Виталий Культин
Развал. Жизнь после

ПРЕДИСЛОВИЕ

Ланиакея – великая и безграничная. Кто мог предположить, что когда-нибудь наша маленькая планета станет частью этого грандиозного космического сообщества? Не того одинокого мира, к которому мы привыкли, а всей галактики и сотен других!

Миллионы лет назад Землю населяли примитивные организмы, способные лишь на базовые инстинкты. Теория Дарвина долгое время служила нам логичным объяснением, однако вопрос о зарождении самой жизни оставался открытым. Сотни научных трудов, терабайты данных, заполненные непроверенными гипотезами – всё это создавало иллюзию понимания. Но со временем мы находили всё больше доказательств того, что до современного человека на Земле существовала другая разумная жизнь. Более того, технологии тех времён до недавнего времени превосходили наши собственные.

Лишь с наступлением первой волны Распада всё встало на свои места.

Человек всегда стремился найти в своём мире нечто необъяснимое. Чувство, что мы не одни во Вселенной, никогда не покидало нас. Археологи разных эпох и стран находили в различных уголках планеты загадочные артефакты, кости неизвестных существ и древние манускрипты. Каждая находка порождала новые вопросы, и хотя некоторые фрагменты постепенно складывались в общую картину, многие тайны оставались неразгаданными даже для самых выдающихся умов.

Стало очевидно, что человечество, как и в прошлом, разделилось на расы, каждая со своей уникальной историей, культурой и путём развития. Но всех нас объединяло одно – врождённая потребность в поклонении. В каждой культуре существовали свои божества и символы. И что удивительно – в странах, разделённых океанами, начали находить артефакты, связанные между собой невидимой нитью. Раскрывая одну тайну, мы обнаруживали две новых, и так до бесконечности.

Люди уверовали в НЛО. Некоторые уфологи с непоколебимой уверенностью заявляли о личных контактах с инопланетными цивилизациями. Позднее историки обнаружили связь между древними наскальными рисунками и современными рассказами «очевидцев». Вопросов оставалось множество, но впоследствии они разрешились самым неожиданным образом.

Объяснить это стало возможно только теперь.

Оказывается, когда-то планету уже населяли существа, похожие на нас. Они также делились на культуры и социальные классы, развивались, создавали семьи, общались. Гравитация, температура и атмосферное давление постепенно изменяли древних людей, адаптируя их к окружающему миру. Но затем появились порталы, вышедшие из-под контроля, и на Земле воцарился хаос.

«Лига Великих» пыталась предотвратить войны и беспорядки, но их могущества не хватило для сохранения планеты в первозданном виде. В конечном счёте, им пришлось уничтожить всё живое и заселить Землю новыми существами, пригодными для жизни и развития. Они возвращались на планету каждые сто лет, наблюдая и создавая идеальные цепочки эволюции, которые долгое время казались естественным отбором.

Динозавры, древние манускрипты, артефакты – всё это следы «Лиги Великих», создателей всего живого на нашей планете. Спустя века мы начали замечать признаки их существования. Как бы они ни пытались скрыть правду, человеческое любопытство оказалось сильнее.

И на нашу долю выпали те же испытания.

Мир, каким мы его знали, изменился до неузнаваемости. Появление порталов и разломов между мирами стало причиной глобальных катастроф, создания нового внеземного оружия и появления невиданных существ.

Никто до сих пор не знает истинную историю «Лиги Великих». Известно лишь, что они существовали задолго до появления жизни в Ланиакее. Раскрыт секрет великих богов: всё, что связывало землян с разных континентов, – это их работа. Великие не только создавали и охраняли нашу планету, но, как оказалось, и множество далёких галактик. Они создали порталы, позволяющие свободно перемещаться между мирами, поддерживая баланс развития и культуры.

Но однажды и среди них нашлись предатели, желавшие коренным образом изменить взгляд на существование жизни и установить новые порядки. Один раз им это уже удалось. Никто не знал, что происходило за миллиарды световых лет от нас, но порталы начали открываться вновь, появляясь в разных точках Ланиакеи и связывая наш Млечный Путь с сотнями тысяч других галактик. Двери между мирами были вновь распахнуты.

Для предотвращения конфликтов и войн «Лига Великих» создала «Альянс», состоящий из лидеров каждой разумной планеты. Позже Альянсом было принято Соглашение, и из представителей каждой разумной расы были сформированы элитные отряды «Хранителей», чьей миссией стала защита врат от нежелательных проникновений. Затем появился единый галактический язык – Альта, – призванный улучшить взаимопонимание и наладить контакт между цивилизациями. Они сбалансировали гравитацию и состав атмосферы для каждой планеты, чтобы всем разумным существам было максимально комфортно.

Возможно, «Лига Великих» перешла на новый уровень развития и намеренно открыла мир для всех. Этого мы, вероятно, никогда не узнаем.

АКСЕЛЬ. ЗЕМЛЯ. МЕРТВАЯ ДОЛИНА.

ГЛАВА 1. ЗАПИСЬ В БЛОКНОТЕ. 25 АВГУСТА 2020 ГОДА.

Мне было семь лет. Я отчётливо помню огромный торт в маминых руках. Всю ночь она хлопотала над ним, стараясь вылепить из мастики забавные фигурки нашей семьи. В то время я страстно мечтал о младшем брате, представлял, как мы будем гонять мяч во дворе, как заведём собак – каждому по своему щенку. Но природа распорядилась иначе, и, если верить врачам, к которым мама часто водила меня, у меня должна была появиться сестрёнка.

Отец упаковывал что-то в ярко-синий шуршащий пакет и разговаривал по телефону. За окном играли соседские дети. Их весёлые крики разносились по всему двору. Казалось, всё идёт своим чередом. Я уже готовился к школе, представлял, как сяду за парту с новыми друзьями. Погода стояла жаркая, солнце в тот день разошлось не на шутку. Осень не спешила врываться в наш уютный летний городок Хеллен. В моих планах было отпраздновать с семьёй, а вечером пойти гулять с ребятами. Дедушка не смог приехать на мой день рождения, но прислал кучу подарков, среди которых был мяч с автографами почти всего состава «Манчестера» – я так торопился показать его друзьям.

Но в один момент всё перевернулось. Небо за окном залилось багровым. Показалось, будто закат ворвался в наш дом. Внезапно поднялся ветер, в ушах загудело так, что я не слышал собственного голоса. Я помню, как крыша соседнего дома приподнялась, вылетела на дорогу и смяла соседние машины. Крики отца и матери сливались в неразборчивый шум. Я замер, не понимая, что происходит.

– Спускайся вниз! – крикнул отец.

Он схватил меня за руку, и мы бросились в бойлерную, где располагался винный погреб. Отец откинул люк и приказал спускаться вниз и ни в коем случае не подниматься. Я забился в угол, обхватив колени руками, и ждал. Мы жили в очень спокойном районе, и таких резких перемен погоды у нас никогда не бывало. Крики внезапно стихли. Гул в ушах прекратился. Я сидел в тишине, с ужасом осознавая, что ждать мне уже некого. Прошло ещё минут десять, прежде чем я решился выбраться из укрытия. Я увидел ярко-зелёный круг, внутри которого зияла пустота – чернее всего, что я видел за свои семь лет. Зелёное сияние вокруг напоминало огненное кольцо. Люк завалило чем-то тяжёлым. Приложив все силы, мне удалось приподнять его. Картина, предстающая передо мной, навсегда врезалась в память. От нашего дома практически ничего не осталось. Отца и матери тоже – лишь пустое пространство и груды мелкого мусора: обломки стен, мебели и моих игрушек. Соседей на горизонте я также не видел. Посреди этого хаоса цо, через которое в цирке прыгают тигры и львы. Я медленно подошёл к этому странному кругу и начал всматриваться в него. Я не понимал, что влечёт меня вглубь этой пугающей темноты.

Я сел на обломок стены напротив и вглядывался в глубину необъяснимой аномалии. Время шло, но я не мог оторвать от неё взгляд. Меня, странным образом, ничего не волновало. Казалось, ничего ужасного и не произошло. Как же я ошибался. Слева от меня тихонько катился тот самый мяч, подаренный дедом, пыльный и полуспущенный. Я встал, поднял его и, медленно приблизившись, швырнул в чёрную пустоту. Он исчез, словно его никогда и не было.

Любопытство было настолько сильным, что я не мог просто так оставить это явление. Я решил обойти аномалию и с обратной стороны увидел то же самое. Как бы я ни пытался её обойти, передо мной всегда оказывалось кольцо зелёного пламени, плясавшего вокруг чёрной бездны. Я попытался прислушаться к окружающим звукам, но их не было совсем. Где-то на другой улице доносились крики, потом раздавался резкий гул – и вновь наступала тишина. Прошло около часа после катастрофы. Я понимал, что нужно искать родителей, что-то делать, но таинственный портал не отпускал. В конце концов любопытство взяло верх. Я решил подойти ближе и медленно протянул руку внутрь чёрного круга. Словно невидимая сила схватила меня и потащила внутрь. В испуге я рванул назад и кубарем откатился на несколько шагов. А потом совершил то, о чём буду жалеть, наверное, всю оставшуюся жизнь: я отошёл на несколько метров от портала и с разбегу прыгнул в эту бездну…

АКСЕЛЬ.

ГЛАВА 2. НАЧАЛО. ИЮНЬ 2045 ГОДА.

Аксель не из тех, кого заметишь в толпе – он из тех, кого толпа обходит стороной. В свои 25 лет он обладает не молодой мягкостью, а зрелой, выкованной жесткостью. Его тело не мускульным монолитом, а скорее жилистым канатом – крепким, сухим и невероятно прочным. Каждый мускул будто отточен тяжелой работой, а не ради красоты.

Его волосы – угольно-черные, коротко стриженные, но всегда выглядящие слегка непричесанными, как будто он только что провел рукой против их роста. Но главное в его лице – это взгляд. Тяжелый, испытующий, налитый свинцовой серьезностью. Кажется, он видит не просто человека перед собой, а измеряет его на прочность, ища слабину. Черные глаза, под стать волосам, редко выдают его эмоции, чаще они просто фиксируют окружающую действительность как данность.

В его осанке, в постановке плеч чувствуется небрежная сила. Он не носит ее как украшение, она в нем просто есть, как факт…

Зной стоял недвижимый, почти осязаемый, дрожащими маревами поднимаясь от раскаленной земли. Аксель сидел, прислонившись спиной к шершавому стволу старого дуба, чья иссохшая листва едва давала тень. В пальцах, привыкших к грубым рукоятям оружия, он перебирал странную монету – трофей из вонючего бара в Сорняках. Она была тяжелой, холодной даже на этом пекле, и отливала тусклым свинцовым блеском. Поверхность покрывали мелкие, словно насекомые, незнакомые символы. Не Арис, конечно, но что-то близкое. За такую монету могли и горло перерезать в тёмном переулке, не моргнув глазом.

