Арина Роз
Муза на двоих

Глава 1. Меж двух огней

Вика

Темнота в комнате не абсолютная. Лунный свет льётся через незашторенное окно, рисуя полосы на белых простынях и на моей коже. Я лежу на спине между двумя мужчинами, и единственный звук в этом доме – наше учащённое, сбивчивое дыхание.

Слева – Алекс. Его рука медленно скользит по моему животу, пальцы очерчивают рёбра и спускаются ниже к бедрам. Каждое движение неторопливо и продумано. Он останавливается на моём бедре, сжимает его, большой палец рисует круги на внутренней стороне.

Справа – Дэн. Его губы прокладывают путь по моей шее – от уха к ключице, задерживаются в ямке у горла… Я чувствую его горячее дыхание на груди, он слегка прикусывает кожу, спускаясь ниже, и я, зажмурившись, непроизвольно выгибаюсь.

Десять дней. Прошло всего десять дней с того момента, как я впервые оказалась здесь.

– Смотри на меня, – низким командным голосом говорит Алекс, хватая меня за подбородок и поворачивая моё лицо к себе.

Я открываю глаза – мир плывёт. Его серые глаза в полумраке становятся почти чёрными.

Его губы жёстко, требовательно впиваются в мои. Язык проникает глубоко, исследуя мой рот, не оставляя сомнений в том, кто контролирует этот поцелуй. Я отвечаю, пытаясь перехватить инициативу, но он ведёт, забирает моё дыхание.

Теплая ладонь Дэна поверх тонкой ткани ночной рубашки накрывает мою грудь. Его пальцы мягко сжимают сосок. Стон застревает в горле, и я вздрагиваю от его прикосновений.

Алекс отстраняется. Я молча наблюдаю, как они с Дэном переглядываются и между ними происходит беззвучное согласие.

Его руки скользят под край моей ночной рубашки, пальцы касаются голой кожи бёдер. Я приподнимаюсь, и он медленно тянет ткань вверх. Рубашка проходит через голову, оставляя меня обнажённой.

– Переворачивайся, – шепчет Дэн.

Я подчиняюсь, переворачиваюсь на живот, ощущая, как простыни остужают разгорячённую кожу. Прячу лицо в подушку, сердце бьётся так громко, что я уверена – они слышат.

Горячая тяжелая ладонь Алекса ложится между моих лопаток. Не грубо, но непреклонно.

– Дыши, – говорит он, его рука проскальзывает под мой подбородок и приподнимает голову.

Я делаю глубокий вдох и медленный выдох. Напряжение понемногу уходит.

– Хорошая девочка, – одобрительно говорит Алекс, и от его тона, довольного и властного, я становлюсь ещё более влажной.

Дэн садится рядом на колени, его рука медленно спускается по моей спине, от плеча к пояснице. Он наклоняется, его губы касаются моего левого плеча. Поцелуй за поцелуем прокладывает путь к лопатке. Я чувствую, как его язык медленно проводит горячую линию вдоль моего позвоночника. Влажный след остывает на воздухе, вызывая у меня мурашки.

– Раздвинь ноги, – командует Алекс.

Я вздрагиваю и подчиняюсь. Он по-прежнему прижимает меня правой рукой к кровати, его левая ладонь ложится на внутреннюю сторону моего бедра, направляет, пока я не раздвигаю ноги на нужную ширину.

– Именно так, – удовлетворённо говорит он.

Его рука скользит выше. Я поднимаю бёдра, помогая. Пальцы Алекса касаются моих мокрых складочек. Я, задыхаясь, зарываюсь лицом в подушку.

– Уже так возбуждена, – говорит он с одобрением.

Его пальцы находят чувствительную точку, проводят круг вокруг неё. Я стону в подушку, бёдра непроизвольно подаются навстречу его прикосновению.

– Тише, – шепчет Дэн, собирая мои волосы руками в хвост и оттягивает голову от подушки.

Снова у меня вырывается стон.

Палец Алекса скользит выше, к входу, останавливается. Давит слегка, дразняще, но не входит.

– Пожалуйста, – слышу я свой голос, хриплый, почти неузнаваемый.

– Пожалуйста что? – заискивает он.

– Пожалуйста… продолжай.

Алекс медленно вводит один палец. Я выдыхаю, руки сжимают простыню. Он даёт мне секунду привыкнуть, потом начинает двигаться – медленно, глубоко, устанавливая ритм.

Дэн впивается в мои губы поцелуем – это успокаивает и возбуждает одновременно, но не дает полноценно вдохнуть.

Алекс добавляет второй палец, и я чувствую растяжение, давление, наполненность. Его большой палец снова находит клитор, проводит по нему, и мое тело начинает дрожать.

Он движется глубже, быстрее, его пальцы изгибаются внутри, находят точку, которая заставляет меня видеть звёзды. Давит на неё, снова и снова, его большой палец продолжает описывать круги снаружи.

Напряжение нарастает. Моё тело натягивается, как струна. Дыхание сбивается. Я чувствую, как что-то поднимается внутри – волна, неудержимая, готовая накрыть с головой. Дэн продолжает страстно целовать меня, держа за волосы.

– Кончай, – командует Алекс, двигая пальцами быстрее, жёстче, точнее.

Мир белеет. Тело выгибается, бёдра сжимается его руку. Волна наслаждения захлёстывает меня. Я дергаю головой и кричу от удовольствия, руки сжимают простыню так сильно, что костяшки белеют. Время останавливается. Секунда длится вечность. Дэн отпускает мои волосы:

– Понравилось?

Я молча лежу лицом в подушку, не в силах пошевелиться.

Постепенно мир возвращается. Звуки, ощущения, дыхание.

Я лежу обмякшая. Тело тяжёлое, расплавленное. Между ног пульсирует послесловие оргазма, мышцы всё ещё подрагивают.

Алекс медленно вытаскивает пальцы, и я вздрагиваю. Его рука гладит моё бедро, успокаивает.

– Хорошо? – спрашивает он тихо.

Я не могу ответить. Горло сжато эмоциями. Я слабо киваю.

– Говори! – настаивает он.

– Хорошо, – выдавливаю я хриплым шёпотом. – Очень… очень хорошо.

Дэн тихо смеётся.

– Мы ещё не закончили, – шепчет он.

Они помогают мне перевернуться на спину. Осторожно, будто я хрупкая фарфоровая кукла. Я снова оказываюсь между ними, смотрю в потолок, пытаясь отдышаться.

Алекс нависает надо мной и нежно целует. Его рука ложится мне на живот, тёплая, собственническая.

Дэн целует моё плечо, мою шею, поднимается к губам. Целует меня, пока Алекс отстраняется, наблюдает.

– Готова продолжить? – мягко спрашивает Дэн.

Я киваю, не доверяя голосу.

Алекс встаёт с кровати. Его одежда с шорохом падает на пол. Через секунду Дэн делает то же самое. Я смотрю на них в лунном свете – два силуэта, две фигуры, красивые каждая по-своему.

Алекс возвращается первым, устраивается между моих ног. Его руки разводят мои бёдра шире. Я запрокидываю голову, ощущаю его член, прижимающийся к моей киске, и мое дыхание снова учащается.

