Ольга Ярошинская
Малина для мага, или Сорванная любовь

Глава 1. Ритуал

– Ты?! – Я не могла поверить глазам.

Темные волосы с легкой волной, черты резче и жестче, будто годы обтесали их испытаниями, но я так часто видела это лицо во снах, что не могла ошибиться. Я узнала его даже в сумеречном полумраке, разгоняемом редкими фонарями. Эйдан сол Гир.

Тот, кого я любила когда-то.

Тот, кого ненавидела.

Тот, кого хотела забыть, стоял перед входом в женское общежитие академии, будто поджидая меня.

– Прекрасно выглядишь, Малин, – сказал Эйдан, галантно склонив голову, а я, опомнившись, поправила маску.

Я оделась как и прочие девушки на сплетенную ночь: белое платье фривольно открывало куда больше положенного, и голые плечи покрылись мурашками то ли от прохладного воздуха, то ли от низких вибраций мужского голоса.

– Вы обознались, – проворковала я. – Да и я перепутала… Приятного вечера.

Твердые пальцы сомкнулись на моем предплечье, когда я попыталась проскользнуть мимо, а на губах, которые когда-то горячо меня целовали, промелькнула кривая усмешка.

– Собралась удрать, Малинка? Не выйдет, – сказал Эйдан и пошел вперед, увлекая меня за собой.

Я семенила на каблуках новеньких туфель, едва поспевая за его размашистым шагом.

– Чего тебе надо? – сердито выпалила, осознав, что соврать не вышло. – Ты ведь служишь в дозоре. Какими судьбами?

– Отслужил, – бросил Эйдан. – Решил навестить давнюю подругу.

– Рада была повидаться, – едко сказала я. – Пока.

Эйдан повернул ко мне голову и вновь усмехнулся. Раньше он улыбался широко и открыто, но эта кривая ухмылка куда лучше отражала его паскудный характер.

– Как жилось без меня, Малин? – ровно спросил он, будто мы сидели за чашечкой чая, а не неслись по территории академии, незнамо куда. Впрочем, Эйдан шел весьма целенаправленно. Что там дальше: оранжерея, садовые парники, кладбище… Он собрался меня прикопать?!

– Прекрасно жилось, – ответила я, не покривив душой.

Все и правда складывалось замечательно: я отучилась в магической академии, получила диплом травницы, и теперь передо мной открывались очень многие двери. Вспомнив об этом, я невольно приободрилась.

– Куда ты меня тащишь? Предупреждаю, я больше не простая служанка. Я получила магический дар и могу за себя постоять.

Он насмешливо на меня глянул.

Ну, да, куда я против высшего мага.

– Я буду кричать! – пригрозила я, и его черты на мгновение смягчились.

– Помню, – коротко сказал он. – Ты довольно громко стонала.

Кровь прильнула к щекам, и от возмущения я не нашлась что ответить, поэтому просто пнула его острым носком туфельки, но сама едва не упала. Эйдан придержал меня и развернул к себе. Запах леса и дубовой коры – от него несло корневой магией, на которой держался наш мир, но для меня этот аромат означал нечто личное.

– Ты ведь не за этим приехал? – поинтересовалась я.

– Провести с тобой еще одну ночь? – уточнил Эйдан. Он поднял руки, аккуратно снял с меня маску и изучающе посмотрел на мое лицо.

Вздернув подбородок, я выдержала пронизывающий взгляд. Да, я тоже изменилась. Я больше не та наивная девочка, с которой господский сын разок повалялся.

– Нет, Малин, я здесь не за этим, – продолжил он. – Надеюсь, не слишком тебя разочаровал?

– Катись в скверну, сол Гир! – вырвалось у меня.

– Я только оттуда, – сухо ответил он и, вновь поймав меня за руку, повел дальше, а маска хрустнула под ботинком и осталась в дорожной пыли.

Забавно, но именно сегодня я собиралась в некотором роде поставить на воспоминаниях крест. Вытеснить призрак Эйдана из своего сердца, выбить клин клином. Я шла на сплетенную ночь с твердым намерением переспать с другим парнем и заранее выбрала кандидата, весьма опытного в этом смысле. Но судьба вновь бросила меня к тому, кто когда-то разбил мое сердце, и теперь он ведет меня…

– В храм? – ахнула я.

Эйдан распахнул дверь и подтолкнул меня в спину.

– Вот и первая пара! – обрадовался служитель, поднимаясь с дальней скамьи и откладывая книжицу в мягкой обложке. – Сплетенная ночь – время истинной любви, когда соединяются и тела, и души. Когда боги благословляют идеальную пару на вечный союз и…

– Я не хочу! – в панике воскликнула я, уцепившись за дверной косяк обеими руками.

– Невеста кокетничает, – пояснил Эйдан, терпеливо разгибая мои пальцы.

Я пиналась и брыкалась, но короткая борьба завершилась полным моим поражением: Эйдан поймал меня и, подхватив на руки, закинул себе на плечо. Прическа, над которой я трудилась весь вечер, рассыпалась, и волосы густой шторой заслонили обзор. Эйдан подошел к алтарю, и я услышала звон монет.

– Это взятка! – выкрикнула я, упираясь ему в спину руками и пытаясь сползти на пол.

– Пожертвование, – исправил меня сол Гир, припечатав тяжелой рукой по заду. – Начинайте.

– Не имеете права!

Я стукнула кулаком по широкой спине, и Эйдан сгрузил меня на пол. Я откинула с лица волосы, поправила платье.

– Вообще-то имею, – заявил сол Гир. – Ты должна мне, Малинка. Ты получила магический дар от моего дома, но не расплатилась. Я, как корневой маг башни, вправе требовать уплаты долга.

– Цена за дар устанавливается законодательно, – проявила я осведомленность, подтягивая сбившееся декольте. – Три борзые собаки, племенной жеребец, драгоценный камень стоимостью не менее десяти золотых или же просто десять монет золотом, или…

Я невольно запнулась.

– Или девственность, если стороны придут к таковому соглашению, – закончил вместо меня Эйдан.

– Именно, – согласилась я. – Если помнишь, я уже расплатилась сполна.

– Это случилось до обретения дара, – возразил он. – По взаимному согласию.

– Что ж, поедем в город, купим тебе собак, – фыркнула я.

– Не пойдет, – возразил он. – Долг тянется пять лет, накапали проценты. Теперь я вправе сам устанавливать плату. Мы поженимся.

– Давайте выслушаем волю богов, – предложил служитель, ловко сгребая монеты в корзинку под алтарем.

Пока мы препирались, он успел принести ритуальную чашу, кинжал, зажег свечи. Подумать только, пять лет назад я об этом мечтала, теперь же все напоминало кошмар. Эйдан протянул руку, уколол палец о ритуальный кинжал, и алая капля крови упала в блестящую чашу.

– Теперь невеста, – служитель повернулся ко мне, но я упрямо завела руку за спину.

Вот балда, совсем забыла, как проходит ритуал сплетенной ночи. Кинжал взметнулся, сверкнув в пламени свечей, и прядь моих волос упала в чашу.

Священник покрутил ее в руке, прочитал короткую молитву. Пухлый, добродушный и как будто слегка навеселе, он носил чашу над свечами, напевая себе под нос то ли гимны, то ли застольные песни.

– Какая-то нелепица, – громким шепотом сообщила я. – Знаешь, Эйдан, ничего я тебе не должна. Может, я получила магию как раз во время… Ну, ты понимаешь. Просто дар проявился позже. Так что ты ничего не докажешь. Да и вообще, ты правда потащишь меня в суд?

Почему он явился именно сейчас? Почему не приехал позже? Пусть бы побегал по академии, пытаясь найти меня на сплетенной ночи, когда все девушки носят маски. Праздник настоящей любви, когда создаются идеальные пары, а любящие сердца бьются в унисон… Мое колотилось так, будто собиралось выпрыгнуть из груди. Вряд ли сол Гир волнуется столь же сильно – рожа каменная, глаза холодные.

– Зачем тебе жениться на мне, Эйдан? – продолжила я его увещевать. – Прошло столько лет…

– Пять.

– Ты – корневой маг, я – обычная одаренка. Уверена, ты найдешь ту, что оценит тебя по достоинству.

По наглой физиономии, гадкому характеру и самоуверенности выше гор.

Проигнорировав мои слова, Эйдан поднес руку к ритуальной чаше.

– На что ты вообще надеешься? – ехидно спросила я. – Ты правда веришь, что…

– Получилось! – с искренним изумлением воскликнул служитель. – Вы только взгляните!

Из чаши выползал стебелек, расправлял резные зеленые листья, обвивал запястье сол Гира. Тугой бутон распахнул лепестки, темно-красные, точно кровь. Я недоверчиво потянулась к цветку, и вокруг моего запястья тут же обвился зеленый стебель. Ойкнув, я потрясла рукой, попыталась сбросить – куда там. Стебель сплетался в узор, превращаясь в брачный браслет, такой же, как у Эйдана.

– Боги говорят, вы – идеальная пара, – произнес служитель с некоторым сомнением в голосе.

– Я всегда это знал, – ответил сол Гир.

\\\

«Ритуалистика корневой магии, экзаменационный вопрос №25

Что может разрушить брак, заключенный ритуалом сплетенной ночи?

А. Конец света

Б. Смерть одного или обоих супругов

В. Ничего»

Глава 2. Ночь

– Я буду жаловаться, – забившись в угол кареты, в очередной раз пригрозила я. – Пойду в суд и потребую развод! Ты не имеешь права просто являться в мою жизнь и рушить все на корню. Что ты втемяшил в свою высокородную голову, сол Гир? Какая блоха тебя укусила? Ты что, проиграл пари? Это какой-то дурацкий спор?

Смежив веки, он сидел напротив и делал вид, что спит. Карета мягко покачивалась на дороге, дверцы Эйдан предусмотрительно заблокировал магией, и мне не оставалось ничего, кроме сомнительного удовольствия любоваться его физиономией. Когда-то я считала его красивым, надо же.

Он молча поднял руку, демонстрируя брачный браслет, обвивающий запястье.

– Никто нас не разведет, – заявил Эйдан, по-прежнему не открывая глаз. – Все решат: милые бранятся, только тешатся.

Я облизнула губы, задумалась. Так и было. Союз, заключенный в сплетенную ночь, считается нерушимым, если только… Я расплылась в улыбке и откинулась на спинку сиденья. Ритуалу не нужны ни подписи, ни печати. Такой брак заключается в небесах и закрепляется любовью. По идее, если любви не будет, то через какое-то время браслеты спадут. Наверное.

– Ты что там удумала? – поинтересовался Эйдан, заметив мою улыбку.

Так и знала, что он наблюдает за мной.

– Спи-спи, – елейным голосом пожелала я. – Ты, наверное, устал в дозоре.

Эйдан вздохнул и открыл глаза.

– Кратко обрисую тебе ситуацию, – начал он. – Мой дом гибнет.

– Башня Сол-Гират? – невольно ахнула я. – Как такое возможно?

– Моя бабушка, прежняя хозяйка дома, умерла пять лет назад. Буквально через пару недель после моего отъезда в дозор.

Я помнила Джиневру сол Гир: ямочки на щеках, смеющиеся зеленые глаза, она выглядела куда моложе своих лет и казалась вполне здоровой. Весть о ее неожиданной смерти застала меня уже в академии.

– Все это время Сол-Гират стоял без хозяйки, – продолжил Эйдан.

– А твоя мать? – задала я резонный вопрос.

– Дом не принял ее, – сказал он. – Он выбрал тебя.

Я помолчала, опешив. Вопросы так и роились в голове, но я даже не знала, какой задать первым.

– Дом следует за желаниями хозяина, а ты последняя женщина, с которой я переспал под его крышей. Видимо, дело в этом, – равнодушно пояснил Эйдан. – Так что поздравляю, Малин, теперь ты хозяйка корневой башни, одной из тех, на которых держится мир. И если ты думаешь, что не дашь мне и тем самым разрушишь сплетенный союз, то ничего у тебя не выйдет.

Снова эта кривая ухмылка, а бесстыжий взгляд пробежался по моим растрепанным волосам и развратному платью.

– Ты же не станешь меня насиловать, – пробормотала я.

– Если на чашу весов ляжет существование моего дома, – безапелляционно заявил Эйдан, – то я так тебя отымею, Малинка, что ты собственное имя забудешь.

– Скотина!

Его равнодушное лицо наконец отразило эмоции: темные брови сошлись в грозовую линию, в глазах заблестела зелень, и даже воздух в карете как будто заискрился.

