Лунеюля Мэрхен
Ночь чудес

Если доброта рождается в сердце, она уже стала чудом.

В эту ночь шепчет время: не спи,

Тихо тикают наши часы.

Всё, что доброе – сбудется вновь,

Если в сердце живёт любовь.

Ночь чудес

***

Снег идёт, и ночь всё тише
Словно мир забыл про сны.
Всё, что хочешь – ты услышишь
В светлом шорохе зимы.

Каждый дом – как звёздный остров,
Каждый взгляд – как тёплый след,
И под шапкою из снега
Ждёт чудес простой рассвет.

Не ищи в далёком знаки,
Не в огнях и не в словах –
Все чудеса – совсем без масок
Живут в доверчивых сердцах.

Пролог

Зима пришла без лишних слов. Просто однажды утром, когда мир ещё дремал под серым небом, на подоконнике легла первая снежинка – хрупкая, почти прозрачная. А следом за ней – другая, и третья, и вдруг всё вокруг стало белым. Казалось, сама тишина решила укрыть землю одеялом, чтобы никто не тревожил покой.

Машка стояла у окна и смотрела, как снег ложится на крыши, на ветки, на старую лавочку у подъезда. Он падал медленно, мягко, будто кто-то сверху аккуратно встряхивал подушку облаков.

В комнате пахло мандаринами и хвоей. Мама перебирала коробку с игрушками – то поправит золотую звезду, то достанет заснеженного ангелочка из бумаги. Папа с сосредоточенным видом проверял гирлянду, и каждый раз, когда лампочка загоралась, в его глазах отражался радостный свет.

– Ну что, Маш, вешаем снежинки? – спросил он, протягивая дочери прозрачный шнурок.

– Давай! – Машка с энтузиазмом схватила украшение и, конечно, тут же запуталась в нём.

Все засмеялись. Смех прозвучал так тепло, что даже свеча на подоконнике чуть дрогнула от радости. Этот вечер был похож на многие другие зимние вечера, но в нём было что-то особенное. Может быть, дело было в том, что каждый из них вспоминал своё детство – то время, когда чудо не казалось сказкой, а было просто частью жизни. Мама рассказала, как они с бабушкой когда-то украшали дом бумажными гирляндами, и как бабушка всегда зажигала свечу за тех, кто не мог прийти домой. Папа достал старую бумажную снежинку, пожелтевшую от времени, – «сам делал, когда мне было столько же лет, сколько тебе, Машка». Девочка повесила её на ёлку, прямо рядом с новой игрушкой – блестящим шариком, в котором отражался весь дом: и мама, и папа, и она сама.

– А если загадать желание, оно сбудется? – спросила она.

– Если сердце верит, – ответила мама, – то да.

Поздно вечером, когда всё было готово, Машка не спешила ложиться спать. Она стояла у окна и смотрела на двор. Снег всё ещё падал. И вдруг – ей показалось, что по белому ковру кто-то идёт. Маленькие силуэты – как снежки с ножками – несли что-то светлое в ладошках.

Машка прижалась лбом к стеклу, но силуэты уже растворялись в снежной пыли. В тот момент она подумала: «Наверное, чудеса приходят, когда мир спит. Чтобы никого не пугать – только согревать».

И ей стало спокойно. Потому что где-то там, под мягким снегом, уже шло что-то доброе.

1. Зимний вечер. Дом готовится к чуду

Снег шёл весь вечер – тихий, густой, будто небо само шептало: «Пора чудес». Он падал на крыши, заборы, на фонари у дома, превращая всё вокруг в пушистый белый сон. Казалось, даже воздух стал мягче, и звуки в нём звучали по-другому – тише, добрее. В окнах соседних домов мерцали гирлянды, на ветках деревьев застыли капельки света, похожие на замершие звёзды.

В доме Машки тоже царила суета – праздничная, тёплая, весёлая. Из кухни тянулся аромат мандаринов, корицы и ванили. Папа возился с гирляндой, раскладывая провод на полу, как драгоценную змею, которая никак не хотела засиять сразу. Мама ставила на подоконник свечи, аккуратно вытирала их от воска, чтобы огонёк потом горел ровно и спокойно. Машка прыгала вокруг, вся в делах – запуталась в мишуре, потом долго распутывалась, потом снова путалась, но от этого смеялась ещё сильнее.

– Машка, осторожнее, – сказала мама, улыбаясь. – Ты опять уронила шарик.