– Смотри на меня, – говорит он.

Я поднимаю голову и смотрю прямо в его серые глаза.

Он начинает медленно входить, сантиметр за сантиметром, растягивая, заполняя. Я выдыхаю, руки хватаются за его шею.

– Дыши, – напоминает он.

Я громко выдыхаю, отпуская его шею, обмякаю и впускаю его глубже. Алекс останавливается, даёт мне привыкнуть. Через пару секунд он размеренными толчками начинает двигаться. Он смотрит мне в глаза всё время, не отводит взгляда. Еще через несколько секунд он ускоряется – толчки становятся жёстче и глубже. Мое тело выгибается, голова запрокидывается назад, глаза закрываются, а из горла вырывается стон. Звуки наших соединяющихся тел заполняют комнату.

Тут я чувствую возле своих губ что-то влажное и теплое. Это Дэн. Он забрался на кровать, устроился рядом с моей головой и водил членом по моим губам. Его рука нежно гладит мои волосы.

– Вика, – зовёт он тихо, и в его голосе просьба.

Я поворачиваю голову и открываю рот. Его твердый огромный член резко проскальзывает внутрь до самой глотки. Дэн начинает двигаться, придерживая мою голову за волосы.

От его резких захватывающих движений начинают литься слезы. Я смахиваю их, размазывая тушь по лицу.

Два моих крепких любовника двигаются в унисон, и я чувствую себя полностью в их власти – беспомощной, не способной сопротивляться. Не желающей сопротивляться.

Волна накрывает меня снова, сильнее первой. Движения Алекса становятся хаотичными, отчаянными. Я сжимаю его бёдрами. Ещё несколько толчков, и он замирает, вздрагивает, изливается внутри меня и обмякает. В этот момент я пытаюсь отстраниться от тела Дэна, но он вошел до конца, не давая вдохнуть, и кончил прямо в рот. Я невольно проглотила всё и,когда Дэн отстранился, наконец вдохнула.

Алекс свалился с меня и распластался на кровати, закинув на меня ногу и тяжело дыша. Дэн лег рядом, его рука на моём бедре. Мы лежим переплетённые. Дыхание постепенно выравнивается, и я чувствую опустошённость.

Я чувствую влажность между ног, ломоту в мышцах, приятную усталость во всём теле. Довольство разливается теплом по венам.

– Как ты? – спрашивает Дэн тихо.

– Хорошо, – шепчу я.

– Мы тоже. – Он улыбается.

– Поспи. – Алекс целует моё плечо.

Но сон не идёт сразу. Я лежу между двумя писателями, чувствуя их тепло, слушая их дыхание. Думаю о том, как я здесь оказалась.

Память уносит меня в последний раз – назад, к началу. К жёлтому такси на гравийной дорожке. К дому между соснами. К двери, которая открылась, и мужчине с серыми глазами на пороге.

Глава 2. Явление музы

Алекс

Я стоял у окна в гостиной на первом этаже особняка с чашкой в руке. Кофе обжигал, но я не мог оторваться от наблюдения. За соснами, как предзнаменование, показалось жёлтое такси. Оно выплюнуло на гравийную дорожку одинокую фигуру в чёрном, и что-то тяжёлое и холодное перевернулось у меня внутри.

За спиной на лестнице послышались шаги Дэна. Всегда лёгкие, чуть небрежные.

– Она здесь, – сказал я, не оборачиваясь. Мне не нужно было смотреть, чтобы знать, что он замер на последней ступеньке.

– Последний шанс передумать, – сказал он.

Я наконец повернулся к нему. Он стоял с бокалом вина в руке, и в его глазах читалась та же смесь надежды и страха, что клокотала во мне.

– У нас нет выбора. Марк прав – мы застряли, а она лучший редактор.

Я поправил манжеты рубашки и шагнул к двери, чувствуя, как Дэн следует за мной, но остаётся в тени, в своей роли наблюдателя. Я глубоко вдохнул и распахнул дверь ровно в тот момент, когда её палец был в сантиметре от звонка, готовы нажать на него повторно.

Время остановилось.

Она стояла на пороге, и вечернее солнце заливало ярко рыжие волосы, убранные в строгий пучок. Но не волосы привлекли моё внимание, а глаза… Зелёные, пронзительные, они изучали меня с той же безжалостной точностью, с какой я обычно изучал рукописи.

«Эта женщина, – пронеслось в голове, – либо вытащит нас из этой ямы, либо похоронит здесь заживо.» Я ещё не знал, насколько окажусь прав.

– Виктория Потапова, – представилась она, и её голос, низкий, с лёгкой хрипотцой, оказался удивительно созвучен внешности – собранной и в то же время чувственной. Она протянула руку.

– Александр Крестовский. Алекс. – Я пожал её ладонь. Рукопожатие было крепким, но не мужским. И всё же, наша связь длилась на секунду дольше положенного. За эту секунду я успел ощутить гладкость девичьей кожи и странный электрический разряд, пронзивший мою руку до самого плеча.

– Наслышана, – губы её тронула лёгкая улыбка. – Я читала все ваши книги.

Из глубины дома донёсся голос Дэна:

–Впустишь женщину, или будем знакомиться на пороге?

Вика, не отпуская моей руки, лишь чуть приподняла бровь. В взгляде девушки мелькнула насмешка. Я отступил, впуская её внутрь.

Она переступила порог, и атмосфера в прихожей мгновенно изменилась. Пространство сжалось, наполнилось навязчивым и пьянящим ароматом духов – цитрус, жасмин, сандал.

Дэн появился в прихожей, как по сценарию, с бокалом в руке и своей самой обаятельной улыбкой.

– Даниил Соколов. Дэн, – представился он, поднимая бокал. – Надеюсь, дорога была не слишком утомительной?

– Два часа пробок, – сказала она, наконец отпуская мою руку. Я почувствовал странную пустоту. Она окинула взглядом прихожую:

– Красивый дом.

– Арендован на два месяца, – пояснил я, чувствуя потребность вернуть себе контроль над ситуацией. – Тишина помогает сосредоточиться.

– Или сойти с ума от изоляции, – вставил Дэн. – Зависит от дня.

Её тяжёлый изучающий взгляд скользил между нами.

– Сколько вы работаете вместе?

– Пять лет, – ответил я. – Три совместных произведения. На сей раз, мы пишем эротический роман.

– И застряли на пятидесятой странице, – заключила она. Без эмоций. Как врач, ставящий смертельный диагноз.

– Марк ей уже всё рассказал, конечно, – фыркнул Дэн. – Он любит делиться нашими неудачами.

– Он хочет, чтобы книга вышла. Я тоже.

Она сняла сумку с плеча и бросила на пол.

– Так что давайте напишем её.

– Сначала покажу вам вашу комнату, – сказал я, взяв сумку Вики. – Ужин через час, поэтому можете немного передохнуть.

Я пропустил её вперёд на лестнице, формально предложив:

– Поднимайтесь, я за вами.

Мой взволнованный мозг зафиксировал всё: упругость её ягодиц под чёрной тканью платья, лёгкое движение лопаток, точёные лодыжки на каблуках.

