Татьяна Котова
Опасный район

Художники: Елена Другова, Татьяна Стадниченко

© Котова Т., 2024

© Другова Е., обложка, 2024

© Стадниченко Т., иллюстрации, 2024

1. Первая орхидея

– Сергей, ты что, телефон не слышишь? – сердитый женский голос прорвался между треками «Раммштайн».

– А? Ой, это вы. Простите, София, – подросток остановился и вынул наушники из ушей. Несмотря на больную ногу, он, видимо, шел слишком быстро, и женщине пришлось его догонять и хлопать по плечу.

– Пойдем скорее, – она потянула его за руку и буквально потащила в сторону подъезда.

– Соня, я… Мне нужно ужин готовить, – он только вернулся с дачи заказчицы, где провел полдня на грядках, помогая собирать урожай и со стремянки обрезая деревья. Руки устали, ноги еле шли, но София была непреклонна.

Он давно не видел ее такой озабоченной и серьезной. Она также быстро прошагала к лифту и выпустила его рукав, когда они поднялись на десятый этаж и подошли к ее квартире. И только тогда сказала: «Посмотри, орхидея погибла или ее можно спасти?»

Сонины слова задели за живое. Сергей обогнул хозяйку и прошел в коридор.

– Нет, не снимай ботинки, проходи так, – сухо сказала она ему вслед.

Предложение не снимать ботинки было совсем не похоже на обычное поведение одной из его лучших клиенток. Ее квартира всегда содержалась в идеальном порядке, в прихожей стоял целый шкафчик с тапочками для гостей, а в отдельной гостевой ванной висели свежие полотенца. Софии исполнилось сорок, она работала руководителем директора по персоналу крупного банка и цветы любила куда больше, чем людей.

Она тоже не стала снимать туфли, подтолкнула подростка в гостиную, а сама осталась позади. Сергей в ужасе застыл на пороге.

– Дарвин тебя подери! Катасетум… – с трудом выдохнул он.

Его лучший цветок, орхидея Катасетум, лежала на полу.

Соня по-особенному заботилась о цветке. У растения были стебли с россыпью крупных, мужских цветов, каждый размером больше ее взрослой ладони. Цветы этого вида отличаются по полу: женские меньше и выглядят проще. Горшок стоял в центре просторной гостиной на высоком круглом столике, который хозяйка купила специально для него. Над ним с потолка свешивалась специальная лампа, которая горела весь световой день, и из-за нее цветок походил на произведение искусства.

Цветоводы ласково называли этот вид «морковкой» из-за того, что у катасетума вырастала бульба, похожая на веретено. Она, как морковка кончиком вверх, торчала из горшка, в ней накапливались питательные вещества, и весной оттуда проклевывались отростки с цветами.

Эта ценная и редкая орхидея из Бразилии оказалась не так проста в уходе и размножении, и Сергей по праву гордился тем, что достиг успехов в этом. Катасетумы стали особенной частью его коллекции, можно сказать, одним из основных источников его дохода. Он размножил и вырастил на продажу больше двадцати экземпляров.

И теперь этот большой цветок распотрошенным лежал на полу. Цветки уже подвяли и сморщились. А вот морковку как будто кто-то погрыз, она была вся растерзана. Осколки стеклянного дизайнерского горшка блестели на полу. Субстрат, в котором росла орхидея, казался похожим на могильный холм.

– Она погибла… – прошептал мальчик, вставая перед цветком на колени. Он осматривал корни в тщетной надежде найти живой отросток, из которого можно было бы воскресить растение.

– Да. То есть нет! – Соня бесцеремонно прервала его размышления. – Ее убили. Точнее, съели. Посмотри.

Она топталась на пороге комнаты, постукивая высокими каблуками по полу.

– Сергей, ну приди же в себя! Я позвала тебя не для того, чтобы ты разделил мою скорбь. Найди того, кто это сделал.

Сергей непонимающе посмотрел на клиентку, и она мотнула головой в сторону прихожей.

– Я не хочу ночевать в квартире с крысой или енотом, или кто еще может залезть сюда и устроить такой беспорядок.

– Не уверен, что крыса могла залезть на десятый этаж. Енотов в Чертаново нет, разве что кто-то дома держит.

– Сережа, я заплачу. Все проверь и убери мусор. Буду ждать внизу.

Соня целеустремленно зашагала к выходу. Сергей уже привык к ее непростому характеру.

Он встал с колен, осмотрел всю комнату. В углу стояло пианино, рядом – пара кресел, напротив – окно во всю стену – София знала, чего хотела, и смогла добиться согласования ремонта даже в МФЦ. На широком подоконнике стояли другие цветы, большей частью – из коллекции Сергея. Он аккуратно обошел осколки и проверил подоконник: все остальные цветы были в порядке. Только у одного, стоящего у приоткрытой вертикальной створки, был надломлен стебель и упало поддерживающее его крепление.

«Неужели сюда и правда залезла крыса?» – подумал он. Сергей не особенно верил в енота, который сбежал от соседей, просочился в узкую щель окна и разбил самый красивый цветок. Значит, надо посмотреть под мебелью.

Для этого пришлось облазить всю квартиру и заглядывать под шкафы и диваны. Нога разнылась. Иногда ему казалось от этой нескончаемой, вечно ждущей в засаде боли, что он приговорен и не живет, а медленно тлеет изнутри. Он вернулся в гостиную, где хотел еще раз все проверить.

Со стороны это наверняка выглядело комично: худенький светловолосый парень лет четырнадцати в не самых чистых карго-штанах, футболке и рубашке на пару размеров больше прислушивается к чему-то и сосредоточенно ползает по полу богатой квартиры, пока ее хозяйка нетерпеливо, как всегда, ждет его у подъезда.

Но все было не так плохо. Помочь клиентке для мальчика не казалось зазорным. В конце концов, ночевать в квартире со здоровой крысой с помойки – так себе перспектива для женщины.

Он никого не нашел. Может быть, там никого и не было, а горшок «упал», когда под тяжестью цветов надломилась ветка, нарушила равновесие и ваза полетела на пол, своим весом разбив хрупкий и нежный цветок.

Сергей взял на кухне веник с совком, перчатки и пакеты. Сначала собрал крупные осколки, а потом опустился рядом с остатками цветка. Наклонился и тут впервые заметил в свете садящегося солнца влажные отпечатки на гладком паркете.

Если бы в горшке с орхидеей была земля, мелкий вредитель оставил бы на ней более понятные отпечатки. Но орхидея живет в смеси коры, мха и торфа. Горшки для орхидей обычно похожи друг на друга. Сергей их разводит в прозрачных пластиковых, делая в них дырки, чтобы к корням был доступ воздуха, а уж покупатели сами решают, оставить цветы в таком горшке или купить покрасивее. В любом случае, у всех контейнеров есть блюдце, в котором должна стоять вода. В блюдце великолепного дизайнерского горшка Софии тоже была вода, и отпечатки на полу остались от чьих-то лап, угодивших в эту воду. По спине мальчика поползли мурашки, судорогой стрельнула больная нога.

Он наклонился ближе, достал телефон и сделал пару снимков. Снимки вышли не самые удачные, и все же на гладком полу четко виднелись необычные отпечатки. Это были не лапы или, точнее, очень странные лапы. Надо будет посмотреть в интернете или показать Витьке и Пчеле, может, они знают, чьи это следы. Более-менее четкий остался только в одном месте, и еще была пара смазанных.

Сергей наморщил лоб, вспомнил, что мама всегда ругала его в такие моменты и просила лоб не морщить, потом провел грязной рукой по лицу и принялся за уборку.

Когда он заканчивал, в дверях показалась сосредоточенная София.

– Ну что, нашел вандала? – спросила она.

– Нет, проверил два раза, – и после секундной паузы добавил, – очень ее жалко.

– Само собой, – сухо прокомментировала София.

– Я не уверен, возможно, там был какой-то нечеткий след, но… – он не успел договорить.

– Тетя? – в прихожую вслед за ней заглянул молодой парень с хвостиком, его лицо было щедро усыпано прыщиками. Сергей очень боялся, что и у него, как у многих подростков, они появятся, и, будто прыщи заразны, рефлекторно отступил вглубь прихожей.

София представила Сергею Игоря, ее племянника, который подрабатывал в местной ветклинике и иногда навещал тетю. Игорь был сыном ее старшей сестры, которая давно уехала в Штаты.

– Игорь, представляешь, меня ограбили и разбили тот самый цветок!

– Ограбили? – воскликнули они.

2. Никифоров. Пожар

Двумя месяцами ранее

Сосна треснула пополам, и горящая крона упала на соседний участок, пробила железный забор и рухнула точно в центр стеклянного атриума. Вся страна знала, как выглядит этот атриум изнутри, здесь снималась утренняя кулинарная программа «Первого канала». Пожар был такой силы, что быстро перекинулся на соседние дома. Огонь быстро завоевывал территорию и стирал с лица элитный поселок.

Вертолеты кружились над Горками-2. Один набирал воду в Москве-реке и заливал пламя. Другой – приземлялся и увозил жителей поселка. Еще два зависли в воздухе неподалеку и снимали пожар – это была пресса. Их первые кадры уже попали в сеть и на все новостные каналы. Они засняли модную певицу, в белье выбегающую из дома знаменитого адвоката, и стайку полуобнаженных девушек, спешащих с участка звезды футбола.