– Это не я, – серьёзно ответила девочка, поднимая игрушку с пола. – Это он сам решил полететь. Хотел посмотреть, как красиво блестит снег.

– Вот как, – папа подмигнул. – Значит, у нас в доме даже шарики живые. Тогда Новый год точно получится волшебным.

Машка довольно кивнула и снова полезла на стул, чтобы повесить шарик повыше, туда, где сияли огни. От лампочек на её лице играли тёплые отсветы, и казалось, будто в глазах у неё горят две крошечные свечки.

Всё вокруг словно дышало ожиданием. В углу уже стояли подарки – завернутые в пёстрые бумаги, перевязанные ленточками. Пахло свежей хвоей: ёлка была пышная, немного колючая, но такая родная. Машка каждый год выбирала самую «добрую» ветку – ту, под которой потом ставила тарелочку с мандарином «для Деда Мороза».

Папа, наконец, победил гирлянду – она вспыхнула разноцветными огнями, и комната сразу стала похожа на кусочек сказочного леса.

– Есть контакт! – радостно сказал он, подбрасывая в воздух пульт.

– Осталось только на стол скатерть постелить, и всё, – добавила мама. – А свечу я потом зажгу, как всегда.

Машка знала: мама делает это каждый год – ставит маленькую свечку на подоконник «для тех, кто далеко». Говорит, что её свет помогает найти дорогу домой тем, кто скучает.

– Мам, а кому в этом году свеча? – спросила Машка, помогая доставать посуду.

– Всем, кто не рядом, – мягко ответила мама. – Пусть знают: мы их ждём.

– А папина снежинка тоже будет на ёлке?

– Конечно, – папа уже держал в руках старую бумажную снежинку, чуть пожелтевшую от времени. – Сам делал, когда был таким же, как ты. Видишь, какие кривые края? Зато своя.

Машка взяла снежинку осторожно, будто это было что-то волшебное.

– Она настоящая, пап. Прямо как из детства.

– Потому и вешаю каждый год, – тихо сказал он. – Чтобы помнить, каким было чудо, когда я верил в него без сомнений.

Комната наполнилась светом. Не только от гирлянды и свечей – от чего-то другого, едва заметного, но настоящего. От тепла, от смеха, от того, что все рядом. Мама поставила чайник, папа включил старую музыку – негромкую, с тихими колокольчиками, и Машка вдруг почувствовала, что этот вечер – особенный.

Она смотрела, как пламя свечей колышется от лёгкого сквозняка, как гирлянда мерцает, будто дышит, и думала: «Наверное, чудо уже где-то близко. Просто оно ещё не показалось».

Когда стол был накрыт, мама достала из духовки пирог, от которого пахло яблоками и корицей.

– Всё готово, – сказала она, вздыхая. – Завтра Новый год.

– А сегодня? – спросила Машка.

– Сегодня – ночь ожидания. Самая тёплая ночь в году.

– А если чудо придёт раньше, чем Новый год?

– Тогда ты его первая увидишь, – улыбнулась мама.

Позже, когда все уже начали уставать от хлопот, Машка пошла в свою комнату. На подоконнике лежал тонкий слой инея, узорчатого, словно кто-то рисовал по стеклу перышком. Она приложила ладонь к стеклу и прошептала:

– Пусть этот Новый год будет самым добрым.

С улицы тянуло морозом и свежестью. Снег шёл всё так же – мягко, убаюкивающе. Вдалеке мигали огни – зелёные, жёлтые, красные, будто город сам подмигивал всем, кто готовится к празднику.

Машка уже собиралась закрыть штору, как вдруг заметила странное свечение. Сначала подумала, что это просто отражение фонаря. Но свет двигался. Он ложился на снег плавно, будто кто-то шёл по двору, оставляя за собой мягкие сияющие следы. Маленькие, кругляшками, как от крошечных ножек.

Девочка затаила дыхание.

– Наверное, кошка… – прошептала она.

Но свет шёл ровно, шаг за шагом, и таял не сразу, а медленно, словно не хотел исчезать.

Машка прильнула к стеклу, стараясь рассмотреть, кто это может быть, но снег вдруг закружился сильнее, поднялся вихрем, закрыл всё белым туманом. И в этом снежном танце ей на миг показалось, будто там, во дворе, мелькнуло что-то крошечное – как снежный человечек в светящейся шапке.