Двадцать пять лет, – пронеслось в голове. Целая жизнь. И всё, к чему мы шли веками, рухнуло в одночасье. А теперь вот – сидишь под деревом, как первобытный человек, и гадаешь, что за чертовщину выковала какая-то внеземная цивилизация. С ироничной усмешкой он аккуратно вложил монету в прорезь своего потертого полевого блокнота – импровизированного каталога странностей нового мира. Наш общий язык с инопланетянами – это коммерция и насилие. Ничего не изменилось, просто масштаб стал галактический.

Покой был обманчив. Он помнил времена, когда тишина не таила в себе шепота чужих миров. Теперь же за любым шорохом скрывалась угроза. Его карманный компьютер мерно пискнул, выводя на экран новые координаты. Штаб прислал точку в пустыне. Задание – разведка магнитных аномалий. Скучная, рутинная работа, пахнущая пылью и официозными отчетами.

– Ты там живой? Уже сутки от тебя никаких новостей! – из динамика вырвался знакомый, слегка раздражённый голос Торимо. Он мысленно представил её – высокую, худощавую, с ослепительно-белыми волосами, которые были таким же аномальным знаком их времени, как и порталы.

– Дышу, Тори, дышу, – он потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки. – Почти на месте. Осталось пройти этот адский пятачок в пять километров. Чувствую себя ходячим градусником.

– Не ной. Ты хоть поел?

– Пил. Солнечный свет и пыль. Очень питательно.

Торимо, или просто Тори – его щит, его совесть и порой – самое больное затылка. Они с братом Тоби и их общий друг Халдей были для него семьей, той самой, что остается, когда рушится все остальное. Слитые воедино общей судьбой сирот Распада.

– Есть новости от Тобико? – в её голосе прозвучала привычная, приглушенная тревога.

– Пока тишина. Не волнуйся, у Халдея голова на плечах. Они справятся.

– За Халдея я спокойна! Но Тоби… Ты же помнишь «Паучью нору»? А ту историю с винтерианскими циклопами? Он как магнит для неприятностей!

– Он выкрутился тогда, выкрутится и сейчас, – Аксель попытался звучать убедительно, но в его собственной груди тоже шевелилась червоточина беспокойства. Тоби, ты где, черт тебя дери?

Он углубился в выжженную степь, и солнце ударило в глаза с новой силой, отражаясь от белесой земли. Внезапно детектор на его рукаве пронзительно запищал. На экране замерла одна-единственная красная точка чудовищных размеров. Снаружи – ни души. Значит, под ними.

– Хм, интересная штука! – прошептал он, увеличивая изображение. Внутри всё похолодело. Червь. Здесь, на Земле? Настоящий, ситхейский песчаный червь?

Он ускорил шаг, глаза выискивали укрытие. Впереди, как мираж, виднелся каменный островок – крошечный архипелаг скал посреди песчаного океана.

– Тори, как слышно? У меня слепой червь! – его голос сохранял спокойствие, но внутри всё сжалось в комок.

– Здесь, на Земле? – в её голосе прозвучало не столько удивление, сколько мгновенное принятие угрозы.

– Да, и он меня учуял. Думаю, я немного задержусь.

– Я вылетаю!

Земля под ногами вздрогнула, потом заходила ходуном. Это был уже не просто след – червь шел на него. И шел быстро. Аксель перешел на бег, каждое его приземление отдавалось в почве, посылая хищнику четкий сигнал: «Добыча здесь».

И тут датчик взвыл с новой силой. Вторая цель. Больше. Быстрее. Она шла со стороны самого укрытия. В ловушке. Ледяной пот стекал по спине. Он рванул влево, надеясь обойти скалы. Но второе существо, похоже, интересовалось не им. Оно двигалось прямо на червя.

Песок вздыбился фонтаном, и на поверхности показалось нечто, от чего кровь стыла в жилах. Эпикора. Её панцирь отливал маслянистой радугой, а сегментированное тело извивалось, словно гигантская сороконожка. Три пары крошечных черных глаз-бусинок бесстрастно зафиксировали добычу. Добычу – не его.

– Да ты меня спасла! – пробурчал Аксель, не сводя глаз с начинающегося побоища.

Челюсти эпикоры впились в червя с такой силой, что хруст разнесся по всей округе. Червь, отчаянно извиваясь, пытался обвить противника, но короткие, мощные щупальца эпикоры ловко рвали его плоть. Кусок туши, обливаясь серой жижей, с глухим шлепком упал в паре метров от Акселя, заставив его инстинктивно пригнуться и ускориться.

Над головой послышался резкий, пронзительный свист. Аксель присел, прикрывая голову. Массивная голова эпикоры вдруг неестественно дернулась и раскололась пополам, окутанная зелёным электрическим ореолом. Огромное тело затрепетало в предсмертных судорогах и рухнуло на песок, подняв облако пыли. Аксель поднял взгляд и увидел на скалах четверых бойцов в чёрно-зелёной форме. «Клин».

Впереди стоял Кидос. Бывший Хранитель. Бывший друг.

В любом помещении Кидос казался человеком, которому тесно в рамках четырех стен. Его рост, чуть выше стандартного, в сочетании с атлетическим, собранным телосложением, заставлял окружающих невольно выпрямляться. Годы командования не стерли мышечную память тела, привыкшего к броне и напряжению; каждое его движение было экономным и точным, словно рассчитанным по тактическому алгоритму. Его лицо было картой пройденных битв. Волевой подбородок пересекал грубый, белесый шрам полученный когда-то давно до Распада. Этот шрам был такой же частью его облика, как и твердая линия губ и пронзительный, аналитический взгляд. В его глазах, цветом похожих на сталь, жила постоянная бдительность. Они сканировали пространство, оценивая углы, укрытия и людей с холодной, профессиональной отстраненностью. Седые пряди на висках лишь подчеркивали авторитет, дарованный не возрастом, но опытом. Кидос был воплощением тактичности в ее прикладном, а не светском значении. Он не был вежлив – он был эффективен. Его строгость не была показной; она была естественным состоянием человека, который слишком долго нёс ответственность за жизни других и знал, что любая слабость, любая поблажка может стать фатальной ошибкой. Он говорил тихо, но так, что каждое слово обретало вес приказа, и редко повышал голос – за него говорила сила его личности и неоспоримость аргументов. Он был землянином, но годы службы в «Хранителях» стерли с него налет сентиментальности. Он мыслил категориями миссий, стратегических целей и вероятностных исходов. В его душе оставалась глубокая, но хорошо защищенная преданность – не абстрактным идеалам, а конкретным людям, которые шли за ним в огонь. Теперь, когда капитанский мундир сменила простая, форма отряда «Клин» он стал более свободным и открытым.

– Неважно выглядишь, землянин! – крикнул Кидос, и в его голосе звучала знакомая ухмылка.

– Да просто не выспался, – парировал Аксель, подходя ближе и чувствуя, как старые раны – не физические, а душевные – заныли с новой силой.

– А у вас тут красиво! Давно не был на Земле.

– Да, не жалуемся. Привет, друг.

Они обнялись, похлопывая друг друга по спинам, но в этом жесте была натянутость, тень прошлого.

– Ты что-то похудел! – Кидос снова ухмыльнулся, но глаза его оставались холодными.

– Работа нервная – уклонился Аксель. – Питание не три раза в день.

Когда они двинулись к лесу, разговор зашел о космолёте мародёров, о котором он слышал не далеко от бывшей терминальной станции.

– Брат, не советую туда лезть, – голос Кидоса стал жестким. – Там полно отребья. Будь моя воля, отправил бы каждого на Винтериан! Топливо сливают, по частям разбирают… Мрази напали на наших медиков, украли оборудование, почти всех положили.

– У каждого свои виды заработка, – заметил Аксель, стараясь сохранить нейтралитет, но внутри насторожившись. Агрессия Кидоса была неестественной.

– Есть за что! – тот парировал. – Кстати, с медиками кто-то из ваших был. Землянин, азиат, кажется… Томи, или Тоди…

– Тоби? – в голосе Акселя прозвучала тревога, которую он уже не мог скрыть.

– Да, точно!

– Где они сейчас? – он остановился, впиваясь в Кидоса взглядом.

– Не знаю, брат. Но думаю, твои уже в курсе и ищут их.

– Нет, не в курсе! – Аксель ощутил, как по телу разливается ледяной адреналин. Тоби. Раненый. Попал в переделку. – Тобико из моего сквада, он мой друг. Мы разминулись на Хаментуре… Он остался прикрывать нас. Мы ждали у портала сутки… А потом они пропали.

И мы ушли. По приказу. Бросили своего. Этот груз вины он носил в себе все эти дни.

– А искать не остались? – в голосе Кидоса прозвучало неподдельное удивление, смешанное с укором. – Бросать своих не принято, брат!

Эти слова ударили больнее, чем любое оружие.

– Приказ пришёл от Флойда, – сквозь зубы проговорил Аксель. – На Земле новый портал засекли. Отправили сюда. – А тут ты, – он посмотрел на Кидоса – Попали мы, будто кто-то специально козни строит.

Они вышли к полуразрушенному зданию. У входа стояли двое военных без опознавательных знаков. Дезертиры. Или наемники. Бардак, полный бардак. Внутри, за столом, его ждал сюрприз. Ситхеец. Но не похожий на своих сородичей. Алая кожа, менее выпуклые глаза, и на голове – нелепая кепка «California league». Существо по имени Сицилио.

