Алёна Чикалёва
Расклад такой. Башня

Глава 1

«Башня разрушает лишь внешнее, материальное.

Это мистический аркан перехода,

символ портала между мирами.

В духовных раскладах он часто указывает

на момент инициации – пробуждение

сознания через разрушение формы»

«Глубинная символика карт Таро»

Морти Льюис

Сегодня утро странное.

Не тревожное – скорее… неестественно тихое. Как будто кто-то выдохнул – и мир решил не вдохнуть обратно.

С такими мыслями, я проснулась минут за 30 до будильника. Сначала подумала, что опять проспала, но часы на стене показывали семь. Воздух стоял неподвижно, пылинки застыли в воздухе будто звезды на небе, шторы чуть дрожали, хотя окна закрыты.

Свет в комнате был не солнечный, а какой-то серебристый, будто солнце забыло проснуться, и его место заняла Луна, притворившись дневным светилом.

Я села на кровати, провела рукой по волосам, но зеркало напротив отражало не это.

Оно будто не успело за мной – на мгновение там осталась тень, сидящая неподвижно, и только потом стекло догнало реальность.

Я моргнула. Всё стало как обычно. Только ощущение бага реальности осталось внутри, странное чувство, будто кто пристально смотрит на меня. Невозможно, я одна в комнате, только если фикус Толик пилит меня взглядом, чтобы я не забыла его полить, опять.

На кухне пахло чем-то сладким и кофе.

На столе – торт, простой, домашний, с кривыми буквами из глазури: «С днём рождения». Должно быть тетя Кира приготовила мой любимый морковный торт.

Рядом лежит небольшая коробочка, перевязанная серебристой ленточкой.

Записка лежала под ней, написанная знакомым, аккуратным почерком тёти:

“С днём рождения. Это тебе от меня. Они помогут найти ответы на многие вопросы в твоей жизни. Буду поздно”

Больше ни слова.

Я села. Коробка была прохладной, как будто пролежала в холодильнике.

Когда я сняла ленту и открыла крышку, внутри оказалась колода карт Таро. Старые, почти вытертые.

Края – потемневшие, как будто их держали сотни рук.

На обороте каждой – странный символ, похожий на око, окружённое тонкими линиями, словно следами молнии.

Мне показалось, что рисунок чуть дрогнул, но, наверное, просто показалось.

Тетя Кира не то, чтобы занималась эзотерикой. Хотя всё мое детство, я помню это смутно, меня окружал запах воска, сандала, какие-то травки и благовония. Часто она сидела на кухне и бормотала какие-то аффирмации, вроде так она их называла. Меня это одновременно и завораживало, и настораживало. На все мои вопросы, она обычно отвечала «тебе сейчас не надо, вырастишь поймешь, узнаешь», выгоняла меня с кухни и закрывала дверь.

Когда я подросла, стала самостоятельнее, она стала больше времени проводить на работе, сейчас мы редко видимся, хотя живем в одной квартире. Часто, она рано уходит и поздно приходит или и вовсе пропадает в командировках. Кем она работает я так и не очень понимаю, руководитель отдела по работе с клиентами по личностному росту в какой-то консалтинговой фирме. Звучит, конечно, круто, но денег не сказать, что это ей приносит много. Стоит ли это того? Ни семьи, ни друзей… Как и у меня собственно… Есть только мы друг у друга. Мы семья…

Хотя можно ли назвать это семьей? Не сказать, что она была лучшей теткой на свете, она могла забыть мне что-то приготовить, уехать и не сказать, что ее не будет неделю…Иногда мы ругались, мне казалось, она может меня испепелить одним лишь взглядом. Периодически слышала в свой адрес, что она вообще не хотела никогда детей, а я свалилась на ее голову. Я привыкла уже, я ей, конечно, многому обязана. В целом она добра ко мне. Мы семья. Ну, может, не самая благополучная.

А теперь – это…Странный подарок…

“Помогут найти ответы.”

Что это вообще может значить, блин?

Я провела пальцами по верхней карте. Башня.

И что это значит?

На карте Башня рушится, люди летят с Башни вниз. Неприятная картинка.

Я оставила карты на столе, упаковала торт, взяла его с собой, натянула пальто, провела руками по непослушным кудрявым полосам. Делать с ними что-то было бесполезно, непокорные завихры, были неукротимы для самой дорогой косметики или утюжка. Вышла.

Работа – мой якорь.

Небольшая компания в старом бизнес-центре, где краска на стенах облупилась, а кофе-машина стонет при каждом запуске. Я делаю сайты: правлю код, собираю лендинги, чиню то, что не работает.

Иногда мне кажется, что я чиню не только сайты, а всё вокруг – чтобы не развалилось.

Коллеги приветливы, но далёкие. Все живут в своих мирах, уткнувшись в мониторы. И я тоже. Гики, одним словом.

Не сказать, что я чувствуя себя здесь в своей тарелке. Но хотя бы ко мне никто не пристает. Люблю тишину и уединение. Люблю создавать что-то новое, менять устаревший код на более новый современный, продуктивный. Почистишь код тяжелого сайта, и он взлетает словно птица в поисковой выдаче. Приятное чувство в душе, очищения.

День тянулся вязко.

Экраны мигали, окна браузеров открывались и закрывались, время медленно таяло.

–Лиа! А кто это сегодня стал на год старее? – сказала Мила с хитрой улыбкой.

С Милой мы примерно одновременно устроились на работу. Мы хорошо общались, но не сказать, что дружили вне работы.

Ах да, день рождения. Не то, чтобы я забыла, но я его не любила. В этот день погибли мои родители, да и я могла. Второй день рождения в мой биологический день рождения. Голову можно сломать, если задуматься.

–Пойдемте чаю попьем, я торт принесла. Тетя приготовила – сказала я с вежливой улыбкой.

Тортика хватило всем, даже с лихвой. Торт был довольно большой, а компания у нас маленькая: 5 человек и директор.

–Элиана, позвольте поздравить вас с днем рождения! – сказал Даниил, наш руководитель. Он всегда просил обращаться к нему без отчества. По его мнения, обращение по отчеству – это устаревший вариант общения с сотрудниками. А судя по его одежде, толстовка с кислотными цветами, джинсы не прилично широкие, он просто вечно молодился, хотя ему уже сильно за 40 и такой внешний вид сильно не коррелировался с его возрастом. Возможно, по его мнению, отчество накидывало ему еще десяток лет сверху. – Желаем вам счастья, карьерных успехов, с вашим талантом искать ошибки и прорехи в коде, уверен вы сможете когда-нибудь превзойти и меня.

Сомнительное пожелание, при учете, что таких целей у меня никогда не было. Я еще не знаю даже кем хочу стать, когда вырасту. Ну уж точно не молодящимся дядькой, в чьей жизни есть только карьера.

Я улыбнулась и поблагодарила его.

И все-таки, я задумалась, а чего бы я хотела? Кем я хотела бы быть? Остаток рабочего дня я провела за размышлениями в этом ключе.

Хочу ли я семью? Возможно, но как это, у меня не было родителей чтобы оценить продуктивность такой модели жизни, тетя вечная одиночка. Не знаю, в конце концов мне только 22 года, какой брак?

Хочу ли я стать успешной в работе? Возможно да…А может нет… А может я просто хочу иметь финансовую свободу – это безусловно, кто не хочет. Но все же, есть радости в рабочем процессе, вот когда заканчиваешь проект и наблюдаешь как он начинает жить своей жизнью. Будто в него входит что-то живое и неосязаемое, как душа только для без душевного.

Черт, голова разболелась…

К вечеру болели и глаза.

Я решила идти домой пешком.

Я живу в центре города, до работы мне 3 остановки на автобусе или 30 минут пешей прогулки.

Погода была приятной, а город был серый – не уныло-серый, а уставший.

Дома, улицы, люди – всё казалось каким-то выцветшим.

Как будто краску из мира медленно вымывает дождь, которого нет в данный момент, но бывает чаще чем хотелось бы.

Я шла, глядя под ноги, когда впереди послышался гул – короткий, людской, напряжённый.

На небольшой площади, рядом с моим домом, стояли машины “скорой” и полиции.

Люди толпились, кто-то снимал на телефон.

На этой площади стояли скамейки. Одна скамейка всегда была ночлегом какого-нибудь мужчины с парфюмерным ароматом Де-моча энд спирт, а остальные скамейки становились местом встреч студентов, туристов или просто местных жителей, которые хотели немного вдохнуть кислороду из небольшой зеленой зоны в центре города. Здесь иногда снимали кино. Часто было многолюдно, но не так как сейчас.

Я остановилась у края, не подходя близко.

На асфальте лежал мужчина. Или, может, юноша – трудно было понять.

Он был в странной одежде – будто с маскарада: цветные шаровары, старомодный жилет, угловатая шапка.

На лице – странная татуировка, фиолетовая, в виде монеты или пентаграммы.

Необычный узор, ровный, как будто источает свет или даже сияет под кожей. Мало ли сейчас, конечно, фриков, но блин, он был очень странным.

Я не помнила, чтобы когда-нибудь видела его в нашем районе.

Полиция переговаривалась тихо, врачи уже ничем не могли помочь.

Я смотрела несколько секунд – у меня было стойкое ощущение в груди, что этот человек не должен был быть здесь.

Словно его вынесло из другой сцены, из другой жизни.

Я отвернулась и пошла домой.

Воздух стал прохладным, и город казался ещё тише.

Дома я включила свет, бросила сумку, прошла на кухню.

Колода лежала на столе.

Молча, без особых мыслей, я подошла к ней.

Просто… ради любопытства.

Ради проверки.

Перетасовала карты и вытянула одну.

Башня.

Та же самая.

Я вздохнула, усмехнулась – наверное, совпадение.

Случайность.

Только странное чувство не отпускало:

словно кто-то, невидимый и терпеливый,

стоял рядом и ждал, когда я наконец пойму,

что случайности не бывают случайными.

После той странной карты, выпавшей дважды, в груди было какое-то неловкое беспокойство – будто воздух в квартире стал чуть тяжелее. Я отложила колоду, легла, и долго смотрела на потолок, пока за окном не растаял свет последнего фонаря.

