожгу нахрен этот платок – символ траура.

Трехэтажная сталинка, где жила покойная Жанна, стояла в самом престижном районе Алматы, недалеко от гор и выглядела восхитительно. Любопытно, но при обилии новых элитных мини-городков, выросших в последнее время как грибы после дождя, коренные алматинцы предпочитают новоделу сталинский ампир. Жилье не новое, но все же – истинное произведение искусства, от его обитателей исходит какой-то флер родовитости и богатости.

По утрам в осеннем Алматы просто райская погода – такая легкая свежая прохладца. Во дворе у подъезда уже собралась небольшая толпа соседей и кажется, родственников покойной Жанны. Около десяти мужчин почтенного возраста в тюбетейках курили. Несколько пожилых женщин перешептывались о чем-то сидя на скамейке. Тетя Гуля поздоровалась с ними и встала рядышком. Среди толпы молодых людей, скорее всего сокурсников Жанны с Адилем я отыскала глазами Риту и подошла с ней.

– Покажи пожалуйста мне, кто из них Арсен. Я хотела бы с ним тоже поговорить, – сказала я.

Его тут нет, – пожала плечами Рита. – Почему-то не пришел. Может опоздает. Ну если что, он здесь недалеко квартиру снимает, я тебе дам адрес.

Я поблагодарила девушку и встала рядом с ней, стараясь слиться с остальными студентами. В это время дверь подъезда открылась – несколько сухощавых парней с белыми повязками на предплечьях вынесли завернутое в ковер тело Жанны и уложили его на деревянный тобут. Следом вышел мулла в сопровождении высокого, породистого зеленоглазого мужчины лет пятидесяти в коричневом костюме. Сзади них, кутаясь в палантин, плелась худощавая женщина неопределенного возраста.

– Это папа Жанны, Бахтияр – ага, – шепотом мне сказала Рита. – А сзади – его сестра, стало быть тётка Жанны.

– Я думала мама Жанны, – прошептала я в ответ.

– Нет, она походу не приехала.

Я удивилась, но ничего не сказала. Похоронная процессия прошла довольно быстро. Мулла наспех произнес проповедь и прочитал молитву. Тело Жанны загрузили в черный автобус ритуального агентства с неуместно-вычурным названием «Некрополь», присутствующие мужчины во главе с Бахтияром сели по машинам и выехали на кладбище. Держался осиротевший отец, к слову, весьма сдержано. Да и вообще, слезы по Жанне почему-то никто не лил.

Мне было как-то неловко, я вспомнила, как хоронили моего папашу. Хоть он был и алкашом, люди его уважали, все -таки он работал строителем и много кому помогал. На его похоронах было гораздо больше людей и рыдали почти все присутствующие. Наверное, в больших городах традиция убиваться по покойным канула в лету. Не успели отъехать машины, как тетя Жанны пригласила оставшихся женщин в квартиру на поминальный ас. Я нашла тётю.

– Блин, когда ты пойдешь соболезнования говорить? Если честно, я хочу слинять…вдруг они вообще нас вытурят или пошей дадут, когда узнают кто мы, – тихо спросила я ее, нервно теребя край платка.

– Успокойся и молча иди обедай, выйдем – я тебе кое что расскажу, – сказала она. – Ни с кем вообще не разговаривай, это важно.

Мы зашли в квартиру. Я продолжала оставаться со студентиками, мимикрируя под них. Стараясь не отвисать челюстью, я вертела головой, разглядывая обстановку: пять огромных комнат, большая кухня с лоджией, два санузла. А еще здесь были просто гигантско – высокие потолки и тяжелые, вероятно, дорогущие хрустальные люстры. Гостиная, по моим ощущением, была раза в два больше квартиры, в которой мы живем, а мебель то, мебель! Как бы неприлично это не было, мне так и хотелось пойти и осматривать все это великолепие, я даже забыла о своем страхе быть разоблаченной. Еле сдерживая свой некстати разбушевавшейся инстинкт сороки, я села за стол, который ломился от еды.

