Ая Лунная
Шаг вперед, два письма назад

Глава 1

Поступив в универ, я первым делом подала заявку в танцевальную студию. Оставшиеся до учебы дни пролетели незаметно, и я никак не ожидала, что главной проблемой станет моё любимое дело – танцы.

На занятиях катастрофически не хватало парней. В итоге без пары осталась я одна. Наш хореограф Веня пообещал найти решение, но с тех пор прошла уже целая неделя.

Я брела на пару в потоке одногруппниц, в ушах звучал навязчивый вопрос: а не завязать ли с танцами? Бросить сейчас – и больно не будет, и найти другую секцию проще. Пока я в универе плохо ориентировалась, поэтому шла за остальными по пятам, как привязанная. Почти все уже разбились по своим компаниям, а я в этой мозаике так и не нашла своего места. Мысль о светской беседе с незнакомцами вызывала тоску, поэтому я откровенно опешила, когда какой-то парень возник у моего плеча и бросил с хитрой улыбкой:

– Увидимся вечером.

Не успела я моргнуть, как он подмигнул и растворился в толпе.

– Агата, а это кто? – хором спросили девушки.

Я и сама не знала. Но невозможно было забыть тот миг, когда наши взгляды пересеклись. Под его насмешливым, пронзительным взглядом я застыла, словно кролик перед удавом. Когда чары рассеялись, я успела разглядеть лишь его светлые волосы, мелькавшие в другом конце коридора.

– Должно быть, перепутал с кем-то, – пожала я плечами.

Девочки разочарованно протянули «ааа» и потеряли ко мне интерес. Я лишь усмехнулась и выкинула наглеца из головы. Парни были последним, о чём я хотела думать. Никаких отношений в универе – только учёба и танцы. В школе мужского внимания хватило с лихвой, и одни проблемы из-за этого.

После пар я заскочила в кафе, чтобы перекусить и пробежать глазами конспект по педагогике. А под вечер, собрав волю в кулак, потопала в соседний корпус на танцы.

Наша группа занималась блюзом и свингом. Опыт у меня был, хоть и небольшой. На отбор я отправила своё видео с соло-танцем ещё за месяц до начала учёного года. Веня, наш хореограф, тогда написал мне короткое «Добро пожаловать».

В первый же день стало ясно, что почти все пришли со своими наработанными парами. Когда Веня скомандовал разбиться по двое, я оказалась единственной, кто застыл в одиночестве. В горле запершило от паники. Даже когда нас, первокурсников, объединили со старшими курсами, пары для меня так и не нашлось.

Но в стороне я не стояла. Со мной танцевал сам Веня. Он был человеком-невидимкой: среднего роста, с невыразительными чертами лица и небрежно уложенными тёмными волосами. Его карие глаза бесстрастно скользили по залу. Каждый год университет приглашал нового хореографа, и в этом году нам выпали яркий, дерзкий свинг и томный, чувственный блюз.

В тот вечер я снова встала рядом с Веней, готовясь к очередной репетиции в гордом одиночестве. И тут дверь в зал с грохотом распахнулась.

– Ник! Как раз тебя-то нам и не хватало! – голос Вени прозвучал почти оживлённо.

На пороге стоял тот самый парень из коридора. Тот, что нагло подмигнул мне сегодня.

– Я знал, что я здесь нужен, – бросил он, его взгляд скользнул по мне, и уголки губ поползли вверх.

Он выглядел так, будто шёл не на занятие, а на прогулку по бульвару. Светлые джинсы, белая рубашка с закатанными до локтей рукавами – и всё это идеально гармонировало с его песочными кудрями.

По залу пробежал шепоток. Женская половина студии не сводила с новичка глаз. Веня хмыкнул и обратился ко всем своим ровным, бесцветным голосом, словно объявлял номер поезда:

– Ребята, это Ник. Он присоединяется к нам. Ник, знакомься с Агатой. Я показывал тебе её видео.

Мы обменялись кивками, но Веня, не дав нам и слова сказать, продолжил:

–Агата, как и обещал, нашёл тебе… – он на секунду запнулся, – партнёра. Можете встать к остальным.

Я прямиком направилась к стене в конце зала – подальше от всевидящего ока Вени. Может, здесь на нас будут обращать меньше внимания. Ник неотступно следовал за мной.

– Какая милая партнёрша мне досталась, – прошептал он, останавливаясь рядом.

Его взгляд скользнул по моей фигуре, оценивающе и неспешно.

– Спасибо, – парировала я. – Надеюсь, твои танцевальные достоинства скоро себя проявят. Сколько лет танцуешь?

– Сложно сказать. Пару месяцев в детстве походил и забросил.

– Так ты… то есть ты вообще умеешь танцевать? – в голосе прозвучала тревога. Неужели мой партнёр не знает ничего, кроме школьного вальса?

– Узнаешь, – он уверенно ухмыльнулся, и в его зелёных глазах заплясали дерзкие искорки.

– И что привело тебя в нашу секцию? – нахмурилась я. Я рассчитывала на участие в конкурсах, но теперь мои планы трещали по швам.

– Здесь не хватало людей, меня попросили помочь, – он пожал плечом. Потом задумчиво добавил: – Думаешь, я тебе не пара?

Моё молчание было красноречивее любых слов.

– О, не переживай! Мы будем самой сногсшибательной парой в истории, – заявил он с такой наглой самоуверенностью, что у меня ёкнуло сердце.

Откуда столько самомнения?

– Что ж, сегодня и посмотрим, на что ты способен, – подвела я черту.

Веня объявил, что сегодня – импровизация, чтобы понять, как пары чувствуют друг друга. Сначала я пыталась слушать его замечания другим, но вскоре его голос растворился в фоновом шуме.

Я скосила взгляд на Ника. Он стоял расслабленно, с видом пресыщенного знатока, и лениво наблюдал за происходящим. Поймав мой взгляд, он тут же оживился, и в его зелёных глазах вновь вспыхнули те самые искорки.

– Привет, красавица. Потанцуем? – прошептал он, протягивая руку.

– А чем ещё здесь принято заниматься? – буркнула я в ответ.

Он усмехнулся, и его насмешливый взгляд скользнул по моему лицу. Не будь он так чертовски красив, это выражение превосходства смотрелось бы нелепо. Но сочетание зелёных глаз и светлых кудрей придавало ему вид невинного ангелочка, который только учится быть дерзким.

И ещё… он был до боли похож на того парня из коридора. Неужели он узнал меня по тому самому видео? Мысль заставила учащённо забиться сердце.

– Следующая пара, Агата и Ник! – объявил Веня. – Покажите, как вы чувствуете блюз.