А потом – тишина.

Я встала с кровати посмотреть.

Удар.

Глухой, будто что-то огромное рухнуло прямо внутри меня. На мгновение всё ослепло белым, и я даже не поняла – гром это был, вспышка, или просто моё сердце решило остановить свою деятельность.

Свет погас.

Не только в квартире – во всём доме.

Темнота была почти осязаемой. Я попыталась подняться, но ноги подломились, и в ушах зазвенело. Последнее, что успела заметить – тусклое отражение луны в окне, и всё растворилось.

***

Мне снилось, что я стою посреди своей комнаты, но всё вокруг будто кто-то стер резинкой.

Контуры – размытые, стены – прозрачные, свет – слишком мягкий, словно воздух сам светился.

Я знала, что сплю, но не могла проснуться.

Ни одно движение не принадлежало мне.

Кот сидел на подоконнике. Серый с чёрными пятнами, как леопард. Цвет пятен не сильно отличался от основного, буквально на пару тонов.

Его силуэт плавно мерцал, будто кот состоит из дыма и теней. А его глаза смотрели на меня, прожигая своим лазурным цветом.

Он сказал тихо:

– Наконец-то.

Его голос звучал глубоко и низко, как будто исходил не изо рта, а из пространства вокруг.

– Где… я ? – спросила я – Ты кто?

– Там, где отражения становятся первыми.

Ты ведь чувствуешь, что всё это не просто сон?

Я молчала. Внутри росло странное ощущение – будто каждая часть комнаты, каждый луч света ждёт, что я скажу «да».

Я хотела отрицать, но слова застряли.

Кот наклонил голову.

– Когда человек видит башню, это не случайность. Башня приходит, когда всё, что ты знала, должно быть разрушено.

– Я просто вытащила карту, – прошептала я.

– Никто просто не вытаскивает Башню, – ответил он. – Она приходит сама.

Свет вокруг изменился.

Мир, будто разорвавшись по шву, начал разворачиваться внутрь себя.

На месте окон открывалось небо – низкое, тяжёлое, усыпанное звёздами, которые двигались слишком медленно, словно время и пространство разошлись.

Вдалеке – силуэт.

Башня, высокая, уходит далеко за облака, и вокруг неё вращались вспышки молний, но без грома.

Каждая вспышка обжигала глаза, но я не могла отвернуться.

– Это и есть… – я не договорила.

– То, что ждёт. – кот говорил спокойно, как будто это не сон, а лекция. —

То, что рушится, чтобы ты могла вспомнить.

Я хотела спросить, что именно, но в этот момент земля дрогнула.

Башня начала рушиться, но не вниз – а внутрь себя. Камни и молнии сворачивались, как воронка, засасывая свет.

Меня потянуло туда же.

Воздух стал густым, холодным. Я не чувствовала ног. Всё исчезало – стены, кот, даже собственное дыхание.

Я тянулась к свету башни, хотя понимала, что он может сжечь.

И вдруг – голос. Не кота. Женский.

Далекий, как будто из-под воды:

“Если вспомнишь – не бойся. Всё уже случилось.”

Я резко вдохнула – и проснулась.

Очнулась я уже на полу. Голова гудела, будто кто-то включил в ней слабое радио, ловящее только шум.

Телефон рядом мигал бессмысленно – 00:00. Время застыло, как кадр на экране.

Сон казался слишком ясным.

Слишком настоящим.

Я села, потерла виски, и в тот момент услышала мягкий звук.

Кто-то дышал рядом.

Я повернула голову – и замерла.

На пороге кухни, спокойно, как будто был здесь всегда, сидел тот самый кот.

Большой, с густой тёмной шерстью, с лазурными глазами – почти человеческими. Он смотрел прямо на меня, без страха и без любопытства, просто оценивал.

– Откуда ты взялся? – прошептала я.

Кот моргнул и… ответил.

Совершенно буднично:

– А ты долго спала.

Я не успела даже вскрикнуть. Просто застыла.

Пульс стучал в ушах.

– Отлично, – прошептала я, – теперь ещё и галлюцинации.

Кот фыркнул.

– Галлюцинации не спрашивают, где лоток.

Я моргнула, медленно поднялась с пола, прижимая руку к голове.

– Так… либо я ударилась очень сильно, либо ты говоришь.

– Наблюдательная, – лениво сказал он, сворачиваясь клубком на моём ковре. – Будем считать, что второе.

Я несколько секунд просто смотрела на него.

Он не исчезал. Не таял, не растворялся.

Просто лежал, с видом существа, которому здесь уютно и которое имеет на это полное право.

– Слушай, – я вздохнула, – я не знаю, как ты сюда попал, но тебе стоит вернуться обратно, мне тут коты не нужны, ясно? И я не собираюсь тебя кормить или подкармливать.

– Не беспокойся, я не голоден. Я здесь не за едой.

– А за чем?

– За тем, чтобы напомнить тебе, то, что ты забыла или никогда не знала….эм.. даже по кошачьим меркам это странно звучит, но как есть.

– Что? Ты сам себя слышишь? Ну просто я-то тебя слышу, и это звучит странно по всем меркам… особенно то, что ты звучишь в целом. Коты не звучат никак кроме мяу, блять!

– Резонно, конечно, мяу. Так лучше? Мяу! –

Он как будто издевался, хотя не как будто, а издевался.

–Если бы я мог тебе всё рассказать, у нас обоих не было бы работы, – лениво произнёс он, вылизывая лапу. – Так что, извини, инструкции у меня строгие.

Я села на диван, всё ещё держа руку на голове. Пульс в висках бился как-то неправильно, а в теле чувствовалась усталость, будто я бежала всю ночь.

– Замечательно. Я разговариваю с котом, который цитирует инструкции и издевается над мной. Прекрасное завершение дня.

Он не ответил.

Просто посмотрел на меня долгим взглядом – тем самым, от которого будто что-то сжимается внутри.

Не угрожающе, не по-звериному.

Скорее… как учитель, наблюдающий, поймёшь ли ты очевидное.

Я отвела взгляд.

В квартире было странно тихо.

Я проверила входную дверь- закрыта.

Никаких звуков с лестничной площадки, ни шагов, ничего. Я позвала:

– Тётя Кира?

Ответа не было. В это время она обычно уже была дома.

Я прошла по комнатам. Даже её ноутбук, обычно валявшийся на столе, будто растворился.

Пусто.

Кот наблюдал за мной с подоконника.

– Она ушла. Немного раньше, чем должна был. Так надо было.

– Ты хоть понимаешь, что ТЫ говоришь? – устало спросила я, интонацией выделив местоимение, так чтоб подчеркнуть еще раз, что это не естественно.

– Конечно. А вот ты – нет. Пока.

Я села обратно на диван. В груди было тяжело.

– И что теперь?

– Отдохни, – просто сказал он. – Голова у тебя наверное болит. Поспи.

– А ты?

– Я останусь. Мне нужно следить, чтобы ты ничего не натворила раньше времени.

– В смысле?

Он посмотрел прямо, не мигая.

– У тебя, поверь, талант на неприятности.

Я хмыкнула.

– Ты даже галлюцинация с чувством юмора.

– Не льсти себе.

Я вздохнула, легла на диван. Голова действительно болела так, будто в ней пульсировала сама молния.

– Когда я проснусь, надеюсь тебя тут не будет.

– Я-то уж как надеюсь. Но надежда умирает последней.

Глаза закрывались сами собой.

Последнее, что я увидела – кот на подоконнике, его глаза светились холодным лазурным светом в отражении стекла. Он смотрел в окно – туда, где ночь будто дрожала.

Перед тем как уснуть, я успела подумать, что, возможно, с утра всё это окажется сном.

Хотя где-то глубоко внутри уже знала – нет.

Некоторые сны приходят не для того, чтобы пройти, а чтобы остаться.

Глава 2

«Я не чувствую времени.

Я слышу, как рушится то, что было миром.

И всё же – в этом разрушении есть покой.

Он обещал, что из пепла поднимется новое»

Из дневника последнего хранителя Башни

Комната была обычной. Утро было обычным. Так казалось по крайне мере.

На какое-то время я даже забыла про всё произошедшее вчера.

Свет пробивался сквозь шторы, кот лежал в ногах дивана, свернувшись клубком.

Я словно ждала привычных запах кофе, но его не было.

Телефон показывал 06:06.

Я медленно поднялась, прислушиваясь к себе. Состояние было ватное, всё казалось продолжением того самого сна, сюрреалистичным.

Кот открыл один глаз.

– Ты кричала во сне.

– Мне хочется кричать и наяву – тихо сказала я.

Я сидела, глядя на него, и впервые с ночи почувствовала холод.

Потому что где-то в глубине знала – я действительно стояла у этой Башни.

Когда-то.

Телефон продолжал выдавать одно и то же:

“Абонент временно недоступен.”

Я слушала эту фразу уже, наверное, в десятый раз.

Тётя не отвечала. Не писала. Не появлялась.

На кухне стояла её чашка, которую я не помнила – то ли она была вчера, то ли я её сама достала.

Всё выглядело так, будто она просто вышла и не вернулась.

Кот сидел на столе, где раньше лежали карты.

Я не спрашивала, как он туда запрыгнул – просто старалась не смотреть в его сторону.

– Значит, всё ещё не дозвонилась, – произнёс он лениво.

– Да. И тебе какое дело?

– Просто уточняю. Иногда исчезновения – это не случайность, а следствие.

– Какое ещё следствие?

– Того, что ты наконец открыла дверь.

Я закатила глаза.

– Не начинай.

Он недовольно дёрнул хвостом.

– Хорошо, не начинаю. Тогда просто спрошу: что ты вообще знаешь о колоде, которую получила?

– О Таро? – я пожала плечами. – Ну… это карточки для гаданий. Символы, предсказания. Магия, эзотерика, вся эта чепуха.

Кот тихо фыркнул.

– “Чепуха”, – повторил он с удовольствием. – Интересный выбор слова для наследницы Башни.

– Опять ты про Башню, – вздохнула я. – Хватит. Я вообще не понимаю, о чём ты.