– Чем я тебе был плох? – раздраженно поинтересовался сол Гир. – Стоило мне уехать, как ты помчалась покорять новые горизонты?!

– А должна была сидеть у окошка и ждать твоего возвращения? – фыркнула я.

– Да! Ты клялась мне в любви!

– Ты тоже много чего говорил!

Мы подались друг к другу, словно готовясь к драке, карету подбросило на кочке, и я, ахнув, слетела на пол и невольно оперлась на бедра Эйдана.

– Можем начать и так, – согласился он, запустив пятерню мне в волосы.

Оттолкнув его руку, я поднялась с колен и вернулась назад на сиденье.

– Ненавижу тебя, – выпалила, отвернувшись к окну.

– Взаимно, – бросил сол Гир, вновь смежив веки.

Мы остановились часа через четыре, когда ночь стала темной, точно чернила. Эйдан подал мне руку, но я выбралась из кареты сама. Огляделась по сторонам – ну и глушь: приземистые домишки вдоль дороги, единственный фонарь у козырька таверны, собака выглянула из будки, гавкнула и пошла спать.

Допустим, я убегу. Но куда? Я собиралась домой, даже собрала вещи. Мои чемоданы теперь лежали на запятках кареты, куда Эйдан их закинул. Я думала устроить себе небольшие каникулы и неспешно подыскать работу. Травницы требуются везде: лекарни, салоны красоты, сады и фермы, рестораны. Немного особых приправ – и самый жирный кусок свинины не причинит вреда ни фигуре, ни здоровью.

Эйдан обнял меня за талию, но я не обманывалась – это вовсе не нежность, скорее способ предотвратить попытку к бегству.

– Я тебя везде найду, – прошептал он, склонившись к моему уху. – Но ты подумай вот о чем: если Сол-Гират погибнет, то что станет со всеми, кто живет в округе? Твоя семья, друзья, бывшие любовники…

– Что касается бывших любовников, то меня как раз все устраивает, – нежно улыбнулась я, пытаясь сбросить со своей талии его руку, но она будто ко мне приросла.

Если Эйдан не врет, то весь край Сол-Гират придет в упадок. Вместо цветущих садов, богатых полей и лесов, где не водится скверна, придут гниль, плесень и смерть.

– Лучшую комнату для молодоженов, – потребовал Эйдан, когда нам навстречу вышел заспанный хозяин.

– Раздельные спальни, – попросила я.

– Одну большую кровать.

– Две!

Хозяин перевел взгляд с Эйдана на меня и буркнул:

– Комната одна, так что, дамочка, не ломайтесь.

– Я ей весь вечер это говорю, – доверительно поведал Эйдан, и его рука спустилась с талии ниже, а пальцы легонько сжались.

Я подпрыгнула от неожиданности и занесла для удара руку, но сол Гир ловко ее перехватил и поцеловал.

– Такая стеснительная, – добавил он, вновь обняв мою талию. – А ведь нас повенчали боги!

Он сунул под нос трактирщику брачный браслет, но тот не произвел на него особого впечатления. Гремя ключами, мужик поднялся по скрипучей лестнице, открыл перед нами дверь, и Эйдан втолкнул меня в комнатушку со скошенным потолком, где была большая кровать и… все.

– Поесть изволите? – спросил мужик.

– Сыты по горло, – ответил за нас обоих сол Гир.

– Спокойной ночи, – пожелал трактирщик и удалился.

Замок за ним щелкнул, повинуясь движению ладони Эйдана. Окна распахнулись, впуская свежий воздух, и в комнате запахло дубовой рощей. Я метнулась к окну, выглянула наружу – высоко, но при должной сноровке…

– Ты обречешь Сол-Гират на гибель? – спросил Эйдан.

Я сжала подоконник так, что пальцам стало больно. Нет, так поступить я не могу. Если по какой-то прихоти корневая башня выбрала меня хозяйкой, то я обязана ей помочь. Слишком многое связано с этим местом, и не все было плохим. У меня и правда есть неоплаченный долг, не перед Эйданом, но перед его домом.

Сол Гир тем временем скинул мундир, расстегнул пуговицы на рубашке. Пять лет дозора не прошли даром: он раздался в плечах, обзавелся рельефным прессом и парочкой шрамов. Вот тот, на груди, выглядит как след от смертельной раны. Но корневые маги обладают уникальным запасом жизненных сил. Магия текла в его теле, проявляясь на смуглой коже мерцающими узорами, переплетаясь, распадаясь лентами, соединяясь вновь. Вспомнилось, как я лежала у него на груди и бездумно следила пальцем за потоками магии…

Эйдан похлопал ладонью по кровати.

– Я не буду с тобой спать, – быстро сказала я.

– Такова воля богов, – глумясь, напомнил он.

– Эйдан, серьезно, – мой голос дрогнул. – Это все слишком.

– Слишком – это декольте на твоем платье. К кому ты собиралась в таком виде, Малинка?

– Не твое дело!

– Теперь мое. Я твой муж!

– Пока не совсем.

Он вздернул брови и расстегнул пояс на брюках.

– Предлагаешь по-быстрому закончить с формальностями?

– Такую брачную ночь получит твоя жена? – уточнила я ледяным тоном. – Затрапезная койка в придорожной таверне и быстрый секс?

Эйдан поморщился и, сняв штаны, лег в кровать и накрылся одеялом.

– Я слишком устал, – сказал он. – Так что супружеский долг отдам позже, с процентами.

А затем повернулся на бок и затих.

Я прикрыла окно, оглядела комнату. Ни диванчика, ни софы. Сняв туфли, присела и потрогала дощатый пол. Боги знают, когда его мыли.

– Может, поспишь на полу? – предложила я. – Ты в дозоре наверняка спал, где придется.

– Не наглей, – бросил Эйдан. – И ложись уже. Завтра у нас долгий день.

Вздохнув, я присела на край кровати, опасливо оглянулась через плечо. Легла, не раздеваясь, на самый краешек и потеребила браслет. Затвердевшие стебли переплетались в тугую косу, мягко обхватывая руку, и теплая живая магия ответила на мое прикосновение ласковой волной энергии.

Чудно это все. Идеальная пара. Сплетенный союз. И слова Эйдана в конце церемонии: «Я всегда это знал». Отчего тогда пять лет назад поступил как последняя сволочь?

Вздохнув, я позвала магию и бросила ее к потолку. Стебель малины пробился из щели между досками, быстро пополз по широкой балке, выпуская все новые стрелы.

– Это еще что? – спросил Эйдан, повернувшись на спину.

– Это твоя половина, это моя, – пояснила я, взбивая подушку.

Колючая штора малинника опускалась между нами, заслоняя хмурое лицо Эйдана, сплетаясь все гуще и зеленее. Вот бы так же просто я могла отгородиться от всех проблем.

– Какая у тебя степень дара, Малинка?

Первая.

– Не твое дело, – вновь буркнула я, поворачиваясь к нему спиной. – И не называй меня так.

\\\

«Виды и особенности магии. Экзаменационный вопрос №38

Девушка-пустышка потеряла невинность с корневым магом в его башне. Какова вероятность, что после соития она получит магический дар? От чего зависит степень обретаемой магической силы?»

Глава 3. Башня Сол-Гират

Малин изменилась, вызрела из симпатичной девчонки в роскошную молодую женщину. Но это все еще была она, его сладкая ягодка, ядовитая лгунья… Их судьбы сплелись задолго до ритуала, и теперь придется восстанавливать из руин не только башню Сол-Гират.

– Подъезжаем, – сказал Эйдан.

Малин бросила на него раздраженный взгляд и вновь отвернулась к окну. Что означало – без тебя вижу, придурок.

С утра он сорвал пару ягодок, что успели вызреть на колючей стене между ними, и вкус малины еще оставался на губах. Такими же сладкими были ее поцелуи когда-то. За малинником угадывался женский силуэт, и Эйдану ничего не стоило бы разрушить хрупкую преграду. Малин теперь его жена, чего она никогда не хотела – это знание разъедало душу почище отравы.

Они пересекли границу Сол-Гирата, за окном потянулись поля, и Малин растерянно посмотрела на Эйдана. То же самое чувствовал он, когда вернулся в родные края. Где буйная зелень? Где цветы? Где тот воздух, которым хотелось дышать полной грудью. В дозоре Эйдан больше всего скучал по аромату родного края. И еще по Малинке.

– Эйдан, – прошептала она, не отрывая взгляд от окна, и голубые глаза влажно блестели. – Что случилось?

Он сердито пожал плечами.

– Я ведь уже говорил…

– Что-то не так, – упрямо сказала Малин. – Чувствуешь запах?

Эйдан кивнул. Так пахла скверна. Поначалу он думал – мерещится. Решил, что настолько пропитался вонью в дозоре, что теперь этот запах будет преследовать его до конца. Ведь не может такого быть, чтобы скверна просочилась в его Сол-Гират!

Но цветы облетали с деревьев, не давая завязей, редкие всходы на полях предвещали голод, и даже птицы почти исчезли. Ближе к башне ситуация стала лучше, но на лице Малин читалось недоумение и скорбь.

– Ты что, не приезжала домой все эти годы? – не удержался от любопытства Эйдан.

Она мотнула головой.

– Оставалась подработать в столице. Мама все жаловалась на неурожай и нехватку денег, и я старалась помочь. Хотя думала, что она преувеличивает из-за ее вечного скупердяйства… Ну, ты знаешь мою маму.

Он знал.

Когда-то Клотильда Руа сама привела подросшую дочь в башню Сол-Гир в услужение. Она цепко держала за руку Малинку, а та краснела, бледнела и не знала, куда глаза девать. Всем известно, зачем молодых девушек отдают в корневые башни. А ну как приглянется молодому хозяину, и башня одарит магией? А это совсем другая жизнь, куда более легкая и богатая, чем у обычной булочницы. Эйдан пришел к хорошенькой служанке в первую же ночь, но с удивлением наткнулся на запертую дверь. Закрыто! В его собственном доме!

– А ты, значит, тоже не приезжал из дозора? – спросила Малин, выдергивая его из воспоминаний.

– Нет, – коротко бросил Эйдан.

Мать писала, что есть кое-какие проблемы, но он думал, что это мелочи, которые решатся с его возвращением сами собой. И лишь приехав, осознал, как все серьезно.

Карета остановилась, и Малин, не став дожидаться, пока перед ней откроют дверь, выпорхнула наружу и замерла перед башней. Задержавшись в карете, Эйдан с силой потер лицо ладонями, пытаясь собраться с духом: не хотелось выдавать горя перед Малин.

Башня Сол-Гират была живой. Исполинский организм, выросший из семечка, посаженного богиней-матерью, возвышался до самого неба. Массивный ствол, широкий как дом, покрывала твердая точно камень кора. Ветви тянулись к облакам, переплетаясь в ярусы и балконы, а огромная двустворчатая дверь с гербом Сол-Гир – роза и меч – вела в лабиринт из залов, лестниц и переходов. Башня дышала, ее стены сжимались и расширялись, она могла добавить комнаты по своему усмотрению, или напротив – убрать.

Эйдан привык воспринимать дом как древнего родича – мудрого, несокрушимого, вечного. Его корни, его семья. Иногда на рисунке коры угадывались лики давно ушедших предков, а пару раз он видел отца. Тот погиб в дозоре, но похоронили его честь по чести – в корнях Сол-Гирата, и его дух обрел здесь покой.

И вот теперь дом погибал.

Один из стволов-башенок засох и почернел, листья желтели и скручивались, а у самых корней Эйдан с ужасом обнаружил колонию лизунов – мелких вредителей скверны. Он их выжег, конечно, но вспоминал о том с содроганием. Все равно что откинуть фату невесты, и увидеть на любимом лице следы постыдной болезни.

Сол-Гират умирал, и Эйдан не мог понять – почему. Пять лет – солидный срок, но бывали случаи, когда корневая башня обходилась без хозяйки и дольше. В конце концов, она сама по себе источник живительной силы.

– Ему больно, – прошептала Малинка, повернув заплаканное лицо. – Ох, Эйдан, ты слышишь?! Дом так страдает!

Она порывисто схватила его за руку и, тут же ее оттолкнув, бросилась в башню. Двери жалобно застонали, открывая ей объятия, и Малин исчезла внутри.

– Я привез ее, – сказал Эйдан, подойдя ближе и погладив шершавую стену. – Теперь все будет нормально.

Он всей душой на это надеялся.

