Гвендолен Артерберк
Ателье

01

Вывеска была самая простая, какую только можно себе представить. Шесть букв, выполненных из выпуклой пластмассы, закреплённых на небрежно оштукатуренном бетоне. Когда-то буквы были жёлтые, но безжалостное солнце выжгло все яркие краски, оставив только молочно-белую основу и немного цветного пигмента по краям, где гнездилась робкая тень. Слева и справа от вывески расположены неоновые трубки, которые должны были бы ярко гореть в вечернее время. Но почерневшие концы не выдавали в них заслуженных ветеранов осветительного дела, способных лишь на неяркое мерцающее свечение. И днём их всё равно не включали.

Витрина ателье была сделана таким образом, что само помещение не просматривалось за непрозрачными пластиковыми панелями. В витрине, как и положено любому ателье, стояли манекены. Пластиковые фигуры, на которых висела разнообразная одежда. Пиджаки и рубашки, блузки и кофты, брюки и юбки. Ничего из того, что я бы выбрала для себя в качестве одежды. Но мне рекомендовали именно это заведение, и я направилась к входной двери.

Эта дверь была похожа скорее на дверь жилого подъезда в спальном районе. То ли деревянная, много раз крашеная и поэтому потерявшая первоначальную форму, то ли металлическая, с некоторой претензией на вкус, но под потёками краски утратившая первоначальный лоск. Шарообразная ручка у двери блестела – видимо, человеческие ладони касались её часто. Рядом с дверью я заметила настенную табличку. Её внешний вид настолько контрастировал с дверью, что глаз сначала отказывался её замечать. Чёрный прямоугольник из керамопластика с переливающейся голограммой логотипа и двумя словами. «Ателье Аврора». Я потянула ручку двери на себя.

02

Внутри помещение настолько не соответствовало фасаду заведения, что от неожиданности я замерла. Звук закрывшейся двери заставил меня вздрогнуть. Большой зал, залитый ярким голубоватым светом, исходящим из шестиугольных панелей на потолке, был заполнен небольшими постаментами, на которых аккуратно установлены манекены. Но это были не те же пластиковые куклы, выставленные в витрине. Эти манекены на первый взгляд ничем не отличались от людей. И даже тот из них, который оказался ко мне ближе всего, выглядел почти как человек, если бы не одна особенность. Манекен был абсолютно неподвижен. Так неподвижен, как может быть неподвижен только манекен.

Я неторопливо подошла к ближайшему манекену. Мужчина – солидный, средних лет, одетый в тёмно-синий костюм со светлой, в тон пиджаку, сорочкой и галстуком темно-кирпичного цвета. Каштановые волосы, усов и бороды нет, выбрит гладко. Цвет глаз разглядеть не удавалось из-за тёмных солнечных очков.

Рядом с ним стоял другой манекен, женщина. Возраст её я бы оценить не смогла. На ней было тёмно-зелёное вечернее платье с открытыми плечами. Глаза тоже были закрыты очками с дымчатыми стёклами. Похоже, это было сделано специально. Волосы цвета благородной меди – мне захотелось назвать этот оттенок именно так – были убраны в строгий хвост, резко контрастировавший по стилю с броским нарядом. С подобным платьем волосы должны падать волнистым водопадом, слегка касаясь плеч. Я бы сделала именно такую причёску…

03

– Я могу вам чем-то помочь? – спросила меня сотрудница ателье, платиновая блондинка с именным бейджем на белоснежной блузке. Она подошла так незаметно, что я невольно вздрогнула, когда тишина зала была нарушена звуками человеческого голоса…

В первые мгновения сам голос показался мне неуместным, как будто она разрушила какую-то иллюзию. Но ей, похоже, подобные рассуждения были совершенно чужды. На её лице в ожидании ответа застыла приветливая служебная полуулыбка. Мне вдруг показалось, что и она тоже является манекеном, только ожившим по волшебной причуде случая. Но это впечатление быстро рассеялось. Кашлянув, я произнесла:

– У меня есть направление…

Несмотря на то что меня никто никуда не торопил, я почему-то начала судорожно рыться в сумочке в поисках официального бланка. Наконец, найдя его, я протянула сотруднице документ.

– Мне нужен манекен сроком на один месяц, – зачем-то произнесла я, хотя всё это и так было напечатано на бумаге.

Женщина внимательно изучала бланк, не пропуская ни одной детали. Завершив чтение, она оторвала взгляд от документа и посмотрела прямо на меня. Улыбка исчезла с её лица, сейчас она выглядела строго и официально.

– Здесь не хватает одной печати.

04

Я похолодела. Это был самый сложный момент во всей этой истории. Я, смотря прямо ей в глаза, лихорадочно соображала, какой тактики мне имеет смысл придерживаться. Играть сладкую идиотку, как я предварительно планировала, явно не стоило. Серые глаза женщины – цвет я уже успела разглядеть – смотрели на меня, а на её лице не было и тени той приветливости, с которой она обратилась ко мне вначале. Я, конечно, знала, что у меня нет этой печати. В моём случае её было получить не так просто, и я предпочла бы обойтись без этого. Я глубоко вдохнула.

– Натали, – я успела прочесть её имя на бейдже, – я пришла именно к вам не просто так. Мой друг как-то рассказал мне, что ваша… компания готова идти на определённые… компромиссы… при обслуживании ваших клиентов…

Слова давались мне непросто, но я собралась с духом, и скороговоркой закончила:

– Если же я что-то напутала, то простите, я тогда пойду… наверное…

– Как зовут вашего друга? – Натали произнесла это, почти не двигая губами и не меняя позы и выражения лица.

– Кен. Меня прислал Кен, – ответила я, невольно повторяя её манеру разговора. Повисла небольшая пауза. Серые глаза продолжали смотреть на меня, сощурившись. Наконец, она скороговоркой произнесла:

– В случае отсутствия или неполноты официальной разрешительной информации на направлении компания оставляет за собой право провести дополнительное обследование. Его стоимость не входит в стандартный прейскурант и оплачивается отдельно, по индивидуальному счёту. Вы согласны на эти условия?

Я постаралась произнести как можно более нейтральным тоном:

– Да, мне рассказывали об этом.

– Пройдёмте со мной для оформления документов.

Натали развернулась и, не дожидаясь меня, пошла к стойке ресепшен, которая стояла в глубине зала. Я, мысленно выдохнув, последовала за ней.

05

Встав за стойку, Натали взяла мой архаичный бумажный документ, смотревшийся в этом царстве технологии как привет из прошлого века, и скормила его настольному сканеру. Потом она протянула мне стандартный считыватель. Я провела над ним рукой. Красная сетка лазерных лучей пробежала по моим пальцам, и через пару мгновений я стала официальным клиентом ателье. Заполнять от руки ничего не потребовалось – цифровизация! Люди научились не тратить своё и чужое время на подобную рутину. К сожалению, они нередко не умели эффективно пользоваться этим высвободившимся временем…

Между тем Натали, закончив оформлять заказ, снова посмотрела на меня и сказала:

– В соответствии с законом я обязана вас предупредить, что любое действие манекена юридически может рассматриваться как ваше личное конклюдентное действие.