Музыка, под которую я танцевала на том самом отборочном видео. Только тогда я была одна. А сейчас мне предстояло танцевать в паре. Впервые. С этим наглым и загадочным типом. Живот приятно защемило от волнения и предвкушения.

Я была почти уверена, что у Ника есть опыт, и мы справимся. Лучше бы его слова о «паре месяцев в детстве» оказались плохой шуткой. Отсутствие чувства юмора я готова была простить, если он танцевал на моём уровне.

Ник снова протянул руку. Его пальцы мягко, но уверенно сомкнулись на моих, и он повёл меня в центр зала, будто на дуэль. Мы заняли исходную позицию. Его правая рука легла на мою лопатку, моя левая – на его плечо. Всё привычно, всё знакомо. Я закрыла глаза на секунду, отрешилась от всего и… отдалась музыке.

Ник вёл себя на удивление уверенно, а на его губах играла лёгкая, игривая улыбка. Базовые шаги в открытой позиции не вызвали никаких проблем. В такт музыке я плавно качнула бёдрами на последних нотах, и он одобрительно улыбнулся.

Веня и остальные остались довольны нашей короткой импровизацией. Надеюсь, в своих заметках Веня пометил нас как перспективную пару.

Остаток занятия мы наблюдали за другими. Потом ко мне и Нику стали подходить ребята из студии – познакомиться, пообщаться. Нам нашептывали комплименты о том, как хорошо мы смотримся вместе. Веня, незаметно стоявший в стороне, кивал в такт этим речам.

Некоторые девушки не скрывали лёгкой зависти. Мол, им бы такого партнера – они бы зря время не теряли.

Чувствуя нарастающее напряжение, я решила сразу расставить все точки над i.

– Ребята, хочу кое-что прояснить, – сказала я, обращаясь ко всем. – Я здесь только ради учёбы и танцев. Никаких отношений с парнями я не планирую. Так что не думайте, что я вам как-то помешаю.

Все заверили, что это просто шутки, но я заметила, как некоторые девушки посмотрели на меня с искренним облегчением. Их отношение стало заметно теплее.

Ник, однако, эту идиллию не разделял. Его лицо стало невозмутимым, а взгляд – отстранённым.

В конце занятия за ним зашла его подруга, Лика. Он коротко представил её всем, и они ушли вместе. На следующей репетиции Ник пояснил, что они с Ликой иногда ходят поболеть за их общего друга из футбольной секции.

Недели текли одна за другой. Мы с Ником всё лучше чувствовали друг друга в танце. Он оказался внимательным партнёром. Приносил на занятия две бутылки с водой и неизменно угощал меня шоколадками.

– Тебе не обязательно это делать, – как-то запротестовала я.

– Я хочу. Сладкое улучшает настроение, а мне же лучше, если у моей партнёрши оно будет хорошим, – парировал он.

– А это… умно с твоей стороны.

Хоть он и нашёл разумное оправдание, я чувствовала, что причина не только в этом. Но давление я не ощущала – его забота была ненавязчивой, по-дружески.

Общались мы в основном о танцах и учёбе. Оба учились на отлично и метили на красный диплом.

– Ты правда собираешься в универе только учиться и танцевать? – как-то спросил он, глядя в пол. Его голос был нарочито безучастным. – И будешь отшивать всех, кто позовёт на свидание? Или тебе просто не понравилось, что все подумали, будто между нами может быть что-то?

Я резко повернулась к нему, но он не поднял глаз. Выражение его лица было скрыто.

– Я правда не собираюсь тратить время ни на что другое. Независимо от того, понравится мне кто-то или нет.

Был ли в его словах просто дружеский интерес или что-то большее – я понять не могла.

Другие девушки не оставляли попыток привлечь его внимание. И хотя он не был груб, порой он попросту их не замечал, будто они были пустым местом.

Некоторые из его поклонниц винили в этом меня. Даже Лика казалась им меньшей помехой. Они были уверены, что на пути к Нику стою я. Но они ошибались. Ник просто не был в них заинтересован. Уж точно не из-за меня.

Я не сразу осознала, что после того разговора Ник стал серьёзнее и немногословнее.

А потом у меня появился поклонник. Тайный.

Шёл октябрь, когда я нашла первое письмо. Уже это было невероятно. Но оно было без подписи, и личность автора не давала мне покоя.

Моя главная догадка казалась невероятной. А может, это была чья-то глупая шутка? Уж лучше шутка, чем снова стать объектом чьей-то несчастной любви. Не все способны спокойно принять отказ.

Если же я и сама увлекусь этим человеком, смогу ли я уделять ему достаточно времени? Универ – не место для поисков любви. Моя цель – успешно его закончить, не отвлекаясь на романы.

Белый, чуть помятый конверт с моим именем я обнаружила поздно вечером дома. Понятия не имела, когда и кто его подсунул.

Внутри лежал один лист приятного голубого оттенка. Текст был выведен аккуратным почерком:

«Привет, Агата.

Я не спец в любовных посланиях.И вообще в любви. Но теперь я узнал, что значит влюбиться. С первого взгляда.

Перед тем как подойти и признаться тебе лично,я решил сделать это на бумаге.

Я был очарован тобой.Ты прекрасно танцуешь. Для меня ты была единственной, кто сиял.

У тебя редкое имя.У меня тоже не самое распространённое. Почти никто не использует моё полное имя. Слишком длинное.»

Почему-то мне показалось, что в этот момент автор улыбался.

«Надеюсь, и я узнаю о тебе больше.

Не хочу получить отказ сразу,поэтому прошу дать нам время узнать друг друга.»

Он видел, как я танцую? Значит, это кто-то из студии? На занятия ходило почти полсотни человек. Я даже не всех запомнила. Если он среди них, вычислить его будет проще.

После того письма на следующем занятии я вглядывалась в лица всех парней, пытаясь уловить хоть намёк, знак. Но никто не выдавал себя.

– С тобой всё в порядке? Ты будто не здесь, – заметил мою рассеянность Ник.

– Всё хорошо, просто задумалась, – отмахнулась я.

Он лишь кивнул, и мы продолжили танец. В тот вечер он не сводил с меня пристального взгляда.

Спустя несколько дней я нашла второй конверт. На этот раз – в своей сумке. Я успела лишь мельком пробежать глазами по тексту перед парой и сунула его обратно, подальше от посторонних глаз. Дома, в нерешительности повертев в руках конверт кремового оттенка, похожий на пенку капучино, я всё же вскрыла его.

«Можем ли мы стать друзьями?

Я хочу стать твоим другом,быть рядом, поддерживать тебя. Узнавать тебя лучше.