– Я и не жду, что поймёшь так быстро – он прищурился— Но тебе стоило бы хотя бы изучить то, что тебе оставили.

– У меня работа, – отрезала я. – Настоящая. Где платят деньги.

– Деньги, – повторил кот, как будто пробуя слово на вкус. – Да, конечно. Самый надёжный способ отложить судьбу.

Я взяла сумку и направилась к двери.

Кот остался сидеть. Или мне так показалось.

***

Улица встретила меня влажным холодом и вялым шумом утреннего города.

Всё было как всегда – серо, ровно, предсказуемо.

И только шагов за спиной быть не должно было.

Я обернулась.

Он шёл за мной.

Нет, шёл – не то слово.

Скользил.

Как будто перемещался между тенями, то появляясь, то исчезая.

– Ты издеваешься? – прошипела я.

– Просто сопровождаю. Вдруг ты опять упадёшь и решишь, что видишь галлюцинации.

– Я вижу галлюцинации. Это ты!

– Очень приятно. Галлюцинация с чувством ответственности, – усмехнулся он.

Я ускорила шаг.

Люди вокруг спешили на работу, никто не обращал внимания. Хотя кто-то оглянулся на нас…на меня точнее… Видимо главная роль городской сумасшедшей на сегодня явно принадлежит сегодня мне.

И только когда я проходила мимо витрины, краем глаза заметила – в отражении рядом со мной никого нет.

Кота не видно. Он мне кажется. Я перекрестилась. Всё равно вижу…черт…Его не должно тут быть, это противоестественно и не логично.

Но я чувствовала его присутствие – мягкое, настойчивое, как чьё-то дыхание на шее.

День на работе не задался.

Сайт, над которым я работала, отказался загружать базу данных.

Код вываливал ошибки, которые я не могла объяснить.

И всё это – под язвительные комментарии невидимого спутника.

– Может, вселенная намекает, что ты не тем занимаешься?

– Может, мне перестать тебя слушать?

– Не получится. Ты меня слышишь не ушами.

В какой-то момент я уже почти начала смеяться.

От нервов, наверное. «К галлюцинациям добавляется истерия» – подумала я.

Мила спросила, всё ли в порядке.

Я сказала, что просто не выспалась. Идеальная ложь: сказать правду и не договорить часть деталей.

После работы я не пошла сразу домой.

Ноги сами свернули в боковую улочку, где тускло светилась вывеска:

“Эзотерическая лавка. Книги. Символы. Амулеты.”

Запах сандала ударил в нос.

Внутри было тихо. Люди в магазине были, но очень рассредоточено, никто никому не мешал. Женщина за стойкой даже не подняла головы.

Я прошлась вдоль полок.

Книги, карты, свечи, амулеты, куча странных фигурок – типичный набор для городских ведьм.

Кот, конечно, был тут. Сидел на полу и с видом знатока осматривал витрину.

– Ладно, – пробормотала я. – Раз уж ты не отстанешь…

Я взяла первую попавшуюся книгу о Таро – «Глубинная символика карт Таро» автор Морти Льюис.

Перелистнула пару страниц. Сложные фразы, пафос, философия.

Кот наклонил голову.

– Хм. Начнём хотя бы с этого. Хотя всё это писали люди, которые мало чего в этом понимают в настоящих арканах Таро.

– Настоящих?

– Настоящих, – повторил он, – тех, что живут.

Я купила книгу и вышла. Продавщица даже не подняла глаз.

Дома было темно.

Я включила настольную лампу и раскрыла книгу.

Страницы пахли типографией и свежей краской.

Я пролистала содержание, нашла раздел:

XVI – Башня. Разрушение, кризис, освобождение.

“Башня – символ внезапного падения иллюзий о материальном мире.

Это момент, когда ложные основания рушатся, открывая истину.

Очищение через катастрофу. Чтобы построить что-то новое, надо разрушить всё старое, что себя изжило”

– Красиво, – сказала я, не отрываясь от текста, проводя указательным пальцем по нарисованной карте Башня в книге. Она отличалась от той, что была в моей колоде, но смысл передавала тот же.

«Моей колоде» – произнесла я мысленно еще раз, странно звучит, но довольно уютно внутри в районе груди, будто что-то всё-таки откликается внутри меня.

– Пустое, – ответил кот. – Эти книги – игрушки для среднесортных гадалок. Они даже не чувствуют, что пишут про живое.

Я устало посмотрела на него.

– Тогда объясни ты. Кто ты вообще? Почему ты здесь? Почему я? У тебя есть имя?

Он потянулся, зевнул и лениво ответил:

– О, я ?… я, есть Нокс – всего лишь напоминатель, местами язвитель, мышей укротитель – тут он хихикнул – в какой-то степени дух-проводник, помощник. Не знаю точно, надо в кошачьей метрике посмотреть.

– Очень остроумно.

– Спасибо.

– То, что, язва ты – это сто процентов, а что ты напоминаешь?

– Что ты должна вспомнить.

– Вспомнить что?

– Кто ты есть.

Я закрыла книгу.

Он смотрел прямо, глаза его были странно серьёзными.

– Только вот, – добавил он, уже мягче, – мне нельзя ничего говорить.

Поэтому – сама.

Не сказать, что лицо кота выражает активно эмоции, но мне показалось, что смотрит он на меня с тоской, странной ностальгией и какой-то грустью. Как будто извиняется, как будто хочет всё рассказать, но это вопрос его жизни и смерти.

Я откинулась на спинку стула.

В окне отражалась я, и тень кота рядом.

На мгновение показалось, что тень – не кошачья. Длиннее, выше.

Я моргнула – и всё стало как прежде.

– Отлично, – прошептала я. – сначала карты, потом Башня, тетя пропала, говорящий кот, которого вижу только я…

– Добро пожаловать в реальность, – усмехнулся он.

***

Снова утро

Ощущение, будто живу в фильме «День сурка»

Машинально проверила телефон.

Никаких уведомлений. Никаких сообщений от тёти.

Секунду смотрела на цифры: 07:42.

Пальцы сами набрали её номер.

“Абонент временно недоступен.”

Опять.

Я написала коротко:

«Тётя Кира, всё в порядке? Перезвони, пожалуйста.»

Сообщение улетело – и растворилось, как капля в море.

Нокс сидел на подоконнике, следя за голубями с видом учёного, наблюдающего за примитивными существами.

Я не сказала ему ни слова.

Он – тоже.

Только кончик его хвоста едва заметно подрагивал, как метроном.

Собралась, умылась, натянула бордовую толстовку, джинсы.

Обычный день. Обычная я.

Обычная… всю свою жизнь я жила с этим прилагательным.

А сейчас меня будто просят понять, намекают и кричат, что я не такая – просто пока не помню, кем была.

Странно… просто потому, что где-то глубоко я всегда ощущала свое различие с другими людьми. Я здесь чужая.

Вокруг всё будто чуть сдвинуто, не по оси – и только я одна это вижу.

Возможно, это конечно мой личный сдвиг по фазе? – не отрицаю…

Я пыталась не придавать этому значения.

Училась объяснять всё логикой, формулами, фактами.

Если можно рассчитать, значит, можно контролировать – так я привыкла думать.

Мир из кода, алгоритмов и чётких зависимостей был безопасным.

Он не требовал чувствовать, он позволял просто выполнять.

Но иногда, когда оставалась одна, где-то внутри поднималось странное чувство —

тонкий, тихий отклик, будто кто-то внутри звал меня по имени, которое я не могла вспомнить.

И я затыкала это ощущение – звуком клавиатуры, списками задач, бесконечными строками кода.

Рациональность была моим щитом, удобной формой анестезии.

Пока всё не треснуло.

Теперь логика бессильна.

Слишком много несостыковок, слишком много странностей, которые нельзя объяснить строкой программы.

И, кажется, та часть меня, которую я так тщательно глушила, наконец просыпается.

Я не знаю, что это.

Но впервые за долгое время чувствую – всё происходящее не случайность.

Как будто кто-то снял невидимый фильтр, и я начинаю видеть то, что всегда было рядом.

Может, я и правда не такая обычная, как думала?

Может, всё это время я просто пыталась спрятаться от самой себя?

Где-то под кожей гудел тихий ток тревоги.

На работе всё снова шло наперекосяк.

Код, сервер, данные – будто кто-то незримо вмешивался.

Экран мигал странными символами, которых быть не могло.

“Ошибка доступа.”

“Разрыв соединения.”

“EROR 16”.

Нокс снова был здесь – свернувшись клубком под столом.

Никто, кроме меня, его не замечал.

Он молчал. Просто ждал. Невидимый телохранитель, который разве что убьет тебя своим сарказмом.

К вечеру офис опустел.

Я задержалась – просто не хотелось идти домой.

Монитор отражал бледное лицо, глаза с тенями под ними. На сегодня хватит. Рабочий день окончен. Всё.

Я вышла в ночь.

Воздух был влажный, промозглый.

Фонари мигали, как будто задыхались.

Я засунула руки в карманы, ускорила шаг.

Нокс скользил где-то рядом – я не слышала его шагов, но просто чувствовала его присутствие. Откуда, как и почему? – да чёрт его знает. Люди привыкают к своей шизофрении и видимо я уже.

Через пару кварталов я почувствовала это: взгляд.

Нечто холодное и настойчивое.

Как будто кто-то стоял в темноте и следил.

– Нокс, – тихо сказала я. – Мне кажется…

– Не кажется, – отозвался он мгновенно. – Мы не одни.

Я повернула голову.

Тень двигалась между фонарями, будто прячась от света.

Фигура в длинном плаще, капюшон скрывал лицо.

На миг ветер откинул полы ткани – и я увидела что-то на шее.

Тонкий рисунок.

Меч.

Татуировка, вырезанная точно, как символ.

– Кто это? – прошептала я.

Нокс замер.

– Не оборачивайся. Иди быстрее.

– Ты его знаешь?

– Не лично его, но знаю кто он и откуда он пришел.

Я ускорилась.

Сердце билось слишком громко.

Шаги за спиной стали ровнее. Ближе.

Я свернула во двор.

Высокие стены поднимались кольцом – городской колодец, замкнутый и глухой.

