Алексей Дальновидов
Беги, ведьма, беги!

Глава 1. Курсовая по инквизиции

«Главным инструментом испанской инквизиции был не костер, а страх. Систематический, удушающий, проникающий в самые щели повседневной жизни…»

Алиса щелкнула пальцем по тачпаду, закрывая вкладку с сухой научной статьей. От этих слов веяло ледяным холодком, несмотря на душный воздух московской общаги. Она потянулась за кружкой с остывшим чаем, глядя на заоконную мглу, подернутую рыжим светом фонарей. Еще пару абзацев – и можно будет валиться спать, а завтра с утра допилить эту чертову курсовую.

«Томас де Торквемада… – бормотала она, вбивая имя в поисковую строку. – Ну и фамилия, прямо говорящая. Жги, Томас, жги».

Внезапно лампочка над столом меркнула, мигнула и загорелась снова, но уже каким-то неприятным, желтоватым светом. Воздух задрожал, словно от зноя. Алиса моргнула. На секунду ей показалось, что стены ее комнаты поплыли, превратились в грубые каменные кладки, а вместо запаха пыли и старого линолеума в нос ударил едкий коктейль из дыма, пота и чего-то цветочного, тяжелого и приторного.

– Что за… – она провела рукой по лицу. «Не выспалась. Однозначно. Надо закругляться».

Она снова посмотрела на экран. Портрет сурового человека в сутане расплывался, будто наливаясь свинцом. Буквы на мониторе поползли, сливаясь в причудливые, незнакомые узоры, похожие на арабскую вязь. Глаза слипались.

– Так, все, я спать, – Алиса отодвинула ноутбук и положила голову на сложенные на столе руки. Всего на минуточку. Просто закрыть глаза…

Боль.

Она ворвалась вихрем, вышибая дверь сознания. Горячая, рвущая, пульсирующая в висках. Алиса попыталась пошевелиться, но не смогла. Руки были грубо отведены за спину и стянуты веревкой, впивавшейся в запястья. Она сидела на чем-то твердом и холодном.

Она застонала и попыталась открыть глаза. Правый глаз заклинило опухолью, он видел лишь узкую щель, залитую багровым светом. Левый застилали слезы от боли и едкого дыма, плывшего откуда-то снизу.

«Где?.. Что?..»

Мысли путались, не желая складываться в картину. Вместо знакомой комнаты – грязная каменная стена. Вместо тишины ночи – нарастающий, зловещий гул. Гул сотен, тысяч голосов.

Она заставила себя сфокусироваться. Она сидела на небольшом возвышении площади, вымощенной булыжником. Вокруг, теснясь и толкаясь, стояла толпа. Лица. Сотни лиц. Мужики в потертых камзолах, женщины, закутанные в темные платки, дети, сидящие на плечах у отцов. Все они кричали. Что-то одно и то же. Одно слово, слетавшее с сотен губ, сливавшееся в единый, ненавидящий рев.

Она не понимала слов, но смысл был ясен без перевода. В их глазах горело отвращение, страх и жажда зрелища.

Алиса опустила взгляд. На ней было грубое, серое, грязное платье из холстины. Не ее тело. Не ее одежда. Не ее… ничего.

Паника, острая и тошнотворная, подкатила к горлу. Она затрясла головой, пытаясь стряхнуть кошмар.

«Это сон. Проснуться! ПРОСНУТЬСЯ СЕЙЧАС ЖЕ!»

Но сон не заканчивался. Он становился только реальнее. Она почувствовала запах горящего дерева. Услышала сухой треск хвороста где-то у своих ног.

Медленно, преодолевая ужас, сковавший шею, она повернула голову.

Рядом с ней, тоже связанные, стояли на коленях еще двое: иссохшая, как мумия, старуха и молодой парень с безумным, отсутствующим взглядом. А перед ними, спиной к толпе, возвышались несколько фигур в длинных черных сутанах. Их лица скрывали глубокие капюшоны.

Один из них шагнул вперед. В руке он держал толстый фолиант. Его голос, низкий и безжалостный, как скрежет камня по камню, прорвал шум толпы, и наступила мгновенная, зловещая тишина.

И в этой тишине Алиса наконец разобрала то слово, что выкрикивала толпа. Слово, от которого кровь застыла в жилах.

«Бруха! Бруха!»

Она не знала этого языка, но ее разум, отчаянно цепляясь за обрывки памяти, выдал спасительную, ужасную подсказку. Статья. Курсовая. Испанская инквизиция.

«Bruja».

Ведьма.

В следующее мгновение человек в черном воздел руку, и его голос, громоподобный, огласил приговор:

– ¡Por herejía y pacto con el demonio, la sentencia es muerte en la hoguera! (За ересь и сделку с дьяволом приговор – смерть на костре! (исп.))

И тут же другой человек в капюшоне, державший в руках длинный шест с тлеющим фитилем на конце, шагнул к ее ногам. К подножию того, на чем она сидела. К подножию костра.

Последнее, что увидела Алиса, – это искра, упруго соскочившая с фитиля и упавшая в кучу сухого хвороста у ее босых, исцарапанных ног.

С шипением и треском вспыхнуло крошечное, яркое пламя.

Глава 2. Дым и ярость

Искра. Крошечное, почти невинное пламя, танцующее на черном сучке. Оно было таким маленьким, таким хрупким. Казалось, один вздох – и оно погаснет.

Оно не погасло.

С сухим, зловещим треском огонь перекинулся на соседнюю ветку, потом на следующую. Языки пламени, ярко-оранжевые и жадные, начали лизать сухой хворост, разбегаясь по нему быстрыми, уверенными змейками. Пахло гарью и жженым деревом. Пахло смертью.

«Горит, – с тупым ужасом констатировал где-то в глубине сознания остаток личности Алисы. – Костер. Подо мной. Горит».

Паника, слепая и всепоглощающая, рванула изнутри, требуя кричать, биться в истерике, выть. Но ее горло было сжато тисками такого немого, абсолютного ужаса, что не выходило ни звука. Только короткий, свистящий выдох.

Время замедлилось, растянулось, как раскаленная смола. Она видела, как фитиль у ее ног тлеет, испуская едкую струйку дыма. Видела, как на площади замерла в ожидании толпа, и тысячи пар глаз с жадным, животным любопытством впились в нее. Видела безжалостные профили инквизиторов под капюшонами.

«Я умру. Сейчас. Здесь. В этом чужом теле, в этом чужом времени. Меня сожгут заживо».

Мысль была настолько чудовищной, что разум отказывался ее принимать. Словно отказывался принимать факт, что Земля квадратная. Это было за гранью любого возможного опыта.

Но огонь был реальным. Жар начинал опалять кожу на босых ногах. Боль, острая и живая, пронзила онемение.

«НЕТ!»

Это был не крик, а внутренний взрыв. Взрыв ярости. Дикой, отчаянной, несправедливой ярости. Она не сделала ничего! Она должна была сдавать курсовую! Она не какая-то ведьма! Это ошибка! Чудовищная, кошмарная ошибка!

Эта ярость, белая и слепая, сожгла остатки страха. Она влилась в мышцы, в кости, в каждую клетку этого чужого тела. Инстинкт выживания, древний и неумолимый, перехлестнул все.

Ее взгляд, острый и горящий, метнулся по сторонам, выискивая хоть что-то, хоть малейший шанс. Старуха рядом безумно бормотала что-то, глядя в небо. Парень рыдал, уткнувшись лицом в бревно. Толпа ревела. Инквизиторы стояли, как черные изваяния.

И тут она увидела. Всего в полуметре от нее, торчал из груды хвороста острый, длинный сук, похожий на импровизированный кол. Обломанный конец был светлым и заостренным.