Я представил, как останавливаю её на полпути, хватая одной рукой за талию и притягивая к себе спиной, касаюсь губами нежной шеи у линии волос. Другой рукой задираю платье, девушка замирает, её дыхание сбивается. Я чувствую этот запах уже не как фоновый аромат, а как опьяняющее облако, окружающее нас обоих. А потом она медленно, вызывающе, прогибается назад, когда я касаюсь внутренней стороны её бедра…

Я сглотнул, заставляя себя смотреть наверх, но взгляд снова и снова соскальзывал вниз, предательски задерживаясь на изгибе талии. Это была пытка. И я сам её себе устроил.

Дэн остался внизу, наблюдая. Я знал, что он улыбается своей заговорщической улыбкой. И ненавидел его в этот момент.

– Призраки наших прошлых книг до сих пор бродят тут по ночам, – донёсся снизу голос Дэна. Я сжал челюсти. Он всегда пытался всё превратить в шутку.

– Не слушайте его, – бросил я, подводя Вику к комнате.

Я открыл дверь и пропустил даму вперёд.

– Твоя комната. Если что, дверь напротив – это ванная.

– Замечательно, – отозвалась Вика.

Она вошла и остановилась посреди комнаты.

– Ужин в 19:30, – сказал я, бросив сумку возле кровати, пока она осматривалась.

Я уже повернулся к выходу, как вдруг услышал:

– Алекс, подождите.

Я на секунду замешкался, но всё же обернулся.

Она стояла ко мне спиной, её пальцы скользнули по замку платья, сделав неуверенное движение.

– Кажется, зацепилась. Не поможете?

Мозг отказывался воспринимать происходящее. Это была ловушка. Провокация. Но ноги сами понесли меня к ней через комнату.

Я подошёл вплотную. Так близко, что видел каждую веснушку на белой бархатной спине. Лямки платья уже сползли и безвольно висели вдоль рук, открывая изгибы плеч и спины.

Мои пальцы, обычно такие точные и послушные, вдруг стали деревянными. Я нашёл маленький металлический замочек и осторожно, будто разминируя бомбу, потянул его вниз.

Ткань расступилась, как завеса, открывая взгляду то, что не предназначалось для чужих глаз – две чуть заметные ямочки над ягодицами, словно точки над «i» в этом немом предложении.

Девушка была одновременно хрупкой и бесконечно соблазнительной. Совершенной, как мраморная статуя, но живой, дышащей и тёплой.

– Спасибо. – В тихой комнате её шёпот прозвучал, как гром.

Я резко отшатнулся и, не сказав ни слова, словно ошпаренные велетел из комнаты, захлопнув за собой дверь.

Стоя в коридоре, я сглотнул ком в горле и поправил брюки, пытаясь скрыть очевидную реакцию тела на только что произошедшее. Черт возьми, Крестовский, соберись.

Спускаясь вниз, я надеялся, что Дэн уже в своей комнате или на кухне. Но нет. Он сидел, развалившись в кресле в гостиной, с бокалом виски и с той самодовольной ухмылкой, которую я терпеть не мог.

– Ну что, проводил невесту до опочивальни? – бросил он, хлебнув виски.

Я проигнорировал его и направился к бару, чтобы налить себе что-нибудь. Рука дрожала. Я налил тройную порцию коньяка.

– Молчаливый Алекс стал еще молчаливее, – Дэн не унимался.

Он встал, обошёл барную стойку и облокотился на нее. Его голубые глаза, обычно ясные, оказались напротив моих и блестели ехидством.

– Что, наш строгий редактор оказалась не такой уж и строгой? Уже успела тебе всыпать за ту халтуру, что мы ей подали?

Я залпом осушил половину бокала. Огонь распространился по груди, но не смог сжечь стыд и возбуждение, которые все еще сводили меня с ума.

– Отстань, Дэн.

– Ага, понятно. Значит, не всыпала. – Он поставил свой бокал на стойку и наклонился ближе. – У нее такие губы… чувственные. Я сразу заметил. Представляю, как они выглядят, когда…

– Я сказал, отстань.

– Сосут мой член, – закончил Дэн и ухмыльнулся.

Я сделал ещё глоток бренди и тоже улыбнулся:

– Заткнись.

– А то что? – ехидно спросил он.

– А то я спрошу, – мой голос опустился до шёпота, – ты действительно готов к тому, что будет дальше? Она не из тех, кого можно просто взять. Это будет сложно.

– Конечно, – кивнул Дэн.

Мы стояли друг напротив друга, два охотника, только что договорившиеся о совместной охоте. А где-то наверху, за закрытой дверью, была наша добыча. Которая, сама того не зная, уже стала центром нашей странной, извращенной игры.

Глава 3. Сокровенные фантазии

Вика

Я спустилась на кухню, дом еще дремал в предрассветной дымке. На столе ждал кофейник, а рядом лежала записка, на которой размашистым почерком написано: «Сварен в 7 утра. Дальше давай сама. – А.».

Мило. Значит, Алекс проснулся раньше меня, сварил кофе и… Куда-то делся.

Налила себе черный кофе в большую кружку, которую нашла в одном из шкафчиков, и тут же первым глотком обожгла губы. Горьковатый вкус бодрит, что очень кстати, ведь я почти не спала. Нервы все еще напряжены после вчерашнего вечера.

Я направилась к окну, из которого открывался прекрасный вид на гладь местного озера. Любуясь водой и делая глоток за глотком, я пыталась упорядочить в голове планы на день, когда послышались шаги.

Обернувшись, я увидела на нижней ступеньке лестницы Дэна с взъерошенными волосами, в мятой футболке и спортивных штанах. Увидев меня, он на секунду замер, но потом расправил плечи и низким, хриплым ото сна голосом сказал:

– Доброе утро. Не ожидал встретить кого-то в такую рань.

– Я жаворонок, – отвернувшись, я прислонилась к столешнице спиной, чувствуя, как прохлада гранита просачивается через тонкую ткань халата. – Я тут сделала несколько заметок.

Дэн, молча, налил себе кофе и встал рядом.

– Уже?

– Там читать-то нечего.

В воздухе повисла густая и сладкая, как пар от кофе, пауза.

– Звучит неприятно.

– Звучит честно. – Я достала из кармана халата небольшой блокнот. – Ваша рукопись грамматически верная. Структура безупречная – это Алекс, верно? А диалоги живые – это вы.

– Но? – Дэн повернулся ко мне и вскинул брови.

– Но в ней нет жизни, Дэн. Вы пишете о страсти, как будто описываете химическую реакцию. Правильные элементы, правильная последовательность, но нет огня. Нет этого… животного трепета, когда сердце затмевает разум.

Дэн молча отошёл от меня и плюхнулся в кресло, и что-то в его взгляде меняется – вызов сменяется горячим, нескрываемым интересом:

– И что вы предлагаете? Сжечь ее и плясать голыми вокруг костра?

Я закрыла блокнот и сунула его обратно в карман.

– Упражнение на сегодня – развитие честности, – сказала я не оборачиваясь.

– Какого рода честности?

Тут входная дверь отворилась и в дверном проёме появился Алекс – безупречно одетый в темные брюки и свежую рубашку, выбритый, с идеально уложенными волосами. Он прошёл в кухню-гостиную и остановился, его холодные серые глаза скользнули сначала по мне, затем по Дэну.

