Юрий Винокуров
Звёздные рыцари

Глава 1

Планета Скверна

Система BTC-83956АА

2244 год с основания Новой Империи

Зона ответственности Золотой Лиги

Хлопья ядовитого пепла витали в воздухе. Тонны смертоносных веществ покрывали большую поверхность этого мира густыми осадками, уродуя и искажая землю.

Оставалось загадкой, что случилось с этим миром. В составе Империи он точно никогда не состоял. Поэтому, вопрос: “С чем связано нынешнее состоянии планеты, с силами природы или продуктами жизнедеятельности разумных?” – оставался открытым.

Да и не было это важным. Важным было то, что на поверхности этого мира находились залежи элериума. Да, еще одна загадка Вселенной, главное её сокровище находится именно в мирах, абсолютно непригодных для проживания и враждебных ко всему окружающему. А это всегда означало лишь одно – старт очередных Голодных игр. Империи и Императору был необходим элериум. Весь элериум, до которого можно было дотянуться.

Дыша через раз, я припадал на правую ногу и ковылял на северо-запад, сверяясь с наручным коммуникатором. Частично отколотый грязный корпус оголял его внутренности, а покрытый трещинами экран мигал тёмно-зелёными цветами, выводя маршрут в этом забытом бессмертным Императором Мёртвом Мире.

Идти становилось всё труднее. Капли холодного пота скатывались по спине, тяжёлый утепленный комбинезон пропитался кровью и грязью. В правой стороне груди рваная рана, а из ноги вырван кусок мяса, оголяя кость и скверную кровоточащую рану. Драный мутант зацепил когтями, но выданная мне сапёрная лопата разъяснила ему, как он был не прав.

Лопата, хах! Организаторам Голодных Игр не чужд юмор. Чёрный, жестокий и безжалостный. Впрочем, это обычное явление для Империи, где выживает лишь сильный и стойкий, а слабые – умирают или становятся рабами сильных. Естественный отбор во всей своей красе, но такой необходимый, чтобы Империя и дальше существовала. А иначе никак, особенно в этой галактике, где тварей и всех видов ксеносов слишком много и все они хотят попробовать на вкус кровь человеческую.

Выданная мне старая штурмовая винтовка не выдержала свою новую роль, когда, расстреляв весь магазин, я использовал её как дубинку вступив с тварями в рукопашную. Нож сломался после двух ударов. А вот лопатка выдержала! И показала себя весьма неплохо!

Я скривился. Боль в ноге пульсировала и нарастала, кровь мерзко хлюпала в ботинке, будто я шагаю по непроходимому болоту.

Привалившись к поваленному дереву, попытался ещё раз сделать вдох полной грудью. Вышло со скрипом, да и противогаз мешал. Так себе защита от вредоносной среды, да и не так много в воздухе отравленных частиц, чтобы убить быстро. Гораздо быстрее тут можно было сдохнуть от злобных живых тварей, которых здесь было предостаточно. Вот только без противогаза в текущей локации, которая нанесена на коммуникатор с пометкой повышенной опасности, выжить вообще невозможно. Стоит ядовитой пыли попасть в лёгкие и моё, и так плачевное состояние, резко ухудшится. И тогда уже я умру медленно и мучительно.

Надо ж было так не повезти! Да, вся поверхность Скверны была далекой от райских курортов моего родного мира, но в большей её части можно было хотя бы спокойно дышать. Я же попал в один из очагов повышенной опасности, и последние двое суток только и делал, что выживал, пытаясь выбраться за его пределы. И это я еще не обычный человек! Какой же шанс был у просто человека? Думаю, нулевой.

Быстро оглядевшись, прислушался к звукам мрачного леса. Лёгкий ветер гулял средь деревьев, трепля листву и поднимая в воздух завихрения пепла. Странно, но в месте, где гарантированно мог умереть человек, растения чувствовали себя весьма комфортно.

Нельзя останавливаться. Кровь – маяк для местной фауны, они чуют её за милю и выйдут по следу. Но немного времени у меня есть.

Регенерационный гель, выданный мне в скудном комплекте участника, по своему сроку годности приказал долго жить. Этот небольшой тюбик должны были утилизировать ещё двадцать лет назад, но зачем это делать, если можно отдать идиотам, которые пойдут в первую волну Голодных Игр и которых не жалко? Экономия огромного бюджета Империи всегда заботила чиновников и клановых господ!

Я тихо хмыкнул от своей же шутки и, медленно опустив взгляд на ногу, закусил губу. Время убегало, как вода, медлить нельзя.

Резко сорвал пропитавшуюся плёнку геля с раны и с трудом устоял на ногах, не свалившись от боли. В глазах пробежали искры, по голове будто громовым молотом ударили.

Теперь осталось дело техники – аэрозоль от заражения, запах которого способен убивать лучше, чем обеззараживать (хорошо, что я в противогазе), а потом ещё одна порция геля. Час-два мне это выиграет, затем придётся повторить, но истратить уже весь запас.

Всё это действо заняло у меня считанную минуту. Гель быстро схватывался, а аэрозоль нейтрализовал вредоносные свойства пепла, попавшего в рану, хотя и подарил новую порцию острых ощущений.

Костеря жлобов-организаторов, а также всю их семью до седьмого колена, я закинул тюбик и баллончик в прохудившийся, дырявый рюкзак, выпрямился. Боль отступала, но накатывали волны слабости, что тоже решаемый воп…

Хруст в тишине леса прозвучал словно бой колокола. Я замер и выхватил из заляпанного в грязи чехла саперную лопату. Противогаз ограничивал обзор, но не мешал слуху. И то, что я услышал, мне категорически не понравилось.

– Сука… – эх, слышали бы меня сейчас мои воспитатели. Негоже наследнику рода Ястребов так выражаться. Хотя… Живы ли они еще?

Вой шакалов уже стал привычен за эти безумные двое суток. Творения мёртвых миров омерзительны по своей природе, но шакалы явно входят в двадцатку худших из них в данном мире, хотя и являются далеко не самыми сильными. Да, нам дали полистать небольшой массив информации по миру, прежде, чем выбросить на произвол судьбы. Во славу Империи и Императора, конечно же!

Стайные твари, по десять и больше особей. В холке чуть ниже имперских мастифов, жилистые и мощные, а в довершении отравленная слюна и крепкий подшёрсток, который и не каждая пуля берет.

Я вскочил на ноги и сорвался на бег, игнорируя боль. Адреналин бурлил в крови, подгоняя тело действовать, мысли о том, чтобы лечь и просто сдохнуть окончательно испарились. Тем более, что я уже был на окраине опасной зоны и относительно чистый воздух был совсем рядом.

Деревья проносились перед глазами, позади звучал приближающийся вой, но я гнал во всю силу, как только мог. Я понятия не имел, куда я бегу, лишь одна мысль подгоняла меня, ритмично пульсируя в мозгу в такт с сердцем: «Прочь! Прочь!!!»

Показался просвет. Лучи красного, умирающего солнца были моим маяком в этом пепельном аду, а стоило мне выбежать из леса, как я увидел… высокий обрыв.

Вдох-выдох, лёгкие горят. Я смотрел на далёкую землю внизу и понимал, если упаду с такой высоты, то на этом всё и закончится.

За спиной хрустнула ветка. Медленно, оттягивая момент неизбежного, я обернулся и увидел стаю. Вольготно, будто короли этого мира, шакалы вынырнули из-за деревьев и стали обходить меня полукругом, отрезая путь для побега. Девять пар красных глаз, голодных до человеческой плоти, пылали безумием. С ужасающих клыков полураспахнутых пастей капала слюна со сгустками кровавой пены. Парочка из них потрёпаны, а значит я не первый, на кого эта стая вышла. Но судя по их количеству, тому человеку смертельно не повезло.

Я бросил ещё один взгляд на обрыв. Нет, слишком высоко…

С неким вздохом облегчения, скинул рюкзак и стянул противогаз, бросив на свой баул. Ветер дул из-за спины и сдувал падающий пепел в сторону леса, дышать здесь с опаской, но можно, о чём сигналил желтый цвет коммуникатора на запястье. А мне сейчас очень нужен хороший обзор.

Изнуренное тело слушалось с трудом, но я крепко сжал лопатку и криво усмехнулся. Эсквайр Виктор из клана Ястреба, такую судьбу тебе подготовила судьба? Вместо родового Астрального Жала – в руках жалкая лопатка, вместо верных Стражей за спиной – бездонная пропасть, вместо славы и подвигов – забвение и нелепая смерть.

Что ж, как говорил мой нянька Ульрих: “Двум смертям не бывать, а одной не миновать!”. Поэтому я, отбросив страх и приглушив разум, зарычал как дикое животное и ринулся на ближайшего шакала в безумной атаке. Тот заподозрил неладное, но слишком поздно. Добыча стала хищником, а не самая качественная сталь сапёрной лопаты превратилась в грозное оружие, удел которого не копать траншеи, а убивать!

Мне хватило скорости и сил, чтобы занести своё орудие и нанести удар, но результатом стал лишь скулёж шакала и ничего более. Шкура твари была слишком прочной, лезвие лопаты оставило лишь едва заметный кровавый след. Я был “пустой” с момента высадки, когда пришлось отбиваться от стаи местных зверей, поэтому полагаться я мог только на свою физическую силу, которая таяла каждую минуту, утекая из меня вместе с кровью из ран.

А затем зверь Мёртвого Мира ответил. Мощная лапа со свистом, рассекая воздух, ударила с такой силой, что меня изломанной куклой отбросило к краю обрыва. Грудь обожгло нестерпимой болью, воздух застрял где-то в лёгких и я не мог сделать и вдоха, закашлявшись. Толстый уплотненный комбинезон с металлопластиковыми вставками частично сдержал удар, но сама ткань порвалась в лоскуты, оголяя уже ранее пострадавшую грудину. Когти твари рассекли кожу до мяса, оставив ужасающую рану. Но, по крайней мере, сердце мне не вырвали.

Ликующий вой шакалов звучал где-то на задворках сознания, сопровождаемый звонов в ушах. В слезящихся от боли глазах всё двоилось, но я разглядел медленно подкрадывающуюся ко мне тушу. Вожак решил сам добить меня. Он не торопился, будто смаковал момент, пока добыча истекает кровью. Пока она страдает, а он упивается своей звериной силой. Остальная стая не двигалась, держась в отдалении и скаля клыки.

Трясущейся рукой я подтянул к себе лопатку и попытался подняться, но всего, чего я добился – встал на одно колено, спиной к обрыву.

Встань! Борись!!!

Прохладный порыв воздуха лизнул моё потное лицо, а губы тронула лёгкая, невеселая улыбка. Всё, Виктор, время принять свой последний бой…

Я вытянул трясущуюся руку с лопаткой в сторону вожака.

– В жизни – война. В смерти – покой. Нет для нас дороги другой, кроме дороги чести. Да прольется смерть над головами врагов наших!!! – с потрескавшихся губ, болью отдаваясь в горле, сорвались когда–то услышанные слова. Клич Звёздных Рыцарей, одним из которых я так мечтал стать. – Давай тварь! ЧЕГО ТЫ ЖДЁШЬ?!

Вожак прыгнул. Стремительно, резко, как и подобает хищнику. И я, неожиданно для самого себя, выжал остаток несуществующего резерва из полусформированного Источника, буквально отдавая последнюю жизненную энергию. Или я сдохну от истощения потом, или сдохну прямо сейчас от зубов твари. Выбор невелик, поэтому предпочту захватить с собой в ад это отродье. Челюсти твари сомкнулись на моём левом предплечье, которое я выставил вперед, принеся с собой натуральную агонию. А кромка лопатки засветилась бледным золотистым светом, когда энергия Источника перетекла из меня в дрянной инструмент, заменивший мне сейчас оружие. Я применил первое и самое простое умение любого одаренного, доступное даже тем, кто еще не до конца сформировал свою первую Звезду – «Выброс энергии».

И не теряя времени тут же ударил снизу вверх, крича от боли и ярости, прямо в слабозащищенную шею твари, которая прямо сейчас пыталась перекусить мне руку. Спаренный хруст костей раздался практически одновременно. Мощные челюсти твари справились с костью предплечья моей левой рукой, а напитанная силой лопатка разрубила позвоночник твари.

Я шумно выдохнул и перекатился в сторону, чертыхнувшись от боли, когда попытался опереться на искалеченную руку. Сил у меня хватило только чтобы встать на колени, но я всё-таки умудрился подняться на ноги и выпрямиться во весь рост. Свет на лезвии лопатки погас, восемь пар пылающих глаз уставились на меня с ненавистью и… страхом? Я смотрел им в глаза, молясь про себя всем известным мне богам, чтобы только не потерять сознание.

Сколько это продолжалось? Не знаю… Для меня всё растянулось в один единственный тягучий отрезок без начала и конца, а затем твари, неуверенно порыкивая, попятились к кромке леса. Сначала медленно и неуверенно, но затем, развернувшись, рванули назад со скоростью молнии. Секунда и я остался один, наедине с обезглавленной тварью и холодным ветром Мертвого Мира.

А затем, край обрыва, на котором я стоял с шумом обрушился вниз. Вместе со мной и трупом шакала-вожака…

Летел я красиво, спиной вниз с распахнутыми в сторону руками, и четко, как в замедленной съемке видел, как отдаляется обрыв. Видел летевшего вслед за мной вожака и слышал завывание ветра, чувствовал телом упругие потоки воздуха, всё сильнее ускоряясь…

Свет солнца померк в тот же миг, как я влетел в крону желтых листьев деревьев внизу. Глухой удар в спину принёс ещё больше боли, разрывая сознание на куски, а за ним последовал целый каскад других столкновений. Я слышал и чувствовал, как трещат кости. Сил кричать уже не было. Только мысленно орать от боли и ярости и какой-то слабой частью самого твердить, чтобы это наконец-то закончилось. И я выжил… Не знаю, откуда появилась это яростное желание выжить! Но я внезапно понял – эсквайр Виктор из клана Ястребов не умрет! Не сегодня!!!

Глухой удар ознаменовал конец падения. Жёсткая земля приняла меня в свои объятия, и я был всё еще жив. Левую сломанную руку терзала нестерпимая пульсирующая боль. Глаза заливала кровь, а воздуха не хватало. Я сипел, будто дышал через трубочку.

Как я ещё не умер – загадка для меня самого. С такими ранами краше в гроб кладут и пусть я себя не видел со стороны, но уверен, что представляю собой живой труп.

Одно было хорошо – кровь, что застилала глаза оказалась не моя. Прямо передо мной висел на дереве мёртвый вожак. Сломанные его тушей ветки пробили крепкий подшерсток, пронзив грудь и живот безголовой твари. А его оторванная башка валялась у меня у ног, а из его раскрытой пасти капала кровь, создав уже небольшую лужицу среди жухлой травы.