У нас уже есть общее увлечение.Надеюсь, им всё не ограничится.

И мы будем видеться чаще двух раз в неделю.»

Мысль о дружбе меня скорее обнадёжила. Может, и правда стоит открыться кому-то? Если я узнаю, кто он, смогу решить, хочу ли большего общения.

Значит, это точно кто-то с танцев. И он очень ловок. Я не заметила, когда письмо оказалось в моём рюкзаке. Тот болтался то в аудитории, пока я была на обеде, то в раздевалке во время занятий.

Я перебрала в голове всех одногруппников. Никто из наших парней на танцы не ходил. Да и парней на педагогическом вообще было раз-два и обчёлся.

В первом письме он восхищался моим танцем. И упоминал о встречах два раза в неделю.

Я не могла исключить и самого очевидного варианта. Что это Ник решил так пошутить. Даже думать об этом не хотелось. Но от мысли было не убежать.

Дома, не в силах усидеть на месте, я, отдохнув, пошла проверить, как там моя сестрёнка.

Тихонько постучав, я открыла дверь в комнату Адель. Как всегда, она уткнулась в телефон, играя и не замечая моего прихода. Радовало, что хоть переоделась после школы. Вроде бы не на общем созвоне с подружками – значит, до неё можно достучаться.

– Привет.

– О, привет! – её лицо озарилось улыбкой при виде меня.

– Ты поела?

– Нет, ждала тебя.

– Хорошо, пойду разогрею. Приходи на кухню.

– Угу, – буркнула она, не отрываясь от экрана.

Но я знала – на кухню она придёт. Не виделись полдня, а уже соскучились друг по другу.

– Можно я вечером погуляю с Лесей и Ариной? – спросила она, усаживаясь за стол.

Вот она, моя любимая Рапунцель. Причин запрещать не было. Пока тепло, пусть гуляет.

– Только если сделала всю домашку.

– Я её ещё в школе сделала. Пока ничего сложного не задавали.

– Молодец, – с улыбкой похвалила я. – Будут вопросы – спрашивай.

Адель перешла в четвёртый класс и становилась самостоятельнее. Присматривать за ней было легче, пока я училась в школе. Теперь же и учёба отнимала больше времени, и училась я в другом районе. Отца не стало в нашей жизни сразу после рождения Адель, и мама в одиночку подняла нас. Когда она вышла на постоянную работу, забота о сестрёнке легла в основном на меня. Я изо всех сил старалась сделать её детство счастливым.

– Я наелась, – Адель отодвинула тарелку с надкусанной сосиской и остатками пюре.

И кому я вообще столько готовила утром? Всё самой доедать приходится. Адель уже тянулась к конфетнице, хотя чай даже не был налит. Я поспешно встала и налила нам по кружке.

– Что хочешь на ужин?

Адель задумчиво разворачивала конфету. Она – вылитая мама: карие глаза, тёмно-русые волосы до пояса, которые она наотрез отказывалась стричь. Мы тратили уйму времени каждый вечер, чтобы привести их в порядок. Мои же светлые волосы (блонд, доставшийся от отца) были чуть ниже плеч, и я уже уставала от них.

– Лапшу, – выдала моя Рапунцель.

Понятно. Значит, будет куриный суп с вермишелью. Придётся приготовить так, чтобы он был похож на ту самую лапшу в пакетике, которую мама как-то принесла с работы. В холодильнике была нормальная еда, но её вдруг потянуло на вредное. Сомневаюсь, что на работе она вообще нормально ест.

– Какую книжку проходите? – спросила я, заметив, что сестрёнка почти допила чай.

– «Питера Пэна».

– И как тебе?

– Питер Пэн весёлый. А Вэнди мне нравится, она похожа на тебя.

– Правда? – мне стало интересно.

– Ага. Я тоже хочу быть похожей на вас.

– Обязательно станешь, – успокоила я её. Не получится всегда оставаться ребёнком, взрослеть всё равно придётся. Но всё приходит постепенно. – Поможешь мне с посудой?

А вот и она – проза взрослой жизни.

Поболтав с сестрёнкой за уборкой на кухне, я отпустила её отдыхать. В отличие от неё, у меня самой домашняя работа была ещё не готова. По ощущениям, я просидела за ноутбуком всего час, а на деле пролетело целых три. Я старалась, чтобы доклад получился не просто грамотным, а живым, оригинальным.

За готовкой ужина я снова вернулась к мыслям о письме. Ну, написали и написали. Может, он сам передумает, а я только зря голову ломаю. Если повторится – тогда и буду думать.

Как всегда, пришлось звонить Адель, чтобы вернулаcь к ужину домой. Не поддавшись на её уговоры «ну ещё пять минуточек», я твёрдо велела ей возвращаться.

Вернувшись, она помчалась мыть руки и уселась за стол с таким видом, будто перед ней не простой суп, а деликатес.

Пока Адель ужинала, я пролистала соцсети в поисках фильма на вечер. Когда тарелка опустела, я обрадовала её:

– Сегодня смотрим «Питера Пэна».

Пока я ходила к себе за ноутбуком, Адель уже устроилась на кровати. Она свернулась калачиком и нетерпеливо барабанила пятками по одеялу.

Я устроилась поудобнее рядом и запустила мультфильм. Под конец сестрёнка уснула, и я накрыла её одеялом.

Все дела были переделаны, можно было ложиться спать. Но мысли о таинственном письме не отпускали. Чья-то глупая шутка. Не стоит и выеденной яйца. Выбросить – и забыть. Но почему-то я не смогла.

Я сжала конверт в кулаке, но так и не отправила его в мусорную корзину.

Глава 2

Ник задерживался. Занятие вот-вот должно было начаться, а моего партнера всё не было.

– Сегодня я буду твоим партнером, Агата, – подошел ко мне Веня.

– А? – я не нашлась, что ответить. – Ну… ладно.

Хореограф улыбнулся моей растерянности. И в этой улыбке было что-то очаровательное – ямочки на щеках, которые мгновенно преображали его обычно невозмутимое лицо. Веня повел меня в танце, по ходу дела бросая советы другим парам. Следовать за ним всегда было удивительно легко, без малейшего напряжения даже в закрытой позиции.

Занятие пролетело незаметно. В конце Веня задержал меня на секунду.

– У тебя очень хорошо получается, – сказал он. – Уверен, ты будешь выделяться на сцене.

– Спасибо, – его слова тронули меня, заставив смущенно опустить взгляд.

– У тебя красивое, редкое имя, – внезапно добавил он. – У меня тоже редкое. Здорово, что у нас есть что-то общее.