***

В башне я вдруг успокоилась. То ли знакомые стены тому виной, то ли тот самый запах – дуба, согретого солнцем мха и чего-то сладкого, ягодного. Пять лет назад дом подарил мне магию, и теперь я в силах ему помочь. Я ведь травница, в самом деле. Возвращать к жизни увядающие растения – простейшая из задач. Да, работа предстоит необычная, большая…

– Покажи, где болит, – попросила я, и башня жалобно загудела.

Зато вот и плюс – пациент способен общаться. Башня повела меня переходами, скрипящими лестницами, анфиладами комнат. А я гладила кончиками пальцев чуть шершавые стены и хладнокровно прикидывала, что нужно сделать в первую очередь: распрощаться со всей этой роскошью. Сейчас дому главное – беречь силы, а значит…

– Убери все лишние комнаты, – приказала я. – Оставь самое необходимое.

Дом виновато вздохнул, но стены согласно заскрипели. Обойдется сол Гир без бильярдной, гардеробной, оружейной и всяких там чайных комнат. На кухне чаю попьет, не переломится.

Лестница вывела меня на террасу почерневшего ствола.

– Это надо убрать.

Мне в ответ зашумели сухие ветки. Отсюда город виднелся как на ладони, и глаза сами нашли крышу родной пекарни, но я уже была дома – мое сердце так говорило. Спустившись по лестницам в самый низ, в круглую комнату, где были лишь стены и пол, я прочла свое новое имя на гладкой коре.

Малин сол Гир.

А передо мной – Джиневра. И еще сотни имен, тысячи, по которым можно было бы измерить возраст корневой башни, как по годовым кольцам.

– Решила убедиться? – спросил Эйдан, появляясь рядом. – Думала, я вру?

– Этого следовало ожидать, – холодно ответила я. – От чего умерла твоя бабушка?

Он пожал плечами, прислонился к стене и ласково провел подушечкой пальца по имени Джиневры.

– Башня решила, пришел ее срок, – в голосе явственно прозвучала печаль.

Наверное, было бы правильней проявить деликатность и не лезть в его горе. Я полезла.

– Лекарь с этим согласился?

– Дом не дал проститься с телом.

– Это как? – нахмурилась я. – То есть… Джиневра сол Гир пропала?

Эйдан разглядывал меня с непонятным выражением лица, и я едва сдерживалась, чтобы не подтянуть выше вырез развратного платья. Принять бы ванну, привести себя в порядок, выспаться, не прислушиваясь к чужому дыханию…

– В каком-то смысле бабушка все еще здесь, – сказал Эйдан. – Она умерла, дом сам похоронил ее. Так иногда происходит. Меня не было рядом, никаких членов семьи.

– А твоя мать?

– Не думаю, что бабуля хотела, чтобы мать лила по ней слезы, – обтекаемо ответил он. – Так что скажешь, Малин? Сумеешь помочь?

Нетерпение прорвалось в его голосе, и я нарочно потянула с ответом. Вот как забавно повернулась судьба: то он выбрасывает меня как использованную вещь, то тащит в храм и умоляет о помощи.

– Я попробую, – наконец ответила я. – От корневой башни зависит судьба нашего края. Ты бы мог попросить, а не волочь меня к алтарю.

– Это дом тебя выбрал, – напомнил Эйдан. – Что мне еще оставалось? А чем ты недовольна? Были другие планы на жизнь?

– В них не было тебя, – бросила я и пошла прочь.

Стены изогнулись, сталкивая нас друг с другом, но я выскользнула в коридор, лишь слегка задев Эйдана бедром.

– Опять ты за старое? – расслышала позади тихое ворчание.

Пять лет назад башня будто решила свести нас вместе. Лестницы меняли направление, стены исчезали, мы сталкивались постоянно, по сто раз на дню. Но дверь моей спальни оставалась закрытой, пока я не открыла ее сама.

Я тряхнула головой, прогоняя неуместные воспоминания. Итак, сперва наложу поддерживающие руны, что выравнивают потоки силы. Завтра по ним будет ясно, где идет искажение. Надо найти заразу, из-за которой Сол-Гират чахнет, и Эйдан не оставит от нее ни следа.

Что-что, а уничтожение скверны правильнее доверить корневому магу. Он в этом лучший, каким бы придурком ни был.

Фыркнув, я нарисовала первую руну и пошла дальше по периметру главного зала. Здесь все дышало временем и стариной: резная мебель, картины на стенах, тяжелая ткань гардин, на которые никогда не садится пыль. Поначалу я недоумевала – зачем вообще служанки, раз дом со всем управляется сам. Правда, кухню он не любил, да еще норовил потушить огонь в очаге, если я разводила его слишком сильно.

У башни был свой характер, она боялась огня, любила дождь и хотела, чтобы мы с Эйданом были вместе. Я раздраженно дернула брачный браслет на запястье, но он держался крепко. Надо же, еще спрашивает, чем я посмела быть недовольной! Видимо, в его представлении я должна была разрыдаться от счастья и отдаться ему в той замшелой таверне со всем пылом нерастраченной страсти. Как же, сам великолепный сол Гир соизволил на мне жениться!

Вторая руна вышла кривоватой, но я заставила себя успокоиться и переделала. Мерцающий магией знак вспыхнул на коричневатой стене.

– Не переживай, ты ни при чем, – заверила я дом. – Тебя я люблю.

Дом молчал, и мне померещился намек: как можно любить Сол-Гират и ненавидеть его хозяина? А что поделать, если он такой самовлюбленный болван?! Привык, что все крутится вокруг него, а малейшие прихоти исполняются по щелчку пальцев. Ничего странного, что, получив желаемое, он тут же остыл.

Я наносила все новые руны, щедро вливая в них силу. Первая степень – не кот начхал. Дом был со мной щедрым, и я тоже не стану жадничать. Я работала, пока пальцы не онемели, а в глазах не замерцали черные мушки.

– Сделаешь мне ванну? – попросила у дома, и тот согласно загудел.

Все же странно это – корневая башня гибнет. Да еще внезапная смерть Джиневры, которой даже не довелось проститься с любимым внуком. Узнать бы, что на самом деле произошло пять лет назад. Может, это пролило бы свет на настоящее?

///

Арифметика магии, экзаменационная задача №7

«Одаренный маг третьей степени ежедневно тратит 5/16 магического резерва на ускорение вызревания плодов яблоневого сада, 1/8 на создание благожелательного настроения у сварливой жены и 3/16 на то, чтобы отбить тягу к алкоголю у отца, запойного пьяницы.

С помощью прогулок и медитаций одаренному магу удается восполнить 3/8 резерва. Через сколько дней он окажется выжат досуха?»

Глава 4. Жизнь не малина

Малинка взялась за дело всерьез, и Эйдан едва не начал грызть ногти, глядя, как лихо она управляется с домом. Башня сбросила желтые листья, стряхнула сухие ветки, и даже один из стволов с жутким скрежетом отвалился, распавшись на части. Сол-Гират превратился в голый и жалкий пень, но оказалось – это только начало.

Запустив легкий смерч, Эйдан сгреб всю труху и листья в огромную кучу и спрессовал в ровный красивый кубик. По-хорошему, ветви и листья корневой башни можно продавать на сырье для артефактов, но пока Сол-Гират болеет, лучше сжечь.

Дом не любил огонь. Для костра давно отвели специальное место, откуда башня заблаговременно убрала корни. Вскоре черный дым повалил к небу столбом, а Эйдан прикипел взглядом к окну, где мелькнула Малинка.

Она на него злилась, а Эйдан злился еще сильней. Ей нужна была только магия. Получив дар, Малин упорхнула в светлую жизнь. Она его использовала. Обманула. Она переспала с ним из выгоды.

Но что-то никак не сходилось. Хозяйка корневой башни – это максимум из того, что Малин могла получить. Если ей двигала только корысть, то Малинка ухватилась бы за него обеими руками. Выходит, Эйдан ей настолько противен, что и башни с ним вместе не надо?

Но почему тогда боги сплели их судьбы в одну? Идеальный союз? С женщиной, которая его ненавидит и… выбрасывает из окна его вещи?!

– Ты что делаешь? – возмутился Эйдан, когда в окно вылетели кубки, полученные в детстве за меткую стрельбу.

Малин высунулась из окна и пояснила:

– Выбрасываю все, на чем есть отпечаток магии. Мало ли, вдруг недобрый артефакт.

Поскрипев зубами, Эйдан мысленно с ней согласился. Подняв кубок, швырнул в тот же костер. Хотя из магического там лишь заклятье на драгоценный блеск – дешевле, чем лепить кубки из золота.

Рубашки с защитой от пятен, брюки с навечно заутюженными стрелками, камзол, в котором нельзя опьянеть, – все летело из башни прочь. Похоже, Малин решила перетряхнуть его гардероб. Эйдан философски пожал плечами. Женатые друзья говорили – это обычная практика.

Портрет симпатичной блондинки рухнул к его ногам – Эйдан еле успел уклониться. Именно такие девушки ему нравились раньше: легкие, игривые, любящие и флирт, и все, что за ним следует. Малинка была совсем другой: прохладная, спокойная, желанная, точно тень в жаркий полдень…

– А ее-то за что? – спросил Эйдан.

Насколько он чуял, магией от портрета не пахло.

– Просто не нравится, – донеслось из окна.

Вообще-то он даже не помнил, как звали ту девушку. Вроде она была дочкой подруги матери… Языки пламени жадно облизали и обнаженные плечи блондинки, и золоченую раму, которой его едва не пришибло.

– А почему госпожа сол Гир не в башне? – поинтересовалась Малин, вновь выглянув наружу.

– Потому что я разогнал слуг, – пояснил Эйдан.

Мало ли – вдруг кто-то из них виноват. Дом легко обходился и без прислуги, а вот мать не могла.

Обновив защитные руны на кострище, Эйдан вернулся в дом, да так и замер у порога. Просторный холл теперь был заставлен мебелью точно магазин старьевщика. Дом сдвинул сюда все шкафы, серванты, трюмо, стулья, пуфики, полки, комоды, и бильярдный стол оказался здесь, и рояль… Протиснувшись по узкому проходу, Эйдан поднялся наверх. Дом скрипел и ворочался, складывал лестницы и перила, а на втором этаже остался крохотный кабинет и спальня. Одна. С большой кроватью по центру.

Что ж, это как раз логично…

А Малин он нашел внизу, она сидела на кухне, поджав под себя ногу, ела бутерброд с ветчиной и листала учебник по садоводческой магии. Величайшая несправедливость мироустройства: он, корневой маг, с силой, не поддающейся какой-либо оценке, вынужден искать помощи у одаренки. Потому что природа женской магии отличается от природы мужской. Он мог жечь, уничтожать, убивать скверну, и за эти пять лет сумел далеко подвинуть границы темного рубежа. Но без хозяйки башня гибла, потому что лишь женщина может дарить и поддерживать жизнь.

– Ну, что? – нетерпеливо спросил Эйдан. – Дому станет получше после всех этих перестановок?

Малин подняла на него голубые глаза, под которыми пролегли тени.

– Если бы все решалось генеральной уборкой, ты бы справился сам, – снисходительно сказала она. – Тебе даже не пришлось бы нестись в академию и срочно жениться. Как, кстати, ты меня нашел?

– Магия, – ответил Эйдан. Не выдавать же свои секреты? – Так что еще можно сделать для дома?

– А ты пробовал спросить у него?

– Дом с тобой говорит?

– Стонет, жалуется, но я не могу разобрать, – вздохнула Малин. – Мне надо время. Не удивлюсь, если окажется, что дом заражен специально. Наверняка у тебя куча врагов, с твоими-то методами решения проблем.

– Ты о чем?

– Да об этом! – воскликнула она, встряхнув рукой с брачным браслетом. – До сих пор не могу поверить, что мы женаты!

– Не веришь своему счастью, Малинка? – усмехнулся он.

Она прищурила голубые глаза, но не ответила. Встала, стряхнула с пальцев прилипшие крошки.

– Сбегаешь? – вырвалось у него.

– Аппетит пропал, – с достоинством сказала она. – К слову, спальня моя. А ты можешь поспать в кабинете.

Она ушла, а Эйдан состряпал себе бутерброд, запил чаем, который сам заварился в кружке. От него пахло малиной. Бабуля любила такой. Сладкий ягодный аромат дразнил ноздри и казался сплошным издевательством.

Сделав последний глоток, Эйдан встал и пошел наверх. Спальня его. И дом тоже. И жена. Пора бы ей это усвоить.