Наверное, впервые страна видела размах жизни своей элиты. Дворцы даже с воздуха производили впечатление такое, что казалось, были взяты из фильмов о Ротшильдах. Все здесь было непристойно богато. Дома-дворцы окружали цветущие яблоневые сады, сирень и клумбы с цветами, которым бы позавидовали крупнейшие ботанические сады. Жителей дворцов было сложно узнать. В ненакрашенной лохматой простушке, прижавшей к груди двух маленьких собачек, с трудом опознали светскую львицу. За ней следовала группа телохранителей, которые с трудом волокли большой сейф.

Раздался новый взрыв. Это огонь добрался до дома рэпера, где, как потом выяснят, музыкант от большого ума устроил музей крупнокалиберного оружия и боеприпасов. Полетели осколки, два телохранителя раненые упали на ступенях дома, остальные побежали, подхватив хозяйку под мышки.

Через пару домов камера с вертолета засняла мультимиллиардера, который битой ожесточенно крушил машины соседа. Что его сподвигло на такой вандализм – зрители так и не узнали. Публике позднее представили медицинское заключение о том, что у него случился нервный срыв.

В суматохе эвакуации, попыток забрать самое ценное и спастись местные жители не замечали снимающих их папарацци. После звонков «сверху» вертолеты срочно отозвали и запретили транслировать снятые кадры. Но и того, что уже попало в сеть, хватало с лихвой. На основе этих роликов пышным цветом вспыхнули журналистские расследования. Даже больше, на их основе проводили экзамены будущим следователям – кто из студентов сможет увидеть больше признаков совершающихся преступлений.

Но самого страшного никто не снял. Пожар начался в доме олигарха Киселева, главы холдинга «Русские лекарства». Когда пожар потушили и нашли очаг возгорания, следователи быстро накрыли его брезентом.

В самом дорогом поселке Москвы, да и всей России, было сложно удивить кого-то размерами дома. Особняк Киселева был двухэтажным, общей площадью всего две тысячи квадратных метров. А вот его подземная часть была почти такой же большой и уходила на десяток метров в глубину. Как ее строили – осталось загадкой, ведь соседи даже не подозревали о том, с чем рядом жили.

Майор юстиции Олег Никифоров прибыл в горящий поселок чуть позже первых пожарных – начальство считало, что это бытовой взрыв газа, но хотело, чтобы сильные мира сего чувствовали себя в безопасности. Это была их ошибка. Никифоров только что закончил громкое дело, смог посадить в тюрьму крупного мецената и бизнесмена, который оказался виновен в шестнадцати смертях конкурентов. Расследование наделало шума, и в процессе у майора побывали в разработке влиятельные люди. Они-то и написали жалобы, и следователя просили «не борзеть». Начальство решило придержать пыл майора и, пока не уляжется волна после ареста кровавого мецената, давать ему то, что и расследовать толком не нужно.

В итоге Никифоров прибыл на место аварии, как только вертолеты залили эпицентр пожара, и первым попал на территорию дома.

Пресса вовсю охотилась за интересными кадрами вдали от источника пожара, и майор был только рад этому.

– Товарищ генерал, мне срочно нужна опергруппа… – Никифоров нахмурился, услышав в ответ поток брани от начальства.

– Может, это и взрыв газа, не знаю. Пожарных не стоит пускать на место аварии. Сначала наших. Увы, не могу вас успокоить. Здесь все не совсем чисто. Под домом какой-то завод, и я вижу несколько тел в спецодежде… Да, я знаю, на что это похоже… Ну, летучих мышей нет, – он отодвинул телефон от уха и вздохнул. – Есть, товарищ генерал. Жду.

Он стоял на идеальном английском газоне, на клумбе цветами были выложены буквы «КФ», уже начинало припекать майское солнце. Под его ногами зияла огромная дыра. Еще пару часов назад здесь был завод или лаборатория, и это что-то занимало пару подземных этажей и было надежно спрятано в самом желанном для жизни месте в России – в поселке у Рублевского шоссе.

Из провала еще тянулись струйки дыма, пахло гарью и какой-то химией.

Следователь присел на корточки у провала. На земле валялись два порванных ошейника со следами крови.

Никифоров запросил данные по владельцу дома.

Федор Киселев – глава фармацевтического концерна, генетик, выпускник биофака МГУ, производитель вакцин, в прошлом году заработавший миллионы на новом лекарстве. Его не было дома на момент взрыва, он проводил совещание на своем официальном заводе. По показаниям свидетелей, в самом разгаре совещания к Киселеву подошел помощник, что-то сказал ему, после чего тот спешно покинул завод.

Вскоре прибыла бригада биозащиты, опергруппа и криминалисты. Они разогнали прессу, а место аварии оградили.

На двух подземных этажах обнаружили восемь тел в белых халатах.

Пока майор Никифоров занимался поисками машины Киселева, в Горки-2 прибыли два генерала. Они забрали все улики и передали Никифорову приказ о прекращении следственных мероприятий.

Дело тут же засекретили. Киселев, как позже выяснилось, в тот же день частным самолетом покинул страну.

3. Грибо

По дороге домой у Сергея не выходили из головы слова Сони о том, что ее ограбили. Что она хотела сказать? Соврала, чтобы ее пожалели или чтобы не казаться глупой в их глазах из-за того, что трусливо сбежала из квартиры и просила Сергея проверить под мебелью?

Впрочем, это не его дело. Его дело – поскорее добраться домой и приготовить бабушке ужин. Она вот-вот придет домой. Деньги в кармане очень радовали, уже скоро можно будет купить смартфон с приличной камерой, чтобы давать лучшую рекламу и заказать новые клубни растений. Он сегодня порядочно заработал: на даче у бабушкиной подруги и еще у Сони.

Почти повернув в арку, он услышал знакомый свист и сразу отшатнулся в ее тень, ударившись спиной. Дарвин тебя подери. Он машинально потер плечо, которое, казалось, помнило удар Кири. Сразу навалилась накопленная усталость. Значит, так просто домой не попасть. Эта банда дворовых хулиганов как чувствовала, когда у него появлялись деньги, и выходила прогуляться по микрорайону, чтобы напомнить, кто здесь хозяин.

Большую часть времени они тусовались у гаража Кири. Его отец-автомеханик отдал сыну старый гараж позади новостройки, и они там проводили почти все время. Но несколько раз в месяц устраивали посиделки, «совещания», как они это называли, и приходили на свою любимую площадку во дворе Сергея.

Во всем районе, кроме его двора, уже красовались новые площадки, с резиновым покрытием, скалодромами, песочниками в виде кораблей и тренажерами для воркаута. И только до его дома не дошел прогресс. Точнее, прогресс дошел и разбился о Нинель Ивановну.

Если судить о человеке по имени, то кажется, что это милая дама, родители которой любили все французское. Но если знать, что имя Нинель – это «Ленин», написанный наоборот, с добавлением мягкого знака, то уже как-то меньше адекватности ожидаешь от его владельца.

Нинель Ивановна, как и ее имя, все делала ровно наоборот. Она нашла себя если не в противостоянии империализму, то в противостоянии прогрессу.

Как только началась реновация площадок и территории, она заявила, что не позволит заменить облезлую железную горку и качели, потому что только они являются экологически чистыми, а не вот эта вот разноцветная пластмасса, которой подкупают аборигенов. Детей в их корпусе было мало, и их неразумным мамашам Нинель Ивановна сказала, что если они не соображают, то пусть идут на пластмассовую горку в соседний двор. И теперь их площадка стояла как памятник советским площадкам и привлекала в основном шпану. Главное, что большую часть времени во дворе стояла тишина, а это и было основной целью Нинель Ивановны.

…Попасть домой можно было или дождавшись кого-то из соседей, сидя в арке, что довольно странно, или забравшись по дереву и карнизу, как делает их старый кот.

Сергею было что терять – в кармане лежало шесть тысяч, и это был бы не первый случай, когда у него отобрали деньги. Он со своей ногой не мог убежать, да и драться с пятью-шестью парнями было не вариантом. Поэтому он тоскливо пошел под балкон и с сомнением посмотрел на дерево, по которому к ним залезал Грибо.

Страх жил с ним два года, а теперь казалось, что так было всегда. Он как бы стал общим фоном, не выражаясь ни в чем конкретно. Сергей никогда не пытался думать, чего он боится – смерти, болезни, боли, потери бабушки. Страх не был конкретным, он просто накрывал действительность тонким одеялом опасности и неопределенности. Где-то на подсознании висела мысль, что он притягивает неприятности, что что-то обязательно случится. И что-то всегда случалось.

Он не понимал, что так происходит у всех. Если тебе скажут, как в притче Ходжи Насреддина, не думать о белой обезьяне, ты уже ни о чем другом и не сможешь думать. Так и мысли о том, что с ним ничего хорошего уже не случится, были с Сергеем постоянно. Бабушкина депрессия, конечно, не облегчала дела и не давала ему стряхнуть эту пелену тревоги. Тревога приносила с собой усталость.