– А? – я снова выдавила этот бессмысленный звук. – Да…

Его слова прозвучали до боли знакомо. Мысль о письме ударила в виски, не давая сосредоточиться. Я не заметила, как Веня отошел, а студенты потянулись к раздевалкам. «Просто совпадение, – твердила я себе, идя за всеми. – Должно быть совпадением».

Под подозрением оказались двое: Ник и Веня. Томиться в неизвестности больше не было сил, и я решила действовать – для начала осторожно расспросить Ника.

Два дня я тщетно пыталась поймать его одного в коридорах. Он всегда был с Ликой. Невысокая девушка с вечно мрачным выражением лица, рядом с которой и Ник становился серьезным и замкнутым. Подойти к нему в её присутствии я не решалась – оставалось ждать танцев.

Мысль, что Ник мог бросить студию, я отогнала. Зачем заранее переживать о том, на что всё равно не могу повлиять?

После пар я решила прогуляться пешком. Адель была на кружке рисования, мама отсыпалась после ночной смены – можно было заглянуть в книжный. Среди стеллажей с триллерами я нашла пару заманчивых новинок и на время полностью выпала из реальности.

Дома, доставая из рюкзака канцелярию, я наткнулась на новый конверт. Мозг, ещё забитый сюжетами только что купленных книг, тут же подкинул идею для триллера: «Жертва, ничего не подозревая, начала читать письмо и…» И что? Писательство – не мой конек.

Я вскрыла конверт.

«Привет, Агата.

Я не могу быть всегда рядом,но одна мысль о тебе улучшает настроение.

Не планировал писать сегодня,но просто соскучился.

Может,нам выпадет шанс пообщаться? Я бы этого очень хотел.»

Я читала, затаив дыхание. Он готов раскрыться? Желание узнать, кто стоит за этими словами, стало почти физическим. Это уже не казалось шуткой. Всего несколько писем – и я почувствовала искренний, трепетный интерес к своей персоне.

Мне отчаянно хотелось поделиться переживаниями. Единственный человек, кому я могла довериться, – моя лучшая подруга Соня.

Она училась в юридическом в другом районе и недавно съехала от родителей. Её квартирка стала нашим новым штабом. Предупредив домашних, я помчалась к ней.

Соня – моя единственная подруга со школы. Мы сблизились в шестом классе, когда атмосфера в обеих наших семьях стала невыносимой. Её родители, как и мои, в итоге развелись, пытаясь до последнего «сохранить семью ради ребенка», хотя Соне от этого было только хуже.

Сидя на её кухне, я попивала чай, пока Соня читала письма. Наблюдала за ней: её каштановые волосы, уложенные в короткое озорное каре, торчали в разные стороны, большие карие глаза бегло скользили по строчкам. Закончив, она принялась барабанить пальцами по столу.

– Похоже, парень влюбился по уши. Ничего страшного. Можешь ждать, пока он раскроется, или попробовать вычислить его самой. Я помогу.

– Знала, что могу на тебя рассчитывать, – обрадовалась я. – Ловить не хочу, но узнать – очень.

– Я бы хотела взглянуть на твой универ и танцевальный коллектив.

– Это невозможно.

– Создай возможность. Пригласи меня как-нибудь на вашу тусовку.

– Ладно, – сдалась я.

Мы болтали обо всем: об одногруппниках, о том, как я, стараясь быть милой, снова заработала кличку Заучки, а она, никогда не стремившаяся нравиться, стала звездой курса. Её стойкость и уверенность теперь вызывали восхищение, а не желание задеть. Они так и не увидели её по-настоящему язвительную и грубую сторону.

Я до сих пор помнила, как отказ старшекласснику в школе разрушил мою репутацию. Мое имя смешивали с грязью в анонимных пабликах, а некоторые парни с полной серьезностью ожидали, что я соглашусь «посмотреть фильм у них дома». Я замкнулась, школьные подруги отвернулись. Выстоять тогда мне помогла только Соня.

– Спасибо, что всегда была рядом, – сказала я, прощаясь.

***

Впереди были совместные выходные с мамой. Я старалась, чтобы такие дни мы всегда проводили втроем. Забежала в магазин, чтобы отгулять субботу на кухне. Мы играли в настолки, смотрели фильмы, а в воскресенье гуляли в парке. Адель уговорила маму купить плюшевого утёнка. Я даже позавидовала – моя коллекция декоративных подушек давно не пополнялась. Я была слишком взрослой, чтобы выпрашивать такое у мамы, и слишком рациональной, чтобы тратить на это деньги с подработок.

***

Наступившая неделя началась как обычно. Ник вернулся на танцы, мельком бросив, что «уезжал по делам». Моя теория о нем как об авторе писем пошатнулась в тот же день, когда я получила третье письмо – в тот день его как раз не было.

Но проверять надо было все. Во время разминки я решилась.

– Мне сказали, что во время танца я сияю, – выдохнула я, цитируя письмо. – Ник, ты тоже так думаешь?

Ник замер, его пальцы непроизвольно сжали мою руку. По его растерянному лицу было ясно – вопрос застал его врасплох. Он отвел взгляд, прокашлялся.

– Да… я тоже так считаю.

Теперь моя очередь была отводить глаза. К счастью, Веня позвал всех к началу занятия. Под звуки блюза я пыталась сосредоточиться на шагах, но мысли упрямо возвращались к письмам. Особенно когда рука Ника касалась моей спины. Его теплые объятия и мягкий, настойчивый взгляд будили во мне тревожное, но сладкое любопытство.

С каждым занятием расходиться с ним хотелось всё меньше. И я применяла проверенный способ избавиться от лишних мыслей – зарывалась с головой в учебу. Педагогические методики XX века хоть и не лечили любопытство, но хотя бы отвлекали.

Я ждала нового письма, но его не было. Чувство мимолетного разочарования я тут же глушила рациональным «так лучше». Иногда по вечерам я всё же доставала те три листка, перечитывала и вертела в руках, отчего бумага мялась. Может, выбросить? Чтобы навсегда забыть? Но я не могла заставить себя это сделать.

Ник вел себя тише и обходительнее. Мы общались почти только на танцах, и потому его предложение застало меня врасплох.

– Как насчет прогулки после занятия? – тихо спросил он прямо во время танца.

Я замерла. Он ждал ответа, его взгляд был серьезным и в то же время неуверенным. А я… струсила.

– О-о! Отличная идея! – выпалила я слишком громко, делая вид, что не расслышала, что вопрос был ко мне. – Ребята! Ник зовет всех гулять!

– Нет, я… – начал он, но его тут же перебили.

– Я за!

– Отлично!

– А давайте в боулинг!

– Лучше в «Аркаду»!