***

Ванна уже ждала. Круглая дубовая лохань, отполированная до мраморной гладкости, казалась самым прекрасным, что я видела в своей жизни. Исходящая паром, с пышной шапкой пахучей пены, манящая. Я закрыла за собой дверь и, благодарно улыбнувшись, накинула на петельку тонкий крючочек.

– Спасибо, – сказала, сбросив надоевшее платье.

Еще будучи служанкой, я поняла – эта хлипкая защелка знак того, что никто не войдет. Даже самый крепкий мужчина окажется бессильным перед хрупким крючком. Даже корневой маг, хозяин дома и, по совместительству, злобный олень.

Погрузившись в идеально теплую воду, я застонала от блаженства и немного полежала с закрытыми глазами, чувствуя, как расслабляются мышцы, и лениво размышляя, бывают ли олени злобными. Я представляла их кроткими и пугливыми созданиями, и следовало признать, что Эйдан сол Гир куда больше напоминал волка. Особенно сейчас, после дозора, заматеревший, со шрамами, с тенью щетины на жестком подбородке и голодным блеском в глазах.

Намылив запястье, я попыталась стащить брачный браслет, но куда там. Переплетение только стало жестче, и верхний слой отшелушился, обнажая металлический блеск. Кандалы.

Но теперь я хотя бы понимала, зачем Эйдан это сделал.

Будь я на его месте, как бы поступила?

Я представила, как забрасываю на плечо упирающегося сол Гира и волочу в храм, и невольно фыркнула.

– Что мне делать? – спросила я вслух. – Как помочь тебе?

Дом зашептал в ответ что-то тихое, будто листья на ветру зашумели. Смежив веки, я попыталась расслабиться и уловить образы, но перед глазами мелькали лишь мои собственные воспоминания: первый поцелуй под цветущей липой, нежная улыбка. Рука в руке, и впереди вся жизнь…

Это было волшебной сказкой – в меня влюбился прекрасный принц. А потом сдернул маску и превратился в чудовище. Обычно наоборот, но мне достался такой сюжет. Любовь растоптали, а взамен бросили два золотых. Вот во столько оценил меня Эйдан.

Дом огорченно вздохнул.

– Ты не виноват, что он такой придурок, – успокоила я его, ожесточенно растираясь мочалкой. – Только, пожалуйста, пусть спит в кабинете. Ты же можешь это устроить?

Дом промолчал. А я, помывшись и поблаженствовав вдоволь, выбралась из ванны и взяла полотенце. Грязное платье уползло неведомо куда, а на деревянном сучке нашелся халат. Несколько фривольный, выше колен, но такой мягкий и приятный к телу, что я решила не спорить. Промокнула волосы, надела халат и, отбросив крючок, вышла в спальню, предвкушая заслуженный отдых: заберусь в огромную кровать со свежим бельем, пахнущим луговыми цветами, вытянусь и просплю до обеда…

Вздох разочарования вырвался из груди: Эйдан сол Гир собственной персоной сидел на кровати в одних брюках и чего-то ждал. Широкие плечи развернулись в мою сторону, быстрый взгляд скользнул по ногам и там и остался.

– Что надо? – резко спросила я.

– Кажется, я тебе задолжал, – напомнил он, так и пялясь на мои колени. – Супружеский долг. Забыла?

– Я его прощаю, – высокомерно ответила я. – Проваливай.

Эйдан поднялся, лениво шагнул ко мне ближе, подцепил влажную прядь волос.

– Я серьезно, сол Гир, – повторила я, хмурясь.

А сердце подпрыгнуло и забилось как птичка. Мы одни. Он сильней. Мы женаты…

– Дом оставил тебе кабинет, – ровным тоном сказала я, пытаясь не выдать волнения.

– Там только кресло, – ответил сол Гир. Вторая ладонь опустилась на мою талию так уверенно, будто там ей и место. – А я хочу спать с тобой, – откровенно добавил он, заглянув в вырез халата. – В конце концов, надо выжать хоть какой-то плюс из нашей ситуации. А ты стала еще красивее. Такая… сочная. Пахнешь ягодкой.

Я отбросила его руку и отступила, но он шагнул следом. И дом еще, как назло, будто сжал стены. Теперь в комнате почти не осталось места. Только брачное ложе – неотвратимое как алтарь, на который меня настойчиво увлекал Эйдан.

– Только тронь меня, я уйду, – пригрозила я. – Совсем уйду! Далеко!

– Бросишь Сол-Гират? – не поверил Эйдан. – Ты его хозяйка теперь. Без тебя дом погибнет.

– А без тебя? – поинтересовалась я.

– Ну… – он задумался. – Если меня не угробили пять лет дозора, то и тебе вряд ли меня одолеть. А что, вздумала стать вдовой, Малинка?

– Рассматриваю разные варианты, – призналась я.

И Эйдана заодно. Магия сверкала под смуглой кожей золотистыми брызгами, и на миг мне захотелось ее коснуться. Опомнившись, я завела руки за спину – еще не хватало его лапать!

– Скажи, Малин, хоть что-то было правдой? – вырвалось вдруг у него, и жесткое лицо исказилось, как будто от боли. – Ты меня хоть немного любила?

Я едва не задохнулась от возмущения. Мало того, что он втоптал мое самоуважение в грязь, так теперь ему нужны любовные признания!

– Пошел ты… в кабинет, Эйдан! – выпалила я.

– Тебе была нужна лишь моя магия? – не отставал он.

– Да уж точно не ты! – фыркнула я. – А теперь, когда мы все выяснили, тебе пора.

– Я останусь, – упрямо сказал он, вновь меня обнимая.

– Я устала и хочу спать!

– Тебе и не надо ничего делать, – промурлыкал он мне на ухо, легонько прикусив мочку. – Расслабься и получай удовольствие.

– Так ты обычно говоришь своим девкам? – не удержалась я. – А потом платишь и гонишь прочь?

Эйдан отстранился и недоуменно вздернул темные брови.

– Представь себе, многие дамы сами готовы приплачивать!

– Так вот чем ты на самом деле занимался в дозоре, – покивала я. – И как, удалось сколотить состояние?

– Если ты прощупываешь почву, то я по-прежнему богат. Конечно, платить собственной жене – моветон, но можем обсудить цену… – его рука сползла с моей талии и сжала ягодицу.

Я взметнула руку для пощечины, но Эйдан перехватил запястье. Погладил подушечкой пальца браслет.

– Связаны навсегда, – напомнил он. – Кто мы такие, чтобы спорить с волей богов, Малинка?

А потом подтолкнул меня, и я бухнулась на кровать. Эйдан расстегнул пояс на брюках, разглядывая мои голые ноги, не прикрытые коротким халатиком. Зелень в глазах потемнела, а на губах промелькнула предвкушающая улыбка.

– Знаешь, я, наверное, не буду нежным, – задумчиво сказал он. – Не то настроение…

Эйдан перевел взгляд на распахнувшийся вырез халатика – и это стало его стратегической ошибкой. Потому что я прицельно врезала пяткой в его самое уязвимое место. Будь ты сто раз корневой маг, а от удара ногой в пах не защищен.

Охнув, Эйдан сложился пополам, а я рванула с кровати, но он умудрился поймать меня и прижать к стене. Перехватил руки еще до того, как я расцарапала его наглую рожу, и предусмотрительно развернулся так, чтобы не добавила еще и коленом.

Мы замерли у стены, тяжело дыша: он – от боли, я – от страха. И Эйдан, вопреки недавним словам, вдруг подался вперед и тронул мои губы своими. Так нежно… Трепетное легкое касание никак не вязалось со всем, что он наговорил, и я невольно растерялась. Заглянула ему в глаза. Карие с зеленью, лес и трава…

– Ты сделала мне очень больно, Малинка, – хмуро сказал Эйдан.

И отчего-то казалось, что он вовсе не об ударе по причинному месту.

Он отпустил мои руки, и я, воспользовавшись моментом, с силой толкнула его в грудь и юркнула в ванную. Дверь захлопнулась, и хлипкий крючок опустился, а я сползла по стене, переводя дух. Вот зачем он так?

То издевается, то угрожает, а потом вдруг целует так ласково… Я коснулась пальцами губ, а в спальне что-то свистнуло, громыхнуло. Эйдан выругался, и еще разок. Вскочив, я прижалась к двери, пытаясь понять, что там вообще происходит. Быстрые шаги по лестнице, грохнула дверь внизу. Он ушел?!

Я постояла еще немного, набираясь решимости, вышла. Спальня опустела, и огромная кровать теперь была в моем полном распоряжении. Еще не веря своему счастью, я выглянула в окно. Эйдан сол Гир, хозяин корневой башни, внестепенной маг и наследник огромного края, укладывался спать под кустом.

– Спокойной ночи, Малинка! – громко пожелал он, заметив меня в окне, и я быстро отшатнулась в глубь комнаты.

Присела на край кровати, обернулась на дверь. Увы, защелки на ней не появилось. Может, это такой тактический ход, чтобы выманить меня из ванной? Непонятно… И к чему были эти вопросы – любила ли я его? Как будто у него был повод сомневаться!

Дом погасил свет, оставив меня в темноте. Подкравшись к окну, я выглянула снова.

Эйдан лежал там же, под кустом. Накрылся каким-то затрапезным одеялом и больше не покушался на мою честь. Вот и славно. Я вернулась в кровать, легла и, неожиданно для себя самой, мгновенно уснула.

***

Как только Малин сбежала в ванную, дом вырастил из стены гибкую прочную ветку и с силой хлестнул Эйдана по бедру. Шикнув, он перепрыгнул кровать, пометался по комнате, пытаясь скрыться от порки. И не ответишь же – а ну как еще навредишь!

Дом неотвратимо его настигал, ветка обидно обожгла зад, и Эйдан решил отступить. Подгоняемый хлестким возмездием, он сбежал по лестнице, выскочил на улицу, и тяжелая дверь за ним с грохотом захлопнулась.

Это как?! Это что вообще такое?!

Дом выставил его прочь? Да еще и отстегал, как какого-то сопляка?!

Эйдан потер бедро, хмуро глядя на закрытую дверь, а потом несмело улыбнулся. Это точно бабуля. Он узнал ее руку. Только прежняя госпожа сол Гир могла отходить его прутом, но, справедливости ради, было за что. Вот и сейчас…

Вздохнув, Эйдан сел на крыльцо.

– Я скучаю по тебе, бабуль, – признался вслух.

Он так сожалел, что не смог с ней даже проститься…

Дверь распахнулась, и дом плюнул в него подушкой, следом прилетело потрепанное одеяло. Намек ясен.

Спустившись с крыльца, Эйдан устроился под кустом. Заложил руки за голову, глядя на рассыпавшиеся по небу звезды. Все же странно это – стал бы дом защищать обманщицу? А бабуля? Джиневра сол Гир не выгнала бы родного внука из-за корыстной лгуньи! Но Малин только что подтвердила – ей нужна была магия, а не он. Или она сказала так лишь в пылу ссоры?

В окне мелькнул ее силуэт.

– Спокойной ночи, Малинка, – громко пожелал Эйдан, и она тут же спряталась.

Ее губы все такие же сладкие. А ему, пожалуй, следует поменять подход.

\\\

«Основы магии. Параграф № 3. Классификация магов.

Корневые маги. К ним относятся хозяева корневых башен, а также их старшие наследники. Обладание магией – с рождения. Магическая сила не исчисляется какой-либо степенью. Корневых магов следует растить в строгости, обязателен режим, плотный учебный график и физические нагрузки. Родственникам, учителям, няням и прочим людям, вынужденным контактировать с малолетним корневым магом, рекомендуется носить защитные артефакты, дабы не пострадать от его шалостей.

Черенковые маги. Последующие дети корневых магов. Магическая сила, как правило, проявляется на десятом году жизни, плюс-минус два года. При благополучном стечении обстоятельств могут посадить и вырастить собственную башню, которая, однако, не будет обладать значительной силой, пока не сменится как минимум три поколения. Степень магии черенковых магов – первая. Может развиться до внестепенной.

Одаренные маги. Самый распространенный тип. Это люди, не обладающие магией при рождении, однако получившие ее от корневой башни в последующем за какую-либо услугу ее хозяину либо просто так. Сила одаренных магов может быть пяти степеней, однако вторая и первая степень появляются в исключительных случаях, если корневая башня особо благоволит человеку.

Иногда к магам ошибочно относят людей, обладающих магическими артефактами. Степень возможного магического воздействия целиком и полностью зависит от силы магического предмета. Обладание артефактами выше третьей степени воздействия строго регламентируется.»