…Планета Ситхей

Миры не всегда бывают гостеприимными. Некоторые рождаются в агонии, и их единственная цель – выжить, отторгая всё чужое. Таков Ситхей – израненный, ядовитый исполин, где сама жизнь стала актом нескончаемой войны. Небо здесь – это вечный, душный саван. Его не пронзают лучи солнца, а лишь тускло фильтруют сквозь плотную пелену ядовито-зеленого сияния, исходящего от насыщенных кислотой облаков. Свет неясный, призрачный, отбрасывающий блеклые, искаженные тени. Дышать воздухом Ситхея – все равно что вдыхать пар из котла алхимика: он обжигает легкие едкой смесью сероводорода, хлора и испарений кислоты. Давление здесь такое, будто на плечах постоянно висит невидимый каменный плащ. Почва уходит из-под ног, превращая каждый шаг в рискованную битву с трясиной. Болота Ситхея не просто грязные – они живые и голодные. Они пузырятся едкой слизью, в которой растворяется всё, кроме местных, приспособленных форм жизни. Вместо деревьев здесь тянутся к ядовитому небу «сквернодревы» – скрюченные, хитиново-древесные образования, с которых вместо листьев сочатся капли чистого кислотного секрета, оставляя на всём вокруг жёлтые подпалены. Растения здесь не фотосинтезируют, а хемосинтезируют, питаясь ядовитыми испарениями почвы. Их плоды – это кислотные гранаты, взрывающиеся при малейшем прикосновении, чтобы рассеять семена. Вся планета – это арена бесконечной бойни. Гигантские многоножки-бурильщики, длиной с шаттл, прорывают ходы в вязкой почве. В воздухе, жужжа, как падающие бомбардировщики, носятся стаи крылатых скорпионоидов, выискивая добычу своими фасеточными глазами, видящими мир в спектре тепла и боли. Здесь каждый организм – и хищник, и жертва. Господствующая раса Ситхея, ситхейцы, – это порождение этого ада, его законченный и совершенный продукт. Их тела, защищенные блестящим хитиновым панцирем цвета окисленной бронзы и ядовитой зелени, идеально приспособлены к суровым условиям. Их головы венчают бездонные фасеточные глаза, мерцающие холодным, составным интеллектом. Они не знают эмоций – только инстинкты: выживание, доминирование, размножение. Вместо рук у них – пучок гибких, сильных щупалец, покрытых мелкими, чувствительными шипами. Одни щупальца заточены как бритвы, другие способны впрыскивать парализующий нейротоксин, а самые ловкие – манипулировать примитивными орудиями, выточенными из когтей и костей их жертв. Те, кому посчастливилось иметь перепончатые крылья, – элита их общества, правящая с высоты, буквально и физически. Их цивилизация не знает искусства и сострадания. Их города – это гигантские, дымящиеся ульи, вылепленные из застывшей слизи и спрессованной грязи, высящиеся над болотами, как гниющее сердце самой планеты. Их общение – это стрекот, щелчки мандибул и феромонные команды, отдающие приказы: атаковать, поглотить, уничтожить. Ситхей не просто враждебен. Он – воплощение ксенофобии в масштабах планеты. Он не терпит чужаков, и его дети, ситхейцы, стали идеальным орудием его безмолвной, всепоглощающей ненависти. Тем не менее на этой планете были разумные существа, с которыми Альянс подписали договор.

– Здравствуй, Хранитель, – его голос был четким, безупречно чистым, без акцента. Спокойно, размеренно – каждое слово попадало точно в цель. – Я знаю, вы нашли новый портал. Зарождение. Он ещё не открыт, но мне нужно, чтобы он открылся.

Аксель почувствовал мурашки по спине. Этот ситхеец – что-то большее, чем просто контрабандист или наемник.

– Почему бы тебе не обратиться к Флойду? – вставил Аксель, пытаясь сохранить хладнокровие. – Думаешь, я могу решать, открыть портал или уничтожить его?

– Мои планы тебя не радуют, – его голос зазвенел как сталь. – Не собираюсь участвовать в этой игре.

Сицилио не моргнул. Его глаза – холодные, не имеющие эмоций, фасеточные бусинки – внимательно изучали Акселя.

– Ты ещё веришь в правду, честь, достоинство? – мягко, почти с жалостью – спросил ситхеец. – Ты считаешь, что твой кодекс – это кровь и сталь? Вся твоя организация – просто пешки в чужой игре. Что ты знаешь о войнах между планетами?

Ярость вспыхнула у Акселя. Знакомое пламя – против несправедливости, против системы, против таких, как этот… таракан.

– Ты собираешься справиться с этим один? Сделать себя хозяином портала? – голос стал почти пылким, на грани срыва. – Если бы у меня сейчас было оружие – я бы тебе выстрелил прямо в лоб не раздумывая!

– Остынь, человек! – прорезал тишину голос.

– Ты действуешь мне на нервы, – взорвался он. – За двадцать лет таких, как ты – мы расставались пачками! «Лига Великих» запланировала всё задолго до твоего рождения! Убрав меня —, вы подпишете своему движению приговор!

Он повернулся к Кидосу у окна, тот молча стоял, опустив автомат. Внутри – борьба.

– А ты! – ярость Акселя выплеснулась на бывшего друга. – Ты боишься последствий? Пусть этот таракан думает за себя!

Взгляд снова на Сицилио.

– Кепка тебе не идёт, таракан, – хмуро, с насмешкой. – Лучшая на его месте была бы каска узника с Винтериана.

Ситхеец вздохнул, его голос стал холоднее льда.

– Прикончи его. Не стоит он ничего.

В следующее мгновение мир взорвался. Оглушительный хлопок, запах озона, вибрация бляшки на ремне – «Электра». Металл понесся по комнате. Автомат Кидоса вырвался из его рук и врезался в стену. Аксель не почувствовал, как пуля прожгла его бедро, – только оглушительный грохот и запах гари. В кабинет втянулся густой красный дым. В горле першило. Аксель, не раздумывая, с разбега вынес окно своим телом. Приземлившись во дворе, он увидел огромного солдата. Без мыслей, на чистом адреналине, он прыгнул на него, нога в лицо – и противник рухнул.

Из того же окна, как ангел-мститель, вылетела Тори. Она окинула его быстрым взглядом.

– Живой? – её голос был хриплым от дыма, но твёрдым.

– Как видишь! Где ситхеец?

Она лишь отрицательно мотнула головой, и в этот момент со стороны леса послышался нарастающий гул двигателей. Небольшой космолёт, неуклюжий, как жук, поднимался в небо.

– Ублюдское насекомое! – крикнул Аксель, и только сейчас острая боль в бедре заставила его осесть на колено. Он увидел кровь, пропитавшую ткань.

– И почему я не удивлена? – в её голосе прозвучала знакомая смесь раздражения и заботы.

– Опять влип по уши.

Она достала «Клубок» – дорианский артефакт, похожий на кусок живой, пульсирующей янтарной смолы. Аксель стиснул зубы, когда она приложила его к ране. Боль была жгучей, невыносимой, словно в рану залили расплавленный металл. Он сглотнул стон, чувствуя, как по телу разливается жар.

– На, глотни, – Тори протянула фляжку. Он сделал большой глоток, и прохладная вода на мгновение смыла вкус крови и страха.

– Как ты узнала? – спросил он, возвращая флягу.

– Знаешь… – она позволила себе кривую улыбку. – Я не припоминаю, чтобы у тебя было по-другому. Ты просто притягиваешь проблемы, Аксель. Магнит для неприятностей.

Он взял её за руку, встречая её усталый, но верный взгляд.

– Спасибо тебе. Мы обязательно найдём Тоби. Обещаю.

Аксель попытался встать, но она мягко, но настойчиво прижала его плечо.

– Пару минут посиди, герой. Дай ноге прийти в себя.

– Нет, пойдём, проверим, что там? – он кивнул в сторону здания.

– Давно пора! Разлёгся, как на пляже! – она парировала, но в её глазах читалось облегчение.

Внутри, в углу, они нашли выжившего. Молодой боец «Клина», чернокожий парень, сидел, прижимая руки к животу, из которого сочилась кровь. Его глаза были полны страха и боли.

– Как тебя зовут? – спросил Аксель, приседая рядом.

– Джу… Джус, – просипел тот.

– Мы поможем тебе, Джус. Но ты теперь наш должник, – твёрдо сказала Тори, уже доставая «Клубок».

– У меня… сын! – выдохнул раненый, и в его глазах вспыхнула искра надежды.

– С тобой ничего не случится, – Аксель положил руку на его плечо. – Мы доставим тебя к нему. Но нам нужна информация.

Джус кивнул, сжимая зубы от новой волны боли, когда Тори приложила артефакт. Когда его тело распрямилось, а в глазах появилась ясность, он посмотрел на них с немым вопросом.

– Джус, – голос Акселя стал тихим, но неумолимым. – Нам нужна информация.

– Я всё расскажу! – тот прошептал, озираясь с животным страхом. – Только не выдавайте меня этому дьяволу!

– Про кого ты? – насторожилась Тори.

Джус посмотрел на них, и его глаза расширились от ужаса.

– Краспулу…

ГЛАВА 4. ХРАНИТЕЛИ.ДОРИАН.

На планете Дориан, этом подарке вселенной для художников и поэтов, всегда царил день. Воздух, идеальный для дыхания, был свеж и сладок, а слегка повышенная гравитация придавала каждому движению ощутимую, величавую основательность. Здесь, среди лесов с прозрачными, пульсирующими светом кристаллическими деревьями и озёр, сияющих словно жидкий свет, располагался главный штаб Хранителей.

Столица Дориана, Тиара, была городом-мечтой, архитектурной симфонией, которую не смог бы вообразить ни один футурист прошлого. Здания причудливых геометрических форм, выращенные из живых полимеров и кристаллов, парили в воздухе, образуя террасы и мосты. В их струящихся линиях была застывшая музыка. Дорианцы, высокая раса со светло-бирюзовой кожей и ярко-зелёными, слегка светящимися глазами, были воплощением гармонии этого мира. Они, элита галактики, считали себя хранителями мудрости и порядка, и их спокойное, немного высокомерное величие чувствовалось во всём.

В самом сердце Тиары, в здании, напоминавшем гигантский кристаллический цветок, находилась Цитадель Хранителей. Именно здесь, в зале, стены которого мягко светились изнутри, Верховный Командор Артас наблюдал за церемонией принятия Клятвы. Новые неофиты, среди которых были и земляне, и гелиотцы, и представители других четырёх рас-основательниц, стояли по стойке «смирно». Их руки сжимали рукояти Церемониальных Клинков – не просто оружия, но и ключей, и пропусков, символов долга.

«In finem vigilamus», – прозвучали их голоса, сливаясь в едином порыве. – «Бодрствуем до конца». Эта латынь была сакральным языком ордена. Каждое слово клятвы накладывало не только моральную тяжесть, но и генетические обязательства, подкреплённые особыми нанобиотиками. «Служить Балансу… Защищать Врата… Хранить Знания…» – слышал Артас. И самая тяжёлая строка: «Принять Одиночество пути, дабы привязанности не затмили долг».

Именно этому и учили в Академии «Пламя Предтеч», что парила над озером у города. Сюда попадали лишь лучшие из лучших, прошедшие жёсткий отбор по физическим и генетическим параметрам. С малых лет дети-Хранители, земляне и дорианцы, росли вместе, создавая нерушимые связи, которые однажды могли быть поставлены на чашу весов против Статьи 4 Устава: «Примат Миссии». Спасение одного или спасение многих? Лицо Артаса, непроницаемое и мудрое, скрывало знание о сотнях таких выборов.