Мне часто доводилось слышать, что на пороге смерти у человека перед глазами пролетает вся жизнь. Что ж, теперь могу утверждать, что это действительно так, но вместо калейдоскопа моей жизни я вспомнил лишь свои собственные слова, будто выточенные многовековые догматы. Слова, что зазвучали, как мантра, которую я повторял в трудные минуты пребывания на этой жестокой планете:

Год на то, чтобы выжить! Год на то, чтобы стать сильнее! Ровно год, чтобы победить в Голодных играх и спасти свою семью!

А затем, как видение, мне явились лица матери, бабушки и сестёр, ожидающих моего возвращения. Их счастливые улыбки меркли, из горящих глаз уходила жизнь, а их мёртвые тела сжигали в крематориях Тауруса. Без меня они не справятся. Смерть… Вот, что ждёт их… И вечное забвение для клана Ястребов.

Мне нельзя подыхать сейчас! Не вот так, почти сожранным искаженными созданиями Мёртвого Мира! Вставай, Виктор! ВСТАВАЙ!!!

С неимоверным трудом я сделал вдох, закашлявшись кровью, и нашёл в себе силы перевернуться. Левая рука отдалась такой болью, что хотелось выть, но я закусил нижнюю губу и терпел. Подогнуть под себя колени было тем ещё испытанием, но я смог сделать и это. Тяжело, невыносимо больно, но я смог…

Я должен идти… Должен выжить… Добыть элериум, выжить… Да…

В каком–то бреду безумия я сделал слабый шаг, затем второй, и пошёл не разбирая дороги. Коммуникатор был почти сломан, экран моргал и трещал, противогаз и рюкзак остались где-то позади. Но правая рука продолжала сжимать саперную лопатку, которую я так и не выпустил даже во время падения. Сколько я так смогу пройти? Не знаю, но нужно пытаться. Моя семья ждёт… Они верят в меня…

Но как бы я не боролся за жизнь, идти становилось всё труднее. Слишком много я потерял крови. Слишком сильно болели раны и сломанные ребра. Всё чаще мне приходилось делать остановки, переводить тяжёлое хрипящее дыхание и выплёвывать сгустки крови.

И будто в насмешку судьбы, где-то вдалеке зазвучал вой стаи. Другая стая почуяла кровь и убежать от них я не смогу при всём желании. Впрочем, лучик надежды появился также неожиданно, как и затихший вой преследователей.

Я добрёл до пещеры, в которую при всём желании твари не смогут забраться всем скопом. Слишком узкий вход, частично заваленный обрушившимся сводом, им придется заходить по-одному и, возможно у меня есть шанс отбиться в узком скальном коридоре. А может они вообще не пролезут. И это было моё возможное спасение. Хотя странно… Слишком правильный прямоугольный вход, слишком ровные стены. Человек поработал над этим проходом? Но, откуда здесь люди?

Я залез в узкий проход, между чёрт знает когда оказавшимися здесь валунами, задев распоротой грудью и пострадавшей рукой острые камни. С пересохших губ сорвался болезненный стон, а спустя десяток секунд я оказался в темноте. Лучик света снаружи пробивался внутрь, но его было так мало, что меня окружала непроглядная тьма. И тем сильнее было моё удивление, когда я увидел в конце этой темноты лазурное сияние. Слабое, пульсирующее, оно манило, как маяк в густом тумане.

Вой шакалов снаружи звучал приглушённо, но они были уже близко и точно вышли на след. Путь назад отрезан и я даже задался вопросом: а будут ли они ждать меня или уйдут? Проверять не хотелось, но если пересижу в этой пещере, то придётся. Остаётся только молить бессмертного Императора, чтобы они ушли.

Засунул лопатку в чехол на поясе и опираясь уцелевшей рукой на прохладную и влажную каменную стену пещеры, двинулся вперёд. Меня всё сильнее тянуло в сон, хотелось прилечь и отдохнуть. Перевести дыхание, прикрыть глаза, а потом проснуться и идти дальше. Но я знал, что если сделаю это, то умру. Нужно оставаться в сознании, чего бы это ни стоило!

Лазурный свет становился ближе, его пульсация завораживала и обжигала привыкшие к темноте глаза, и только пройдя неизвестное мне расстояние, я понял – он сиял недостаточно сильно. Край стены обрывался, открывая проход вправо, и именно откуда шёл свет. А стоило мне завернуть за угол, как пришлось сразу же прикрыть глаза.

Что это? Элериум? Но откуда он здесь?! И почему он сияет столь ярко?! И почем свет лазурный, если всем известно, что элериум светит золотистым светом?

Неужели я и правда нашёл столь желаемый и необходимый элериум, который почему-то не был никак нанесён на разметку коммуникатора. А подобный свет – я медленно приоткрыл глаза, чтобы не ослепнуть – означал богатую друзу!

И тем сильнее был мой шок, когда эти мысли оказались ошибочны. Место, что открылось моему взору не было месторождением элериума. Нет, пройдя десяток шагов, я оказался в самом натуральном каменном зале. Небольшом, но явно рукотворном, а значит и догадка о входе не была ошибкой.

Оглядевшись и высматривая детали этого… убежища? Я вдруг усомнился, что действительно жив, а всё это лишь продолжающиеся сон. Кошмар наяву, где шакалы вновь гонятся за мной, а это место всего лишь островок моего сознания.

Потому что было слишком тяжело поверить собственным глазам и тому, что я видел. А я видел прямо сейчас обломки искореженных элементов силовой брони Звездных Рыцарей, что должны сиять подобно серебру, но сейчас покрыты слоем ржавчины и пыли. В валяющееся на полу, будто вросший в камень, легендарный полуавтоматический “Каратель”. Пустые гильзы разбросаны вокруг. Одну из них я, с трудом нагнувшись, поднял и приблизил к глазам. И увидел, что на ней был выбит знак Федерации. Существовавшей еще до периода Тёмной Эпохи…

Такой же символ, восьмиконечную звезду, кто-то нарисовал на стене пещеры. И я сомневаюсь, что сделано это было краской, если судить по подтёкам, да и символ Федерации в оригинале был небесно-голубым, а не бурым.

Помимо элементов силовой брони и оружия, я увидел одиноко стоявший в центре зала стол. Каменный, будто вытесанный из целого куска породы, мощными ногами врастая в пол. На нём лежала половина шлема, края которого словно выжгли кислотой, а оставшийся красный, взирающий с холодной решимостью визор, покрыт вереницей трещин.

То, что освещало мой путь в темноте пещеры находилось рядом. Неизвестной природы кристалл, который мне никогда не доводилось видеть. Он был идеальной формы, тогда как природный элериум находили кусками и обломками, а этот… Он был словно обработан рукой мастера. Края без единой выщербины или скола, его заострённые концы были идеально ровными, а внутри пульсировал тот самый лазурный свет. Такого быть не должно. Не должен кристалл элериума выглядеть так, словно внутри него бьётся живое сердце!

И тем не менее, это было моё спасение. Сопряженное с везением и большим риском, но спасение. Всем известно, что элериум, помимо всех других своих чудесных свойств, способен излечивать раны одаренных и я прямо сейчас должен это выяснить на собственном примере.

На последних силах, подтягивая к себе ногу, ранее обработанную и вновь давшую о себе знать, я приблизился к кристаллу и замер перед ним, облизнув губы.

– Да поможет мне бессмертный Император…

С этими словами я протянул руку и коснулся пальцем острой грани кристалла, готовясь ко всему. К возможной мутации, которая превратит меня в чудовище. К тому, что тело не выдержит энергии «странного» элериума и я погибну. И к возможности, что этот дерзкий и безумный шаг сможет спасти меня. Дать мне силы для дальнейшей борьбы…

Острый конец кристалла проколол кожу на пальце столь легко, словно нож. Капля густой крови сорвалась вниз, а стоило ей коснуться оболочки кристалла, как в голове прозвучал звук, будто лопнула струна. Столь мощный, он оглушил меня, заставил закричать от неожиданности, а затем… Кристалл вспыхнул ярким светом. Он затопил весь зал пещеры, обжигал раны и будто саму душу.

Вновь появилось ощущение стремительного падения, как с обрыва, но оно закончилось столь быстро, как и началось. А когда свет, поглотивший меня полностью, исчез, то я увидел…

Багровые небеса, пылающие от огня. Невероятных размеров ураганы рвут на куски огромные горы, взлетают вверх целые пласты ржавой земли. Вокруг творилось настоящее безумие, внушающее натуральный ужас, но хуже всего было то, что я находился в окружение мёртвых и живых чудовищ. Им не было конца и края, их число застилало горизонт полыхающего в небе чёрного солнца. А трупы вокруг меня было невозможно сосчитать. Сожженные, разорванные на части, с отрубленными головами и выпущенными зловонными кишками. Кровь всех цветов была повсюду, куда не брось взгляд. И я находился в центре этого побоища, зная, что это только начало.

Твари всех мастей, как превосходящие ростом человека, так и достигающие размеров собаки, рвались ко мне целой толпой. Омерзительные по своей природе, изуродованные внешне и внутренне, эти существа вызывали лишь презрение и ничего более.

Демоны. Я не знал, откуда пришло это осознание, но что-то внутри меня сразу поняло – кто это!

Среди них возвышались громадные краснокожие и рогатые командиры – Лорды, вооружённые монструозными горящими огнём мечами. Глотая пыль и истекая гноем из разлагающихся тел, спешили пузатые Осквернители, распространяя свою вонь на многие мили. Плавно, будто плывя по воздуху, с грацией искуснейших жриц любви шли Суккубы, держа в руках металлические кнуты с шипами.

Много… Очень много демонов всех мастей и видов. И все они желали мне смерти. Их горящие огнём глаза пылали неудержимой злобой и голодом до человеческих душ. Но я… Не боялся их.

Страха не было вообще. Лишь решимость и верный силовой клинок, по имени Миротворец, что прошёл со мной бесчисленные демонические миры Бездны, сжимаемый окровавленной перчаткой силовой брони. А ещё холодная ярость. Я чувствовал к демонам неописуемую праведную ненависть, сжигающую саму душу. Ярость растекалась по моим венам подобно магме, дарила силы сражаться и убивать. Убивать столько, чтобы все миры Бездны захлебнулись в реках демонической крови, а сердца королей этих отродий сжимались от ужаса, ведь я приду и за ними!

Я – Звёздный Рыцарь! Я – разящий клинок человечества! Я – надежный щит, кто прикроет слабых и беззащитных! Я – ярость и гнев рода людского! И пусть против меня объединятся бесконечные легионы демонических тварей, я уничтожу их всех и каждого! Таков мой долг! Такова моя клятва! Такова моя ВОЛЯ!!!

В моей груди размеренно раскрутилось уникальное Созвездие, готовясь отдать хозяину всю свою силу, и я сделал шаг вперёд, раздавливая отрубленную голову демон-лорда подошвой силовой брони. Во все стороны полетели остатки его мозгов и осколки костяной короны.

Багровые небеса потемнели, скованные образовавшимися тучами. Ударил немыслимый силы гром, поднялся шквальный ветер.

Ещё шаг. Земля, удобренная кровью, задрожала и застонала, словно боялась того, что произойдёт дальше.

Шаг. Покрытый кусками демонической плоти клинок вспыхнул яркими белоснежными молниями, а отродья Бездны замерли в нерешительности. В рядах омерзительных тварей, внушающих трепет одним своим видом, прокатилась волна страха.

Вновь и вновь ударял гром и грохотали в небесах белоснежные молнии, будто бой барабанов войны. Войны, что никогда не закончится, покуда жив хотя бы один человек или демон…

Глава 2

Резко распахнув глаза, я с громким криком подкинулся с пола и, привалившись к каменной стене, тяжело задышал. Мысли путались и разбегались, а звон в ушах постепенно стихал. Лишь учащённое биение сердца отдавалось в висках, как после пробуждения от кошмара.

Всё белье пропиталось холодным потом, почему-то нещадно чесалась кожа. Но в данный момент мне на эти неприятные ощущения было абсолютно плевать.

Где я?! Что это за место?! И почему так темно?!

Крутя головой из стороны в сторону, я недоуменно осматривался, кривясь от головной боли. Мне казалось, я видел здесь куски силовой брони Звездного Рыцаря?! А “Каратель” на полу? А пустые гильзы?! Я ошеломленно огляделся. Ничего… Лишь горки серой пыли. Приснилось? Или нет?!

Вопросы сыпались, как из пулемёта, но ответа на них не было. Неужели я… Стоп, а почему мой комбинезон порван, весь в крови, пыли и грязи? Я помню… Я помню… Чёрт!

Я Звёздный Рыцарь! Я Разящий Клинок человечества!!!..

Раздался воинственный рёв, пробирающий до самых кишок, а голову прострелила адская боль. Настолько сильная, что я обхватил её и сжал пальцами волосы.

Ч-что это было, мать его?!.. Откуда этот вопль?..

Боль постепенно стихала, я сидел на каменному полу и приходил в себя. Больше никаких криков не было. Похоже, я схожу с ума и надо бы показаться мозгоправу… если бы такой здесь был. Так быть не должно, или это влияние Мёртвого Мира?

Стараясь дышать ровнее, я оторвал взгляд от пола, заметив лазурный свет. Чистый, но слабый, что вновь ввело меня в некий ступор.

Медленно и неуверенно, будто в горячке, я поднял взгляд и увидел каменный стол. На нем раньше лежал шлем от силовой брони Звёздного Рыцаря – сейчас вместо него была кучка пыли, а вот идеальный кристалл элериума странного лазурного цвета, каких мне никогда не доводилось видеть ранее – находился на своем месте, на ровной каменной поверхности стола.

Именно кристалл освещал эту зал-пещеру, но его свет с каждой секундой угасал всё сильнее, погружая окружающее пространство во тьму. Прямо сейчас кристалл осыпался крошкой, как будто с него слой за слоем осыпался песок. А ведь такого быть не должно! Мелкие песчинки спадали с него, медленно, но постоянно, словно он… умер или разрядился?

Горечь осознания в один момент затмило непонятные провалы в памяти.

Боль почти полностью отступила, я встал на ноги, огляделся и даже прошёлся по залу, подмечая всё больше деталей и еще раз зависнув посреди зала, глядя на нарисованный на стене герб Федерации. Он тоже никуда не делся.

Вернув внимание на идеальный кристалл, облизал сухие, потрескавшиеся губы и кивнул своим мыслям. Специальные перчатки для контакта с элериумом остались в моем потерянном рюкзаке, но я всё же решился не оставлять этот кристалл здесь.

Убрав руки в рукав грязного комбинезона и оттянув его насколько возможно, постарался взять кристалл. Вот только, стоило мне его коснуться, как тот мгновенно осыпался крошкой. Мелкие пылинки взметнулись вверх, и всё вокруг мгновенно погрузилось в темноту.

– Блеск… Просто блеск! Поздравляю, Виктор, ты уничтожил что-то непонятное, но точно очень ценное! – мой разочарованный шепот разошёлся слабых эхом.

И всё же это было странно. Не должны кристаллы элериума осыпаться… вот так! Никогда о таком не слышал и не видел! Ладно, что произошло, то произошло. Нужно выбираться из этого места и благо я видел слабый отсвет в углу помещения.