Глава 5. Поедем к маме

Шторы распахнулись, и в спальню хлынул утренний свет. Дом и раньше будил меня так, тонко чувствуя идеальный момент пробуждения. Зажмурившись, я улыбнулась и сладко потянулась в постели, чувствуя приятную легкость. А после открыла глаза. Интересно, как спалось Эйдану?

Снизу доносился какой-то шум, шорох. Значит, сол Гир в доме. Как бы выяснить, что вчера вообще произошло?

Вскочив с постели, я отправилась в ванную, привела себя в порядок, оделась. Перед зеркалом задержалась чуть дольше обычного, кляня себя за чисто женскую слабость, но в глазах новоприобретенного мужа хотелось выглядеть безупречно.

Когда я спустилась, Эйдан повернулся и окинул меня долгим пристальным взглядом, словно успев и расстегнуть пуговки на голубом платье, подчеркивающем цвет глаз, и снять его вместе с бельем.

– Чего уставился? – с нарочитой грубостью спросила я.

Он широко улыбнулся и брякнул на стол тарелку с яичницей и беконом.

– Думал сделать тебе комплимент, – признался сол Гир. – Но вчера, полуголая, ты выглядела лучше.

– Хам.

– Драчунья. Садись уже и поешь, у нас куча дел.

Эйдан сел с другой стороны стола, подвинул к себе вторую тарелку, и я опустилась на краешек стула, держась так, чтобы вскочить и удрать, если что-то пойдет не так.

– Не отравлено? – хмуро поинтересовалась, поковыряв вилкой в желтке.

– Сама подумай, – предложил Эйдан. – Стал бы я переться за тобой в академию, тащить в храм, затем в башню, и все это лишь для того, чтобы потом отравить? Где логика?

– Вчера ты отправился спать под куст, – напомнила я. И вопреки этому выглядел оскорбительно бодрым и свежим. – Вряд ли от тебя следует ожидать адекватности.

– Хотел посмотреть на звезды, – ответил сол Гир, слегка поерзав на стуле, как будто ему было неудобно сидеть. – А тебе как спалось, Малинка? Одиноко?

– Отлично спалось, – заверила я. – Так что за дела ты запланировал, не поинтересовавшись моим мнением?

– Визит к матери. Я же обязан представить ей свою дорогую жену.

– Мы знакомы.

– В этом статусе – нет.

– Я не хочу.

– Может, убьем двух зайцев? – предложил сол Гир. – Ты ведь наверняка жаждешь повидаться с родными. Зайдем и к ним заодно.

– Давай так: ты пойдешь к своей матери, я – к своей.

– И они обе воспримут это как оскорбление, – вздохнул Эйдан. – Ну же, Малинка…

Я помолчала, сердито воткнув вилку в яичницу. Эйдан тоже умолк, закинул в рот полоску бекона, явно прикидывая следующий ход. Хотя так-то он прав – от визитов вежливости никуда не деться. И если моя мать узнает, что я в Сол-Гирате и к ней не пришла…

– Впрочем, ладно, – нехотя произнесла я. – Это может оказаться полезным. Твоя мать хоть немного прольет свет на то, что произошло в доме.

– Люблю, когда ты такая сговорчивая, – улыбнулся он.

– Особо не привыкай, – отрезала я.

Стоило подумать о предстоящем визите – и бекон показался безвкусным. Но кто мог подумать, что Эйдан вообще умеет готовить!

– Вряд ли Аделина сол Гир одобрит твой выбор, – не удержалась я.

– Зато твоя мать наверняка будет в восторге, – усмехнулся он. – Потому что я – предел мечтаний любой тещи.

Я невольно закатила глаза, не став это комментировать, потому что, как ни печально, Эйдан был прав. Мама будет без ума от счастья, и это заранее раздражало.

– Кофе будешь? – спросил он.

– Давай, – ответила я.

Дальше мы завтракали молча, изредка поглядывая друг на друга. Дом вздыхал, тихо звякали приборы. Кухня Сол-Гирата была довольно уютной: деревянные стены, короткие занавески на окнах, в горшках – цветы. За массивным столом могла уместиться большая семья, но нас было только двое. Муж и жена, что за странная прихоть богов?!

В принципе, мы с Эйданом могли бы сосуществовать в одном пространстве. Спасение башни куда важнее нашей взаимной неприязни. Хотя я не могла взять в толк, с чего сол Гиру меня ненавидеть. Придумал каких-то других мужчин, как будто ревнует… Но лучше я язык себе откушу, чем признаюсь, что он так и остался моим единственным.

– Я все думаю, как же мне повезло перехватить тебя до сплетенной ночи, – признался Эйдан, встав из-за стола, чтобы подлить мне кофе.

– Я планировала провести ее куда приятнее, – кивнула я.

– С кем? – вырвалось у него.

– Вряд ли ты его знаешь, – сладко улыбнулась я. – Может, познакомлю вас позже.

– Планируешь знакомить меня со своими любовниками? – Эйдан хмыкнул. – Смело! Малинка, но ведь их тогда не останется!

Я пожала плечами.

– Много мнишь о себе, сол Гир, – равнодушно бросила я. – Ты вовсе не уникальный.

– Погоди, он тоже корневой маг? – Эйдан задумался. – Кто же мог учиться с тобой… Сол Дан? Сол Арнук? У Ранов, вроде, пацан твоего возраста. Или этот кто-то постарше? Преподаватель? Если так, это очень непрофессионально!

Я мило улыбнулась и отпила кофе. Точно ревнует. Но я потеряла бдительность: поставив кофейник на стол, Эйдан вдруг оказался за мной, и его руки опустились на мои плечи.

– По поводу вчерашнего, – тихо сказал он, склонившись. – Я повел себя грубо.

– Так и есть, – согласилась я. – Хам и грубиян.

Его ладони погладили мои плечи, пальцы очертили ключицы, обжигая обнаженную кожу.

– Мне жаль, если я напугал тебя или обидел, – добавил Эйдан. – Но ты тоже хороша.

Ладонь скользнула по шее, и дыхание перехватило.

– А вот я ни о чем не жалею, – ответила я и, вынырнув из-под его рук, встала со стула.

Мы оказались напротив, и воздух между нами сгустился – хоть режь. А из стены вдруг проклюнулась и выросла тонкая гибкая ветка. Эйдан набросил на нее кухонное полотенце.

– Собирайся, – сказал он. – Поедем к мамам.

– Сперва проверю вчерашние руны, – ответила я.

Кивнув, Эйдан отступил, освобождая проход.

– Как скажешь, дорогая, – подозрительно послушно ответил он.

Я прошла мимо, настороженно на него глядя, но он даже не шевельнулся в мою сторону.

А вот дальше меня ждало крайне неприятное открытие.

Руны гасли, все до единой. Некоторые еще теплились силой, но ее едва хватило на одну ночь. Щеки горели, будто мне надавали оплеух. Я провалилась. Я, одаренка первого уровня! В академии меня считали одной из лучших, хотя заклятые подруги не упускали возможность намекнуть, как именно я получила такой шикарный подарок от корневой башни. Мол, очень уж постаралась…

И вот теперь вся моя магия ухнула точно в бездонный колодец. Я пыталась определить искажение потоков, но по факту живая сила дома словно текла в обратном направлении.

Не став щадить чувства Эйдана, я вывалила все как на духу – дом умирает, его силы уходят, и главное – я без понятия, почему.

– Что можно сделать прямо сейчас? – спросил он, когда мы вышли наружу.

– Дождь, – ответила я без раздумий. – Дом его любит.

Взглянула на небо – легкие облачка. Но сол Гир отошел подальше, расставил ноги, чуть пригнулся, будто готовясь идти против шквального ветра, и воздел руки. Я задержалась у кареты – не часто увидишь корневого мага в деле. А Эйдан уже приступил.

Ясное небо подернулось легкой дымкой, которая закрутилась в маленький смерч. Над Сол-Гиратом словно повесили водоворот, в который стремительно стекались облачные ручьи. Хмарь густела, ширилась, обзавелась серебряной чешуей, и вскоре большая сизая туча, похожая на толстую рыбу, поплыла над домом, недовольно приглядываясь к тому, кто ее призвал.

А Эйдан все водил руками, закручивая нити мироздания, и я, наблюдая за ним, почувствовала странное облегчение. Все эти годы я невольно корила саму себя – поддалась, поверила, влюбилась по уши как последняя дура… Но что могла противопоставить я, наивная девчонка, тому, кто управляет стихией?

Теплый ливень хлынул внезапно, будто в небе открылись шлюзы, и я, ахнув, спряталась в карете. Эйдан подошел ближе, не спеша укрываться от дождя, и его глаза сверкали чистой изумрудной зеленью. Мокрая рубашка облепила широкие плечи, рельефный пресс, и сверкающие золотом потоки магии мерцали сквозь одежду.

Он сел в карету рядом со мной и, склонившись, совершенно бесцеремонно вытер дождевую капельку, стекающую в мое декольте.

– Мало вчера получил? – холодно уточнила я.

– Я рассчитывал на куда большее, – кивнул сол Гир, взяв меня за руку. – Малин, вот ты говоришь – руны погасли.

– Я их снова зажгла.

И пальцы слегка дрожали – от большой траты магии, конечно, а никак не от прикосновения Эйдана.

– Очевидно, тебе не хватает сил, – продолжил он свою мысль, поглаживая мою ладонь.

Я высвободила руку, поправила намокшие волосы. Лучше б заранее спряталась от дождя – нет, стояла там, разинув рот, как ворона. Эйдан откинулся на спинку сиденья, и горячий воздух пронесся по моему телу – будто жаркое дыхание возлюбленного.

– Так вот, – не отставал он. – Ты ведь знаешь, как можно легко восстановить потраченный магический резерв?

Рядом со мной сидел ходячий источник магии, и намек был прозрачен.

– Обойдусь медитациями, – ответила я.

Эйдан закрыл дверцу, карета тронулась с места и поехала к городу. Без лошадей, кучера, движимая одной только магией, которая у сол Гира не закончится никогда.

– Хотя, знаешь… – задумалась я.

Губы Эйдана изогнулись в насмешливой улыбке, а карета притормозила и начала разворачиваться обратно.

– Я не о том, о чем ты подумал, – быстро исправилась я.

– Нет?

Карета остановилась.

– Можно попробовать влить твою силу в башню.

– Нельзя, – с досадой возразил Эйдан, и мы вновь покатились к городу. – Мужская энергия слишком жесткая. Если мы найдем то, что вредит Сол-Гирату – я обращу это в прах. Я уже предложил отличный вариант: ты до предела накачиваешь целебные руны, а я накачиваю тебя.

И вновь эта кривая ухмылка.

– Поверить не могу, что когда-то с тобой переспала, – покачала я головой и отвернулась к окну.

– Все сложилось как нельзя лучше, – ехидно напомнил он, – секс с корневым магом, подарок от башни – и вот ты уже магичка, учишься в академии и крутишь с кем-то другим. Правда, судя по тому, как быстро погасли руны, силенок у тебя маловато…

– У меня первая степень магии, Эйдан, – сказала я, и он осекся. – Ты понимаешь, что это значит? Руны погасли вовсе не потому, что я слабосилок. Что-то жрет башню, точит ее корни. Какой-то огромный голодный клещ высасывает из нее жизнь.

– Первая? – повторил он.

Вздохнув, я вновь отвернулась к окну. Что бы сол Гир там ни думал, я правда его любила. Дом это знал.

Башня осталась позади, вместе с тучей, поливающей старые стены. Сол-Гират казался мне вечным, незыблемым, и я чувствовала себя так, словно устои моего мира пошатнулись.

– Твоя мать может рассказать что-то полезное, – добавила я, не глядя на Эйдана. – Надо выяснить, когда это все началось.

***

Госпожа Аделина сол Гир встретила нас в гостиной роскошного особняка. В густых темных волосах, уложенных в аккуратный пучок, появилось серебро седины, но глаза оставались яркими, точно янтарь. С идеальной осанкой, в шелковом платье пыльно-розового оттенка, она всплеснула руками и воскликнула:

– Ты все же привез ее!

И я так и не поняла, что за эмоция крылась в ее словах: радость, удивление, досада?

Вряд ли какая-то мать желает для своего сына невесту, которой когда-то сама отдавала вознаграждение за интимные услуги. Эйдан ведь не сподобился. Видимо, не захотел сцены. Пожалуй, за это я была ему благодарна. Если бы он отдал те два золотых лично, произнес вслух злые слова, что были в письме, я бы, наверное, умерла.