Поднялся шумный гвалт. Веню тоже пригласили. Тут я вспомнила о просьбе Сони.

– Я как раз договаривалась встретиться с подругой. Вы не против, если она присоединится?

Возражений не последовало.

Мы столпились у выхода из универа. К Нику подошел Артем, парень из его группы – высокий, широкоплечий брюнет, самый громкий и общительный на их курсе. Рядом, как тень, плелась Лика.

– Блин, как ты мог так облажаться… – прошипела она Нику.

Мне стало любопытно, и я постаралась незаметно прислушаться.

– Не сейчас, – тихо, но твердо ответил он.

Лика что-то прошептала ему в ответ, но Ник проигнорировал ее. Та лишь демонстративно закатила глаза и отвернулась. Артем же, казалось, не замечал их напряженности.

– Что за сбор? – весело спросил он.

– Идем в «Аркаду», – буркнул Ник.

– Звучит интересно! Мы с вами, – решил Артем.

– Идем только мы, танцоры. Вас не звали, – неожиданно резко парировал Ник.

Наступила пауза. Ник промолчал, но его взгляд на секунду задержался на Лике. Та что-то тихо затараторила Артему. Завязался спор, в котором Ник уже не участвовал. Он стоял с видом человека, который хочет провалиться сквозь землю. Я разглядывала его: светлые джинсы, серая куртка, белые кроссовки, сумка-портфель через плечо. Ему шли светлые тона.

– Артем, – снова вмешался Ник, – пусть Лика едет домой. Не переживай за нее.

Тот хотел возразить, но в итоге лишь молча кивнул. Ник тихо выдохнул. А Лика… Лика вдруг виновато посмотрела прямо на меня. Но тут Артем снова не выдержал.

– Ей полезно проветриться. Дома ей всё равно делать нечего.

– Артем, – голос Ника стал стальным.

Его друг сдался, подняв руки в знак капитуляции.

– Всё в порядке, Артем. У меня и правда дела, – сказала Лика, положив руку ему на плечо. На Ника же она бросила усталый и недовольный взгляд.

Она не ушла сразу, а осталась стоять рядом, показывая Артему что-то в телефоне. Ник в это время нервно переводил взгляд с неё на меня. Было странно видеть его таким напряженным.

Вскоре нас окликнули, и мы двинулись к торговому центру. Я так и не заметила, когда Лика исчезла.

Я осталась у входа в «Аркаду», чтобы встретить Соню. Ник и Артем составили мне компанию.

– Ты Агата, да? – начал Артем.

– Да.

– Ты и правда красивая.

– Спасибо.

– Наверное, скучно танцевать с этим тихоней?

– Я бы не сказала, что Ник тихоня. И нет, с ним не скучно, – я посмотрела на Ника.

– Не верю. Он уже не тот, что раньше.

– А каким он был раньше?

– Веселым, – с грустью в голосе ответил Артем. – Но его можно понять.

Мне жгуче захотелось спросить «понять в чем?», но появилась Соня, и момент был упущен.

Глава 3

– Знакомьтесь, это моя лучшая подруга Соня. Она учится в юридическом, – сказала я, представляя подругу.

Ник молча кивнул. Артем же улыбнулся во всю ширину рта и игриво приподнял брови.

– Соня, это Ник, мой партнер по танцам. И его друг Артем.

– Очень приятно, – просияв, сказал Артем. – Станем парой на этот вечер.

– Я и ты?

– Да.

– У меня есть вариант получше.

– Какой же?

– Я с Агатой. А ты с Ником.

– Но я хочу с тобой!

Я не выдержала и вмешалась в их стремительный словесный поединок.

– Ребята, стоп! Никаких пар. Это не двойное свидание, мы просто гуляем компанией.

– Пока не свидание, – не унимался Артем. – Но когда-нибудь…

– Мечтай, – фыркнула Соня.

Я предпочла проигнорировать их и обернулась к Нику:

– Может, пойдем к остальным?

– А можем и правда разбиться на парочки, – оживился Ник, и в его глазах мелькнула искорка.

Я лишь пожала плечами, не в силах сопротивляться, и мы медленно пошли вперед. Соня и Артем, полностью увлеченные друг другом, тут же снова погрузились в спор. Краем уха я ловила обрывки фраз о том, кто из них лучше учится.

– Ты с детства танцуешь? – нарушил молчание Ник.

– В начальной школе несколько лет, и потом в выпускном классе. Больше не хочу делать таких перерывов.

– Могу посоветовать хорошую студию после универа, – предложил он. – «Fluid». Ею владеет моя мама.

Вот оно что! Теперь ясно, откуда у него такая пластика, если он «не занимался».

– Так мама учила тебя?

– И она, и её подруги. Детство я практически провел в её студии. Иногда меня учили, чаще – просто наблюдал за другими. Мне нравится следить за тем, как двигаются люди.

Меня будто током ударило. В том письме кто-то писал, что любит смотреть, как я танцую. И вот Ник произносит почти те же слова.

– А твой папа тоже связан с музыкой?

– Нет, совсем нет. Он был учителем истории, когда они с мамой познакомились. А она работала бухгалтером. После свадьбы она увлеклась танцами, накопила и открыла свою студию. Папа сейчас директор школы.

– Наверное, он строгий.

– Ещё какой.

– Моя мама тоже любила танцевать, – вдруг призналась я. – Но после замужества бросила.

– Звучит грустно.

– Да, – я кивнула. – Очень.

Мы зашли в магазин с милыми безделушками. Я не удержалась и купила Адель немного яркой канцелярии. Выяснилось, что у Ника есть младший брат, всего на год старше моей сестренки.

– Может, они когда-нибудь встретятся, – пошутила я.

– Думаешь? – он улыбнулся.

– Конечно! Придут на наши выступления.

– А, да… – его тон стал чуть напряженным, и он быстро сменил тему: – Ты не голодна?

После танцев я всегда была голодна как волк, поэтому мы направились к фуд-корту. Я заметила, что мы и так шли в ту сторону, но меня отвлек магазин. Решив, что Ник, наверное, просто умирает от голода, я прибавила шагу. Каково же было мое удивление, когда на фуд-корте он заказал лишь фруктовый коктейль.

Я взяла онигири с крабом и холодный зеленый чай. Телефон Ника завибрировал. Он коротко ответил, что мы на фуд-корте.

– Это Артем, – пояснил он, положив трубку. – Похоже, только сейчас о нас вспомнили.

Я рассмеялась, но тут же замолчала, осознав, что сама о них забыла.

Вскоре подошли запыхавшиеся Артем и Соня с растрепанными от быстрой ходьбы волосами.

