Владимир Маденов
Невероятные истории Мэтта Диксона

Мэтт Диксон родился в США в 1990 году. Его жизнь была полна приключений. В 1998 году его семья вернулась в Лондон. Отец умер, когда ему было 15 лет, а мать скончалась, когда он закончил Оксфорд. Мэтт был достаточно ленивым человеком, но благодаря связям ему удалось начать частную детективную практику. Иногда он сотрудничал со «Скотланд-ярдом», но это Диксон делал скорее ради развлечения, чем ради помощи людям. Его меланхоличный эгоистичный характер часто мешал ему начать отношения, хотя к некоторым девушкам он чувствовал глубокую привязанность и романтическое влечение.

Мэтт не знал, что будет завтра и у него не было никакого плана на жизнь. Единственное правило, которому он следовал: «жить и надеяться, что сегодня никто тебя не потревожит».

Глава 1. Миссис Бернли

Маргарет Бернли была сестрой моей родной бабушки. Она жила в пригороде Манчестера и каждый год приглашала меня к себе в гости. Честно скажу, желания ехать туда у меня не было никакого. Я бы с пребольшим удовольствием повалялся где-нибудь на пляже в такую серую унылую пору, но, увы, Рождественские праздники были для миссис Бернли особым временем, которое следовало проводить с семьей.

Радовал меня лишь тот факт, что работы зимой не было. Несмотря на слякоть, постоянные дожди и сильные ветра, я мог спать до полудня и смотреть бессмысленные американские детективные сериалы, в которых в самом конце серии главный герой непринужденно находил зацепку и указывал на убийцу. Иногда мне даже казалось, что я копировал поведение главных героев просмотренных сериалов и тем самым вызывал у многих людей, работавших со мной, отвращение.

Из Лондона в Манчестер можно добраться на поезде за 3,5 часа. Я не очень люблю самолеты, так как нужно сдавать багаж, общаться с проводницами и переживать взлет и посадку. Вечный стресс для организма – не для меня. Я больше люблю томно посидеть у окошка, посмотреть на виды родной Британии и в очередной раз убедиться, что мне сказачно повезло родиться в этой прекрасной стране, а затем, спустя годы, сюда вернуться благодаря моим покойным родителям.

Когда 23 декабря поздно вечером я прибыл на вокзал в Манчестере, меня на перроне встретил племянник миссис Бернли и по совместительству мой дядя Маршалл. Мы с ним были в прекрасных отношениях. Когда я был маленьким, мы каждое лето с ним играли в бейсбол, хотя в Англии этот вид спорта абсолютно не прижился.

Дяде Маршаллу нравилось, что он мог порадовать любимого племянника, который рос в абсолютно другой культурной среде. Мои родители искали современный новый мир, который бы позволил им развиваться, развлекаться и двигаться дальше. К сожалению, он их и поглотил, поэтому нам пришлось вернуться домой, не имея ни гроша за душой.

***

По дороге домой мы разговорились с Маршаллом.

– Ну что, Мэтти, как у тебя жизнь? Продолжаешь ловить преступников? – спросил дядя, перестраиваясь в левый ряд, чтобы выполнить поворот налево.

Не знаю почему, но в моей семье все называли меня ласково – Мэтти.

– Настоящих преступников становится все меньше. Работы у частных детективов мало. Сейчас полиция загружена делами школьников и студентов, которые продают друг другу синтетические наркотики.

– Фу, какая гадость.

– И не говори. Меня в принципе радует, что не нужно много работать, так как ко мне в последнее время стали приходить состоятельные дамы, которые просят разоблачить их мужей. Понимаю, что эту работу нельзя назвать полезной для общества, но зато она приносит стабильный доход.

– Хух, повезло, что я не изменяю Люси и если даже она тебя наймет, то просто потратит все наши деньги и не найдет ничего темного в моей скромной биографии.

Люси была уже много лет замужем за моим дядей Маршаллом, который ее сильно любил.

– Как у тебя дела, Маршалл? Как дети?

– Мэгги поступила в Оксфорд, Том до сих пор учится в школе. Дети растут ни по дням, а по часам. Не нарадуюсь на них. А ты когда детей заведешь?

Меня этот вопрос максимально смутил, так как каждый раз, когда я приезжал к родственникам по линии матери, разговор смещался в сторону моего семейного положения. Все пытались подыскать мне подходящую партию. Обычно это превращалось в сущий кошмар, потому что я, будучи настоящим стеснительным джентльменом, в стрессовых ситуациях начинал говорить несусветный бред. Однажды я сравнил глаза племянницы подруги моей двоюродной бабушки с углями, которые добывают шахтеры. Мои метафоры не получили должной оценки, и девушка в торопях покинула тот скромный прием.

– Для того чтобы завести детей, нужно два человека, насколько я знаю, если верить урокам биологии, – сказал я, слегка улыбнувшись. Меня пробила ностальгия, когда мы ехали по знакомым мне местам. Деревья, бесконечные дороги, заводы – все это было мостиком к тому времени, когда я был маленьким. Дядя Маршалл не впадал в рассуждения о детях, миссис Бернли была молода и готовила для меня чай. Люси только начала встречаться с Маршаллом и была по-настоящему прекрасна. Я это говорю не с каким-то намеком, а просто действительно считаю, что роды и уход за двумя детьми ей не пошли на пользу.

– Знаешь, тебе уже почти 30 лет. Когда заводить детей, если не сейчас? – он посигналил машине, которая ехала навстречу. Это были Доусоны. Чудоковатые соседи Маршалла и Люси, которые каждые выходные ездили в гипермаркет к самому его закрытию, чтобы избежать встречи с толпой людей и не заразиться каким-нибудь вирусом. В общем, любители теорий заговоров. – Это Доусоны. О чем я?

– О детях…

– Ах, да. Дети. Мэтт, ты был единственным ребенком в семье. Родители в США еле-еле сводили концы с концами, но они, несмотря на все трудности, любили тебя и хотели второго. Дети дают мотивацию. Они – это часть тебя. Твои родители ушли из жизни очень рано, и тебе пришлось нелегко, но часть их навсегда останется с тобой.

Я сделал вид, что задумался над словами дяди Маршалла. Мне было абсолютно все равно, что он говорил. Когда тебе каждый родственник или знакомый говорит о детях с двадцати трех лет, у тебя начинает вырабатываться иммунитет. У них все складывалось гораздо проще: они находили друг друга благодаря знакомым, получали квартиры по наследству, им помогали родственники. Многие начинают забывать, что, после того как мы уехали в Штаты, на нас все махнули рукой, а, когда вернулись, первое, что услышали мои родители: «А мы говорили!»

Все почему-то считают, что вечные упреки и советы делают из нас тех самых людей, которые смогут преодолеть любые испытания, но это не так. Мы живем по своим правилам и принимаем решения тоже сами. Нам могут попытаться их навязать, но патрон в барабане нашего револьвера становится опасным, если мы захотим нажать на курок.

– Маршалл, я подумаю над твоими словами. Обязательно. Но сегодня я уже очень устал. Мне хочется поскорее приехать… Кстати, а куда меня в этот раз поселят?

– Ты поедешь к Дэни и его жене. Они согласились тебя принять на три дня. Ты же 26 декабря назад поедешь? – я утвердительно кивнул. – Вот и отлично. Они лабрадора себе завели. Не соскучишься.

– Это уж точно…

***

Мы приехали к Дэни и Стелле. Они жили в большом доме на окраине Манчестера. Примерно в двух километрах от дома моей бабушки. Они оба любили спокойную тихую жизнь без особых приключений. Детей у них не было, хотя за 10 лет совместной жизни они перепробовали множество способов, чтобы все-таки обзавестись своим наследием.

Дядя Маршалл не стал заходить на чай к Дэни и Стелле и уехал к себе домой. Ему нужно было вставать рано утром, чтобы навестить миссис Бернли. Все-таки ей было уже много лет, поэтому Люси и Маршалл посменно навещали пожилую родственницу, за что она им была очень благодарна.

– Здравствуй, дорогой Мэтт, – сказал дядя Дэни. – Ты здорово вырос, – он провел воображаемую линию между своей макушкой и моей.

– Здравствуй, дядя. Ты все так же в форме, – я соврал. Мои родственники старели, потому что их жизнь не была похожа на мою. Дядя работал, сколько я себя помню, на машиностроительных заводах. Периодически они проводили сокращения, но его это не останавливало. Такое упорство очень сильно поражало. Если бы меня уволили из одной какой-то сферы, то я бы туда не вернулся даже за миллион долларов. Нет… я лгу… Конечно, вернулся бы и даже сделал бы вид, что моя психика после предыдущего увольнения никак не пострадала.

Тетя Стелла работала воспитательницей в детском саду. Для меня она была настоящей героиней. Несмотря на то, что Стелла не являлась моей кровной родственницей, я относился к ней с безмерным уважением. Она проработала 15 лет в детском саду и не устала от вечных криков, и по-прежнему мечтала о детях. Для меня это было сродни безумству, которое присуще больше людям с психическими отклонениями.

– Здравствуйте, Стелла, – сказал я и улыбнулся. Мы договорились, что я буду называть ее по имени. Ей казалось, что это прошлый век – называть некровных родственников «дядя», «тетя» и так далее.