Чего тут только не было! Тарталетки с красной икрой, блины – с черной, морепродукты, ананасы – просто глаза разбегались. Официанты в черных сюртуках двигались безшумно и разливали напитки – похоже Юсуповы не стали заморачиваться и вызвали ресторан на дом. При других обстоятельствах, я бы души навернула все эти угощения, но мне что-то стало стыдно обжираться, учитывая как культурно клевали еду все остальные женщины и девушки. Пришлось слиться со стаей и поесть только процентов на 20, хотя хотелось обожраться на все сто. Тётя Гуля сидела на другой стороне стола и о чем-то тихонько беседовала с пожилой женщиной. Мне было ее не слышно, потому что все между собой негромко разговаривали. Выглядели все равнодушно, словно забыли о причине застолья.

Через полчаса трапезы со двора послышалось как хлопают машины – приехали мужики с кладбища. Присутствующие дамы резко засобирались, а я отправилась в уборную. Пока я мыла руки, заметила, что на полу у раковины валяется какой-то мелкий и очень симпатичный камешек. Мне стало любопытно, я нагнулась посмотреть – выглядел он не как обычный камень, форма у него была как у конуса, но кверху он скруглялся. Цвет ярко черный, но там, где идет скругление он вдруг становился металлическим, что-то похожее на платину.

Я вспомнила как следователь Жумасултанов говорил про то, что в наборе Жанны были какие-то необычные бразильские алмазы и подумала, что и этот камешек, наверное тоже невероятно дорогой. Тащить находку тётке Жанны как-то неудобно, пожалуй положу его в шкафчик в ванной, сами найдут. Я присела на корточки и вдруг моя неуклюжесть сработала против меня – ступней я задела камешек и он со звоном отлетел в маленькое пространство под душевую кабину. Как ни старайся, а достать его с моими толстыми пальцами никак не получится. Чувствуя себя чуть ли не воровкой, я вышла из санузла – да и ладно, уборщица будет убираться и найдет пропажу.

Мы вышли со двора сталинки и уселись на ближайшую лавочку.

– Я пообщалась с уборщицей Юсуповых на похоронах, – сказала тетя Гуля.

– Ого! Обалдеть! Что нового она тебе рассказала, какие детали, подробности? , – я сгорала от любопытства.

– Никаких – все также, как рассказал тебе следователь. Зато она сказала мне, что не хочет больше работать у них, ну оно и понятно, кто захочет оставаться в доме, где убили человека. В общем, я ей по ушам проехалась, что тоже работала уборщицей в богатых семьях, но сейчас осталась без работы и всякое такое и она пообещала меня порекомендовать на свое место. Буду мыть полы у Юсуповых, пособираю информацию.

– Ужас, – меня бросило в дрожь. – А что если все выясниться?

– А как выяснится? Фамилия у меня другая, прописка петропавловская, да и быть там я собираюсь всего пару дней. Поузнаю что да как и свалю, симкарту выкину – днем с огнем меня не сыщешь.

– А для чего это вообще нужно? , – не успокаивалась я.

– Чем больше я думаю об этом деле, тем больше мне кажется, что Адиль наш – козел отпущения. Нам надо начать копать, вести свое тайное расследование.

– Расследование? Я конечно обожаю читать детективы, но чтобы самой вести какое-то следствие – бред какой-то. Я думала, мы будем искать адвоката, строить линию защиты, бороться, как ты боролась за своего мужа.

– А какая разница? Адвокат – тот же следователь, только частный. Пока у нас денег нет, будем делать то, что можем.

– Слишком рискованные такие шпионские игры с внедрением в их дом, – с ужасом сказала я.

– Это стоит того, чтобы рискнуть! В любом случае, до послезавтра есть время и еще успеем поразмышлять на этот счет.