Хорошо бы спилить эту ветку, говорила бабушка, которая побаивалась ограбления. Настало время проверить, выдержит ли ветка человека, а не только кота. Как заберется, там всего метр по карнизу, и балкон. А балконная дверь вообще закрыта на разболтанный крючок, он его легко сломает. И починит потом, конечно.

До двенадцати лет Сергей постоянно ходил в походы и два года назад без труда залез бы на дерево. Но с тех пор многое изменилось. В общем, изменилась вся его жизнь. Нога травмирована, а все поступки он теперь обдумывает по несколько раз, боится высоты, громких хлопков, крика, бьющегося стекла, крови и много чего другого.

Он взялся за ствол, схватился покрепче и попробовал достать до нижней ветки. Не вышло, попробовал еще раз. Тут же приземлился на больную ногу и сморщился – боль стрельнула прямо в мозг. И тут он разозлился, да еще как. Сергей работал весь день на жаре, тащился туда и обратно на электричке, потом ползал по полу в поисках крысы, и вот теперь боится пройти к дому и пытается залезть на дурацкое дерево.

Он встал, отряхнулся, ухватился посильнее. Он просто не мог лишиться денег. Слишком многое на кону. Если его сейчас ограбят, мяса им с бабушкой не видать до сентября, но, самое главное, – он не сможет выкупить саженцы, значит, лишится и следующего заработка, и весь бизнес сойдет на нет.

У него получилось, и вот уже худенький подросток неуклюже устроился на нижней ветке, почти в двух метрах над землей. Нужно преодолеть еще пару метров, и он сможет ухватиться за старый карниз. За то место, где рабочие разлили краску во время капремонта этой весной.

«Катасетум, Трахиандра, Тилландсия», – Сергей медленно двигался вверх и как мантру повторял названия цветов, ради которых совершает этот идиотский подвиг. Он закрыл глаза и представил себе несколько видов орхидеи Катасетума и еще почему-то Нематантус, цветки которого похожи на золотых рыбок, спрятавшихся на зеленом кусте. Немного успокоился, открыл глаза и двинулся дальше. Ветка под ногой явственно хрустнула, мальчика прошиб пот. Карниз был совсем рядом. Оставалось протянуть руку и схватиться за его шершавую бетонную поверхность с подтеками оранжевой краски.

Пару секунд он висел, схватившись за стену руками и балансируя ногами на тонкой ветке. Сергей почувствовал все свое тело, все мышцы и то, как адреналин хлынул в кровь. Он собрался, до скрежета сжал зубы, качнулся вперед и перешел на узкий карниз.

До балкона оставалась пара метров, которые казались бесконечными. А сам он себе казался идиотом, который рискует жизнью и здоровьем ради нескольких тысяч рублей. Подушечки пальцев были содраны в кровь, все мышцы болели от непривычной нагрузки, но тело мобилизовалось и вспомнило его походное прошлое. Когда Сергей в буквальном смысле перевалился через балкон, он даже не почувствовал боли, хотя потом она о себе напомнит. Он лежал на полу, ноги были закинуты на большой сундук, а он смотрел в потолок и никак не мог отойти от своего страха.

Придя в себя, он приподнялся и аккуратно подцепил крючок на двери балкона складным швейцарским ножом и без труда вошел в квартиру. Еще не опомнившись как следует, Сергей сполоснул руки и принялся чистить картошку. В этот раз он сделает большую кастрюлю, чтобы хватило на подольше.

Поставил картошку на плиту и наконец пошел переодеваться и в душ – и не вспомнить, когда он так пачкался. Потом он тщательно проверил карманы штанов и загрузил их стираться – надо, чтобы к утру любимые брюки высохли. Не признавая ни рюкзаки, ни кошельки, Сергей носит все на себе, правда, постоянно забывая, что куда положил.

В замке заскрипел ключ, и бабушка вошла в квартиру.

– Привет, ба. Проходи, еда готова.

– Иди ко мне, зайка, – бабушка всегда целовала и обнимала его при встрече, да так, как будто они не виделись несколько лет, не меньше. Сначала его пугали эти объятия. Они как бы требовали от него чего-то, чего он не мог дать. Она была его бабушкой, но когда она его обнимала, он чувствовал, что это он глава семьи, и на его плечах теперь ответственность за все. Сейчас он это воспринимал как данность, несколько секунд тяжелых объятий, соблюдение трудного ритуала – и можно идти дальше.

Окно в гостиной скрипнуло – это Грибо появился в квартире, поднявшись с улицы по их уже общему дереву.

Этот дворовый кот появился у них в первую же ночь после аварии, просто залез в квартиру и улегся на ноги бабушке. До его прихода она просидела, не раздеваясь, в шубе почти сутки на диване и смотрела в стену. И только мурчащий кот заставил ее встать, достать ему еды и поставить блюдечко. Сергей тогда лежал в больнице, и как только его выписали, он с удивлением увидел это одноглазое чудище у них дома.

Бродячий кот просто пришел к ним, когда был нужен, и решил остаться. Теперь он не так много времени проводил на улице и почти всегда появлялся к приходу бабушки с работы.

Грибо был ровно таким, как его описал Терри Пратчетт в своем «Плоском мире» – огромный, с единственным ярким желтым глазом, весь покрытый шрамами, со сваленной серой шерстью. Грибо был очень агрессивным уличным котом. Но дома, который он выбрал сам, зверюга вел себя как маленький нежный котенок – садился на колени, терся о ноги, выпрашивая мясо, и будил их, по очереди садясь на голову.

Вот и сейчас Грибо тяжело приземлился с форточки на пол, противным басом проорал «Мяу» на всю квартиру, потерся у них о ноги и первым пошел на кухню.

– Грибо, кисонька, постой, сейчас мы тебя покормим, – ласково проворковала бабуля и поспешила за этой громадиной, которая уже примерялась, чтобы запрыгнуть на стол.

Сергей закатил глаза и с улыбкой пошел за ними. С кухни пахло картошкой с тушенкой, и она действительно манила к столу. Тушенка была настоящая, фермерская. Раньше они довольствовались магазинной, но ее Грибо не ел да еще и противно орал, когда его люди ели то, что он не одобряет. Теперь Сергей заказывал дорогую, которую одноглазый пират ест с удовольствием. Бабушка шутила, что, наверное, эта тушенка с мышами, вот коту и нравится.

4. Подруга-пчела

Сергею пришло сообщение на телефон, и он поспешил в свою комнату. Бабушка сидела на кухонном диванчике и разглядывала выгоревшее от солнца фото на стене так, словно это был телевизор. Раньше Сергей пытался отвлечь бабушку, когда она вот так столбенела, но потом понял, что лучше оставить эти попытки. Похоже, глядя на фото, бабушка видела кино о том, что у них еще все в порядке и родители живы. Мама говорила, что до смерти дедушки, которого он и не помнил, бабушка была самой веселой, много смеялась, пела, когда готовила. После смерти дедушки все изменилось. Бабушка стала строже к себе, сконцентрировалась на работе. Смерть сына стала для нее ударом, который заставил ее максимально оградиться от мира. Она боялась глубоко вникать в жизнь внука. Как только начинала о нем думать – ее все страшило, и она мало реагировала на настоящее, подолгу уставившись в телевизор.

Сергей нахмурился, не увидев на экране лица друга. Тревога за бабушку перешла в беспокойство за друга. Общая тревожность никогда не проходила. Витек опять отправился в свой опасный дурацкий поход, где не ловили телефоны, и уже должен был вернуться на базу и позвонить.

– Жжжж, привет, парни! – первым раздался жизнерадостный голос их слегка сумасшедшей подруги. Она как всегда была в костюме пчелы, в желтом парике, к которому приделаны черные «усики», в желто-черном макияже. Наверное, они и не узнали бы Пчелу на улице, если бы она шла ненакрашенной.

– Привет, Пчела, – отозвался с улыбкой Сергей. Наконец на экране появился третий прямоугольник, а, значит, к ним подключался Витек.

Витя что-то пытался сказать, но на экране Zoom горели буквы «подключение звука», – походу, у Витька зум не тянет.

– Все, я с вами, народ.

– Наконец-то, жжж! Какой ты загорелый! Давай, рассказывай, как сгоняли, – бодро проговорила Пчела.

Витек только вернулся из школьного похода на катамаранах по рекам Белого моря и весь светился от гордости. Их учителем был какой-то сумасшедший походник-микробиолог, которого, по мнению Сергея, вообще нельзя допускать до детей, настолько он не заботился о безопасности. Если так – нечего таскать за собой подростков, ходи один со своей дочерью. Но ведь так совсем не интересно, да и на катамаране нужно четыре человека, а не два. Вот он и брал с собой ребят из одиннадцатых классов, к которым в этот раз и примазался Витек.

– Норм, пороги были второй степени, и даже два – третьей! Пчела, я так подпрыгивал, что все коленки отбил, приземляясь, – радостно рапортовал Витя, подтягивая к экрану грязную коленку.

Он им рассказывал о том, какую морскую флору и фауну они изучали. Сергей слушал друга вполуха, немного завидуя его подвигам. Пчелу больше интересовала наука, и она выспрашивала мельчайшие подробности.