План не родился в голове. Он возник в мышцах, в этой новой, незнакомой плоти, которая вдруг оказалась сильнее и выносливее ее собственной. Тело уже знало, что делать. Ее разум лишь дал команду.

Собрав всю свою волю, Алиса резко перевела вес тела, наклонившись в сторону сука. Веревка больно впилась в запястья. Она услышала, как хрустнуло одно из бревен под ней. Пламя у ее ног взметнулось выше, опалив подол платья. Запах горелой ткани и волос ударил в нос.

– ¡Mirad! ¡La bruja se mueve!(Смотри! Ведьма шевелится! (исп.)) – раздался чей-то крик из толпы.

На нее уставились десятки глаз. Инквизиторы повернули головы.

Ее пальцы, скрюченные и онемевшие от веревки, нашли шероховатую поверхность сука. Она схватилась за него. Дерево впилось в ладонь занозой, но боль была ничто по сравнению с жаром огня.

«Ты сможешь. Ты должна».

Рывок. Резкий, отчаянный, на грани возможного. Она не пилила веревку, она рвала ее. Терла об острый край с яростью загнанного зверя.

Щелчок. Напряжение на одной из петель ослабло. Веревка не порвалась, но ослабла достаточно.

Это был её шанс.

Не думая, не глядя на обожженные, кровоточащие руки, Алиса рванулась вперед. Не вниз, в огонь, а вперед, через край деревянной платформы. Ее тело, легкое и гибкое, кувыркнулось в воздухе и грузно рухнуло на каменные плиты площади, в проход между костром и первыми рядами ошеломленной толпы.

Удар отозвался болью в плече и бедре. На секунду в глазах потемнело.

А потом поднялся неистовый, оглушительный рев. Крик тысячи обманутых в своем ожидании людей. Крик ярости.

Алиса подняла голову. Перед ней было море искаженных лиц. А сзади нарастал жар костра. И над всем этим – черные тени инквизиторов, бросившиеся к ней.

Она вскочила на ноги. Ноги, которые горели, но все еще могли бежать.

И она побежала.

Прямо в толпу. В эту самую толпу, что секунду назад жаждала ее смерти. Ее единственное спасение теперь заключалось в том, чтобы стать в ней иголкой в стоге сена.

Первый человек, дородный мужчина с красным лицом, попытался схватить ее. Она, не сбавляя шага, резко толкнула его в грубу, и он, с громким возгласом, отлетел в сторону, вызвав цепную реакцию падения среди своих соседей.

– ¡Cogedla! ¡La bruja escapa!(Хватайте ее! Ведьма убегает! (исп.))

Руки тянулись к ней, цепкие и грубые. Кто-то схватил ее за прядь спутанных волос. Боль пронзила кожу головы. Ализа, не помня себя, резко дернулась, и клок темных волос остался в кулаке какого-то парня. Она побежала дальше, отталкивая, царапаясь, кусаясь.

Она не была Алисой, студенткой из Москвы. Она была зверем, загнанным в угол. Она была самой ведьмой, которой ее считали. И у нее была одна-единственная цель.

«Беги, ведьма, беги».

Ноги сами несли ее вперед, сквозь крики, сквозь толчею, сквозь боль. Она нырнула в узкий проход между двумя домами, вымощенный скользким от грязи камнем. Сзади нарастал топот погони и истошные вопли.

Она не оглядывалась. Она просто бежала. В неизвестность. В темноту. В чужую, враждебную жизнь, которая вдруг оказалась ее собственной.

Глава 3. Чужое лицо, чужой приговор

Адреналин – вот что несло ее вперед. Горячий, горький привкус во рту, свист в ушах, бешеный стук сердца, заглушающий все остальные звуки. Ноги, обожженные и исцарапанные, сами находили опору на скользком булыжнике. Она не бежала, она летела, как подстреленная птица, по узким, извилистым улочкам, не разбирая пути.

Крики погони постепенно стихали, растворяясь в лабиринте средневекового города. Сейчас ее преследовал не рев толпы, а ее собственное отчаянное, хриплое дыхание.

Наконец, силы покинули ее. Алиса свернула в первую попавшуюся арочку, в глубокую нишу, пахнущую мочой и плесенью, и рухнула на холодные камни. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Все тело ныло и горело: руки, изрезанные веревкой и занозами, спина, почерневшая от дыма и удара о плиты, ноги… о, ноги были похожи на один сплошной болезненный ожог.

Она прижалась лбом к прохладной стене, пытаясь унять дрожь. Тело сотрясали спазмы, но слез не было. Была только пустота, пронзенная осколками ужаса.

«Где я? Что это было?»

Вопросы, на которые не было ответов. Только факты, холодные и неумолимые. Она не в Москве. Не в своей комнате. Она в теле другой женщины. Ведьмы. От которой только что чуть не избавились самым жутким способом.

Сознание, наконец, начало проясняться, уступая место новой, леденящей дозе реальности. Она была одна. В чужом городе. В чужой стране. В чужом веке. На ней было рваное, вонючее платье. У нее не было денег, еды, друзей. За ней охотилась самая могущественная организация этого времени. И она не говорила на языке этих людей.

Последнее осознание ударило с новой силой. Язык! Она не понимала ни слова из того, что кричала толпа, но… но когда тот инквизитор произносил приговор, она уловила смысл. «Muerte en la hoguera». Смерть на костре. И сейчас, прислушиваясь к доносящимся с улицы обрывкам речи, какие-то слова странно отзывались в памяти, обретая смутные очертания.

«Это не я, – с ужасом подумала она. – Это… это тело помнит. Оно знает язык».

Она медленно подняла голову и в полумраке ниши увидела свою руку. Чужую руку. Узкую кисть, длинные, тонкие пальцы, покрытые грязью, засохшей кровью и свежими ссадинами. На запястье темнел синяк от веревки. Она сжала пальцы в кулак. Сухожилия напряглись под кожей. Сила. В этом теле была сила, которой не было у нее, Алисы, привыкшей к ноутбуку и кофе.

Ее отражение… ей нужно было увидеть свое лицо.

Собрав волю в кулак, она выползла из ниши. Улица была пустынна. Где-то вдалеке слышались крики разносчиков, лай собак, но здесь, в глухом переулке, было тихо. В конце улицы, у каменной поилки для лошадей, стояла большая деревянная бочка с дождевой водой, переполненная до краев.

Алиса подкралась к ней, двигаясь от тени к тени, как вор. Сердце снова заколотилось, но теперь не от бега, а от страха перед тем, что она увидит.

Она заглянула в темную воду, покрытую пленкой пыли и растительного мусора.

Вода была темной, но лицо, отражавшееся в ней, оказалось четким. И абсолютно чужим.

Это было не ее круглое, славянское лицо с светлыми волосами и серыми глазами. Из воды на нее смотрела незнакомка. Худощавое, смуглое лицо с резкими, почти острыми скулами. Большие, очень темные, почти черные глаза, широко распахнутые от страха. Спутанные пряди волос цвета воронова крыла, слипшиеся от пота и грязи. Прямой нос, тонкие, бледные губы, разбитые в кровь в углу. И на левой скуле – маленькая родинка, которую она, Алиса, никогда раньше не видела.

Она была… красивой. Странной, дикой, пугающей красотой. Красотой, которая и привлекала, и отталкивала. Красотой, за которую в этом веке сжигали на костре.

«Кто ты?» – мысленно прошептала Алиса, глядя в эти чужие, полные ужаса глаза.

В ответ не последовало ничего. Только тихий ужас и отчаяние, которые были ее собственными.