– Я что-то пропустил? – спросил он, сверля глазами своего соавтора.

Я улыбнулась, чувствуя, как адреналин ударяет в кровь.

– Как раз вовремя. Нам нужно поговорить о методах работы. – Я сделала паузу, уловив взгляды обоих мужчин по очереди. – И о том, чего вы на самом деле боитесь.

Алекс медленно, с хищной грацией, подходит к столу и наливает себе кофе.

– Объясните.

– Вы пишете эротический роман, – сказала я, стараясь быть убедительной – но боитесь собственных желаний. Это читается в каждой строчке. Ваши персонажи не живые, потому что вы не позволяете себе чувствовать то, что они чувствуют. Вы наблюдаете со стороны. Как ученые за бактериями в чашке Петри.

В комнате повисла тяжёлая, давящая тишина. На секунду я задумалась, зачем я вообще это сказала.

Дэн первым нарушил её. Проведя пальцами по краю кружки, он спросил:

– И твое упражнение поможет? Разбудит в нас этих… животных?

Алекс изумлённо посмотрел на друга.

– Если вы достаточно храбры… А да, можно на ты. – Я подошла к журнальному столику у кресел и положила на него блокнот. – Вот что мы сделаем. Каждый из нас напишет о своей самой сокровенной фантазии. Той, о которой никто не знает. Той, которую, может быть, стыдно признаться даже самому себе. Потом… мы прочитаем это вслух.

– Это пересекает все возможные профессиональные границы. – Алекс с резким стуком поставил кружку на стол.

– Границы уже пересечены, – я не отводила от него взгляда. – Вы пригласили меня жить с вами месяц. Мы будем работать над книгой о близости, о страсти, о желании. Притворяться, что можем сохранить дистанцию – наивно и бесполезно.

Дэн тихо рассмеялся, и в его смехе слышался облегчение и азарт:

– Она права.

– Конечно, права, – Алекс скрестил руки на груди. – Вопрос в том, готовы ли мы к последствиям такой… честности.

– Три часа, – твердо сказала я. – Каждый пишет в одиночестве. Встречаемся в кабинете в четыре. Или… – беру свой блокнот, – я еду обратно в Москву, и вы находите другого редактора. Который, возможно, так и не заставит вас написать хоть одну по-настоящему живую строчку.

Я прошла через гостиную и, не оглядываясь, поднялась наверх. Спина горела под их взглядами. Я едва различила их тихий диалог:

– Черт, она мне нравится, – сказал Дэн.

– В этом и проблема, – ответил Алекс.

Я сидела на своей кровати, обхватив колени, уже битый час. Ноутбук, открытый на чистой странице, мигал курсором.

Я попала в свою же ловушку. Заставить их быть честными было легко. Но быть честной самой? Перед двумя мужчинами, которые смотрят на меня с таким животным голодом?

Я подумала о Максиме. О моем бывшем, с которым мы расстались полгода назад после двух лет «идеальных» с точки зрения кого угодно отношений. И меня тошнит.

Закрыв глаза, я дала себе возможность признаться. И мои пальцы сами застучали по клавишам. Я писала не о сексе. Я писала о доверии. Пока правая рука печатает, левая ползёт под трусики, находит влажный тёплый клитор, и я вздрагиваю от собственного прикосновения.

«Я хочу, чтобы меня прижали к стене в темном коридоре», – напечатала я, и пальцы между ног синхронно наращивают давление. – «Хочу, чтобы губы прилипли к моим, не спрашивая. Чтобы сильные руки подняли меня и понесли, не интересуясь, куда я хочу… Позволить кому-то другому взять на себя ответственность. Быть ведомой. Быть уязвимой. Отдаться. Быть взятой».

Когда я напечатала последнее слово, тело содрогнулось в немом, сдавленном оргазме. Это самая страшная и самая правдивая вещь, которую я когда-либо писала. И теперь им двоим предстоит это прочесть.

В четыре часа мы собрались в кабинете. Воздух наэлектризован до предела, будто перед грозой. Алекс сидел за своим столом, прямой и негибкий, как клинок. Дэн устроился в кресле в расслабленной позе, барабаня по подлокотнику. Я заняла место на диване.

– Кто первый? – громко сказала я.

– Я, – сказал Алекс.

Он встал и ровным монотонным голосом начал читать:

«…Она стоит на коленях. Руки девушки связаны за спиной мягким кожаным ремнём. Я не завязываю ей глаза – она должна видеть меня. Должна видеть, как я смотрю на неё, пока мои пальцы медленно, сантиметр за сантиметром, закатывают её платье до талии. Она дышит громко, прерывисто, но не сопротивляется. Я приказываю ей раздвинуть ноги шире. Я провожу ладонью по внутренней стороне её бедра, чувствую дрожь мягкой светлой кожи

"Ты вся мокрая", – констатирую я, и её щёки заливает румянец.

Нахожу клитор, уже напряжённый и пульсирующий, и надавливаю точно, без предупреждения. Она вскрикивает, бёдра непроизвольно дёргаются вперёд, ища большего давления. "Не двигаться", – говорю я тихо. И она замирает, скуля от переполняющих её ощущений. Полное, добровольное подчинение – вот что доводит меня до края…»

Когда он закончтил, в комнате повисает тишина. Дэн смотрел на друга с новым, почтительным ужасом. Я почувствовала, как горят мои щёки, а между ног пробегает предательский, тёплый спазм. Внутри всё сжимается и тут же разжимается. Мне приходится слегка сдвинуть бёдра, чтобы ослабить внезапное, давящее напряжение. Ткань брюк натирает набухший клитор, и я чуть слышно вздыхаю, чувствуя, как по телу разливается волна жара.

– Дэн, – тихо сказала я, – теперь ты.

Дэн встал, поправил одежду, взял свой лист и начал читать:

«…Мы в метро. Поздний вечер, пустой вагон. Она стоит у двери, прислонившись лбом к стеклу, а я прижимаюсь к ней сзади. Мои руки на её талии, палец под майкой водит по горячей коже живота. Она глубоко дышит. Мы заезжаем в тоннель, и в темноте окно превращается в зеркало. Я вижу в нём её глаза – огромные, тёмные, полные такого стыдливого возбуждения, что у меня перехватывает дыхание.

Я целую шею, чувствуя солёный вкус кожи у меня на языке. Моя ладонь скользит под юбку, под тонкий шёлк, и она вся замирает. Пальцы находят дырочку, и она стонет, этот звук тонет в грохоте колёс. Она пытается сомкнуть ноги, но я не даю, моё бедро между её бёдер. Я ввожу в неё два пальца, её тело содрогается. Это агония и экстаз – знать, что на следующей станции двери откроются, кто-то войдёт, и всё может закончиться. Но именно этот риск, этот страх быть пойманными, заставляет кровь кипеть. Она кончает быстро, беззвучно, сжав мои пальцы, как вдруг вагон вылетает из тоннеля на свет…».

Когда он умолк, в воздухе все еще висело эхо страсти. Алекс смотрел на друга, и в его глазах читался шок и… зависть?