– Слушай, я как раз тебя хотел спросить – никогда не встречались такие следы? – Сергей быстро перерисовал с телефона странные отпечатки на лист и показал его в камеру.

– Где ты такое увидал? У вас в Битце опять чудища появились? – засмеялась Пчела.

– Не уверен. У меня тут орхидею съели, и на полу такой отпечаток остался.

– Не смотрел еще в сети? – подал голос Витек, – мне кажется, на лосиные похоже.

– О, к тебе в квартиру лось пробрался? – глумливо спросила Пчела, – и где он сейчас? Жжж, под кроватью смотрел?

– Да не ко мне, к покупательнице, ну, у которой самый здоровый Катасетум стоял. И да, я проверил – под кроватью и шкафом лося не нашел, – в тон Пчеле с издевкой протянул Сергей, хотя ему и было смешно, потому что и правда пришлось там проверять.

Трое друзей были очень разными. Витек, который постоянно куда-то таскался, набивал шишки, изучал свои любимые микроорганизмы и запарывал почти все остальные предметы. Сергей, с опаской и по-стариковски смотревший на все вокруг, кроме цветов. И Пчела, которая любила биологию, каждый год побеждала во всех заочных олимпиадах, не снимавшая свой смешной костюм и вот уже год отказывающая покидать пределы своей квартиры.

5. Пропажи

Сергей вышел во двор. Из-за тумана район выглядел еще более серым, чем обычно. Ему нужно было ехать на встречу к Джанику, на стоянку автобусов у рынка Садовод, что у самого МКАДа. Тетка Джаника работает в ботаническом саду в Сочи и иногда присылает ему семена, луковицы или саженцы, которые покупает с большой скидкой. В этот раз она обещала ему что-то интересное.

Кроме растений Сергею пришло время пополнить запасы субстрата, купить кору и торф, поэтому он взял с собой здоровенный рюкзак и бабушкину тележку. На самом деле, бабушка, конечно, ни разу тележкой не пользовалась, но называть ее бабушкиной было правильнее, что ли.

Он привык выходить рано, хотя ему всегда бывало от этого неспокойно. Никто не попадался на его пути, пока он шел к метро, только иногда мелькали крысы, которые нарыли нор и устроили подземный дворец у мусорных ящиков.

Внезапно ему пришла в голову мысль – это родители виноваты в том, что они с бабушкой несчастны. И в том, что теперь он должен вставать ни свет ни заря, работать, заботиться о бабушке, которая сама не справляется, должен готовить еду и разводить растения, чтобы хоть немного на жизнь хватало. Он ничего не ждал, ничего не хотел, кроме разве что красивых цветов. Просто жил, потому что так было надо.

Сергей остановился и затряс головой, отгоняя эти мысли, и тут вдруг понял, что заблудился на огромной автостоянке.

Каждый раз, попадая на стоянку дальнобойщиков и междугородних автобусов, он боялся заплутать и пропасть там. Эти огромные дверцы для хранения багажа всегда притягивали к себе. Казалось, наверняка кто-то из водителей автобусов провозит в них тела заблудших и похищенных прохожих. Как легко было потеряться в бесконечных рядах автобусов.

Сергей положил руку на грудь, глубоко вздохнул и услышал голоса. Пошел в их сторону и уткнулся в группу водителей, которые сидели на корточках вокруг газовой горелки и варили кофе.

– Мальчик, заблудился? – спросил тот, кто сидел ближе всего.

Вид у Сергея даже для этой стоянки был диковат.

– Да, мне бы к водителю из Сочи, к Джанику.

– Друзья, мне кажется, мальчик не завтракал. Непорядок! Вот если бы мой сын голодным набрел так на людей, я был бы очень рад, если бы его покормили.

Они напоили его кофе, прежде чем отпустить, и после встречи с Джаником и удачной покупки грунта Сергей ехал домой в приподнятом настроении, которое сразу как наваждение пропало, когда он, нагруженный рюкзаком с корой и тележкой с ценными клубнями, прошел к дому мимо пруда в глубину микрорайона.

Он миновал арку, два дома, детскую площадку, еще дом. И только тогда понял, что тревожно отдавалось в мозгу.

Сергей затормозил, повел уставшими от рюкзака плечами и повернул обратно. Прошел до первой арки, подошел к грязной стене. На ней висело два совсем новых объявления: пропал мопс, и потерялась необычайно яркая сиамская кошка. Пошел дальше, на столбе тоже белело объявление. Пропала еще одна кошка. На доске у дома висела еще пара объяв, и все о разных животных.

Он где-то читал, что многие маньяки-психопаты начинали с убийства домашних питомцев. Мог ли все эти кражи совершить будущий маньяк? Значит ли это, что в микрорайоне скоро начнут пропадать люди?

Какие-то глупости он себе навыдумывал. Просто жарко, и владельцы животных открывают окна, и те лезут в широкие вазоны, которые тянутся по всей длине их экспериментальных домов, и могут уйти в другой конец двора, прежде чем их найдут.

Если так, то почему на одном из объявлений – фото хомяка? Как мог хомяк пропасть из клетки и из самой квартиры?

Их микрорайон в конце семидесятых годов служил экспериментальной площадкой для строительства, в нем возводили «ОПЖР», как любит выражаться его интеллигентная бабушка – образцово-перспективный жилой район. Бабушка взяла это слово на вооружение и смачно выплевывает его, когда ее что-то сильно злит.

В Северняке, как его ласково называли местные, адреса домов начинались со второго дома, который выглядит как лежачий кривой небоскреб. В нем пятнадцать этажей и несколько подъездов, и в каждом подъезде – до шести лифтовых шахт, то есть в одном доме уместилось штук десять обычных домов. Так что потеряться вполне можно и в одном этом доме. Потом идут три обычных дома по двадцать четыре этажа – дома 3А, 3Б, 3В. Длинные и кривые четные лежачие небоскребы чередуются с тремя нечетными, и так до восьмого дома, который упирается в Битцевский лесопарк.

Проезды между домами были подземными, чтобы большая часть микрорайона оставалась пешеходной, и под всеми домами построили гаражи. С двух сторон микрорайона стояли пруды, с третьей – лес, и еще часть проезжей улицы вокруг Северняка убрана в тоннель. В итоге микрорайон получился обособленным, а по сравнению с типовыми домами поблизости – почти элитным.

Старожилы гордились необычным пневматическим мусоропроводом, – выкидываешь пакет с мусором в мусоропровод, – и он не падает вниз в контейнер, а летит на другой конец микрорайона. А еще – подземным паркингом, устроенным в бывшем бомбоубежище и проходившем под всем микрорайоном.

Все секции в каждом корпусе соединены холлами на первом этаже, и из одного конца микрорайона можно пройти в другой конец, практически не выходя на улицу. При этом в четных домах еще в восьмидесятом году на первом этаже были магазины и дома быта по принципу «все в доме». Сейчас в этих помещениях обитают минимаркеты или, чаще, склады. Сначала предполагали, что такие образцовые дома построят и в других районах Москвы, но в итоге построили только один, в Крылатском.

Светило солнце, во дворах играли дети, мимо Сергея прошли две довольные старушки, перешептываясь друг с другом о новом соседе и его ухоженных усах. Был прекрасный теплый летний день, но Сергей почему-то поежился.

Он уже дотащил рюкзак и тележку до дома, занял любимое место в квартире – диван на балконе. Точнее, это был длинный сундук, на который они положили матрас и пуфик. Мама любила там сидеть по утрам. Или стояла, слегка опираясь на перила, с сигаретой и чашкой кофе. А они с папой любили смотреть на маму через окно прилегающей к балкону кухни. Дымок сигареты тонкой объемной струйкой тянулся вверх, а мама постепенно просыпалась, и из сонной медлительной становилась улыбчивой и бодрой.

Сергей сидел на балконе, ел подогретую в микроволновке картошку с тушенкой и смотрел на двор.

Люди начинали возвращаться с работы, шли в наушниках, что-то слушали, с кем-то говорили и не обращали внимания на тоскливые листки с объявлениями. Сергей смотрел на них и видел, как люди разобщены и сконцентрированы только на себе.

Его мысли прервал ломкий старческий голос. Маленький старичок тянул такого же древнего, как и он сам, пекинеса в сторону дальнего пруда. Сергей со своего любимого места часто наблюдал, как они с пекинесом медленно уходили в ту сторону и приходили обратно, по направлению к их общему подъезду. Сейчас престарелый Марко, как называл его хозяин, обычно добрейшая и ласковая псина, которая шла рядом с хозяином туда, куда тот хотел, уперлась всеми четырьмя лапами в землю и наотрез отказывалась идти привычным маршрутом. Марко тихо заскулил к удивлению хозяина, сделал лужу прямо на дорожке и потянул его обратно к дому.

6. Прощание

К вечеру Сергей отдохнул и занялся цветами. Ими была заставлена бывшая комната родителей. У них с бабушкой была отличная четырехкомнатная квартира в седьмом доме, в глубине микрорайона. Хотя и довольно далеко от метро, зато с отличным видом и хорошей планировкой. Справа от входа находилась бабушкина часть: гостиная и спальня, а слева – комната Сергея и напротив – бывшая родительская спальня, которую они переделали под оранжерею.