– Хорошо, Мэтт, мы тебя не будем сейчас грузить вопросами и сразу отправим спать, – сказала Стелла. – Я приготовила тебе комнату на втором этаже, поэтому располагайся. Если ночью услышишь какой-то странный звук и скрежет на крыше, не переживай, это птицы сходят с ума в это время года, – она сделала паузу. – Завтра обо всем поговорим за ужином у миссис Бернли.

– Хорошо, я Вам очень благодарен за прием, – заявил я и улыбнулся дяде и тете. Рядом с ними стоял золотистый лабрадор Гарри, который внимательно смотрел на меня и вилял хвостом.

Затем я поднялся наверх и лег в кровать. На следующее утро я планировал навестить бабушку, чтобы помочь ей с подготовкой к ужину. Не понимаю, почему большинство семей празднует все праздники у пожилых людей и не оказывает им никакой помощи.

Я заснул очень быстро и надеялся, что следующий день пройдет для меня мгновенно. Мне не хотелось задерживаться в Манчестере. Эта жизнь относительно небольшого города совершенно не для меня. Движение Лондона, его чопорность и дождливость – это то, что мне нужно. Бесконечно длинные улицы, которые окутывают все пространство и влюбляют в себя миллионы туристов, жаждущих подобно Джо и Чендлеру¹ найти новые приключения в столице Англии.

***

Я проснулся в 7 утра от дикого, разрезающего воздух звука. Это был тот самый скрежет птиц на крыше, о котором говорила Стелла. Я не смог спать дальше и пошел вниз. Половицы так скрипели, что разбудили Дэни.

– Доброе утро! Молодец, Мэтт, следишь за режимом даже в праздники? – спросил меня дядя спросонья.

– Доброе утро! Да, именно так, стараюсь, – сказал я, безбожно соврав. В Лондоне я не вставал раньше 12 часов уже очень давно.

– Пойдем на кухню, я сделаю завтрак.

– О, не стоит.

– Да ладно, пойдем. Поговоришь с дядей.

Мы прошли на кухню, где дядя заварил черный байховый крупнолистовой чай и сделал два сэндвича с куриной грудкой, если их можно было так назвать.

– Что у тебя нового в жизни? По-прежнему ловишь преступников?

Мне показалось, что у меня дежавю, потому что я слышал точно такой же вопрос вчера.

– Да, бывает и такое, но сейчас в основном занимаюсь частной практикой. Разрешаю семейные конфликты.

– Понятно, следишь за любовниками, – ухмыльнулся Дэни.

– Именно.

Чай получился очень крепким, а тост сильно пригорел. Мы поговорили с дядей про его работу, но там ничего не менялось последние 15 лет, поэтому мне, возможно, и не стоило спрашивать его об этом.

– Спасибо за завтрак, дядя Дэни. Я побежал к бабушке. Спрошу, вдруг ей нужна будет помощь.

– Отлично. Позвони от нее и скажи мне: вдруг и моя помощь будет кстати.

– Хорошо, в любом случае, до встречи.

Я прошел в прихожую, чтобы одеться и постараться успеть на автобус, который медленно подъезжал к остановке. Не без труда и дикой отдышки я все-таки успел к пустому автобусу, который в такое время в праздничный день редко кого-то вообще вез.

К дому бабушки я подъехал, когда на часах уже было 9:10 утра. Обычно дядя Маршалл приезжал к ней в 9:20, но в выходной день он решил приехать пораньше.

Мы с ним встретились около входа в дом миссис Бернли, тепло поприветствовали друг друга и вошли в небольшое помещение, которое соединяло улицу и вход в жилую часть дома.

Дядя Маршалл несколько раз позвонил в дверь, но никто не открывал и даже не подавал признаков жизни. Мы начали беспокоиться.

«Она всегда знает, что я прихожу в 9:20. Она меня ждет у двери с 9 часов утра. Что-то явно случилось», – сказал он.

Дядя достал запасной ключ и сам открыл дверь. Когда мы вошли, то я сразу почувствовал аромат из детства. Запах бабушкиной квартиры я никогда не спутаю ни с чем. Пахло травами и старыми испанскими духами, которые бабушка привезла 20 лет назад из Мадрида и раз в месяц делала распрыскивала его по дому. Они были настолько едкими, что могли не выветриваться неделями, а поскольку бабушка уже была в возрасте, то и проветривала помещение она редко, боясь простудиться.

Мы вошли в гостиную. Миссис Бернли спала сном мертвеца на своем любимом кресле. Ее голова была повернута к окну, сквозь которое пробивались солнечные лучи. Перед бабушкой стояли заварочный чайник и пустая чашка. Это было ее последнее утро.

Дядя Маршалл, увидев посиневшее тело своей мамы, опустился на колени перед ее креслом, положил голову к ней на колени и заплакал.

Я был не слишком эмоциональным, поскольку такие картины видел не раз – бывали даже более жуткие моменты. Я очень любил мою бабушку, но ей было уже много лет. Все свое наследство она поделила между племянниками. У меня в отношении бабушки не было никаких корыстных помыслов – я никогда не думал о наследстве, которое могло бы мне достаться.

Я прошелся по дому, поднялся на второй этаж. Кровать была аккуратно застелена. В ванной не было никакого переполоха. Стакан с ее верхней челюстью был пуст, значит она успела приготовиться к новому дню и уже была настроена на то, чтобы позавтракать.

На кухне не было никаких следов готовки самого завтрака, зато на столе стояла банка с дорогим черным индийским чаем. Я заглянул вовнутрь. Банка была наполовину опустошена. От нее шел приятный терпкий запах черного чая. Я не был большим любителем черного крепкого чая, но думаю, что эта смесь при должной подготовке могла бы превратиться в отличный энергетик.

Я подошел к дяде Маршаллу.

– Мэтти, почему она умерла? – спросил дядя в слезах. – Она же была здорова.

– К сожалению, Маршалл, она не умерла. Ее убили.

– Что?

– Все узнаешь потом. Мне нужно позвонить.

Я подошел к телефону:

– Алло, Дэни. Да, нужна твоя помощь. Боюсь, у меня для тебя плохие новости. Ушла из жизни твоя мама. Думаю, что всем родственникам нужно приехать в дом Маргарет Бернли. Здесь произошло убийство.

***

Через час в доме Маргарет Бернли творилось настоящее безумие. Полицейские, врачи – все в один голос говорили, что смерть наступила естественным путем, но я требовал, чтобы ее тело отправили на вскрытие.

– Милый, ее больше не вернуть, – сказала мне Люси, обнимая. – Я понимаю, что ты переживаешь, что ее больше нет с нами. Мы все сейчас в шоке. Нужно успокоиться. Ее время пришло.

– Люси, если ты думаешь, что я действую на эмоциях, то глубоко ошибаешься. Я привык видеть смерть. Здесь тот случай, когда человека хладнокровно убили.

– Как, скажи, как? Почему ты так решил, Мэтт? – спросил Дэни.

– Все очень просто, но пока что я не буду открывать всех карт. Она умерла не своей смертью. Вот и все. Доверьтесь мне хоть раз. Я знаю, что не являюсь эталоном трудолюбия и хранителем семейного очага, но мне знаком преступный мир. Я видел десятки убийств.

– Ладно, Бог с ним. Пускай решает полиция, – сказал Маршалл. – Все равно Мэтта бабушка любила и согласилась бы с любым из нас, если бы мы чего-то очень хотели. Делайте вскрытие, – добавил он, обращаясь к полиции и бригаде скорой. Бабушка за несколько лет до смерти назначила Маршалла своим главным распорядителем по всем вопросам, поэтому его согласие было очень важно для меня.

Они явно были не рады тому, что в праздничный день придется вскрывать тело милой старушки.

Инспектор Барри отвел в сторону меня и спросил:

– Вы уверены, что это убийство? Откуда такая уверенность?

– Готов дать на отсечение свою голову, но все детали прояснятся потом. Делайте вскрытие.

***

Тело бедняжки Маргарет Бернли погрузили в машину и увезли в ближайший морг, где ей должны были провести вскрытие до вечера – я использовал свои связи, чтобы пораньше получить результаты вскрытия. Мы же всей своей дружной семьей все-таки собрались в этот день за одним столом, но повод был совершенно не тот, на который мы рассчитывали еще вчера.

– Кому что завещала Маргарет?

– Стелла, прекрати, – одернул Дэни свою жену.

– Почему? Я спрашиваю это не из какой-то корысти или желания захапать что-либо. Просто я смотрела детективные сериалы и знаю, что убийства пожилых людей чаще всего происходят на фоне каких-то наследственных разбирательств.

– Она завещала нам с Дэни поровну все свое состояние, – сказал Маршалл, продолжая вертеть зубочистку в своих руках.

– Тогда не знаю, почему ты, Мэтти, решил, что кто-то убил бедняжку Маргарет.

– Я не буду пока что отвечать на вопросы, пока полностью в голове у меня не сложится картина. Скажите, есть тот, кто мог бы мне рассказать все, абсолютно все, про последние семь дней жизни Маргарет Бернли?

– Я думаю, что мы все могли бы рассказать понемногу, – сказала Люси, поправляя прическу. Она внимательно посмотрела на своего мужа, который по-прежнему не мог прийти в себя.