Здесь не было ни людей, ни света. Только капли воды, падающие с крыши.

– Не сюда, – прошипел Нокс, – плохое место.

– Поздно.

Шаги стихли.

Фигура появилась из тени.

Высокий, плечистый, но движения – плавные, почти нереальные.

Капюшон чуть сдвинулся, и я увидела глаза – бледные, как ледяное стекло.

Я подняла руку, чувствуя, как дрожит голос:

– Послушайте, если вам нужны деньги, я отдам всё. У меня немного, но…

Он усмехнулся.

Холодно. Беззвучно.

Нокс оскалился, шерсть на загривке встала дыбом.

– Ему не нужны твои деньги, Элиана.

– Что?

– Он пришёл не за этим.

Чужак медленно вытянул из-под плаща клинок.

Металл какой-то матовый, не отражал свет – наоборот, будто поглощал его.

На рукояти – тот же символ меча, точнее два соприкасающихся меча, как на гербах в книгах по истории со школьной программы.

Воздух вокруг дрогнул, стал плотным, как перед грозой.

– Что ему нужно? – прошептала я.

Нокс не ответил сразу.

Его глаза блеснули.

– Твоя жизнь, – наконец произнёс он.

– Но… почему?

– Потому что ты принадлежишь не только этому миру.

– Что?..

– И потому что он знает об этом, а ты еще нет!

Фигура шагнула вперёд.

Тень от меча скользнула по стене – как молния без звука.

Глава 3

«Стражам, хранителям, придворным арканам

и любым фантомам на службе

запрещено безвизовое нахождение в мире живых.

Нарушившие, предстанут перед Справедливостью

для вынесения приговора»

Святой кодекс Арканов

Я сделала шаг назад – стены двора сомкнулись, как пасть хищного зверя.

Воздух стал густым, будто вязким. По крайней мере моё тело вязло, с трудом поддавалось разуму. Я как муха, застрявшая в битуме, каждое движение давалось с трудом, очень медленно и я чувствовала безысходность перед происходящим. Оставалось верить в какое-нибудь чудо. Оставалось верить в то, что я особенная…неужели я действительно об этом думаю сейчас? Думаю о том, что говорящий кот прав? Серьезно??!

Фигура приближалась – медленно, с какой-то обречённой целеустремлённостью.

Капли дождя падали, но не касались его плаща – просто исчезали, будто испарялись.

– Не подходи! – выдохнула я, чувствуя, как голос дрожит.

Меч зазвенел. Звук этот не был только металлическим.

Он был… живым. Он словно был в каждой капле дождя, который заливал нас из серой субстанции под названием небо.

Как будто само пространство отзывалось на движение клинка.

Когда успел пойти дождь?

– Элиана, – произнёс Нокс, и впервые в его голосе не было сарказма. – Слушай внимательно.

– Что? Что мне делать?!

– Почувствуй, где кончаешься ты. И где начинается всё остальное.

Я не поняла. Его слова казались глупостью.

Но в следующую секунду странный человек (если он и вовсе человек) шагнул вперёд – и клинок полоснул воздух передо мной.

Не коснулся. Но я почувствовала жар, будто сама ткань мира содрогнулась.

Я закрыла глаза.

Всё замедлилось.

Мир стал тише.

Каждая капля дождя застыла в воздухе.

И вдруг – я услышала его дыхание. Не человека – мира.

Ритм, тяжёлый, древний, пронизывающий всё.

И я была внутри него.

Мой пульс и пульс мира стал единым…что?…

– Нет… – прошептала я, – это неправильно…

Но тело не слушалось.

Всё внутри – будто оборвалось.

Что-то в груди вспыхнуло – белым, беззвучным светом. Этот свет будто перетек мне в руки, ладони словно пылали трещинами с лавой.

Мгновение – и воздух вокруг дрогнул.

Тень с мечом застыла на месте, словно ударенная невидимой волной.

Свет усилился – слишком яркий, чтобы быть светом.

Он не освещал – он разрушал изнутри.

Фигура моего обидчика задрожала. На его и того пустом лице, отразилась еще большая пустота. Он начала рассыпаться.

Не исчезать, а именно распадаться – слой за слоем, как будто кто-то щёлкнул пальцами, и атомы вспомнили, что могут быть свободными.

Ткань, кожа, металл – всё превратилось в пепельные искры.

Мир тихо вздохнул, и от человека осталась лишь пыль.

Тишина.

Я стояла в центре двора, едва дыша.

Фонари вспыхнули вновь.

По моей щеке что-то стекало…Это слезы? Или все-таки дождь? Я уже ничего не понимала.

Мир – как будто вернулся.

– Что это было? – выдохнула я.

Нокс подошёл ближе, глядя снизу вверх – его глаза отражали тревогу, но только глаза.

– Башня, – сказал он тихо. – Что-то внутри тебя всё же знает кто ты такая.

– Я ничего не понимаю.

– И не должна. Пока что.

Я посмотрела на место, где только что стоял человек.

Пусто. Только тонкий след пепла, который вымывался дождем в ближайшую ливневку.

– Он был настоящим?

– Более, чем ты думаешь. – Кот потянулся. – И его появление говорит о том, что они знают кто ты и где тебя можно найти.

Он пошёл к выходу из двора.

– Пора домой, Элиана. Мир стал намного опаснее после твоего пробуждения.

***

Дверь с глухим щелчком закрылась за спиной.

Я облокотилась на неё, стараясь дышать ровно. Сердце колотилось где-то в горле, пальцы дрожали.

– Блять… – выдохнула я, – что это вообще было?..

Меня не отпускало… тело тряслось, будто у меня озноб, внутри меня горело, будто температура зашкаливает. Я – уже не я. Привычный мой мир рухнул. Мир, в котором всё просто и статично. Мир, где всё последовательно и предсказуемо.

Такого я точно не могла предсказать. Что это за сила?

Я убила человека…я только что убила человека?

Или нет? Или он не человек?

Меня разрывало на куски от дилеммы внутри меня. В голове проносилось столько вопросов, но мой рот не произносил ни слова. Возможно, я боюсь услышать ответы и мое тело меня сдерживает? Не знаю…я ничего больше не знаю…

Нокс прыгнул на подоконник, сел, аккуратно облизал лапу.

Спокоен, как будто всё происходящее – обыденная рутина.

Я схватила телефон, дрожащими пальцами открыла список контактов.

Тётя Кира. Только она мне поможет. Она должна помочь. Мне нужен взрослый человек.

Кнопка вызова.

Тишина.

"Абонент недоступен."

Снова.

И снова.

– Бесполезно, – сказал Нокс, не оборачиваясь. – Она тебе не поможет.

– Замолчи, – я прижала трубку к уху. – Она должна ответить. Она не может меня бросить!

– А если она должна была…?

Голос кота прозвучал странно мягко. Почти с жалостью.

– Она знает, что делать, – прошептала я. – Она разберётся. Она поймёт.

– Разберётся, возможно. Но не здесь.

– Что значит “не здесь”? Где “не здесь”?!

Он наконец посмотрел на меня – лазурные глаза, как бездонное дно океана.

– Тот, кто напал на тебя… он не человек.

– Спасибо…—я не задавала вопросов, но Нокс будто почувствовал моё внутреннее терзание – кто он? – спросила я почти безэмоционально. Меня резко окутало спокойствие и хладнокровное полное принятие.

– Страж.

– Страж чего?

– Мира, из которого я пришёл.

– И он решил просто выйти на прогулку по городу?

– Им запрещено пересекать границы. Ни один страж не может появиться здесь. Это закон.

Он замолчал, будто переваривая собственные слова.

– Я не понимаю, – выдохнула я. – Почему он напал именно на меня?

– Не знаю. Но его взгляд… – кот чуть пригнулся, шерсть на спине встала дыбом. – Такой бледный. Словно пустой изнутри. Он не просто страж. С ним что-то сделали.

Я села на пол, уткнулась в колени. Что-то во мне еще вибрировало изнутри – не страх, а какая-то сухая, мажущая растерянность.

– И он… растворился, – прошептала я. – Я это видела. Он просто… исчез.

– Не исчез. Ты его расщепила.

– Что?!

– Сила откликнулась. Видимо, в момент, когда страх превысил предел…или чтобы защитить тебя…

Я посмотрела на него не моргая.

– Моя… сила?..

– Не торопись с выводами. Но да. Что-то проснулось.

– Я ничего не понимаю, ничего не помню. И не знаю, о какой силе ты говоришь.

– Тогда попробуй проанализировать.

Я подняла взгляд.

– Что?

– Ты ведь в этом сильна. Логика. Системы. Выводы. – он поджал лапы, устроился поудобнее. – Представь, что перед тобой сбой программы. Что-то сработало не по правилам.

– Отличное сравнение, – фыркнула я. – Только сбой программы не расщепляет людей в пыль.

– А если программа – это ты? – тихо сказал он.

Я долго молчала.

Мысли крутились, цеплялись друг за друга. Слова не складывались в смысл.

– Почему я? – наконец прошептала я. – Почему не кто-то другой?

– Потому что такой расклад.

Я не стала спрашивать больше ничего.

В глубине души я уже знала, что он прав.

Как будто каждая клеточка меня ждала именно этого часа, ждала всю жизнь…Но это никак не укладывалось с моей логикой. Да и с логикой любого другого человека уверена бы не уложилось.

Квартира дышала тишиной. Только часы на стене отмеряли равные секунды – как будто ничего не случилось, как будто всё было прежним.

Но воздух стал гуще. Тяжелее.

Он будто стекал по стенам, отражался от стекла, множился в тенях.

– Это безумие, – прошептала я. – Этого просто не может быть.

– Не может, – отозвался Нокс. – Но происходит.

Он спрыгнул со стола и подошёл ближе.

– Ты же понимаешь, что теперь назад дороги нет.

– Есть, – упрямо ответила я. – Всегда есть. Я просто… поищу тётю, дождусь её, всё объяснится.

– А если нет?

Я посмотрела на него – и что-то во мне треснуло. Тихо, почти неслышно.

– Тогда я сойду с ума, – сказала я. – Или поверю тебе. Не знаю, что хуже.