Он помнил, как сам, молодым капитаном сквада, отдал приказ закрыть портал, оставив по ту сторону своего напарника-Кассиуса, чтобы остановить нашествие паразитов. Тогда он спас планету. Но в «Немые Часы», традицию, когда каждый Хранитель проводил час в полной тишине, созерцая галактику, он до сих пор видел его лицо.

Их способности, проявляющиеся в критический момент, были не случайным даром, а плодом вековых генетических модификаций, основанных на ДНК самих загадочных «Предтеч». Учёные Дориана на основе задатков каждого разрабатывали особые вакцины, вкалываемые под видом прививок. Это был «Генетический Якорь» – механизм экстренного выживания, сила, полный масштаб которой не был ведом и самим носителям. С каждым поколением Хранители становились сильнее, но и ближе к некоему порогу, о котором в Академии не говорили открыто.

Их девизом была стабильность, но их мир не был безмятежным. С момента открытия порталов, ещё до создания ордена, появились и мародёрские кланы. После Великого Распада, погрузившего многие миры в хаос, они расцвели пышным цветом, как сорняки на пепелище. Они грабили, воровали технологии и становились всё более дерзкими. Именно по обвинению в сотрудничестве с ними недавно осудили Хранителя Игги, нарушившего Статью 2: «Запрет на Технологический Шпионаж».

Артас перевёл взгляд на огромную карту галактики, висевшую в его зале. Шесть обитаемых планет, шесть рас, соединённых сетью порталов. Дориан был их жемчужиной, символом надежды. Но Командор знал то, что было сокрыто от рядовых Хранителей. Он знал о «Наследии Лиги» – могущественных артефактах, оставленных исчезнувшей расой. Он знал о Протоколе «Возрождение» – координатах тайного «Ковчега» на случай полного краха. И он, как и другие Капитаны, носил в себе страшное знание Статьи 12: «Мандат на Ликвидацию», предписывающей уничтожить любой Портала Апокалиптического Класса, даже ценой целой планеты.

Взгляд его упал на пламя, вечно горящее в центре зала – Пламя Предтеч, зажжённое у первого стабилизированного портала. От него новобранцы зажгли свои светильники. Оно было символом их долга, их надежды и их бремени.

За фасадом идеальных городов, поющих лесов и величественных ритуалов скрывалась бездна сложных решений, тяжких тайн и готовности заплатить любую цену. Они были Хранителями. И их служба продолжалось. До конца.

ЭРИК. ГЕЛИОТ. ВКУС СВОБОДЫ.

ГЛАВА 3. ЧАСТЬ 1. СЫН ВЕТРА И КАМНЯ

Звон цепей не давал спать. Уже которое утро Эрик видел один и тот же сон: он выходит на причал, видит давних друзей, пьёт с ними земное пиво на фоне морского заката. Но сон всегда обрывался, когда по морю плыл огромный корабль и громко сигналил прямо перед берегом. Раздавался звон якоря, и Эрик просыпался в холодном поту, под аккомпанемент вечного гула арены. Не дома. На планете Гелиот.

Гелиот – мрачная, но в то же время светлая планета, погружённая в бесконечно красное небо, словно кровавое отражение безысходности. Тотальный зной не оставляет ни малейшей тени – солнце палит с безжалостной яростью, иссушая всё живое. В сердце этой пустынной земли раскинулся лишь крохотный океан – едва заметный оазис, напоминая о былом благополучии.

Жители – серолицие – высокие и худые тени своих прошлых жизней. Их лица лишены привычных черт: носа и ушей, словно вырезаны временем и жестоким климатом. Растительность тут – редкий и слабый уцелевший анекдот природы, торчащий из песка, как забытые руины прошлого. В дикой пустоте обитают утарки – собаки с массивными челюстями, чья каждая встреча – испытание на выносливость. Под песком скрываются черви – гиганты, затаившиеся в темных глубинах, готовые внезапно появиться и поглотить всё на своём пути.

Гелиот – это забытая не понятным богом, брошенная судьбой планета, где каждое дыхание – борьба, а каждое мгновение – напоминание о тяжёлой жизни, затерянной в бескрайней тяжелой тишине. Мир здесь – суров и уныл, а атмосфера сложная и гнетущая, словно сама планета пытается закрыть тех, кто осмелился сюда прийти, в объятия отчаяния и забвения…

Крики, шум толпы, постоянная жажда стали привычными для пленника жестоких, кровавых игр. Руки стирали в кровь тяжёлые оковы. Эрика держали под особым контролем – он был опасен для некоторых гелиотцев. Но для толпы он стал рок-звездой.

– Вставай, пора, – голос полубыка звучал необычно грустно.

– Что в этот раз?

– Химера.

– Оружие?

Полубык повернул свою огромную бычью морду и печально помотал головой.

За всё время в плену этот полубык по имени Магул стал его единственным другом. Он был надзирателем, но ничего не мог поделать со своей участью. Эрик не знал, что когда-то, в Эру Рассвета Гелиота, полубыки-нотаро почитались как божественные воины-философы. А его друг носил имя Маг'Улактар, что означало «Слушающий Сердцем».

– Не печалься, Говядина! – улыбнулся Эрик. – Прорвёмся!

Магул нахмурил брови.

– Что значит «Говядина»?

Эрик подошёл к решётке: – На Земле это значит «храбрый, достойный и смелый».

– Го-вя-ди-на, – протянул полубык. – Мне нравится! Одобряю!

Он оглянулся и достал из-под жилетки глиняный сосуд.

– Попей, брат. Холодной вули. Не вода, но горло смочит.

– Спасибо! – Эрик откупорил пробку и жадно глотнул солоноватое кислое вино. – Бррр! Ну и гадость!

– Это всё, что я нашёл, – виновато сказал Магул.

Полубыки были добрыми по натуре, но после беды, постигшей их род, они стали изгоями. Их сила иссякла, и они превратились в рабов. Тех, кто обладал огромной силой – нотаро, – заставляли выполнять самую тяжёлую работу. Магул помнил, как его отец, Верховный Страж Короля Ур'Гохан, пал от коварства Калибо, тогда главного советника. Помнил он и клятву, данную умирающему отцу: «Защити принца. Наша честь – не в силе, а в верности».

Когда-то полубыков почитали как богов, но со смертью последнего короля они утратили всё. Теперь ими командовал Калибо – лидер бандитского города Гвинтоса на Гелиоте. Планета была вечно бедной, с процветающей королевой. Сотни лет власть угнетала народ, выжимая все ресурсы. Люди стали слабыми, единственной радостью и заработком были битвы на королевской арене или подпольные ринги. Вся планета выживала играми и ставками.

Элита гелиотцев когда-то вошла в Альянс, но условия не устроили королеву, и она решила жить по-своему. Внешне гелиотцы походили на людей, но с серой кожей, без носов и ушей. Женщины имели красивые черты лица и более здоровый цвет кожи. Местные делали ритуальные татуировки на лицах, верили в своего Бога, пророчества и приметы, загоняя себя в рамки. Каждый был обязан поклоняться королеве, приносить пожертвования, но лучше не становилось уже несколько поколений.

Гул толпы нарастал, как предгрозовой гром. В коридор вошли два огромных полубыка.

– Эрик с Земли, на выход!

Магул кивнул и открыл клетку.

– Прощай, друг. Надеюсь, мы освободимся.

Эрик кивнул в ответ и протянул руки с оковами. Магул снял наручники и повёл его к арене.

В конце коридора виднелся яркий красноватый свет. Длинный каменный коридор создавал гулкое эхо. Эрик знал, что это билет в один конец. Хоть он и считался хорошим бойцом, всегда давали оружие. Когда оружия не давали – это на 90% означало смерть. Никто не побеждал без оружия. Но того, кто победит чёрную химеру голыми руками, ждала свобода и награда. Когда-то на Земле проводили подобные гладиаторские бои – традиция пришла отсюда, с Гелиота.

Эрика любила толпа. За четыре года он стал любимчиком. Ему удавалось убить червя одним копьём, гидру и сколопендру – с помощью верёвки и топора, не говоря о стае коргов, которых он разнёс голыми руками. Но Химера – это было другое дело. Она убила сотни гладиаторов. Лишь один дорианец смог оторвать ей лапу и выбить пару зубов перед смертью. Химера быстро регенерировала, становилась злее, её не кормили перед боем – всё ради зрелища. Дарить свободу гладиатору считалось дурным тоном. Это означало, что зверь не так силён.

Свет становился ярче, ослепляя после полумрака тюрьмы. Ноги несли его навстречу смерти. Огромные решётчатые ворота медленно открывались. Шум толпы превратился в оглушительный рёв. Барабаны били в такт его шагам. Полубыки колотили по бочкам, пёстрая публика выкрикивала его имя. Солнце висело на красном небе, раскалённое, как в аду. Прогремел горн – мелодия смерти. Публика затихла. На центр арены вышел Калибо в ярко-красном халате с золотыми узорами, накинутом на худое серое тело. Его лицо было мерзким, со шрамом, почти полностью забитым татуировками. Голос – громкий, чёткий и противный.

Магул, стоя в тени, сжал кулаки. Он помнил, как этот человек предал его отца и уничтожил его мир.

– Перед вами герой! Эрик с Земли! На его счету многочисленные победы! Он стал лучшим гладиатором за последние годы! Десятки боёв он радовал нас и королеву!

– Да здравствует Королева! – донеслось из толпы.

– Против Эрика выйдет грациозная и непобедимая Чёрная Химера! Вы знаете, сколько гладиаторов пытались усмирить её! Сегодня – последний бой! Свобода или смерть!

Калибо поклонился, улыбнулся королеве и удалился. Протрубил рог. Королева встала и взмахнула рукой. Её мраморный лик отражал солнечный свет. Высокая и худая, как тростинка. В её глазах читалась грусть или равнодушие.

Два полубыка принесли доспехи: металлический шлем из лёгкого сплава, рукавицы и накидку из кожи химеры.

– Ты это на каком рынке купил? – рассмеялся Эрик.

Полубык нахмурился, фыркнул и отдал доспехи.

Эрик был крепким парнем с красивыми чертами лица, тёмными волосами до плеч, карими глазами. Несмотря на трудности, он ко всему относился с лёгкостью. За 25 лет он побывал во многих переделках, был прекрасным пилотом, владел всеми видами оружия. Сотрудничал с Хранителями, в отряде «Клин» стал капитаном в 20 лет. Последние 4 года он провёл здесь, после ранения в бою с мародёрами. Он не помнил, как очутился на Гелиоте. Его нашли местные, выходили, но стражники нашли его, семью казнили, а Эрика заковали в кандалы. Именно тогда он и встретил Магула – избитого, но не сломленного. И именно Магул, увидев в его глазах ту же боль потери, что была у него, тайно подкармливал его и лечил его раны, найдя в дерзком землянине новую цель для своей верности.