– Коннклю… что? – не утерпев, переспросила я.

– Конклюдентное действие – это действие, имеющее юридические последствия. Вы должны подписать государственный лист информирования.

Я снова провела рукой над сканером.

– Вы уже выбрали манекен?

Я призадумалась. Сперва я думала, что проведу не один час, выбирая наиболее подходящий манекен. В конце концов, я буду пользоваться им достаточно долгое время. Неделю, может быть, две или три. Надеюсь, не более месяца. На большее моих возможностей просто не хватит. Но войдя в ателье, я вдруг поняла, что не хочу больше ждать ни одной лишней минуты. К тому же тот манекен, который я сразу приметила, вполне соответствовал моим намерениям.

– Да, тот, что стоит у вас прямо у входа.

Натали вышла из-за стойки и размеренной походкой пересекла зал. Подойдя к одному из двух манекенов, она уже хотела провести сканером по этикетке, но я немного резче, чем хотела, произнесла:

– Мне нужна модель «Y».

На миг она утратила самоконтроль, и её брови резко взметнулись вверх над расширившимися глазами. Но почти сразу профессионализм победил, и она прежним холодным голосом произнесла:

– Не уверена, что мы можем оказать вам подобную услугу…

Находясь буквально в двух шагах от своей цели, я снова перебила её:

– В моём направлении нет запрета на выбор модели!

– Да, это так, но… – она вдруг запнулась.

На секунду задумавшись, она, видимо, пришла к какому-то выводу и закончила фразу скорее всего не так, как хотела это сделать первоначально:

– …Будьте аккуратны!

Я снова выдохнула. Кажется, фокус начинает удаваться.

Отсканировав нужный манекен, Натали вернулась за стойку, я последовала за ней. Она пробежала пальцами по полупрозрачной панели и произнесла, показав рукой на одну из дверей за ей спиной:

– Пройдите в операторскую, коллега поможет вам с начальной настройкой.

Возможно, мне показалось, или действительно в этот момент уголок её рта чуть шелохнулся, а в глазах пробежала какая-то странная искорка. Но серые глаза снова смотрели на меня неподвижно и не моргая, как будто она ждала, что я сейчас всё брошу и откажусь от сделки. Этот взгляд снова лишил меня уверенности, и я, обходя стойку, задела её локтем, опрокинув какой-то декоративный стаканчик. Уже открывая дверь операторской, я услышала тихий, на грани слышимости, смешок Натали.

06

Помещение, в которое я вошла, было не очень большим. По крайней мере, мне так показалось вначале, потому что большую его часть занимало громадное джакузи. Позади него находилась ажурная стойка с электронным оборудованием. Нечто подобное я и думала увидеть.

Вот чего (а точнее, кого) я никак увидеть не ожидала, так это молодого человека в белом халате, наброшенном на плечи. Похоже, это удивление было взаимным, так как он замер, обернувшись на звук открываемой двери. Бесконечное мгновение мы смотрели друг на друга, после чего он первый произнёс:

– Про…ходите, пожалуйста…

Я неуверенно прошла несколько шагов, дальше путь мне преграждало джакузи. Откровенно говоря, я рассчитывала увидеть здесь девушку, а не парня, и теперь судорожно пыталась сообразить, как вести себя дальше. Молодой человек, похоже, обрёл это понимание быстрее и, подойдя к консоли управления, начал какие-то манипуляции. Не оборачиваясь, он произнёс:

– Проходите, раздевайтесь, залезайте в ванну! – интонация его голоса была подчёркнуто будничной.

 Я, конечно, знала, что для начальной интеграции мне предстоит залезть в иммерсионную ванну, и обычно люди делают это голыми. Но я почему-то решила, что именно Натали будет сопровождать меня при прохождении этой процедуры. А никак не молодой мужчина. А вдруг он маньяк? Хотя вряд ли, конечно, но всё равно – раздеваться при постороннем человеке…

– А у вас здесь нет ширмочки? – всё-таки спросила я, хотя никакой ширмы в помещении не наблюдалось.

Не оборачиваясь, он произнёс:

– Вас что-то смущает? К сожалению, нет, – кажется, в его голосе было всё что угодно, кроме сожаления.

Пути назад не было. Слева на стене обнаружилась небольшая вешалка с крючками и полочкой. Я выдохнула и начала аккуратно снимать с себя одежду, стараясь стоять так, чтобы как можно дольше быть обращённой к молодому человеку спиной…

Последним я сняла с себя бюстгальтер. Положив его поверх трусиков на полку, я через плечо покосилась на молодого человека, который всё ещё стоял у консоли. Похоже, он почувствовал мой взгляд, поскольку, не оборачиваясь, сказал:

– Залезайте, залезайте! Прошу прощения, я не представился, меня зовут Ник, я сегодня буду вашим оператором.

Я осторожно поднялась по лесенке, находящейся сбоку ванны, и медленно опустилась в полупрозрачную жидкость…

07

Первое ощущение было… никакое. Я обычно с трудом вхожу в воду, мне не нравится сам момент перехода, когда вот ты стоишь ещё вся сухая, а потом раз – и уже мокрая. Сухая кожа как будто сопротивляется тому, чтобы её намочили. Точно так же потом очень не хочется выходить – мокрая кожа тоже не хочет расставаться со своим статусом.

Жидкость в ванне была странная. Если бы меня попросили описать мои чувства, я бы сказала, что это сухая вода, как бы не парадоксально это ни звучало. Но никто меня не спрашивал, и я молча более или менее удобно устроилась внутри ванны.

Температура этой субстанции почти совпадала с моей собственной температурой – мне было ни тепло ни холодно. Сквозь мерцающую поверхность просвечивало моё тело – я всегда немного стеснялась собственного тела даже наедине с собой…

Я не успела задуматься о том, насколько прилично и красиво я выгляжу. Ник, наконец, оторвался от своего пульта и подошёл к стеллажу, который стоял рядом с его столом. На полке лежало нечто похожее на голову горгоны Медузы. Когда Ник поднял этот предмет, я разглядела, что это что-то наподобие шлема, из которого во все стороны торчат провода и разъёмы, из-за чего он и напоминал голову древнегреческого чудища.

Ник со шлемом в руках направился в мою сторону – я невольно подобралась, внимательно следя за выражением его лица. Но он, вопреки моим опасениям – и, возможно, надеждам – не стал рассматривать мою болтающуюся в ванне фигуру. Аккуратно и умело надев шлем на мою голову, он стал подключать его к стойке, стоявшей в изголовье ванны. Закончив с коммутацией, он, по-прежнему подчёркнуто не смотря в мою сторону, вернулся к своему рабочему месту и сел в кресло. Не поворачиваясь, он сказал:

– Вы готовы? Сейчас я включу синхронизацию.