Она медленно, почти ритуально, опустила руки в воду. Ледяная влага обожгла раны, заставив ее вздрогнуть. Она стала смывать с лица копоть и кровь, словно пытаясь стереть эту новую личину, вернуть себе привычные черты. Но под грязью проступали только те же самые резкие скулы, тот же прямой разрез глаз.

Она была заперта. Заперта в этом теле, в этой судьбе.

Внезапно с главной улицы донесся громкий, властный крик. Не просто крик, а команда. И снова, ее сознание, подпитанное памятью тела, тут же перевело: «Остановить ведьму! Обыскать каждый дом!»

Они не успокоились. Охота продолжалась.

Паника, холодная и цепкая, снова сжала ее горло. Она отшатнулась от бочки, прижавшись спиной к шершавой стене дома. Она не могла оставаться здесь. Она была легкой добычей в этих лохмотьях, с лицом, которое теперь видели все на площади.

Ее взгляд упал на грубое холщовое платье. Оно было ее клеймом, ее приговором. Его нужно было сменить.

Прячась в тени, она двинулась дальше, высматривая хоть какую-то возможность. И тут ее взгляд упал на задний двор одной из лачуг. На веревке, натянутой между двумя столбами, сушилось белье. Простое, грубое, но чистое. Темно-синяя женская накидка и платье из более плотной, чем на ней, ткани.

Это был шанс. Маленький, ничтожный, но шанс.

Оглядевшись по сторонам и не увидев ни души, Алиса рванулась к веревке. Сорвала платье и накидку. Пряча добычу под мышкой, она метнулась обратно в темный переулок.

Ей нужно было где-то спрятаться. Где-то переодеться. Где-то стать другой. Не ведьмой с костра. А кем-то еще. Кем угодно.

Она кралась вдоль стен, цепляясь за каждую щель, каждую выступающую балку. И наконец, в самом конце тупика, увидела то, что искала: полуразрушенный сарай, дверь которого висела на одной петле.

Нырнув внутрь, в царство запаха сена, пыли и мышей, Алиса прислонилась к стене, пытаясь перевести дух. Здесь, в относительной безопасности, ее накрыло новой волной осознания.

Побег с костра был только началом. Теперь началась настоящая игра. Игра на выживание, где ставка – ее жизнь.

Она развернула украденную одежду. Ее руки все еще дрожали.

«Ладно, – прошептала она в темноте чужому, незнакомому миру. – Ладно. Ты хотел ведьму? Ты ее получишь».

Но в ее голосе не было магии. Только сталь. Стальная решимость студентки из будущего, которая не собиралась сгорать заживо в XV веке.

Глава 4. Шепот пламени

Тишина в сарае была звенящей и гулкой, нарушаемая лишь ее собственным прерывистым дыханием да шорохом пауков в соломе. Пыль, поднятая ее приходом, медленно кружилась в узких лучах света, пробивавшихся сквозь щели в рассохшейся древесине.

Дрожащими руками Алиса сбросила с себя вонючее, пропитанное дымом рубище. Оно упало на землю с глухим шлепком, и она с отвращением отшвырнула его ногой в темный угол. Прохладный воздух коснулся обожженной кожи, заставив ее содрогнуться. Она быстро натянула украденное платье – грубое, темно-коричневого цвета, с простым вырезом и длинными рукавами. Оно было немного великовато, сидело мешком, но это было намного лучше. Пахло оно не гарью и страхом, а просто чистотой и солнцем. Затем она накинула на голову темно-синий платок, скрывая свои характерные черные волосы.

«Первая цель достигнута. Я больше не та ведьма с площади. Я… просто женщина. Никто».

Она прислонилась к стене, прислушиваясь. Снаружи доносились обычные городские звуки: где-то кричал осел, слышались отдаленные возгласы, звон кузнечного молота. Никакой погони. Никаких криков «Бруха!». Пока что.

Адреналин окончательно отступил, оставив после себя леденящую усталость и голод, сводивший желудок. Но больше всего ей хотелось пить. Горло было сухим, как пемза.

Она осторожно выглянула наружу. Переулок был пуст. Напротив сарая стояла та самая бочка с дождевой водой. Рискнув, она снова подкралась к ней, зачерпнула пригоршню воды и жадно выпила. Вода была теплой, с привкусом дерева, но показалась ей нектаром богов. Она напилась, пока не почувствовала, что спазм в животе ослабел.

Вернувшись в свое временное убежище, она наконец позволила себе осмотреть свое новое тело. Аккуратно, стараясь не причинить еще больше боли, она разглядывала ожоги на ногах. Краснота, волдыри. Выглядело ужасно, но, похоже, ничего смертельного. «Надо бы найти мазь, какую-нибудь траву…» – машинально подумала она, и тут же мысль сама себя оборвала. Где? В аптеке? Здесь не будет аптек. Здесь будут знахарки, которых, скорее всего, уже сожгли.

Отчаяние снова попыталось поднять голову, но Алиса с силой вдохнула и прогнала его. «Нет. Работать с тем, что есть».

Она села на старую, перевернутую кадку и закрыла глаза, пытаясь успокоить бешеный ритм сердца. И тут ее сознание, наконец, смогло сосредоточиться на чем-то, кроме выживания.

Язык.

Она сконцентрировалась на обрывках фраз, доносившихся с улицы. «Pan… más barato…» Хлеб… дешевле. «¡Aguador!» Разносчик воды. Слова приходили не как заученный в институте перевод, а как нечто само собой разумеющееся. Это было похоже на то, как ребенок понимает язык, не зная правил грамматики. Это тело, эта память мышечная, лингвистическая – все это было ее теперь. Чужой, но работающий инструмент.

И тогда она решилась на самый страшный эксперимент. Она попыталась заглянуть еще глубже. Не в язык, а в саму хозяйку этого тела. В ту, кого должны были сжечь.

Она вызвала в памяти ощущение от побега. Ту ярость, тот взрыв силы, который позволил ей порвать веревку и совершить прыжок. Это была не ее сила. Алиса никогда в жизни не могла бы этого сделать. Это была сила этой женщины. Ведьмы.

«Была ли ты ведьмой?» – спросила она безмолвное эхо в своей голове. «Что ты знала? Что умела?»

Она сосредоточилась, пытаясь найти в себе хоть какой-то след, обрывок памяти, знак. Ничего. Только ее собственные воспоминания: московская общага, ноутбук, курсовая…

Разочарование начало подкрадываться к ней, но тут ее взгляд упал на ее обожженные ладони. Без сознательной команды ее пальцы сами начали медленно двигаться, словно перебирая невидимые нити. А потом… случилось нечто.

Она не увидела света и не услышала волшебных аккордов. Но она почувствовала тепло. Слабый, едва уловимый поток, исходящий из глубины ее собственного тела. Он тек по ее рукам, к пальцам, и сконцентрировался в центрах ладоней. Ощущение было странным, пульсирующим, почти как легкий электрический ток.

Испуганно, Алиса разжала руки. Тепло тут же исчезло.

Сердце забилось чаще, но на этот раз не только от страха. От изумления. От предвкушения.

Она снова сконцентрировалась. Вспомнила то чувство ярости и силы. И снова – тот же слабый, но отчетливый поток тепла. На этот раз она не испугалась. Она позволила ему течь. И направила его… на свою обожженную ногу.

Никакого чуда не произошло. Ожог не исчез. Волдыри не спали. Но… острая, дергающая боль чуть притупилась, словно кто-то приложил к ране прохладную повязку. Эффект был мимолетным, почти незаметным, но он БЫЛ.

Она отвела руку, и боль вернулась.

Тихий, прерывистый смешок вырвался из ее горла. Он был на грани истерики.

«Магия, – прошептала она внутри себя. – Чертовщина. Наука, которой нет в моих учебниках. Но она работает».