– Вы там и подраться успели? – поинтересовался Ник.

– А что, уже победителя объявлять будем? – фыркнул Артем. – Я, кстати, вне конкуренции.

—Ты просто придурок, – закатила глаза Соня и объяснила: – Нет, мы не дрались. Этот идиот сцепился с какой-то женщиной. Её сын на самокате врезался в него, а виноватым почему-то оказался Артем.

Я снова рассмеялась. Ник же даже бровью не повел.

– Везунчик, – заметила я.

– Зато Соня, как рыцарь в кедах, встала на мою защиту, – с пафосом продолжил Артем.

– Я просто вежливо объяснила, что её сын носился по торговому центру как ураган. Но она почему-то решила, что виноват всё равно Артем.

– И чем всё закончилось? – не удержалась я.

– А тем, что этот трус, – Соня ткнула пальцем в Артема, который тут же надулся, – схватил меня за руку, и мы дали дёру.

– Я просто не стал испытывать судьбу и решил ретироваться, – парировал он.

Соня лишь фыркнула, но разговаривала с ним уже спокойнее. Она устала от споров? Или ей всё-таки нравится их словесная дуэль?

– Вы будете что-то заказывать или идём дальше? – перебил их Ник.

– Возьму только газировку.

– Я тоже.

– Я куплю. Какую будешь? – Артем повернулся к Соне.

– Обычную, без сахара.

– Щас будет.

Соня с удивлением наблюдала, как Артем стремительно помчался к киоску. Потом её взгляд упал на молчаливого Ника. Чем он так привлёк внимание моей подруги?

– Как ты его вообще выносишь? – тихо спросила она у Ника.

– Мы знакомы с детства. Он ко мне прилип и не отставал. Со временем просто привык.

– Он тоже ходит с вами на танцы?

– Нет, он предпочитает футбол.

– Да? – у Сони буквально загорелись глаза. Она была ярой поклонницей футбола.

– Да, он будет рад рассказать тебе о нём больше.

– Наедине, – подхватил Артем, подкравшись к ней сзади со стаканами в руках.

Соня вспыхнула, но, к моему изумлению, ничего не ответила. Чтобы Соня промолчала в ответ на такую провокацию? Это было нонсенсом.

– Может, им и правда стоит сходить на свидание? – прошептала я Нику.

—То не могли перестать спорить, то оба молчат, – так же тихо ответил он.

Я согласно кивнула и хитро улыбнулась:

– Может, снова оставим их одних?

Ник одобрительно поднял большой палец, поднялся, чтобы выбросить стакан, и я последовала его примеру. Мы молча ретировались, пока Соня смотрела в одну сторону, а Артем – на неё.

Мы отошли недалеко, скрывшись за углом. Естественно, через пару минут телефон Ника затрясся от звонков. Мы переглянулись и рассмеялись. Он подождал ещё немного, прежде чем ответить.

– Мы подумали, вам нужно побыть наедине, – с улыбкой сказал он в трубку. – Мы у эскалатора, собирались в игровую зону. Ждём вас.

– Твой друг не обидится, что мы их бросили? – спросила я, когда он положил трубку.

– Нет, он не обидчивый. Ценит чувство юмора.

– Отлично. Моя подруга тоже. Чувствительные люди с ней долго не выдерживают.

Вскоре к нам подошли виновники нашего побега. Выглядели они на удивление спокойно. Артем с размахом указал рукой вперёд:

– За мной! А то ещё потеряетесь или не туда заведёте.

Он оказался забавным парнем. И действительно привёл нас прямиком в игровую зону, где мы наткнулись на улыбающегося Веню. Казалось, он не просто стоял в стороне, а вовсю отрывался с другими ребятами. В своей толстовке и джинсах он легко сходил за студента.

– Долго же вы, ребята, – заметил он.

– Встретили друзей, – мы показали на Артема и Соню. – И зашли перекусить.

– Понятно. Присоединяйтесь к нам с Владом. Собираемся в боулинг. Как раз освободилась дорожка.

– Отлично! Повеселимся! – обрадовался Артем.

Веня кивнул и пошёл звать Влада, одного из танцоров.

– Ты умеешь играть? – с вызовом спросила Соня у Артема.

– Ни разу.

– Значит, будем веселиться с твоих промахов?

– Ещё посмотрим, с чьих!

– Я тебе не проиграю.

Пока они препирались, вернулся Веня с Владом. Влад был старшекурсником, похоже Веня с ним сдружился.

– Самое время разделиться на команды, – объявил Веня. – Все умеют играть?

– Я ни разу не играла, – призналась я.

—Я в детстве пробовала, но ничего не вышло, – сказала Соня.

– Мы с Артемом тоже новички, – подытожил Ник.

– Тогда делимся на мою команду и команду Влада, – предложил Веня. – Я беру Агату и Артема. Вместе мы непобедимы!

—Отлично! Теперь мы по разные стороны баррикад! – Соня была явно довольна.

– Соня правда не умеет? – шепотом спросил меня Артем по пути к дорожкам.

– Нет, но в дартсе она меткий стрелок.

– Вау, – с уважением протянул он.

Мы переобулись в поношенные боулинговые кеды. Зал гудел от грохота падающих кегль, взрывов смеха и запаха жареной картошки. Я в растерянности оглядывалась, но Веня уже уверенно подбирал шар.

– Покажем новичкам, как это делается? – подмигнул он мне и с первого броска выбил восемь кегль.

—Теперь ясно! Ты взял меня в команду для контраста! – рассмеялась я.

Наш триумф был недолгим – Влад в ответ выбил страйк.

Мой шар снес лишь четыре кегли,но Веня ободряюще потрепал меня по плечу. Ник, приняв свою коронную танцевальную стойку, промахнулся так эпично, что все прыснули со смеху. Особенно усердствовал Артем, чей «экспериментальный» бросок едва не угодил в соседнюю дорожку.

Финальным броском Веня выбил девять кегль, Влад – восемь. Я уверенно выбила семь, а Артем и вовсе поразил всех страйком. Соня завершила игру скромными пятью кеглями.

Итог: 127/115. Наша победа.

Пока все праздновали, Ник оказался рядом.

– Ты сегодня была впечатляющей.

– Спасибо, но это просто удача.

– Нет… ты всегда такая.

От его слов по коже побежали приятные мурашки, но сказать что-то в ответ помешал оглушительный возглас Артема.

– Здорово погуляли! Но мне пора. Так, требуем реванш!

– Мне по пути с Артемом. Я тоже пойду. До завтра, Агата. Ребята, – Ник кивнул остальным.