– Привез, – подтвердил Эйдан и, обняв меня за талию, привлек к себе ближе. – Мне даже не пришлось ее уговаривать. За меня это сделали боги.

Он поднял руку, так что рукав соскользнул, обнажая браслет. Вязь вплелась в его кожу, и теперь выглядела как изящная татуировка.

– Ух ты, – не сдержала я удивления. – У тебя он прямо под кожей?

– Как и ты, Малинка, – бросил Эйдан.

Врет он все так же хорошо.

– Значит, вы уже женаты? – лицо свекрови исказилось, и после паузы она воскликнула с горькой обидой: – Эйдан, как так?! Не пригласил родную маму на свадьбу! Что скажут люди?

– Мы могли бы устроить торжество, – задумался он. – Но позже. Сейчас главное – башня.

– Разумеется, – оскорбленно процедила госпожа сол Гир. – Что ж, поздравляю. Проходите, располагайтесь. Я прикажу принести чай. Вот так поворот судьбы, правда? Совсем недавно ты подавала чай…

Все же досада. Радости – ноль.

– А теперь она может звать тебя мамой, – подхватил Эйдан. – Жизнь идет, все меняется.

Тонкие ноздри Аделины дернулись от гнева.

– Думаю, нам следует соблюдать определенные границы в общении, – нашлась она. – Я скоро.

Госпожа сол Гир скрылась за дверями, а я огляделась: белые стены, украшенные лепниной и позолотой, мягкие бежевые диваны и кресла, в углах кадки с такими шикарными цветами, что я тут же подошла ближе и разочарованно фыркнула – искусственные.

– Так что мы хотим узнать? – спросил Эйдан, усевшись на диван и вытянув длинные ноги.

– Обстоятельства смерти Джиневры, – ответила я, выбрав другой диван, но сол Гир тут же переметнулся ко мне.

– Ты ведь не думаешь, что моя мать может оказаться замешана в чем-то дурном? – спросил он.

– Это было бы странно, – согласилась я. – Подставлять под удар башню и собственного сына… Разве что как-то случайно, по незнанию.

Хотя госпожу сол Гир не так-то легко обвести вокруг пальца. Среди слуг она считалась крайне требовательной и проницательной хозяйкой.

– Наверное, не стоит сообщать ей детали нашего брака, – осторожно предложила я.

– Согласен, – тут же кивнул Эйдан. – Маме ни к чему знать, что ты меня бьешь.

– А ты распускаешь руки.

– Ты моя жена, Малинка! Смирись!

Я выдохнула, прикрыла глаза.

– Медитации вряд ли помогут, – вкрадчиво прошептал Эйдан. – Ты вся на взводе. Магия утекает, как сквозь пальцы песок. Есть один верный способ…

Я повернулась к нему. Вроде ерничает, а глаза серьезные. Темно-карие, точно кора. Вот и сам он такой же непрошибаемый. Пень дубовый.

– Ведешь себя как дурак, – заметила я. – Я всего лишь хотела сказать, что если мы разыграем счастливых супругов, повенчанных богами, то Аделина сол Гир будет относиться ко мне всерьез и, возможно, с большей охотой ответит на вопросы.

– Малин, – Эйдан вздохнул и положил руку мне на колено, – какие тут игры? Все так и есть. Почти. Со счастьем пока не задалось. Но если ты перестанешь выпускать колючки, то у нас все еще может сложиться. Конечно, прошлое не перепишешь, но…

В гостиную вошла Аделина, с привычной полуулыбкой на милом лице, и я скопировала ее выражение, хотя внутри клокотал гнев. Как у него все легко получается! Я должна смириться, забыть и начать все сначала. Колючки убрать! Да я их еще и не выпускала!

Я слегка отодвинулась от Эйдана, сбросив его руку с колена, а служанки внесли чай и расставили все на низком стеклянном столике.

– Значит, разлука лишь укрепила ваши чувства? – произнесла свекровь.

– Вроде того, – буркнула я. Ненависть пятилетней выдержки так во мне и бурлила. – Госпожа сол Гир, башня гибнет. Я – ее новая хозяйка и пытаюсь помочь. Но мне самой нужна помощь. Вы жили в доме, вы знаете больше других…

– О, боюсь, я ничем не смогу помочь, дорогая, – вздохнула Аделина, и ее узкие плечи поднялись и опустились. – По правде сказать, я уехала из Сол-Гирата сразу же после Эйдана. Дом всегда казался мне жутким местом. Все эти двигающиеся стены, ступеньки, которые то вырастают, то прячутся, скрип по ночам. Именно там я поняла, что одиночество – настоящая роскошь. Когда никто не подглядывает, не подслушивает, не лезет в твои мысли…

– Значит, тебя не было в доме, когда умерла бабушка? – нахмурился Эйдан.

Аделина скорбно покачала головой, а после склонилась и, понизив голос, будто кто-то мог нас подслушать, сказала:

– Мне кажется, после этого все и началось. Причина в Джиневре.

\\\

«Искусство магического целительства. Экзаменационный вопрос №16

Какие ритуалы магического исцеления считаются запрещенными? Почему?»

Глава 6. В гостях у тещи

Дом матери Эйдан покинул с облегчением, тем более Аделина сол Гир так и не сказала ничего полезного. Она предполагала, что бабуля провела темный ритуал, чтобы уберечься от старости, но Эйдан не очень-то в это верил. Джиневра уважала и себя, и свой возраст. Да и не была она старой. Для одаренки третьего уровня седьмой десяток – это самый расцвет.

А еще мать постоянно съезжала на воспоминания о том времени, когда Малин работала у нее служанкой. Словно ей доставляло удовольствие указывать на разницу в их положении. В конце концов Эйдан не выдержал и аккуратно напомнил, что башня сделала выбор не в пользу матери. Да что там, за все эти годы Сол-Гират не подарил ей даже мало-мальски пятого уровня. Аделина сол Гир оставалась пустышкой, а вот у Малин первая степень. Потому что он, Эйдан, любил ее всем сердцем как последний дурак.

И стало вполне очевидно, что его чувства до конца не испарились. Как он ни пытался забыть свою ягодку – она пустила корни так глубоко, что вырвать можно разве что с сердцем. А значит, надо завоевать ее заново, по-настоящему.

Малин держалась с Аделиной сол Гир с несуетным достоинством, пропускала мимо ушей ее шпильки и упорно гнула свою линию: что случилось пять лет назад, какой-такой ритуал, почему вы не сообщили раньше.

– Я писала, – усталым тоном заявила мать. – Эйдан, я ведь говорила, что в Сол-Гирате неурожай. Но, по правде сказать, меня не слишком волнуют мелочи вроде цен на картофель.

Она брезгливо наморщила прямой нос, сделала аккуратный глоток чая из крохотной фарфоровой чашки, такой тонкой, что страшно держать в руках. А после сказала, что будет рада видеть их снова – вполне прозрачный намек на то, что им пора уходить.

А вот его новоприобретенная теща, Клотильда Руа, принимала их совсем иначе. Справившись с шоком от неожиданной новости – дочь выскочила замуж за корневого мага! – она принялась метать на стол угощение: пироги всех мастей, копченое сало, соленья, варенья, сыры – все неслось дорогому зятю.

– Судьба догонит и найдет! – кричала Клотильда из кладовой, громыхая кадками и горшками. – Я всегда знала, моя Малин – птица высокого полета.

Перед ним грохнулся чугунок с огурцами, от запаха которых на глазах выступили слезы.

– Мама, перестань, – попросила Малинка. – Он не голодный.

– Голодный, – возразил Эйдан, жуя пирог с лисичками. – Бесподобно, матушка Кло. Можно вас так называть?

Теща чуть не пустила слезу. Всхлипнула, промокнула полотенцем глаза и с новым усердием загремела припасами.

– Ты что творишь? – прошипела Малин, толкнув его под столом коленом.

Но Клотильда уже тащила вязанку колбас.

– А говорят, в Сол-Гирате неурожай, – заметил Эйдан.

– Ну, теперь-то все будет хорошо, – ответила теща. – Раз уж моя Малин стала хозяйкой башни, так наведет порядок. Она у меня такая аккуратная, работящая, заботливая – даже из академии матери помогала. А уж красавица!

– Хватит меня нахваливать, – буркнула Малин. – Он же уже женился.

– И правда, – встряла в разговор Лисана, младшая сестра Малинки. – Только я не поняла, как это произошло. Вы же расстались… не очень хорошо, правда?

– Кто старое помянет, тому глаз вон, – тут же перебила ее мама Кло. – А ну, иди помоги. Что расселась. Замеси тесто на блины.

– Мама, да какие блины! – взмолилась Малин.

– Тонкие, как листочек, кружевные, с дырочками, – благодушно ответила та и, сев напротив Эйдана и уложив сдобную грудь на стол, добавила: – Малин тоже печет – пальчики оближешь. Может, ей и не надо теперь, а все ж еда, приготовленная любящими руками, совсем другое.

Эйдан покосился на Малин и не стал комментировать. Как бы не подавиться ему теми блинами. Надо им сесть и спокойно поговорить. Отчего она злится? Не хотела за него замуж? Крутила роман с другим корневым? Но раз ритуал сработал, значит, он, Эйдан, предназначен ей богами. Просто она это еще не поняла.

Теща подтолкнула Лисану, и та встала с крайне недовольным видом. Вот странно, вроде и сестры, а такие разные: и масть, и фигура, и поведение. Впрочем, он на свою мать тоже совсем не похож.

– Я ведь думала и Лиску в башню отправить, – призналась Клотильда и, хохотнув, добавила: – Но теперь уж никаких симпатичных служанок, верно? Супружеская жизнь – как хомут. Тянут двое. А если кто на сторону идет, так никуда и не приедешь.

– Какая мудрая мысль, – подтвердил Эйдан, и теща, спохватившись, плеснула ему в стакан густой настойки.

– А то что это мы, – пробормотала она. – Такой повод. Такое счастье. Ну, что, деток вам побольше! Так сказать, веточек. Чтобы род сол Гир не угас, а выросла целая роща. Что ты глаза закатываешь? – это уже в сторону Малин. – Отхватила шикарного мужика, так давай, выполняй главную женскую роль.

– До дна, – подхватил Эйдан. – Матушка Кло, у вас так душевно. Можно мы будем приезжать почаще?

– Он еще спрашивает! – возмутилась Клотильда. – В любое время! Вот только, дорогой зять, мы не решили вопрос с приданым…

– Не надо, – щедро отказался Эйдан. – За такую жену, как у меня, самому не грех приплатить.

Приобняв за плечо Малин, чмокнул ее в макушку. Жена скрипела зубами, но молчала.

– Если на то пошло, – не стала ломаться мама Кло, – то мне нужно крышу менять в пекарне. Да и расшириться хочу. Сделать открытую террасу, а там кафе. И подавать крендельки, пирожные всякие, кофе с чаем.

– Отличная идея, – одобрил Эйдан.

– И блины, – добавила Лиса, ставя перед ним тарелку со стопкой блинов и наклонившись при этом так, что он уперся взглядом в ее декольте.

Что ж, природа одарила ее весьма щедро. Но ему куда больше нравились аккуратные формы Малинки. Вот только та сидела мрачнее тучи, а когда мама убежала на кухню за кабачковой икрой, прошипела:

– Доедай уже и пошли.

– А куда ты торопишься? – поинтересовался он.

– В башню, – сказала она. – Если твоя бабушка в самом деле провела темный ритуал, то я проведу светлый. И все исправлю.

Оставив при себе мысли о тщетности всяких обрядов, Эйдан согласно кивнул.

– Хорошо.

Бабуля не делала ничего темного, наверняка. Ее душа упокоилась в Сол-Гирате – кто бы еще хлестал его веткой? Но он с удовольствием посмотрит на светлый ритуал в исполнении Малинки. Это должно быть красиво.

***

Я не была дома пять лет, но меня никто и не ждал – все внимание женщин Руа сосредоточилось на сол Гире. Мама вилась вокруг него как орлица над орленком, Лиска томно вздыхала, демонстрируя богатые прелести, а он и рад: жрал пироги да нахваливал.

Настроение, и без того подпорченное колкостями Аделины сол Гир, упало ниже некуда. Я невольно отметила, что жилось маме совсем не так плохо, как она расписывала в своих слезных посланиях. Кладовая ломилась, гостиная сверкала свежим ремонтом, а на Лиске было новое шелковое платье.