Приходилось тщательно следить, куда переставлять ноги, чтобы не споткнуться, и на ощупь хвататься за стены пещеры. Выход был недалеко, в него вполне боком мог протиснуться взрослый мужчина, и я поскорее поспешил наружу. Вот только… В момент, пока вылазил, почему-то словил дежавю, будто делал так не один раз – как-то я этой пещере же оказался, да? – но довольно часто. Было странное чувство, словно родное укрытие покидаю. Хрень какая-то…

Я обернулся напоследок и увидел, как в полной темноте пещеры герб Федерации на мгновения моргнул лазурным светом, как будто… прощаясь… или же обращая на себя внимание. Я протер глаза и посмотрел еще раз в ту сторону. Ничего. Кромешная тьма. Наверное, показалось.

Я снова направился к свету и уже почти было зашел в проход, когда вспомнил еще кое-что, отчего меня бросило в холодный пот… Точно!!! Там же меня должна ждать стая шакалов! Я быстро отшатнулся от входа и прижался к стене, прислушиваясь. Странно… Снаружи не рычания, ни воплей, ничего, только слабое завывание ветра.

Так, стоп! Разум постепенно возвращался ко мне, и я задрал разорванный левый рукав комбинезона. Мне же кость перегрыз шакал! Но… всё, что я увидел, это шрам на запястье, опоясывающий всю руку. Да, корявый, да уродливый, но на вид ему было уже, я бы сказал, год точно! А еще кость была цела и ни единым, самым малейшим дискомфортом, не напоминала о переломе!

Следующим я осмотрел разорванную ногу – такой же застарелый шрам, без малейших признаков воспаления. Грудь? Также шрамы, причем совсем старые.

Что за чёрт? Я бы сказал, что все это мне приснилось, но во всех этих местах, что я изучал, комбинезон был разорван и пропитан кровью. Моей кровью!

Еще одна страшная мысль пришла мне в голову, и я поднес к глазам многострадальный коммуникатор, что висел у меня на запястье правой руки. Пришлось пару раз по нему стукнуть и надеется, что он не развалится окончательно. Помогло. Пару раз моргнув, треснувший дисплей зажегся. На экране была дата: «26 марта 2224 года».

Я шумно выдохнул от облегчения. Ну, во-первых, это было общегалактическое дата и время. Как-то не было у меня времени, да и желания, переключать его на местное. Хотя, по факту, Скверна находилась на орбите, почти идентичной планете-праматери человечества – Земле, с которой и был взят стандарт времени. Кажется, здесь год был дольше всего на двадцать два дня. Кстати, сила притяжения была больше всего на 3 процента… Зачем мне эти воспоминания, ведь радовало меня другое. Судя по компьютеру, в отключке я был всего семь дней, а не год – как можно было предположить по заросшим ранам на моем теле.

Один за другим появлялись следующие вопросы. Почему я не умер от жажды? Почем шакалы не зашли внутрь пещеры? Что, вообще, со мной произошло?!

Я прислушался к ощущениям. А ведь мне хотелось пить. Желание было еще вполне комфортным, есть же не хотелось совсем. Как будто, я просто проснулся утром, в обычной обстановке и всё, что мне сейчас нужно – это кружку крепкого ароматного кофе. М-да, Виктор, утренний кофе тебе точно не видать еще долго.

Однако, проблема нарисовалась сама собой. Рюкзак я потерял, а ведь в нем находилась и флага с остатками фильтрованной воды и двенадцать брикетов армейского сухпайка. Ну, кроме таблеток для обеззараживания, без использования которых местную воду – даже ту, что находится вне опасных зон условно-пригодна для питья, пить строго запрещалось.

Я снова уставился на древний коммуникатор. Выглядел он откровенно хреново еще в момент вручения его мне на борту «Астории» – огромного супер-грузовика Золотой Лиги, переоборудованного под некое подобие десантного корабля. Именно с борта этого и других таких же убогих корыт и начался путь таких же убогих людей на Скверну…

Так вот, возвращаясь к коммуникатору. В повышенном энергетическом поле элериума большинство электронных устройств не работало. Это сразу отметало использование энергетического оружия. Только холодняк и огнестрел. Только хардкор. Эти же коммуникаторы изготавливались по какой-то древней, почти староземной технологии и могли «выжить» в поле элериума. Да, они были громоздкими, да тяжелыми, но они работали. И, похоже, для моего коммуникатора это была далеко не первая высадка в Мертвом мире. Несмотря на свое внешнее убожества, стоил он немало, а Золотая Лига не любила выбрасывать деньги на ветер. Поэтому после окончания экспансии, старые коммуникаторы снимали с трупов бедолаг, кто навсегда оставался в этих проклятых мирах.

Я аккуратно, чтобы окончательно не доломать, щелкал по массивным клавишам, ища на моргающем зеленом экране нужную мне точку. И, слава Императору, я её нашел. Точка сбора «Браво-7» была в сорока двух километрах на северо-запад. Ну да, я совсем немного отклонился от первоначального маршрута. За двое суток я прошел пятьдесят три километра. Неплохо для того, кто чуть не сдох и ковылял последние километры исключительно на силе воли, подпитываемый ненавистью и злобой.

Отбросив в сторону тревожащие мысли, я осторожно выбрался из пещеры. Мне нужно сейчас сосредоточиться исключительно на выживании и дойти до базы. Только так у меня будет шанс выжить и продолжить борьбу.

Снаружи я быстр осмотрелся и глубоко вдохнул полной грудью, после чего тут же закашлялся. Во рту было сухо, как в пустыне, будто я пробежал марафон, а на финише забыл про воду. Всё-таки пить мне хотелось.

– Твою мать… – потрясенно выдавил я из себя, оценив во что превратился комбинезон, и посмотрел на свои грязные, испачканные в засохшей крови и грязи ладони.

Тактические штаны с наколенниками и плотной прокладкой можно списывать в утиль. Из одной штанины, на бедре, вообще будто кусок ткани выдрали и сейчас сквозь неё виднелась покрытая небольшим слоем грязи кожа. Берцы порваны, но ещё послужат, если их заштопать, а вот комбез точно в мусорку. Грудь вся исполосована, ткань на левом плече порвана в лоскуты. Скорее всего, со стороны я похож на какого-то оборванца. Грязного и, скорее всего, вонючего.

Тут и дураком быть не нужно, чтобы понять одну простую вещь – у меня беда с башкой. Точнее провалы в памяти, раз я побывал в знатной мясорубке, чуть не сдох, а сейчас – внезапно здоров и даже бодр. Но почему?! Адекватное предположение было всего одно – пещера и странный кристалл, но что именно там произошло? И может ли это быть связано с тем криком в голове?

Вопросы, вопросы, и опять вопросы! Ладно, Виктор, вдох-выдох! Вдох… Выдох… Найдешь базу, а там тебя осмотрят, тогда и будешь думать, что произошло. Сейчас уж точно нет времени на подобные метания и мысли.

Осмотревшись и примерившись, где в данный момент находится солнце, заодно поискав какие-то знакомые ориентиры, я пошёл в выбранном направлении, слегка забирая вправо, чтобы выйти к обрыву, с которого я так эпично грохнулся. Где-то там должен лежать мой рюкзак, и он мне сейчас точно не помешает. В конце концов, мне идти еще пару суток. И это в лучшем случае, если продолжать тратить на это по шестнадцать часов в сутки.

Оторвав левый рукав по плечо и левую штанину до бедра, дабы не мешались лохмотья, я улыбнулся, представив свой внешний вид, а затем, используя лезвие лопатки, как нож, симметрично отпорол ткань и с правой стороны. Свежий ветерок тут же попытался до браться до моего тела, и я улыбнулся еще шире. Вопреки всему, настроение у меня приподнялось. Возможно, от того, что точно не умру от заражения или потери крови. Температура воздуха составляла тринадцать градусов по Цельсию и свежий воздух бодрил. Ну, значит нужно идти быстрее, чтобы не замерзнуть.

Еще раз сверился с коммуникатором. Опасная зона находилась справа и сзади, впереди, туда куда я шел, дышать можно было более-менее спокойно, также залежи элериума находились в стороне от прямого маршрута. Последнее было важно. Одно дело – бродячие твари, типа шакалов, а другое – группы тварей, постоянно обитающие около большого скопления элериума и защищающие свой ареал обитания.

Вокруг был высокий, но редкий лес. Подлесок практически отсутствовал, а немногочисленные поваленные деревья можно было легко обойти. Поэтому я двигался быстрым шагом, периодически срываясь на бег. Странная бодрость никуда не девалась и это радовало.

Через сорок минут – я вышел к уже знакомому обрыву и через несколько минут понял, что ловить тут нечего. От дохлого шакала осталась только лужа засохшей крови, от моего рюкзака – не осталось даже лоскутка. Плохо, но несмертельно.

Я взглянул на коммуникатор, его экран снова потух, пришлось его еще раз стукнуть. Динамик издал сдавленный хрип и коммуникатор умер окончательно. Впрочем, сейчас это было неважно, свою задачу он выполнил. Я мог ориентироваться по солнцу, да и карту местности я запомнил хорошо. Мне просто нужно было идти вдоль обрыва примерно половину пути, а затем свернуть на запад еще более круто, и там уже, используя небольшую реку, как ориентир, пройти вдоль её русла до самого лагеря.

– Легкотня, Виктор! Особенно для такого сурового эсквайра, как ты! – подбодрил я сам себя и покачал головой. Раньше привычки болтать с собой у меня не имелось. А с другой стороны – мне чертовски необходимо было слышать человеческий голос в этом аду, пусть даже это мой собственный голос.

Громкий вой, принадлежавший отнюдь не стае собак, раздался вдалеке. Столь яростный и одновременно ликующий, что у меня холод пробежал по спине. Новая стая? Слава Императору, вой раздавался слева, с юго-запада, а значит всё, что мне следовало делать – это просто начать свой путь к лагерю, оторвавшись от тварей.

И я сорвался на бег, постепенно увеличивая скорость, внимательно прислушиваясь к ощущениям внутри моего тела. Сейчас мне предстоял отнюдь не спринт, а марафон, поэтому силы нужно было рассчитывать тщательно. Тем более, что воды у меня сейчас нет. Я бежал размеренно, огибая большие препятствия и ловко перепрыгивая через небольшие, а где-то на задворках сознания возникло лёгкое удивление – я раньше бегал по-другому! Нет, моя персональная нянька и наставник Ульрих нещадно гонял меня, в том числе и заставляя бегать, но это было другое. Сейчас сами движения как-то изменились. Шаг стал более плавный, размеренный, спина выровнялась, как у профессионального бегуна, словно моё тело само знало, что надо и как надо!

Деревья и кустарники проносились перед глазами, и я неуклонно удалялся от стаи. Вой тварей становился всё тише и тише, отдаляясь все дальше и дальше, пока, наконец, не затих окончательно. Выбежав на небольшую полянку, я остановился, тревожно прислушиваясь. Ничего, кроме шелеста листвы.

Тело разогрелось в процессе бега и холода я уже не чувствовал. Можно было бы двигаться дальше, но странное чувство внутри меня не давало мне покоя. Учитывая, враждебных тварей вокруг пока не наблюдалось, я мог позволить себе небольшой отдых. Тщательно осмотрев землю, я присел, облокотившись на ствол большого дерева и прикрыл глаза.

Вдох-выдох… Вдох-выдох… Представить, как внутри тебя текут потоки энергии, которые завихряются в районе солнечного сплетения, уплотняясь в виде маленького водоворота. Именно этот условный «водоворот» и является проснувшимся Источником, а на месте этого «водоворота» должна рано или поздно сформироваться моя первая полноценная Звезда. Такая долгожданная ранее и смертельно опасная сейчас.

Да, именно благодаря несформированной Звезде, я могу находиться в Мертвом мире. Повышенный фон планеты может доставлять (и доставляет) мне дискомфорт, но не способен убить меня. Ведь для мой смерти Звезда должна взорваться от перегрузки. А учитывая, что полной Звезды у меня всё еще нет, то и взрываться нечему.

На этом шатком равновесии между обычным человеком и одаренным и строилась вся механика Голодных Игр. В любом Мёртвом мире (до его зачистки) человек мог существовать исключительно в таком неопределенном состоянии – уже не простой человек, но еще не одаренный. Пути назад у инициированного не было – случаев превращения обратно в простого человека науке известно не было, а вот окончательно сформировать Звезду и стать полноценным одаренным, инициированный вполне мог.

Самый простой и быстрый способ – это поглощение чистого элериума, которого в Мертвом мире, по очевидным причинам, было в достатке. Именно поэтому, организаторы Голодных игр не беспокоились, что «их» элериум пропадет – любой инициированный, кто воспользуется этой быстрой «прокачкой», достаточно быстро умрет от элериумного излучения, когда его вновь сформированная Звезда взорвется и сожжет его изнутри в энергетическом взрыве.

Вдох-выдох… Вдох-выдох… Я уже второй раз сталкиваюсь с повышенным излучением в своей недолгой жизни. Первый раз – Перезагрузка Арлекина, где я был вместе с отцом и где, собственно, и был уничтожен клан Ястребов, теперь вот Скверна. И не могу сказать, что даже меня, «недосформированного» одаренного, радовали ощущения.

Много про это я знал еще с детства, ведь у клана Ястребов были хорошие преподаватели. Кое-что рассказали мне уже на борту «Астории», перед самими Играми. Да нам даже выдали бумажные методички, где чёрным по серому были напечатаны основные правила для инициированных и краткая сводка по Скверне. Эта книжёнка осталась в потерянном рюкзаке, но я не о че не жалею. Бумага в ней оказалась жесткая, неприятная.

По сравнению с вновь инициированными, у меня было огромное преимущество. Мой Источник медленно развивался, или как говорил преподаватели – «разгонялся» с самого моего детства, и я привык к нему. При спонтанной инициации же может случиться всякое. Жизнь человека кардинально меняется при этом, и разум иногда не поспевает за трансформацией энергетической структуры, что грозит последствиями – в том числе и летальными.

По факту, в повышенном энергетическом поле элериума, в Мертвых мирах, ВСЕ люди инициируются. Вообще, ВСЕ. «Разгон» Источника начинается у любого человеческого существа. Проблема в том, что у подавляющего большинства он неконтролируемо разгоняется и быстро убивает самого человека. Те люди, которые выживают и становятся теми самими «инициированными», фактически, отличаются от своих более невезучих собратьев тем, что берут под контроль «разгон» Источника и останавливают его, «тормозя» развитие на первом, безопасном этапе.

Казалось бы, что проще – просто не дай Источнику разогнаться. Но это как раз была, возможно, самая большая загадка человечества. И, определенно – самая большая его боль. Люди так и не поняли, как осознанно взять «разгон» под контроль. В галактике существовали, наверное, сотни, а то и тысячи теорий и «проверенных» методов «гарантированной инициации». Ведь в интересах человечества в целом и каждого индивида в частности – успешно проходить инициацию, без риска умереть при ней. Уже на борту «Астории» я слышал множество совершенно безумных историй, как повысить шанс успешной инициации.