***

Я пошел наверх и занял ту комнату, которая была предназначена для гостей. Помню, как в детстве я любил здесь проводить время, когда приезжал в гости к миссис Бернли. Мне нравилось рисовать на большом столе, который дедушке подарили на юбилей. Также здесь стоял патефон, на котором можно было воспроизвести лучшие пластинки своего времени. Комната была пропитана ностальгией. Ближе к окну стояла полутороспальная кровать. К сожалению, в Манчестере зимой бывало очень холодно, поэтому спать у батареи было райским наслаждением. За окном медленно падал снег, фонарный стоб подсвечивал раскачивающиеся ветки деревьев, а гирлянды в домах отражались от стекол скользящих по улице машин.

Я опустился на стул, обшитый черной кожей. Сверху на дереве был сделан красивый резной узор. Я посмотрел в окно. На улице падал снег, а на часах было всего 12 часов дня. Нам предстояло ждать еще несколько часов, прежде чем дождаться ответа из морга. Люси и Маршалл оставили детей с родителями тети, поэтому дел у них никаких не было. Они даже были рады свалить ответственность на других в такой тяжелый день.

Первой в мою комнату вошла Люси. Она села напротив меня и начала свой рассказ.

– Тебе нужно рассказать все с понедельника до субботы или лучше начать с воскресенья?

– С воскресенья.

– Хорошо. В прошлое воскресенье мы с детьми решили съездить в магазин и закупиться. Там была распродажа.

– Это как-то относится к миссис Бернли?

– Безусловно.

– Ладно, продолжай, извини, что перебил.

– Маршалл оставил меня одну и отправился к миссис Бернли. Мне иногда кажется, что он проводил с ней слишком много времени в выходные. Каждую свободную минуту твой дядя был готов посвятить ей. Он с ней разговаривал, помогал стирать занавески, готовить еду и даже принимать гостей. Детей он всегда оставлял на меня. В последние пару лет мне казалось, что твой дядя стал слишком патриархального склада ума.

– У нее были подруги?

– Нет, ты что?! Ты же знаешь Маргарет. Все ее подруги умерли, а ей хватало и семьи. К ней часто приезжали внуки. Ну и я, конечно же. Она меня не очень любила. Ты знаешь… – она закинула голову вверх. – О чем это я? Ах, да. Мы поехали в магазин с детьми, где набрали кучу всякой рождественской еды и украшений. Также мы купили подарок для Маргарет – китайский сервиз.

Я про себя подумал: «Бедная Маргарет. Каждый год ей дарят посуду».

– Мне не хотелось тащить его потом с Маршаллом в Рождество, потому что мы бы выпили и не смогли бы поехать на своей машине, поэтому я решила проехать прямо к ней, чтобы спрятать подарок в ее доме.

Мне эта идея показалась весьма странной, но я не стал заострять на этом внимание. Почему бы просто не приехать с подарком на такси или не вручить его позднее? Можно было бы оставить его под елкой.

– Маршалл встретил нас и помог спрятать подарок, пока бабушка ругалась по телефону с электриками, которые утверждали, что она не оплатила счета. Затем мы зашли к ней и поздоровались. Она отчитала меня, что я неправильно одеваюсь и воспитываю детей, так как у Тома развязались шнурки. Я постаралась не обращать на это внимание, так как, ты сам знаешь, Маргарет меня не долюбливала, – я кивнул. Действительно миссис Бернли не очень любила Люси. Она считала, что последняя слишком занята собой и совершенно не думает о семье. Мне и самому так казалось, что Маршалл слишком много времени стал проводить у бабушки, а это было странно. Складывалось такое ощущение, что он пытался убежать от реальности, в которой оказался, но, с другой стороны, не хочется защищать своего дядю и вешать всех собак на тетю, так как именно она следила за детьми.

– Я сказала, что мы не останемся на чай. Быстро собрала детей и ушла. Подарок по-прежнему хранится под кроватью в этой комнате. Можешь заглянуть.

Я наклонился и увидел бесполезную коробку, на которой не было даже следов пыли. Значит Маргарет прибиралась здесь и видела этот бесполезный дар, который она должна была получить.

– В следующий раз мы с ней встретились лишь в четверг. Мы пришли с Маршаллом на ужин. Также были приглашены Стелла и Дэни. Мы пришли примерно в 18:00. Что было из еды уже не помню, но бабушка не особо любила готовить что-то слишком жареное, поэтому мы ели салаты, пили вино, а мужчины выпили по паре бокалов виски. Мы много говорили. Обсуждали будущее. Я больше говорила со Стеллой, потому что Дэни держался отстраненно и не шел на контакт. Они с Маршаломм и Маргарет вспоминали былое и ностальгировали о тех временах, когда был жив дедушка. Жаль, что я не могла никак вклиниться в их беседу, потому что, к сожалению, не застала те времена, когда был жив их отец. Помню еще одно: Маргарет мне сказала, что я слишком бледная была. Я ответила, что это из-за того, что рано встаю и везу Тома в школу, а Маршалл мне не помогал и перед работой заезжал к ней. Она мне кинула ответную колкость. После обмена любезностями в наш диалог вставил пять копеек Маршалл и сказал, что пойдет заварит чай. Маргарет сказала, что сделает это сама. Она упомянула также, что из Индии ей привезли прекрасный чай ее соседи.

Ее соседи – дружелюбные шотландцы, которые всегда что-то дарят. Они с Маргарет практически не общались, но все равно были крайне учтивы и добры, поэтому их отношения можно было назвать приятельскими.

– Мы выпили по кружечке чаю, съели по кусочку чизкейка и разошлись по домам. Маршалл, как всегда, долго прощался с мамой, поэтому ушли мы только в одиннадцатому часу вечера. Это был последний вечер, когда я видела вживых Маргарет Бернли. Бедная женщина, – протянула она, из правого глаза пошла слеза, которая скользнула по ее лицу и замерла на щеке.

***

После Люси в мою комнату зашел Дэни. Вид у него был потерянный. Смерть матери больно ударила по нему. Он не был так напряжен, как Маршалл, но все же чувствовалось, как ему тяжело подавить ту боль, которая засела в его душе.

– Мда, ну и денек, – сказал Дэни, пытаясь как-то завязать разговор. Неловкость витала в воздухе.

– Это точно. Надеюсь, что ты в порядке, Дэни.

– Не переживай, Мэтт, – вздохнул мужчина и продолжил. – Она прожила счастливую жизнь.

– В этом я не сомневаюсь. Дэни, я позвал тебя…

– Знаю-знаю, ты считаешь, что это было убийство, но я думаю иначе. В любом случае, расскажу тебе все, что было в последнюю неделю, хотя мне особо не о чем тебе поведать. Думаю, что Люси рассказала практически все, но вдруг она что-то упустила.

– Спасибо за понимание, – я положил ногу на ногу и настроился на рассказ Дэни.

– Мы с мамой общались лишь по телефону, но в четверг она пригласила нас на встречу с Маршаллом и Люси. Мне кажется, что у них есть проблемы в отношениях. Вели они себя, мягко говоря, странно. Думаю, что скоро их будет ждать развод.

– Ты цитируешь Стеллу?

– Как ты…

– Просто, Дэни, я тебя знаю давно. Ты не замечаешь, что происходит в других отношениях. Я чувствую присутствие тети.

– Ты прав. Она сказала, что у них явно есть какие-то проблемы. Они держались отстраненно. Люси ругалась с Маргарет.

– Разве не бабушка сама начала грубить Люси?

– Ты смеешься?! – ухмыльнулся Дэни. – Люси постоянно делала недвусмысленные намеки на то, что бабушка неправильно живет. Также она пожаловалась на непропеченное тесто в вишневом пироге. Безусловно, такие выходки приводят к ссорам и спорам. Представь, если тебе бы кто-то сказал, что ты неправильно допрашиваешь подозреваемых или ищешь след, – он сделал небольшую паузу, чтобы я переварил все вышесказанное. – Именно Люси стала иницатором ссоры. Мы со Стеллой старались держаться отстраненно от этих разборок и не ввязываться в их споры. Не хотелось разочаровывать маму, да и ссориться с Маршаллом я тоже не хотел.

– Понимаю, – сказал я и утвердительно кивнул.

– В тот последний вечер, когда я видел Маргарет живой, – по щеке Дэни потекла слеза, – не было ничего такого, что могло бы дать хоть какой-то намек на то, что через день она умрет. Мама вела себя так естественно и спокойно, будто бы хотела еще прожить лет десять.

– Спасибо, Дэни. Я не буду тебя задерживать. Иди вниз и постарайся успокоиться. Выпей виски. В шкафу наверняка бабушка припрятала для вас с Маршаллом самую лучшую бутылочку.

Дэни кивнул, встал и похлопал меня по плечу. Он медленно спустился по ступенькам вниз и вернулся в гостиную.

***

Следующей в мою комнату зашла Стелла. Она не плакала и была максимально собранной. Ее лицо выражало некоторые признаки беспокойства за остальных членов семьи, но не более того. Она, прежде чем сесть в кресло, посмотрела на улицу и сладостно, одновременно с ноткой огорчения, вздохнула, понимая, что праздник совершенно не удался.

– Знаешь, Мэтти, а ты прав, – начала она, устраиваясь в кресле напротив. – Я думаю, что Маргарет убили.

– Почему?

– Я просто вспомнила, как в четверг она себя вела. Не верю, что люди просто могут уйти из жизни так быстро.

– К сожалению, такое бывает, – сказал я и положил одну ногу на другую. Через секунду я вспомнил слова бабушки о том, что так делать неприлично, сидя рядом с женщиной, и сразу же выпрямился.