Я хмыкнула, что должно было изображать согласие – почему-то во рту у меня пересохло. Но я не успела толком начать нервничать, потому что жидкость, в которой я лежала, вдруг изменилась.

Из прозрачной жемчужно мерцающей воды она резко превратилась в матовую кремовую кашицу, как будто это было жидкое тесто. Одновременно я почувствовала, что меня как будто осторожно трогают невидимые пальцы.

Это началось в районе живота, как если бы меня пальпировал хирург, но затем стало распространяться по всему телу. Ощущение было очень странное, но не неприятное. Я даже не могла толком определиться, нравилось мне это или раздражало, как к прикосновениям добавились покалывания. Словно я укололась булавкой или меня слегка дёрнуло электрическим током.

Моё тело инстинктивно напряглось, но здесь что-то начало происходить с моим зрением. Один раз в жизни я упала в обморок – тогда перед глазами поплыли цветные круги, и на некоторое время, кроме них, я ничего не видела. Сейчас происходило что-то похожее, только ещё эти прикосновения и покалывания по всему телу…

Я уже хотела открыть рот и пожаловаться на всё это безобразие, как внезапно поняла, что говорить я не в состоянии. Цветные круги крутились и крутились, я уже не могла пошевелить ни рукой, ни ногой…

Я не могу сказать, сколько времени всё это продолжалось – но наконец туман перед глазами рассеялся, и я поняла, что я стою.

08

Мне было…некругло. Свет казался слишком ярким, воздух слишком сухим. Я стояла на ногах, но как-то неуверенно, как будто я внезапно разучилась ходить. Зрение мало-помалу фокусировалось на окружающей меня действительности, и я обнаружила себя стоящей на небольшом пьедестале. Рядом со мной стояла неподвижная женская фигура, а ещё одна женская фигура приближалась ко мне от ресепшен.

Зрение окончательно пришло в норму, и я разглядела Натали – конечно, это была она. Сотрудница смотрела на меня со смесью настороженности и любопытства. Но вслух она обратилась ко мне совершенно спокойным, будничным голосом:

– Осторожно, спускайтесь, здесь ступенька, пройдите несколько шагов, повернитесь, поднимите руку…

Я послушно следовала всем её словам – поворачивалась, подпрыгнула, присела, наклонилась вправо-влево, как будто я занималась какой-то необычной гимнастикой. Но мне же надо было освоиться… как это правильно сказать? В манекене? С манекеном? Задумавшись над этими лингвистическими тонкостями, я чуть не задела локтем стаканчик на стойке – уже второй раз за сегодня. Кажется, этому стаканчику не очень повезло со мной – или мне с ним?

– … отлично, ваша синхронизация превышает 90%, мы можем передавать манекен вам. Куда вам его доставить?

Я произнесла вслух мой домашний адрес. Голос прозвучал хрипло, незнакомо и странно, как будто я только раскрывала рот, а говорил за меня кто-то другой. На самом деле так оно и было, но мне предстояло привыкнуть и к этому.

– Для вызова информационной панели необходимо быстро три раза моргнуть. Перемещение по панели тоже морганием глаз – один раз переход, два раза – выбор варианта. Полный заряд гарантирует работу в течение суток, но рекомендуется ставить на подзарядку до истечения этого срока, – Натали продолжала свой инструктаж.

Я попробовала вызвать эту самую панель. Перед моим взором появился полупрозрачный интерфейс. Время автономной работы, мини-карта, какие-то специальные режимы… Будем надеяться, что всё это мне не понадобится, а в крайнем случае есть же сервисная служба…

Мой взгляд упал на дверь, через которую я вошла ранее, и мне вдруг очень захотелось зайти туда снова.

– Я могу?.. – прохрипела я чужим голосом, сопроводив вопрос соответствующим жестом.

Натали, прервав свою речь, посмотрела на меня и на дверь.

– Конечно, почему бы и нет? – ответила она с той же непонятной искоркой в глазах, которую я заметила ранее.

Я открыла дверь в операторскую.

09

Конечно, я знала, что я там увижу. Но одно дело знать – а другое дело увидеть собственными глазами. К тому же кое-что в помещении всё-таки изменилось, и это изменение совершенно мне не понравилось.

Я лежала в иммерсионной ванне. Ну точнее, лежало же моё тело, да? Ведь моё сознание смотрело на эту картину изнутри манекена… Короче, я лежала в ванне, в воде, и вода эта была почему-то кристально прозрачной. Ни намёка на кремовую кашицу, в которой я только что плавала.

Я никогда не находилась в полном комфорте со своим телом. Кому как ни мне ведомы все его, скажем так, особенности. И сейчас, глядя на лежащую обнажённую себя, я испытала какую-то болезненную смесь любопытства со смущением. Это вот я? Это вот я такая, я так выгляжу, и все окружающие видят меня такой? Ну, пусть не совсем такой, конечно, пусть обычно моё тело прикрыто одеждой, но фигуру-то особенно не спрячешь…

– С вами всё в порядке, физиологические показатели в норме, синхронизация успешно завершена, поэтому жидкость и стала снова прозрачной… – спокойный голос Натали неожиданно стал точкой опоры в этой ситуации.

К счастью, Ник продолжал сидеть за столом, наблюдая какие-то графики и показатели. Наверное, это всё имело прямое отношение ко мне… к нам? Ко мне и к манекену, я же сейчас в буквальном смысле этого слова не в себе. Натали тем временем продолжала:

– Если же вы будете испытывать с моделью «Y» некоторый… дискомфорт, – она сделала небольшую, но вполне отчётливую паузу, как будто она до сих пор не согласилась с моим выбором, – вы сможете вернуться к нам, и мы с радостью предоставим вам на выбор любую из моделей «X».

– Спасибо, я учту это, – я пока никак не могла окончательно привыкнуть к звукам голоса, который я теперь издавала. Но уже было немного легче.

– Вас не затруднит лечь в транспортный контейнер? Манекен доставят по указанному вами адресу.

Мы вышли из операторской и зашли в соседнее помещение, похожее одновременно на склад и на морг. На роликовых конвейерах лежали прямоугольные ящики с манекенами, несколько из них были пустыми. Натали указала на один из пустых ящиков:

– Это ваш транспортный контейнер, он же одновременно является и зарядным устройством. Прошу вас, вот здесь ступеньки, ложитесь на ложемент и закройте глаза на пять секунд.

Я легла в контейнер – так и напрашивалась ассоциация с гробом. Хорошо, хоть крышкой меня сразу закрывать не стали. Я закрыла глаза и через несколько секунд почувствовала себя дома – в собственном теле. Пусть и мокром.