Это произошло само собой. Мама очень любила орхидеи, но они у нее постоянно сохли, потому что их ставили на узкий подоконник над жаркой батареей.

После ее смерти израненные еле ходящие ноги сами принесли Сергея в цветочный магазин. Он купил красивый белый фаленопсис. Самую простую и распространенную орхидею, и поставил там же, у батареи. Скрепя сердце выкинул старую засохшую.

Через неделю понял, что у фаленопсиса пожелтели нижние листья, и все растение уже не выглядело таким свежим и сочным, как в цветочном магазине. Пришлось залезть в сеть, пройтись по форумам заводчиков цветов и начать разбираться в этом непростом деле.

Сергей подкрутил батарею, с помощью Витька расширил подоконник и поставил на него еще пару горшков.

На их покупку ушли почти все деньги с его пособия по потере кормильцев. Но Сергей узнал, что старые цветы продаются за копейки в крупных садовых центрах, и их не так трудно выходить, и тогда они вскоре будут радовать маму на небесах.

Это увлечение поглотило Сергея, который после смерти родителей, как и бабушка, погрузился в вязкую тягучую депрессию, пропускал школу и утратил интерес к жизни, растерял друзей. Остались только упорные Витька и Пчела, друзья по биологическому кружку зоопарка.

Они помогли Сергею со стеллажами. Заставили ими комнату родителей, отодвинули их диван-кровать. Витькин папа провел проводку, и над стеллажами загорелись специальные лампы, при которых растения растут лучше. Зимой их окна светились розовым цветом. Над рассадой висели биколорные сине-красные лампы, а над взрослыми растениями – розово-фиолетовая лампа полного цикла. Сине-красный свет влияет на рост и фотосинтез, а в полном спектре освещения максимальная яркость приходится на синий и красный спектр.

Цветочный «бизнес» начался с того, что к ним с бабушкой заглянула мамина подруга Маша. Она увидела всю эту красоту, бабушкино многозначительное движение бровями, поняла, на что уходят деньги, когда ее напоили чаем с самыми дешевыми сушками. Вернулась в комнату, сделала фото цветов. И упросила Сергея продать ей пару и разместить для подруг фото других цветов.

Так постепенно соседи узнали, что Сергей выращивает удивительные цветы, может помочь советом и вернуть к жизни их растения.

Сергей продавал свои цветы не очень дорого, приходилось тратить деньги на удобрения, саженцы и свет, и все же новое хобби начало приносить им вполне приличный доход, который, впрочем, временами переходил в карман Кири и его банды.

Работы «в саду» было много. Растения нужно было полить; кого-то – подкормить, новеньких – их Сергей держал на карантине у себя в комнате – опрыскать от вредителей, осмотреть, убрать подсохшие листья, сделать новые рекламные фотографии, заменить перегоревшую лампу.

Сергей посмотрел на часы – приближалось время ужина. Он налил воды и, решив, что вполне заслужил отдых, пошел на балкон. Постоял, опершись на перила, посмотрел на лес, опустился на диван. И тут же встал, поняв, что периферийное зрение выхватило что-то необычное.

У дерева медленно полз Грибо. На шкуре сбоку расползлось бурое пятно, хорошо видное даже с балкона. Сергей кубарем сбежал по лестнице вниз, упал на колени у раненого кота.

Грибо поднял голову, сделал неимоверное усилие и уткнулся носом в колени мальчика. Сергей с ужасом смотрел на боевого кота, который был весь буквально изодран. С одной лапы свисал лоскут кожи с мехом, у него не хватало большей части хвоста, на бок было страшно смотреть, и за котом тянулась длинная полоса крови.

– Малыш, ну что же ты! Я сейчас, подожди, – он метнулся к подъезду и через минуту вернулся с полотенцем. Постелил его рядом с котом, который тяжело дышал, и, морщась от того, что причиняет ему боль, трясущимися руками переложил Грибо на ткань.

Сергей аккуратно просунул руки под полотенце и поднялся, прижимая к груди хрипящего кота. С балкона выглянула бабушка: Сережа, это ты?

– Да, бабуль, – он тихонько повернулся, заслоняя собой Грибо, – мне нужно отойти, поешь без меня.

– Да… ты не видел мои очки для дали? Весь день в ближних хожу и на все натыкаюсь.

– Видел, на микроволновке.

Говорить с бабушкой было невыносимо. Он понимал, что нельзя ей показывать Грибо в таком виде, привык оберегать ее и от меньших переживаний. Сергей наклонился к коту, прислушался к дыханию и поспешил в сторону ветклиники. Она была не так далеко, нужно только обогнуть их седьмой дом и пойти по кромке склона мимо шестого. Не больше полукилометра. Добротное махровое полотенце, сложенное вдвое, уже пропиталось кровью, и он чувствовал ее на пальцах, поддерживающих Грибо.

Сколько же из тебя вытекло крови. Кто подрал тебя? Тебя, грозу района, самого большого кота в округе и самого боевого.

Сергей старался идти ровно, чтобы не трясти изувеченного кота. Через влажное полотенце он чувствовал, как его покидала жизнь. Слезы сами катились по щекам мальчика.

Вход в клинику располагался с наружной стороны. Когда он дошел до него, у его груди послышался протяжный выдох. Сергей замер в десяти метрах от спасительной двери в клинику. Он понял, что Грибо уже ничем не помочь.

Казалось, свет сразу стал тусклым, а на сердце осталась вмятина. Он присел на землю, прижал кота покрепче, как бы пытаясь согреть его своим теплом, и худенькие плечи затряслись в рыданиях.

Августовское солнце село, появилась роса, стало зябко. Но Сергей так и сидел у клиники. На ее крыльцо вышел Игорь, племянник Сони. В его руках чиркнула зажигалка, он поднес ее к сигарете, затянулся, длинно выпустил дым и тут наконец заметил Сергея.

Игорь отбросил сигарету, опустился перед ним на корточки и проверил пульс кота. Молча встал, пошел обратно в клинику. Сергей вяло подумал, что пора идти домой, но что сказать бабушке? Он точно знал, что ни за что на свете не сделает ей больно новостью о смерти кота. Грибо много лет был бродячим. Пусть будет так, что он так и останется бродячим котом, который и сейчас обходит свою территорию, пугая свирепым видом других котов.

Снова вышел Игорь, повесил что-то на дверь клиники, закрыл ее на ключ, убрал ключ в рюкзак.

– Надо похоронить, – сказал он и помог Сергею подняться. Они двинулись мимо домов со светящимися окнами. Шли почти под окнами первых этажей, и тут и там раздавались звуки какой-то далекой жизни. Смех, телепередачи, радостный звон посуды.

7. Мария. Вторая орхидея

Вчерашний день дался Сергею очень трудно. Если бы не Игорь, вообще не понятно, как бы он его пережил. С утра его сердце переполняла благодарность к студенту-ветеринару, с которым они вчера были в лесу и похоронили Грибо. Впервые за долгое время кто-то взрослый помог ему, разделил эту непомерную гору ответственности, которую несет Сергей.

Когда они еще не дошли, было уже темно, и у Сергея в кармане штанов раздался звонок телефона. Игорь спас его и тут, он представился и сказал бабушке, что Сергей ему помогает в клинике, и он его скоро проводит домой, чтобы она не переживала.

– Сережа, ты уже встал? Не видел голубое полотенце из ванной? – спросила бабушка из кухни на следующее утро.

Благодарность взрослому другу тут же сменила тоска, он вспомнил бурые следы крови на ткани. Он посмотрел на руки, казалось, они еще помнили тепло Грибо.

– Ба, я пролил удобрение, схватил первое попавшееся полотенце и испортил его. Сейчас новое достану. Прости.

– Ну что ты, тряпки же под раковиной, и их полно. Эту желтую штуку пролил? Ну что же ты!

Ему еще долго пришлось успокаивать бабушку, которая расстроилась из-за полотенца. Кажется, ей нужен был только повод, чтобы дать выход накопившимся, разъедающим изнутри эмоциям, выплеснуть которые не было предлога. Спорить с чужими людьми бабушка не могла. Ей было всего шестьдесят два, но трагедия с сыном и невесткой подкосила ее.

В результате, когда он успокоил бабушку, уже у него самого накопилось раздражение.

А сейчас ему нужно было поспешить в соседний дом, к Соне, подкормить и обрезать ее цветы.

У подъезда Сони стояла Рита, сестра маминой подруги. Обычно Рита всегда подскакивала к нему и норовила чмокнуть в щеку. Она была старше его на восемь лет и в детстве нянчилась с ним, поэтому считала, что имеет право его чмокать. Сергей, конечно, ругался для проформы и размахивал руками, но в глубине души радовался и ждал этого дружеского нападения. Но сегодня Рита была не в духе. Она стояла, обхватив локти, и нервно посматривала на часы.

– Сережа, Маню давно не видел? – бросилась к нему Рита, но не поцеловала. Она стояла рядом, и он увидел синяки под глазами, тревожный взгляд и трясущиеся губы девушки.

К ним спешил участковый, у него под мышкой торчало какое-то металлическое бревно. Оказалось, что Маня, его крестная и мамина лучшая подруга, не отвечала уже два дня на телефон. Вот Рита и приехала от мужа из Твери. Рита намертво вцепилась в руку Сергея, и он, конечно, поднялся с ними на второй этаж, к квартире Марии.