А я… я сидела, затаив дыхание, и чувствовала, как описанная Дэном сцена оживает в моём теле. Мое воображение нарисовало каждую деталь – холод стекла, грохот вагона, горячее дыхание на шее. Тот же предательский трепет, что пробежал по мне от слов Алекса, теперь разливался тёплой, томной волной. Я была на месте той девушки в метро, и мое тело откликалось на её стыд и наслаждение.

Через несколько секунд все взгляды сосредоточились на мне. Я открыла ноутбук, не чувствуя смущения или волнения.

Я начала тихо читать. Каждое слово, брошенное в гробовую тишину кабинета, утопало, как камень в воде. Это была самая разоблачающая моя фантазия.

– И я отдаюсь, зная, что его член войдет в меня не тогда, когда я разрешу, а когда он этого захочет, – заключила я и захлопнула ноутбук.

Границы не просто пересечены. Они стёрты в порошок.

Дэн резко вдохнул, его пальцы непроизвольно сжали край кресла. По его лицу пробежала тень почти болезненного возбуждения, будто эти слова физически коснулись его.

Алекс сидел совершенно неподвижно, но по нервному подергиванию его челюсти и темной, животной вспышке в глазах было видно – эти слова попали прямо в ядро его собственной фантазии. В них была та самая полная власть, о которой он писал, но доведенная до абсолюта женским признанием.

– Сессия окончена. – Объявил он, и его голос вновь обрел стальной стержень. Но что-то в нем изменилось навсегда. – Ужин в восемь. Не опаздывай.

Глава 4. Ролевая игра

Дэн

Я наблюдал, как белые, тонкие, с аккуратным маникюром пальцы Вики обвивают ножку бокала. После того, как она инициировала эксперимент с честностью, её тонкие плечи в черном шёлковом платье выглядели невероятно эротичными.

Алекс сидел напротив, его поза выражала идеально выверенное спокойствие. Но я-то знал его лучше. Он накручивал макароны на вилку с неестественной концентрацией, будто пытался казаться играть итальянца. Каждый раз, когда его вилка касалась фарфора, раздавался звенящий щелчок.

– Паста великолепна, – сказала Вика, поднося бокал к губам.

Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Я хочу встать так резко, чтобы мой стул с грохотом упал на пол, схватить её за талию и посадить на этот дурацкий стол, прямо между тарелками с недоеденной пастой.

Я хочу раздвинуть её ноги и встать между ними, прижавшись так близко, чтобы она чувствовала мой пульсирующий член через брюки.

Я хочу слышать треск платья, когда мои руки грубо задирают платье. Я оголяю бёдра, и Алекс видит, как краснеет её кожа под моими пальцами.

Я хочу слышать, как бьётся посуда, сдвигаемая её телом под натиском моих толчков. И пусть Алекс смотрит. Пусть видит, как её пальцы впиваются в мои плечи, притягивают меня ближе…

– Твоя фантазия, – произнесла Вика, и её слова вернули меня в реальность. – Там есть момент. Когда ты закатываешь ей платье. Опиши, как именно это происходит.

Алекс замер с вилкой на полпути ко рту. Его пальцы сжали серебряную ручку.

– Это не имеет отношения к работе, – ответил он ледяным тоном.

– Напротив, – парировала Вика. – Это имеет прямое отношение. В твоей сцене герой делает это одной рукой. Другой он прижимает ее бедро. Но я пытаюсь представить механику. Ткань сопротивляется. Нужно приложить усилие. Или ты имел в виду определённую ткань? Какую-то тонкую?

Я наблюдал, как Алекс сглотнул. Его адамово яблоко резко дернулось. Эта женщина играла с огнем, и мне нравилось смотреть на это пламя.

– Может, хватит? – пробормотал я, но в голосе не было убедительности.

Вика проигнорировала меня, не отрывая взгляда от Алекса.

– Ты не ответил на мой вопрос. Как именно ты это делаешь? Медленно? Или резко, одним движением? Это важно для текста.

Алекс медленно опустил вилку.

– Если тебе так интересна механика, – сказал он, – возможно, стоит провести практический эксперимент.

Вика улыбнулась, но не той легкой улыбкой, что была раньше, а медленной, осознанной улыбкой женщины, которая получила именно то, чего хотела.

– Отличная идея, – сказала она. – Давайте проверим ваши тексты на практике. Все эти сцены соблазнения… – ее взгляд скользнул по мне, затем вернулся к Алексу, – которые вы написали.

Я вскочил. Сердце колотилось где-то в горле.

– Ты предлагаешь… – я не мог закончить фразу.

– Ролевую игру, – закончила за меня Вика. Она тоже поднялась. – Мы возьмем сцену из пятой главы. Ту, где герой прижимает героиню к стене. И проверим, работает ли она.

Алекс медленно поднялся. Его движения были сдержанными, контролируемыми, но я видел блеск в его глазах. Охотничий блеск.

– Хорошо, – сказал он. – Но по моим правилам. Я режиссер. Вы – актеры.

Я не мог в это поверить.

Мы переместились в гостиную. Алекс распахнул французские окна, и в комнату ворвался прохладный ночной воздух. Он погасил верхний свет, оставив только торшер в углу. Тёплый лучики лампы сливались с холодным лунным светом, льющимся с террасы.

– Начинаем, – сказал Алекс, занимая позицию у камина. – Дэн, твоя реплика: «Я не могу больше сопротивляться». Подойди к Вике. Возьми ее за запястье.

Я сделал шаг вперед. Вика стояла у стены, ее поза была расслабленной, но в глазах читался вызов. Я взял ее за запястье. Её кожа была прохладной.

– Сильнее, – скомандовал Алекс. – В тексте сказано: «Схватил, сжал так, что Бритни охнула».

Я усилил хватку. Вика, не моргнув, издала сдавленный звук.

– Теперь притяни её лицо к своему, – продолжал Алекс. – Фраза: «Ты не представляешь, что со мной происходит».

Я выполнил приказ. Я отпустил её руку, провел ладонью по её лицу и за подбородок притянул к себе. Она дышала ровно, спокойно. Произнёс фразу.

– Неверно, – холодно сказал Алекс. – Ты выглядишь жалко, будто просишь прощения.

Я глубже вдохнул, пытаясь вжиться в роль. Повторил слова, глядя ей прямо в глаза.

– Лучше, – кивнул Алекс. – Вика, твой ответ: «Оставь меня». Но твое тело должно говорить обратное.

Она произнесла слова, но её бедра слегка подались вперед. Роскошная грудь с вздымающимися сосками почти касалась моей.

– Хорошо, – одобрил Алекс. – Дэн, следующее действие: прижми её к стене. Всем телом.

Я снова выполнил приказ. Наши тела соприкоснулись. Я чувствовал каждый изгиб притягательной женской фигуры через тонкую ткань платья.

– Теперь поцелуй её в шею, – распорядился Алекс. – Медленно.

Я наклонился и коснулся губами кожи над ключицей. Вика вздрогнула.

– Не останавливайся, – сказал Алекс. – Руку на бедро. Подними платье.

Моя рука скользнула по шелковистой ткани вниз, нашла подол и подняла его. Я чувствовал мурашки на коже Вики.

– Выше, – прошептал Алекс.

Я подчинился. Показался край тонкого черного кружева.