Рог прогремел снова. Толпа затихла. Послышался треск. Вокруг арены проявились световые лучи, создавая защитную полусферу. Воздух затрепетал, запахло озоном. Арену затянула зелёная электрическая сетка.

Эрик вышел в центр и поднял руки.

– Приветствую вас, грёбаные засранцы! – подумал он. – Когда-нибудь я выберусь и надеру задницу каждому из вас!

Толпа взорвалась криками. Ворота напротив щёлкнули. Эрик приготовился.

– Смерть впереди, но не сегодня, – прошептал он сам себе

Ворота со скрипом поднялись. Толпа замолкла. В голове Эрика появился гул, виски заломило. Химера была близко. Она ментально действовала на врага, выискивая слабости.

Впереди показались две фиолетовые точки – глаза химеры. Тварь вышла на арену, лениво оглядывая полусферу. Она чувствовала страх и уважение. Чёрное змееобразное тело с четырьмя конечностями затрепетало. Чешуя заблестела зелёным светом. Хвост зашевелился, пасть приоткрылась, обнажив острые клыки. Глаза налились красным. Зверь готовился к атаке.

Мгновенный прыжок химеры сбил Эрика с ног. Он перекатился и вскочил. Химера ходила по кругу, показывая своё величие. Эрик искал слабые места, пытаясь вспомнить лекции об этом звере.

Химера зарычала. Её рев пронзал голову. Она разбрызгивала слюни, предвкушая победу. Шея разворачивалась на 360 градусов – выглядело жутко. Тварь напряглась. Эрик знал – будет прыжок. Химера оттолкнулась от стены и ринулась на него. В этот раз он отпрыгнул, и зверь врезался в лучевую защиту. Раздался треск. Длинные уши химеры зашипели, и она завизжала. Толпа шарахнулась. Эрик улыбнулся.

– Значит, ты не бессмертная!

Химера зарычала громче. Обугленные уши мотались, взгляд стал опаснее. Лапы расправились, и она бросилась на бойца. Эрик подпрыгнул, но шипы задели его. Он рухнул, увидев порез на боку. Толпа кричала. Химера оскалилась и повернулась. Эрик лежал. Доспех врезался в рану. Он сорвал его и увидел перед собой хищника. Сбив его, химера придавила своим телом и разинула пасть. Эрик успел засунуть в пасть доспехи. Челюсти сомкнулись, металл скрипел. Химера отшвырнула искорёженную защиту.

Эрик понимал – шансов нет. Руки были под телом монстра, кости готовы были сломаться. Химера разинула пасть, едкая слюна капала на лицо, оставляя красные пятна. Это конец. Эрик зажмурился. Он повернул голову и услышал звук копыт.

В его памяти пронеслись годы скитаний с принцем Каэлом после падения династии, их планы вернуть трон. Он вспомнил роковую засаду и последние слова умирающего принца: «Маг… я был недостоин такой верности. Живи. Найди новый смысл». И этот смысл, спустя годы отчаяния и рабства, обрёл лицо дерзкого землянина, назвавшего его «Говядиной».

Толпа взорвалась криками. Эрику стало легко дышать – химера исчезла. Он поднял голову и увидел, как разъярённый Магул припер зверя к стене, вогнав рог в глаз. Сила Нотаро, настоящее наследие его предков, не просто физическая мощь, а состояние единства с жизненной силой планеты, наконец вырвалась на свободу. Эрик вскочил, схватил шлем и побежал к ним. Химера визжала. Лицо полубыка покраснело, он был не похож на себя. Стражи не вмешивались.

Продолжая прижимать химеру, Магул повернулся к Эрику. Тот прыгнул на монстра и вогнал во второй глаз эмблему птеродона со шлема. Брызнула фиолетово-красная жижа. Химера завизжала, вырвалась и побежала по арене, слепая. Толпа ревела. Исхода никто не ждал!

Химера кружилась, извиваясь. Эрик и Магул встали в стойку.

– Говядина! Ну ты молодец! – Эрик хлопнул его по плечу.

Магул попытался улыбнуться. Шерсть и глаза его оставались красными. Он скрывал свою силу все эти годы, боясь, что Калибо использует её против его же сородичей. Но для спасения друга он был готов заплатить цену – ведь каждое использование Нотаро сжигало жизненную энергию, укорачивая жизнь.

Химера резко остановилась. Она начала мотать головой, ориентируясь на слух. Даже без глаз она была опасна. Стража хлопнула воротами.

– Это, наверное, за тобой, – сказал Эрик.

Магул нарушил правила. Два стражника вышли, направляясь к нему. В их глазах был страх. Эрик, не долго думая, швырнул шлем в их сторону. Шлем ударился о землю. Химера повернулась и бросилась на стражу. Одного она перегрызла пополам, второго пригвоздила к земле. Кровь залила ворота. Химера рванула к воротам и выбила их своим телом.

– Веселье начинается! – Эрик побежал к воротам. Магул за ним.

Закрывшись на арене, они были в большей безопасности. Из коридора доносились крики – химера вырлась на волю. В толпе началась давка. Люди толкались, падали на купол и превращались в ошмётки. Эрик и Магул поняли – это шанс сбежать.

Пока химера рвала зрителей, они бежали по коридору. В клетке они увидели других пленников.

– Магул! Нужно их вытащить!

– У меня нет ключей!

– Сделай что-нибудь!

Магул сделал несколько шагов назад и с разбегу ударил в решётку. Та поддалась, одна створка слетела с петель.

– Ты просто герой, Говядина! Я горжусь тобой!

– Это было очень больно, – жалобно сказал полубык, чувствуя, как сила покидает его.

– Бежим! Нам нужен транспорт!

Пленниками оказались дорианец, ситхеец, винтерианец и фрогиатка – женщина с Хаментура, едва державшаяся на ногах. Они вырвались из коридора. На арене творился хаос. Химеры и королевы видно не было.

– Я знаю, за территорией есть корабль, – сказал дорианец. – Меня зовут Игитцио, я здесь работал инженером. Если он работает – улетим.

– Хорошо, Игги, веди нас!

Они побежали через рынки и грязный пляж к крытому ангару. По пути Эрик заметил парня в капюшоне, похожего на землянина, но тот исчез в клубах рыжей пыли.

У ангара стояли двое стражников-полубыков. Магул выпрямился во весь рост. Его шерсть и глаза были красными, рога – больше. Он был последним хранителем истинной истории Гелиота, носителем Королевской Печати, которую ему передал умирающий принц.

– Оставь их мне!

Он зашагал к стражникам. Те заметили его и напряглись.

– Стой! – грозно крикнули они.

Магул продолжал идти. Стражники посмотрели друг на друга, бросили оружие и упали на колени. Древняя сила Нотаро, сила королей, приказала им сдаться. Магул подошёл.

– Встаньте, братья! Вы больше не пленники.

Они поднялись.

– Предназначение, братья! Вы должны нам помочь.

– Нам? – спокойно спросил один.

– Да. Моим союзникам нужен космолёт.

Магул помахал рукой. Эрик и другие подошли.

– Вот это дипломатия! Ай да Говядина! Погнали!

Стражники проводили их к ангару. Игги активировал защитное поле, скрывавшее корабль. Поле растворилось, и перед ними предстал космолёт в отличном состоянии.

– Да этого быть не может! Это же моя «Стрела»! Вперёд, бродяги! Сейчас папка покажет, как сваливать с планет!

Эрик первым вбежал на трап. Космолёт был большим. Игги забрался в кабину вторым пилотом.

– Второй пилот не помешает! – радостно сказал Эрик.

Космолёт зарычал.

– Завёлся, родной! – Игги улыбался.

Эрик взглянул в иллюминатор и увидел стражников, отбивавшихся от скакунов – утарков, местных гончих псов.

– Последний рывок!

Корабль взревел и оторвался от земли. Ангар окутало песком. Потолок раздвинулся, открыв красноватое небо.

– Вот она, свобода! – тихо произнёс Эрик.

Он потянул ручку на себя и заметил, что Магула нет на борту. Полубык остался внизу, глядя на поднимающийся корабль. Его миссия на Гелиоте ещё не была завершена. Ему предстояло объединить свой разрозненный народ и найти новый смысл, который он, спустя столько лет, наконец обрёл.

ЭВИ. ХАМЕНТУР. КРАСНЫЙ ВЕТЕР.

ГЛАВА 4

– Сто двадцать крон! Сто двадцать, Эви! – хриплый голос Гарри пробивался сквозь гул таверны.

– Я всё помню, папочка, я всё верну! Втройне! – Эви, сияя самой безобидной улыбкой, пятясь, удалялась вдоль барной стойки, прижимая к груди драгоценную бутылку Драконьего спирта.

– Снова ты переводишь мои лучшие запасы! – Гарри с отчаянием помотал своей крупной головой, и его щёки раздулись, как у настоящей жабы. – Ступай! Но чтобы это был последний раз!

– Конечно, последний! – бодро ответила Эви, добавив уже вполголоса: – …на сегодня.

– Я что-то не расслышал! – рявкнул Гарри, сделав вид, что хочет вылезти из-за стойки.

– Я сказала, люблю тебя, папа! До вечера!

Гарри был местным старожилом на Хаментуре и держал небольшую, но уютную таверну в сердце базы «Рассвет». Он принадлежал к расе фрогиатов – существ, внешне напоминавших людей, но с огромными, выразительными лягушачьими глазами и серо-зелёной, влажной на вид кожей. Фрогиаты прекрасно чувствовали себя как в воде, так и на суше. Некоторым, как Гарри, «везло» больше – они имели привычные две руки и две ноги, в то время как иные их сородичи могли похвастаться и большим количеством конечностей. Гарри старался одеваться по-человечески и всегда следил за собой. Его талисманом был сшитый дочерью кожаный жилет с дюжиной карманов, который он почти не снимал. О своём возрасте он отшучивался, но слухи упорно приписывали ему больше ста пятидесяти лет по земным меркам – фрогиаты были долгожителями.

У Гарри была большая семья, и он пытался пристроить каждого из четверых детей, дать им образование, но справляться в одиночку было нелегко. Его жена Джилли исчезла около десяти лет назад, когда мародёры ненадолго оккупировали «Рассвет». С тех пор в самом спокойном и нейтральном городе планеты была нанята постоянная охрана.

В самый разгар подготовки к «Красному ветру» в таверне яблоку негде было упасть. Существа с разных планет сбивались в кучки, чтобы переждать, запастись провизией и обменяться новостями. Эви была своей здесь с младенчества. База была её домом. Семья Гарри жила прямо над таверной – на третьем этаже. Второй этаж занимали медсектора и комнаты детей.