Мне было страшновато, но отговаривать тётку от затеи я не стала, еще есть время подумать. Мы попрощались, и я решила пойти к Арсену – лучшему другу моего брата. Он жил в паре кварталов от дома покойной Жанны.

Сталинка, где он снимал квартиру была чуточку скромней той, где жила Жанна, но все же выглядела замечательно, а двор просто утопал в деревьях – не двор, а целый сад. Кодового замка на подъезде не было. Консъержка, милая бабуля – Божий одуван похрапывала прямо на рабочем месте и я беспрепятственно проскользнула на второй этаж.

Глава 8

Минут десять я и так и эдак стучалась в квартиру Арсена, но мне не открывали, звонила я и на телефон, но трубку он не снимал. Обозлившись, я изо всех сил колотнула ногой по двери и собралась было уходить, как услышала протяжный мужской голос:

– Кто это? Чего надо?

– Арсен, это Айсулу, сестра Адиля, открой пожалуйста.

Дверь распахнулась и я увидела Арсена – долговязый тощий парнишка в смешной, какой-то детской пижаме, украшенной игрушечными машинками едва держался на ногах. Теперь понятно, почему он так долго не открывал.

– Заходи и закрой дверь, – сказал он, распространяя запах перегара.

Мы прошли в довольно просторную комнату. Квартира была большая и хорошо обставленная, по моим меркам, но ни в какое сравнение не шла с квартирой Жанны. Здесь был такой бардак, который обычно бывал у нас дома в Уральске, когда мой батя начинал фестивалить: всюду валялись пустые бутылки, упаковки из-под чипсов, а еще где-то что-то стухло и издавало отвратительные ароматы. Будь я неженкой, побежала бы рыгать. Но я не была ей, поэтому увидев на столе пепельницу, я не спрашивая разрешения закурила – табачный дым стал перебивать вонь.

– Арсен, ты же знаешь, что случилось с Адилем и Жанной, – начала я разговор. – Я бы хотела узнать подробности, потому что надо думать как бы его вытаскивать. Ты вроде лучший друг Адиля, поможешь мне?

– Никакой он не лучший друг, так общались иногда, – парнишка икнул. – Я не буду ему помогать, сам виноват.

Я опешила. Нифига себе, какие высокие отношения! Мне захотелось хорошенько вмазать этому предателю. Я посмотрела на него- взгляд у Арсена был какой-то равнодушный и даже жалкий.

– Зачем ты так говоришь? Я же вижу, что ты страдаешь из-за случившегося, даже на похороны не пошел, переживаешь и за друга и за подругу. Ну расскажи мне, что знаешь.

– Я не за них. Саша, кажется, бросила меня, – грустно сказал он. – Адиль убийца, я точно знаю.

– Откуда знаешь? , – аккуратно спросила я.

– Он в казино играл, наверное проиграл деньги, поэтому ограбил ее и убил.

Обалдеть… алкоголь, наркотики, жизнь альфонса, теперь еще и казино. Что еще я не знала про своего брата?

– А в каком казино он играл и сколько конкретно проиграл?

– Я не знаю, знаю, что были какие-то букмекеры, он сам рассказывал, – безэмоционально отвечал мне Арсен.

– А ты видел Жанну и Адиля незадолго до случившегося? Может что-то странное было в их поведении, может они поругались?

– Видел на парах, потом они поехали к себе, а мы с Сашей сюда, ко мне. Странного ничего не было.

– Вы часто вместе тусовались, в тот день, получается не пошли к Жанне в гости?

– Не пошли, остались тут с Сашей, – сказал Арсен.

Поняв, что не добьюсь ничего от этого пьяницы, я решила встретиться с Сашей, надеюсь, что эта девушка окажется благоразумной и сейчас не заливает горе расставания.

– Дай мне Сашин мобильник, – сказала я. – И адрес на всякий случай.

– Мобильник дам, но не знаю возьмет ли она трубку, а адрес я не знаю.