Это не было всемогуществом. Это было каплей в море. Но этой капли оказалось достаточно, чтобы в кромешной тьме ее нового существования зажечь крошечную искру. Искру надежды.

Она не была просто беспомощной жертвой, заброшенной в прошлое. В этом теле, в этой судьбе, был инструмент. Опасный, могущий привести ее обратно на костер, но инструмент.

Внезапно снаружи, совсем близко, раздались грубые мужские голоса. И один из них прозвучал властно и четко:

– Проверили все дома на этой улице. Остался только этот старый сарай. Будьте готовы. Если она там, она будет отчаянно сопротивляться.

Алиса замерла, душа ее ушла в пятки. Искра надежды едва не погасла, в ожидании нового ужаса.

Они уже здесь.

Глава 5. Первый шаг в бездну

Мыслей не было. Был только леденящий ужас, парализующий каждый мускул. Они были за дверью. Всего в нескольких шагах. Скрип сапога по камням, бряцание оружия, властные голоса – все это сливалось в один оглушительный грохот в ее ушах.

«Они зайдут. Они увидят меня. И на этот раз костер разожгут прямо здесь, на улице, без всякой церемонии».

Ее взгляд метнулся по сараю. Глухое помещение. Ни окон, кроме щелей в стенах, ни заднего хода. Только та самая дверь, висящая на одной ржавой петле. Выхода не было. Совсем.

Отчаяние, острое и горькое, подступило к горлу. Она прижалась спиной к шершавой стене, словно пытаясь провалиться сквозь нее. Руки сами собой сжались в кулаки. Она снова почувствовала тот слабый, пульсирующий поток тепла внутри. Ничтожный, бесполезный. Он не мог остановить мечи, не мог раздвинуть стены.

– Заходи. Я прикрою, — прозвучало прямо за дверью.

Дверь с скрипом подалась внутрь, пропуская узкую полосу яркого дневного света. В проеме возникла массивная тень человека в кожаной кирасе. Он еще не видел ее в полумраке, но секунда – и его глаза привыкнут.

Инстинкт, древний и неумолимый, кричал только одно: «БЕЙ!» Но чем? Голыми руками против вооруженного человека?

И тут ее взгляд упал на старую, перевернутую кадку, на которой она сидела минуту назад. А рядом – тяжелый, короткий обломок косы, ржавый и тупой, валявшийся в углу.

Мысли не было. Было действие.

С тихим, звериным рыком она рванулась с места, схватила обломок косы и изо всех сил швырнула его не в человека, а в противоположную стену. Удар получился оглушительно громким в замкнутом пространстве.

Человек в дверях рефлекторно рванулся в сторону от звука, разворачиваясь к источнику шума. Это была доля секунды. Мгновение неведения.

И этого мгновения хватило Алисе.

Она не побежала к двери. Она рванулась вслед за брошенным обломком, проскочив в сантиметре от спины солдата, который все еще смотрел в глубь сарая. Ее плечо задело дверь, та с визгом отскочила и ударила второго стражника, стоявшего снаружи.

– Она здесь! Держи ее!

Она выскочила на улицу, ослепленная солнцем. Второй стражник, молодой парень с испуганными глазами, попытался схватить ее за руку. Алиса, не сбавляя хода, резко дернула руку на себя, почувствовав, как его пальцы соскользнули с ее запястья. Она толкнула его в грудь, и он, не удержав равновесия, грохнулся на землю.

Первый стражник уже выскакивал из сарая с криком ярости. Его тяжелый сапог гулко стучал по камням.

Алиса побежала. Не в сторону главных улиц, а обратно, в лабиринт переулков, который уже спас ее однажды. Ее ноги, забыв про боль и ожоги, несли ее с той же дикой скоростью, что и с площади. За спиной нарастал топот и крики.

– Стой, ведьма!

Выстрел. Сухой, громкий хлопок. Что-то просвистело у самого ее уха и с глухим стуком вонзилось в деревянную ставню дома напротив. Арбалетный болт.

От этого звука, от близости смерти, в ее сознании что-то перещелкнуло. Ярость, которую она чувствовала на костре, вернулась, но на этот раз она была холодной. Острой. Как лезвие.

Она свернула за угол, прижалась к стене, затаив дыхание. Шаги приближались. Тяжелые, уверенные. Он был совсем близко.

«Один. Второй, наверное, поднимает того, кто упал».

Один. Сейчас. Пока не подоспела подмога.

Она сжала кулаки. Тот самый поток тепла, который она чувствовала в сарае, вдруг хлынул с новой, незнакомой силой. Он не просто пульсировал – он горел. Это было болезненно, будто по венам текла не кровь, а расплавленный свинец.

Солдат выскочил из-за угла. Его лицо, красное от ярости и бега, исказилось в злобной гримасе. Он протянул руку, чтобы схватить ее.

Алиса не думала. Она действовала.

Она не стала бить его. Она резко выбросила вперед руку, раскрыв ладонь в его сторону. Вся та накопленная, жгучая энергия вырвалась наружу. Никакого света, никакого огня. Просто невидимый, сокрушительный импульс.

Стражник не улетел. Он словно споткнулся о невидимую стену. Раздался глухой звук, будто ударили по мешку с песком. Он ахнул, его глаза округлились от шока и боли. Он отлетел на пару шагов назад и рухнул на землю, тяжело и неуклюже. Его меч с лязгом откатился по камням.

Он не двигался.

Алиса застыла, смотря на него. На свою собственную руку. На бездыханное тело. Тишина, наступившая после грохота погони, была оглушительной.

Она… убила его? Этим? Этой… магией?

Из переулка донеслись крики второго стражника и ответные голоса. Подмога.

Но она не могла сдвинуться с места. Она смотрела на свою ладонь. Она чувствовала легкое, приятное покалывание, будто после хорошей тренировки. И дикий, первобытный ужас перед тем, что она только что сделала.

Это была не просто сила. Это было оружие. Смертоносное и безмолвное.

Голоса приближались.

Она заставила себя оторваться от тела, от этого первого в ее жизни трупа, оставленного ею. Она метнулась вглубь переулка, ее ноги снова понесли ее, но теперь в них была не только ярость выживания, но и тяжесть нового, страшного знания.

Она сделала первый шаг. Не просто в бегстве. Она шагнула в бездну. И бездна, как оказалось, была внутри нее самой.

Глава 6. Кровь на камнях

Она бежала, не разбирая дороги, пока в легких не осталось воздуха, а в ногах – силы. Наконец, она рухнула в темный проем низкого каменного строения, похожего на полуразрушенную конюшню. В нос ударил запах навоза, сена и влажного камня. Здесь, в относительной тишине, до нее донеслись лишь отдаленные, приглушенные городские звуки. Погони слышно не было.

Алиса прислонилась к холодной стене, пытаясь заглушить рыдания, которые рвались наружу. Но вместо слез ее тело сотрясала сухая, болезненная дрожь. Перед глазами стояло лицо того стражника. Не ярость, с которой он бежал за ней, а шок и пустота, когда он падал. Звук его падения. Глухой, конечный.

«Я убила человека».

Мысль была простой и чудовищной. В ее мире, мире из ее прошлой жизни, самое страшное, что она делала – давила паука. Конфликты решались словами, жалобами декану, плохими оценками. Здесь, в этом жестоком, первобытном мире, она только что отняла жизнь. Голыми руками. Нет, не руками. Чем-то гораздо более страшным.

Она разжала кулаки и уставилась на свои ладони. Они все еще покалывали, и в глубине она чувствовала ту самую энергию. Теперь она знала ее настоящий вкус. Вкус смерти. Он был металлическим, как кровь.