С новой командой, я должен был поцеловать Вику. Я наклонился, чувствуя её дыхание на своих губах. В сантиметре от цели.

Вика резко отвернулась.

– Стоп, – сказала она, обращаясь к Алексу. – Здесь ошибка.

Алекс нахмурился.

– Какая?

– Поза неверная, – объяснила Вика. – Если он прижимает меня к стене вот так… – она взяла мою руку и переместила выше, – то у него есть свободная рука. А в тексте этого нет.

Она была права. С новой позой у меня действительно оставалась свободная рука.

– И что ты предлагаешь? – спросил Алекс, его голос звучал напряженно.

Вика улыбнулась.

– Я предлагаю тебе показать, как это должно быть. Подойди сюда.

Алекс замер, его лицо выражало бурю эмоций.

Он делал выбор: подчиниться её правилам или навязать свои. Он сделал шаг вперед. Потом еще один. И наконец подошел вплотную. Его плечо слегка отстранило меня, но взгляд был прикован к Вике.

– Нет, – тихо, но твёрдо сказал Алекс. – Это я покажу тебе, как должно быть.

Он одной рукой взял её за запястья, поднял руки и зафиксировал над головой. Но не так, как это делал я. Его хватка была не актёрской, а реальной.

Пальцы свободной руки впились в бедро.

– Вот так, – прошептал он ей в ухо, и в его голосе не было и тени игры. – Забудь про свободную руку.

– Подол закатывается вот так, – он продемонстрировал, медленно обнажая ее ногу. – Медленно. Чтобы ты чувствовала каждое движение ткани.

Вика затаила дыхание, глаза были прикованы к его лицу.

– А теперь губы, – продолжил Алекс. – Не к шее. Сначала к углу губ. Вот так.

Его губы легко, едва заметно коснулись её лица.

– Потом по линии челюсти… – губы скользнули ниже.

Я наблюдал, как завороженный. Это уже не было похоже на эксперимент

– И только потом… – Алекс наклонился, его губы оказались в сантиметре от ее губ, – шея.

Его рот нашел ту самую точку над ключицей, где я был секунду назад. Но его прикосновение было другим – более настойчивым, требовательным.

Вика издала тихий звук, нечто среднее между вздохом и стоном.

– И вот теперь, – Алекс поднял голову, его глаза блестели в полумраке, – когда она уже готова… только теперь можно целовать.

Он не просто поцеловал. Он ворвался своим языком в её рот. Жестко, без разрешения. Сильная рука продолжала удерживать запястья девушки, а другая скользила по обнаженному бедру, цепляясь за резинку трусиков.

Вика ответила на поцелуй с такой же яростью. Тело её выгнулось и прижалось к нему.

Я стоял в двух шагах и чувствовал себя одновременно лишним и самым вовлеченным зрителем в мире.

Вдруг Вика оттолкнула Алекса. Её дыхание было прерывистым, губы распухшими.

– Эксперимент окончен, – выдохнула она. – Текст… работает.

Она поправила платье, не глядя ни на одного из нас, и быстро вышла из гостиной.

Я остался с Алексом в полумраке. Он стоял, опершись о стену, его грудь вздымалась.

– Ну что, – проговорил я наконец. – Режиссер доволен?

Он медленно повернулся ко мне.

– Молчи, Дэн, – сказал он тихо. – Просто молчи.

Он прошел мимо меня и поднялся наверх. А я остался в гостиной, с телом, полным нереализованного напряжения, и с пониманием, что всё только начинается.

Глава 5. Ночной поцелуй

Вика

Я захлопнула дверь своей комнаты и, прислонившись к ней спиной, пыталась перевести дыхание. Тело горело, губы распухли от поцелуя Алекса, а внизу живота стоял тот самый влажный, ноющий ком желания. Чёрт возьми, этот эксперимент зашел слишком далеко.

Я не могла уснуть. Воспоминания о том, как Алекс прижимал меня к стене, как его губы обжигали кожу, как Дэн смотрел на нас с таким вожделением, заставляли кровь бешено пульсировать в висках. И не только.

С проклятием я встала, подошла к своей дорожной сумке и достала из потайного кармашка маленький черный вибратор с розовым бантиком. Он был моим спасением последние полгода, с тех пор как я ушла от Максима. С тех пор, как его «правильные» и «техничные» ласки стали вызывать у меня тошноту.

Быстрыми движениями я сбросила с себя платье, провела ладонью от горла к груди, задержалась на сосках, уже напряженных от возбуждения. Я включила пингвинчика. Тихий гул наполнил комнату. Я откинулась на подушки, зажмурилась и приложила вибратор к клитору. Резкая, электрическая волна удовольствия заставила меня выгнуться. Но этого было мало. Слишком поверхностно. Слишком одиноко.

Я кончила быстро, с тихим стоном, но напряжение не ушло. Оно стало глубже, осело тяжёлым, ненасытным грузом в низу живота. Я снова потянулась к сумке и достала фаллоимитатор из приятного бархатного силикона.

«Вот так, Макс?» – яростно подумала я, выдавливая смазку на любимую секс-игрушку. – «Ты никогда не смог бы довести меня до оргазма, как этот дружок».

Я вошла в себя резко, без прелюдий, стремясь заполнить ту пустоту, что разверзлась внутри после сегодняшней игры. Это было не ласковое самоудовлетворение, а почти наказание. Я представляла их. То Алекса – его властные руки, его серые глаза, полные огня. То Дэна – его страстный, почти отчаянный взгляд, и мускулы. Я двигала игрушкой всё быстрее, представляя, что это не я контролирую ритм, а кто-то из них. Что мои руки связаны. Что я не могу пошевелиться.

Второй оргазм накатил более мощно, из меня вырвался сдавленный крик. Я лежала, раскинув ноги и руки, вся мокрая, с дрожащими бедрами, но чёртово желание все еще тлело под кожей, как не потушенный уголек. Игрушки не помогли. Они лишь подчеркнули моё одиночество в эпицентре этой сексуальной бури.

Горло пересохло, захотелось пить.

Я накинула поверх голого тела шёлковую ночную рубашку на пуговицах. Длинные рукава свисали почти до моих колен, а разрез сбоку открывал бедро при каждом шаге. Мне было лень застегивать её полностью, я не ожидала никого встретить на кухне.

В доме стояла гробовая тишина. Только скрипели половицы под моими босыми ногами. Я спустилась на кухню, направилась к холодильнику и достала пакет молока. Прямо из пакета, большими жадными глотками, я стала пить. Молоко тонкой струйкой полилось с подбородка на грудь.

– Молоко? Серьёзно? После такого дня?

Я вздрогнула, обернулась, пакет выскользнул у меня из рук и упал на пол на пол. В дверном проеме стоял Дэн в одних низко сидящих спортивных штанах, с голым торсом. Его волосы были взъерошены, в руке он держал пустой бокал. Я вытерла рукой капли с подбородка.

– Черт, Дэн, ты меня напугал!

– Прости, – он ухмыльнулся, его голубые глаза блестели в полумраке. – Не ожидал встретить тут кого-то ещё. Не спится?

– Что-то вроде того, – я потянулась за бумажным полотенцем, чтобы вытереть лужу на полу, и ощутила его взгляд, скользящий по моим ногам.