10

Неделей раньше

«Я много раз начинала писать дневник. И каждый раз сдавалась через несколько дней, недель или месяцев. Но сейчас самое время начать его заново.

Меня зовут Вик. Если полностью, то Виктория, но мне не очень нравится это имя. Особенно в сочетании с фамилией. Но фамилию – как и имя, данное при рождении – выбирать затруднительно. А когда я достигла возраста личной ответственности, я уже обросла таким количеством документов и социальных связей, что менять имя было просто глупо.

– Здравствуйте, я Мария, бывшая Виктория!

– Здравствуйте, Виктория, ой, теперь уже Мария!

Пару раз проиграв в голове подобный диалог, я окончательно смирилась со своим именем. Но в приятельском общении старалась сократить его до первых трёх букв. И мои знакомые привыкли к этому и даже не пробовали называть меня полным именем.

Но сейчас всё по-другому. Я просто хочу описать всё, что со мной недавно случилось. Дело в том, что…»

– Кутузова, ты идёшь?

Я резко захлопнула свой блокнот. Я всегда вела дневники на бумаге. В информационную эпоху это может показаться дремучим анахронизмом, но мне просто нравится писать ручкой. К тому же никто не хакнет твой бумажный дневник, не разошлёт его по всем чатам и каналам и не сделает из тебя посмешище. А так… мало ли что я записываю в невзрачную коричневую книжицу. Может быть, там расписание занятий, а может быть, просто какие-то эскизы.

– Иду, подожди секунду! – крикнула я своей подруге Даше.

Даша – моя единственная настоящая подруга. Говорят, противоположности притягиваются – это именно тот самый случай. Она всегда яркая, броско и даже вызывающе одета, всегда на позитиве, она всегда брызжет энергией. По крайней мере, так это представляется большинству людей. Правда, я знаю и совсем другую Дашу… но, похоже, это знаю только я.

Пожалуй, единственное, что у нас есть стопроцентно общего – это нелюбовь к нашим официальным именам. Слово «Дарья» – мне оно представляется таким жёстким репейником – просто отскакивает от Даши. Как и моё полное имя отторгается моим сознанием – если кто-то рядом зовёт: «Виктория!», я начинаю крутить головой, чтобы понять, к кому могло бы относиться это обращение…

Сегодня мы собрались пойти на художественную выставку – нам, как будущим дизайнерам надо постоянно повышать «насмотренность». Проще говоря, надо всё время подпитываться новыми впечатлениями и образами. Поэтому мы и решили пойти на недавно открывшуюся выставку современного искусства.

11

Перемещаясь между картинами и скульптурами, мы обменивались только редкими репликами. Иногда что-то привлекало внимание Даши, и она делала серию снимков. Мне, если честно, было скучновато. Во-первых, потому, что пойти сюда было её идеей – я на идеи была традиционно бедновата. Во-вторых, мысли мои сейчас блуждали совсем в другом направлении, и в результате мне бросились в глаза всего два произведения.

Одно из них – скульптура под названием «Весна», изображавшая летящего в воздухе классического дореволюционного дворника с метлой. На его бляхе можно было даже разглядеть фамилию – «Степанов».

Жанр левитирующих художественных форм только набирал обороты, и посетители обходили стенд с некоторой опаской – вдруг упадёт? Но мерно жужжащий в основании инсталляции антигравитационный генератор Борисова был хотя и относительно новым изобретением, но вполне надёжным.

Второе – динамическое полотно – висело на стене рядом. Комбинация технологии электронных чернил и традиционной масляной краски позволила создать изменчивые картины, которые на первый взгляд были неотличимы от полотен, написанных вручную кистью.

На этой картине, выполненной явно в стиле лупизма, циклически мелькали какие-то всполохи, полосы и ленты ярких цветов, на фоне более тёмного абстрактного пейзажа. Шедевр носил название «Впечатления от Тюмени». Рядом стояла небольшая группа людей, напряжённо вглядывавшихся в картину. Наверное, сравнивали впечатления…

Даша, наконец, набегалась по выставке:

– Вик, ты всё?

Я, задумавшись, стояла рядом с очередной странной скульптурой и пыталась «насмотреться» на сочетания каких-то непонятных железок.

– Вик, ты заснула, что ли?

– А? Нет, я просто задумалась…

– О том, о чём ты хотела со мной поговорить? – Даше надо было учиться на аналитика, а не на дизайнера. Впрочем, кажется, на аналитика ей учиться вообще не надо – она умела практически мгновенно делать выводы из самых незначительных обстоятельств и никогда ничего не забывала.

– От тебя ничего не скроешь… – ответила я со слабой улыбкой

– Здесь рядом есть нормальное кафе, пойдём посидим.

Мы направились к точке общественного питания. Заказав по кофе и пирожному, мы пристроились за столик в углу зала – не люблю, когда кто-то сидит за моей спиной.

– Так о чём речь? Или… о ком?

Мои щёки вспыхнули.

12

Даша подняла глаза от блюдечка и требовательно посмотрела на меня. Я хорошо знала этот её взгляд – он означал, что я не сойду с места, пока не расскажу ей всё до самых мелких подробностей. Про себя я называла такое состояние подруги «А-Даша», от слова «анализ», но вслух я этого, естественно, ни разу не произносила.

– Понимаешь… – неуверенно начала я, – всё так запуталось…

– Сейчас всё-всё распутаем, – пообещала Даша, не сводя с меня свой гипнотизирующий взгляд. – Хочешь, помогу?

– Как это?.. – недоумённо выдохнула я.

– Очень просто. Говорить буду я, а ты – соглашаться или нет.

– Эм-м-м… – протянула я, соображая, что ответить, но «А-Дашу» было уже не остановить.

– Тебе нравится Алекс. Можешь ничего не отвечать, твои щёки – прекрасные индикаторы.

Я непроизвольно провела себя по щеке, как будто хотела смахнуть с кожи прилипшую ко мне краску.

– Две недели назад он сам подошёл к тебе и предложил сходить в кино.

Мои глаза расширились от удивления, я пока не могла вымолвить ни единого слова.

– Кинофильм выбрал он сам, из винтажных лент, думаю, это были «Дерзкие танцы»…

– Откуда ты знаешь? – растущее удивление во мне наконец-то вырвалось на волю вопросом, который я скорее прокричала, чем произнесла.

Я вспомнила тот счастливый день. По крайней мере, он мне казался таковым тогда. Меня редко приглашали в кино лично. Обычно мы собирались компанией, которая формировалась достаточно случайным образом. Кто-нибудь вдруг говорил, что идёт интересный фильм, или просто кому-то на глаза попадалась рекламный баннер. И вот уже после лекций или семинаров группа никуда не расходится, а направляется в ближайший электротеатр. Конечно, по пути неизбежно кто-то терялся, но в целом такие походы были для нас регулярными.