Ведь вот, что было странно. Я всегда думал, что для первого этапа Голодных Игр, большинство людей загоняют насильно – что большинство составляют осужденные преступники, каторжники и рабы. Но оказалось, что это далеко не так. Более восьмидесяти процентов, по самым скромным прикидкам, составляли добровольцы. А некоторые авантюристы даже платили взятку за то, чтобы попасть в участники. Безумцы. Ну, или идиоты. И именно среди таких людей распространялись слухи о повышенном шансе инициации. Всю дорогу на Скверну эти странные типы с горящими от возбуждения (ну, или от наркоты) глазами, «делились опытом». Несколько раз ко мне подходили с предложением продать за недорого гарантированный «секретный секрет» успешной инициации.

Но, устроители Голодных Игр знали про инициацию гораздо больше этих несчастных бедолаг, которые искренне хотели кардинально поменять свою убогую жизнь в лучшую сторону. У них была бездушная статистика. Только 0,2–0,3 процента из всех попавших в Мертвый мир успешно проходят инициацию. Всё. Точка. Именно поэтому, никаких сказок о «повышении шанса инициации» нам на борту «Астории» не рассказывали. Зато рассказывали, как повысить шансы выжить тем счастливчикам, которым повезет инициироваться.

И первым правилом было: «Никогда не трогай элериум голыми руками». По идее, тут должно было быть уточнение, причем даже два. Первое – никогда не трогай кристалл элериума. А второе – никогда не трогай кристалл элериума в повышенном фоне Мертвого мира.

Сам посыл «не трогать элериум» был понятен. Только полноценные Звёздные Рыцари могли с помощью чистого элериума увеличивать скорость прокачки своего Источника, формировать Звезды и укреплять Созвездия. По собственной воле, ведь их Источник уже подчинялся их воле.

Первое уточнение заключалось в том, что кристалл элериума отдавал свою энергию при касании инициированному. Именно инициированному, ну или в моем случае – эсквайру, то есть тому, у кого Источник еще окончательно не сформирован. Как будто элериум «хотел» быстрее вывести человека на новый уровень. Вот только, в условиях повышенного фона Мертвого мира это означало гарантированную смерть.

Маленькое пояснение. Что касается меня, и всех урожденных одаренных, тут был нюанс. По опыту человечества, полностью безопасным временем получения Звезды считался возраст восемнадцати лет. Нет, можно было получить первую Звезду (или Звезды, если ты гений) и раньше, но шанс неудачи был прямо пропорционален разнице в возрасте от условных восемнадцати. Как правило, никто не хотел рисковать, ведь кланы всегда играли «вдолгую».

И да, порошок элериума уже мог контролировать даже свеже-инициированный, он уже не имел «власти» над человеком. Собственно, вторая поправка была не совсем очевидно. И вслух не проговаривалась, но о ней знали буквально все. Элериум – самый ценный ресурс человечество. Получить его вне Мертвого мира можно либо за очень большие деньги, либо за привилегии. А здесь, на Мертвом мире, если уж тебе повезло выжить, то взять от жизни нужно все. То есть после организации форпоста, в месте, где излучение падает до условно-безопасного для полноценного одаренного фона, ничего не мешает окончательно сформировать у себя первую Звезду и улететь из проклятого мира уже полноценным одаренным. Знаю, что это не приветствовалось организаторами, но и прямо не наказывалось, по принципу – «победителей не судят». Однако, никаких рекомендаций и запретов, а точнее – даже упоминаний об этом варианте развития событий не было.

Тем не менее, нахождение в повышенном энергетическом поле доставлял определенный дискомфорт инициированным. И вот как раз эти симптомы в книжке-справочнике были прописаны подробно, дабы подготовить к ним людей. И слабость, головокружение и тошнота – были самыми легкими из них. Существовал еще целый «букет» негативных индивидуальных эффектов, с которыми-то и в обычной жизни было бы жить не просто. Тут же необходимо было бороться за свое выживание, начиная с первых минут нахождения на поверхности Мертвого мира.

Благодаря Арлекину, я был готов к неудобствам, тем более что лично у меня дискомфорт проявлялся в легком головокружении, иногда переходящем в сильное и периодической расфокусировке зрения. Повезло, я считаю, непрекращающаяся диарея или же сильнейшая непроходящая головная боль, как одни из вариантов, не понравились бы мне гораздо больше.

Вдох-выдох… Вдох-выдох… Я прислушался к ощущениям и внезапно понял, что нет у меня никакого дискомфорта. Вот прямо с момента пробуждения в пещере – чувствовал я себя удивительно хорошо. И это было странно. Ведь воздействие поля никуда не девалось! Наверное… Учитывая, что коммуникатор у меня не работал, проверить точно я это не мог, однако знал, что в любом изначальном Мертвом мире даже в самой слабой его точке, наиболее удаленной от залежей элериума, сила воздействия поля смертельна для Звездных Рыцарей и неприятная для инициированных. Интере-е-есно…

Снова послышался вой шакалов. Неужели они взяли мой след? Я слишком мало знал о местной фауне, как, впрочем, и те, кто рассказывал нам о ней и раздавал брошюры. Это и неудивительно, предварительная разведка у новообнаруженных Мертвых Миров по очевидным причинам была минимальной. Лучше дела обстояли с уже исследованными Мертвыми Мирами, которые ожидали Перезагрузки, да и там случались сюрпризы, ведь Перезагрузка иногда кардинально меняла не только флору и фауну, но и сам рельеф планеты. Мертвые миры были одной сплошной загадкой.

Ну а я снова вскочил на ноги и легкой трусцой, сберегая силы, двинулся в нужном мне направлении, продолжая прислушиваться и внимательно оглядывая дорогу впереди. Ведь шакалы – это были не единственными обитателями этого мира, которые действовали «в отрыве» от месторождений элериума, хоть и самые многочисленные и мне сильно повезло, что я пока не встретил, к примеру, прямоходящего ящера высотой в несколько метров. Помнится из брошюры, эта сволочь очень быстро бегала, а её зубы были способны перекусить человека одним махом без особых усилий.

Впереди посветлело, я добрался до очередной поляны, либо же лес закончился, поэтому снизил скорость, прейдя на быстрый шаг, дабы не выскакивать на открытую местность неподготовленным. Осторожно выглянув из-за крайнего дерева, я увидел отвесную скалу длинного хребта, и большую пустую поляну, ныне перепаханную.

Посадочный модуль, ровно такой же, на каком прибыл на Скверну сам я, пропахал землю планеты чрезвычайно жестко приземлившись. Фактически, он развалился на три неравные части, но главное было не это. Внутри должны быть оружие, припасы и рабочий коммуникатор. И всё это мне чрезвычайно нужно…

Глава 3

Посадочный модуль «Romashka». Да, именно так странно и незатейливо назывался транспорт для обреченных на мертвые планеты. Забавно было то, что этот модуль был одинаковым у всех Великих государств. Учитывая разницу менталитета, разные подходы к развитию промышленности и науке это могло бы показаться странным. Да даже концепция Военно-космических сил у Великих государств отличалась. К примеру – великолепные сверхмощные дредноуты у Золотой Лиги и авианесущие тактические группы у Единой Республики.

Но вот «Romashka» использовалась всеми Великими Государствами в Голодных играх. И за свои… Император знает сколько веков существования, даже не подверглась минимальным модернизациям. Потому что её конструкция была идеальной изначально – предельная дешевизна производства сочеталась с достаточной надежностью.

Ведь основной задачей посадочного модуля была доставка группы одаренных на поверхность Мертвого мира. По возможности – в целости и сохранности. Именно «по возможности», ведь Мертвые миры были богаты сюрпризами не только на поверхности. Энергетические штормы буйствовали в верхних слоях атмосферы, выжигая электронику любого достаточно сложного космического аппарата, который рисовал сунуться в этот недружелюбный мир.

А что «Romashka»? А этот посадочный модуль был напрочь лишен какой-либо электроники. Многочисленные посадочные модули сбрасывали на планету малыми группами из космоса, и они в свободном падении миновали верхние, самые опасные слои атмосферы. При приближении к земле отрабатывали простые химические тормозные двигатели и выбрасывался огромный парашют. Именно с помощью парашюта и опускалась «Romashka» на поверхность Мертвого мира.

Несмотря на проверенную веками конструкцию, двигатели иногда не срабатывали или парашют не раскрывался. Из-за воздействия Мертвого мира или же криворукости техников, которые готовили модулю к полетам. Это было неизвестно, да и не важно. Не важно для тех бедолаг, которые метеором стремительно летели вниз и разбивались об поверхность.

Похоже, этому модулю тоже не повезло. Мне трудно представить – на каком этапе, ведь скомканный и рваный парашют вроде присутствовал, вот только похоже модуль ударился о скалу при посадке. И ударился сильно. Настолько сильно, что его чрезвычайно прочный корпус развалился на три неравные части.

Посадочный модуль «Romashka», при взгляде на него сверху напоминал цветок с двенадцатью лепестками. Собственно, самим посадочным модулем являлась центральная часть – «соцветии», где располагалась абсолютно все механизмы. «Лепестки» же были жилыми капсулами, где располагались люди.

Насколько я знаю из истории, именно к этой компоновке люди пришли не сразу. Изначально использовались аналоги посадочных десантных модулей доблестной космопехоты, в которой бойцы сидели в одном помещении в противоперегрузочных креслах. Да и количество людей в одном модуле была сильно больше. Изначальная человеческая расчетливость указывала на то, что собрать в модуле сотню людей будет гораздо дешевле, чем разбивать их на условные десятки. Тем более, что подавляющее большинство всё равно не переживет инициацию и сдохнет прямо в момент приземления.

Однако, было одно «но». Одно очень серьезное «но». И называлось это «но» – статистика инициации. Статистика – штука неумолимая и неподкупная. И сухая статистика показывала следующее. При высадке первой волны участников Голодных игр на поверхность Мертвого мира происходит следующее:

– примерно 90% погибают в первые минуты/часы от взрыва собственного Источника;

– примерно 10% мутируют (теряя при этом разум и становясь дополнительной угрозой для выживших);

– примерно 0.2–0.4% инициируются – т.е. жалкие 2–4 тысячи человек из миллиона становятся потенциальными Звёздными Рыцарями.

Так вот во втором пункте и таилась потенциальная угроза для массового совместного сброса участников Голодных игр.

Мутанты… Вот где была настоящая проблема. Весь ужас Голодных Игр. Для немногих выживших, разумеется.

Их никто и никогда не создавал искусственно. Не было безумного учёного, ломающего ДНК ради идеального солдата. Это был так называемый «побочный эффект». Ошибочный отклик человеческой плоти на первозданное излучение элериума.

На бумаге всё выглядело просто – или ты умираешь, или инициируешься, или… становишься другим. Проблема заключалась в том, что вероятность третьего варианта – слишком высока.

Учёные в академиях Империи и семи Великих Государств называли это «эволюционным сбоем на клеточном уровне в условиях неконтролируемой гиперэнергетической среды». Военные описывали это проще: «Биоопасность: максимальная. Контакт: нежелателен. Агрессия: полная». А простые люди называли их одним словом: “смерть”.

На Арлекине мне «повезло» увидеть весь этот процесс лично. Людей, теряющих свою людскую суть, когда плоть перекручивается, как перегретый металл. Когда кости вытягиваются, ломаются и срастаются обратно в дикой агонии. Когда мозг плавится, а сознание трескается. Иногда мгновенно, иногда в течение бесконечных часов и дней, в некоторых случаях неделями.

Вначале мутирующие люди кричат и молят о помощи. Они не понимают, что происходит. Затем их сознание окончательно угасает. И на первый план выходит совсем другое существо. Существо, что хочет только одного – убивать.

Я вспоминал один отчёт ученых Золотой Лиги, который прочитал при подготовке к миссии на Арлекине. Тогда он казался далёкой теорией, абстракцией. А теперь это стало реальностью, от которой зависела моя жизнь.

«Мутационные изменения у подвергшихся воздействию активного элериума проявляются на уровне стволовых клеток в течение 1–180 минут с момента контакта.

Основные векторы трансформации:

– усиление мускулатуры и костной массы;

– анатомические аномалии (частичная или полная перестройка физиологии организма, возникновение вторичных конечностей, усиленное зрение, ночное зрение, обострение обоняния, часто – прорывное увеличение силы и скорости);

– психоневрологические отклонения: деградация фронтальных долей, снижение когнитивных функций, импульсивная агрессия, инстинктивное поведение;

– в редких случаях наблюдается сохранение фрагментов сознания – речь, реакция на имя, эмоциональная память.

– по неподтвержденным данным, возможны хаотичные проявления аномальных способностей, аналогичных способностям человеческих одаренных.

Заключение:

Мутанты, возникающие в результате искажения ДНК из-за излучения элериума, представляют собой крайне нестабильные боевые единицы.

Крайне опасны и непредсказуемы. Контакт и управление невозможны. Рекомендуется немедленное уничтожение всех особей, желательно без ближнего контакта, с расстояния.»

Именно из-за возможной мутации человечество и пересмотрела методы высадки на Мертвые миры. Просто из-за того, что по согласно простейшим математическим выкладкам, в условном посадочном модуле после посадки из ста человек умрут восемьдесят девять. Один человек (при удачном стечении обстоятельств) инициируется… А десять человек превратятся в мутантов. И, в отличии от инициированного, мутанты гораздо быстрее начинают действовать. Иногда – практически мгновенно. И шанс выжить у одного инициированного против десятки монстров практически отсутствует.

Человечество экспериментировало и в конце концов сначала из научных центров, а затем и с конвейеров промышленных предприятий начали сходить «Romashka». Каждый её лепесток – отдельная капсула для отдельного человека, из которой можно выйти только набрав восьмизначный код на механическом замке, который каждый участник вводит самостоятельно до старта, плюс провести несложные манипуляции с запорным механизмом. Несложные для человека – но невозможные для мутировавшей твари, которая полностью теряет человеческий разум. Вот такая нехитрая страховка, позволяющая инициированным не сдохнуть от когтей мутанта сразу после посадки.

Вот только, похоже, наши ученые недооценили разум мутантов. Или это конкретно мне так «повезло». Потому что мой модуль приземлился жестко, но удачно. Однако, первое, что я увидел, когда отстегнулся от противоперегрузочного кресла и отдраил входную дверь – оскаленную рожу мутанта.

Ладно, всё хорошо, что хорошо кончается. Сейчас я не торопился выбираться на открытую местность, предпочитая внимательно оглядеть все со стороны. Для этого я даже запустил «Пробуждение инстинктов» – такую же, как и «Выброс энергии», безранговую технику, которая кратковременно усиливает все чувства (слух, зрение, обоняние) и позволяет замечать врагов в условиях плохой видимости и даже предчувствовать атаки. После действия техники, правда, наступает перегрузка – тошнота и мигрень, но у меня они проявляются достаточно легко.