– Может быть, но точно не в этом случае. Если ты говорил с Дэни, то знаешь, что в последний раз мы видели Маргарет в четверг.

– Да, и он сказал, что ты заметила холод в отношениях между Маршаллом и Люси.

– Именно я. Это видно невооруженным взглядом. Взрослый мужчина все свое свободное время проводит у мамы. Разве это не признак каких-то проблем в отношениях?

– Наверное, тебе виднее…

– Глупенький ты еще, Мэтти. Посмотри на них. Они не целуются на людях. Люси даже не обняла своего мужа после того, как встретилась с ним, а ведь у него умерла любимая мать, – эти слова заставили меня сильно призадуматься. Все-таки это действительно странно. У них двое детей, прекрасная семья и никаких эмоций. Казалось, что огонь их любви потух где-то в них самих. Остались только уважение и ответственность за детей. – В тот вечер Люси вела себя надменно по отношению к Маргарет. Всячески ее критиковала и напрашивалась на скандал.

– Как вы с Дэни на это отреагировали?

– Я бы Люси высказала все, что о ней думаю, но не стала, так как Дэни и Маршалл – братья. Они не могут друг без друга и теперь остались одни. Люси перешла некоторую черту и сильно расстроила Маргарет, но та даже не подала виду. Твоя бабушка была боевой женщиной, которую было крайне тяжело вывести из равновесия. Она критику в свой адрес повернула обратно на Люси, которая в итоге оказалась самой обиженной и обделенной.

– Как думаешь: Люси способна на убийство?

– Ты думаешь, что это она?

– Мне казалось, что именно к этому ты меня и подводишь.

– Нет, к сожалению, я думаю, что Люси не могла бы.

– К сожалению?

– Да, я считаю, что Маршалл мог бы найти кого-то лучше. Я понимаю, что есть дети, но он несчастлив в браке, а это настоящая трагедия для него и Маргарет, которая всегда верила, что ее сын будет счастлив, – она сделала паузу. – Для меня самым странным было то, что твоя бабушка ни разу не сказала ничего Маршаллу о его жене. Бедная Маргарет… Я буду по ней скучать, – слезы потекли по глазам Стеллы. Казалось, что она искренне переживает утрату и в эту самую секунду думает о своем муже, который был очень привязан к своей маме.

– Спасибо за рассказ, Стелла. Все образуется.

– Спасибо, что выслушал.

Она встала и пошла к двери, затем оглянулась назад и посмотрела в сторону окна. На улице по-прежнему валил снег. Ей стало грустно от того, что этот прекрасный зимний день стал последним для родственницы, которая приняла ее со своим большим жизненным багажом, в котором были и радостные, и грустные моменты.

***

Последним в гостевую комнату для разговора со мной пришел Маршалл. Он был очень сосредоточен на своих мыслях и эмоционально раздавлен от боли, которую ему принес сегодняшний день. Маршалл больше всех общался с Маргарет и проводил с ней большую часть своего свободного времени.

– Зачем тебе это, Мэтти? Ты делаешь больно всей нашей семье, – я внимательно посмотрел на него. Его посиневшие от усталости глаза совершенно не олицетворяли тот пожар, который разгорался в его теле. Выглядело так, что ему хочется кричать, рыдать, но он сдерживает себя, чтобы подавить тот вулкан, который был готов выплеснуть свою лаву прямо на мое лицо. Маршалл всегда доверял лишь своей маме, а теперь в этом мире он остался совершенно один. В момент утраты он забыл о том, что у него есть дети, жена и брат. Ему казалось, что мир полностью разрушился и превратился в руины, на которых ничего невозможно построить.

– Я просто пытаюсь докопаться до правды.

– С чего ты взял? Ты уверен в том, что моя мать была убита? – спросил меня Маршалл. В ответ я уверенно кивнул.

– Но не могу понять мотива.

Маршалл вскочил с кресла и приблизился ко мне, указывая на меня пальцем. Впервые видел своего дядю таким напористым и устрашающе озлобленным.

– Скажи, кто убил мою мать!

– Сядь, Маршалл, и успокойся, – я указал на кресло и сказал это очень грозно, чтобы воздействовать на дядю, который был значительно старше меня. Обычно подобного рода приемы срабатывают идеально. – Потерпи еще пару часов. Я хочу прослушать твой рассказ, чтобы быть уверенным в том, что не упускаю ни одной детали. Без каких-либо доказательств указывать на другого человека неправильно. Мне нужна полная картина, а не набросок ребенка, нарисованный карандашом.

– Хорошо, – он сел в кресло и попытался взять себя в руки. – Я расскажу. Каждый день я приходил к Маргарет в 9:20. Завтракал с ней каждый день, а потом уходил на работу. В прошлое воскресенье приехала Люси с подарком для мамы. Она выбрала какой-то китайский сервиз. Я хотел купить маме подарок сам, но Люси казалось, что ей виднее, – он покраснел немного от злости. – Я помог жене спрятать подарок и провел остаток вечера с мамой. Люси и Маргарет повздорили. Твоя тетя даже отказалась остаться на чай. В последнее время и дети редко виделись с бабушкой из-за поведения их мамы.

– Неужели ты не мог на это повлиять?

– Нет…

– Почему? Когда я в последний раз приезжал, все было хорошо…

– Мэтти, ты думаешь, что отношения между мужчиной и женщиной так просты для понимания? Ты глубоко заблуждаешься, мой мальчик, – сказал он и осмотрелся в комнате, которая была покрыта полумраком, – Мы собирались развестись с Люси. Она мне изменила. Я об этом узнал пару месяцев назад. Мы готовились подать заявление, но кончина Маргарет сдвинет это еще на какой-то срок, – я видел, как Маршаллу становится больно. Любимая женщина предала его и оставила одного наедине со своими мыслями и смертью матери.

– Мне очень жаль, Маршалл. Я думаю, что это правильный шаг. Стелла сказала, что напряжение между вами было слишком заметно в последнее время.

Маршалл усмехнулся.

– Даже Стелла заметила, что что-то идет не так. Это удивительно. Обычно она акцентирует внимание исключительно на своих проблемах.

– Мне кажется, что ты ее недооцениваешь. Она видит гораздо больше, но при этом, как и любой порядочный человек, не хочет вмешиваться.

– В любом случае, надеюсь, что скоро все закончится. Мне тяжело жить с человеком, который меня предал.

– Я понимаю. Держи визитку, – я протянул номер психолога, который помогал разведенным мужчинам справиться со стрессом и начать новую жизнь. – Этот человек тебе точно поможет. Он мой давний друг. Учился со мной на одном курсе и сделал карьеру психолога. Сейчас он живет в Манчестере.

– Спасибо, Мэтт, но я должен с этим справиться сам.

– Маршалл, это не проявление слабости. Ты пообщаешься с человеком, которого ты никогда не видел. Он не будет тебя судить. Я понимаю, почему ты не хочешь говорить с нами. Мы знаем всю историю твоей жизни и будем оценивать со своей стороны. Мой друг сделает все, чтобы ты вновь почувствовал вкус жизни.

– Хорошо, я подумаю.

– Итак, Маргарет и дети ушли. Что вы делали с бабушкой?

– Мы сели играть в покер.

– Вдвоем?

– А почему нет?

– Нам было нечего делать. Она чувствовала, что мне нужно отвлечься. Мы поиграли пару часов, а затем я пошел домой, – он сделал паузу. – В остальные дни я просто приходил с утра, завтракал с ней и уходил на работу. Не было ничего необычного.

– Что конкретно вы пили и ели?

– Всегда пили зеленый чай и ели сэндвичи с куриной грудкой. В обед Маргарет могла выпить чашечку кофе, но это редкий случай. Обычно она предпочитала зеленый чай.

– Когда Маргарет пила черный чай?

– Только на какие-то праздники заваривала. В последний раз только при гостях, при особом случае, она сделала индийский чай, который ей привезли соседи. Зачем ты это спрашиваешь?

– Тоже скучаю по бабушке и пытаюсь представить атмосферу, в которой она провела свои последние дни, – сказал я и посмотрел на деревянную оконную раму, которая немного потрескалась от влажности. – Помню, как она любила заваривать новый чай. У нее же даже была своя собственная технология, о которой она никому не рассказывала.

Маршалл улыбнулся и похлопал меня одобрительно по правому колену, почувствовав, что он на правах старшего должен меня утешить, так как я так же, как и он, потерял близкого человека.

– Мы все по ней скучаем, Мэтти, – сказал он, вставая. – Мне больше нечего тебе сказать. Я пойду вниз к Люси, Дэни и Стелле.

– Хорошо, спасибо тебе за рассказ Маршалл.

– Скажи мне, пожалуйста, напоследок одну вещь.

– Да, слушаю, – он стоял уже в дверях.

– Что с завещанием бабушки?

– Как я и говорил, она все завещала нам с Дэни в равных пропорциях.

– Спасибо.

Маршалл ушел. Я заметил, что он держал визитку в руках, когда выходил из комнаты. Он обязательно позвонит психологу – в этом я не сомневался.

***

Я знал все об этом убийстве, но не хватало всего нескольких деталей. За окном валил снег. С ним не справлялись дорожные службы, которые не планировали работать в усиленном режиме в праздничный день.

Через 10 минут после того, как из комнаты вышел Маршалл, в дверь постучали. Я спустился, чтобы встретить незванного гостя. Это был адвокат Саймон Салливан. Он был весь в снегу. Его очки покрылись наледью. Выглядел он максимально нелепо.