– Дурная примета – пить молоко в одиночестве ночью, – пошутил он, подходя к стойке и доставая из шкафа почти полную бутылку красного. – Предлагаю замену.

Он налил вина в два бокала, протянул один мне. Между нами пробежала искра.

– За… интересные методы редактуры, – он поднял бокал.

Я чокнулась, сделала глоток. Вино было тёплым и терпким. Оно разлилось по телу жаром, сливаясь с тем, что уже было внутри.

– Ты сегодня была… невероятной, – сказал он тихо, облокотившись о барную стойку. Его взгляд был пристальным, изучающим. – Когда ты остановила Алекса… когда заставила его подойти… это…

– Это моя работа, – попыталась парировать я, но голос дрогнул.

– Не ври, – он покачал головой и сделал шаг ко мне. – Это было не про работу. Это было про власть. И тебе понравилось.

Он был так близко, что я чувствовала исходящее от его голого тела тепло. Я видела линию его ключицы, изгиб мускулов плеч, каждую черточку на его лице. И возбудилась ещё больше.

– А тебе? – прошептала я. – Понравилось смотреть?

– До чертиков, – выдохнул он, и его рука поднялась, чтобы убрать прядь волос с моего лица. Пальцы коснулись кожи у виска, и по моей спине пробежали мурашки. – Я до сих пор не могу прийти в себя.

Его пальцы скользнули с виска на шею, потом под подбородок, мягко приподнимая мое лицо.

– Я все думал, какова ты на вкус, – прошептал он, и его губы коснулись моих.

Первый поцелуй был нежным. Легкое прикосновение, пробующий, мягкий нажим. Пахло вином, ночью и им. Я ответила, позволив губам разомкнуться. Это был не поцелуй Алекса – властный, завоевывающий. Это был поцелуй-соблазн.

Через пару секунд он стал глубже, настойчивее. Его язык коснулся моего, и я почувствовала, как подкашиваются ноги. Я ухватилась за его плечи, чтобы не упасть, ощущая под пальцами упругие мышцы. Его руки скользнули под рубашку, на мою обнаженную спину, и прижали меня к нему. Я ощутила жесткость его груди и отчетливый рельеф его эрегированного члена, что упирался в моё бедро.

– Вика, – простонал он, прерывая поцелуй и целуя мою шею, мочку уха. – Я хочу тебя.

Его руки скользнули ниже, на мои ягодицы, сжимая их, прижимая меня ещё ближе к себе. Он повернул нас и прижал меня спиной к барной стойке. Холод гранита остужал оголенную кожу ягодиц, а мужское тело спереди обжигало грудь. Я запрокинула голову, позволяя его губам исследовать шею, чувствуя, как рубашка сползает с моего плеча.

– Дэн… – это было все, что я смогла сказать.

– Скажи "стоп", и я остановлюсь, – прошептал он в основание моей шеи, его одна рука сжала ягодицу,а вторая исследовала влажную киску.

Я не сказала «стоп».

– Кажется, я пропустил самое интересное.

Мы резко отпрянули друг от друга, как пойманные подростки.

На лестнице в застегнутом под самое горло халате стоял Алекс. Он смотрел на меня, на мою распахнутую рубашку, на запыхавшегося Дэна, и в его взгляде было столько осуждения, что кровь в моих жилах застыла.

– Алекс, – Дэн попытался что-то сказать, отступив ещё на шаг. – Мы просто…

– Я вижу, что вы "просто", – Алекс перебил его, не сводя с меня глаз. – Вика. Твоя комната находится наверху. И, насколько я помню, ты приехала сюда работать.

Стыд. Острый и обжигающий, стыд охватил меня. Я судорожно застегнула рубашку, пытаясь прикрыть свою наготу.

– Я… мне нужно… – я не закончила, отшатнулась от стойки и, не глядя больше ни на одного из них, бросилась к лестнице.

Я бежала наверх, как за мной гнались призраки. Сердце колотилось, как бешеное. Я ворвалась в свою комнату, захлопнула дверь и прильнула к ней щеком.

Внизу послышались приглушенные голоса. Сначала тихие, потом все громче. Алекс и Дэн. Они спорили. Из-за меня.

Я медленно сползла по двери на пол, обхватив колени. Запах Дэна все еще был на моей коже. А вкус его поцелуя… я будто всё ещё чувствовала его.

Я сорвала с себя рубашку и швырнула ее в угол. Потом расхохоталась, почти истерически. Всего за несколько часов я чуть не переспала с одним из них, пока другой смотрел, а теперь едва не занялась сексом с другим на кухне, и снова был поймана первым.

Это был полный, абсолютный хаос. И самое ужасное было в том, что, когда я терзала пальцами возбуждёный клитор прямо на полу, у двери, я поймала себя на мысли, что хочу, чтобы в этот момент в комнату вошел Алекс. Чтобы он увидел, к чему привела его холодность. Чтобы он понял, что остановить это уже невозможно. Я сдавила грудь второй рукой, представляя, что это чужие пальцы – то твердые и властные, как у Алекса, то стремительные и страстные, как у Дэна. И я поняла, что этот ад возбуждения – единственное, что заставляет меня чувствовать себя живой, и я готова сгореть в его пламени.

Глава 6

Глава 6. «Три дня воздержания» (Вика)

Утром я вошла в столовую, залитую ярким солнечным светом. Мужчины уже сидели за столом – Алекс что-то рассматривал в планшете, а Дэн ломал вилкой яичницу.

– С сегодняшнего дня я устанавливаю правила игры, – сказал Алекс, не поднимая глаз. – Чтобы избежать повторения непрофессиональных ситуаций, мы с Дэном будем работать в кабинете. Одни. Ты будешь получать главы по электронной почте. Присылай правки туда же.

– Это наказание? – Я подошла к столу и оперлась на него двумя руками прямо возле Алекса, глядя ему в лицо.

Мой халат распахнулся, из под него показалась ночная рубашка.

Взгляд Алекса скользнул по мне, не задерживаясь, как будто я была частью интерьера – неинтересной и малозаметной.

– Это профессиональные границы, – поправил он меня. – После вчерашнего… инцидента на кухне.

Он встал, развернулся и, не оглядываясь, направился в кабинет. Дэн бросил на меня быстрый виноватый взгляд, бросил вилку и поплелся следом, как побитая собака.

– Ясно», – сумела выдавить я.

Мое достоинство требовало хоть какой-то видимости согласия, поэтому я лишь крикнула вслед:

– Не буду вам мешать!

Я поднялась в свою комнату. Меня трясло. От злости. От унижения. И, к моему вечному стыду, от возбуждения. Холодная ярость Алекса была афродизиаком, от которого у меня темнело в глазах.

Первый файл пришел через два часа. Название: «Глава_7_Соблазн_черновик.docx».

Я открыла его с ощущением, будто разминирую бомбу. И первые же строки подтвердили мои опасения.

«…Он заставил ее встать на колени перед массивным дубовым креслом. «Руки на подлокотники», – приказал он. Когда ее пальцы сомкнулись на резном дереве, он медленно провел рукой по её волосам. Бритни с вожделением смотрела на него снизу вверх огромными карими глазами. Его руки опустились на ширинку. Мерный звук молнии рассёк тишину.