Зрение тут же обострилось, как будто я поднес к глазам бинокль с автоматическим зумом, воздух наполнился неслышимыми ранее многочисленными шумами, а в нос ударили резкие запахи, сильнейшим из которых был замах немытого тела – моего собственного тела. Сука…

«Romashka» развалилась на три части. Центральный отсек и шесть «лепестков» были искорежены до неузнаваемости, превратившись в груду металлолома, скорее всего именно этой частью модуль и врубился в скалу при жесткой посадке, четыре и два «лепестка» лежали по-отдельности, и именно они интересовали меня в первую очередь. А учитывая, что два отсека из шести были открыты – кто-то явно выжил и выбрался наружу. Вопрос заключался в следующем – это были инициированные или мутанты?

А еще на до сих пор закрытых капсулах были отчетливо видны глубокие царапины, оставленные то ли ломиком, то ли когтями. И это не добавляло мне оптимизма.

Никакой опасности вокруг в данный момент не было. Ну, или я её просто не чувствовал. Однако, что пройти мимо такого подарка судьбы я попросту не мог. Медленно, но неуклонно подступала жажда, да и пустой желудок требовал к себе внимание. Поэтому, перехватив поудобней лопатку я осторожно направился к ближайшему ко мне обломку, который как раз состоял из двух «лепестков», в одном из которых была настежь открыта входная дверь.

Ещё одной из особенностей посадочного модуля «Ромашка» было то, что выживший инициированный – при желании, наличии сил и кое-какого разума – мог бы повысить свои шансы на выживание, забрав в том числе снаряжение других, менее везучих соратников. Конечно же, если удача будет на его стороне.

Любой из отсеков-лепестков посадочного модуля можно было вручную открыть снаружи, если ты не опасался встретиться лицом к лицу с новорождённым мутантом.

Честно говоря, я прекрасно помнил об этом и планировал после посадки хорошенько набить свой рюкзак для дальней безопасной дороги. Тем не менее, несколько факторов совпали для меня чрезвычайно неудачно.

Сначала, мои планы поломал мутант, который каким-то образом выбрался из своей капсулы быстрее меня, и в результате скоротечного боя я оказался достаточно серьезно ранен.

Вторым фактором была красная зона с непригодным для дыхания воздухом, из которой рекомендовалось выйти как можно быстрее. Ну и вой тварей-шакалов неподалёку заставил принять окончательное решение, в результате которого я поспешно отдалился от своего посадочного модуля с такими жалкими припасами. С другой стороны, учитывая дальнейшее развитие событий, я всё равно бы остался ни с чем. Но такой негостеприимный первый приём от Скверны меня настораживал.

Как часто говорил Ульрих: «Ничего в жизни не происходит просто так, и Вселенная всегда даёт свои знаки».

Я не до конца понял, какие знаки Вселенная мне дала в момент посадки, но в этот раз я планировал забрать с раздолбанного посадочного модуля всё, что только мог, ведь это должно было сильно облегчить дальнейший путь.

Осторожно подойдя к отломанному куску посадочного модуля с двумя отсеками, я первым делом заглянул в открытую дверь. Штурмовая винтовка всё ещё висела на креплении на стене, рюкзак с припасами также был закреплён на полу. Посадочные ремни были не отстёгнуты, а разорваны.

«Ясно. Ещё один мутант».

И снова у меня вопрос к конструкторам и учёным. Неужели они ошиблись с хвалёной «умной защитой» от мутантов? Либо же мутации вышли на новый уровень, в результате чего их не сдерживает уже хитрая защита, рассчитанная на потерю разума.

Думать об этом я буду потом, а прямо сейчас я быстро забрался внутрь. Ловко отцепил винтовку, защёлкнул магазин, снял с предохранителя и передернул затвор. И сразу же почувствовал себя в разы более комфортно.

Да, порождения мёртвых миров отличались от обычных зверей, на которых охотился мой отец со своими друзьями ради забавы и куда меня брали с самого детства. По-другому и быть не может, ведь насыщенный элериумом энергетический фон планеты явно поработал над генами местных тварей, превратив некоторые из них в настоящие машины убийств, в том числе позволив обладать энергетическими техниками. И обычными пулями справиться с порождениями Мёртвых миров попросту невозможно. Но, имеем то, что имеем.

Положив винтовку на колени, я уселся в кресло лицом к открытому входу и осторожно потянул молнию, открывая тёмно-зелёный прорезиненный баул со снаряжением. Первым делом – фляга с водой. Припав к горлышку, я одним махом опустошил её на треть.

Вода продралась сквозь пищевод, как через сухую пустыню, буквально физически царапая гортань. Кажется, моё мнимое отсутствие жажды было таковым лишь на психологическом уровне. А с другой стороны, если я не умер физически, то что-то мне помогло. Как только вода достигла желудка, его буквально скрутил спазм от сильного голода. Поэтому следующим я распаковал пачку пищевого рациона космической пехоты, с усмешкой отметив, что срок годности у этого закончился двенадцать лет назад. Это притом, что сам срок составлял пятьдесят лет.

Честно говоря, мне не доводилось есть ранее подобные рационы с нормальным сроком годности, и я не мог оценить разницу, хотя спрессованный брикет бурого цвета, по моим ощущениям, храниться может вообще вечно. Идеальное сочетание белков, жиров и углеводов, рассчитанное на то, чтобы солдат мог функционировать на благо Империи и Императора.

На вкус – редкостная дрянь. Было ощущение, что я ем простую землю с прогорклым, кисло-солёным вкусом. Но эта дрянь давала силы. Силы, которые мне сейчас необходимы для дальнейшего выживания.

Один брикет был рассчитан на сутки. Но только в этой сумке находилось четыре упаковки по семь брикетов на условный месяц. Так что смысла экономить не было. Поэтому, один за другим, с трудом отламывая куски от «дубовой» плитки, я съел сразу три порции, осушив при этом двухлитровую флягу полностью.

Мгновенно накатила лёгкая усталость и расслабленность. Я еле сдержался, чтобы не зевнуть и не устроиться прямо здесь, в этом кресле, чтобы подремать. Но интуиция мне подсказывала, что это не лучшее место для отдыха, и мне нужно двигаться дальше.

Я быстро провёл ревизию содержимого рюкзака, выкинув большинство и так небогатого набора для выживания. К сожалению, запасных комбинезонов участникам Голодных Игр не полагалось, как и запасных коммуникаторов, но зато мне пригодится спальный мешок, оборудованный растяжками, которые можно подвесить в кроне деревьев. Плащ-палатка и противогаз тоже пускай останутся.

Хоть я и не планировал заходить в опасную зону, где невозможно дышать открытым способом, но кислотные дожди, если верить справочнику, иногда выпадали и над условно безопасными зонами. Кстати, справочник я тоже решил оставить.

Достав из ножен дрянной нож, я проверил остриё и всё же решил его оставить. Задумчиво расстегнул чехол и посмотрел на лезвие сапёрной лопатки, а потом перевёл взгляд на свою. Удивительно, но факт: пережившая несколько встреч с твёрдыми черепами и костями местных тварей, мой шанцевый инструмент выглядел ничуть не хуже, а то и лучше своего практически новенького собрата.

– Пожалуй, оставлю я тебя себе, мой старый друг, – хмыкнул я, откладывая новую лопатку и поглаживая свою. – Вот только одёжку мы тебе новую дадим.

Я засунул свою лопатку в брезентовый чехол, который тут же прикрепил себе на ремень. После чего легко поднял полупустую сумку и выбросил её наружу, попытавшись создать как можно больше шума. И тут же вскинул винтовку, прислушиваясь.

Откат от применения техники «Пробуждение инстинктов» у меня уже прошёл в момент принятия пищи, но заново применять я её не собирался. Всё-таки естественный запас силы эсквайра далёк от настоящего Звёздного рыцаря. И если Вселенная мне каким-то непонятным образом его пополнила в пещере, это не означает, что я могу его тратить налево и направо.

Потраченный запас восстанавливается со временем обычными методами – пищей и водой, медитациями, либо же прямым потреблением элериума, если нужно мгновенно восстановить силы. Но последняя опция для меня сейчас недоступна. Будь у меня даже сам драгоценный элериум в наличии, я бы не рискнул сыграть в лотерею под названием «Сформируй свою первую Звезду и сдохни».

Выждав две минуты, я не услышал ничего тревожного и осторожно выглянул наружу. Осмотревшись, я спрыгнул на землю и так же осторожно обошёл этот обломок, оглядывая окрестности. Когда круг замкнулся, я оказался перед запертой дверью второго уцелевшего отсека. И да, мне не показалось. На чёрной, обгоревшей в результате прохождения атмосферы поверхности капсулы отчётливо были видны неглубокие борозды.

Хотя понятие «неглубокие» для металла, из которого сделана капсула, было понятием спорным. К примеру, ножом так глубоко я поцарапать дверцу бы точно не смог. Это значило, что тот, кто это сделал, обладал, во-первых, большей силой, чем у меня, а во-вторых, инструментом крепче, чем дрянной нож, которым нас комплектовали.

Я приложил ухо к двери, прислушиваясь, а потом аккуратно, не в полную силу, пару раз стукнул по двери прикладом, тут же прижавшись к ней спиной. Округа всё ещё хранила тишину, никто не выскочил из-за деревьев, поэтому я аккуратно приложил ухо к двери ещё раз. Посторонних шумов не было слышно и внутри капсулы.

Я с силой потянул за рычаг, который открывал предохранительную крышку. Под ней находилось металлическое колесо, похожее на колесо банковского сейфа. Я попытался провернуть его против часовой стрелки. Не тут-то было. Колесо не проворачивалось.

– Долбаные яйцеголовые, – выдал я в никуда очередной комментарий. – И как вы предполагали, свежеинициированный будет открывать эту хрень?

Я всё-таки не был свежеинициированным. Я был эсквайром, который уже длительное время привыкал к своим возможностям и к своей силе, готовясь стать полноценным Звёздным рыцарем. Поэтому, я слегка видоизменил «Выброс энергии», не запуская его не в своё оружие, а в своё тело, что добавляло силы моим мышцам.

Со второй попытки, с жутким скрипом, запор поддался. Дальше пошло легче, и вот уже глухой щелчок уведомил меня о том, что засов окончательно вышел из своего паза.

В этот момент я отпрыгнул в сторону, вскидывая винтовку, ожидая, как чёртов мутант сейчас с воплями выскочит наружу. Однако ничего не произошло. Поэтому я аккуратно достал из баула небольшой моток бечёвки, прикрепил один конец его к ручке и раскрутил его на всю длину, которая составляла десять метров, а потом попытался потянуть его одной рукой. Безуспешно.

Я аккуратно положил рядом винтовку и взялся за бечёвку двумя руками, намотав её на запястье, и потянул снова. Пришлось влить в тело ещё немного силы. В какой-то момент мне казалось, что синтетическая верёвка с вплетёнными металлическими прожилками не выдержит. Ну, или же не выдержит плоть моей руки. Жилы надулись у меня на шее, я прямо чувствовал, как покраснело моё лицо, но в тот момент, когда я уже хотел было плюнуть на свою затею и открывать дверь вручную, с лёгким треском осыпалась окалина с места стыка, и дверь широко распахнулась.

Я подхватил винтовку и направил её вовнутрь, но буквально сразу же понял, что опасности внутри нет. Об этом говорил запах мертвечины и распухший труп, всё ещё пристёгнутый к противоперегрузочному креслу.

– Ну, здравствуй, бедолага, – с кривой улыбкой произнёс я, медленно подойдя к отсеку, всё ещё не опуская винтовку. Кто его знает, этих мутантов. Может быть, и этот тоже мутант, только сидит и притворяется дохлым.

Но при ближайшем рассмотрении оказалось, что всё-таки это был обычный мёртвый человек, который не пережил инициацию. Под всеми головными отверстиями у него были бурые засохшие потёки крови, а комбинезон на груди вспучился и пропитался кровью. Явный результат неудачной инициации.

Что ж, всё, что мне нужно здесь – это винтовка с магазинами и баул. К комбинезону с трупа я не притронусь. А вот его коммуникатор мне необходим.

Задержав дыхание и поборов брезгливость, я расстегнул ремень на запястье трупа, сняв коммуникатор. А затем забрал уже сумку и винтовку и быстро выпрыгнул наружу, с большим облегчением вдыхая свежий воздух. Я буквально чувствовал, как сладковатая вонь мертвечины плотно поселилась у меня в обонятельных рецепторах.

– Не будь таким неженкой, Виктор, – уверен, тебе придётся увидеть здесь кое-что похлеще, – подбодрил я сам себя и начал потрошить сумку мертвеца, перекидывая нужные мне вещи в «мой баул».

Собственно, я забрал оттуда всего лишь ещё одну плащ-палатку, ещё один спальник, ну и флягу, таблетки для обеззараживания, зажигалку, аптечку и упаковки с рационами. Больше мне ничего отсюда не нужно, чтобы добраться до лагеря.

Я с сомнением посмотрел на вторую винтовку М-1616. Давно снятая с вооружения даже самых нищих государств штурмовая винтовка. Не очень надёжная, но очень дешёвая в производстве, без магазина весила четыре килограмма. Вроде небольшой вес, но это всё-таки дополнительный вес. А с другой стороны, я вспомнил, как моя «родная» винтовка не пережила рукопашной, и всё-таки решил, что вторая винтовка не будет лишней. После чего задумчиво посмотрел на второй отколотый сектор «Romashka».

В четырёх с виду неповреждённых лепестках лежали ещё припасы. Вот только нужны ли они мне сейчас?

От размышлений меня отвлекло моё шестое чувство. Я почувствовал, что мне в спину кто-то смотрит. Быстро обернувшись, я вскинул винтовку и в прорези прицела увидел высокую худую тварь, почти лысую, с проплешинами серого ободранного меха. Из оскаленной пасти капала зелёная слюна, а непропорционально длинные, доходящие почти до земли конечности заканчивались пятипалой ладонью, на каждом пальце из которых был примерно пятисантиметровый изогнутый коготь.

Вот и нашёлся тот, кто поцарапал капсулы. Скальный упырь. Кажется, так они назывались в справочнике.

Я не успел нажать на спусковой крючок, лихорадочно вспоминая немногочисленную информацию об этих тварях, как откуда-то сверху, с невероятной для обычного человека высоты, мягко, один за другим, спрыгнули ещё пять его сородичей.

– Приехали… – пробормотал я себе под нос.

Глава 4

Солнце уже ушло за горизонт, поэтому зеленые глаза тварей, один за другим, вспыхивали в сумерках, как адские сигналы. Так, Виктор, что ты помнишь о Скальных упырях? Сильнее обычного человека. Быстрее обычного человека. Действуют небольшими стаями. Активны в темное время суток, днем спят. Имеют слаборазвитый Источник. Кратковременно способны усиливать мышцы. Слабые места – шея, глаза.

Строчки из «справочника» молнией пронеслись у меня в мозгу. Ага, аналог моего «Выброса энергии», значит. Неприятно, но не смертельно. Сильнее и быстрее обычного человека? Так я вроде необычный человек. Слабые места? Тут всё по классике Мертвых миров – у местных тварей крепкий костяк, мозг скрыт за мощным черепом, сердце – за сросшейся грудиной. А вот шея у тварей действительно выглядела тонкой и хрупкой – судя по всему, основное оружие у тварей когти, а не зубы – голова выглядела неестественно маленькой для такого тела.