– Простите, господа. Ужасные пробки на дорогах. К вам добираться сложнее, чем на Северный полюс.

– Мистер Салливан, какими судьбами к нам? – спросил Маршалл, пожимая руку адвокату.

– Хотел лично выразить вам всем свои соболезнования и сообщить, что завещание вступит в силу сразу после того, как суд выдаст постановление. Вы и сами, наверное, знаете, кто получит все наследство и в каких долях, ведь так? – Маршалл и Дэни синхронно кивнули. – Прекрасно, что нет никаких сюрпризов. Знаю, что неуместно это говорить, но желаю вам хорошо отметить рождественские праздники. Жизнь после смерти не заканчивается. Маргарет была замечательной женщиной и, пожалуй, моей лучшей клиенткой. Всего вам доброго!

Когда мистер Салливан закрыл за собой дверь, я вышел за ним в страшную манчестерскую пургу.

– Мистер Салливан, простите.

– Да, мистер Диксон.

– Не могли бы мы с Вами поговорить в комнате наверху? Буквально 10 минут.

Адвокат внимательно посмотрел на часы.

– Что ж, 10 минут у меня найдется.

Все мои родственники находились в гостиной, поэтому не видели, как я и Саймон прошли наверх. Я поступил очень некрасиво, не предложив гостю чай, но для этого пришлось бы тревожить своих напряженных родственников. За это я извинился перед ним.

– Не стоит беспокоиться, мистер Диксон, я все понимаю, – он снял шляпу и ослабил шарф, не снимая его. Этим самым жестом Саймон давал понять, что не собирается задерживаться.

– Расскажите подробнее по поводу завещания. Я знаю, что все достанется Дэни и Маршаллу. Но, может быть, кто-то еще имел права на имущество Маргарет?

– Вы хотите побороться? – мистер Салливан уставился на меня очень грозно. Мне показалось, что адвокат пытается меня в чем-то уличить и всячески оттолкнуть от возможных посягательств на имущество бабушки.

– Господь с Вами. Просто хочу знать детали. Я считаю, что Маргарет убили.

Саймон откинулся на кресле и внимательно посмотрел на меня.

– Да что Вы! Кто мог это сделать?

– Один из членов семьи. Это определенно, поэтому мне нужно знать мотив этого человека.

– Хорошо, я Вас услышал, мистер Диксон, – он прошелся ладонью по своей лысине и рассказал мне о наставлениях бабушки. – В прошлое воскресенье вечером она застала меня врасплох. Маргарет сказала, что хочет переписать завещание и исключить из него жен своих мужей.

– В смысле? Разве Люси и Стелла были в завещании?

– Конечно, Дэни и Маршалл являются владельцами, но их супруги и дети, права которых были подчеркнуты в завещании, имеют право пользоваться наследством бессрочно, если на момент смерти они были членами семьи. То есть чисто теоретически, даже если они разведутся в будущем, то право пользования имуществом будет принадлежать всем детям Люси и Маршалла, как и им самим, а также Стелле и Дэни.

– Интересно. А если бы развод был осуществлен до смерти Маргарет?

– То тогда супруга одного из ваших родственников, или обе, остались бы ни с чем.

– Скажите, а завещание Маргарет успела переписать?

– Нет, к сожалению, мы договорились, что после Рождества подпишем новое.

– Как думаете, родственники о ее желании знали?

– Это сложно сказать. Вы же знаете, мистер Диксон. Я, – он указал пальцем на себя, – с душевной теплотой отношусь к каждому из вас и считаю своими близкими друзьями, но в межличностные отношения не влезаю.

– Да, я понимаю. Спасибо Вам большое, мистер Салливан. Вы мне очень помогли.

– Не за что, мой друг.

Мы пожали друг другу руки. Я проводил мистера Салливана до выхода и попрощался с ним, пожелав счастливого Рождества. Адвокат ушел, а меня ожидал непростой разговор с моими родственниками.

***

В гостиной сидели четыре моих близких родственника, каждого из которых я любил по-своему. Всех их сегодня объединила страшная трагедия.

Все посмотрели на меня, когда я вошел в комнату.

– Я поговорил сейчас с мистером Салливаном и теперь готов вам назвать имя человека, убившего Маргарет Бернли.

Я поймал на себе пронзающий взгляд Маршалла, который очень устал за сегодня. Этот день состарил его на несколько лет.

– Начну с того, что я сделал вывод о том, что это убийство, когда увидел в заварнике черный чай. Все знают, что в обычное утро Маргарет не заварила бы себе индийские черные листья. Она пила зеленый чай всю свою жизнь и лишь по праздникам баловала гостей черным чаем, который ей был абсолютно не по нутру. Бабушка делала чай по своей технологии, а здесь все было выполнено на скорую руку без тщательного внимания к деталям.

Маршалл и Дэни переглянулись и уловили, что я пытался до них донести. Кто-то действительно убил их маму, и это не был бред сумасшедшего.

– К сожалению, кто-то из вас пришел раньше нас с Маршаллом и убил бедную бабушку. Самое ужасное, что в тот день она поверила, что все будет хорошо. Она была доверчива и всегда стремилась к тому, чтобы семья была счастлива. Возможно, миссис Бернли в тот момент даже передумала переписать завещание.

– О чем ты говоришь, Мэтт? – спросила Люси. Ее голос был не таким уверенным, как утром.

– Она собиралась вычеркнуть из завещания супруг в случае развода Дэни или Маршалла. Об этом мне сообщил адвокат. Видимо, ваша встреча с Маргарет в воскресенье оказала сильное влияние на бабушку, – сказал я, пронзая взглядом Люси.

– Неужели ты думаешь, что это я?

– Я просто пытаюсь разобраться в этой непростой ситуации, которая нас всех застала врасплох, – сказал я, продолжая нарезать круги по комнате. – Маргарет хотела переделать завещание после рождественских праздников, но не успела, так как была убита. Соответственно, наследство получают все. Точнее, получили бы, если бы это не было хладнокровное убийство.

Люси теребила обручальное кольцо, которое красовалось на безымянном пальце. Она была чем-то обеспокоена, но в то же время ей было интересно, что будет дальше. В характере Люси была какая-то непреодолимая тяга к драмам и загадкам, которых так не хватало в ее скучной и однообразной жизни.

– Меня долго смущал один момент в этой истории. Я не мог уловить, в чем мотив. Когда я узнал мотив, то вся эта цепочка предстала передо мной, как “Отче наш” перед церковнослужителем. Все стало настолько просто, что даже хотелось броситься к этому человеку и тыкнуть в него пальцем, но выжидательная тактика для детектива – это лучшее, что можно придумать, особенно если это касается преступления, которое произошло в твоей семье, – я резко остановился у окна и посмотрел на улицу, где уборщик медленно счищал снег с тротуаров. – Очень многое для решения этой загадки сделал мистер Салливан, который мог не посвещать меня в то, что хотела сделать бабушка с завещанием в последние недели, но это было весьма кстати. Вы знаете, в чем была главная ошибка преступника?

– В чем? – спросил заинтересованно Дэни.

– В том, что здесь буду я. Убийца надеялся, что полицейские не станут заниматься смертью бабушки в канун Рождества и уйдут домой пить виски, но мое присутствие помешало этим планам. Поверьте, если бы сегодня здесь я не оказался, то вы бы сидели и оплакивали Маргарет, думая о том, что она умерла своей смертью, от старости, но это вовсе не так.

– Ты очень сильно затягиваешь, Мэтт. Мы уже устали, – сказал грозно Маршалл.

– Да, извини, дядя, мы уже близки к развязке. Первое, что заставило меня понять, что было совершено убийство, – это чай. Кто-то явно был здесь и по ошибке или по незнанию заварил черный чай. Затем меня смутила история с возможным скорым разводом Маршалла и Люси, а в конце концов привел к убийце рассказ мистера Салливана, который сообщил, что бабушка хотела переписать завещание, – я сделал паузу. – Да, Люси, к сожалению, твой план провалился – ты совершила ошибку, когда перепутала чай.

Маршалл закрыл уши руками. Стелла и Дэни гладили его по шее и голове. Он плакал. Мне нельзя было останавливаться. Я старался не смотреть на Маршалла, который, казалось, скорчился от дикой боли.

– Ты в четверг пошла на прием не ради того, чтобы провести время с семьей, а ради того, чтобы выяснить, какой чай пьет Маргарет Бернли. Ты допустила достаточно глупую ошибку, подумав, что тебе удастся запутать нас или замять это дело. Главный твой промах – Стелла. Ты ждала, что можно будет на нее повесить все, если вдруг что-то пойдет не по плану, ведь мотив был абсолютно такой же, но она пьет только кофе и лишь из уважения к Маргарет в тот вечер решила составить всем компанию, выпив индийского чая, который хозяйка дома специально приготовила для гостей. В день смерти Маргарет Бернли ты воспользовалась ситуацией: пришла к ней и под предлогом приближающегося Рождества предложила пообщаться, чтобы зарыть все разногласия под землю, – я сделал паузу, чтобы посмотреть в лица окружающих. Я чувствовал, что напряжение начинает спадать, а мне все верят. Здесь не было других вариантов. Люси держала себя в руках и молча слушала. Я видел, как у нее побелели от ужаса щеки. Она все-таки не была хладнокровной убийцей, поэтому даже для нее сделать такое – было очень сложно. – Пока Маргарет готовила на кухне сэндвичи, ты подлила в заварочный чайник крысиный яд, а сама при этом не сделала ни глотка, сославшись на то, что сначала хочешь съесть сэндвич. Практически идеальное убийство для дилетанта, но слишком небрежное для человека, который давно знаком со своей семьей. Такие ошибки ставят убийцу в уязвимое положение. Возможно, если бы мы все не оказались здесь, то действительно ты продолжила бы жить дальше, но здесь оказался я и вывел тебя на чистую воду.