Ужас сменялся оцепенением, а затем новой волной паники. Что, если она сделает это снова? Нечаянно? От страха, от злости? Эта сила жила в ней, как спящий зверь, и она не знала, как его контролировать.

Ее взгляд упал на край своего нового платья. На темное, липкое пятно. Она присмотрелась. Это была кровь. Не ее. Та, что брызнула с меча стражника или… когда он падал. Она замарала себя. В прямом и переносном смысле.

С отвращением она стала тереть пятно, пытаясь стереть его, вдавить в грубую ткань, сделать невидимым. Но оно лишь размазалось, стало больше.

«Успокойся. Дыши. Думай», — приказала она себе, закусив губу до боли. «Они нашли тебя в сарае. Они теперь знают, что ты не просто беглянка. Ты… опасная».

Это меняло все. Раньше за ней охотились как за еретичкой, безумной женщиной. Теперь за ней будут охотиться как за убийцей и реальной угрозой. Инквизиция не потерпит такого открытого вызова. Они бросят на ее поимку больше ресурсов.

Ей нужно было уйти из города. Сегодня. Сейчас. Пока не перекрыли все ворота.

Но как? У нее не было ничего. Ни еды, ни воды, ни денег, ни плана.

Внезапно она услышала тихий шорох в глубине конюшни. Алиса замерла, прижавшись к стене, готовая снова бежать или… ударить. Зверь внутри насторожился.

Из-за груды старых мешков показалась маленькая, испуганная физиономия. Мальчишка лет десяти, в рваной рубахе и с большими, темными глазами. Он смотрел на нее с таким же страхом, с каким она, наверное, смотрела на инквизиторов.

– Ты… ты одна из тех? – прошептал он, не решаясь выйти.

Алиса не ответила. Ее рука сама потянулась к виску, где болтались пряди волос, выбившиеся из-под платка. Черные волосы. Признак «ведьмы».

– Я никому не скажу, – быстро проговорил мальчик, видя ее испуг. – Они… они убили мою кошку. Сказали, что она дьявольский посланник. Я их ненавижу.

Он сделал шаг вперед, и Алиса увидела, что он хромает.

– Ты можешь… ты можешь сделать так, чтобы они все умерли? – в его голосе была не детская надежда, а горечь и жажда мести.

Эти слова ударили Алису сильнее, чем крики толпы. Этот ребенок видел в ней не жертву, а орудие. Мстителя. Убийцу.

– Нет, – хрипло выдохнула она, и это было первое слово, произнесенное ею вслух в этом мире. Голос был чужим, низким и надтреснутым. – Я не могу этого сделать.

Мальчик разочарованно опустил голову.

– Меня зовут Лоренсо, – сказал он. – Я знаю тайный путь. Через старую водопроводную галерею. Она выходит за стену, в оливковую рощу.

Он знал путь. Это был подарок судьбы, шанс, за который нужно было ухватиться. Но доверять ли ему? Это могла быть ловушка. Или наивная надежда ребенка получить могущественную союзницу.

Алиса смотрела на него, на его хромую ногу, на глаза, полные обиды на весь мир. Он был таким же изгоем, как и она. Только по другой причине.

– Почему ты хочешь помочь мне? – спросила она, все еще не решаясь подойти ближе.

– Потому что они боятся тебя, – просто ответил мальчик. А меня никто не боится. Они даже не замечают.

Логика ребенка была безжалостной и чистой. Он предлагал ей не просто спасение. Он предлагал сделку. Ее сила – его знание дороги.

Алиса медленно выдохнула. Она посмотрела на свое платье, на пятно крови, которое уже не стереть. Она вспомнила бездыханное тело стражника. Она сделала свой выбор у того переулка. Теперь ей оставалось лишь идти по этому пути.

– Хорошо, – тихо сказала она. Покажи дорогу.

Лоренсо кивнул, и в его глазах блеснул огонек. Он повернулся и скользнул вглубь конюшни, к едва заметной в стене щели, заваленной хворостом.

Алиса последовала за ним, бросив последний взгляд на световую полосу входа. Она уходила из города, который хотел ее смерти. Но куда она шла? В неизвестность, где ее ждали лишь голод, опасности и тень того, кем она становилась. Женщиной с кровью на руках и пламенем в душе.

Глава 7. Тень сожаления

Щель в стене оказалась входом в узкий, почти незаметный лаз, ведущий вниз, под землю. Воздух стал влажным, тяжелым и затхлым. Лоренсо, двигавшийся с удивительной ловкостью, несмотря на хромоту, шел впереди, его босые ноги бесшумно ступали по скользкому камню.

– Осторожно, здесь ступеньки обвалились, – предупредил он шепотом, который гулко разносился в темноте.

Алиса шла за ним, цепляясь руками за шершавые, покрытые мхом стены. Каждое движение отзывалось болью в обожженных ногах и израненных ладонях. Но физическая боль была почти благословением. Она заглушала другую, новую и страшную – боль от воспоминания о том, как падал стражник.

«Я убила человека», – эта мысль билась в висках мерным, неумолимым стуком, сливаясь с каплями воды, падающими где-то в темноте. Она закрыла глаза на секунду, и перед ней снова возникло его лицо. Не злое. Испуганное. Застигнутое врасплох силой, которую не мог понять.

– Ты как? – тихо спросил Лоренсо, обернувшись. Его глаза светились в полумраке, как у кошки.

– Жива, – коротко бросила Алиса. Ей не хотелось говорить. Каждое слово давалось с трудом, пробиваясь через ком в горле.

– Они тебя сильно искали, – продолжал мальчик, словно не замечая ее тона. Весь город на ушах. Говорили, что ты… что ты испепелила одного из стражников одним взглядом.

Алиса сглотнула. Слух уже родился. Он обрастал деталями, становился страшнее и мифичнее. В нем не было места случайности, рефлексу или отчаянной самозащите. В нем была только злая воля и дьявольская сила.

– Я не хотела его убивать, – прошептала она, больше для себя, чем для него.

Лоренсо на секунду замер, потом пожал плечами.

– Он хотел убить тебя. Он бы отвел тебя обратно на костер, и ты сгорела бы, крича. Разве нет?

Детская логика снова оказалась безжалостно прямой. Это был простой выбор: он или она. Жизнь или смерть. Но для Алисы, чья психика была выстроена на морали другого времени, этот выбор не был простым. Он был травмой.

– Ты жалеешь его? – удивился мальчик, искренне не понимая.

– Да, – честно ответила Алиса. Жалею. Потому что я не хочу быть убийцей.

– А кем ты хочешь быть? – в его голосе прозвучало любопытство.

Хороший вопрос. Кем она была теперь? Беглянкой. Ведьмой. Убийцей. Студентка из Москвы по имени Алиса медленно растворялась в дыму костра и крови на камнях. Оставалась только эта женщина, запертая в чужом теле, с чужой силой и чужим страхом.

– Я не знаю, – призналась она.

Они шли дальше, спускаясь все ниже. Туннель расширился, превратившись в старую, римскую, судя по кладке, водопроводную галерею. По центру бежал ручей зловонной, мутной воды. Воздух стал еще гуще.

– Мы почти у выхода, – ободряюще сказал Лоренсо. Он зарос кустами, его никто не знает, кроме меня и бродяг.

Он помолчал, а потом спросил, глядя прямо перед собой:

– А что ты сделаешь, когда выберешься?

– Не знаю, – снова ответила Алиса. Уйти подальше. Спрятаться.

– Они все равно найдут, – с мрачной уверенностью заявил мальчик. Они находят всех. Мою тетю нашли. Она просто… хорошо разбиралась в травах. Лечила людей.

В его голосе послышалась застарелая, детская боль. Алиса посмотрела на его худую спину, на впалые плечи. Он был таким же сиротой в этой войне, как и она.