Они еще раз позвонили, в углу тихо плакала Рита. За дверью истошно кричала Манина кошка.

– Уверены? – молодой участковый Николай Петрович старался говорить строго.

Рита судорожно закивала головой.

– Ну, хорошо, – Николай Петрович вздохнул, взялся за таран и саданул им по замку на двери. Металл погнулся, но не поддался. Мужчина снял фуражку, огляделся, сунул ее в руки Сергея. Удобнее перехватил таран и еще раз ударил в дверь.

Замок перекосило, стала видна задвижка, дверь заметно поддалась. Участковый аккуратно поставил таран у стены, вытер пот со лба, забрал у Сергея фуражку и рванул на себя ручку двери.

Кошка выскочила и убежала вниз по лестнице.

Рита стояла, закрыв лицо руками. Участковый отшатнулся, Сергей заглянул в проем. В глубине квартиры, в неестественной позе, прислонившись к стене, полулежала, прижимая руку к груди, его любимая Маня.

Участковый опомнился, отодвинул мальчика и вошел квартиру, присел рядом с Маней и проверил пульс. Помотал головой. Рита все поняла и тяжело осела на пол.

Сережа смотрел на трюмо в прихожей и видел в его отражении разбитый цветочный горшок.

– Рита, Рита, поднимайся, – приговаривала Соня. Она спустилась с десятого этажа, и ее вечная собранность и сухость сейчас была как нельзя кстати.

– Пойдем ко мне, налью воды, – Соня повела Риту наверх.

На лестничной клетке уже толпились встревоженные соседи. Николай Петрович звонил в полицейский участок. Ему еще предстояло писать долгий отчет и рисовать схему квартиры.

– Мальчик, уйди оттуда. Совсем сбрендил? – участковый покрутил пальцем у виска и продолжил дозваниваться медикам.

Сергей стоял в комнате у остатков катасетума. Это был небольшой женский цветок, куда меньше того, что был у Сони. Но и он валялся на полу, скатившись, видимо, с подоконника. Похоже, их сердцевина действительно была очень сладкой. В Манином цветке ее тоже кто-то будто выел, и осталась лишь тонкая оболочка. Он опустился на корточки и увидел знакомые следы.

8. Кража

Опустошенный Сергей смотрел, как отбыли медики и санитары из морга увезли тело. До этого мальчик не осознавал, как много для него значило то, что в соседнем доме жила мамина подруга Мария. Маня, как он звал ее с детства. Он стоял у дерева, с закрытыми глазами, и отчаянно пытался удержать то чувство, которое испытывал, когда маленький сидел на коленях у Мани, а мама что-то готовила, болтала и смеялась.

– Кхм, простите, – это участковый Николай Петрович неуверенно топтался на месте у дерева. – Вы не знаете, где Маргарита Сергеевна? Нужно, чтобы она осмотрела квартиру погибшей, я как-то за… упустил это. Надо посмотреть, все ли на месте.

Сергей знал и пошел с участковым к Соне. Рита сидела в кресле под толстым пледом и дрожала. Соня только что дала ей снотворное, но оно еще не подействовало.

– Маргарита Сергеевна… простите, надо чтобы вы осмотрели квартиру, ничего не пропало? Это необходимо для протокола.

Сергей с Соней помогли Рите встать и спуститься на этаж вниз. Дверь в квартиру была прикрыта. Участковый уже вызвал ремонтника из диспетчерской и хотел сам оплатить замену двери. Николай Петрович старался действовать профессионально, но это было слишком сложно. Ему исполнилось двадцать три года, и он никогда еще не сталкивался со смертью по работе.

Рита топталась у открытой двери и не решалась войти. Сергей подавил панику и вошел первым, чтобы ей было не так страшно. Стало заметно, что снотворное начинало действовать.

– Извините, у меня все как в тумане.

Со стороны действительно казалось, что Рита двигалась, не глядя перед собой. Как сквозь туман она прошла в прихожую, отпустила руку Сони. Открыла комод, достала шкатулку из дальнего угла, подняла крышку – не удивилась и молча вручила ее в руки участковому. Вернулась в прихожую, выдвинула ящик тумбочки – и также молча показала на него.

– В шкатулке было двести долларов, они остались после поездки на юг, и несколько золотых колец и цепочка с подвеской-кошечкой. В ящике в прихожей Маня клала кошелек, сколько в нем – я не знаю, но карточки она не любит. Не любила… – Рита говорила, как сомнамбула, как будто вещала из мира мертвых. И это было даже страшнее, чем мертвый Грибо, подумал Сергей.

Они простились с участковым, и Соня с Сергеем отвели Риту обратно на третий этаж, кажется, она уснула еще на лестнице, потому что когда ее голова коснулась подушки, лицо было совершенно расслабленным и спокойным.

– Соня, и у тебя пропали вещи? – он вспомнил, что не поверил ей, решив, что она тогда зачем-то соврала.

– Да, – она удивленно подняла брови, – я же говорила.

– Тоже деньги или украшения?

– Пропали десять тысяч, я их в прихожей держу на непредвиденный случай, вон там, – она показала рукой на верхнюю полочку у шкафа-купе.

Между тем в прихожей стояло много ценного. То есть Сергей не особо в этом разбирался, но даже коллекция небольших настольных часов на столике в прихожей казалось очень ценной. Значит, вор не мог унести что-то более объемное?

Ритин муж был уже на пути в Москву, чтобы увезти жену ночевать домой. Они вернутся завтра для подготовки к похоронам, но спать в квартире Мани не смогли. Сергей с Соней пили чай на балконе и говорили о цветах. Он уже обработал и проверил все растения в квартире и пытался на своем старом простеньком телефоне ей показать то, что начал выращивать из купленных саженцев и семян. Соня нахмурилась – было плохо видно. Принесла свой ноутбук, выбирала и задавала уточняющие вопросы. Им обоим было очень плохо, но взрослая Соня не могла позволить горю подчинить их себе. Она привстала и стала показывать, где на балконе в следующем году хочет повесить лиану.

– София Алексеевна, – снизу раздался голос участкового. Он приподнял фуражку. – Это случайно не кот Марии Сергеевны?

Сергей и София свесились с балкона и посмотрели вниз. На них смотрела растерянная Дилайла.

– Не кот, а кошка.

Манина кошка Дилайла легко пошла на руки, приподнялась и уткнулась носом в щеку Сергея. Он понял, что Соня что-то накапала ему в травяной чай, кажется, валерьянки. Или это вообще чай такой.

Это было кстати. Он шел домой и не чувствовал тревоги. Ноги казались немного ватными. А на руках сидела кошка. Не истекающее кровью животное, как вчера, а молодая пушистая Дилайла.

Маня всегда хотела кошку, но у Риты оказалась на них аллергия, вот Мария и завела Дилайлу как только выдала сестру замуж. Она назвала кошку как любимицу Фредди Меркьюри, которой он посвятил песню, настоящий кошачий гимн.

Так что даже не встало вопроса, с кем теперь будет жить Дилайла.

– Эй, ты посмотри-ка, народ. Никак Торшер домой хромает, – раздался наглый ломающийся голос главаря дворовой банды. Он на кортах сидел на верхней площадке горки, а остальные топтались внизу. Торшером Сергея прозвали из-за ноги, которую он подволакивал, а пятку обычно держал на весу, получалось, как будто на одной ноге стоит.

– Что это там у тебя? Бросил цветочки и кошками торговать начал? – пошутил Киря, и его банда дружно засмеялась.

Это они не вовремя зашли. Слишком многое случилось вчера и сегодня. У него внутри зрел гнев, притупляемый успокоительным. Он быстро шел к подъезду, не смотрел по сторонам. Вот уже и дверь в нескольких метрах. И тут его за руку схватил Мелкий.

– Стоять, у Кири к тебе разговор…

Он не закончил, Сергей тряхнул рукой, быстро нажал код и вошел в спасительную прохладу подъезда. Кажется, если бы не ее близость, он бы точно вмазал кому-то из них. Конечно, не Мелкому. Он просто маленький дурачок. И Сергей тут же привалился к стене у лестницы. Вот она, цена мужества. Значит, в следующий раз точно побьют, подумал он грустно. Кошка подняла мордочку и ткнулась носом ему в подбородок, слизнула скатившуюся соленую каплю.

9. Дилайла

– Так, народ, знакомьтесь – Дилайла! Друзья могут звать Лайла, – Сергей поднял пушистый недовольный комок к камере и показал его Пчеле и Витьке.

– Жжжж! Ты и котов стал разводить, наш дорогой предприниматель? – усмехнулась девочка.

Сергей удивился и на секунду завис – она повторила слова дворовой шайки. Ну что такое, неужели он так предсказуем?

Он опустил голову.

– Ну, вообще-то это Манина кошка. Маня умерла и… – друзья потрясенно молчали. Витек знал Маню.

Сергей тихо рассказал и о смерти Грибо.

– У вас там что, реально крысы на охоту вышли? – подала голос Пчела. Голос был сухой, девочке было стыдно за свои подкалывания. Она даже не прибавила к своей фразе задорное «жжж».