«Открой рот», – скомандовал он, и его пальцы вцепились в ее волосы. Он медленно ввел свой каменный член в её податливый влажный рот… Он сам задавал ритм движениям, держа в руке волосы Бритни, то вдавливая лицо её до конца, то отпуская совсем и давая ей отдышаться.

Глаза Бритни наполнились слезами, тушь стекала по щекам.

«Теперь смотри на меня», – приказал он. Она снова впилась в него своим карим взглядом. Он провёл членом по её губам, затем похлопал по ним, и снова ввёл в рот.

Резко привстав, он начал жёстко трахать голову Бритни, она стонала и задыхалась, держась двумя руками за его бёдра, но он не отпускал, крепко обхватив её голову. Спустя несколько секунд он впечатал её лицо в свой лобок. Издал дикий рёв и излился.

Он не отпускал, пока последняя судорога не прошла по телу, заставляя её проглотить всё до последней капли.

«Хорошая девочка», – наконец выдохнул он, его пальцы разжали свою хватку и нежно провели по её мокрым губам. – «Можешь идти».

Алекс вложил в него всю свою ярость, всю свою потребность в контроле, а Дэн, вероятно, добавил те самые чувственные детали, которые будоражили воображение.

Я читала, и слова оживали, превращаясь в образы. Я чувствовала этот член в своей глотке. Моя рука сама, без моего сознательного приказа, опустилась на внутреннюю сторону бедра, медленно поползла вверх и… Я вся мокрая. Трусики мокрые насквозь.

Это было безумие. Я редактировала эротическую сцену, которую писали двое мужчин, изгнавших меня из своей комнаты, и ласкала себя, представляя себя на месте героини. Я отбросила ноутбук в сторону, сбросила черные кружевные стринги и погрузила два пальца внутрь себя, закинув голову на подушку.

Я кончила быстро, откинувшись назад и вжавшись затылком в подушку. Стыд накатил сразу же, густой и липкий. Но под ним, как подводное течение, пульсировало неудовлетворенное желание. Это было только начало.

***

На второй день я стала тенью, блуждающей по дому. Я знала их расписание. В десять они уходили в кабинет. В два – выходили на обед. В шесть – прекращали работу.

Я подходила к двери кабинета и стояла там, прислушиваясь. Доносился приглушенный гул их голосов. Иногда – резкий, отрывистый смех Дэна. Иногда – низкий, властный тон Алекса, отдающего распоряжения. Каждый звук был иглой, вонзающейся в мое воспаленное воображение. О чем они говорят? Переписывают ли они сцену, которую я читала вчера? Обсуждают ли меня?

Новый файл пришел после обеда. На этот раз сцена была еще более откровенной. В ней был элемент легкого садомазохизма:

«…он перевернул Бритни на живот, его ладонь легла между её лопаток, прижимая к кровати.

«Не двигаться», – приказал он и несколько раз шлепнул по заднице, оставляя красные следы.

Затем раздался резкий щелчок – он мягкой плёткой провел по её позвоночнику, от шеи до копчика. Холодный кожи заставил спину Бритни покрыться мурашками.

«Один звук – и кляп во рту», – предупредил он.

Он отступил на шаг. Первый удар пришелся по ягодицам – не больно, но унизительно. Второй – по бедру – оставил горящую полосу. Бритни проглотила стон, уткнувшись в подушку.

Он раздвинул ей ноги и провел плёткой по влажным губкам. Бритни вздрогнула.

«Держись», – прошептал он, и плеть снова взмыла в воздух. На этот раз удар по ягодицам был точным, жгучим, заставляя все ее тело напрячься в немой мольбе. Пальцы впились в простыни, когда плётка опускалась снова, и снова, то на бедра, то на стопы, то на руки и спину, выстраивая ритм из боли и подавленного возбуждения…»

Я не стала даже притворяться, что работаю. Расположившись на диване в гостиной, я расстегнула джинсы и, читая с экрана телефона, довела себя до оргазма снова, сжав челюсти, чтобы не закричать. Моё тело становилось инструментом, на котором играли их слова. Я была редактором, но они писали музыку для моего собственного развращения.

Вечером я увидела Дэна. Он вышел из кабинета, чтобы налить себе воды. Мы столкнулись взглядами в коридоре. Его голубые глаза были полными невысказанного извинения и того же самого голода, что горел во мне. Он открыл рот, чтобы что-то сказать.

– Дэн! – из кабинета донесся голос Алекса. Резкий, как удар плётки. – Давай быстрее!

Дэн вздрогнул, сглотнул и, бросив мне последний жгучий взгляд, скрылся за дверью. Эта короткая встреча оставила меня еще более возбужденной и разъяренной. Мы были сообщниками, заключенными в тюрьму, которую построил для нас Алекс.

***

К третьему дню во мне что-же переломилось. Стыд испарился. Его место заняло яростное, отчаянное желание. Это не могло продолжаться вечно.

Новый текст, пришедший утром, снёс мне голову. Они написали сцену втроем. Двое мужчин и одна женщина. И женщина эта не была пассивной жертвой. Она дразнила их, провоцировала, заставляла ревновать и в итоге получила то, чего хотела – внимание обоих.

Я целенаправленно надела самый соблазнительный комплект нижнего белья – красное кружево, почти не прикрывающее тело. Сверху накинула белую шёлковую блузку, которую нарочно не стала застегивать на все пуговицы. К ней подобрала черную юбку-карандаш с разрезом.

Я сидела на кухне во всеоружии, когда они вышли из кабинета на обед. Я, откинувшись на спинку стула, закинула ногу на ногу, зная, что разрез на моей юбке открывает белую кожу бедра. Я держала в руках распечатку той самой сцены и делала вид, что читаю.

Но мне удалось поймать первый взгляд Алекса, который на секунду задержался на моих ногах, затем на листе в моих руках. Я заметила, как сжалась его челюсть.

– Ты за три дня не прислала ни одной правки, – строго сказал он. – За что ты получаешь вознаграждение?

– Я не могу так работать, – спокойно ответила я и подняла на него глаза. – Мне нужно живое участие и прямой контакт.

Повернув голову к Дэну, я пыталась дать ему понять, что он тоже участник этой игры. Он замер, его глаза метались между мной и Алексом, как у загнанного зверя.

Воцарилась тишина, густая и взрывоопасная. Алекс медленно подошел ко мне. Он не смотрел больше на мои ноги. Его серые глаза впились в мои, и в них не было ни капли прежней ледяной ярости. Там было темное, бездонное, первобытное, предельное возбуждение, вытеснившее все остальные эмоции.

Он остановился так близко, что я чувствовала его дыхание.

– Хорошо, – сказал он тихо. – Завтра мы возвращаемся к совместной работе».

Он наклонился чуть ближе, и его следующая фраза прозвучала как интимная угроза:

– Посмотрим, к чему это приведет.

Он развернулся и ушел. Дэн, бросив на меня последний полный смятения взгляд, последовал за ним.

Я осталась сидеть одна, с бешено колотящимся сердцем и абсолютной уверенностью внутри, что наша совместная работа будет более, чем продуктивной.