– Второе обычно полезнее, – усмехнулся кот, мне даже показалось, что он улыбнулся.

Он направился к столу, где всё ещё лежала колода.

Коробочка, оставленная тётей, будто ждала своего часа.

Нокс сел рядом, хвост аккуратно обвил лапы.

– Она ведь не просто подарок, – сказал он. – Это ключ.

– К чему?

– К отражению.

Я нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду?

– Каждый из нас живёт между зеркал. Одно отражает то, кем ты стала, другое – кем была, будешь, все возможные твои пути развития и прочая философско- эзотерическая, сложная, как ты говоришь, чепуха. Башня стоит между ними.

Я подошла ближе, глядя на своё отражение в окне.

В нём дрожало моё лицо – усталое, бледное, но… не совсем моё.

На долю секунды угол рта шевельнулся сам по себе.

Я отпрянула.

– Что это было?

– Ты смотришь – и тебя смотрят, – ответил Нокс. – Вопрос лишь, кто из вас настоящая.

Я обернулась к колоде.

– Ты хочешь, чтобы я поверила, будто эти карты – портал?

– Хочу, чтобы ты поверила себе. Когда держишь их – не думай. Слушай свою душу.

Я вздохнула.

– Ты невыносим.

– Благодарю.

Я сняла крышку.

Колода была тяжёлой, неожиданно тёплой.

Когда я провела пальцами по краям, в зеркале окна что-то дрогнуло – будто волна прошла по отражению комнаты.

– Что я должна делать?

– Вытяни карту. Только одну. И не задавай вопрос. Пусть она выберет сама.

Я выбрала наугад.

Перевернула.

Башня.

Опять.

Истерическая ухмылка дернула угол моего рта.

В отражении за моей спиной вспыхнул слабый свет – тонкий, как трещина в стекле.

Я обернулась на старинное зеркало, оно было в полный рост, рама деревяная, оно здесь точно столько сколько я себя помню.

Свет расширялся, словно что-то изнутри давило на грань мира.

– Это шутка? – выдохнула я.

– Нет, – ответил Нокс. – Это зов.

Зеркало задрожало.

Из трещины разливался свет – нереальный, холодный, как лунное пламя.

Воздух загудел низким звуком, похожим на дыхание.

– Если ты готова узнать правду, – произнёс кот, – иди за ним.

– За кем?

– За своим отражением. Оно тебя уже ждёт.

Я шагнула ближе.

Отражение больше не повторяло мои движения – оно смотрело на меня прямо.

И когда я протянула руку, пальцы прошли сквозь зеркало – в вязкий свет.

Мир перевернулся.

Звук часов оборвался.

Всё вокруг стало зеркально-хрупким – и в следующую секунду меня просто не стало.

***

Холод.

Не просто физический – будто мир вокруг был высосан изнутри, оставив только эхо.

Я открыла глаза. Под ладонями – пепельная земля.

Серая, сухая, с прожилками света, будто под ней ещё что-то теплится, но не живое.

Небо – низкое, вязкое, без солнца, без луны.

И тишина.

Такая, что звенит в ушах.

– Где… я? – голос прозвучал чужим.

– Не там, где нужно, – отозвался Нокс.

Он стоял рядом, шерсть на загривке стояла дыбом. В его, теперь почему-то, янтарных глазах отражались всполохи – как от далёкого пожара.

Я проследила за взглядом.

Вдали, за зыбкими маревами, тянулась вверх Башня. Та самая. Только теперь она казалась нереальной – будто сотканной из света и пепла, висящей в воздухе.

– Мы должны быть у неё, – пробормотал Нокс, начиная нервно ходить из стороны в сторону. – Почему нас выкинуло сюда? Это… неправильно.

Голос его звучал очень тревожно. От этого я еще больше напряглась. Не сказать конечно, что я успела расслабиться, но моё тело уже звенело от перенапряжения.

– Что это за место?

– Пустошь, – тихо ответил он. – Это место находится за границей от мира Арканов. Здесь бродят те, кто потерял дорогу. Падшие.

– Потерял дорогу? Падшие? – как попугай повторила я

– Души, – коротко сказал он. – Голодные. Без формы. Без памяти.

Я медленно поднялась. Под ногами что-то зашуршало – будто песок шепчет.

Холодное чувство пробежало по позвоночнику.

Воздух дрожал.

– Нам нужно двигаться, – сказал Нокс. – Быстро.

– К Башне?

– Да. Это единственное место, где ты будешь в безопасности. Хотя… – он замялся. – Даже там не факт.

Я взглянула вперёд – путь к Башне растягивался, как мираж.

Она то приближалась, то отдалялась, будто играла с нами.

Но внутри что-то звало – не словами, а ощущением.

Как будто этот свет был мне знаком.

– Нокс, – тихо сказала я. – Я… чувствую.

– Что именно?

– Всё. Ветер, пыль, звуки под землёй. И что-то ещё… как будто пространство живое. Оно реагирует, если я думаю о нём.

Нокс остановился, медленно повернулся.

В его взгляде мелькнуло нечто, похожее на тревогу.

– Так не должно быть, – произнёс он. – Ты не должна чувствовать Пустошь. Она не терпит живых.

– Но я чувствую.

Он фыркнул.

– Значит, что-то сломалось. Или кто-то вмешался.

Издалека донёсся шорох.

Будто ветер шёл против ветра.

Нокс насторожился, шерсть встала дыбом.

– Идём. Быстро.

– Что там?

– Падшие. Они чуют живое.

Я почувствовала – воздух стал тяжелее, будто сам мир выдыхает нам в спину.

Башня мерцала вдали, зовя.

Каждый шаг отзывался эхом, и казалось – за нами идут следом.

– Нокс…

– Не оборачивайся, – тихо сказал он. – Просто иди.

Глава 4

«Любой неизвестный субъект подлежит задержанию.

Ведущий страж (командир отряда) несёт

ответственность за решение.

До выяснения, субъект считается враждебным.

При потере контроля – уничтожение без приговора.»

КОДЕКС СТРАЖЕЙ

(официальный свод законов и

наставлений Стражей)

Рейден

Дежурство у Башни никогда не давало мне покоя.

Да, я страж. Да, это моя обязанность.

Но каждый раз, когда оказываюсь здесь, внутри всё сжимается, как будто меня снова втягивают в те дни, когда мир стоял на грани распада.

Я никогда не думал, что после смерти есть что-то еще. Ну как… говорили родители про жизнь после смерти, но для меня это были больше слова утешения и какого-то рычага давления… Чтобы я не прожигал свою жизнь, ведь потом будет суд над каждым. Чтобы жил свою жизнь прилично и правильно, как говорила моя мать. Был сильным и порядочным, как говорил отец.

В той жизни я был полицейским – обычным, упрямым, слишком уверенным, что смогу всех спасти. Но по законам жанра, когда сильно высоко задираешь свой нос, тебя обязательно ткнут им в дерьмо.

И в ту ночь… я не успел.

Девочка.

Её родители.

Взрыв, который я помню даже сейчас – слишком ярко, будто свет до сих пор прожигает меня изнутри.

Когда всё потемнело, я ожидал пустоты.

А вместо этого – Суд над моей душой, точнее над фантомом – это я потом узнал, как тут все устроено, но тогда… Аркан Справедливость. Она не спросила моего имени, не спросила, каюсь ли я. Просто смотрела – будто знала всё, что я успел прожить, каждую ошибку, каждое действие.

Она сказала, что я могу пойти на перерождение или остаться в этом мире и соединиться с Абсолютом другим путем.

И предложила: стать стражем.

Я согласился. Наверное, потому что думал – смогу спасти хотя бы кого-то дальше, если уже не смог там.

Я начал, как и все, с самого низа. Даже не страж – мальчишка на побегушках.

Носил свитки, доставлял приказы, записывал протоколы, смотрел.

Много смотрел.

Этот мир был странным, но честным. Его законы – суровыми, но прозрачными.

Я учился по-новому чувствовать силу, распознавать магию, различать арканы. Служил где только можно: у Императрицы, у Звезды, у Повешенного…

Каждый Аркан – отдельный мир.

Каждый мир – отдельный урок.

И только тогда, проходя всё это своим шагом, я действительно понял, что такое баланс.

Не то, что повторяют наставники.

Не теория.

А хрупкость – такая, что её чувствуешь кожей. Стоит чуть сместить один элемент, и всё рушится.

Всё шло хорошо и спокойно.

Пока меня не поставили на Башню.

Башня… она меня пугала и восхищала одновременно, такая сила, что каждая частичка внутри вибрирует. Место, где каждый шаг мог изменить направление дальнейшей жизни.

Я считал дни до конца дежурства – никогда не скрывал от себя, что не люблю это место.

И именно в моё дежурство это произошло.

Элеонора…

Не люблю вспоминать это имя.

Тем более вслух.

Но я знаю одно: если бы я тогда хоть на миг промедлил – всё рухнуло бы.

Мир арканов, порядок, всё, что держится на равновесии тоньше паутины.

Иногда я думаю: Справедливость знала заранее.

Знала, что мне придётся стоять между падением и спасением.

Знала, кого делает стражем.

Я окинул взглядом свой отряд.

Лисар – надёжный, проверенный десятками боёв. Спокоен, как камень, и такой же крепкий нравом. Я мог бы назвать его другом, если бы в этом мире было такое понятие. Но есть только служба.

И Рилен – новенький.

Юнец с горячими глазами, который слишком старается выглядеть опытным.

Его запал то раздражает, то настораживает – ещё не разобрался, что именно из этих качеств сильнее бросается мне в глаза.

Башня всегда давила.

Не то, чтобы страхом – нет. Скорее ощущением, что ты стоишь под чем-то живым, древним, способным раздавить одним только намерением.

Сегодня она тихая. Слишком.

Я посмотрел на её верхние уровни – на те самые зубцы, которые раньше мерцали светом энергии, реагировали, дышали, пульсировали. Сейчас – ничего.

Как будто её сердце не бьётся.

Ирония, конечно, что всё это совпало с назначением нового хранителя.

С тех пор как его поставили, Башня ни разу не дала сбоя. Ни малейшего.