– Прости, – тихо сказала она.

Лоренсо лишь мотнул головой.

– Тебе нельзя просто прятаться, – продолжил он с внезапной горячностью. Ты сильная. Ты можешь… можешь бороться.

«Бороться». Слово звучало так громко и безнадежно в этом подземном царстве. Бороться с целой страной? С системой? С верой миллионов?

Внезапно Лоренсо остановился и поднял руку.

– Тише.

Впереди, из темноты, донеслись голоса. Приглушенные, пьяные смешки. Запах дыма костра и дешевого вина.

– Бродяги, – прошептал мальчик, прижимаясь к стене. Они иногда ночуют тут. Проходим дальше, они не тронут.

Но было поздно. Из ниши в стене вышли две коренастые фигуры. Один из них держал в руках затухающий факел, свет которого выхватил из мрака Алису и Лоренсо.

– Ну-ну, что у нас тут? – просипел один из них, беззубый, с лицом, покрытым шрамами. Мальчонка и его хорошенькая мамочка? Или… Его взгляд скользнул по лицу Алисы, по ее темным волосам, выбившимся из-под платка, и остановился с неприкрытой жадностью. Или мы нашли ту самую птичку, за которую дают целых десять дукатов?

Второй бродяга, потягивая из бурдюка, ухмыльнулся.

– Удача сегодня к нам благосклонна, Педро. Думаю, городская стража будет нам благодарна.

Лоренсо отступил на шаг, прижимаясь к Алисе. Она почувствовала, как по ее спине пробежал холодок. Не страха. Нет. Нечто иного. Холодная, знакомая ярость. Тот самый зверь внутри снова поднял голову.

Педро сделал шаг вперед, его рука потянулась, чтобы схватить ее.

– Не трогай ее! – крикнул Лоренсо, бросаясь вперед с детской отвагой.

Бродяга легко отшвырнул его в сторону. Мальчик с глухим стуком ударился о стену и затих.

И в этот миг что-то в Алисе щелкнуло. Окончательно и бесповоротно.

Она не думала о магии. Не думала о последствиях. Она увидела, как падает этот мальчик, единственное живое существо, проявившее к ней хоть каплю доброты. И ярость захлестнула ее с головой.

Она даже не пошевелилась. Просто посмотрела на бродягу по имени Педро. Посмотрела прямо в его грязные, жадные глаза. И выпустила наружу все. Весь свой ужас, всю свою боль, всю свою ярость от несправедливости этого мира.

Тепловой волны не было. Не было ни света, ни звука. Но Педро вдруг замер. Его глаза выкатились от ужаса, рот беззвучно открылся. Он схватился за горло, словно не мог вздохнуть, и тяжело рухнул на колени, давясь хриплым, свистящим кашлем.

Второй бродяга отпрянул, роняя бурдюк. Вино темной кровью растеклось по мокрому камню.

– Дьявол! – завопил он. Она наслала на него порчу!

Он развернулся и бросился бежать прочь, в темноту туннеля, его крики быстро затихли в отдалении.

Алиса не смотрела на него. Она смотрела на Педро, который, судорожно хватая ртом воздух, медленно опрокинулся на бок и затих. Он не был мертв. Он был в ужасе, парализован, возможно, его разум был сломан. Но он был жив.

Она подбежала к Лоренсо. Мальчик потирал затылок, его глаза были полы слез от боли и испуга.

– Ты… ты его убила? – прошептал он.

– Нет, – ответила Алиса, и в ее голосе впервые прозвучала не дрожь, а холодная, стальная уверенность. Но могла бы.

Она помогла ему подняться. Ее руки больше не дрожали. Тень сожаления никуда не делась, она навсегда осталась бы частью ее. Но теперь у нее появилась и тень силы. И понимание простой, жестокой истины этого мира: иногда, чтобы защитить того, кто слабее, нужно стать монстром в глазах тех, кто сильнее.

– Веди дальше, – приказала она, и ее голос прозвучал как приговор. Мы уходим отсюда.

Глава 8. Язык, которого нет

Свет в конце туннеля оказался не метафорой. Он был настоящим – ослепительно-ярким, солнечным, пробивающимся через густую завесу дикого винограда и колючего кустарника, плотно затянувших арочный выход.

Лоренсо ловко раздвинул ветви, пропуская Алису вперед. Она сделала шаг и зажмурилась от нахлынувшей боли в глазах. После кромешной тьмы подземелья мир взорвался красками и звуками. Поля, поросшие выжженной на солнце травой, стройные кипарисы, указующие в безоблачную лазурь, и вдали – золотисто-серая стена города, из которого они только что сбежали. Воздух был горячим, сухим и потрясающе чистым. Он пах пылью, полынью и свободой.

Свободой, которая горькой пылью оседала на губах.

Алиса обернулась. Выход из галереи был практически невидим, скрытый склоном холма и буйной растительностью. Хорошее укрытие.

– Спасибо, – тихо сказала она Лоренсо. Без него она бы сгорела в том сарае или ее бы поймали в городе.

Мальчик пожал плечами, смущенно ковыряя палкой землю.

– Куда ты теперь пойдешь?

Куда? Отличный вопрос. Перед ней лежала холмистая, незнакомая местность. Дорога, уходящая вдаль. Поля, рощицы. Ни указателей, ни карты. Ни цели.

– Не знаю, – честно ответила она, и от этой честности стало еще страшнее.

Она опустилась на колени у небольшого ручья, бежавшего у подножия холма. Вода была прозрачной и холодной. Сначала она просто смотрела на свое отражение. Все то же худое, смуглое лицо с большими темными глазами. Но что-то в них изменилось. Исчез панический, олений испуг, который был там на площади. Появилась тяжесть. Закаменелость. Глубина, в которой пряталась тень.

Она зачерпнула воду и стала смывать с лица и рук копоть, грязь и засохшую кровь. Вода была ледяной и обжигающей, но Алиса не отдергивала рук. Она терла кожу, пока она не покраснела, пытаясь счистить с себя не только грязь, но и память о последних часах. О жаре костра. О хрипе стражника. О беззвучном падении бродяги в туннеле.

«Я чуть не убила второго», – пронеслось в голове. Она смотрела на свои пальцы, и ей казалось, что они все еще хранят тот странный, пульсирующий ток. Она боялась его. Но еще больше боялась того, что без него она была бы сейчас мертва.

Лоренсо сидел рядом, наблюдая за ней.

– Ты не похожа на них, – сказал он вдруг.

– На кого?

– На других ведьм. Которых они ловили. Ты не кричишь заклинания. Не кидаешься зельями. Ты просто… смотришь. И они падают.

Алиса горько усмехнулась.

– Я и не ведьма. По крайней мере, не такая, как они думают.

– А какая?

Она посмотрела на него. На его наивные, доверчивые глаза. Он видел в ней силу и справедливого мстителя. Как же она могла объяснить ему, что сама не понимает, что это? Что она из другого времени, где магия – это сказки, а не повод сжечь заживо?

И тут ее осенило. Она не могла рассказать правду. Никому и никогда. Этот секрет был опаснее, чем ее магия. Безумие или одержимость дьяволом – вот клеймо, которое на нее сразу же повесят. Ей придется играть по правилам этого мира. Быть ведьмой. Но ведьмой на своих условиях.

– Я… другая, – уклончиво сказала она. И мне нужно научиться это контролировать.

– О! – лицо Лоренсо просияло. Ты ищешь учителя! Я слышал, в горах, к северу, есть старый мавр. Говорят, он знается с духами и травами. Может, он тебя научит?