Двадцать лет назад Гарри со своим семейством отправился на Зелёное озеро Варги собирать яйца драконоидов. Он никак не ожидал найти на берегу крошечную Эви, завёрнутую в красное шёлковое одеяльце. Девочка с изумрудно-зелёными глазами и чёрными как смоль волосами. В хаосе Распада все думали лишь о выживании, но доброе сердце фрогиата не позволило ему пройти мимо. Он поклялся беречь и растить девочку. Эви росла не как все – её восхищало всё живое, она заслушивалась рассказами о других мирах, о великих войнах и о Хранителях порталов. Она выросла в любви и гармонии, несмотря на то что последние годы её воспитывал один отец. Весёлая, неукротимо энергичная и до безобразия любопытная, она находила радость в каждом камне, в каждом живом существе.

Эви мечтала стать Хранительницей, бродить по мирам и изучать всё, что видит, но в детстве попасть на базу Хранителей не было никакой возможности. Вместо этого она с головой ушла в алхимию. Её блокнот был её вторым «я» – в него она записывала все свои опыты и рецепты уникальных эликсиров. Благодаря наёмникам и искателям приключений она добывала редкие травы и ресурсы с других планет, скрещивала виды, подвергала их мутациям и в итоге составила новую химическую таблицу, которая помогала не только ей. «Эвинский Эль» – её изобретение, алкоголь, от которого наутро не болела голова, – пользовался в таверне бешеным успехом. Она же создавала лекарства и вакцины. И именно Эви во время ежемесячного выброса «Красного ветра» распыляла по всей базе антитела, спасая лёгкие сотен существ.

– Га-арри… – протянула Эви, снова подкравшись к стойке и обхватив его сзади.

Неуклюжее тело полужабы затряслось,пытаясь сбросить назойливую дочь.

– Ну что опять? – проворчал он, делая вид, что сердит.

– Мне нужно ненадолго выйти. И… твой аэроцикл.

– Эви! Ты же знаешь правила! «Красный ветер» уже на подходе!

– Я полностью готова! – перебила она. – Ну па-а-а-па! – в её голосе зазвенела та нота, против которой у Гарри не было защиты.

Когда Эви называла его папой, он не мог отказать ей ни в чём. Он любил её как родную, несмотря на инопланетное происхождение.

– Зачем тебе аэроцикл? – спросил он уже строго.

– Всего на часок?

– Повторяю: зачем?

– Я всё тебе расскажу, когда вернусь!

– Нет! – отрезал Гарри, насколько мог твёрдо. – Только после «Ветра»!

– Хорошо, папа, – девушка беспомощно опустила плечи и снова направилась к выходу.

– Правильно, Гарри! – раздался голос из-за двери на кухню. Гарри обернулся и увидел Тиолу, местную кухарку и свою правую руку.

– По прогнозам, сегодня ветер нагрянет раньше. Очень опасно сейчас выходить.

– Нехорошо подслушивать! – шутливо пожурил её Гарри.

– А вы не орите на весь «Рассвет», тогда и подслушивать не придётся!

– Что это у тебя так божественно пахнет? Жареные рачки?

– Они самые! – донеслось из кухни. – Проходи, угощайся. День предстоит нелёгкий.

Эви редко видела землян в баре, поэтому при любой возможности пыталась выудить у них информацию о своей родной планете в надежде когда-нибудь её увидеть. Она не терзала себя мыслями о родителях – скорее всего, они погибли во время Распада, когда порталы, возникая хаотично, раскидывали существ по всей галактике, пока Альянс не взял их под контроль. База «Рассвет» была самым ярким пятном на Хаментуре. За её пределами мир был прекрасен и смертельно опасен, но внутри царили спокойствие и уют. Всё детство Эви с братьями и сёстрами облагораживали базу, высаживая растения и деревья. Место для базы было выбрано не случайно. Планета Хаментур была уникальна по своей форме, и в разных её точках было разное время суток. «Рассвет» находился в зоне, где ночь длилась всего два часа. Ранний рассвет, рождаемый отражением солнца от соседнего Ситхея, окутывал всё тёплым, мягким светом, который позже сменялся ярким дневным сиянием. Эви поднялась по лестнице и заглянула в мастерскую, где работал её старший брат Джим.

– Привет, Джим! У меня отличные новости!

– О нет! Только не это! – Джим прекрасно знал, что любое «отличное» предложение сестры обычно вело к неприятностям.

Во время концентрации «Красного ветра» многие существа покидали свои гнёзда, прячась под землёй или в воде, и Эви как раз собиралась этим воспользоваться, чтобы пополнить запасы редких ресурсов.

– Я пас! – резко ответил он.

– Конечно, ты же бросишь свою сестру одну, задыхающуюся под «Красным ветром», с мешком ресурсов, молящую о помощи… Подумаешь, одной сестрой больше, одной…

– Хватит! – Джим, пытаясь сохранить спокойствие, снова взялся за паяльник. Он, как и сестра, обожал эксперименты, но его стихией была механика и электроника. Он создавал средства передвижения, напоминавшие земные, и работал над собственным андроидом-помощником.

– Ты же понимаешь, что это опасно? Может, в другой раз?

– Другого раза не будет, братец! Только сегодня! У драконоидов последние дни раскрытия! А ты знаешь, что это значит?

– Это значит, они меняют шкуру и откладывают… Стой! Ты с ума сошла? Какие драконоиды?! Я сейчас отцу скажу!

– А мне кажется, не скажешь! – глаза Эви хитро сверкнули. – И знаешь почему?

– Ну?

Эви наклонилась к нему и прошептала:

– Потому что в каньоне, прямо под их гнездом, лежит бесхозный космолёт.

– Врёшь! Не может быть!

– Честно! – она сияла, зная, что попала в точку. Джим не устоит перед таким соблазном – в корабле могло быть и топливо для его проектов, и детали.

– Я подслушала в баре. Утром его уже растащат мародёры. Ну так что?

– Ты меня в гроб вгонишь, я знал! – запричитал Джим, но уже суетливо начал собирать в рюкзак инструменты и оружие.

– Не ной, ты у меня лучший! – она потрепала его за маленькие ушки.

– Жду внизу. Забегу по пути к Лоре.

– Только переоденься!

Эви всегда одевалась со вкусом. Увидев как-то в журнале «Галактис» земных модниц, она научилась шить себе похожие платья из кожи и ткани, которые сама же и красила. А для вылазок у неё была специальная экипировка, сшитая младшим братом Ипи.

Ипи был самым младшим и самым маленьким, но не по уму. А Лора занималась оранжереей, выращивая странные, неземные овощи и фрукты.

– Лора? Ты здесь?

Комната Лоры, как обычно, выглядела как поле боя после урагана. Повсюду валялись обрывки то ли бинтов, то ли брезента.

– Возможно… – донёсся из глубины ленивый голос.

– А Ипи не видел?

– Не знаю. Ему стало плохо, вроде пошёл к отцу.

Эви пробралась через комнату и вышла в холл, где на маленькой скамье сидел Ипи.

– Что с тобой, братик? – Эви присела рядом и нежно обняла его.

– Мне снилась мама… – он повернул к ней своё бледное лицо. – И знаешь, хоть я и был маленьким, я её помню. Помню её песни перед сном, её руки… Я всё помню, Эви!

Его взгляд стал печальным.

– Как ты думаешь, она жива? У неё всё хорошо?

– Я верю, что жива, Ипи! Она обязательно вернётся! Главное – верить! Я тоже была маленькой, когда она пропала, но я до сих пор верю, что найду своих земных родителей!

– А ты… ты нас тогда бросишь? – голос брата дрогнул.

– Дурачок! Конечно нет! Вы – моя семья! Ты – мой самый добрый и маленький Ипи!

– А что ты будешь делать, если найдёшь их?

– Я… не знаю, – задумалась Эви. – Наверное, просто хочу увидеть место, откуда я родом. Увидеть их… Может, у меня есть ещё братья или сёстры! Ладно, хватит грустить! Я к тебе за помощью. Быстро вытирай слёзы и пошли!

Ипи встал, неумело вытер лицо рукавом и взял сестру за руку. Они пошли в его комнату.

Настроение брата заметно улучшилось после разговора. В комнате он открыл шкаф и достал два комбинезона.

– Новая экипировка. Сшил специально для тебя и Джима. Прочнее и эластичнее прошлой модели. Использовал кожу драконоидов, вшил в налокотники антивибрационные подушки – при падении поглощают удар. Добавил терморегуляцию. Датчики передают все данные в шлем, который я тоже доработал. Осталось только запрограммировать, но это уже к Джиму.

– Вот это да! – Эви с восхищением разглядывала обновку. – Да это круче, чем у Хранителей! Ты гений!

Она крепко обняла Ипи и потрепала его по волосам.

– А, да! Чуть не забыл! – он достал из ящика пару сапог. – Улучшил подошву. Выдерживает почти любую температуру, и тоже антивибрация. Можешь прыгать с высоты, приземление будет мягким. Это тебе и Джиму. Надеюсь, вы сегодня никуда не собираетесь? У меня дурное предчувствие.

– Не хочу тебя обманывать, но как раз сегодня мы…

– Всё понял, – перебил Ипи. – Будь осторожна.

– Люблю тебя, братик! – Эви крепко обняла его.

Собрав вещи, она направилась к Джиму. Тот сидел за столом, изучая карту маршрута.

– Вот, обновки от Ипи. Протестируем в деле.

Эви сложила на стол комбинезоны, шлемы и сапоги. В коридоре стояла звенящая тишина – пора было начинать.

– Каков план? – спросил Джим, натягивая комбинезон.

– У нас три часа. Если за двадцать минут не доберёмся до каньона, «Красный ветер» застанет нас врасплох. Обратной дороги мы уже не увидим, пойдём по приборам. У тебя всё готово?

– Да… – в его голосе сквозила неуверенность.

– Мне не нравится это твоё «да». Что не так?

– Топлива – кот наплакал. Если не найдём тот корабль… Придётся бросить байк и топать до базы пешком.

– Не самый радужный исход. Есть другие варианты?

– Есть… Но…

– Опять «но»?! – всплеснула руками Эви.

– Внизу, в гостевом ангаре, стоит аэробайк ситхейцев. В нём полный бак. Но сами ситхейцы сейчас в баре и никуда не денутся до начала «Ветра».

– Вот это уже интереснее! Собирай всё нужное, встретимся у их байка!

– Эви, воровать топливо – плохая идея. Отец взбесится.

– Во-первых, это твоя идея, – лукаво улыбнулась она, – а во-вторых, мы же вернём?

– Вернём… – без особой веры в голосе пробормотал Джим.