– Знаешь, – Сергей встряхнулся, в его глаза вернулся интерес, – я вам сейчас еще один след покажу.

Он послал фото в общий чат.

– Давайте, следопыты, на что похоже?

Этот отпечаток был более четким, чем первый. Лапа оставила след, похожий на то, будто рядом лежали два лепестка, и на них сверху, сзади, на пару сантиметров ниже наложились еще два лепестка. С левой стороны еще виднелась смазанная отметина, напоминающая большой палец.

Витек застучал по клавиатуре и вскоре расширил экран.

– Копытное, однако.

На экране был рисунок из поисковика, на котором изображались мощные следы лося, сердцевидные заостренные следы косули, овальные следы марала.

– Похоже, но с лосем на дело грабители не ходят, у него след размером со взрослую ладонь, – Пчела прервала молчание, пока ребята сравнивали отпечатки. Опорой лосю служат лишь два пальца, третий и четвертый, а крайние, второй и пятый, расположены так, что при движении по твердому грунту не оставляют отметин.

– Да, даже у новорожденного лосенка отпечатки будут пять на шесть сантиметров, гораздо больше твоих. Кстати, ты свои замерил?

– Да, три на два сантиметра.

– Слушайте, тут оказывается все сложнее – следы самки лося меньше, чем у самца, и более заостренные. У тебя первый отпечаток не такой четкий, как этот, но размер и форма кажутся идентичными, значит, это одно животное, и, по всей видимости, самец.

– А еще у некоторых копытных пальцы могут раздвигаться, помогая, например, небольшой безрогой кабарге бежать по рыхлому снегу.

– Витек, посмотри, может мини-пигов каких?

Витя опять застучал по клавиатуре, переключился между вкладками, и через несколько секунд показалось новое изображение.

– Народ, этот зверь и правда ближе к кабану – посмотрите, поноготки – второй и пятый пальцы расположены по бокам, как у кабана, а не как у лося – точно за основным отпечатком.

– Жжжж! Кстати, парни, вы знали, что китов тоже не нужно сбрасывать со счета? У нас недавно был вопрос в олимпиаде, так вот. Киты относятся к отряду китопарнокопытных. Генетики доказали, что они – ближайшие родственники бегемотов.

– Пчела, ты – энциклопедия полезной информации. О ките мы как-то не подумали.

Их смех прервал кошачий визг и грохот. Сергей кинулся в комнату родителей. Дилайла сидела на стеллаже с орхидеями, шипела и пыталась скинуть горшок на пол. Там уже валялись два разбитых цветка.

Сергей еле поймал и успокоил кошку.

Почему Дилайла разгромила оранжерею, у Мани же тоже были растения, и она их не скидывала. По крайней мере, раньше. Может, ее испугал запах Грибо? Этот здоровый котяра наводил страху на всю округу и, хотя и не помечал территорию в квартире, все равно оставил свой дух.

Полдня Дилайла провела, забившись в угол бабушкиной спальни, потом осмелела, начала обход квартиры. Поела из миски Грибо, поспала у бабушки и продолжила изучение нового дома. В квартире пахло другим котом, не сильно, но пахло. Значит, он может вернуться в любую минуту?

«Кажется, мне нужен кошачий психолог, – подумал Сергей. – Или из области бреда – крыса уронила орхидею у Мани на пол, Маня испугалась так сильно, что сердце не выдержало, и теперь Дилайла мстит цветам за свою погибшую хозяйку?»

– Сережа, наша новая соседка устроила еще один сюрприз, – позвала бабушка из кухни.

На полу у окна красовалась большая пахучая лужа.

У них не было лотка, Грибо справлял нужду всегда на улице, а они об этом совсем забыли. Сергей вытер пол, положил туда на всякий случай газету и собрался за лотком и наполнителем для кошачьего туалета в пятый дом, где в ветклинике круглосуточно можно купить все для животных. Там всегда оставался дежурный врач, который, как Игорь, запирался на ночь, но по звонку открывал дверь.

10. Ранение

Он опять шел той же дорогой к ветклинике, что и вчера. Только вчера на его руках истекал кровью умирающий Грибо, а сегодня Сергей шел упругим шагом за вещами для молодой и здоровой кошки. Все ужасные события последних двух дней не исчезли из памяти, и все же то, что он был нужен живому существу, теплому, доверчивому и беззащитному – грело сердце. Губы сами складывались в улыбку, и напряженные мышцы лица немного расслаблялись.

Уже почти стемнело, под ногами шуршали первые опавшие листья. Скоро закончится август и начнется дождливая осень. Вернутся с дач соседи. В большей части окон не горел свет. Те, кто мог, еще прятались от жары за городом.

Впрочем, в августовских сумерках и у них в микрорайоне тоже хорошо дышалось. От леса и прудов шла прохлада, их дома стояли особняком, даже шум от Балаклавского проспекта не так слышен за домами. У такой обособленности есть плюсы. Здесь тихо, мало чужих, кажется, все друг друга знают, хотя в районе живут несколько тысяч человек.

Вот и шестой дом. В его палисадник уличная кошка недавно принесла котят. Двух рыжих котят и одну трехцветную кошечку. Сергей решил посмотреть, сидят ли они на улице или спрятались в домик, который соорудили жильцы с первого этажа.

Он уже поворачивал за угол к палисаднику, когда услышал тихий звон, похожий на стук металлической миски. И тут же – тихий мат.

– Тихо, дебилы! – знакомый голос кириного приспешника раздавался из палисадника.

Неужели они пришли что-то сделать с котятами? – подумал Сергей и замер в нерешительности. Первой реакцией было тихо уйти. Но что, если эти идиоты хотят убить котят? Разве сможет он один им помешать? Нерешительно потоптавшись на месте, он понял, что не простит себе, если трусливо сбежит от побоев и оставит беззащитных животных в опасности.

Сергей похлопал по карманам штанов, понял, что с собой только деньги, телефон, швейцарский ножик и налобный фонарик. А, нет, еще есть какой-то пакетик с семенами, видно, забыл вынуть. Не хотелось бы этого лишиться, конечно. Но ничего из содержимого карманов не поможет от живодеров.

Сергей остановился, почувствовав странное напряжение. Он прислушался. Так и есть, звуки шли не от кошачьего домика. Металлический скрежет раздавался от двери в квартиру на первом этаже. Эти квартиры, с отдельным выходом в маленький палисадник, раньше давали многодетным семьям. В каждом четном доме строили несколько таких квартир.

Неужели эти малолетние идиоты, дворовая шпана, решили повысить свой статус мелких хулиганов и стать ворами?

Впрочем, котятам тогда ничего не угрожало. Может, все же уйти? Он хотел повернуть назад, на тропинку в сторону ветклиники. Оттуда можно бросить какой-то камень или ветку в стекло первого этажа. Или даже второго. Воры убегут, и ему, конечно, придется побегать. Но тогда не нужно с ними встречаться.

Сергей уже успел похвалить себя за отличный план. И тут вдруг его осенило. А что, если это не первая попытка ограбить квартиру? Что, если это они влезли к Мане, что-то сделали с ней, и она умерла?

От этой мысли грудь сдавило, и стало тяжело дышать. Он понял, что не может вернуться домой к своей маленькой семье, если не получит ответа. Его тревожность никуда не пропала. Она сгустилась. И все же перед глазами стояла Маня, которая держит его на коленях и смеется. Маня, которая пришла к нему с бабушкой и по-матерински разобралась в их с бабушкой проблемах. Маня, которая, оказывается, всегда была рядом и которой не стало.

Наверное, она лежит сейчас ледяная на металлической каталке в морге и ждет своей очереди на вскрытие. А может ее уже вскрывали, и ее тело все исполосовано ножами, а доброе сердце вынули из грудины и положили в банку?

Сергей не знал, как происходит вскрытие, и не хотел думать о нем. Но он чувствовал, что обязан Мане, лучшей подруге мамы, отстоять честь.

Он не успел подумать, как услышал со стороны свой голос:

– Эй вы, трусы! Так это не первый ваш взлом? На ваших руках смерть Марии?

Дальше все происходило очень быстро. Тихий мат и топот ног. Где-то выше зажегся свет на балконе. Сергей не успел среагировать. Да и не знал, как. На него налетели несколько парней и повалили на землю.

– Рот, рот ему зажми, суке! – это кирин заместитель, Олег, стоял сверху и отдавал команду своим «бойцам».

Так они и замерли на траве. Сергей лежал на спине, а на нем вповалку еще двое воров. Кажется, их всего трое.

– Тише, тащим его за дом. Ты нам все испортил и ответишь за это, Торшер!

Это была не просто угроза. Кирина банда пугала его и днем, хотя всего-то била по плечам и голеням. Там, где больно и не так заметны синяки. Но что, если они уже переступили черту и на их плечах квартирные кражи и даже смерть человека? В этом случае ему не отделаться парой синяков и отнятым телефоном.

Сергея тащили волоком за дом, и он одеревенел от ужаса – какое идиотское геройство задумал и в какую ситуацию попал. Но язык как будто жил уже отдельно.

– Я вас спрашиваю, это вы убили Марию? – его голос звучал неожиданно громко.

– Рот! Я сказал закрыть ему рот! – зашипел Олег.