– Как не знаешь, вы же встречались! , – укорила я его.

– Ну она в загородном элитном поселке живет, название я не запомнил, все равно, в основном, у меня бывали,– сказал Арсен.

– А как ее универ называется? Где она училась?, – спросила я, цепляясь за последнюю надежду.

– В первом меде на Скворцова!

– А фамилия Саши какая?

– Не помню, – безучастно пожал плечами Арсен.

Я покинула обиталище пьянчуги, злоба на него куда-то растворилась. Все-таки он расстался с любимой, мне его даже было в какой-то степени жаль – как бы не натворил глупостей. Вот что на самом деле тревожило меня – казино. Если это правда, то все может быть. А еще и Адиль может быть в опасности… О Боже! И мы с тётей тоже… Я ускорила шаг и быстро словила попутку, радуясь традиции алматинских водителей за копейки подбрасывать попутчиков. По дороге до дома я вызванивала тётку, она, как назло не брала трубку. Не переставая звонить, я добралась до дома, вставив ключ в щеколду я поняла, что внутри уже стоит другой ключ. Пугаться еще сильней у меня уже не было сил и я изо всех сил стала долбить по двери ногой. Вдруг дверь открылась, в проеме показалась тётя Гуля в халате и полотенцем на голове.

– Ты чего колотишь? , – наехала она на меня.

– Ты че трубку не берешь, – смогла я выдавить из себя, задыхаясь и забежала в квартиру.

– Да я в ванной была! Что случилось? И чего надо было лупить по двери и пугать меня?

Я вывалила ей информацию о долге в казино.

– Да угомонись ты! , – сказала она. – Подумай головой. Даже если долг на самом деле есть, никто не станет нас убивать. У меня есть клиентка, ее муж в свое время крупно проигрался на собачьих бегах. Букмекеры искали его, угрожали, даже били – это неприятно, но не смертельно. Но убивать его они не собирались. Зачем убивать дойную корову? Так что не надо бояться.

Слова тетушки почти не подействовали на меня. Это в Петропавловске может букмекеры лояльны, а в большом городе волки злее и зубастей. Я взяла с кухни штопор и положила в сумку к тете Гуле, открывалку для консервов положила себе в карман. Береженого Бог бережет.

– Я согласна, – выпалила я.

– С чем? , – удивилась тётка.

– Начинаем собственное расследование. И чем раньше – тем лучше. Нам надо быть готовым к любому повороту, – залилась я тирадой. – Завтра же иди устраивайся к этим Юсуповым. Хрен с ним, что-то да должно выгореть с этого всего.

– Ладно, ладно, только не нервничай, – сказала тётка, раздражая меня своим спокойствием.

В это время зазвонил мобильник – номер телефона не определился, я подняла трубку.

– Здравствуйте, это Айсулу Мустафина? , – послышался вкрадчивый мужской голос.

– Да, а кто это? , – осторожно ответила я.

– Я Вениамин Исакович, меня назначили адвокатом вашему брату Адилету Мустафину, в рамках гарантированной государством квалифицированной юридической помощи. Вы можете приехать в коллегию завтра с утра, обсудим с вами сложившуюся ситуацию.

– Хорошо, – ответила я и отключилась.

Вот это да, про адвоката мы совершенно забыли.

– Тетя Гуля, – крикнула я тетке, которая хозяйничала на кухне. – Тут какой -то Исакович звонил, бесплатный адвокат Адиля. Мы что-то ничего не придумали с адвокатом. У меня скоро зарплата, как думаешь, сколько денег надо?

.

Тётка зашла в зал, вытирая руки о цветастый фартук:

– У меня тоже скоро перевод будет за парикмахерскую, но даже если мы все деньги сложим, у нас не хватит, пусть пока будет бесплатный, скоро я решу вопрос с нормальным адвокатом. Сейчас лучше потратить деньги на посылки Адилю – то, что в воскресенье ты относила скоро закончится, надо будет нести еще.