– Тогда погнали!

Они разошлись в разные стороны. Быстро подготовившись, встретились у гостевой парковки. Старый аэробайк ситхейцев был под сигнализацией, но Джим за пару минут заставил её замолчать. Набрав топливо в переносные колбы, они двинулись к отцовскому гаражу.

– Быстро заправляем и в путь! – прошептал Джим, принимаясь за работу. На улице стремительно темнело.

– Готово! – прошипел он. – Выдвигаемся.

Аэробайк был заправлен. Брат и сестра, полностью экипированные, выехали за ворота базы. Костюмы сидели идеально, облегая каждую мышцу, с множеством карманов и креплений для инструментов и пробников. Удобные шлемы с затемнёнными забралами и системой подачи кислорода, усиленным стеклом и кучей датчиков, проецирующих карту местности и подсвечивающих живые объекты в непроглядной тьме. Эви нажала кнопку на виске шлема, и перед её глазами возникла голографическая проекция. Чётко вырисовывались контуры скал, а вдали мелькали тепловые следы мелких существ.

– Кажется, разработка Ипи работает! – в её шлеме прозвучал голос Джима.

– Это фантастика, братец! Даже у дорианцев нет такого!

– Связь устойчивая?

– Идеально!

– Тогда вперёд!

Они вскочили на байк. Эви устроилась за рулём, регулируя антигравитационные подушки.

– Курс – на родину драконоидов! – скомандовала она, и двигатель с рычанием ожил.

Дорога была относительно спокойной. Мимо них, суетливо перебегая путь, проносились стайки кенгов и коргов, на мгновение замирая и провожая незваных гостей удивлёнными взглядами. Они ехали по знакомым тропам, но навигатор неожиданно повёл их в сторону скалистых образований. Взобравшись на один из холмов, они увидели, как багровое небо начало медленно, но неотвратимо затягивать планету. «Красный ветер» начинался.

Датчик влажности снова надоедливо запищал. Времени в обрез, и Эви резче нажала на газ.

– Нам нужно к той скале, видишь, Джим?

Брат в это время, вытянув руку с анализатором, проверял состав воздуха.

– Вижу. Включай фильтры. Концентрация серы растёт.

Эви нажала кнопку, и внутри шлема щёлкнули фильтры, открыв доступ чистому кислороду.

Вокруг сгущались сумерки. Из-за скал начали появляться тени – это местная фауна в панике искала укрытие. В такие моменты все распри забывались, оставался лишь инстинкт выживания.

– Почти на месте, – Эви плавно развернула байк и направила его вниз, вдоль отвесной скальной стены. Внизу зияло ущелье – метров десять в ширину, уходящее в темноту на несколько километров. Где-то там, в глубине, у самого подножия скалы, и находились легендарные гнёзда драконоидов.

– Спускаемся внутрь, – скомандовал Джим. – По датчикам чисто. Никого.

Аэробайк резко нырнул в тёмную пасть ущелья. Внутри царил почти кромешный мрак. Причудливая растительность на стенах отбрасывала зловещие тени. Датчики автоматически переключили визор в режим ночного видения, окрасив мир в зелёно-чёрные тона.

– Держимся прямо, – голос Джима в шлеме был спокоен. – Впереди развилка на три ответвления. Нам – правое, ближе к скале.

– Поняла. Что по движению?

– Ничего. Кроме нас – ни души.

– Отлично! Кажется, я вижу гнездо! Сбрасываю скорость! – Эви плавно затормозила.

Они спешились. Находиться на дне этого каменного разлома было жутковато. А над ними багровеющее небо сжималось всё плотнее.

– Нужно проверить, что там. Пошли! – Эви решительно махнула рукой, и они двинулись вглубь зарослей.

Воздух, даже через фильтры, был густым и едким, пропахшим серой и гарью.

– Гнездо где-то рядом, – шёпотом произнёс Джим, раздвигая мятые кусты. – Следы. И… кровь? Стой!

– Что там?

– Тише!

Эви замерла. Её взгляд упал на огромную, раненую тварь. Драконоид, размером с крупную лошадь, сидел, поджав под себя перепончатые крылья. Его глаза, полные боли и отчаяния, безмолвно смотрели на незваных гостей. Приключение начиналось не так, как они планировали.

ЛИВНИ ИЗ ПЕПЛА. ВСТРЕЧА. МАРК И ХАЛДЕЙ.

ГЛАВА 5

Воздух на Хаментуре стал густым и тяжёлым, словно сироп. Небо, обычно переливающееся перламутром от отражения света Ситхея, затянула грязно-багровая пелена. Марк проснулся от давящей тишины – верный признак бури. Даже вездесущие цикада-скорпионы, обычно стрекочущие без умолку, затаились. Он потянулся к гигрометру, валявшемуся на ящике с патронами. Стрелка замерла в алой зоне. «Красный ветер». Не поздоровится тому, кто застрянет в открытой местности, когда этот ядовитый ливень из пыли начнётся по-настоящему.

Он выбрался из своего убежища – старой воздухоочистительной станции, чьи фильтры давно превратились в окаменевшие музейные экспонаты. Пустынная площадь перед станцией была усеяна причудливыми тенями в багровеющих сумерках. Марк наткнулся на окоченевшую тушку утарка – местной псины, напоминающей помесь таксы и бегемота. Бедолага не успел найти укрытие.

«Вампирский» квартал по пути к «Рассвету» выглядел вымершим. Хижины, построенные из глины и переплетённых стеблей люминесцентного мха, стояли с задраенными ставнями. Местных жителей прозвали вампирами за их страсть к финицелам – фруктам, чей тёмно-красный сок оставлял на губах пятна, похожие на кровь. Сейчас ни одного огонька.

Марк присел на обломок колонны, пытаясь раскурить самокрутку с местной травой, которую он называл «пыльник». Она давала лёгкое, отстранённое чувство, притупляющее страх. Именно в этот момент он услышал это – негромкий стон, а потом шорох, будто что-то тяжёлое сползает с крыши ближайшей хижины.

Инстинкт заставил его отскочить в тень, рука сама потянулась к тяжелому ножу на поясе. На склоне крыши, свесившись, лежало тело в потрёпанной синей форме. Молодой парень. Лицо в крови, нос явно сломан, на щеке – глубокая царапина.

– Эй, дружок! – Марк не стал подходить ближе. – Устроил себе ночлег в стиле «экстрим»?

Тело не двигалось. Марк вздохнул, доставая из разгрузки шприц с мутной жидкостью. Адреналиновая смесь на основе ферментов слюны коргов. Гадость редкостная, но жить заставляет. Вогнал иглу в бедро незнакомца.

Тот вздрогнул, как от удара током, и сел, упираясь руками в глиняную черепицу. Его глаза, серые и острые, даже в полубреду метались, оценивая обстановку с холодной, почти машинной собранностью.

– Какого чёрта?! – его голос был хриплым, но твёрдым, отчеканенным военной выправкой.

– А вот так вот, милый мой. Проездной билет обратно в царство живых стоит один укол. С тебя – благодарность, – Марк ухмыльнулся.

– Можешь засунуть свою благодарность подальше.

– О, вижу, культурный малый. А я уж подумал, местные корги новые слова выучили.

Парень попытался встать, но закачался. Его взгляд упал на свой комбинезон, на выцветшую нашивку. Он с силой разжал ладонь, показывая татуировку на внутренней стороне запястья – стилизованный щит и ключ. Знак Хранителя.

– Ну конечно, – Марк фыркнул, выпуская дым. – Хранитель. А я-то думаю, кто это так лихо с крыш летает. Вы там все в Академии учитесь грациозно падать?

– А ты, судя по экипировке, наёмник. Мечта каждого родителя, – парировал Хранитель, с усилием вставая во весь рост. Он был на голову выше Марка, каждое его движение было экономным и точным.

– О, пробило на остроумие! Значит, мозги на месте. Можешь проходить, конкурс талантов окончен. – Марк кинул ему свёрток с салфетками. – Вытрись, а то страшно смотреть.

– Забота тронула. А закурить не найдётся? Умирающему герою, так сказать.

– Герою? – Марк рассмеялся. – Ты мне сейчас напомнил того кенга, что пытался драконоида за рога укусить. Тот тоже героем был. До обеда. – Но всё же достал запасную самокрутку. – На, только не разлей. Это тебе не дорианский нектар.

Они курили несколько секунд в тишине, слушая, как ветер начинает выть на новый лад – низко и угрожающе. Для Халдея этот нарастающий гул был похож на отголосок другого кошмара – оглушительного рёва зелёного портала в торговом центре его детства. Он вдохнул дым, заставляя память отступить.

– Ладно, Хранитель, – Марк первым прервал молчание. – За тобой должок. Адреналин нынче дорог. Как звать-то, герой?

– Халдей.

– Марк. Так что, Халдей, как угораздило? Портала нового нащупал и решил в него нырнуть головой вперед?

– Шли по заданию. Маяк привёл в этот сектор. Наткнулись на гнездо песчаников. Потом корги подвалили… Мой напарник… – Он замолчал, его взгляд стал отстранённым. Ещё один, кого я не смог удержать, – пронеслось в голове.

– Ага, «маяк», «сектор», – передразнил его Марк. – Вы, Хранители, как роботы. Говори проще: послали на опасную хрень, ты в ней и увяз.

– А ты, как типичный наёмник, видишь во всём заговор, – холодно парировал Халдей. – Ты местный. Проведёшь меня до базы «Рассвет». У меня там должен быть… контакт.

– Ох, прости, князь, не могу. У меня тут своя королевская битва с местной бандой «Кулаки» идёт. Не до светских прогулок.

– «Кулаки»? – Халдей поднял бровь. – С ними всегда можно договориться. Ты боишься не их. Ты скрываешься. От кого?

Марк нахмурился. Этот тип был опаснее, чем выглядел. Его пронзительный взгляд будто видел насквозь.

– Умён для парня с пробитой башкой. Ладно. Помогу я тебе найти твоего потерянного мальчика. Но плата будет особой.

– Назови свою цену.

– Мне нужно на Землю. Не вопрос «как», а гарантированный билет. Ты, птенчик гнезда Хранительского, сможешь?

Земля. Слово отозвалось в Халдее глухой болью. Планета-призрак, место, где когда-то жил мальчик по имени Лео. Место, которого для него больше не существовало.

– Да. Смогу, – его голос прозвучал ровно, без колебаний.

Он снял с шеи тонкую цепь, на которой висела золотая монета. На одной стороне – человек с повязкой на глазу, на другой – галактическая спираль.

– Держи. Это не просто металл. Это квота на проход через любой портал Альянса. Гарантия.