Учитель. Мысль была одновременно пугающей и соблазнительной. Кто-то, кто мог бы объяснить, что с ней происходит. Кто мог бы научить ее не убивать, а… лечить? Защищаться? Но доверять ли кому-то? Водить ли кого-то к себе в душу, когда за твою голову назначена награда?

– Может быть, – сказала она, снова глядя на воду. Сначала мне нужно просто… выжить. Я не знаю, как здесь все устроено. Я не знаю, где найти еду, как устроиться на ночь…

Она замолчала, чувствуя себя абсолютно беспомощной. Она могла случайным выбросом энергии свалить с ног взрослого мужчину, но понятия не имела, как добыть в этом мире кусок хлеба.

Лоренсо внимательно слушал, и на его лице появилось выражение странной, не по-детски серьезной сосредоточенности.

– Я могу тебе помочь, – заявил он. Я знаю, какие грибы можно есть, а какие нет. Я знаю, как ставить силки на кроликов. Я могу помочь.

Алиса смотрела на него. Этот хромой мальчишка-сирота, которого все обижали, предлагал ей стать ее проводником в этом новом, жестоком мире. Он был ее единственной ниточкой к реальности.

– Почему? – снова задала она свой главный вопрос. Почему ты хочешь идти со мной? Ты видел, что со мной происходит. Это опасно.

Лоренсо нахмурился, обдумывая ответ.

– Потому что с тобой я не один, – наконец сказал он просто. А еще… потому что ты первая, кто не прогнала меня. И первая, кто защитила.

В его словах не было романтики или расчета. Только голая, детская потребность в принадлежности. В том, чтобы быть нужным.

Алиса вздохнула. Оставить его – значит обречь на голод и одиночество в городе, который ему не друг. Взять с собой – значит подвергнуть смертельной опасности. Но разве она могла поступить иначе после того, как он рисковал ради нее?

– Хорошо, – сказала она, и в ее голосе прозвучала решимость. Но слушайся меня. И если я скажу «беги» – ты бежишь. Без вопросов. Договорились?

Лоренсо энергично кивнул, и его глаза загорелись азартом. Для него это было приключение. Для Алисы – новый виток борьбы за выживание. Теперь на ее плечи ложилась ответственность не только за себя, но и за этого ребенка.

Она встала, отряхивая подол платья. Оно было грязным, рваным, но чистым от копоти костра. Как и ее совесть. Она не была чиста. Она была испачкана кровью и страхом. Но она была жива.

– Идем, – сказала она, глядя на дорогу, уходящую на север. Найдем тебе новую палку. Покажи мне, как ставить эти силки.

Она сделала первый шаг. Не в бегстве от прошлого, а в движении к будущему. Неопределенному, страшному, но ее собственному. И впервые за все это время у нее появился спутник. И тень надежды, тонкая, как паутинка, но уже не рвущаяся.

Глава 9. Колдовство по-московски

Они шли на север, держась подальше от дороги, скрываясь в редких оливковых рощах и оврагах. Солнце нещадно палило, и вскоре Алиса поняла, что свобода пахнет не только полынью, но и пылью, въевшимся потом и всепоглощающей жаждой.

Лоренсо оказался незаменимым проводником. Он знал, где найти дикую мяту, жевание которой хоть ненамного, но утоляло жажду. Он показал ей, как выглядят съедобные корешки и как отличить безобидную ящерицу от ядовитой гадюки. Его знания были отрывочными, добытыми на улице в борьбе за выживание, но для Алисы, чей мир сузился до кнопки на ноутбуке и кофе с собой, это была энциклопедия жизни.

– Смотри, – он присел у зарослей колючего кустарника и указал на едва заметную петлю из гибкой лозы, привязанную к воткнутой в земле рогатке. – Силок. Если повезет, к вечеру будет ужин.

Алиса смотрела на это примитивное устройство с долей скепсиса. В ее мире еду покупали в супермаркете, предварительно разогрев в микроволновке.

– А если не повезет?

– Тогда будем жевать коренья, – философски заключил Лоренсо. Или я украду яйца из какого-нибудь курятника. Только это опасно.

«Украсть». Слово резануло слух. Алиса сжала губы. Она была голодна, желудок сводило от спазмов, но мысль о воровстве вызывала протест. Старые, отжившие свой век моральные принципы цеплялись за ее сознание.

– Не надо воровать, – тихо сказала она. Придумаем что-нибудь другое.

Они нашли приют на ночь в полуразрушенной каменной хижине, оставленной, судя по всему, пастухами. Стены были надежным укрытием, а через дыру в крыше был виден начинающий темнеть усыпанный звездами небо. Такого неба Алиса не видела никогда – бесконечно глубокого, черного, сияющего миллиардами не мерцающих, а горящих точек.

Лоренсо развел у входа крошечный, почти бездымный костерок из сухих веток, научив ее прятать огонь от чужих глаз. Они сидели молча, слушая, как потрескивают ветки и где-то вдалеке воет шакал.

Голод снова дал о себе знать, теперь уже с новой, изматывающей силой. Силок, разумеется, оказался пуст.

– Завтра я попробую поймать рыбу в ручье, – без особой надежды сказал мальчик, потирая худой живот.

Алиса смотрела на огонь. Ее мысли лихорадочно работали, перебирая обрывки знаний. Биология. Химия. Физика. Все, что она изучала, было бесполезно. Или нет?

Ее взгляд упал на старую, полусгнившую корзину, валявшуюся в углу хижины. В ней лежало несколько темных, сморщенных плодов. Оливы. Горькие, несъедобные без обработки.

И тут в ее памяти всплыла картинка из учебника по истории. Древние люди. Вымачивание. Выщелачивание горечи.

– Лоренсо, – сказала она, оживляясь. Ты можешь найти большую емкость? Что-то, что может держать воду.

Мальчик удивленно посмотрел на нее, но кивнул и через несколько минут притащил из-за хижины большой, потрескавшийся, но целый глиняный кувшин.

– Отлично. Теперь нам нужно много воды и соль. Ты говорил, что в том ручье вода не соленая?

– Нет, она пресная. А соль… – он смущенно потупился. Соль дорогая. Ее не украдешь просто так.

Алиса вздохнула. Без соли процесс занял бы гораздо больше времени, но это было лучше, чем ничего.

– Хорошо. Давай хотя бы воды.

Они наполнили кувшин водой из ручья, и Алиса стала методично разминать оливки деревяшкой, а затем бросать их в воду.

– Теперь нужно ждать. Несколько дней. Воду надо менять каждый день. Горечь уйдет.

Лоренсо смотрел на это с ритуал с нескрываемым скепсисом.

– Это колдовство?

Алиса чуть не рассмеялась. Колдовство? Промышленная обработка пищевых продуктов?

– Нет. Это… знание.

– А откуда ты его знаешь?

Вопрос повис в воздухе. Алиса замерла, глядя на свое отражение в темной воде кувшина. Кто она? Ведьма, несущая смерть? Или женщина, несущая знание? Может, в этом мире это одно и то же.

– Мне… рассказала одна старая женщина, – соврала она, отводя взгляд.

Ночью ее разбудил тихий плач. Лоренсо лежал, свернувшись калачиком, и всхлипывал во сне. «Папа… мама…» – прошептал он, и его голос был полон такой тоски, что у Алисы сжалось сердце. Она осторожно накрыла его своим плащом и села рядом, глядя на звезды.

Она была ответственна за него. Эта мысль была тяжелой и страшной, но в ней была и какая-то опора. Она больше не бежала просто за собственное выживание. Она должна была защитить этого ребенка. А для этого нужно было не просто выживать. Нужно было жить.