Как раз похожее я себе не купила, пожалела денег. Как же можно растратить на прихоть, когда маме с сестренкой нечего есть? Однако обе они чуть не лоснились и смотрели на Эйдана как на жирного карася, словно прикидывая, как лучше его приготовить – поджарить, закоптить? Мама мимоходом упомянула про дырявую крышу – и он тут же заглотил крючок.

Впрочем, не стану же я его жалеть? Хочет делать теще террасу – пусть делает. Пусть хоть мраморный дворец ей отгрохает, мне-то что.

Но мельком брошенная фраза мамы о том, что она собиралась подложить по него еще и Лисану, врезалась в сердце острым ножом. Они обе отлично знали, как я по нему страдала. Как собирала себя по частям, после того, как он меня бросил. И, выходит, ничего бы не екнуло ни у Лисы, ни у маменьки, если бы он обратил свой корневой взор на сестру.

На нее всегда возлагалось куда больше надежд: и фигуристей, и хитрее, и волосы желтые как одуванчик – мужчинам нравится. Но Эйдану мама пела другое, и когда мы собрались уходить – обняла меня, прижав к пышной груди.

– Доченька, – всхлипнула мать. – Я так рада. Как же тебе повезло! Я тут сложила вам пирожков, а свежие завтра Лиска занесет.

– Не надо, – быстро ответила я, и сестра бросила на меня насмешливый взгляд. – Я буду проводить ритуал, это опасно.

Вообще-то нет, светлый ритуал не причинит никакого вреда, но я не хотела, чтобы кто-то мешал.

– Нам хочется побыть вдвоем, – неожиданно поддержал Эйдан, облапив меня за талию, как любящий муж. – Мы навестим вас сами, позже.

– Мне бы очень хотелось посмотреть на башню изнутри, – с придыханием произнесла Лиска. – Она такая… большая.

– Разумеется, я буду рад видеть в нашем доме семью Малинки, – ответил сол Гир. – Когда все уладится. Спасибо за пироги, мама Кло. И за чудесную жену.

Мама усмехнулась, шутливо махнула на него полотенцем. Они с Лисаной смотрели нам вслед, и я понимала – как только захлопнется дверь, обсудят все: кто что сказал, как сидел, во что мы были одеты. Каждую мелочь переберут и обсосут до косточки.

– Чего хмурая? – спросил Эйдан, когда мы сели в карету.

– Не твое дело, – буркнула я, отвернувшись к окну.

Наверное, я должна сказать сол Гиру спасибо. Если бы он не переспал со мной пять лет назад, я бы так и осталась дочкой булочницы. Месила бы тесто, пекла пироги, мыла полы в пекарне – за прилавок мама всегда ставила Лиску: та и улыбалась охотнее, и обвешивала умеючи.

Если бы Эйдан достался ей, то вряд ли мама сказала бы – повезло. Заслужила, ухватила, молодец.

– Малин, давай поговорим, – предложил сол Гир. – Как взрослые люди.

Я повернулась к нему, посмотрела в карие с прозеленью глаза. Интересно, он с такой же легкостью переспал бы и с Лиской? Отчего-то захотелось сделать ему очень больно. Вцепиться в это наглое лицо ногтями, отхлестать по гладко выбритым щекам, укусить – сильно, до крови…

– Мы женаты, – напомнил Эйдан. – Это навсегда. Сплетенный ритуал не разрушить. Нам надо как-то выстраивать отношения.

Если бы не проблема с башней, он бы за мной не приехал. Он не женился на мне тогда, не женился бы и сейчас. Я стала хозяйкой лишь потому, что волей судьбы была последней женщиной, с которой хозяин башни переспал под ее крышей – Эйдан сам так сказал.

– Посмотри на ситуацию позитивно, – предложил он. – Я – корневой маг. Я очень богат. Я практически хозяин целого края.

– Ты эгоист, самовлюбленный болван и избалованный нахальный придурок! – вырвалось у меня. – Свалился как снег на голову, потащил под венец! Привез в умирающий дом и попытался изнасиловать!

– Но не изнасиловал же, – вставил Эйдан.

– Спасибо, – едко ответила я. – Отвали уже, сол Гир! Тебя слишком много в моей жизни! И не надо тут рассказывать, что мы муж и жена. Как такое забудешь?

– Ладно, – бросил он, отвернувшись.

– Ладно, – рявкнула я, поворачиваясь к своему окну.

Вдали виднелась башня, и серая туча над ней почти растаяла.

– Мне будет нужна твоя помощь с ритуалом, – добавила я спокойнее.

– Разумеется, – ответил Эйдан.

***

Я распаковала чемоданы, заботливо доставленные домом наверх, и, устроившись в кабинете, открыла учебник по ритуалистике. Но первым делом, полистав страницы, нашла параграф про сплетенную ночь. Совсем коротенький, всего пара абзацев, но я прочитала их раз десять, чтобы уж точно ничего не упустить, и последняя строчка отпечаталась в моей голове клеймом: «Сплетенный брак нерушим». Точка. Ни примечаний, ни звездочек, ни каких-нибудь сносок. Ни единого указания на то, что я смогу избавиться от сол Гира, даже если не стану с ним спать!

Браслет на моей руке заблестел золотом, а на его запястье и вовсе превратился в татуировку.

Видите ли, под кожей я у него. А он у меня – в печенках!

Злость и раздражение на Эйдана никуда не делись. Напротив, теперь он бесил меня даже на расстоянии. Я слышала, как он ходит внизу, насвистывает мелодию. Ступеньки заскрипели, возвещая о его приближении, и я демонстративно уткнулась в учебник.

– Ты говорила, понадобится помощь, – напомнил Эйдан, остановившись в дверях.

Оторвавшись от страниц, я посмотрела на него равнодушно, как будто забыла, кто он вообще такой.

– Ах да, – кивнула я. – Можешь землю взрыхлить?

– Землю? – повторил он.

– Да, это внизу, под ногами, – разъяснила я как умалишенному. – На ней растет трава, а в ней – корни.

– Тут повсюду корни, я могу их повредить.

– Действуй аккуратно, – пожала я плечами, вновь утыкаясь в книгу. – Или, не знаю, тяпку возьми.

Он хмыкнул, но не ушел. Так и пялился на меня из дверей.

– Что еще? – не выдержала я. – Ваше корнейшество не ведает, что такое тяпка?

– Ведаю, – ответил сол Гир. – Но я планирую все же управиться магией. Какой ритуал ты думаешь провести?

– Кормилицу, – буркнула я.

– Хороший выбор, – сказал он, как будто мне нужно было его одобрение. – А как у тебя с резервом, Малинка? Что-то я не заметил, чтобы ты медитировала или как-то его пополняла.

– А когда мне медитировать, если ты ходишь туда-сюда и не можешь оставить меня в покое? – рявкнула я.

– Я пойду, – согласился Эйдан. – Рыхлить. Лучами, верно? В каком радиусе?

Я чуть не ответила – на сколько сил хватит, но с сол Гира сталось бы вскопать все до скверной межи.

– Шагов пятьдесят достаточно, – ответила я.

Эйдан наконец-то ушел, а я вытянула руку, и линия жизни на ладони замерцала только до половины. Что ты будешь делать… Еще и руны медленно гасли, хотя я напитала их от души.

Вернувшись к учебнику, я нашла главу с ритуалом «Кормилица». Рекомендуется использовать на погибающих садах и посевах, в том числе подвергшихся воздействию скверны. Широкий спектр – от всяких проблем. Даже если Джиневра сол Гир на старости лет повредилась умом и решила провести темный ритуал, то Кормилица даст башне сил и поможет выстоять перед болезнью.

Захлопнув книгу, я вышла из кабинета. Дом, подслушав мои желания, заскрипел, раздвигая стены и выставляя ступеньки. Я поднялась наверх, вышла на небольшую террасу, по краю которой башня заботливо сплела ветки. Опершись на эти перила, глянула вниз.

Черные лучи вспаханной земли тянулись в стороны от Сол-Гирата, а Эйдан ходил по траве, запуская небольшой смерч. Жирная влажная земля, напоенная недавним дождем, взрывалась фонтанами грязи, и я испытала злорадное удовлетворение, глядя, как сол Гир утирает свое надменное лицо рукавом. Почувствовав мой взгляд, он посмотрел наверх, приветственно махнул рукой, и на запястье мелькнула брачная вязь.

Я отошла от перил, села, скрестив ноги и положив руки ладонями вверх. Прикрыв глаза, глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Насчет ритуала я не волновалась – уже делала его и не раз. На практике нас вывозили к самой границе со скверной, на участки, отвоеванные магами. После Кормилицы земля оживала: из серого пепла пробивались зеленые стебельки, и даже воздух менялся, наполняясь весенней свежестью.

Мне предлагали остаться там – за хорошие деньги, а когда я ответила «нет», предложили еще. И никто не удивился отказу – от скверны хочется держаться подальше. Но правда в том, что я пыталась увеличить дистанцию от Эйдана. Я иногда слышала его имя, которое неизменно произносили с восторгом. Скверна нехотя убирала свои жадные гнилые щупальца, уступая сол Гиру, а потом нашла способ как добраться до него здесь, в самом сердце его силы.

Ветер дохнул прохладой, последний луч скользнул по лицу. Я открыла глаза и посмотрела на линию жизни. Золотое мерцание потекло по ней, слегка перевалило за середину и застряло. Ну, ничего. Пока хватит. А потом я хорошенько высплюсь, наберусь сил… Главное, снова выгнать сол Гира под куст.

– Готово, – отрапортовал Эйдан из-за спины, и я быстро сжала пальцы.

Он пробыл в скверне пять лет – срок обязательной службы для корневых магов. На миг я испытала к нему что-то похожее на сочувствие, но оно быстро улетучилось.

– Тебе ведь надо переодеться, да? – добавил сол Гир, и даже не глядя ему в лицо, я поняла, что он ухмыляется. – Насколько я знаю, при ритуале ничего не должно мешать…

– Ты, – ответила я. – Ты не должен мешать. Это главное.

Поднявшись, обошла его, стараясь не прикоснуться, и направилась в спальню. Сняла с вешалки свободное белое платье и переоделась в ванной, закрыв дверь на хлипкий крючок. А когда вышла, Эйдан сидел на кровати. Скользнул жадным взглядом по моему телу, едва прикрытому тонкой белой тканью, и встал.

Вот сейчас точно ляпнет какую-нибудь скабрезность про то, что я без трусов. Что бы такое гадкое придумать в ответ…

– Спасибо, – неожиданно произнес он и открыл передо мной дверь.

\\\

Ритуалистика. Экзаменационный билет № 1.

Вопрос 1. Классификация ритуалов: основные виды и их отличительные особенности. Приведите примеры.

Вопрос 2. Назовите пять ключевых правил при проведении ритуалов. Какие могут быть последствия их нарушения?

Задача.

Одаренка первой степени проводит ритуал «Кормилица» для восстановления плодородия почвы, пораженной скверной. Однако магический резерв наполнен только наполовину. Объясните, какие могут быть последствия этой ошибки? Каким будет максимальный радиус воздействия? Какие признаки укажут на то, что ритуал прошел успешно?

Глава 7. Танец

Малин спустилась по ступенькам крыльца и пошла босиком по траве, темно-синей под лунным светом. Тонкое платье металось, рвалось на ветру, обнимая то плавный изгиб бедра, то округлость груди, то длинные ноги. Дом позади вздохнул, замерев в восхищении.

– Чтоб ни звука, – приказала Малин, обернувшись, и Эйдан повернул возле губ воображаемый ключ.

А она плавно подняла руки, приветствуя серп луны, и теплая сила разбежалась от нее волнами. Сглотнув, Эйдан опустился на крыльцо, а сердце бухнуло в груди громче.

Тонкий силуэт в белом слегка покачнулся, дрогнул, руки двинулись, очерчивая невидимый круг. Это было как танец под музыку, которую Эйдан не слышал. Дыхание земли – так называли его магички. Дыхание жизни. Женская магия, способная исцелять и дарить надежду там, где ее не осталось.

Его самого пару раз латали и вытаскивали с той стороны, откуда нет хода. Но он – всего лишь человек, пусть и с магией. А Малин собирается помочь целой башне.

Гибель дома – не такая уж неслыханная вещь. Бывает, род обрывается, башня ветшает. Иногда удается ее вновь приручить, пустив новых хозяев, но такое случается редко. Чем старше башня, тем сложнее: слишком много поколений нашло покой в ее стенах.

«Бабуль, – мысленно позвал Эйдан. – В чем я не прав?»