Ни вспышки, ни провала, ни прорехи в поле.

Стабильна, как давно не была.

И всё же… я не мог избавиться от ощущения, что это ненормально.

Слишком гладко.

А сам хранитель…

Гарон.

Имя звучит так же неприятно, как и он выглядит.

Низкорослый, уши торчат, как у настороженного гоблина, волосы вьются странными темными прядями, будто он всю жизнь спал в кустах.

И его постоянная попытка казаться выше, шире, важнее, чем он есть…

Я видел таких людей – и в прежней жизни, и здесь.

Они либо перерастают свою жалкость, либо начинают ею прикрываться, как бронёй.

Гарон выбрал второе.

Он не злой.

Не гениальный.

Но вот эта его самоуверенность…

Это желание всем и каждому напомнить о своём титуле…

Эта привычка говорить «по долгу моей высокой должности» в каждом третьем предложении…

Да, раздражает.

Но раздражение – не аргумент.

Башня не рухнула за всё время его службы.

Не дала трещин.

После Элеоноры я уже считал это чудом.

Не люблю его – и что?

Мне это не обязательно.

Есть служба.

Есть долг.

И есть Башня, которая – хоть и неприятно признавать – под его управлением стоит крепче, чем при хранительнице, ставшей предательницей.

Может, он и правда более устойчивый, чем казался.

Может, за его смешным ростом и оттопыренными ушами скрывается что-то, что я пока не вижу.

А может…

Я просто хочу верить, что после Элеоноры хуже уже не будет.

– Сегодня тихо, командир, – сказал Рилен, всматриваясь в границу. – Даже… странно тихо.

Я фыркнул.

– На границе тишина – это не подарок. Это предупреждение.

Запомни и не повторяй таких наблюдений вслух, если не хочешь накликать беду.

Он неловко сглотнул, отвёл взгляд.

Лисар только хмыкнул.

Но правда была в другом: сам я чувствовал то же самое.

Воздух сегодня был натянут, как струна.

Пустошь казалась слишком спокойной.

А Башня за спиной – холодной, как никогда.

Не люблю эту тишину.

Она всегда стоит здесь перед бурей.

Что у нас там может быть?

Разлом? Мелкий, обычный – с такими мы справляемся втроём легко. Может, один падший проскочил… Один – не страшно. Днём бы я вообще не обратил внимания.

Но ночью всё это чувствуется иначе.

Я машинально сжал рукоять меча. Я всегда так делаю, когда прокручиваю худшие варианты – не самый здоровый рефлекс, но уж какой есть.

Если набегут двое-трое?

Ну… тоже не проблема. Лисар удержит одного, новенький – если не растеряется – второго, а я возьму третьего. Неприятно, но обыденно.

Но я знал: скверна никогда не приходит поодиночке. Она всегда ищет щель, где граница тоньше.

Самый худший вариант?

Стая.

Я тихо выдохнул. Три-четыре – уже плохо. Пятнадцать – это катастрофа. Но такое почти не случается. Почти.

Хотя… один раз случилось.

Когда память решила об этом напомнить, меня передёрнуло. Двадцать с лишним лет прошло, а я до сих пор вижу их – всех тринадцать. Падшие не должны действовать так слаженно. Это же просто сорванные души, пустые оболочки, движимые жаждой. Они не строятся. Не двигаются ровной дугой. Не отбивают удары синхронно.

Но тогда – отбивали.

Тринадцать существ, которые будто слушали чей-то невидимый приказ. Если бы хоть один шаг я тогда сделал позже…

Я до сих пор помню стоны границы.

Да, граница стонала. Она трещала, как лёд на озере, готовый расколоться. Падшие били по ней, как волна за волной, тянулись когтями. Не к нам – нет. Они рвались к той стороне, где находится светоч аркана.

К Аркану Смерть.

Тогда мы еле удержали рубеж. И я впервые подумал, что падшие – это не остатки чьей-то судьбы. Не мусор. Не ошибка.

А оружие.

С тех пор такого больше не повторялось. И я убеждал себя, что это был единичный случай. Особенность. Сбой мира. Тем более что все, кто был тогда в дозоре… кроме меня, Лисара и Хельруна… давно ушли в перерождение.

Легче думать, что это просто легенда.

Но я-то знаю правду: легенды обычно начинаются с чьего-то провала. Или с чьего-то ужаса.

И вот сейчас – эта тишина.

Этот воздух, будто сдерживающий дыхание.

И когда я только подумал об этом – небо раскололось.

Разлом почувствовался не сразу.

Сначала – лёгкий толчок в поле, будто кто-то провёл ногтём по стеклу.

Я стоял у подножия Башни, наблюдал за ровным светом её барьера, и в тот миг даже не придал этому значения. Такие колебания случаются – обычно мелкие выбросы, отклик на смену хранителя или арканные ветра.

Но затем пространство… хрустнуло.

Тихо, как если бы ломалась сухая ветка.

И этот звук – не ушами, нет – позвоночником.

Сердцем.

Я застыл.

Этого не должно быть.

Я закрыл глаза, прислушался глубже – и почувствовал, как под реальностью, под тканью мира что-то стягивается в узел. Слишком острое, слишком новое, слишком… чужое.

Не катаклизм.

Не выброс.

Не привычный сбой Башни.

Что-то иное.

И главное – оно звало.

Не меня, мир.

Звало и одновременно пыталось прорвать границу.

– Чёрт, – выдохнул я, чувствуя, что воздух вокруг будто стал более густым.

Расширяющаяся трещина в арканном поле нарастала, словно кто-то медленно, но уверенно драл когтями оболочку реальности. Секунда – и она стала ощутимой даже без чувств стража.

Это уже не рабочий момент.

И не случайность.

ЭТО – вторжение.

Даже Башня дрогнула. Её поверхность чуть потемнела, линии силы на миг исказились, как от боли.

Гарон, вероятно, тоже почувствовал – но реагировал он всегда с задержкой. Слишком долго думал, слишком много хотел казаться уверенным. Непозволительная роскошь.

Я уже знал, что нужно сделать.

– Лисар, Риллен, – сказал я. Голос твёрдый, спокойный. Стандартный тон приказа, но внутри всё кипело. – Внимание. Фиксирую разлом. Координаты – восточная пустошь, сектор девять. Формируем группу немедленного реагирования.

Я вдохнул глубже, ещё раз коснувшись разлома своим восприятием.

Холод.

Свет.

И… странная мягкость, почти человеческая.

Словно за разломом – не сила.

Не тварь.

А… кто-то.

От этого становилось хуже, а не легче.

– Готовность через пять минут, – добавил я.

Лисар без лишних слов рванул следом.

Риллен сначала отшатнулся – это естественно, когда впервые видишь такой прорыв, – но быстро пришёл в себя и догнал нас.

Мы бежали по серой земле пустоши, и у меня внутри холодело.

Мне не нравилось чувство, которое шло от трещины.

Слишком непривычное.

Слишком… личное, будто разлом смотрел прямо на меня.

И всё же – одно я знал точно.

Такой силы я давно не видел.

С тех самых событий.

«Только не повторение…»

Я сжал зубы.

Не время для страхов. Не время для прошлого.

Граница рябила, словно ткань, которую пытаются разорвать голыми руками.

Над пустошью тучами клубилась магия, воздух гудел, и всё нутро подсказывало: это не случайность.

И уж точно не простая выбросная волна.

Мы приближались к эпицентру, но сложно оценивать расстояние в Пустоши, предметы здесь чаще оказываются дальше, чем кажутся на первый взгляд.

Я ускорил шаг.

Не знаю почему.

Предчувствие?

Инстинкт?

Долг?

Скорее всё сразу.

Я ещё не знал, кто – или что – ждёт нас в центре этой вспышки.

Но уже чувствовал: спокойная жизнь снова кончилась.

Глава 5

«Она вступит там, где шаг невозможен,

и принесёт с собой Смещение.

Одни увидят в ней Разрыв,

другие – Зажжение»

Из дневников Высшей жрицы.

Запрещенное

Башня впереди дрожала в воздухе, как будто её силуэт плавал на волнах жара, хотя вокруг было холодно, слишком холодно для пустынного серого ландшафта. Почва под ногами хрустела – будто ходили по высохшим костям.

Нокс нервно ёрзал на лапах.

– Мы в опасности, – сказал он тихо, почти шёпотом. – И сейчас уже не время сомневаться. Сейчас время переживать.

От его тона у меня по коже прошёл ток.

Я непроизвольно ускорила шаг.

– Что это за место вообще? – выдохнула я. – Это не Башня…ведь так? Это… какая-то пустыня.

– Это Пустошь, – ответил Нокс. – И здесь обычно никого не бывает. Значит… что-то пошло не так.

– Ты же сказал, что мы окажемся у Башни.

– ДОЛЖНЫ БЫЛИ, – прошипел он. – я так думал. Но теперь…

Он внезапно замолчал.

Уши его прижались, шерсть встала дыбом.

Я почувствовала это тоже – не звук, не шаги…

Холод.

Как будто из-за спины тянется чьё-то тёмное дыхание.

Сзади раздался хрип. И треск.

Я остановилась, и медленно обернулась.

Он был человекоподобным только по форме.

Ростом выше двух метров.

Тело – как иссохшее, но внутри что-то пульсировало, будто чернильные черви.

Глаза – пустые провалы.

По бокам тела – тёмные, изломанные разрывы, словно от крыльев, которые когда-то были, но сгнили.

Если бы страх имел человеческое обличие, он выглядел бы именно так.

Нокс зарычал – глухо, низко.

– Падший. – Его голос дрожал. – Очень плохо.

– Что он… хочет?

– Тебя, – прошипел Нокс. – Беги.

Я рванула вперёд. Сердце колотилось так сильно, будто вышибало дыхание. Земля шла ходуном под ногами. Но Падший двигался быстрее – не бегом, а рывками, как будто перетекал из точки в точку.

Да почему опять меня? Почему все резко захотели меня убить?

– Элиана, используй силу! – выкрикнул Нокс, метнув в Падшего густой клубящийся туман.