Но когда тебя приглашают индивидуально, приглашают именно тебя, это же совсем другое дело. Тогда меня это обрадовало и испугало одновременно. Мои мысли образовали как будто два параллельных потока. Один – прохладный, спокойный, рассудительный, как широкая равнинная река – пытался неторопливо понять, с чего это вдруг один из самых ярких сокурсников решил обратить на меня своё благосклонное внимание. Второй – бурлящий, пенящийся и искрящийся – фонтанировал эмоциями, неясными образами и очень мешал первому думать, потому что думать ему не хотелось совсем, хотелось просто радоваться жизни.

Я перебирала свой не очень разнообразный гардероб, который показался мне скучным и однообразным. «Но не покупать же новое платье только потому, что тебя позвали в кино» – медленно накатилась на меня мысль – привет от остатков моей рациональности. С рациональностью пришлось нехотя согласиться, так как ни времени, ни – если совсем честно – лишних денег прямо сейчас на это не было. В итоге я выбрала лучшее из имеющегося – светлую блузку и короткую тёмно-синюю юбку. Посмотрев на себя в зеркало, я подумала, что до стандарта анимешной тянки я пока недотягиваю, есть ещё над чем поработать, но для первого раза этого достаточно. «А будет ли второй?» – снова накатила мысль и отхлынула, как волна от берега.

13

За оставшиеся до выхода время я кое-как успела нанести на себя соответствующий случаю макияж – «боевую раскраску», как называла его Даша, и пшикнуться любимым ароматом. Перед этим я ненадолго задумалась – а понравится ли этот запах моему кавалеру. Но не без помощи рациональной части меня, которая как будто наблюдала за происходящим со стороны, я решила, что если мой любимый запах не понравится, то и зачем это всё. Хотя мысль, что меня могут отвергнуть из-за запаха, была одновременно и забавной, и возмутительной.

Так и скакали мои мысли от одной крайности к другой, пока мой мобиль не пискнул, принимая сообщение. «Я внизу ♥» – да, мой «кавалер» многословием не отличался. Мельком посмотрела на часы – он даже не опоздал. Подхватила сумочку и сразу поспешила к дверям. Споткнулась о собственные туфли и поняла, что чуть не отправилась на свидание в тапочках…

Я спустилась на лифте и выбежала через входную дверь подъезда. На улице стояла стандартная двухместная автоматическая капсула шеринга. Честно говоря, я удивилась. До электротеатра было не так далеко, и я думала, что мы прогуляемся пешком. Но он решил прокатить меня, что называется, с ветерком.

Алекс, увидев меня, помахал мне рукой и открыл для меня дверцу. Казалось, его глаза просканировали меня сверху донизу и обратно, как будто он был томографом.

Я поёжилась под его взглядом… в многочисленных романтических книгах мне то и дело попадалось выражение «раздевал глазами». Вот сейчас я, кажется, поняла, что это означает – «раздевать глазами». Это было одновременно и возбуждающе, и немного оскорбительно – моя рациональность сочла необходимым и это отметить.

Я неловко залезла в капсулу, чуть не поскользнувшись на своих каблуках. Возможно, я немного перестаралась с выбором обуви, но уже было поздно. Алекс сел рядом, и оказалось, что внутри места не так чтобы очень много. По крайней мере, через тонкую ткань юбки я ощущала тепло его тела, несмотря на то, что на нём были достаточно плотные по виду брюки.

Дверца автоматически закрылась, Алекс сделал правой рукой стандартный круговой жест, означающий начало поездки, и капсула пришла в движение. Меня качнуло в сторону, прижимая к нему ещё сильнее. При этом как-то так получилось, что его левая рука оказалась на спинке сиденья, и вот уже он почти обнимает меня за плечи. Когда его пальцы коснулись моей кожи ниже рукава блузки, я вздрогнула и почувствовала, что краснею.

 Он же сидел рядом с таким видом, как будто ничего и не происходит, и что-то говорил про то, как он давно хотел пригласить меня в кино, да вот всё как-то не получалось… Я особо не вслушивалась в этот поток речи, потому что левая рука на моём плече и левая нога, прижимающаяся к моему правому бедру, образовали как будто два электрических контакта, между которыми поместилась я.

К счастью и к сожалению – я по-прежнему пребывала в состояние раздвоенности – поездка закончилась через несколько минут. Ехать действительно было недалеко. Капсула затормозила, и мелодичный сигнал известил о том, что мы приехали.

14

Алекс вышел сам и, как галантный кавалер, помог мне выйти. Я оперлась на его руку и почувствовала его мягкую силу. Когда я выбралась из капсулы, он сделал левой рукой круговое движение против часовой стрелки, завершая аренду. Капсула подмигнула габаритными огоньками и отправилась на стоянку.

Электротеатр располагался на третьем уровне стилобата экобашни. Не очень близко к входу, но и не так далеко для тех, кто не боится эскалатора. Поднявшись на уровень, мы прошли через стандартные рамки безопасности и приблизились к кассовому терминалу.

– Ты же взяла нейрик? – вдруг спросил он меня.

– Конечно, – удивлённо ответила я. Нейрик, или нейроинтегратор, стал таким же обязательным аксессуаром для посещения электротеатра, как когда-то были поляризационные очки. Без него что там делать-то? Смотреть на плоскую картинку?

Алекс приобрёл для нас парный билет, и мы пошли в зал занимать наши места. Перед входом в зал стояла девушка в бордовой форме электротеатра. Я достала свой нейрик из сумочки и протянула ей для активации. Пластиковый кружок пискнул и мигнул синим индикатором. Я просунула его под короткий рукав блузки и прижала к коже чуть ниже плеча.

От нейроинтегратора остаётся небольшой темноватый след. Он, конечно, достаточно скоро исчезает, но я всегда стеснялась этих пятен на теле, поэтому старалась укреплять нейрик так, чтобы его не было видно. Нейрик пискнул повторно, а я почувствовала щекотное покалывание в том месте, где я его разместила. Впрочем, оно быстро прошло.

Мы заняли наши места в уютных креслах, Алекс сел слева.

– Ты уже смотрела этот фильм? – спросил он меня.

– Нет. Он же очень старый, да? – мне показалось, что поздновато задавать подобный вопрос. Не сбегу же я прямо сейчас?

– Ну да, прошлый век. Его, конечно, виртуализировали, и даже название немного поменяли. Но на сюжет это не повлияло.

– Я не знакома с сюжетом, – сказала я и, предвосхищая его возможную реплику, – и не думай спойлерить!

– Что ты, и в мыслях не было!

Пока мы так переговаривались, свет в зале потемнел, и сеанс начался. На экране появилась плоская картинка с титрами, и одновременно ожил мой нейрик, развернув перед моим взором виртуальную панель управления. Собственно, у меня было два варианта. Первый – смотреть кино как оно есть (честно говоря, это было бы не очень интересно).