Она стояла так долго, пока глаза не начали слипаться.

– Пора спать, чудеса не любят, когда на них слишком долго смотрят, – шепнула мама, входя в комнату и укрывая Машку одеялом.

– Мам, а ты видела там… свет?

– Снег отражает фонари, – ответила мама и поцеловала дочку в лоб. – Спи, моя снежинка. Завтра всё само расскажет.

Машка закрыла глаза, но образ светящихся следов не исчез. Он жил где-то глубоко, под ресницами, мерцал и согревал. Она успела подумать, что, может быть, именно так и начинается чудо – когда свет ложится на снег, а сердце вдруг чувствует: впереди что-то доброе.

И заснула под тихий звон гирлянды, под дыхание дома, который готовился встретить Ночь чудес.

2. Сон или чудо?

Машка долго не могла уснуть. Сначала лежала, прислушиваясь к звукам дома – к тому, как потрескивает свеча на подоконнике, как тихо дышит ёлка, будто и она живая, как где-то далеко падает снег. Потом стала считать мигающие лампочки на гирлянде, но они тоже начали сливаться в одно мерцание, тёплое и успокаивающее. И вскоре девочка почувствовала, как веки тяжелеют, дыхание становится ровным, а мир вокруг медленно тает, будто превращается в мягкое зимнее облако.

Она не заметила, как свет гирлянды стал похож на звёзды, а комната – на снежный лес. Тишина вдруг стала другой: не домашней, а просторной, живой. И вот уже Машка стоит посреди улицы – своей, знакомой, только всё вокруг немного не так. Снег светится изнутри, дома будто нарисованы светом, а воздух полон звона – тонкого, похожего на дыхание ветра в стеклянных трубочках.

Город был похож на её родной, но чище, тише, добрее. Все углы сияли лёгким голубым светом, окна мерцали, как глаза, а снег не холодил, а будто грел ступни. Машка шла по улице, и каждый её шаг оставлял маленький след, из которого на мгновение вспыхивала искра, потом таяла.

– Где я? – прошептала она, озираясь. – Это сон?

Ответа не было. Только снегопад стал тише, будто прислушивался к её голосу.

Вдруг впереди послышался лёгкий звон – как от крошечных колокольчиков. Машка замерла и увидела: по мостовой идут маленькие фигурки. Сначала подумала, что это дети в белых шапках, но, присмотревшись, поняла – нет, это не люди. Они были сделаны из снега. Совсем небольшие, ей по колено, с круглыми головами и смешными короткими ручками, но в каждом из них что-то светилось.

Машка пригляделась – у них внутри, на месте сердца, было маленькое прозрачное стеклышко, и там тихо мерцал золотой огонёк. Он пульсировал ровно, будто дышал.

Снежные человечки шли парами, не торопясь. Кто-то нёс свёрток, кто-то коробочку, кто-то маленький фонарь. Они раскладывали свои дары у дверей домов, на подоконниках, возле лавочек. Один аккуратно положил под сугроб блестящий свёрток, другой укрыл им же спящего под скамейкой котёнка.

Машка тихо подошла ближе, боясь спугнуть.

– Эй… – прошептала она. – Вы кто?

Ближайший снежный человечек поднял голову. Его глаза были как две капельки инея, в которых отражался свет улицы. Он не испугался. Наоборот, улыбнулся.

– Мы помощники, – ответил он тонким, но ясным голосом. – Снежные помощники чудес.

– Помощники кого?

– Добра.

Машка моргнула, не зная, что сказать.

– А что вы несёте?

– Добрые дела, – ответил человечек просто, как будто говорил о самом обычном. – Мы разносим добро, пока люди спят. Ведь чудо должно быть готово, когда проснутся.

Он наклонился, положил у дверей дома маленький свёрток, похожий на снежинку, и из-под его ладошек разлился мягкий золотой свет. Машка заглянула – там лежала крошечная бумажка с нарисованным сердечком.

– Это подарок?

– Нет, – улыбнулся он. – Это напоминание. Чтобы утром кто-то вспомнил, как легко быть добрым.

И пошёл дальше.

Машка стояла, смотрела им вслед. Сотни снежных человечков шли по улицам. Одни поднимались по ступенькам, другие переправлялись через мостик, и от каждого оставался след – тонкая нить света, которая не таяла, а тянулась ввысь, будто соединяя землю со звёздами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.