Люси на удивление выдерживала этот рассказ стойко. Она была хладнокровна и знала, что это одно из последних мгновений, которое она проведет на воле.

– Ты видела, как бедная женщина захлебывается в собственной рвоте. У тебя было примерно полчаса, чтобы убрать все следы своего присутствия и яда. Надо отдать должное, что ты действовала профессионально. На первый взгляд я не заметил ничего необычного, кроме заварочного чайника, в котором были листья индийского чая. Для меня самое болезненное в этой истории то, что бабушка поверила тебе и согласна была простить. Ты была готова на все, чтобы получить наследство, которое никогда не должно было принадлежать тебе по праву. Мне жаль Маршалла и детей, потому что они остались без мамы, но у них есть Дэни и Стелла, которые всегда будут рядом – это, безусловно, меня очень успокаивает.

Я постучал по подоконнику. В комнату зашли полицейские, которые дежурили под дверью. Через 10 секунд Люси была в наручниках и без слов покинула помещение. Она не сказала ни слова, но доказать ее вину было несложно. Во-первых, камеры определили, что она была именно в этом районе в 8 часов утра, а, во-вторых, на допросе она все-таки согласилась с предъявленными ей обвинениями, потому что следы того же самого крысиного яда были обнаружены на ее кофте, которую она не успела постирать дома.

Мы просидели до самого рассвета. Было выплакано еще немало слез, но все плохое рано или поздно заканчивается. Это было худшее Рождество в моей жизни, но зато оно расставило все по своим местам.

Глава 2. Падение вниз

Когда я получил приглашение от мистера Джонсона на его торжественный прием, то сразу подумал: «оно мне надо»?

Каждый раз, когда я появляюсь в приличном обществе, со мной происходят какие-то очень странные вещи. В то Рождество я находился по традиции у миссис Бернли. Мы вместе с моими дядями и тетями и их детьми праздновали это семейное торжество, как неожиданно в дверь постучали. Миссис Бернли подумала, что это соседи:

– Сиди, Мэтти. Я сама открою. Ты сейчас в гостях, – сказала моя бабушка. Несмотря на свой возраст и хронические проблемы с коленом правой ноги, она старалась делать все сама.

Через минуту миссис Бернли вернулась.

– Увы, Мэтти, тебе придется подняться. Там какой-то джентльмен требует именно тебя. Видимо, у него какое-то послание.

– Спасибо, бабушка. Присаживайтесь, я со всем разберусь.

Я учтиво отодвинул стул, чтобы помочь бабушке сесть за стол и вернуться к семейной трапезе. Дэни уже немного принял на грудь и начал рассказывать про станки, которые в будущем смогут упростить его работу в разы. Стелла влюбленным взглядом смотрела на своего спутника, который был таким милым и застенчивым будучи трезвым, но после двух выпитых стаканов виски превращался в одного из самых незатыкаемых рассказчиков 21 века.

В дверях стоял мужчина лет пятидесяти с большим запечатанным бумажным пакетом. За окном валил снег, но пакет был очень предусмотрительно обернут дополнительным слоем пленки, чтобы его содержимое не намокло.

– Добрый вечер. Мистер Диксон?

– Добрый вечер. Да, к Вашим услугам.

– Меня к Вам прислал мистер Джонсон, чтобы вручить лично приглашение на его торжество, – он достал из своей потрепанной сумки бланк, на котором я должен был расписаться.

После того, как подпись была поставлена, я достал из кошелька десятифунтовую купюру и вручил ее мужчине. Он мне передал конверт.

– С Рождеством.

– И Вас. Всего наилучшего, – сказал мужчина и скрылся в ночи.

Я поднялся наверх в гостевую комнату, чтобы в спокойной обстановке распаковать конверт и осмотреть его содержимое.

После снятия пленки я аккуратно принялся сдирать липкую ленту, которой курьерская служба мистера Джонсона помечает все свои важные послания. Да, Вы не ослышались. У этого джентльмена есть своя служба доставки, причем одна из самых больших в стране. Сейчас этот 55-летний мужчина живет в Шотландии, в Глазго. У него есть трое замечательных детей. Пять лет назад он стал вдовцом. Его жена скоропостижно умерла. У нее был диагностирован туберкулез в открытой форме. Мистер Джонсон, несмотря на свою привлекательность и популярность у женщин, решил сконцентрироваться на делах компании и устройстве жизни детей, которые до сих пор не подарили ему внуков. Дуэйн Джонсон отличался широтой своих взглядов. Он не боялся приглашать сотни человек на свои вечера. Его не заботила репутация, но он очень переживал за то, что принадлежало ему: дети, бизнес, слуги, работники. Таких заботливых владельцев нелегко найти. Единственным недостатком было его неумение вести беседы. С ним становилось очень скучно. Когда я приходил на его вечера, думал, что попал на переговоры по скупке какого-то неведомого человечеству металлолома из Индии. Он был в работе даже на отдыхе. Я считал эту его черту – единственным недостатком, хотя, возможно, кто-то другой скажет, что это большой плюс.

Я раскрыл конверт, в котором было письмо, красиво оформленное на лакированной бумаге. Также там лежала именная ручка с логотипом его компании Johnson’s delivery. Внизу аккуратным почерком была выведена позолотой моя фамилией. Такие жесты очень любил делать мистер Джонсон, особенно когда дело касалось его хороших знакомых и родственников.

В письме он написал, что ценит нашу дружбы и хотел бы разделить со мной свою радость. Его компании исполняется 30 лет. Я не буду перечислять все то, что он мне написал, так как письма Дуэйн Джонсон умел писать так, что после их прочтения хотелось рыдать. Меня удивляло, что при своей загруженности он всегда находил время, чтобы написать подобное письмо и отправить своему знакомому или товарищу. Я не сомневался, что то письмо, которое мне довелось прочесть, было в единственном экземпляре. Мистер Джонсон был очень чувственной натурой и считал, что внимание очень важно. Он не копировал тексты и не пытался казаться лучше, чем есть. Просто это была часть его жизни, часть его широкой души, которая пять лет назад лишилась частички, но не потеряла своей целостности.

Я приезжал на похороны его жены. Мистер Джонсон очень тяжело переживал тот период Я провел дополнительное расследование, но фактов, указывающих на то, что его жена умерла не от болезни, не было. Миссис Джонсон умерла естественной смертью после тяжелой и долгой борьбы со смертельным недугом.

Вы спросите, как мы познакомились с этим джентльменом. Что вообще может роднить такого человека, как Джонсон, и меня? На самом деле у нас было много общего.

7 лет назад я приехал в Глазго, чтобы попасть на встречу к детективной писательнице Элизабет Уайт. Она написала роман «Безмолвное убийство». Не буду описывать вам весь сюжет, но получился он крайне слабым, хотя и получил признание в Британии. Мне было непонятно, почему убийца оказался таким ослом и оставил нож под раковиной. Как можно было полюбить такой детективный роман?

На той встрече присутствовал и мистер Джонсон. Его жена в то время была больна. Он старался проводить с ней много времени, но иногда миссис Джонсон насильно выгоняла своего мужа из дома, чтобы тот не зачах от скуки.

Та встреча запомнилась многим именно выходкой молодого человека, вашего покорного слуги:

– Мисс Уайт, почему Ваш главный герой – это олицетворение всего самого нелепого в британской детективной литературе? Более глупого убийцы и представить сложно, – весь зал, в котором присутствовали по меньшей мере 300 человек, погрузился в тишину. Лишь высокий мужчина, сидевший рядом со мной, начал безудержно хохотать.

Меня через минуту вывела из зала охрана. Мужчину также попросили покинуть помещение. Когда мы оказались вдвоем на улице, он продолжил хохотать. Через пару минут его отпустил приступ смеха, и он заговорил со мной.

– Ну ты меня и рассмешил, конечно. Спасибо, парень, – сказал он и протянул руку. – Меня зовут Дуэйн Джонсон.

– Мэтт Диксон.

– Очень приятно.

– А что смешного я сказал? Ее роман – это действительно бесвкусная дрянь.

– Полностью поддерживаю твое мнение. Я хуже ничего не читал, поэтому и пришел на встречу с ней, чтобы увидеть, кто эти люди, что любят подобное чтиво.

– Я пришел туда по той же причине.

– Слушай, если уж нас двоих выгнали, то, может, сходим в кафе и выпьем чаю, – предложил мистер Джонсон. Его глаза были очень грустные. Я чувствовал, что смех для этого человека – лекарство. Мне показалось, что с ним будет интересно поговорить и обсудить то, чем он занимается. Да, он был старше меня, но непростая жизнь в США, а потом возвращение в Англию приучили меня к общению со взрослыми людьми. Я не испытывал абсолютно никакого дискомфорта.

– Да, давайте зайдем. Извините, я в Глазго бываю редко, поэтому не знаю, где можно найти вкусный чай.