Второй – перейти в виртуальное пространство, став если не полноправным участником событий, то активным зрителем. В виртуальности я могла управлять своим взглядом и рассматривать сцену с разных сторон. Например, обойти главных героев вокруг, приблизить изображение или, наоборот, отдалить его. Это требовало определённого навыка, но, если освоиться с управлением, это очень интересно. Хорошо, что старинные фильмы адаптируют для современных технологий!

15

Если совсем честно, сюжет меня увлёк далеко не сразу. У меня есть привычка ассоциировать себя с тем или иным действующим персонажем. Но Френсис мне как-то не сильно понравилась. Возможно, потому, что она была одновременно и похожа, и не похожа на меня. А может быть, и именно потому, что была слишком похожа на меня.

Я постепенно начинала понимать, почему Алекс повёл меня именно на этот фильм. Вероятно, он-то ассоциировал себя с Джонни, раскованным и харизматичным. Надо признаться – эта параллель показалась мне сначала даже забавной. Я невольно задумалась, насколько далеко зайдёт эта аналогия в нашем случае.

Пользуясь виртуальным режимом просмотра, я вполне погрузилась в происходящее, и постепенно меня начали переполнять эмоции. Когда главные герои начали свои танцевальные тренировки, я сначала невольно отводила взгляд. Это может показаться смешно, но мне было неловко смотреть на их телодвижения, становившиеся всё более и более чувственными. Смешно сказать, но я ощущала себя как будто подглядываю за настоящими людьми в замочную скважину. Моё сознание опять расслоилось на эмоции и рассудок – рассудок говорил, что это всего лишь кино, но эмоции побеждали.

Когда дело дошло до постельной сцены, я вдруг ощутила какой-то странный дискомфорт. Как будто моего плеча кто-то коснулся сзади. Я обернулась и, к своему немалому изумлению, увидела Алекса. Надо же, а я и не подозревала, что при просмотре можно видеть другого зрителя. До сих пор мне на глаза никто посторонний не попадался.

Фигура Алекса чуть-чуть просвечивала насквозь, как будто он был призраком. Впрочем, мы действительно были здесь призраками, зрителями, наше присутствие сюжетом не предусматривалось.

Алекс смотрел на меня, а потом перевёл взгляд на главных героев фильма. Я невольно последовала его взгляду и вспыхнула от смущения: одно дело смотреть подобные сцены в одиночестве, а совсем другое – когда за тобой так нахально наблюдают.

Почувствовав, как горит кожа на щеках, я разозлилась – как ему это пришло в голову? Я на такое не подписывалась, это уж точно.Может быть, всё дело в настройках?

Я прошептала мнемоническую команду и вызвала панель управления. Так и есть, вот он режим просмотра – по умолчанию установлен в значение «групповой». Ну да, у нас же общий билет на двоих, поэтому для системы мы группа. Я переключила режим в «одиночный», и фигура Алекса растаяла в воздухе. Я невольно показала ему язык. Нахал!

Кино тем временем продолжалось, но уже без вмешательства моего спутника. Когда вокруг меня начали возникать финальные титры, я решила, что их можно посмотреть и на плоскости. Я отключила виртуальность, но здесь меня ожидал новый сюрприз.

16

– Дай угадаю, – Даша вдруг решила прервать мой поток воспоминаний. Конечно, я ей рассказывала далеко не все мои мысли, но, видимо, это ей нисколько не мешал. Я запнулась и вопросительно посмотрела на неё.

– Он держал свою ладонь на твоём колене. Или… даже чуть-чуть выше? Или… не чуть-чуть?

– Откуда ты… как ты догадалась? – вопреки моим собственным ожиданиям, я не покраснела, а скорее побледнела.

– Вик, ты идёшь на свидание, и что ты надеваешь? Джинсы? Безразмерные шаровары? Ты надеваешь юбку. Что, по-твоему, должен сделать любой молодой человек, увидев твои ноги? Притвориться, что ты их не взяла с собой по какой-то ошибке? Я бы на твоём месте обиделась, если бы он не проявил к ним хоть какого-то интереса.

– Ты издеваешься!

– Я просто анализирую ситуацию. Ну так, где была ладонь этого растлителя малолетних студенток?

– Я не малолетняя!

– Ну хорошо, будем считать его соблазнителем зрелых опытных женщин.

Я невольно прыснула. Под определение зрелой и опытной я ну никак не подходила. В моей картине мира это должна быть такая солидная дама в обтягивающем трико и обязательно с сигаретой на длинном мундштуке.

– Он положил руку мне на колено сверху так, как будто это какая-то ручка управления, которой он сейчас собирается пошевелить.

– И пошевелил?

– Нет, я вскрикнула от удивления и возмущения, и он тут же отдёрнул руку.

– А что потом?

Я снова погрузилась в воспоминания. После того как сеанс закончился, мы отправились домой. Он снова вызвал капсулу, а по дороге рассказывал о том, как ему понравился фильм, как благородно и неожиданно поступила Френсис, решив помочь, в общем-то, ещё случайному знакомому.

– По-моему, это нормально – помогать друг другу, – ответила я.

– А если бы о помощи попросил тебя я? – как-то осторожно спросил меня Алекс.

– Ну у меня нет богатых родителей, – машинально ответила я, ещё находясь под впечатлением просмотра.

– Разве я что-то говорил о деньгах? – на его лице впервые за время нашей встречи отразилось что-то вроде недовольства.

– Прости, я не хотела тебя обидеть! Так о чём ты хотел попросить?

17

– Понимаешь, послезавтра на моём потоке рейтинговая работа, а я совсем к ней не готов. А ты, говорят, неплохо разбираешься в анатомии.

Никто толком не понимал, зачем анатомия была включена в учебную программу. Нет, конечно, если ты собираешься стать настоящим дизайнером, тебе в том числе требуется понимать, как правильно изображать человеческое тело, в различных позах и разнообразной одежде. Но вот зачем при этом заучивать наизусть более двухсот латинских наименований костей – было для большинства студентов загадкой. А ведь, кроме костей, требовалось ещё знать всё про мышцы, как будто из нас хотели сделать не дизайнеров, а как минимум средний медицинский персонал.

Как ни странно, мне анатомия давалась легко. В детстве я читала очень много самых разных книг, всё, что попадалось под руку, и не всегда по возрасту. Один раз мне попался справочник по первой медицинской помощи – прямо скажем, не самое подходящее чтение для ученицы второго класса.

В справочнике, помимо описаний всяких травм и неприятностей, которые могут произойти с человеческим организмом, был подробный анатомический атлас с названиями костей. Странно звучащие слова на непонятном языке заворожили меня, и я постоянно рассматривала картинки и подписи к ним. Их названия – phalanx media или os lunatum – звучали как волшебные заклинания. И я постепенно заучила их почти наизусть.

Поэтому, когда в университете вдруг выяснилось, что придётся изучать ещё и анатомию, я была, пожалуй, единственной, для кого это не стало проблемой, скорее наоборот. Я искренне не могла понять, что здесь такого сложного – отличить patella от femur.