Сердце забилось, разгоняя кровь, мозг заработал на максимуме, пытаясь просчитать все варианты развития событий, отличные от моей быстрой смерти. Один упырь пронзительно закричал – как будто кто-то провел металлом по стеклу.

– Ну давай!!! – выдохнул я.

И как будто услышав меня, упырь стремительно прыгнул.

Я тут же ушел вбок, применив “Рывок” и в голове сами собой всплыли строчки учебного материала:

Беззвездная техника «Рывок».

Описание: Краткий выброс энергии в мышцы позволяет совершить ускоренное движение в любом направлении.

Эффект: Позволяет резко приблизиться к противнику или уклониться от нападения.

Недостатки: Вызывает болезненную нагрузку на мышцы. После 2–3 применений без отдыха – мышечные спазмы.

Резкий толчок энергии в ноги, как будто под коленями взорвался сжатый воздух. Скользнул метра на четыре в сторону, пригнувшись, ствол винтовки нашел свою цель. Очередь!

Нельзя сказать, что я был отличным стрелком. Всё-таки из меня готовили будущего рыцаря, а не космического пехотинца, а сила Звездного рыцаря, в первую очередь, в его внутренней силе. Мне вообще нравилось больше холодное оружие, но освоить огнестрел меня всё-таки заставили. У Ульриха был учебный план, и он ему следовал.

Промахнуться с такого расстояния было просто невозможно. Я увидел, как пули рикошетят от твердого черепа, разрывая кожу и разбрызгивая зеленую кровь, как буквально срезается длинное заостренное ухо и как пули, наконец, попадают в шейную артерию и кровь уже бьет фонтаном.

Упырь закрутился в воздухе, падая, но двое других почти одновременно прыгнули с флангов.

“Световая вспышка” – снова слабенькая «беззвездная» техника.

Беззвездная техника «Световая вспышка».

Описание: Создание слепящего импульса в радиусе до 5-ти метров.

Эффект: Ослепление, дезориентация, паника у низкоразумных тварей.

Недостатки: Не работает против существ с защитой глаз, высокоранговых тварей и на Одаренных от ранга Звездный рыцарь. Длительность эффекта незначительная.

Мгновенный импульс ослепляющего белого света вырвался у меня из груди. На долю секунды звуки исчезли, а упыри завыли и закрутились на месте, не зная, куда смотреть.

Я не мешкал. Правая рука отпускает винтовку. Верная лопатка снова у меня в руке, а упыри – на расстоянии вытянутой руки. «Выброс энергии» и я рассекаю гортань первого, вместе с его шейными позвонками. Снова зеленая кровь, много крови и голова твари сваливается набок, держась лишь на не до конца разрезанной коже.

Резкий разворот и удар в висок второму. Я также хотел ударить по шее, но не попал. Однако, напитанный моей силой строительный инструмент, сейчас выступающий в роли оружия, пробил прочный череп твари, погрузившись в него наполовину… Вот только упырь дернулся в предсмертной судороге и буквально вывернул лопатку из моей ладони.

– Чёрт!!! – еще один «Рывок» назад, перекат, винтовку к плечу.

Оставшиеся трое оскалились. Один прыгнул на отвесную скалу, цепляясь когтями, и ловко перебирая лапами постарался забежать мне за спину по каменной стене. Другой метнулся с фланга по земле, а вот третий остался напротив и не двигался, лишь противно шипя.

Я напряг мышцы. Я чувствовал, как адреналин горит в груди. Слишком быстрое дыхание, слишком быстрые противники, слишком неудобная позиция.

“Каменное тело”!

Безранговая техника «Каменное Тело».

Описание: Поверхность кожи уплотняется и упрочняется, как будто становится каменной.

Эффект: На 3–5 секунд усиливает защиту от рубящих и дробящих ударов.

Недостатки: После окончания эффекта наступает «отдача»: временная слабость и боль в физическом теле. Длительное время для подготовки затрудняет его применение во внезапном бою.

По мысленной команде, кожа затвердела. Не буквально, но я привычно почувствовал, как всё тело уплотнилось, как будто его обернули в броню, невидимую, но несломимую. Ненавижу эту технику. Во-первых, его нужно готовить заранее и в быстрых схватках её просто не успеваешь применить, именно поэтому меня покромсали при приземлении. Сейчас же я создавал нужные энергические плетения еще перед тем, как выбрался из капсулы, по какому-то наитию. Ненавидел же я её за быстрое опустошение Источника даже в «ждущем» режиме и чрезвычайно сильный последующий откат, когда складывается впечатление, что твоё тело выжимают как мокрую тряпку.

Тварь с скалы прыгнула сверху, выставив вперед длинные когтистые лапы, которые тянулись прямо к моему горлу, но я ушел в сторону и ударил наотмашь. лопаткой. Удар! Тварь завыла и рухнула навзничь, и я тут же отбросил упыря ударом ноги.

“Рывок” ещё раз – и я оказался сбоку от второй твари, которая хотела застать меня в момент боя врасплох. Лопатка, усиленная «выбросом» вошла точно под челюсть, с хрустом перебивая хребет.

Быстро развернувшись, я бросился добить все еще лежащую на земле раненую тварь и это оказалось моей ошибкой. Та тварь, что выждала, оказалась самой умной. И самой опасной.

Я пытался добить лежащего упыря, когда ждущая тварь прыгнула. Судя по всему, она была не только умнее, но и быстрее и сильнее сородичей. Первое я понял по скорости её полета, а ведь я уже прикинул, что успею добить подранка и в любом случае встретить последнего. Но не ожидал такой скорости.

Ну а с силой тоже стало все понятно, когда меня как кеглю от удара шара для боулинга отшвырнуло в сторону и припечатало к скале.

Когти твари разорвали многострадальную куртку на плече и глубоко оцарапали кожу. И это при «каменной коже»! Без нее бы тварь, скорее всего просто оторвала мне руку. Удар о твёрдый камень в буквальном смысле этого слова выбил из меня дух, в глазах вспыхнули звездочки, но я рефлекторно отмахнулся напитанной силой лопаткой. И не прогадал. Тварь хотела меня добить, но получила по руке лезвием и с воплем отскочила прочь.

Я всё еще был оглушён и лежал на земле. В голове гудело, а зрение не торопилось возвращаться, как вдруг… в голове раздался требовательный и жесткий голос:

«Встань!!! Ты ещё не мёртв. Сражайся!!!»

– Кто?.. Что за это?! – я настолько оторопел, что на секунду забыл, где я нахожусь.

«Позже. Сейчас меч. Подними. Бей!!!»

Кто бы это не был, но он прав. И да, меча у меня нет. Но есть лопатка. Когда последний упырь метнулся в мою сторону я просто метнул лопатку ему навстречу. Попал точно в морду, не убил, но сбил концентрацию.

Тело же мое рванулось вбок, будто кто-то дернул за невидимый поводок. Плечо едва не вывихнуло, но я ушёл из-под траектории удара. Ревущая и дезориентированная тварь промахнулась, с грохотом врезавшись в капсулу.

Я перекатом ушел в сторону и подхватил лежащую на земле винтовку.

Короткая очередь, пули рвут кожу на башке, выбивают глаза и разрывают шейную артерию. Упырь еще не поняла, что подыхает и рванул на меня с яростью умирающего зверя, слепо размахивая лапами как чёртов смертоносный вентилятор.

На этот раз мне не нужно было применять рывок, я просто отошел в сторону и почти в упор влепил в затылок остаток магазина. Тварь рухнула на землю, пару раз дернулась в агонии и, наконец, сдохла. И наступила тишина, прерываемая только громким стуком моего взбесившегося сердца.

Капля крови стекала по щеке. Плечо ныло. Сердце продолжало бешено стучать в висках.

«Неплохо, – хрипло проговорил голос внутри. – Но тебе просто повезло. Эти были почти животными, которые боятся. Есть те, кто не ведает страха. И кто не боится умирать.»

Я же просто молчал. Смотрел на тела, на медленно падающий с неба пепел, на разбитый посадочный модуль и понимал: я выжил… я, чёрт побери, снова выжил!!! С осознанием этого я опустился на землю, понимая, что дрожащие ноги меня уже не в силах удержать.

Я лежал в невысокой жухлой траве, лицом вверх, раскинув руки, как чёртова морская звезда, наверное, полчаса. Грудь тяжело поднималась и опадала, и я никак не мог надышаться. Да, я правильно выразился: не отдышаться, а именно надышаться воздухом сомнительного качества, с мерзким запахом и даже легким привкусом. Вонь стояла какая-то тухлая, с привкусом железа и гнили, но я всё равно втягивал её с жадностью, как человек, вынырнувший из-под воды. Ведь если я дышал – значит, я был жив. А это значило, что я мог продолжать борьбу. И я, чёрт побери, продолжу сражаться! До конца.

– Кто ты, чёрт возьми, такой? – в пятый раз пробормотал я в пустоту, глядя в быстро темнеющее небо, надеясь снова услышать голос внутри головы. Тот самый, чужой. Но в этот раз ответа не последовало. Ничего, кроме глухой тишины, в этот раз меня полностью проигнорировали. – Поздравляю, Виктор. Кажется, у тебя начинаются галлюцинации.

Я криво ухмыльнулся. Мышцы ныли, но боли уже не было. Сел, вытянув ноги, и с усилием выпрямил спину. В груди будто обожгло – сказывался выброс энергии в бою. Но зато жив.

Зелёное солнце ещё глубже опустилось за горизонт. Сумерки начали сгущаться, сливаясь с выцветшими тенями мертвого леса. Ещё немного и они прейдут в непроглядную тьму ночи. А это означало, что настанет время, когда Скальные упыри выйдут на охоту. Эти худые твари предпочитают охоту именно в темноте. Значит, пора уходить.

Я судорожно попытался вспомнить дополнительную информацию, что я вычитал из книжки-методички. Да, она сейчас лежала у меня в рюкзаке, что валялся где-то неподалеку, но сейчас было точно не время для чтения.

Однако я смутно помнил, что твари эти охотятся стаями, не превышающими десяти индивидов, и каждая такая стая имеет свой ареал обитания, не пуская в него чужаков. Так что была ненулевая вероятность, что в округе прямо сейчас больше нет никаких угроз. Но полагаться на удачу в Мёртвом мире мне точно не хотелось.

Это было не просто место в лесу, а место крушения посадочного модуля –обломки «Romashka» разбросаны в радиусе пары сотен метров. Скорее всего, внутри всё еще целых капсул оставались трупы бедолаг, которые так и не смогли инициироваться. Я не знал, насколько хорошо обоняние у упырей, и проверять это на собственном опыте не собирался.

Рывком я поднялся, встал на ноги и тут же слегка пошатнулся. Да, я «высушил» себя почти полностью!

Это значило, что мне в ближайшее время нужно отдохнуть. Сколько именно? Вот это интересный вопрос, который возвращал нас к фундаментальному знанию об Одарённых и их внутренних резервах. С ростом количества Звёзд и укрепления Созвездий, их запас энергии постепенно увеличивалось. Вместе с силой и возможностями.

Все исследователи всех государств сходились на том, что элериум как способствует инициации, так же и важен при дальнейшем усилению, и укреплению как тела, так и духа.

Но учёные не могли сойтись во мнении насчёт того, каким образом Одарённый без доступа к чистому элериуму способен восстанавливать энергию элериума внутри себя. Самой популярной была теория о том, что тот самый Источник, который пробуждается в каждом Одарённом, является своеобразным реактором по выработке энергии и у всех он работает с разной скоростью.

И если опытный Звёздный рыцарь со временем может нащупать этот предел, понять время своего восстановления, то для таких, как я, – не инициированных или эсквайров – не до конца сформированный источник часто выкидывал сюрпризы.

Ощущалось это, будто работает он как не до конца настроенный двигатель с «плавающими оборотами».

Я точно знал по себе, что полное восстановление источника у меня может затянуться как на трое суток, так и закончиться за полтора часа. Вот такой разброс. Максимально-минимальные промежутки времени лично у меня были, но это совсем не означало, что он не мог вырасти в ту или иную сторону, как и говорили мне преподаватели. И я им верил.

А вот сейчас, прислушавшись к ощущениям, я чувствовал, как тоненькой струйкой мой несформированный источник начинает наполняться. Тепло разбегалось по всему телу, голова переставала кружиться. Осталось только подождать, но что мне чертовски не хотелось – так это оставаться ждать в этом месте.

С сомнением я посмотрел на самый большой кусок капсулы, состоящем из четырех «лепестков», в котором всё ещё были задраены жилые отсеки, в которых находились несчастные участники Голодных игр, которым не повезло.

Но что-то мне подсказывало, что для полного исследования у меня точно не было времени, да и припасов я уже получил более чем достаточно для успешного окончания моего пути.

Проверил снаряжение. Аккуратно вытер о траву лезвие своей верной лопатки и убрал её в чехол.

Отщёлкнул полупустой магазин у винтовки и заменил его на его на полный. После чего подобрал с земли свой брошенный рюкзак, тут же закинул его на плечи. Запасную винтовку прицепил к креплениям баула, вторую повесил на ремень на шею.

И, сверившись с направлением на коммуникаторе, ровным размеренным шагом направился в путь, постепенно ускоряясь и переходя на бег.

Что я ещё помнил о Скальных упырях? Не зря их называли скальными. Обитали они в неглубоких на горном хребте, вдоль которого я и планировал идти в сторону лагеря «Браво-7».

Однако встречаться с другими упырями у меня не было никакого желания. И я поменял первоначальный план. Если изначально я хотел двигаться вдоль скалы до речки, а оттуда – налево до лагеря, то теперь я сразу же забрал влево, углубляясь в лес.

Да, на моем пути могли быть шакалы и прочие твари, но я выбрал меньшее из двух зол. Шакалы, по крайней мере, не лазят по деревьям. А эти худые ублюдки точно это смогут.

Хорошо, что сегодня было полнолуние. Две местные луны светили достаточно ярко и я мог видеть куда я ставлю ноги. Этим я и воспользовался. Бежал осторожно, шаг размеренный, дышал ровно. Я уже понял, что Скверна не любит тех, кто шумит. Когда тучи закрыли небо, и стало почти ничего не видно, пришлось замедлиться.

Согласно коммуникатору, я пробежал двенадцать километров. Весьма неплохо. Теперь можно было и отдохнуть. Пора искать укрытие.

Я остановился и перевёл дыхание, прислушиваясь к окружающей обстановке. Посторонних звуков не было, поэтому, выбрав дерево покрепче, я осторожно забрался вверх по его стволу. Лез аккуратно, пока не добрался до толстых разветленных веток, которые разглядел с земли.

Аккуратно привязал спальный мешок и зафиксировал бечевкой свой баул на ветке. Не торопясь, перекусил, методично работая челюстями совершенно не чувствуя вкуса. Задумчиво посмотрел на винтовку, раздумывая, не привязать ли её тоже к ветке.