– А как ты собралась решить вопрос с деньгами на адвоката? , – с недоверием спросила я.

– Человек мой даст мне, – сказала она и заулыбалась.

– Нифига себе, у вас уже что все так серьезно?

– Да, он надежный мужчина, в беде нас не оставит.

Я обалдела! Неужели тётке на старость лет удалось подцепить себе приличного ухажера? !Вот бы мне ее уверенности в себе !

Глава 9

Утром я встала пораньше, чтобы поехать в адвокатскую контору, тетя тоже куда-то собиралась, одета она была также, как одевалась вчера на похороны.

– Ты куда в таком виде? , – спросила я тетку.

– Здрасте! Ты что забыла? Еду к Юсуповым устраиваться домработницей.

На улице было сыро и дождливо, погода испортилась. Надев плащ и вооружившись зонтом, я поехала в адвокатскую контору. Вениамин Исакович оказался одышливым лысым дядечкой с заметным пузом. Контора выглядела потрепанной – видно дела у Исаковича шли не очень, кроме меня клиентов я не увидела.

– Здравствуйте, здравствуйте, присаживайтесь, – засуетился адвокат. – Что бы вы хотели узнать?

– Во-первых, я бы хотела ознакомиться с материалами дела, следователь мне только на словах рассказал все, а бумаги не показывал. Во-вторых, помогите мне пожалуйста получить статус общественного защитника – я читала, что сейчас можно родственникам получить такой статус и беспрепятственно почти каждый день заходить в изолятор. Вы сами заходили уже к нему?

– Трудно, деточка, очень трудно, – покачал головой Исакович. – У нас вечно в законе одно, а на практике – другое. Я конечно, походатайствую, но ничего не обещаю. К брату вашему я еще не ходил – только получил дело. Я больше хотел бы поговорить с вами о нашей стратегии – как будем брата из большой беды выручать?

– Я вот сейчас тоже как раз думаю об этом, есть у меня пару соображений, есть свидетели, я думаю, что если вы с ними тоже поговорите, то сможете его оправдать.

– Деточка, а каком оправдании вы говорите? , – удивился адвокат. – Все улики как раз указывают о том, что братец ваш виновен. Я говорю какую стратегию выберем – аффект, опьянение, несчастный случай? Многое зависит от чистосердечного признания и помощи следствию. От подачи ведь и срок зависит, можно на семь лет уехать в места не столь отдаленные, а можно и на все двадцать.

Я почувствовала, что сейчас вопьюсь в глотку негодяю.

– В смысле улики? О чем вы говорите? , – почти заорала я. – Как вы вообще работаете, вы даже не ходили к нему, а уже уверены, что он виноват. Разве ваша работа не в том, чтобы доказать, что он не виновен?

– Деточка, – завел он.

– Я вам не деточка! Прекратите меня так называть!

– Хорошо, деточ…, – начал было он и осекся. – Дорогая, послушайте, вы все неправильно поняли. Вы не правы, моя работа не в том, чтобы доказать кто виновен, а кто нет. Я адвокат и в первую очередь, слежу за тем, чтобы законные интересы моего подзащитного не были нарушены. Успокойтесь пожалуйста. Вы не правы. Пожалуйста, почитайте, убедитесь сами, что вы не правы!

Исакович пододвинул мне скоросшиватель, я открыла его и начала читать копии материалов дела. В нем было подписанное следователем Жумасултановым постановление о начале досудебного расследования, рапорт участкового, прибывшего на место смерти, оформленные в протокол показания уборщицы Юсуповых, протокол обыска нашей квартиры – ничего нового и интересного.