Все остальные студенты зубрили странные названия, постепенно осваивая и обсценную лексику на латыни. Мне нужно было только вспомнить, на какой полке стоит мой любимый справочник, и ещё раз перечитать знакомые с детства страницы. Неудивительно, что единственной студенткой, которая получила по анатомии отметку автоматом, была я.

Поэтому то, что Алекс обратился именно ко мне, для меня сюрпризом не было. Но как я ему могу помочь? Я сама на экзамен не собираюсь, мне там делать нечего, и даже если я и приду, то преподаватель это совершенно точно обнаружит.

Наверное, моё удивление было написано у меня на лице крупным шрифтом (гарнитура Exo 2 Bold, 24 кегль, не меньше), потому что, не дожидаясь моей реакции, Алекс сразу продолжил:

– Если бы ты смогла помочь мне с подготовкой к экзамену…

Я задумалась. Помочь-то ему я была совсем не против, вопрос – что я могу для него сделать за оставшиеся дни, даже скорее часы.

– Как ты это себе представляешь?

– Ну не знаю… давай встретимся завтра после занятий, я буду делать пробник, а ты поможешь мне найти ошибки, которые я понаделаю.

Это звучало логично, и мы договорились о встрече в кафе на первом этаже той экобашни, где я жила. На этой деловой ноте моё первое свидание и закончилось.

18

На следующий день мы, как и договаривались, встретились днём в Мармеладнице. Сделав заказ через мобили, мы в ожидании официантки стали готовиться к экзамену.

Накануне я думала, существует ли реальная возможность действительно помочь Алексу с его проблемой. И вспомнила о таком мнемоническом приёме, как метод карточек. Я быстро отыскала в сети подходящий набор и заказала его в ближайший пункт выдачи. К счастью, к утру он был уже доставлен, и я успела взять его с собой.

Но всё было не так страшно, как может показаться. Конечно, чтобы получить высший балл, необходимо было знать предмет, что называется, назубок. Но в той ситуации, в которой находился Алекс, выбирать не приходилось. Думаю, что его бы устроила и минимально допустимая для закрытия сессии оценка.

Я достала из сумочки свой свежеприобретённый набор и разложила его на столике. Он представлял собой несколько схем человеческого организма, из которых нас интересовали сейчас только два листа – кости и мышцы. Для каждой кости было предусмотрено углубление наподобие мозаики, куда надо было положить карточку с названием кости. Неправильная карточка просто не помещалась не в свою ячейку – на этом и был основан процесс обучения.

Может показаться, что в эру информации гораздо проще было изучать предмет в виртуальной реальности. Но многочисленные исследования подтверждали эффективность и таких, можно сказать, дедовских методов.

Я перемешала все карточки, и Алекс начал брать их одну за другой и искать, куда бы вставить очередной os cuboideum или femur. Сначала у него уходило достаточно много времени на поиски. Но после нескольких раундов дело пошло на лад, и он достаточно резво раскидывал косточки на свои места.

Тихо шелестя гусеницами, приблизилась официантка. На дисплее горел номер нашего заказа. Мы взяли из лотка наши чашки и тарелки, официантка одарила нас своей механической улыбкой и укатила дальше. Перекусив, мы продолжили занятия.

Изучение скелета практически подошло к концу, когда мы были прерваны громким объявлением:

– Внимание! Пожарная тревога! Всем немедленно покинуть здание. Внимание! Пожарная тревога!

Откуда-то со стороны кухни действительно потянуло дымом. Мы вскочили на ноги, я схватила свою сумочку, и мы быстро пошли к выходу. Времени на то, чтобы собрать карточки со стола, у нас не было – запах дыма становился всё сильнее.

Выйдя на улицу, мы озадаченно переглянулись. Со стороны магистрали уже доносились звуки сирен экстренных служб, а из нескольких окон кафе валили грязно-серые клубы дыма. Похоже, здесь продолжить подготовку сегодня уже не получится.

– Что же делать, – растерянно спросила я.

– Нам нужно какое-то место, чтобы продолжить, – произнёс Алекс.

– Но мой набор… он остался в кафе…

– Что-нибудь придумаем! У меня есть предложение, но я не знаю, как ты к нему отнесёшься.

Я вопросительно подняла брови.

– Мы бы могли продолжить у меня дома.

Это было несколько неожиданно. Я бы предпочла, если уж такое дело, пригласить его домой к себе, но из-за пожара вход во всё здание был перекрыт, и этот вариант никак не мог подойти.

Алекс посмотрел на меня немного насмешливым взглядом и добавил:

– Я не кусаюсь!

Я смерила его недоверчивым взглядом. Но бросить начатое дело на полдороге я тоже не могла.

– Имей в виду, если что, кусаюсь я! – почти с вызовом ответила я ему.

Алекс широко улыбнулся и начал вызывать шеринг через свой мобиль.

19

В этот раз поездка оказалась длиннее. Алекс жил на северо-восточной стороне города, а я на юго-западе. Нам предстояло пересечь центр, а здесь можно было потерять достаточно много времени, если оказаться в неудачное время в неудачном месте. Но в этом нам сегодня повезло – мы доехали меньше чем за час.

Всё это время мы почти не разговаривали. Алекс молчал, потому что почти всё это время что-то делал в своём мобиле. Может быть, повторял пройденный материал, а может быть, занимался какими-то другими своими делами. Я молчала, погружённая в собственные мысли.

Не то чтобы это был прямо первый раз, когда я ехала домой к парню, но до сих пор это не случалось при таких нестандартных обстоятельствах. Я ощутила себя то ли Красной Шапочкой, которая сама едет в гости к волку, то ли малюткой Джейн из какой-то случайной старой песенки. Впрочем, пришло мне в голову, от встречи с Красной Шапочкой пострадал именно волк…

Тем временем лапа волка, ну то есть рука Алекса, снова лежала на спинке кресла таким образом, что он как бы и обнимал меня, но как бы и не сильно касался моего плеча. Я постепенно начинала привыкать к этому ощущению.

Наконец, мы доехали до нужного места. Экобашня, в которой жил Алекс, была похожа на ту, где жила я. Типовой проект, массовая застройка середины века. Приземистое пирамидальное основание и расширяющийся кверху высокий усечённый конус, на верхней плоскости которого располагались солнечные батареи и оранжерейные комплексы.

Алекс отпустил капсулу шеринга, и мы поднялись на тридцатый этаж. Перед входом в его апартаменты я невольно замедлила шаг. Но типовая дверь, как и все остальные в кольцевом коридоре этажа, мало походила на логово хищного зверя.

Алекс улыбнулся видеокамере, мигнул салатовый индикатор, и дверь с негромким жужжанием отворилась. Алекс вошёл первым, я с любопытством вошла следом.