Вскоре мы попрощались с Веней и Владом и, взяв сумки, двинулись к выходу.

– Итак, всё ещё в поисках автора писем? – спросила Соня, как только мы вышли на улицу.

– Даже не знаю. Вроде бы уже не актуально. Новых писем не было.

– А мне кажется, это Ник.

– Не похоже. Ведёт себя как обычно. Ну, или почти. Сегодня он был тише, но с таким другом это неудивительно.

– Кстати, об Артеме. Он сказал, что Ник оживляется, только когда речь заходит о танцах.

– Ну, из-за танцев?

– Раньше они его так не интересовали.

– Может, для него это привычная среда, вот и кажется, что он оживился.

– Артем считает, что он влюбился. Но Ник никогда не распространялся о своих отношениях, так что его друг не может знать наверняка.

Мы дошли до остановки в задумчивом молчании.

– Ник показался мне хорошим парнем, – осторожно сказала Соня. – Может, передумаешь насчёт своего табу на отношения в универе?

– Посмотрим по обстоятельствам.

К моему облегчению, подъехал мой автобус, и нам не пришлось продолжать этот разговор. Я чувствовала, что запуталась.

Дома, разбирая сумку, я наткнулась на сложенный вчетверо листок. Будто бы его наспех вырвали из блокнота. Тот самый каллиграфический почерк выводил:

«Ты и правда невероятна. Быть рядом с тобой – уже много значит для меня.»

Я не смогла сдержать улыбку. Это должен быть он. Ник. Ведь почти весь день я провела рядом с ним. Теперь я была почти уверена.

Глава 4

На следующий день ко мне подошли несколько одногруппниц. Мы болтали о парах, о предстоящей первой сессии, делились слухами о преподавателях. Ничего сложного, казалось, не предвиделось.

Разговор тек неспешно, пока Оля не перебила обсуждение предстоящего зачёта.

– Агат, а это правда, что вы вчера с Артемом гуляли? – её голос прозвучал сладко, но взгляд был колючим. – Если Ник с Ликой, выходит, ты была с Артемом?

Воздух будто сгустился. Ладони стали холодными.

—Ник… с Ликой? – выдавила я, чувствуя, как напряглись мышцы спины.

– А разве нет? Они всегда вместе. Часто обнимаются. Конечно, встречаются!

– Никогда об этом не слышала.

Они вчера совсем не походили на пару. Если бы они были вместе, разве Ник так запросто отказал бы своей девушке пойти с нами? Он никогда не упоминал, что у него есть девушка. Да и романтической атмосферы между ними я не замечала.

– Они всегда втроём. Мы слышали, как Артем сказал, что она ему как сестрёнка. Значит, она с Ником!

Девочки снова защебетали об Артеме. Надо же, я и не знала, что он так популярен. Надо будет присмотреться к нему. Если он со всеми девушками так любезен, стоит предупредить Соню.

– Артем так круто играет в футбол!

– Наверное, – вяло кивнула я.

– Может, сходим на их игру? – предложила Оля.

Меня будто холодной водой окатило. Такое уже случалось в школе. Мальчики знакомились со мной, а влюблённые в них девочки внезапно пытались подружиться. Не знаю, были ли среди них те, кто искренне хотел общения. Я держалась отстранённо, и часть класса была настроена против меня. Дошло до травли. Самое страшное случилось в старших классах, когда к нам перевёлся парень. Он сразу предложил мне «зайти к нему домой». Я отказала. А на следующий день по школе пополз слух, что я сама пришла к нему и осталась на ночь. Эту ложь тут же подхватили мои недоброжелатели. Вскоре за мной закрепилась репутация «доступной».

Если я отшучивалась или просто игнорировала сплетни, то Соня вступала в бой. Она добивалась удаления анонимных постов, а на оскорбления в мой адрес отвечала так жёстко, что обидчики быстро замолкали. Личные сообщения с «предложениями» я научилась блокировать сама.

***

Перед началом занятия Веня собрал всех:

—У меня есть новости. Я отправил письмо… – он сделал паузу и посмотрел прямо на меня. Сердце ёкнуло. Неужели?

–…для участия в конкурсе.

Конечно, не то, о чём я подумала. Но зачем тогда этот взгляд? Теперь я снова буду подозревать, что письма – от него.

– Алиса Викторовна, – главный хореограф студии, – не зря пригласила именно меня. Конкурс будет по свингу и блюзу. Кто хочет участвовать – подходите, я объясню правила и запишу вас в журнал.

Я повернулась к Нику, и всё лицо, наверное, светилось ожиданием. Он медленно приподнял правую бровь, изучая моё выражение.

—Мы будем участвовать? – его голос был ровным, не выдающим эмоций.

—Да! – вырвалось у меня одним дыханием. Я бессознательно сложила ладони лодочкой перед грудью. – Пожалуйста…

Ник переминулся с ноги на ногу, его взгляд убежал в сторону. Пальцы сжались в кулаки. Я уже мысленно готовилась к отказу, когда он неожиданно согласился.

Я не смогла сдержать улыбку и, схватив его за рукав, потащила к Вене. Пока записывала свои данные в журнал, внимательно разглядывала почерк. Веня заполнял поля печатными буквами. Вряд ли это его обычный почерк. Хотя… буква «Б» показалась знакомой. Я тряхнула головой – теперь любое совпадение будет вызывать подозрения.

– Что-то не так? – Ник отвел меня в сторону и с беспокойством смотрел на меня. Я слишком углубилась в свои мысли.

—Нет-нет, всё хорошо. Просто осознала, какая это ответственность.

—Есть такое. Но у нас всё получится. Не переживай.

Он легко сжал мою руку, которую всё это время не отпускал. Я с благодарностью ответила на пожатие.

– Ещё одно объявление! – снова раздался голос Вени, на котором было так сложно сосредоточиться. Или не хотелось.

Ник, не выпуская моей руки, подтолкнул меня вперёд. Быть рядом с ним становилось таким естественным. И это хорошо. Хорошо для наших выступлений, конечно же.

– Мы составим график занятий в студии. Но время будет ограничено. Для лучшего результата можете репетировать и дома. Наедине вы сможете полностью сконцентрироваться друг на друге и импровизировать.

– Я решу это, – прошептал Ник мне на ухо. – Найду нам место для репетиций. Задержишься сегодня после танцев? Хочу кое-что обсудить.

—Хорошо.

Суматоха улеглась, и мы начали занятие. Сегодня мы отрабатывали быстрые вращения, и у нас категорически не получалось.

—Можем отложить это движение, – предложил Ник.

—Нет, всё в порядке.

Я выполняла его и раньше. Просто сейчас не могла сосредоточиться.