Туман обвил монстра, но тот лишь содрогнулся, будто стряхнул комара, и пронзительно зашипел. Туман остался позади, он не мог остановить чудовище.

– Я НЕ МОГУ! – закричала я, почти сбивая себя дыханием. – Я НЕ ЗНАЮ КАК!

– Ты должна ЧУВСТВОВАТЬ! – рявкнул Нокс. – Не думай, просто сделай!

Я вытянула руки в сторону монстра, но ничего не произошло. Я попыталась еще раз, но руки только сотрясались в воздухе без каких-либо спецэффектов.

Падший сорвался с места.

Я едва увернулась.

Его когтистая рука прошла в сантиметрах от моего лица.

Холод ударил в висок.

– БЕГИ! – орал Нокс. – ДАВАЙ!

Но я споткнулась. Упала на колени.

Тело вспыхнули болью.

Падший навис надо мной.

Он не хватал руками – он касался тенью.

Что-то из меня стало тянуться к нему, туда где должен был бы быть рот у человека, но у него лишь пустота.

Жизнь вытягивало из меня так быстро, что я не могла вдохнуть.

Мир поплыл.

Края зрения почернели.

– Нокс… – прошептала я, почти без голоса. – Пожалуйста…

– ДЕРЖИСЬ!

Он прыгнул на Падшего, туман окутал его, пытаясь стать преградой между мной и этим чудовищем. Но магия не доставляла монстру никаких неудобств. Он рукой отмахнулся от назойливого кота, как от мухи. Нокса откинуло в сторону.

Падший стиснул меня холодом. Он как будто высасывал каждую клеточку меня, моего тела.

Силы уходили.

Я проваливалась внутрь себя.

Это всё.

Конец.

Я даже не могла закричать – воздух вырвало из лёгких, как будто Падший вытягивал его прямо из меня вместе с жизнью.

Тёмные пальцы, похожие на сухие корни, впивались в воздух надо мной, и я чувствовала, как внутри что-то… гаснет.

Так вот как это выглядит – смерть.

Не как в фильмах.

Не как в книгах.

Просто тихий, холодный момент, когда понимаешь: ничего больше не будет.

Абсолютно ничего.

Я прожила жизнь… и что?

Что я вообще успела?

Обычная.

Серая.

Никчёмная.

Даже смешно – я всегда боялась, что так и проживу незаметно.

А вот теперь просто… исчезну.

Буквально растворюсь в этой мерзкой пыли из костей и чёрной земли, что покрывает пустошь.

Какая ирония.

Что теперь будет с Кирой?

Она ведь даже не узнает, куда я пропала.

Не найдёт ни тела, ни следа.

Будет думать, что я сбежала, устала, бросила ее.

А я даже записки не оставила.

Мы же всегда общались записками…Нелепыми, смешными стикерами

На холодильнике. На дверях.

Даже на зеркале.

Почему же сегодня я ничего не написала?

Хотя могла. Хоть пару слов.

Просто “я люблю тебя”.

Или “я ушла в другой мир” (нелепо даже думать об этом).

Теперь уже поздно.

Боль обострилась – Падший впился в пространство вокруг меня сильнее, и что-то во мне угасало с каждой секундой.

Я зажмурилась.

Моё тело…

Его тоже разнесёт в пыль?

Тонкую, серую, безымянную?

Такую же, как миллионы других, что покрывают эту землю?

Так просто всё закончится?

А потом… родители.

Я увижу их?

Они будут ждать?

И что я им скажу?

Что я прожила жизнь и не нашла себе места?

Что постоянно искала смысл и нигде не нашла?

Что не поняла, кем была, пока была… живой?

Смешно.

Смешно и больно одновременно.

Мама, папа…

Вы хотя бы узнаете меня?

Вы ведь были только на фотографиях.

Чужие лица, к которым я отчаянно пыталась себя привязать.

А выйдет так, что я встречу вас… снова чужой.

Может, так и лучше.

Сил почти не осталось.

Пальцы онемели.

Тело стало лёгким, будто уже не моё.

Странно.

Я думала, в момент смерти будет страшнее.

Но страшно только одно —

что я так и не поняла, зачем жила.

И не узнаю уже никогда.

Тьма сомкнулась вокруг.

И когда я подумала, что вот – всё —

в глазах вдруг мелькнул блеск металла.

…блеск металла.

Сначала я решила, что это просто галлюцинация – предсмертная вспышка, какая бывает, когда мозг сдаётся и дорисовывает последнее, что может.

Но вспышка стала длиннее.

Острее.

Она двигалась.

Нет… кто-то двигался.

Падший взвыл – не как человек и не как зверь, а как рваная тьма, порванная пополам. Его хватка на мгновение ослабла, и я смогла вдохнуть – всего один короткий, рваный вдох.

Звук прорезал воздух – резкий, чистый, будто скрежет света.

И тень, нависшая надо мной, вдруг распалась в сторону, будто её ударили молнией.

Я рухнула на землю.

Колени подогнулись, руки не слушались.

Я была будто из ваты.

Мир прыгал перед глазами – вспышками, пятнами, с потерянным фокусом.

Но я всё равно увидела его.

Фигура в тёмной форме, будто выточенная из камня.

Плащ за спиной взметнулся, когда он разворачивался.

Меч – длинный, ровный, почти светящийся от напряжения – был ещё поднят.

Я пыталась разглядеть лицо, но оно расплывалось, будто кто-то разлил воду по бумаге.

Я слышала голос – глухой, низкий, раздражённый:

– Пустошь кишит Падшими… откуда вы вообще тут взялись?

Я хотела ответить.

Хотя бы слово.

Хотя бы звук.

Но из горла вырвался только хрип.

Куда-то в сторону метнулось знакомое:

– Эй! Эй! Не отключайся! – Нокс. – Элиана, держись, держись, слышишь! Дыши!

Хотела сказать ему «не ори», но даже мысль утонула в тумане.

Я видела, как человек со шпагой – или мечом? – ударяет Падшего снова.

Тот пытается подняться, но свет стали вспыхивает ярче, и тварь рассыпается в клочья серой пыли.

Пустошь будто вздохнула.

– Объект жив? – сказал кто-то справа.

Другой голос, холоднее, отозвался:

– Пока да.

«Объект».

Они про меня?

Я попыталась поднять голову, но мир снова утонул в этом колышущемся, грязно-сером мареве. Слова растягивались, как эхо под водой.

Кто-то подошёл ближе. Тот самый мечник.

Сквозь размазанные тени я увидела голубые стальные глаза.

Точнее – два холодных всполоха, которые смотрели так, будто могли прожечь любые стены.

– Ты не должна была выжить после такого, – услышала я. – И ни один человек не может пересечь границу.

Пауза.

– Значит, ты не человек.

Я хотела возразить. Сказать «я обычная». Сказать «вы ошиблись». Сказать хоть что-нибудь.

Но внутри уже сгущалась темнота.

Густая. Нежеланная. Неотвратимая.

Последнее, что я почувствовала – чьи-то руки, подхватившие меня,

и голос Нокса, далёкий, дрожащий:

– Элиана, только не сейчас.

Пожалуйста… не сейчас.

– Не трогай её! – завопил Нокс, но Страж лишь взглядом остановил его.

Я попыталась вырваться – слишком слабая.

Мир качнулся.

Сначала вбок, потом вниз.

А затем – тишина.

И темнота.

***

Сознание вернулось рывком – как будто кто-то резко втянул меня обратно в тело.

Я вдохнула. Слишком резко.

Воздух был сухой, жесткий, пахнул камнем, сыростью и чем-то металлическим.

Высоко под потолком горели угольно-синие символы, похожие на молнии, застывшие в камне.

Голова гудела так, будто в ней поселилось эхо.

– …говорю тебе, она НЕ фантом. Посмотри на структуру дыхания. На пульс. На реакцию ткани. Это человек. ЧЕЛОВЕК, Рейден!

Голос был резкий, раздражённый. Чей-то тяжелый сапог стукнул по камню.

Другой – спокойнее, холоднее:

– Человек не мог перейти границу. Это невозможно по определению. Значит, она не человек.

Третий голос – глубокий, глухой, как удар по щиту. Я узнала его.

Рейден.

– Перестаньте спорить. Пока мы не установим, что или кто перед нами, я не хочу никаких догадок.

Я приоткрыла глаза.

Мир качнулся, раздвоился, но стабилизировался.

Слева – огромный зал, стены уходят вверх на десятки метров. Башня. Я внутри неё.

Справа – три фигуры в тёмных плащах, с мечами меченного света.

По стенам этого зала расположена лестница, она будто часть каменной стены, винтом закручивается вверх. Потолка не видно.

Около ног Рейдена сидел Нокс, хвостом нервно постукивая по полу.

– О, очнулась, – произнёс он, даже не повернувшись. – Наконец-то.

Я попыталась говорить, но горло будто было пересыпано песком.

– Не двигайся, – бросил один из Стражей, высокий и жилистый. – Силовые кольца ещё работают, но, если дёрнешься слишком резко – можешь потерять сознание снова.

Только сейчас я почувствовала – запястья и щиколотки охвачены чем-то невесомым.

Не цепями.

Светом.

Охлаждающим кожу, держащим крепче любого металла.

Страх пробрался под рёбра.

Спокойно.

Логика.

Соберись, Элиана.

Но мысли были будто разбиты молотком.

Тряслись.

Скользили и ускользали от меня.

Один из Стражей – ему где-то до тридцати, коренастый, мощный, с обритой головой – скривился:

– Я всё равно считаю, что это ошибка. Фантомы похожи на людей. Ткань может имитироваться

– Фантом не дышит, Лисар, – сухо отрезал третий. – А она дышит.

– А ещё фантомы не бьются в обморок от прикосновения Падшего, не истерят и вообще не проявляют никаких эмоций, – добавил Нокс. – Так что да, гении проверки, перед вами человек. ЧЕ-ЛО-ВЕК.

– Заткнись, проводник. – Лисар шагнул вперёд. – Мы знаем, кто ты такой. Ты участвовал в контрабандных переходах между мирами!