Квартира Алекса почти не отличалась от моей собственной по размерам, но выглядела совсем иначе. Стандартная студия с большой комнатой и двумя дверьми – в спальную и в ванную комнату. В одном из углов стоял спортивный тренажёр, на котором была небрежно наброшена футболка. Рядом – стеклянный шкафчик с несколькими кубками, на стене – пяток дипломов в металлических рамках. Письменный стол, пара мягких кресел напротив видеоэкрана, кухонный модуль, обеденный стол человека на четыре, шкаф для одежды, стандартный уборочный комбайн.

Мы расположились в креслах, и я наконец-то сформулировала тот свой вопрос, который вертелся у меня в голове всё это время:

– Прекрасно, как будем продолжать?

Алекс вывел на настенный экран учебник и произнёс:

– Со скелетом мы разобрались. Тогда предлагаю так. Ты будешь называть мышцы, а я их буду показывать.

– Как показывать-то?

– На мне.

– В смысле – на тебе?

– Ну у меня же есть мои мышцы! Вот их я и буду показывать.

О да, мышцы у него присутствовали в полном объёме. Он не зря входил в спортивную сборную университета. Из-за того, что он много занимался спортом, у него и не хватало времени на собственно учёбу.

– Ну хорошо, – скептически произнесла я, – давай попробуем твой метод.

20

Алекс встал с кресла и вышел на середину комнаты. Я перечисляла мышцы сверху вниз, он с переменным успехом показывал их на себе. С мышцами у него было несколько лучше, чем с костями скелета. Всё-таки он спортсмен и бицепс от трицепса-то должен отличать. Но всё равно, он частенько ошибался, и мне приходилось его поправлять.

Сначала я просто пыталась словами объяснить ему, где на его собственном теле находится те или иные мышцы. Но я быстро поняла, что гораздо быстрее мне просто указывать пальцем. Я встала с удобного кресла и подошла к Алексу. Указав пальцем в район грудины, я потребовала:

– Вспоминай, какие здесь кости, какие мышцы!

Алекс продолжил отвечать, я иногда корректировала его, но в целом дело пошло на лад. Но когда мы перешли к спине, он сказал:

– Послушай, я же не вижу, куда ты мне там указываешь. Может, мне лучше снять рубашку, и ты будешь просто тыкать в нужную точку?

Я заколебалась. С одной стороны, вроде бы ничего страшного не происходит, но с другой стороны… кто его знает?

– Ну… ладно… – неуверенно ответила я, на всякий случай отступая на шаг назад.

Алекс, продолжая стоять ко мне спиной, быстро снял с себя рубашку и небрежно бросил её в сторону. Она упала точно поверх футболки на тренажёр.

Я невольно залюбовалась открывшимся мне зрелищем. Да, мышцы были вполне себе такие мышечные, упругие, смотреть на них было приятно. Я осторожно прикоснулась к его телу и попросила рассказать, что он помнит о строении грудной клетки. Алекс продолжал честно вспоминать всё то, что мы изучали. Наконец, с верхней половиной туловища было покончено. Он обернулся ко мне.

Я попыталась овладеть инициативой:

– А теперь что будем делать? Штаны снимать будешь или как? – мой голос вдруг дрогнул, и мне это не очень понравилось. Как будто Красная Шапочка сама решила осмотреть волка на предмет зубов и всего прочего, что там у волков имеется.

– Если я тебя этим не шокирую, почему нет? – он смотрел на меня с загадочной полуулыбкой.

– Подумаешь, невидаль, что я, волосатых ног не видела? – расхрабрилась я.

Алекс расшнуровал и скинул свои туфли. Его полуспортивные брюки отправились вслед за рубашкой, и он остался в тёмно-синих боксерах и белых следках. Спасибо и на том, что он не носит брифы.

Чтобы показывать ему отдельные участки его ног, мне пришлось присесть. Мы продолжили – я аккуратно касалась какой-то точки на его теле и просила назвать соответствующую кость или мышцу.

Но долго сидеть на корточках было неудобно. Я попробовала переступить с ноги на ногу и, внезапно потеряв равновесие, ткнулась ему в колени. Алекс охнул от неожиданности.

Смутившись, я быстро встала на ноги. Здесь мне на глаза попались часы, висевшие на стене – оказывается, уже достаточно поздно. За этой учёбой я потеряла ощущение времени.

– Мне… пора домой… наверное, – выдавила из себя я, всё ещё чувствуя какую-то двусмысленность ситуации.

– Ну пора так пора, – неожиданно спокойно ответил Алекс. Но у меня есть к тебе ещё одна просьба.

21

Я ожидающе смотрела на Алекса, а он продолжил:

– Я всё ещё не уверен, что хорошо сдам экзамен. А мне бы хотелось сдать его хорошо.

– Но чем я могу ещё помочь тебе?

– Слушай, ты же завтра не идёшь в университет?

– Да… я завтра свободна…

– Смотри, мы сопряжём наши мобили, и я смогу прислать тебе свой билет. А ты поможешь с ответом.

– Но ведь на экзамены нельзя проносить никакую технику? За этим строго следят!

– Это уж моё дело, я придумаю, как это сделать. Ну так что, поможешь?

Я заколебалась. Одно дело – помочь с подготовкой к экзамену, но другое – участвовать почти в мошенничестве. Видя, что я колеблюсь, Алекс подошёл ко мне и вдруг провёл пальцем по моей щеке. Это было так неожиданно, что я замерла, и все мои мысли вдруг как-то меня покинули. Потому что это ещё оказалось неожиданно приятно.

Алекс продолжил своё движение, его палец очертил мой подбородок, спустился по шее и добрался до яремной ямки. Fossa jugularis, некстати пришло мне в голову.

– Понимаешь, Вик, кроме тебя мне никто не может помочь. Вся группа идёт на экзамен, только ты одна уже получила зачёт. И ты так хорошо знаешь предмет, что тебе не придётся даже открывать учебник.

Аргумент показался мне убедительным. Но моральный аспект всё ещё волновал меня.

– Но это же нарушение правил!..

– Но ведь никто не пострадает, если мне поставят хорошую оценку. А вот если я провалюсь на экзамене, меня могут отчислить из спортивной команды. Да и потом, ну кому нужна эта анатомия, сама посуди!

То, что спорт очень важен в его жизни, я уже давно поняла. И с тем, без такого количества анатомии мы, будущие дизайнеры, вполне могли бы обойтись, я была тоже согласна.

– Вик, про тебя никто не узнает! Даже если вдруг я попадусь, то накажут меня. Но я не попадусь.

Он стоял рядом со мной, нас разделяли считаные сантиметры. Я вдруг осознала, что от его тела исходит какой-то запах, и что этот запах мне нравится, и что прикосновение его руки мне тоже нравится, и вообще у меня почему-то застучало сердце, неужели он не слышит, как оно стучит? А он взял обеими ладонями моё лицо и посмотрел мне прямо в глаза.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.