– Выпендрёж, но сойдёт, – Марк взял монету. Почувствовал её неожиданную тяжесть. – А тебе что? Взамен. По правилам, да?

Марк полез в свой рюкзак и достал оттуда маленький, потрёпанный розовый детский сандалик.

– Вот. Сандалик моей Лизи. Всё, что от неё осталось. Больше мне ничего не надо.

Халдей взял сандалик. Его пальцы, обычно такие твёрдые и уверенные, дрогнули и сжали ткань так, что костяшки побелели. В этот момент он был не Хранителем, а тем самым ребёнком, в руке у которого осталась лишь верёвочка от воздушного шарика.

– Договорились, Марк.

Внезапно наручный компьютер Халдея запищал, проецируя в воздух карту. Десятки алых точек замигали по краям.

– Буря на подходе. Вся фауна бежит. Нам нужно укрытие.

– План «Б» есть, – Марк указал пальцем на стайку крупных существ, несущихся в сторону далёких скал. – Видишь этих увальней? Это кенги. Такси местного разлива. Быстрое, но туповатое.

– И как мы их оседлаем? Попросим вежливо?

– Ага, «Здравствуйте, мы из Хранителей, подбросите до скал?». Нет, – Марк достал из-за пояса светошумовую гранату. – Мы их напугаем. Они от испуга на несколько секунд в ступор впадают. Дальше – дело техники. Готовься показывать прыть, офисный планктон.

Халдей ничего не ответил, но его поза сменилась на боевую. Он был собран, как пружина. Хаос приближающейся бури был ему ненавистен, но действие, чёткий план – это была его стихия.

– Выбирай цель! – скомандовал Марк и швырнул гранату.

Ослепительная вспышка и оглушительный хлопок! Несколько кенгов, шедших с краю, застыли на месте, тупо поводя своими четырьмя глазами.

– По коням! – Марк ловко вскочил на спину ближайшему. – Только не дёргай его за рога, они у них чувствительные!

Халдей, двигаясь с неожиданной грацией, вскочил на второго. Его кенг дёрнулся, фыркнул, но потом, подхваченный общим потоком сородичей, рванул вперёд.

Топот сотен копыт заглушал всё. Они неслись в облаке красноватой пыли, и Марк, оглянувшись, увидел, как Халдей, пригнувшись к гриве зверя, выглядел не сломленным героем, а скорее уставшим, но цепким профессионалом. Таким, каким, наверное, и должен быть Хранитель. Таким, каким становился человек, чья жизнь была посвящена искуплению вины, которую он чувствовал с пяти лет.

– ДЕРЖИСЬ! – закричал Марк, когда его собственный кенг вдруг рванул в сторону, к узкому проходу между скал. – КАЖЕТСЯ, МОЙ РЕШИЛ СРЕЗАТЬ УГОЛ!

Халдей что-то крикнул в ответ, но его слова унёс ветер. В следующее мгновение что-то тёмное и быстрое мелькнуло сбоку. Марк почувствовал удар по шлему, и мир погрузился в тишину и мрак. Последнее, что он успел подумать – «чертовы кенги, я же говорил, что они тупые…»

ЭВИ И ДЖИМ. ХАМЕНТУР. ДРАКОНИЙ ЗОВ.

ГЛАВА 6

Воздух в каньоне сгущался, наполняясь знакомым металлическим привкусом. Багровые тучи нависли так низко, что казалось, вот-вот зацепятся за острые пики скал.

– Не подходи, Эви! – голос Джима прозвучал резко, почти панически. Он сжимал в руке «глушилку», готовая в любой момент выпустить звуковую волну.

– Расслабься, он ранен, – Эви говорила спокойно, но её пальцы уже расстёгивали медицинский отсек на поясе. – Смотри на него. Он больше напоминает перепуганного щенка, чем свирепого змея.

– Щенка размером с аэробайк и с зубами, способными перекусить стальную балку! Плохая затея, Эви!

– Он совсем ещё мал. Шипы на гребне не до конца сформированы. Просто не делай резких движений.

Песчаный драконоид действительно был молод. Его чешуя, цвета пыльного хаментурианского заката, местами ещё сохраняла молочную мягкость. Существо неуклюже попятилось, издавая щёлкающие, похожие на стук камешков, звуки. Эви плавно развела руки в стороны и присела, становясь меньше. Джим, бормоча что-то невнятное под шлемом, нехотя последовал её примеру. Дракон замер, переводя умные, ярко-оранжевые глаза с одной странной фигуры на другую. Он попытался расправить крылья – четыре перепончатых крыла, два основных и два вспомогательных, – и на левом зияла ужасная рваная рана.

– Видишь? Он не может летать. Но сил хватит, чтобы разделаться с нами, если мы его спровоцируем. Лучший способ не стать обедом – предложить помощь.

– Ты смотришь слишком много старых передач про «дружбу с дикой природой», – проворчал Джим. – Мы пришли за яйцами, а не играть в ветеринаров для летающих ящеров!

– Молчи и прикрывай, – она уже доставала шприц с адреналином и тюбик с собственноручно приготовленной мазью на основе корней люминесцентного мха. – Это снимет боль и остановит кровь. Потом наложу пару стяжек. К утру он уже сможет летать.

Эви медленно приблизилась, протянув руку. Дракон насторожился, его четыре ноздри затрепетали, втягивая запах. Морда вытянулась, понюхала палец её перчатки, а затем – тюбик. Оранжевые зрачки-щелки сузились, но агрессии не последовало.

– Видишь? Он умнее, чем кажется. Песчаники – самые спокойные из всех драконоидов. Не то что эти «крикуны», от рева которых можно поседеть.

– Я и так скоро поседею, – Джим не сводил глаз с когтистых лап существа. – Только напомни мне, почему мы не изучаем безобидных цветочки?

Дракон, словно поняв, что ему не угрожают, опустил голову. На шее, чуть ниже гребня, зияли глубокие царапины и следы укусов.

– Смотри, на него напали со спины. Корги, не иначе. Стая могла загнать его сюда.

Эви быстрым, точным движением вогнала иглу шприца за ухо дракона, туда, где кожа была тоньше. Существо дёрнулось, резко повернув к ней голову, и грозно зашипело.

– Спокойно, большой мальчик. Сейчас полегчает, – она говорила ровным, убаюкивающим тоном, словно укачивала ребенка.

Пока адреналин делал своё дело, её алхимическая душа не могла устоять. Она достала маленькую пробирку и, аккуратно отодвинув чешую, собрала несколько капель тёмной, почти чёрной крови.

– Идеальный антисептик, – прошептала она, закупоривая пробирку. – Регенерация у них невероятная. Папа будет в восторге.

Дракон, почувствовав облегчение, доверчиво вытянул шею. Эви принялась обрабатывать раны. Он дёргался и сопел, но терпел. Оба – и девушка, и ящер – понимали негласное правило каньона: крик дракона призовёт сюда всё, что обладает слухом, и добром это не кончится.

Джим наблюдал, затаив дыхание. Его сестра возилась с существом, которого местные охотники предпочитали обходить за несколько километров. «Гарри бы с ума сошёл, увидев это», – подумал он с содроганием.

– Вот и всё! – Эви отступила на шаг, упаковывая медицинские принадлежности. – Осталось самое интересное. – Она достала самодельные биостяжки. – Никаких иголок и ниток. Они стянут рану и сами рассосутся через пару дней.

Аккуратно закрепив стяжки на порванной перепонке крыла, она отскочила назад. Драконоид выпрямился во весь рост, расправил крылья и громко щёлкнул челюстями – не от злости, а скорее от удивления. Боль отступила. Он посмотрел на своих спасителей, и в его оранжевых глазах читалось нечто похожее на понимание.

– Эви, нам пора, – Джим положил руку ей на плечо. – «Красный ветер» не будет ждать, пока ты заведешь себе нового питомца.

– Да, пора. Надеюсь, он найдёт укрытие. Пока, не болей! – Эви помахала рукой, а дракон, кивнув ей своей огромной головой, неуклюже попятился вглубь расщелины.

– Сколько у нас времени?

– Час, максимум полтора. Это очень мало!

– Успеем! – Эви активировала проекцию на шлеме и тут же нахмурилась. – Странно… Почему датчики не показали его?

– Помехи от скал или… – Джим вдруг замолк, уставившись на свою голограмму. – Эви… Ты это видишь?

– Что я должна видеть?

– Внизу! Под нами! Очень большое! Датчики не могут его распознать!

– Оно движется! И быстро! – Джим схватил её за руку. – Уходим отсюда! Сейчас, пока не поздно!

– А тебе не интересно? – в её голосе зазвенел знакомый Джиму исследовательский азарт.

– Мне не интересно быть чьим-то обедом! Это неразумно! Сваливаем!

Они рванули в соседнюю расщелину, едва не споткнувшись о валуны, поросшие синим люминесцентным мхом.

– Я вижу! – крикнула Эви, добегая до укрытия.

– Корабль? – в голосе Джима зазвучала надежда.

– Нет! Стая кенгов! И… – она замерла, всматриваясь в мельтешащие точки. – Джим! Ты видишь это? Люди!

По дну каньона, поднимая тучи пыли, мчалась группа всадников. Двое людей на спинах огромных кенгов.

– Как им удалось оседлать их? – прошептала Эви. – Кенги обычно сбрасывают любого, кто попытается приблизиться.

– Я не думаю, что это искатели приключений, – Джим оттащил её глубже в тень. – И мне не нравится их направление.

Они прижались к скале, пока мимо с грохотом проносилась стая. Кенги, подхваченные стадным инстинктом, не обратили на них внимания.

– Нам нужно уходить, – Джим посмотрел на показания кислорода. – Сейчас.

– Подожди, ещё пару минут, – Эви что-то настроила на шлеме. – Они скрылись под скалой. Кенги выведут их в безопасное место.

В этот момент где-то рядом грохнуло, будто обвалилась часть скалы.

– Всё, нам точно пора, – её тон стал решительным. Она схватила Джима за руку. – Бегом за мной!

– Эй! Нам в другую сторону!

– Тише! Гнездо прямо над нами!

Ловко вскарабкавшись по выступу, Эви оказалась перед небольшим гнездом, свитым из колючих ветвей и собственной шерсти дракона. Там лежали три яйца размером с дыню, переливающихся нежно-лиловым цветом.

– Вот оно! – она бережно уложила одно яйцо в амортизирующий контейнер. – Идеальный образец!

Внезапно Джим, оставшийся внизу, закричал, и в его голосе была настоящая паника:

– ЭВИ! БЕЖИМ ОТСЮДА!

Она бросила взгляд на проекцию шлема и замерла. Гигантская алая точка, которую сканер обозначил как «неизвестная гуманоидная форма», была всего в пятидесяти метрах.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.