Уязвленная гордость терзала его душу, разъедала почище скверны. Но, усмирив чувства, Эйдан попытался мыслить логически. Мамаша Малинки – тихий ужас. Клотильда Руа только и думала о том, как ухватить кусок пожирнее, и явно воспитывала дочерей в том же духе. Вот Малин и взяла то, что ей дали. Это он обещал, а она лишь клялась, что любит. Так, может, она и следующего любила – того, к кому побежала сразу после их ночи. И другого тоже, и корневого мага, к кому шла сплетенной ночью, когда Эйдан ее нашел…

Злые мысли рвали сердце в клочья. Во рту пересохло, а глаза не могли оторваться от женщины в белом. Ее одежды промокли от влажной после дождя травы, бесстыдно облепили влекущее тело. Лунный свет гладил запрокинутое к небу лицо, целовал длинную шею, скользил по стройным ногам.

Надо было сделать так, чтобы Малин больше и подумать ни о ком не могла. Взять все, даже больше. Закрыть и окна, и двери, и не выпускать ее никогда. Но Эйдана ждал дозор, пять лет разлуки – долгий срок. Может, Малин поступила честно, когда ушла и не стала дарить ему пустые надежды?

Вторая волна ударила его в грудь, окатив жаром, и магия стала видимой: золотое сияние окутало Малин плотной дымкой, завернулось в густые линии силы, растекаясь по черным лучам рыхлой земли.

Дом позади вдохнул глубже, заскрипел ветками. Если она спасет дом, вернет его к жизни, то за такое можно, пожалуй, простить и измену. Не забыть – такое навсегда останется шрамом, но перешагнуть и жить дальше. Эйдан так и сказал – наладить отношения. Она же в ответ обозвала его по-всякому и разозлилась еще сильнее. Что же с ней делать?

Малин танцевала, и движения стали резче, быстрее, наполняясь животной страстью. Магия пульсировала, расползаясь мерцающими нитями, прячась в рыхлую землю. Лучи наполнялись золотом один за одним.

Башня застонала, выкапывая корни – толстые, узловатые, как стариковские вены, благодарно зашуршала листочками. А Малин все вскидывала руки к небу, водила ими, словно зачерпывая невидимую воду, и швыряла ее вниз, под босые ноги, облепленные мокрым платьем.

Третья волна ударила резко и мощно, и если бы Эйдан не сидел, то его свалило бы с ног. Но ритм сбился, Малин покачнулась. Он встал, тревожно вглядываясь в тонкую фигурку в ночи, а потом кинулся к ней – как раз вовремя, чтобы подхватить и не позволить упасть на траву.

– Ты что это?.. Малин! Малинка!

Он растирал холодные плечи, ледяное тело, ладони горячие, как кипяток.

– Ты же говорила, у тебя первая степень! – рявкнул Эйдан, вглядываясь в бледное лицо, в глаза – темно-синие, как озера.

– Т-так и есть, – подтвердила Малин, стуча зубами. – Т-только… потратилась.

Выругавшись, Эйдан взял ее на руки, принес на крыльцо. Дом встревоженно загудел, распахнув дверь и впуская их внутрь.

– Ванну? – спросил Эйдан, прижав ее к себе крепче.

А Малин вдруг вцепилась в его плечи и судорожно вздохнула, запрокинув голову. Кожа сладко заныла, и потоки магии потянулись наружу.

– Ты совсем на нуле, – понял он. Поставил Малинку на ноги, легонько встряхнул, и ее голова мотнулась как у тряпичной куклы. – Чем думала вообще?!

Стало страшно, очень. Еще хуже, чем когда увидел умирающий дом. Она отдала все до капли. Женская магия связана с жизнью. Малин рисковала собой.

– Я хотела помочь, – просто сказала она, и Эйдан, не выдержав, подтолкнул ее к стенке.

Она его жена, в конце концов. Тогда убежала, а теперь никуда не денется. Пять лет назад он ей не был нужен, зато сейчас крайне необходим. Эйдан положил ладонь на ее бедро и провел вверх, задирая мокрую ткань. Ахнув, Малин взметнула руку, и горячая пощечина обожгла его лицо. Поймав тонкое запястье, он погладил подушечкой пальца брачный браслет.

– Я тоже хочу помочь, – выдохнул Эйдан в приоткрытые губы, чувствуя, как быстро согревается тело в его объятиях. – Если позволишь.

Его сладкая отрава, его Малинка, его жена. Он хотел быть с ней даже после обмана. Он сходил с ума по ее коже, запаху, волосам. Он ненавидел ее – за то, что ушла, и любил, все еще, несмотря ни на что, и, может, даже сильнее чем раньше. Пусть только скажет «да».

Ее пальцы впились в его плечи сильнее, розовый язычок скользнул по губам, глаза – омуты, и дна их не видно.

– Башня умирает, – напомнил Эйдан. – Ты не спасешь ее, если будешь пустой.

– Только ради башни, – прошептала Малин.

– Конечно, – кивнул он и приник к ее губам поцелуем.

***

Я самонадеянно думала, что мне хватит сил. В принципе, так и вышло – я прошла полных три круга. Земля ответила, теперь в Сол-Гират потечет энергия жизни. Но после я чуть не упала. Из меня точно выдернули позвоночник, и я превратилась в жалкую тряпочку. Пока магия Эйдана не потекла ко мне.

Я хотела его так, что все тело прошило мурашками, но влепила пощечину, когда перешел через грань. Врезала бы еще раз, да сол Гир перехватил мою руку.

Как давно я об этом мечтала! Расцарапать бы его в кровь! Он хочет помочь? Я едва не рассмеялась ему в лицо. Где же он был, когда я скулила от боли? Когда пыталась жить без него – и не могла?

А его губы так близко, и глаза, где густая зелень становится ярче. А еще магия – много! Бездонный колодец, искрящийся силой!

Мое тело выгнулось от нетерпения, прижимаясь к нему. Я хотела его. Всего. Заглушить глухую тоску, вновь быть рядом. Ради башни? Пусть думает так. Как я могу желать его так безумно после того, что он сделал?

Эйдан жадно впился в мои губы, и все вопросы смело ураганом. Треск одежды, торопливые вздохи, поцелуй, в котором ни капли нежности – одна только страсть. Я укусила его за губу, и Эйдан охнул, но не отпрянул, только поцеловал меня снова, глубоко проникая в рот языком. Пригвоздил к стене, нетерпеливо задирая мокрое платье, испачканное травой.

Такой брачной ночи я хотела? Не знаю. Я хотела быть с ним. Все равно как и когда. И вскоре я застонала от быстрого и требовательного вторжения в мое тело и, обхватив его бедрами, сама подалась ближе. Глубже.

Эйдан запустил руку в мои волосы, оттягивая голову назад, укусил и лизнул беззащитную шею. Сорвал лямку платья и сжал ладонью нежную грудь. Как будто им сейчас управлял тот же дикий неутолимый голод, что заставлял меня извиваться и двигаться все быстрей и быстрей.

– Подожди, – выдохнул Эйдан, замерев и вжавшись в меня бедрами. – Малин, подожди.

Не хотела я ждать. Я и так жила без него слишком долго. Вцепившись в темные волосы, я притянула его к себе и поцеловала так жарко, как только могла. И яростный бурный натиск, обрушившийся на меня, закончился такой яркой вспышкой, что на миг я словно ослепла. Будто меня выбросило куда-то за пределы мира, где осталось одно только удовольствие. И Эйдан.

Он прижимался ко мне весь, целиком, точно стремясь прикоснуться сразу ко всему телу. Его быстрое дыхание обжигало висок, руки удерживали меня под бедра. А я вдруг почувствовала под попой небольшую полочку. Дом услужливо отрастил подоконник посреди стены. Пожалуй, именно это привело меня в чувство.

Я уперлась ладонью в грудь Эйдана, слегка его оттолкнула. Сползла на землю и обтянула задранное до пояса платье. Качнула головой, отбрасывая волосы. Меня слегка потряхивало то ли от эмоций, то ли от магии, но я гордо вздернула подбородок.

– Это ничего не меняет, – заявила я.

Эйдан молча поправил штаны, даже не удостоив меня ответом.

Сглотнув, я пошла наверх, стараясь держать спину прямо. Зашла в ванную комнату, закрыла за собой дверь, не забыв про крючок, и посмотрела на себя в зеркало.

Глаза шальные, на голове – гнездо. Ох, юбку-то я обтянула, но лямка порвана, и грудь ничем не прикрыта! Я подняла ладонь, позвала магию, и линия жизни вспыхнула сразу и вся. Под завязку.

Стащив ритуальное платье, больше похожее на половую тряпку, я забралась в ванну. Помылась, действуя скорей на рефлексах – в голове была гулкая пустота, ни одной мысли. А когда вышла, кутаясь в мягкий халат, Эйдан лежал в кровати.

– Я же сказала, это ничего не меняет! – напомнила я, и мой голос зазвенел от злости.

– Я тебя понял, – спокойно ответил он.

– Тогда почему ты здесь? – возмутилась я.

– А где мне еще быть? Под кустом? Там мокро сегодня и холодно. Брось, Малинка. Раз мы уже вместе…

Я стиснула зубы и решительно пошла к двери. Если не уйдет он – уйду я. Хоть бы под куст!

Вот только дверь захлопнулась перед самым моим носом. Я подергала ручку и, обернувшись, растерянно посмотрела на Эйдана.

– Я ни при чем, – заявил он, заложив руки за голову. – Это все дом. Только, пожалуйста, будь осторожна с магией. Не повреди башне. Она и так на ладан дышит.

Я еще немного постояла у двери, пыхтя и пытаясь ее открыть, но, признав поражение, отошла к кровати. Присела на самый краешек.

– Как себя чувствуешь? – заботливо поинтересовался сол Гир.

Шикнув сквозь зубы, я повела рукой, и колючие плети малины потянулись от потолка вниз.

Вздохнув, Эйдан повернулся ко мне спиной, и я со смесью стыда и злорадного удовлетворения увидела кровавые полосы, линеящие его плечи. Ничего, к утру пройдет. Недаром он корневой маг.

Легла на свою половину кровати, завязала поясок халата покрепче. Надо бы купить новое ритуальное платье, а еще каких-нибудь максимально закрытых сорочек.

– Спокойной ночи, Малинка, – донеслось до меня, и дом выключил свет.

А я пялилась в потолок, потихоньку возвращая способность думать.

Итак, я переспала с сол Гиром. Можно, конечно, сослаться на магический голод, но проще признаться самой себе – я все еще влюблена. Что-то во мне, безрассудное и неподвластное логике, тянется к Эйдану, как к огоньку мотылек.

Теперь мы точно муж и жена. Сплетенный брак, навсегда. Интересно, ритуал поможет башне или придется повторить?

***

Сердце бухало как барабан, и Эйдан потер старый шрам на груди. Покосился на колючую стену, за которой тихо спала Малинка. А у него сна ни в одном глазу.

Это было похоже на взрыв: ее губы, запах, кожа… Гладкие бедра, обхватывающие его и требовательно притягивающие ближе, ногти, впившиеся в его плечи. Горячее дыхание, жаркий, болезненный поцелуй и острые зубки.

Эйдан задумчиво тронул языком ссадину на губе.

Итак, у него только что был крышесносный безумный секс с его собственной женой. Увы, все закончилось быстро, но дама не осталась в обиде. Верней, она все еще злилась на него, но по иной причине.

Как там она сказала в карете? Избалованный эгоист? Очень спорное утверждение. Раньше – возможно. Но за пять лет дозора он стал другим человеком, скверна быстро смела с него всю шелуху. Одно осталось неизменным – он все так же любит свою Малинку.

А вот ей просто понадобилась магическая подпитка. Это ничего не меняет – ее слова. Для нее это так просто?

Или нет?

Она целовала его, будто он тоже был нужен, словно ее мучила та же жажда, что и его.

Или она просто страстная? Пять лет назад такой не была…

Не выдержав, Эйдан поднялся с кровати, подошел к колючей стене, повел ладонью – и заросли расступились. Напугала корневого мага малиной, ага.

Малин спала, лунный свет заливал серебром ее всю, от макушки до пяток: темные волосы, шею, нежную грудь, мерно вздымающуюся в вырезе халата. Одна прядь у лица была немного короче – это ее состригли во время брачного ритуала. Браслет охватывал тонкое запястье, и Эйдан ощутил внезапное удовлетворение собственника – мое. Она – его жена, что бы там себе ни думала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.