Когда занятие закончилось, Веня позвал Ника:

—Останешься сегодня помочь?

Ник колеблясь посмотрел на меня.

—Всё в порядке, – кивнула я. – Поговорим позже.

Может, так даже лучше. Сейчас мне сложно думать о чём-то, кроме этих писем. Переодевшись, я заглянула в зал. Веня и Ник сидели за столиком. Ник печатал на ноутбуке Вени, пока тот что-то ему объяснял. Я и раньше замечала, что Ник задерживается после занятий, но думала, что они разбирают танцы. Сейчас же выглядело так, будто Ник помогает с организацией.

Мог ли Ник заполнить тот журнал? Если бы я знала его почерк, не пришлось бы гадать.

В письме говорилось о редком имени, которым почти не пользуются. Но «Никита» – имя распространённое. В студии только Ник открыто стремился стать мне другом, как и было написано. Или Веня просто ждёт от меня первого шага?

Голова раскалывалась от мыслей. Я вышла на улицу, надеясь, что свежий воздух прояснит ум.

***

Дома царила непривычная тишина. На кухне стояла чистая тарелка – Адель поужинала одна. Я заглянула в её комнату. Она лежала, уткнувшись лицом в стену, и её плечи неестественно вздрагивали.

Я присела на край кровати,матрас прогнулся.

—Привет, – мягко сказала я, положив руку на её плечо. Оно напряглось под моей ладонью. – Что случилось?

В ответ послышался лишь сдавленный вздох,а потом голос, пробивающийся сквозь подушку:

—Ничего…

Я мысленно перебрала все свои возможные промахи, но ничего не нашла. Хотя для Адель всё могло выглядеть иначе.

—Ты можешь мне рассказать. Я что-то забыла для тебя сделать?

—Нет.

—В школе проблемы?

—Нет.

—Мама что-то сказала?

Последовало тихое сопение, затем вздох и резкое:

–Мама написала, что мы не идём в кино.

Понятно. Мамин график снова всё испортил. Из-за больничного сменщицы ей приходилось работать без выходных. Адель, конечно, понимала, но желание провести время с мамой от этого не становилось меньше.

– Мама говорила, что в субботу мы вместе пойдём в кино. А сегодня написала, что не сможет. Она работу любит больше, чем меня.

—Мама любит тебя больше всего на свете, – твёрдо сказала я. – Она очень хочет быть с тобой, но сейчас у неё нет выбора.

—Угу… – в голосе сестрёнки всё ещё дрожала обида.

Я осторожно обняла её.

—Понимаю, что ты расстроена. Я бы на твоём месте тоже злилась. Но мама не виновата – она пытается обеспечить нас.

—Но она всегда так! Обещает, а потом…

—Да, это обидно, – согласилась я. – Но давай придумаем что-нибудь вместо кино? Например, испечем её любимый торт к возвращению. Или… Может, я возьму тебя в парк в субботу? А маме оставим записку, чтобы присоединилась, если освободится?

Адель медленно повернулась и уткнулась мне в плечо.

—Ты уверена, что она не… не разлюбила меня?

—Абсолютно, – твёрдо сказала я, гладя её по волосам. – Помнишь, как она сидела с тобой ночью, когда у тебя температура под сорок была? Как каждый вечер, даже если уставала, заходила к тебе перед сном и шептала: «Спокойной ночи, моя принцесса»? Мама всегда о тебе думает. Просто сейчас у неё сложный период.

Адель чуть расслабила плечи.

—Ладно… Но если мы будем печь торт, то с шоколадной глазурью.

—С двойной порцией, – улыбнулась я.

Мы собрались и сходили в магазин. По пути я развлекала сестрёнку, вспоминая, как этот торт стал «маминым любимым». Тогда у нас были проблемы с деньгами, и мы с Адель испекли его из готовых коржей и сгущенки. Мама тогда убедила расстроенную Адель, что это её самый любимый торт на свете.

Вернувшись домой, я выложила покупки на кухонный стол.

—Так, – хлопнула в ладоши, – начинаем волшебство! Адель, доставай большую миску, будем замешивать тесто.

Сестрёнка нехотя потянулась к шкафу, но в уголках её губ уже пряталась улыбка.

—Ты знаешь, почему этот торт особенный? – спросила я, и скорлупа яйца с хрустом поддалась под пальцами.

Адель молча наблюдала,как желток соединяется с белком в миске.

—Потому что со сгущёнкой? – наконец выдавила она, подбираясь поближе.

—Потому что мы делаем его вместе, – я протянула ей венчик. Её пальцы неуверенно сомкнулись на ручке. – И мама это точно оценит. Вот, попробуй.

Адель взяла венчик и осторожно помешала смесь. Её движения становились увереннее, а взгляд – менее потухшим.

—А помнишь, в прошлый раз, когда мы его готовили? – продолжила я. – Мама тогда сказала, что это её любимый торт не из-за вкуса, а потому что он от нас.

—Правда? – Адель подняла на меня глаза, и в них появился проблеск радостной надежды.

—Конечно. Она даже сохранила фотографию того торта в телефоне.

Сестрёнка задумалась, а я тем временем раскатала тесто.

—Знаешь что? – вдруг сказала Адель. – Давай сделаем сердечко из глазури сверху. Чтобы мама поняла… что мы её тоже любим.

– Отличная идея! – похвалила я, тронутая её словами.

Адель уже хватала банку с глазурью, её пальцы нетерпеливо дергали крышку.

– Давай я помогу сделать сердечко аккуратнее, – предложила я, видя её решительный, но не очень аккуратный порыв.

Я взяла кондитерский мешок и показала Адель, как правильно выдавливать глазурь. Её глаза загорелись интересом, когда она увидела, как из пакета вытекает ровная шоколадная линия.

– Попробуй сама, – сказала я, направляя её руку.

Адель, высунув кончик языка от старания, медленно вела линию глазури по поверхности торта. Я слегка корректировала её движения, и вот – на торте появилось ровное, почти идеальное сердечко.

– У меня получилось! – воскликнула она, сияя от гордости. Её глаза блестели, а на щеке красовалась маленькая шоколадная точка.

– Получилось прекрасно, – подтвердила я, смахивая пальцем шоколад с её щеки. – Мама будет в восторге.

Адель вдруг обняла меня, прижавшись липкой от глазури щекой к моему плечу:

—Спасибо, что научила. Теперь я не так злюсь на маму.

Я погладила её по волосам, глядя на наш совместный шедевр. Кривые линии детских обид превратились в ровное, красивое сердечко – такое же настоящее, как и наша любовь к маме, которая, я знала, оценит этот торт больше любого магазинного.