Утром, пока Лоренсо проверял силки (снова пусто), Алиса решилась на еще один эксперимент. Она подошла к низкорослому, чахлому кустику с мелкими ягодами. Лоренсо сказал, что они горькие и несъедобные. Она прикоснулась к одной из ягод. Снова почувствовала тот самый поток тепла. Но на этот раз она не выпускала его наружу. Она мысленно попросила его, приказала… «Узнай».

И снова – никаких видений, никаких голосов. Но в ее сознании всплыло четкое, неоспоримое знание, как будто она всегда его знала. «Плоды терпкие, но не ядовитые. В больших количествах вызовут расстройство желудка. Листья можно заваривать от кашля».

Она отшатнулась, разжимая пальцы. Это было не колдовство в привычном смысле. Это была… интуиция, доведенная до абсолюта. Голос самой природы, говорящий с ней на языке, которого нет.

Лоренсо подошел, держа в руках пару корешков.

– Опять ничего. Только это.

Алиса взяла один корень, сжала в руке и на секунду закрыла глаза. Тот же тихий голос прошептал: «Съедобно. Безвкусно, но питательно».

Она открыла глаза и увидела, что Лоренсо смотрит на нее с широко раскрытыми глазами.

– Ты… ты держишь его, и твои глаза светятся, – прошептал он.

– Что? – Алиса испуганно дотронулась до своих век.

– Немного. Как угольки. Ты узнала о нем что-то? О корне?

Она кивнула, не в силах вымолвить слово. Ее способности росли, мутировали. И они становились заметными.

– Я тебе говорил! – мальчик запрыгал на месте. Ты ведьма! Настоящая! Но… добрая.

Добрая ведьма. Звучало как оксюморон. Но, глядя на его сияющее лицо, Алиса впервые за долгое время почувствовала не страх, а нечто иное. Не власть. Не ужас. А… предназначение.

Возможно, она была здесь не просто так. Возможно, ее знание и ее странная сила могли служить не только смерти. Возможно, «колдовство по-московски» – это не только умение делать силки из веток, но и умение слышать голос земли и видеть скрытые свойства мира.

– Идем, – сказала она, вставая и отряхивая платье. Нам нужно найти тот ручей побольше. И, может быть, все-таки раздобыть немного соли.

Она посмотрела на дорогу. Теперь у нее была не просто цель – выжить. У нее была цель – жить. И по пути, возможно, научиться понимать этот мир и саму себя.

Глава 10. Цена свободы

Они шли весь день, и надежда раздобыть соль таяла с каждым шагом. Встречные деревни они обходили стороной – риск быть узнанной был слишком велик. Алиса понимала, что ее описание уже разошлось по округе: смуглая, черноволосая, с глазами, в которых, по слухам, горел адский огонь.

К вечеру они наткнулись на одинокий, полуразрушенный домик отшельника на краю высохшего русла реки. Место было безлюдным, и они решили рискнуть переночевать там. Пока Лоренсо осматривал окрестности в поисках съестного, Алиса зашла внутрь.

В хижине царил запустение. Пахло пылью и давно ушедшей жизнью. На грубо сколоченном столе лежала потрескавшаяся от времени деревянная чашка, а в углу валялся сверток, завернутый в промасленную кожу. Любопытство взяло верх над осторожностью. Развернув его, она ахнула.

Внутри лежала книга. Не рукописный фолиант, а именно печатная книга, с грубыми, но четкими шрифтами. И несколько пожелтевших листов, исписанных аккуратным почерком. Она не могла прочитать текст, но ее пальцы сами потянулись к страницам. И вновь, едва коснувшись их, она почувствовала тот самый поток. На этот раз он не принес знания о свойствах растений. Вместо этого в сознании всплыли образы. Седовласый старик, склонившийся над этими листами при свече. Запах лечебных трав. И… страх. Глубокий, пронизывающий страх человека, который знает слишком много.

– Это его, – прошептала она. Мавра, о котором ты говорил.

Лоренсо вбежал в хижину, его лицо было бледным от испуга.

– Алиса! Идут! Двое! В доспехах, с мечами!

Холодный ужас сковал ее на мгновение. Они нашли их. Так быстро.

– Где?

– Минут пять от нас. Идут по нашему следу.

Пять минут. Бежать? Но куда? Ночь приближалась, в темноте они собьются с пути, и их легко выследить. Да и силы были на исходе.

Алиса посмотрела на книгу в своих руках, потом на испуганное лицо мальчика. Бегство было тупиком. Рано или поздно их бы настигли. Страх внутри нее снова начал превращаться в нечто иное. В холодную, ясную решимость.

– Хорошо, – сказала она тихо, и голос ее звучал странно спокойно. Не будем бежать.

– Что? Но они…

– Они пришли за ведьмой, – она медленно поднялась, кладя книгу обратно на стол. Значит, они ее получат.

Она вышла из хижины и окинула взглядом местность. Высохшее русло реки, заваленное валунами. Сам домик. Узкая тропа, ведущая к нему. Это была неплохая позиция для обороны. Или для засады.

– Лоренсо, слушай меня внимательно. Возьми эти камни, – она указала на груду мелких, острых обломков сланца. – Заберись на крышу. Когда они будут подходить, не шуми. Жди моего сигнала.

– Какого сигнала?

– Ты его узнаешь.

Мальчик кивнул, его глаза горели смесью страха и решимости. Он повиновался без вопросов, ловко вскарабкавшись на покатую каменную крышу.

Алиса осталась стоять перед хижиной, лицом к тропе. Она закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в коленях. Она не была воином. Она была студенткой. Но у нее было оружие, которого не было у них. Оружие, которое росло внутри нее, пугающее и неконтролируемое.

Она сосредоточилась. Не на ярости, не на страхе. А на памяти. На образе того стражника в переулке. На том, как энергия вырвалась наружу единым, сокрушительным импульсом. Она мысленно представила себе эту силу. Не как слепой взрыв, а как сжатую пружину. Как лук, тетива которого натянута до предела.

Шаги стали слышны отчетливо. Громкие, уверенные, с лязгом оружия. Из-за поворота вышли двое стражников. Не городская гвардия в кожаных кирасах, а двое в более тяжелых, стальных нагрудниках, с длинными мечами у пояса. Наемники. Охотники за головами.

Один из них, коренастый и бородатый, ухмыльнулся, увидев ее.

– Ну что, ведьмочка, кончились твои фокусы? – его голос был хриплым и глумливым. Десять дукатов за твою голову. Легкие деньги.

Второй, помоложе и молчаливый, смотрел на нее с нескрываемым подозрением, его рука лежала на эфесе меча.

Алиса не ответила. Она дышала медленно и глубоко, чувствуя, как та самая энергия начинает собираться в ее груди, в ее руках. На этот раз это не было жаром. Это было похоже на сгущающуюся грозовую тучу, готовую разразиться молнией.

– Что, язык проглотила? – бородач сделал шаг вперед. Или решила сдаться?

Она медленно подняла руку, не для жеста, а чтобы лучше сфокусироваться. Она чувствовала, как сила пульсирует в ее ладони, тяжелая и опасная.

– Я не хочу вас убивать, – сказала она тихо, и ее слова прозвучали в звенящей тишине громче любого крика.

Бородач рассмеялся.

– А мы тебя – очень хотим!

Он рванулся к ней, выхватывая меч.

И в этот миг Алиса отпустила тормоза.

Она не направила силу на него. Вместо этого она выбросила ее вперед, в землю перед его ногами. Это был не импульс, а волна. Невидимая, но сокрушительная.

Земля вздыбилась. Раздался оглушительный грохот, будто ударили в гигантский барабан. Камни и пыль взметнулись в воздух. Бородач, не успев понять, что происходит, с криком отлетел назад, как щепка, и тяжело ударился о валун. Его меч с лязгом откатился в сторону. Он не двигался.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.