– Здесь ты можешь зайти в любое кафе – не ошибешься.

Мы зашли в заведение рядом с библиотекой, в которой проводилась встреча фанатов-читателей.

Мы заказали чайник классического черного чая и по одному эклеру. Я взял с кремовой начинкой, а мистер Джонсон – предпочел с шоколадной.

– Расскажи мне, пожалуйста, Мэтт, чем ты занимаешься?

– Я работаю помощником инспектора. В будущем планирую начать частную детективную практику. Из-за моего возраста пока что ко мне относятся с презрением, хотя я знаю, как работают другие инспекторы. Они занимаются фактами, уликами, но забывают о человеческой душе, – мой собеседник утвердительно кивнул. – А Вы?

– Я владею огромной компанией Johnson’s Delivery.

– Да ладно… – я уставился на мистера Джонсона. – Это правда?

– Мне нет смысла тебе врать. Я же представился. Меня зовут Дуэйн Джонсон.

– То-то я обратил внимание, что мне Ваше лицо кажется знакомым, – я сделал паузу. – У меня вопрос: Вы разве живете в Глазго?

– Я живу в замке под Глазго, но частенько выбираюсь сюда, чтобы встретиться с людьми и не стать отшельником.

– Я слышал о болезни Вашей жены. Мне жаль…

– Да, Анна продолжает бороться, но ей тяжело.

– Как и Вам…

– Да, но давай не будем об этом. У тебя есть визитка, чтобы я к тебе мог обращаться, если появятся какие-то дела?

– Нет, к сожалению, нет, но я могу написать Вам свой номер на бумаге.

– Да, будь добр. Ты мне кажешься умным парнем, хотя и слегка надменным. Возможно, когда-нибудь ты станешь лучшим в своем деле.

– Так обычно говорит моя бабушка, – мистер Джонсон улыбнулся. Он редко улыбался, но когда это случалось, то весь мир становился чуточку лучше.

Я написал номер на обратной стороне книги Элизабет Уайт, которую выдавали на входе. Помимо этого я написал: «Дуэйну Джонсону в день знакомства с Мэттом Диксоном».

Мужчина был в восторге от такой подписи.

– Никогда не думал, что эта книга будет стоять на книжной полке, но теперь она обязана будет занять центральное место в моей библиотеке.

Мы оба засмеялись.

– А ты сам откуда, Мэтт?

– Я живу в настоящее время в Лондоне, как я и говорил, учусь в Оксфорде и параллельно работаю в Лондоне, но все мои родственники живут в Манчестере и его пригороде.

– А родители?

– Они оба умерли. Мать скончалась год назад.

– Мои соболезнования, – мистер Джонсон изменился в лице. У него у самого было трое детей, и для него было ударом услышать, что кто-то потерял родителей в таком юном возрасте.

– Спасибо, но это естественный процесс. Люди рождаются, болеют, стареют, умирают. Я скучаю по ним, но с этим ничего не поделаешь.

– Мэтт, если тебе вдруг понадобится моя помощь, то вот мои адрес и номер телефона. Ты всегда можешь связаться со мной, – он сделал паузу. – У меня есть трое детей: две девушки и парень. Джим очень на тебя похож. Мне кажется, что вы могли бы подружиться, – он также написал свой номер на обложке книги, которую ему также выдали на мероприятии.

Действительно, с Джимом мы подружились. Он также учился в Оксфорде и любил слушать классический британский рок. Мы оба фанатели от AC/DC² и даже попытались создать группу, которая называлась Mamas and Bananas, но из этой затеи ничего не вышло. Группа развалилась, так как не получила должного внимания. Плюс у нас было слишком мало свободного времени. Джим изучал юриспруденцию, поэтому много времени проводил в библиотеке, изучая право. Мы продолжали общаться и после окончания университета, но гораздо меньше.

– Спасибо, мистер Джонсон.

– Не за что, сынок, – сказал он. В его голосе звучала отеческая любовь. – Если тебе негде остановиться, то можешь заехать к нам сегодня. Встретиться еще с Мартой и Стэйси. Они будут рады познакомиться с молодым человеком, который учится в Оксфорде.

– Но Ваш же сын он тоже…, – не успел я договорить.

– Он – это совсем другое дело. Не переживай, вечером тебя мой шофер отвезет на вокзал и отправит первым классом в Лондон.

– Спасибо за приглашение, – у меня не было никаких дел, а побывать в замке было очень заманчивой идеей. – Я буду рад побывать в Вашем доме.

Мы выпили по две чашки чая и съели по эклеру. Все было действительно очень вкусно, как и говорил мистер Джонсон. Вечером я впервые побывал в его роскошном замке, в котором все было сделано в классическом британском стиле. Нигде не было ничего лишнего. Его кабинет, на удивление, выглядел современно. С Мартой, Стэйси и Джимом мы встретились прямо на пороге. Марта мне особенно понравилась. Рыжеволосая восемнадцатилетняя красавица, обожающая немецкую литературу. Как можно было в такую не влюбиться? Я знал, что вряд ли мы с ней когда-нибудь сможем быть вместе, но эта мечта не покидала меня даже сейчас. Мне уже тридцать лет, но я по-прежнему пишу ей письма с намеками и боюсь признаться в своих чувствах. Я пару раз приглашал ее на свидания, но дальше поцелуев в щечку у нас дело не заходило. Стэйси, в свою очередь, была настоящей сплетницей. Она была низкого роста, с опухшими от использования гаджетов глазами. Стэйси очень много смотрела телевизор и пялилась в телефон. Она изучала маркетинг и была старше своей сестры на два года. Джим был самым старшим в этой компании и, пожалуй, самым чудоковатым. Этим он мне и нравился.

Я провел в их доме прекрасный вечер. Все мы сидели за одним столом. Я почувствовал домашнюю атмосферу, которой мне так не хватало. Мистер Джонсон сделал все, чтобы я чувствовал себя как дома. Он весь вечер не сводил с меня глаз. Я очень хорошо поладил с его семьей, особенно с Джимом и Мартой. Со Стэйси было гораздо сложнее, потому что она была своенравной особой. На протяжении всего вечера она не выпускала из рук телефона и периодически ухмылялась после раздражительного звука, оповещающего об очередном сообщении, которое пришло в соцсетях. Марта внимательно слушала мой рассказ и постоянно поправляла волосы. Я сразу понял, что ей понравился. Мне было от этого и лестно, и страшно одновременно. Все-таки мы были из совершенно разных миров: ее отец – богатый влиятельный человек, а я – студент с раздутым эго. Джим периодически меня проверял на мои познания в шотландском и английском футболе. Кажется, мой ответ касательно перспектив «Арсенала» выиграть чемпионат в этом сезоне его удовлетворил.

Когда мне нужно было уже ехать на вокзал, я почувствовал, что эти люди станут для меня очень близкими друзьями. Так и произошло. Мы постоянно общались с мистером Джонсоном и его детьми.

5 лет назад я приехал на похороны его жены в Глазго. Её прах был развеян над Темзой, как она этого и хотела. В последние недели из-за своей болезни миссис Джонсон страдала по-настоящему. Она не могла дышать и просила о скорейшей кончине. Эта утрата ударила по всем членам семьи. Весь замок в день похорон был забит родственниками, знакомыми и руководителями отделов компании мистера Джонсона.

Я выразил личные соболезнования своему другу и его детям. Они были абсолютно потерянными в тот момент. Марта подошла меня обнять, а Джим сокрушался и плакал, сидя на диване в гостиной. Стэйси не изменяла себе и даже в такой день прятала в кармане пиджака телефон, чтобы хотя бы раз в час отвечать на сообщения.

После официальной части церемонии мистер Джонсон вызвал меня в свой кабинет:

– Я знаю, что выгляжу, как безутешный вдовец, Мэтти, но ты не мог бы, – он закурил сигару. Впервые я видел, как мистер Джонсон курил, – провести расследование. Я знаю, что она умерла своей смертью, но мне важно убедиться в этом. Деньги – это не проблема, – он внимательно посмотрел на меня. Глаза его были стеклянными, а морщины под ними стали гораздо четче. Видимо, он не спал несколько дней.

– Безусловно, мистер Джонсон. Я проведу это расследование. Деньги мне не нужны – мы с Вами друзья. Только позвольте мне пожить в Вашем замке пару дней, чтобы полностью ознакомиться с обстановкой и разузнать о том, как жила Ваша жена в последние недели, – он кивнул, садясь в своей большое кожаное кресло и закидывая ноги на пуфик.

– Знаешь, я заработал столько денег, но даже они не могут предотвратить какие-то болезни, притормозить их, уничтожить смерть и сделать моих детей счастливыми. Посмотри на Марту, – он кивнул головой в сторону двери так, будто бы она находилась с нами в комнате. – Она несчастна. Ей хочется ласки и любви, но с такой богатой девушкой никто не захочет связываться. Плюс она очень своенравна и недоступна для простых парней с шотландских улиц. Джим вообще живет в своем мире. Боюсь, что после смерти матери он еще больше замкнется. Ты уж присматривай за ним, Мэтт, буду тебе очень признателен.