Но передумал и залез вместе с ней в гамак, прижав её к себе, как любимую женщину, привязав ремешком к запястью. Уперся спиной в ствол, закрыл глаза.

– Ты выживешь, Виктор, – пробормотал я, – чёрт побери, ты выживешь…

И уснул под дыхание чужого леса, в мёртвой ночи чужого мира, где каждый рассвет – уже маленькая, но победа.

***

Утро на Скверне началось не с восхода солнца, а с моего болезненного возвращения в реальность. Я проснулся от собственных сдавленных звуков, точнее хрипов, больше похожих на тихое рычание. Гамак, натянутый между двумя ветвями, скрипел под моим телом, когда я медленно разлепил глаза.

Небо над головой было мертвенно-серым, как будто Мертвый мир ещё не решил, наступило ли утро или всё ещё продолжается затянувшаяся ночь. Две луны склонились к горизонту, а зелёное солнце ещё не вышло из-за изломанных силуэтов дальнего хребта. Воздух был сырой, с привкусом пепла и плесени. Вокруг было сыро и промозгло.

Я медленно сполз с дерева, стараясь не шуметь, прихватив с собой лишь винтовку и верную лопатку. К счастью, всё вокруг было спокойно. По крайней мере, пока.

Быстро осмотревшись, и сделав пару кругов по округе, я также не заметил ничего подозрительного и вернувшись к «моему» дереву, снова залез наверх. Там я осторожно отвязал гамак и сложил его в рюкзак, отправив его вниз в полет. Не было внутри ничего, что могло разбиться, а тащить на себе вниз баул я не собирался.

Сухой паёк оказался таким же омерзительным, каким я его запомнил – жёсткие плитки, слегка отдающие химией, но питательные. Я разжёвывал одну, запивая холодной водой из фляги, и смотрел, как лес пробуждается. Не звуками, нет. Здесь не было утреннего пения птиц или жужжания насекомых. Лес Скверны просыпался шорохами, треском коры, редкими хрипами и далёкими ударами – будто кто-то гигантский брёл где-то очень, очень далеко.

Безумно сильно хотелось чего-то горячего. Всё равно чего. Будь это кофе или горячий бульон… Да, чёрт побери, даже бы обычный кипяток сгодился. Казалось, промозглое дыхание Скверны заползло мне под кожу и там надежно поселилось, морозя меня изнутри и делая кости ломкими и холодными. Мерзкое ощущение.

Но костер я разводить здесь и сейчас точно не собирался. Местные твари обладали чутким обонянием и давать дополнительную возможность себя обнаружить дураков не было. Я быстро проверил рюкзак, затянул на нем ремни, проверил винтовку, лопатку и обвес. Всё было на месте. Всё было со мной. Сверился с коммуникатором. Судя по всему, оставалось пройти всего десять – максимум пятнадцать километров до «Браво-7». Если повезёт, успею до полудня.

Лес, в который я шагнул, встретил меня тишиной. Корни деревьев выглядели, как когти, пробивающие землю, а некоторые стволы были закручены в тугие спирали. Всё живое на Скверне было изуродовано и искажено, но отчаянно стремилось выжить. Я шёл, проверяя каждые полчаса коммуникатор, сверяясь с направлением. Всё шло хорошо, слишком хорошо, чтобы быть правдой…

Коммуникатор яростно запищал у меня на руке. Я остановился как вкопанный, подняв экран и вперился в него невидящим, изумлённым взглядом.

Прямо впереди, по направлению моего движения, разрасталась опасная зона. Не планетарная местная, пропитанная ядом и пеплом, которую можно было просто обойти, или даже пройти насквозь, надев противогаз. Нет. Это пятно было зоной элериума – одной из целей Голодных Игр. Место, ради чего и затевались эти самые Игры. Место, которое участникам Игр необходимо зачистить, раздробив кристаллы элериума и снизив его фон, дабы Экспедиционный корпус их государства мог спуститься на планету, и полноценные Звёздные Рыцари могли приступить к делу.

Но почему же я не почувствовал нарастающего давления на Источник, как всегда бывает при приближении к местам повышенной концентрации элериума? Почему не сработал мой внутренний природный механизм защиты?

К чести своей, эти мысли возникли у меня в голове уже в тот момент, когда я со всех ног улепётывал в сторону от аномалии, стремясь покинуть её как можно быстрее. Ведь я прекрасно знал, что там находится. Ну, кроме кристаллов элериума, конечно же.

А находятся там защитники месторождения – опаснейшие твари Мёртвого мира, тем сильнее, чем богаче данное конкретное месторождение. Стражи, никогда не отдаляющиеся от своего «сокровища» слишком далеко и уничтожающие любых чужаков, кто посмеет вторгнуться в их ареал обитания. И, не дай бессмертный Император, я успел привлечь их внимание!

Я почти обогнул зону – и уже начал выдыхать, когда земля под ногами вздрогнула, а затем резко разверзлась.

Из трещины, хрустя камнем и корнями, вылез он. Здоровенный бронированный жук – размером с телёнка, с чешуйчатым панцирем, покрытым острыми шипами7 Его мандибулы щёлкнули, глаза сверкнули кровавым светом.

Я успел вскинуть винтовку и выпустил короткую очередь. С такого расстояния было невозможно промахнуться. Вот только все пули отскочили от панциря жука, как от бетонной стены.

А тварь со стрекотом бросилась на меня. Рефлекторно, я отбросил бесполезную винтовку и выхватил лопатку, напитав её энергией с помощью «Выброса». Удар и «Рывок» влево! Я даже не успел испугаться. Всё-таки у меня были хорошие учителя и некоторые вещи я делал на уровне рефлексов, вбитых крепкой палкой «заботливого» Ульриха.

Вот только в отличии от упырей, я не смог пробить толстый панцирь жука жалкой лопаткой, а жук, неожиданно быстро для такого массивного тела затормозил, развернулся и снова бросился на меня, разинув огромные жвала, которые, я уверен, перекусят мое тело как тростинку.

Снова «Выброс», удар и «Рывок». Но на этот раз я целился по одной из суставчатых лап, выглядевших странно тонкими, чтобы удерживать вес такого массивного тела. И не прогадал. Перебить лапу полностью мне не удалось, но вот повредить получилось, а дальше всё доделала простая физика. Жук снова резко затормозил и с треском его лапа подломилась, заставив покачнуться.

Но это не помешало ему снова броситься на меня. Чуть медленней, более неуклюже, но тем не менее он рвался вперед. Снова испытанное комбо «Выброс»+удар+«Рывок», и на этот раз я ударил два раза по уже повреждённой стороне. Наградой мне было полностью сломанная вторая лапа и надломанная третья. Тварь потеряла способность передвигаться, завалившись набок.

Вот только… Его жвала затрепетали и воздух разрезал громкий мерзкий стрекот, от которого у меня пробежал мороз по спине. Из-за выброшенного в кровь адреналина я никак не мог вспомнить этого жука из книжки-спраочника, однако интуиция подсказывала, что это точно не сулило мне ничего хорошего.

Я тяжело дышал, крепко сжимая лопатку и готовый ко всему. И тут земля снова застонала…

– Нет… – выдохнул я.

Из-под земли, с разных сторон, один за другим, начали выбираться на поверхность ещё жуки. Два. Четыре. Восемь. Десять. Двадцать.

Я не стал ждать, пока они полностью вылезут и соберутся в стаю. Развернулся и бросился прочь – сквозь кусты, в сторону, где, по всем расчётам, должна ыла находиться спасительная база. Судя по коммуникатору, оставалось каких-то жалких пять километров. Но эти километры мне придется пробежать наперегонки со смертью.

Рюкзак отлетел в сторону, я оставил себе лишь вторую винтовку на плече. Не знаю зачем, наверное, это просто давало мне ложное чувство дополнительной защиты. Ветки хлестали по лицу. Корни цеплялись за ноги. Дыхание сбивалось, сердце стучало как двигатель. Позади слышался топот, хруст, визг. А голове у меня билась одна единственная мысль: «Только не упади Виктор! Только, черт побери, не упади!!!»

Наверное, я никогда не бегал так быстро. И я не облажался и не упал. Все эти пять километров безумной гонки через враждебный лес Мертвой планеты. Впереди появился просвет между деревьями, и я выскочил на опушку почти в падении, молясь бессмертному Императору, чтобы коммуникатор не ошибся…

Глава 5

Я выбежал на опушку леса, рефлекторно затормозив, чтобы оглядеться: дошёл ли я до безопасного пристанища, или же древний коммуникатор сыграл со мной злую шутку и отправил меня в абсолютно другое место, где, скорее всего, и закончится не такой уж и доблестный путь эсквайра Виктора из клана Ястребов.

Но нет. Слава бессмертному Императору, коммуникатор справился со своим предназначением и привёл меня в правильное место.

Передо мной, на небольшой возвышенности, ну, или, можно сказать, невысоком холме, который краем вдавался в широкую реку, находилась база сбора «Браво-7».

Честно говоря, эта база сильно отличалась от «Гаммы-1» на Арлекине, куда я спустился, казалось – совсем недавно, вместе с экспедиционным корпусом Золотой Лиги, ведомым моим отцом, лордом-стратегом Константином из клана Ястребов.

Да, я понимал, что «Гамма-1» на Арлекине первой из всех других участников-государств Голодных Игр смогла организовать плацдарм для высадки экспедиционного корпуса, что дало Золотой Лиге на тот момент дополнительное время, что в итоге и привело к победе именно Золотой Лиги в тех Голодных играх.

Вот только то, что я видел сейчас, разительно отличалось от большой и укреплённой «Гамма-1» с почти что восемью тысячами инициированных. И дело было не в том, что «Браво-7» не являлась «корневой базой» кластера. Скорее, дело в том, что она только начала своё существование. Однако, судя по тому, что я видел, существование это не продлится слишком долго.

Я сейчас также находился на возвышенности, и между мной и месторасположением базы была то ли низина, то ли длинный овраг с относительно пологими склонами, в котором я увидел остатки посадочного модуля «Браво-7». И, судя по тому, что он не был до конца демонтирован, на территории базы сейчас находилось критически малое количество людей, которые в отсутствие нормальной техники в условиях излучения мёртвого мира являлись основной тягловой силой для обустройства лагеря.

Да, посадочный модуль базы отличался от обычной «Romashka», как отличается автомобиль от самоката. Задача «Romashka» – безопасно (ну, относительно) высадить на планету участников Голодных игр. Задача посадочного модуля базы – доставить на планету инфраструктуру, запасы и снаряжение для успешного завоевания плацдарма.

Ведь предварительно, поверхность планеты расчерчивается на семь более-менее равных участков суши, по числу Великих государств, а затем каждый из участников выбирает себе место по вкусу. Первым выбирает победитель прошлых Голодных игр, затем второй и так далее, до полного разбора «участков».Каждое Великое государство, отправляя десять миллионов участников Голодных игр на очередной Мёртвый мир, пытается развернуть на планете сетку из семидесяти пяти баз, как можно более равномерно распределённых по поверхности планеты в зоне ответственности этого государства, конечно.

Все базы у всех государств традиционно делятся на пять секторов по пятнадцать баз: Альфа, Браво, Чарли, Дельта и Эхо (например, «Браво‑1» … «Браво‑15»). Каждая серия покрывает отдельный операционный сектор в рамках глобальной зоны влияния Великого государства и может стать основой будущего плацдарма.

Я не знаю, как в Голодных играх пришли именно к такому варианту, но именно его использовали уже несколько сотен лет. Пять секторов – пять возможных плацдармов для будущей высадки полноценного экспедиционного корпуса.

При этом базы имели свои нюансы. А именно:

– База №1 в каждой серии выделалась заранее – она оснащена лучше остальных и предназначена стать центральным плацдармом для объединения всех инициированных в секторе и организации операции по зачистке плацдарма.

– Остальные 14 баз серии выполняют функции сателлитов. По факту, они нужны в первую очередь для того, чтобы уменьшить маршрут от посадочных капсул «Romashka» до ближайшего убежища. Они на первых этапах принимают выживших, регистрируют инициированных, оказывают первую помощь и далее передают выживших в центральную базу.

– Если база №1 уничтожена, сектор считается нестабильным и лишён центра координации. В этом случае сателлиты вынуждены действовать автономно, а инициированным – просто выживать до прибытия второго эшелона.

А еще одной из особенностей посадочных модулей-баз было то, что в них также находились люди. Но не обычные люди, совсем нет. Одним из них был эсквайр-инструктор, или «вечный эсквайр», как шутили полноценные Звездные рыцари. Я не знаю, как уговаривали этих людей на то, чтобы они отказались от развития и возможности стать полноценным Звездным рыцарем. Хотя, думаю, в разных государствах было по-разному. К примеру, в Золотой Лиге это была временная (и хорошо оплачиваемая) «повинность». Просто несколько лет воин оставался эсквайром, дабы отдать свой долг государству, которое заботится о нем и его близких. Хотя нердки были случаи, когда эсквайрами-инструкторами работали десятилетия. Это были «идейные» инструктора и именно они ценились больше всего.

Ведь основная задача эсквайра-инструктора – как можно быстрее обучить иммунных навыкам и техникам одаренных, при этом являясь по сути главной боевой единицей лагеря до тех пор, пока новички не станут из себя хоть что-то представлять. И понятно дело, что опыт при таком подходе «решал». Инструктор выполнял роль учителя, охранника и ограниченно – стратега. Ведь в его контракт не входили рейды к элериумным месторождениям и их зачистка – это было исключительно дело вновь инициированных. Только в самых крайних случаях, как правило – в критических, инструктора приступали к зачистке – но это означало, чаще всего, полный провал первого этапа и было уже вопросом простого выживания.

А вот вторым человеком был комендант базы, по факту – ее командир. И он тоже не был простым человеком, но и не был одаренным. Он был иммунным.

Вот так чаще всего описывались иммунные в информационных базах Империи:

«Иммунные»

Иммунные – редчайшие представители человечества, на которых не влияет элериум. Они не умирают от фонового излучения, не подвергаются мутациям и не способны к инициации, независимо от дозы или условий воздействия.

Вероятность их появления:

Примерно 0.00001% (то есть 10–20 человек на миллион).

Характеристики:

– Не обладают Источником и не развивают Звёзды;

– Полностью сохраняют разум и физиологическую стабильность в элериумных зонах;

– Являются биологически инертными к действию кристаллов и их излучения;

– Уязвимы к физическим угрозам также, как и обычные люди.

Роль в Голодных Играх:

– Выполняют функции комендантов, техников, связистов и наблюдателей на базах;

– Занимаются приёмом участников, первичной логистикой, сбором данных и координацией связи с флотом.

То есть сейчас на «Браво-7» точно был иммунный и инструктор. А вот сколько иммунных за десять дней уже добрались до базы кроме меня? Если верить статистике, и учитывать процент инициации, то на каждой базе каждого государства при идеальных условиях (при полной выживаемости инициированных, ккоторой, конечно же, в реальности быть не должно) должно находиться до четырехсот инициированных. Внушительная цифра по любым меркам.