Ноги Сергея бросили и рот снова зажали. Так тащить оказалось сложнее. Повезло, что трава сглаживала волочение, и было не очень больно. Или это адреналин не давал почувствовать лишнее, сфокусировал Сергея только на одном: нужно разоблачить этих малолетних убийц. Один тащил его за ноги, второй зажимал рот. Руки Сергея были свободны, но они не помогут отбиться от троих. Он попробовал нащупать в кармане телефон. Как же включить диктофон? Как это получается у всех шпионов и детективов? И совершенно невозможно сделать на самом деле.

Его еще волочили по траве, как вдруг подскочил Олег и двинул ногой Сергею по ребрам. Наверное, удар был не самый сильный. Но воздух в легких будто кончился. Двое других соучастников вмиг отскочили от Сергея.

Один зашипел: «Эй, ты его прибьешь! Я на такое не подписывался», – затем раздался топот убегающего человека.

Второй все еще стоял рядом, нервно переступая с ноги на ногу и хрипло дыша.

Олег наклонился над Сергеем. Тот почувствовал холодный укол над грудью слева, жжение и как что-то теплое потекло на живот. Разрезанная футболка прилипла к телу. Он ничего не чувствовал. Только жгучую ненависть.

– Я еще раз спрашиваю, это вы, суки, залезли к Марии и ограбили ее, это из-за вас она умерла? Ты был там, а, а?

Ненависть, с которой Сергей выталкивал слова, заставила Олега отшатнуться. От того, что слабый побежденный и раненый противник не дернулся, никак не прореагировал на побои и кровь. Это было ненормально.

Олег никогда никого раньше не резал. Это как-то сразу стало понятно Сергею. И все же хулиган взял себя в руки. Он старше Сергея и не даст себя переиграть. Не тогда, когда противник лежит на земле.

Он плюнул себе под ноги и сказал:

– Да, это мы! И не стой у нас на пути. Я ведь могу глубже резануть! И кошке твоей башку открутить, и бабку подкараулить в темной подворотне.

Чувствовалось, как он раздухарился в своей речи. Аппетит пришел во время еды. Такой мог и главаря замочить в том же переулке.

Сергей молчал. Олег еще раз сплюнул на землю, недалеко от лежащего противника, щелкнул складным ножом, развернулся и пошел прочь. За ним поспешил и подельник.

Почему-то признание Олега не успокоило его. Он ему не верил. Во-первых, он не верил в браваду этого мелкого хулигана, еще явно не доросшего до уголовки. А во-вторых, у Олега не было животных. Они ходили «на дело» шайкой. К тому же они точно бы не остановились только на деньгах, но и прихватили бы технику и не оставили бы в квартирах идеального порядка.

Сергей привстал на локтях. Адреналин все еще не давал проявиться боли, но руки ощутимо дрожали. Значит, у него не так много времени.

11. Показалось

– Завтра я что, найду тут твой труп? – ругался Игорь. Он накладывал очередной шов на грудь Сергея. – Вчера кот, сегодня ты. Что вообще происходит? Не пора ли пойти в полицию?

Сергей молчал, прикусив губу.

– Таблетки подействовали? Ты жив еще? – спросил Игорь чуть погодя, замирая.

Сергей вяло кивнул. Он не мог говорить: в зубах, чтобы не крикнуть, когда его зашивают, зажато небольшое полотенце.

Игорь немного успокоился и продолжил отчитывать:

– Ты понимаешь, что меня уволят, если узнают, что я делаю? А если я тебе инфекцию в рану занесу?

Глаза Сергея расширились, брови приподнялись в немом вопросе.

– Да не занесу. Я все обработал. Как на собаке заживет!

Он усмехнулся и добавил:

– Не бойся, это не собачьи лекарства. Собакам нельзя человеческие обезболивающие и антибиотики, а людям конечно – нельзя собачьи. Но у нас есть небольшой запас человеческих лекарств, на всякий случай.

– На какой? – Сергей достал полотенце изо рта. Игорь закончил зашивать и обрабатывал рану. Это был порез шириной всего сантиметр. Но очень болезненный порез. И болело почему-то все тело. Небольшая рана как будто проделала брешь, из которой вышла энергия.

Как легко и свободно прошло лезвие ножа через кожу. Как, оказывается, просто причинить сильный вред живому существу.

– У нас на прошлой неделе бульдог взбесился. Покусал и хозяина, и двух врачей, пока ему не вкололи успокоительное. Ветеринар – не такая простая профессия. Постоянно кто-то норовит укусить. А с учетом того, что звери переносят на себе кучу всяких болезней… В общем, не для слабонервных. Ну, и ко всему надо быть готовым. Все, иди давай домой.

– Ой, я совсем забыл, – Сергей хлопнул себя по лбу. – Можно у тебя купить для кошки лоток и наполнитель?

Игорь молча покачал головой. Ушел в комнату зоомагазина и почти тут же вернулся с лотком и двумя пакетами наполнителя.

– Посмотри, у нас есть силикатный и древесный, – когда Сергей посмотрел на него не понимая, вздохнул и пояснил:

– Древесный дешевле, но кошка разнесет тебе опилки по всей квартире, да и запах он не так чтобы особо маскирует. А силикатный подороже, но останется в лотке и не будет вонять на всю квартиру. Да, совки у нас кончились, завтра можешь купить детский для песочницы. Или к нам приходи, я их закажу.

Сергей кивнул. Взгляд упал на дыру в футболке и темное пятно ниже ее. Он стянул футболку. Хорошо ходить «как капуста», у него осталась почти не испачканная рубашка, которую можно застегнуть и скрыть следы происшествия. Только объемная повязка слегка выпирала из-под рубашки. Ну да это ерунда.

Он еле уговорил Игоря, что сам без проблем дойдет домой. Сергей и правда не чувствовал никакой опасности. У них с бандой был равный счет. Он буквально заплатил кровью за то, что помешал их грабежу. Значит, и домой идти безопасно. Уже темно, конечно, но у него есть петцель. Сергей надел фонарик на лоб, подхватил пакет и шагнул в темноту двора со светлого крыльца ветклиники.

Дверь за ним захлопнулась. Его обхватила тьма и приняла в свои объятья. Сергей нажал на кнопку, и слабый луч метнулся в поисках тропинки.

Он смирился с болью в груди и не сопротивлялся ей. Просто шел опустошенный, но со странным чувством выполненного долга. Он должен был заступиться за Маню, и он это сделал. По сути, все прошло не так страшно, как могло. Если, конечно, рана заживет и туда ничего не попало с ножа Олега. Мало ли что он мог им ковырять. Ржавчину или дохлую крысу.

Чтобы прогнать эту тревожную мысль, Сергей затормозил, тряхнул головой и покрутил ею из стороны в сторону. Невдалеке справа, чуть впереди стояли мусорные баки и аккуратно сложенные палеты деревянных ящиков. Чтобы как-то занять руки, он отодрал от кошачьего лотка наклейку с ценником и пошел в их сторону.

Его мысли и правда переключились на реальный мир. Скоро начнутся крысиные ямы, и нужно смотреть под ноги, чтобы не свернуть шею. Он пошел медленнее, опустив голову с фонариком вниз. От ящиков послышалась привычное шуршание. Крысы вовсю обследовали мусор, оставленный за день. Сергей с интересом поднял голову. Он не боялся их. Отец рассказывал, что в деревне, где они с мамой проходили практику, крысы вечером таскали цыплят и пару раз нападали на студентов. Но здесь, в городе, местные грызуны не особенно боялись людей, но и не нападали.

Ему стало интересно посмотреть на них. Судя по норам у каждой помойки, в микрорайоне их жили целые семьи. Они с Витьком и кружком зоопарка пару лет назад ездили в Брянский заповедник и изучали популяцию мышей. Тамошний биолог рассказал и про крыс. Оказывается, крыс в мире примерно вдвое больше, чем людей, то есть около шестнадцати миллиардов. Они уничтожают пятую часть всего урожая зерна на планете, крадут яйца. Интересно было бы, кстати, посмотреть, как крыса в лапках тащит яйцо.

А еще серая крыса пробегает в день от восьми до семнадцати километров, в несколько раз больше, чем он. Прыгает с места на высоту до метра и может провести до половины суток в воде. Интересный зверь, в общем. Отлично подходит для фильма ужасов. Особенно если учесть, что они, например, в Средние века принесли чуму, от которой погибла треть населения Европы. Да и сейчас считается, что именно от крыс ежегодно погибает больше всего людей. Больше, чем от других животных.

Мысли об опасных крысах и их повадках начисто вытеснили из головы фантазии о том, где Олег ковырялся ножиком до того, как порезать Сергея.

Интересно, сколько их живет у этой пары баков? Он находился уже в нескольких метрах от бака, когда поднял голову, и слабый луч фонарика отразился от глаз крупной крысы, сидящей на ящике с какой-то коркой в лапках. И в ту же секунду крупная кошка в полете схватила крысу и в пару прыжков скрылась в темноте за баками.

Только писк крысы стоял в ушах. Вскоре он стих. У помойки больше не было слышно ни шороха.

Сцена охоты, привычная для биолога, почему-то бросила его в дрожь. Как будто в секунду накрыло холодным туманом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.