– Конечно, мистер Джонсон. Я…

– Не стоит, я знаю, что ты и без моей просьбы это бы сделал. Я вижу, что тебе нравится моя семья. Очень рад, что вас свел. Ты стал для них всех лучшим другом, кроме Стэйси. У нее вообще нет лучших друзей. Возможно, лишь современные технологии могут сделать ее счастливой. Жизнь – это полоса препятствий, которые будут появляться каждый день. Твоя смерть ничего не изменит для всего мира, но для твоих близких, любивших тебя, она станет настоящей травмой, которая, возможно, никогда не затянется. Я бы отдал все деньги и все богатства прямо сейчас за возможность поменяться с моей дорогой и любимой, – он выдохнул огромный клуб дыма, – местами. Она должна жить, а не я. Почему ей пришлось страдать? Такие моменты заставляют усомниться в существовании Бога, да простит он меня, – мистер Джонсон взглянул на большой деревянный крест, который висел на стене, и перекрестился с просьбой не гневаться на него за сказанные слова. – Порой я говорю лишнее, это все эмоции. Господь все слышит. Думаю, что Анна сейчас находится в лучшем мире.

– Мистер Джонсон, Вам нужно просто прийти в себя. Конечно, Анна попала в лучший мир, – ответил я, хотя и не верил в Бога, но в такие моменты людям лучше об этом не знать. – Она всю свою жизнь посвятила семье. Каждое ее действие было наполнено любовью и заботой. Когда люди умирают, мы страдаем, а затем начинаем жить воспоминаниями о них. Это волновой эффект. После себя Анна оставила волну, которая будет нести Вас до конца Ваших дней по жизни. Просто постарайтесь не корить себя и не губить, – я сделал паузу. – Простите за мой цинизм, но Вы были давно готовы к этому. Ей было очень тяжело.

Он лишь робко кивнул в ответ на мои слова. Затем мистер Джонсон нервно поерзал на своем стуле, внимательно посмотрел на свои ботинки, на которых осталось маленькое пятно от грязи, которая была на кладбище, и вновь вдохнул в себя дым.

– Это правда, Мэтти. Ладно, мы тут давно с тобой уже разговариваем. Располагайся. Харри выделит для тебя комнату на втором этаже.

Меня поселили в просторной гостевой комнате, в которой останавливались многие богатые люди Великобритании. Мистер Джонсон в последние два года никого не принимал у себя из-за болезни жены, но до этого все долларовые миллиардеры побывали в его замке и познакомились с его семьей.

Эти два дня, что я провел в замке, Марта ходила вместе со мной и рассказывала о каждом закутке. Она смущалась, когда я ей делал ненавящивые комплименты, и краснела. Я был очень рад тому, что мог два дня побыть в компании девушки, в которую был влюблен. Мы могли бы стать отличной парой, но я так боялся сделать первый шаг: вечные письма, робость при встрече и всего два приглашения на чашечку кофе. Она также боялась этих возможных романтических отношений, так как я постоянно жил в Лондоне, а ей не хотелось переезжать.

За эти два дня я выяснил, что болезнь Анны Джонсон начала активно прогрессировать, о чем свидетельствуют заключения врача мистера Брауна, который любезно предоставил мне дневник пациентки. К счастью или несчастью мистера Джонсона, его жена умерла естественной смертью. Я ему написал подробный отчет, чтобы все мои данные и утверждения выглядели еще более убедительно и чтобы у него не оставалось никаких сомнений. Когда я писал этот отчет, даже у меня на глазах проступали слезы. Все-таки Анна была не чужим человеком и для меня. Она была прекрасной женщиной. Всегда гораздо больнее мы воспринимаем смерть родных, близких и знакомых. Даже когда мы по телевизору в очередной раз слышим о каком-то зверском насилии, то все равно не ставим это вровень с естесnвенной кончиной кого-то из близких людей, потому что эта травма заполняет наше сознание на неопределенное время и становится навязчивым грузом, который преследует нас за каждым углом.

***

Я приехал на вечер мистера Джонсона далеко не первым. Меня у входа встретил Харри, который любезно провел меня к банкетному залу. Для меня все это было уже не в новинку, так как в доме мистера Джонсона я в последние два года появлялся достаточно часто – примерно раз в четыре месяца.

После того, как официант принес мне бокал шампанского, ко мне подошла Марта. Она была в облегающем черном итальянском платье, сделанном на заказ, у нее был очень глубокий вырез на спине. На шее висел яркий кулон с рубиновым камнем по середине. Ее волосы были завиты. Прекрасные рыжие кудри закрывали оголенные участки ее тела и заставляли меня нелепо пялиться. В тот момент она казалась мне красавицей-практиканткой, которая пришла на урок к десятиклассникам. Марта была на высоких каблуках, благодаря чему стала ближе ко мне на добрых 10 сантиметров.

– Здравствуй, Мэтти. Скучаешь? – спросила она, продемонстрировав мне свои белоснежные зубы.

– Привет, Марта. Нет, я только приехал. Вот решил выпить шампанского. Где Джим и Стэйси?

– Стэйси пытается влюбить в себя еще одного беднягу из группы Джима.

– Через соцсети?

– Конечно, она по-другому и не умеет. Для нее встреча оффлайн – это что-то из разряда вон выходящее, а Джим готовится с отцом к празднованию. Он повзрослел и стал активнее вникать в дела отца. Например, вчера он даже спросил у него про налоговую отчетность.

– Да, я общался с ним, и он заявил, что хочет помогать отцу, а в будущем, возможно, возглавить компанию. Никогда не видел его таким вдохновленным.

– Спасибо тебе, что заботился о нем. Он все-таки немного сексист, поэтому для него мои советы казались «девичьими глупостями».

– Очень зря он ими не пользовался.

Марта еле заметно покраснела.

– Ты не хочешь пройти в комнату для гостей? Мы достаточно давно не виделись. Я хотела бы побольше поговорить.

– Сочту за честь.

Мы поднялись наверх. В зале постепенно становилось больше людей. Все выпивали, ели закуски и живо обсуждали будущее империи Джонсона, которой сулили невероятный рост в ближайшие годы. Ожидалось, что компания выйдет на мировой биржевой рынок, так как Британия уже была в руках мистера Джонсона.

Марта закрыла дверь в комнату и взяла меня за руку. Мы сели на диван. От нее пахло морем, цветами – всем прекрасным, что я так любил. Она была воплощением того, чего я так хотел все эти годы. Ее голубые глаза смотрели на меня и превращали в пепел. Мои чуть влажные от шампанского губы приблизились к ее и слились в сладком поцелуе. Это был поцелуй, о которых говорят в книгах – «длиною в жизнь». Следующий час я, пожалуй, без тени сомнения назову лучшим в своей жизни. Мы постигали загадки тел друг друга и отдавались жаркой страсти, которая накатила на нас столь неожиданно. Каждый изгиб ее тела превращал меня в раба ее красоты. Я был готов делать все что угодно, чтобы пробыть с ней еще хотя бы миг.

По истечении часа она подарила мне последний сладкий поцелуй, помогла надеть бабочку и подошла к зеркалу. Я решил дождаться Марту, чтобы она поправила свой макияж и привела в порядок волосы. Через 5 минут мы вышли. Когда мы вошли в зал, начиналось все самое интересное.

На балкон второго этажа вышел мистер Джонсон и прочитал торжественную речь: «Благодарю вас, дорогие друзья, за то, что пришли в мой скромный дом, чтобы разделить с моей семьей радость. Тридцать лет назад появилась компания, которая стала одним из главных проектов в моей жизни. Не только я, но и вы делали все, чтобы проект жил. Ваша поддержка была неоценима. В этом зале находятся все те, с кем я бы хотел до конца жизни праздновать новые успехи и юбилеи компании. Ладно, не буду вас утомлять. Празднуйте, наслаждайтесь и говорите без умолку. Приятного вечера, друзья».

В зале раздался оглушительный звон апллодисментов, которые доносились даже с улицы. Это прислуга поддерживала своего любимого хозяина.

Мистер Джонсон пошел по ступенькам вниз, но, пройдя треть, он остановился и оперся на перила. Ему было тяжело дышать, что-то мешало ему вдохнуть в свои легкие воздух. Он медленно опустился на корточки, обхватил голову руками, затем ослабил давление бабочки на шее. Джим, который находился рядом, что-то сказал на ухо отцу. Я в этот момент начал прорываться к ним. Через пятнадцать секунд мистер Джонсон рухнул на ступеньки, а изо рта пошла белая пена.

Когда я подошел к ним, мистер Джонсон был мертв, а Джим остался стоять в оцепенении. Его лицо было наполнено ужасом.

– Срочно вызывайте скорую и полицию. Никому не покидать зал, – закричал я, преодолев 15 метров, разделявших меня и мистера Джонсона за несколько секунд.

Я пощупал пульс на шее и посмотрел вниз. Там стояла Марта – я еле заметно помотал головой из стороны в сторону. По напудренной шеке самой красивой девушки в мире потекли слезы.

***

Повторюсь в очередной раз: когда умирает твой близкий человек, тебе очень тяжело смириться с этим. Джим, Стэйси и Марта находились в прострации. Они не понимали, что происходило в зале. Теперь эти прекрасные люди остались без родителей. Их жизнь не будет прежней, и им придется строить новый мир, в котором не будет их отца. Самое ужасное в этой ситуации, что их родитель был убит. Это была неестественная смерть. Кто-то желал такого конца.

Я, в свою очередь, после того как поговорил с работниками скорой и полиции, отправился в конференц-зал, который до сих пор не был до конца отремонтирован, и попросил Харри, чтобы тот не выпускал никого из гостей. Все они были под подозрением.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.