Ближе к середине я нашла результаты токсикологической экспертизы моего брата, у него в крови были остатки этилового спирта и героина. Здесь же отыскалась предварительная токсикология трупа Жанны: у нее тоже был этиловый спирт, героин и димедрол в придачу – все, как рассказывал следак. Дальше шел документ с загадочным названием СМЭ, я начала было его изучать, но оказалось, что тут описывалось вскрытие трупа Жанны, я отложила его в сторону – не буду это читать, только жути себе нагонять, к тому же все эти термины мне совершенно непонятны. В самом конце был протокол допроса того самого «сотого» свидетеля. Я внимательно стала изучать бумагу. Надо же! Допрос свидетеля под псевдонимом «Николай Сентябрев».

«Ночью я проснулся из-за того, что услышал, как кто-то громко выяснял отношения. Потом я услышал звук, похожий на пощечину. Я хотел вмешаться в ссору, но у меня не было сил встать с кровати из-за сильного состояния алкогольного опьянения, так как накануне я выпивал. Я уснул и забыл о происшествии. На утро я видел, как Адиль Мустафин выходил из квартиры Жанны Юсуповой, у него был в руках большой мусорный пакет, а сам он протирал губкой ручку входной двери, саму дверь и косяк. После он вышел из подъезда. С моих слов записано верно и мною прочитано». Печать, подпись следователя.

Я подняла глаза – Вениамин Исакович сверлил меня взглядом. Он был просто непрошибаемым – его ничуть не обидело мое поведение и он продолжал настаивать на своем.

– Так что, решили? , – спросил он меня. – Теперь вы убедились?

Я разозлилась. Внутри меня как-будто закипал какой-то тайфун. Я сама не понимая чего делаю, схватила скоросшиватель и быстром шагом направилась к выходу.

– Вы уволены! , – крикнула я громко. – Не нуждаемся в ваших услугах!

– Вы не можете забирать материалы, – вскочил из-за стола адвокат и засеменил за мной. – И вы не можете меня увольнять, не вы меня нанимали.

Но я не собиралась ему подчиняться. Мне нужно было забрать документы для моего расследования. Я обернулась:

– Вы у-во-ле-ны! Чтобы я вас и близко не видела рядом с братом! , – отчеканила я и выскочила из конторы.

Страх нагнал меня позже, я вдруг задумалась – а не совершила ли я уголовно наказуемого деяния, выкрав эту папку? Тревожные мысли пожирали меня, пока я словно лошадь на бегах квартал за кварталом уходила от проклятой адвокатской конторы. Минут через тридцать, чуть отдышавшись, я присела на лавку и стала звонить тётушке.

– Я, кажется, дел натворила, – сказала я, дозвонившись и рассказала ей о произошедшем.

– Не надо нервничать, – перешла на шепот тётка. – Все в порядке. Во-первых, это копии. – Во-вторых, здесь он виноватая сторона – потерял документы. Какой план дальше?

Поеду до этой Саши в первый медицинский на Скворцова. У тебя как дела? Не рассекретили тебя?

– Все путём. Дома расскажу, – ответила тетка и отсоединилась.

Я закурила и почувствовала, как сигарета дала мне по шарам – в свои 23 года я курильщик с большим стажем. Мама моя, хоть и твердила нам с братом про вред водки и наркоты, про сигареты ничего не говорила, да и сама она курила. Поэтому в классе седьмом я попробовала сигарету и тут же втянулась. Так что по шарам от сигареты мне не прилетало давненько.

До меня дошло – я не завтракала, вчера не ужинала, а еще и толком не пообедала, стараясь культурно выглядеть на похоронах. Со мной всегда так – когда тревожусь и нахожусь в панике, не могу есть вообще, а как все нормализуется и тревога отпускает, начинаю сметать все на своем пути. Внезапно я почувствовала какой-то нестерпимый голод. Помотав головой, я увидела маленькую и непритязательную чебуречную и заказала себе кучу разной вкусной и несомненно вредной выпечки. Парадокс, но в Алматы чем гламурней заведение и вежливей персонал, тем хуже еда и наоборот – в самом простецком месте с хамоватыми подаванами накормят так, что ум отъешь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.