Сейчас я видел три строения-контейнера на территории лагеря. О защитной стене вокруг лагеря даже разговора не шло, но, по крайней мере, четыре турели крупнокалиберных автоматических орудий «Утёс» были установлены. Это давало шанс на то, что мой «живой хвост», который я тянул сейчас за собой, будет успешно «обрублен».

В принципе – надо признать, что место выбрано достаточно удачно, ведь почти половина территории лагеря уходила в бурную реку, будучи прикрыта от нападений тварей с той стороны. Ну, это если предположить, что водных тварей в реке не водится. А уже примерно понимая, что из себя представляет Скверна, я бы не был так уверен.

А сейчас, мне даже на секунду, видя убогость лагеря, пришла мысль развернуться в другую сторону и увести тварей подальше от недостроенного лагеря, дабы не уничтожить жалкий форпост человечества. Но инстинкт выживания взял верх, и мои ноги быстрее, чем приказ разума, понесли меня вперёд, к человеческому поселению.

– Тревога!!! – заорал я во всю мощь своих лёгких, привлекая к себе внимание, ведь я не заметил ни одного охранника, ни одного патрульного, что также вызывало множество вопросов в адекватности местных защитников.

Однако буквально с первым моим криком двери двух зданий открылись, и оттуда выбежали люди. Это говорило о том, что всё-таки ситуацию они держали под контролем. Я бежал вперёд и пытался посчитать количество находящихся здесь людей. Сколько их тут? На глаз вряд ли больше сотни. Это, что, всё?!..

Силы мои были на исходе, пот заливал глаза, а внезапно потяжелевшая винтовка оттягивала мне плечи. Оставалось немного энергии на рывок, но что-то мне подсказывало, что энергия мне сегодня ещё понадобится. Поэтому я чертыхнулся про себя, собрал волю в кулак и рванул вперёд, прижимая к себе эту долбанную винтовку.

Примерно на середине моего пути к базе с треском из леса выскочили жуки.

Впереди кто-то смачно выругался, не стесняясь в выражениях. Причём я умудрился услышать каждое слово. Опустив нецензурные выражения, последним посланием мне было: «Какого хрена ты притащил сюда всю эту дрянь?!».

Несмотря на возмущение, люди знали, что делать. Четыре человека чётко прыгнули в кресла операторов «Утёсов». Автоматические пушки крутанулись на подвижной платформе, разворачивая свои стволы к лесу.

– Ложись, твою мать!!! – послышался следующий крик, и я, не думая, бросился на землю.

Раздались громкие выстрелы, и над головой у меня засвистели снаряды. Думаю, кричавший перестраховался. Ведь, учитывая, что я поднимался по склону вверх, а орудийные точки находились сверху и били по противоположному склону, шанса попасть в меня практически не было. Но я всё-таки использовал эту короткую передышку, дабы обернуться и посмотреть, что происходит.

А сзади происходило чрезвычайно приятное для моих глаз зрелище. Кто бы ни были операторы артустановок, своё дело они знали. Автоматические очереди ложились точно в цель. От взрывов гигантских жуков подбрасывало, отбрасывало в сторону и оглушало. Было даже несколько прямых попаданий.

Я на горьком опыте знал крепость панциря этих тварей и не удивился, что после множественных попаданий неподвижно из всей толпы остался лежать только лишь один жук. Хотя некоторые лишились лап и существенно сбавили скорость. С частично оторванными лапами, тем не менее, они достаточно шустро продолжали двигаться вперёд, выбрав для себя, судя по всему, самую простую цель – лежащего на земле меня.

– Кажется, Виктор, ты зря тут разлёгся, – уже привычно буркнул я сам себе и, поднявшись с земли, низко пригнувшись, рванул зигзагом вверх, уходя в сторону от несущейся с возвышенности стальной смерти.

Пушки продолжали грохотать. Я же упорно пёр вверх, пока не оказался у подножия крайней из установок. Я точно помнил, что, согласно плана лагеря, она должна была находиться высоко на башне, да и весь лагерь должен быть прикрыт стенами. Сейчас же её худо-бедно установили на распорках на земле, приложив ровно столько усилий, чтобы её не выдрало из грунта отдачей при работе.

Сидящий в кресле немолодой худощавый мужчина с седыми, по-армейски стриженными волосами коротко взглянул в мою сторону, удовлетворённо кивнул и снова вернул своё внимание на поле боя, при этом пушка не прекращала свой огонь ни на мгновение.

Я пытался отдышаться. Казалось, что вместе с дыханием я выплюну свои горящие огнём лёгкие. Но бой ещё не был закончен. Винтовка была со мной, я был жив, и, возможно, я смогу оказать помощь защитникам базы.

Я вскинул свою старенькую М-1616 в сторону врагов, когда боковым зрением увидел, что две фигуры быстро бегут ко мне от второй башни. Оба были одеты в комбинезоны колонистов, хотя у них они были чистые и целые. Но бронежилет и защитные каски также показывали на то, что это выжившие инициированные, которым удалось уже немножко прибарахлиться на «Браво-7».

Они подбежали ближе, и я увидел, что один из них крепкий мужчина с обезображенной левой стороной лица. Ожог от импульсной винтовки. Такого я насмотрелся в своё время. Шрам этот был стар, каким-то чудом оставивил глаз целым, и был явно получен не здесь и сейчас.

– Выкинь своё говно, парень, и держи это, – мужчина ловко передал мне другую винтовку – HKG-366.

Грохот. Также, как и «мусорная» М-1616, не самая новая разработка, но она всё же была на порядок лучше и ещё находилась на вооружении в армии некоторых государств, в подразделениях, которые не были особо важными. И да, главной её особенностью было также отсутствие любой электроники внутри.

– Умею, – кивнул я, привычно сняв с предохранителя, передёрнув затвор и переставив переключатель в автоматический режим.

Судя по всему, увиденное мужчину удовлетворило, и он коротко кивнул.

– Без команды не стрелять. При прорыве защищаем орудие.

– Принято, – я не стал спорить, а наконец разглядел второго инициированного, точнее, инициированную. Если в мужчине явно чувствовалась армейская подготовка, то эта женщина средних лет явно не привыкла держать в руках винтовку. Крепко вцепившиеся в рукоятку ладони побелели от напряжения, по глазам было видно, что она чрезвычайно взволнована и испугана.

Так себе боец. Но, как известно, инициации всё равно на предыдущие заслуги. Это абсолютнейшая лотерея, награждающая иногда совсем не тех людей, кого следовало.

Я бросил взгляд вперёд, к пушке. Операторы орудия справились, на мой взгляд, на пять с плюсом. Из двух десятков жуков неповреждённых осталось только три, и все они, не снижая скорости, бежали вперёд.

Эта тройка, подобравшаяся на опасно близкое расстояние, разделилась. Одна из тварей ломанулась ровно в нашу сторону. И вот тут-то я и понял недостаток месторасположения орудий: стволы их упёрлись в нижний ограничитель, пытаясь достать невредимых тварей, которые сейчас оказались в мёртвой зоне и смолкли, не в силах попасть во врага.

– Гранатами, огонь! – рявкнул мужчина.

И с лёгким хлопком из подствольного гранатомёта его винтовки выскочила граната. Я среагировал также, отправив смертоносный заряд в сторону приближающихся тварей.

А вот женщина сплоховала. Дёрнула за спусковой крючок подствольника, но ничего не произошло. Она в панике дёргала его ещё и ещё, хотя проблема была очевидна – не снятый предохранитель. Вот только объяснять времени не было. На удивление, из двух наших выстрелов попал только я. От первой гранаты, что выпустил мужчина, тварь ловко отпрыгнула влево, и в этот момент у неё под ногами разорвалась моя граната.

Слишком слабая, чтобы её убить, но одну лапу твари она оторвала. А дальше, неожиданно для самого себя, я грубо вырвал винтовку из рук растерянной женщины, отщёлкнул предохранитель и влепил гранату в тварь, которая подобралась уже практически на десять метров. И снова попал ей прямо в морду.

Конечно же, я её не убил, но, по крайней мере, затормозил, оторвав при этом ещё две передние лапы. Тварь присела на оставшиеся задние, ошеломлённая. И тут у меня над головой раздался одиночный громкий выстрел. После чего морда твари разорвалась кровавыми брызгами.

Бросив взгляд наверх, я увидел, что оператор орудия держит в руке какую-то модификацию «Грохота» – мощного шотгана, который обычно использовался полицейскими спецподразделениями на коротких дистанциях.

– Помогите остальным, ну, живей! – крикнул оператор нашей установки и, потеряв всякий интерес к прорвавшимся тварям, снова развернул орудие в сторону недобитков и открыл огонь.

– За мной! – рявкнул мужчина и бесстрашно бросился вперед, к следующей по счету огневой позиции, к которой уже подбирался один из жуков. Вот только, в отличии от «нашего», всё еще невредимый.

У меня сразу несколько мыслей пронеслось в голове. Одна из них была о том, что с винтовкой в ближнем бою против такого врага делать нечего. Поэтому я отбросил полученный НК и выдернул из чехла лопатку. Снова. А затем уже бросился вперед, прикидывая, как удобней подрубить одну из ног бронированной твари.

Вот только мы не успели. Впереди блеснула характерная вспышка «Выброса», а затем один из защитников басы с противоестественной скоростью бросился вперед, прямо на огромную тварь. В руках он держал знакомый полуторный меч – стандартное оружие стражей, металл которого отлично проводит энергию одаренного и достаточно крепок, чтобы пережить множество применений.

Еще одна вспышка, взмах длинного клинкма, лезвие которого светилось от заёмной энергии Одарённого и бронированная башка твари оказывается разрубленной надвое. Человек тут же еще одним «Рывком» уходит с дороги твари и та падает на землю, по инерции пропахивая в земле длинную колею. А он хорош!!!

Одарённый не медлил ни секунды. Снова «Рывком» он ушёл к последней твари, которая отбросила одного из защитников третьей башни, как изломанную куклу, и пыталась добраться до оператора артустановки, корёжа передними лапами металлический каркас. Но, на свою беду, она сильно увлеклась этим, в результате чего Одарённый всадил меч в её маленький мозг, прибив её на месте.

Ещё несколько раз дрогнули стволы пушек.

– Прекратить огонь! – раздался голос того мужчины, который сидел в первой орудийной башне.

Я бросил взгляд на поле боя: все жуки лежали без движения.

Мне снова удалось избежать встречи со смертью.

– Всё-таки выжил, щенок. Забавное совпадение, – услышал я презрительный мужской голос.

Стремительно обернувшись, я увидел того самого Одарённого с мечом, который убил двух последних прорвавшихся жуков. Высокий, сухощавый мужчина в облегчённой броне стража – точно такая же, какая была у меня когда-то. И герб: стилизованная голова росомахи на груди, в том месте, где совсем недавно, на моей памяти, находилась голова Ястреба – теперь уже, символ позора и забвения…

– Эсквайр-инструктор Фридрих. Моё почтение, – коротко кивнул я, крепко сжав зубы.

Ростом он был выше меня на полголовы, поэтому смотрел на меня сверху вниз, с презрением и плохо скрываемым гневом.

– Ну и кто же у нас тут? – с нажимом произнёс он. – Обосравшийся наследничек, явился.

Я не ответил. Просто молча пытался оценить ситуацию и возможное развитие событий. Фридрих – один из самых опытных эсквайров-инструкторов Золотой Лиги. Прошёл суровую школу клана Медведей, но после его расформирования оказался в моем клане, клане Ястребов. Я его знал лично, хотя и у нас он выделялся – считал Ястребов слишком идеалистичными и мягкотелыми. Но, хорошо обученный и опытный инструктор – штучный «товар», поэтому отец закрывал глаза на его характер, ради эффективности и пользы для клана. Ну а теперь, как я вижу, после падения Ястребов его перевели в клан Россомах – клан, где ценят злобу, выживаемость и зубастую хватку.

– Ты хоть понимаешь, что притащил за собой свору прямо к нам, кретин? – он шагнул ближе. – У нас ведь вполне могли бы были трупы. Из-за тебя!

Он ткнул пальцем мне в грудь.

– Думаешь, ты особенный? Потому что наследник Ястребов? Ты никто. Пустая оболочка с красивой фамилией, – он презрительно скривился. – Хотя о чем это я? Твой клан и это просрал. Похоже, ты последний из Ястребов.

Я всё ещё молчал. Глаза жгло от пыли и усталости, но я не опускал взгляда. Фридрих это заметил – и разозлился ещё больше.

– Ты что-то хочешь мне сказать, эсквайр?! – прошипел он. – Или думаешь, что твои дохлые звёздные деды дадут тебе силы? Ха! Здесь таких мечтателей жрут первыми.

– Фридрих, – голос был негромкий, но резкий.

Мы оба обернулись. К нам подошёл тот самый седой мужчина, который был оператором орудия, к которому я подбежал первый. Сейчас я заметил шеврон коменданта лагеря на его груди. Иммунный.

– Ты здесь инструктор, а не сторожевой пёс. Отбой.

Фридрих ещё секунду сверлил меня взглядом, потом резко отступил на шаг и кивнул.

– Как скажете, комендант.

Но уходя, он всё же бросил через плечо:

– Говорят, раньше Ястребы летали высоко. Ну что ж… посмотрим, как ты ползаешь.

Я остался стоять, тяжело дыша и всё ещё сжимая лопатку в ладони. Кажется, еще немного и я был готов применить её по назначению – врезать ей по наглой роже этой Росомахи.

Комендант шагнул ближе. Ростом он был почти с Фридриха, но куда тоньше, сухой и жилистый. Седина на висках и короткая, идеально ровная военная стрижка. Серые глаза смотрели внимательно, но без враждебности. Только холод и порядок.

– Иммунный Леонард Грейн. Комендант лагеря «Браво-7», – Голос у него был ровный, низкий, без тени эмоций. – Твой жетон, парень.

Точно, жетон. Я расстегнул на шее цепочку, и прямо с ней передал металлический жетон, который выдали нам перед высадкой. Комендант невозмутимо взял его у меня и всунул в щель на своем, более совершенном коммуникаторе. Секунда, и по экрану побежали строчки.

– Эсквайр Виктор из Ястребов. Информация подтвердилась.

Я кивнул. Он чуть задержал взгляд, оценивая не внешность, а скорее, состояние. Как сканер, прикидывающий, сколько ещё протянет механизм.

– Ты жив, и это уже неплохо. – Он посмотрел в сторону леса, где стихла возня. – Стражей месторождения ты привёл зря. Но иного я не ожидал от участника первого цикла.

Я молчал и слушал, а комендант сделал паузу.

– Покажешь себя – будем разговаривать иначе. Медпункт в правом контейнере.

Он отступил на шаг и коротко кивнул.

– Добро пожаловать на «Браво-7», эсквайр. Надеюсь, ты не станешь моей проблемой.

Он развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь, по воду отдавая приказы. Я увидел, что одного из инициированных, который попал по таранный удар жука, аккуратно уложили на носилки и уже несут к медпункту.

Я медленно огляделся. Никто не предложил мне воды. Никто не похлопал по плечу. Но в отличие от Фридриха больше никто не плюнул мне в душу.