– Это было ОДИН РАЗ, и то меня подставили, – фыркнул Нокс. – И не начинайте снова, у вас всегда зуб на меня, только потому что я симпатичнее вас всех троих вместе взятых.

Второй страж – тот, что диагностировал мои жизненные показатели – усмехнулся уголком рта.

– И к тому же ты работал с предательницей. С бывшей Хранительницей Башни. Это уже не снимешь шутками.

Нокс замолчал. Резко, как будто оборвался изнутри.

Рейден медленно повернул голову к нему.

– Ты знал о её переходе заранее, проводник?

– Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Слишком хлёстко.

Рейден сделал шаг ко мне.

Холодное, выверенное движение.

– Кто открыл тебе путь? – спросил он, глядя прямо в мои глаза. – Кто помог перейти?

Мне наконец удалось рассмотреть его лицо вблизи.

Сначала – просто очертания.

Плечи, широкие, будто вырубленные из скалы.

Линия подбородка, резкая и уверенная.

Скулы, настолько отчётливые, что ими, наверное, можно резать ткань.

И только потом – детали.

Темные волосы, слегка растрёпанные после боя, падали ему на лоб.

Глаза… я даже моргнула, чтобы убедиться, что не придумала.

Голубые.

Но не небесные – слишком холодные для этого.

Голубые, как лёд под толщей воды, как бездонные глубины, где уже нет света, только тишина и давление.

У меня неприятно дрогнуло под рёбрами.

Не от страха.

От чего-то другого, куда более раздражающего.

Только не это.

Пожалуйста, не это.

Он наклонился ближе – просто чтобы рассмотреть меня поближе, я понимаю это умом – но его губы оказались… слишком близко к моим.

Полные.

Совершенно неуместно полные для человека, который выглядит как выживший из каменной эпохи воин.

В груди что-то коротко щёлкнуло.

Как будто сердце споткнулось.

Нет-нет-нет, Лиа, только не вздумай…

Я тут же вспомнила ту замечательную статистику, о которой когда-то прочитала:

женщины склонны влюбляться в тех, кто их спасает, потому что организм, находясь в состоянии стресса, путает выброс адреналина с эмоциональным откликом.

Прекрасно.

Замечательно.

То есть мой организм сейчас, выходит, перепутал «ужас» и «привлечение»?

Вот только слабость в руках и сладковатая дрожь в груди говорили, что он явно что-то перепутал не только организм.

Глупость. Чушь.

Как можно что-то чувствовать к человеку, которого я первый раз вижу? Тем более в какого-то чужого, угрюмого, ледяного красавца из мира, который для меня ментально всё еще не существует?

Тем более – я до конца не уверена, что он не убьёт меня дальше.

Он смотрел так, будто взвешивал варианты.

Будто в любой момент мог решить, что я – ошибка, сбой, что-то, что нужно устранить.

И всё равно…

Всё равно я не могла отвести взгляд.

Проклятье.

– Я… – я попыталась вдохнуть глубже, но грудь сжала боль. – Я не… я не знаю.

Голова пульсировала, как будто в ней билось второе сердце.

Анализируй, Лиа,

систематизируй.

Но всё было туманом.

Рейден наблюдал, как будто отслеживал микродвижения на моём лице.

– Она не врёт, – тихо сказал он. – Слишком много эмоций на ее лице. Это не фантом.

– Кем бы она не являлась, – добавил Лисар. – она и не человек. Человек не выдержал бы контакта с Падшим. А она – выжила.

– Вопрос остаётся прежним, – холодно произнёс Рейден. – Что она такое?

Молчание стало острым, почти физическим.

«ЧТО она такое» вся бредовая влюбленность рассеялась. Как они смеют так говорить обо мне…я личность…я человек…а не какое-то ЧТО…

Нокс поднял голову.

Его глаза блеснули.

– То, что нужно. Как в пророчестве.

Двое стражей одновременно шагнули к нему.

– Ты нарушил границы Арканов! – завопил Лисар

– Ты снова влез в то, что запрещено! – сказал третий, чьего имени я пока не знала.

Но Рейден поднял руку, останавливая их.

– Пророчество? – его голос стал ниже, тяжелей.

– Я не обязан объяснять вам всё, – Нокс щёлкнул хвостом. – Но, если коротко – она должна была прийти. Сама. Я лишь… подтолкнул.

– Подтолкнул?! – Лисар выкрикнул так громко, что стены дрогнули. – Ты едва не отдал ее на съедение Падшим и чуть не привел Падшего на территорию аркана!

– Я спас её, между прочим! Ну… пытался…как мог…

– Ты поставил всех под угрозу!

– Я СДЕЛАЛ ТО, ЧТО БЫЛО НУЖНО, – взревел Нокс.

Мой желудок сжался.

Я закрыла глаза.

Тьма вздулась и хлынула, будто кто-то потянул штору.

Пророчество?

Не-человек?

Переход?

Слова плавали.

Не складывались.

Скользили и ускользали.

Я? Для чего-то нужна?

Бред.

Это всё бред.

Мир ухнул в сторону.

Голоса стали эхом.

Голова не выдержала.

Темнота вернулась.

На этот раз – мягче, но глубже.

Глава 6

«Стража подчиняется Хранителям Арканов,

их приказ не обсуждается и немедленно

подлежит исполнению.

Всю ответственность за приказ

несет хранитель Аркана»

Святой кодекс Арканов

Сознание вернулось неохотно, как будто я пробиралась через вязкую воду.

Меня усадили на каменный стул, к которому не было ремней – но невидимая сила держала куда крепче любого ремня.

Передо мной стоял мужчина – неприятный до физической дрожи.

Невысокий, с оттопыренными ушами, которые делали всё лицо по-детски смешным, но выражение было наоборот – взрослое, жесткое, злое.

Кудрявящиеся тёмные волосы выбивались из-под капюшона его чёрного одеяния.

На плечах – странная накидка из чёрного, тусклого меха: то ли козьего, то ли бараньего.

Она смотрелась как неуместный трофей сумасшедшего пастуха.

Хранитель Башни – раздался в моей голове странный голос, будто комментирующий происходящее. Я не могла понять происхождение этого голоса, Нокс на меня не смотрел, это был точно не его голос…На голос стражников тоже не похоже… Голос был мужской, стелящийся, как будто сам шепот со мной говорит из самого темной комнаты этой самой Башни.

Он смотрел на меня так, будто я была насекомым, случайно оказавшимся в храме.

Рейден стоял справа – ровный, как клинок.

Два других Стража – чуть позади.

Нокс сидел на столе у стены, хвостом медленно колотя по камню. Он выглядел напряжённым, но решительно: готовым вцепиться в того, кто меня тронет.

– Итак, – Хранитель Башни даже не попытался скрыть скуку. – Допрос особи, пересёкшей Грань без допуска, начат. По протоколу. – голос тугой, скрипучий, как ржавая петля – Представься.

Я сглотнула.

– Я… я не знаю, как… меня зовут…

– Имя нам не важно, – отрезал Хранитель. – Что ты?

– Н-ничего! – вырвалось слишком громко. – Я человек! Я не знаю, что вы… зачем я тут…

– Ложь, – произнёс один из стражей, тот, что выглядел младше других.

– Непроверяемое утверждение, – уточнил другой, подняв бровь на младшего.

Рейден, так вроде его звали другие, не сказал ничего. Он просто смотрел.

Нокс клацнул зубами.

– Дайте ей прийти в себя, вы напугали её до черноты! Она только очнулась

– Ты помолчишь, проводник?! – процедил Хранитель. – Твоё вмешательство и привело к этому нарушению.

Нокс фыркнул, но замолчал.

Хранитель Башни бегло посмотрел на меня, будто на трещину в стене.

– По протоколу: если особь, пересёкшая грань, не может доказать отсутствие угрозы, она подлежит устранению.

У меня побежали мурашки.

Я вцепилась в края стула, чувствуя, как горло сжимает паника.

Рейден нахмурил бровь и напрягся, в его лице читалось смятение, но не понятно почему…

– Давай, – Нокс наклонился ко мне, шёпотом, но так, что слышали все. – Покажи им хоть что-то. Хоть искру. У тебя получится. Я уверен.

– У меня нет никакой силы… – выдохнула я, чувствуя, как голос дрожит. – Нет… нет ничего…

– Ты, ОЧЕВИДНО, чем-то обладаешь, или кто-то тебе помог – раздражённо хмыкнул Лисар. – Так просто разлом не мог случиться.

– Я… я не должна быть здесь… – слова сами сорвались. – Это сон… это всё сон… или я… я сошла с ума. Это единственное… логичное объяснение…

Я уже почти верила в это.

Голова кружилась. Каменная комната – хранилище, кабинет, зал допросов – всё это плыло. Люди вокруг – как фигуры из театра бреда.

Хранитель Башни вздохнул.

Сухо. Возмущённо. Почти лениво.

– Довольно.

Он обернулся к стражам.

– Протокол предельно ясен. Угроза не опровергнута. Происхождение не определено. Силы нет или скрываются.

Он сделал паузу – и сказал без эмоций:

– По долгу моей высокой должности, выношу приговор: уничтожить.

Нокс резко распрямился, хвост поднялся дыбом.

– ЭЙ! ЭЙ! Погоди! Это не законно!

– Молчать, – рявкнул Хранитель. – Рейден, выполните.

Рейден шагнул ко мне.

Без злобы.

Без сомнения.

Просто – как человек, выполняющий приказ, прописанный в камне.

Он поднял меч.

Лезвие загорелось бело-голубым.

Свет лег на моё лицо.

Я открыла рот – чтобы закричать, мне так показалось.

Но голоса не было.

И в этот момент – воздух изменился.

Сначала – странный запах.

Что-то… сырое. Холодное. Как ночная роса.

Потом – тихий смех.

Звонкий, прозрачный.

Немного безумный.

И – хлопок, будто ткань разорвали.

В центре комнаты появилась девушка.

Белые волосы до пояса, спутанные, как облака. Я таких белых волос никогда в жизни не видела.

Глаза – огромные, светлые, слишком внимательные, как у человека, который видит больше, чем должен.

На ней – лёгкий сарафан, ветер трепал его, хотя ветра в комнате не было.

Босые ноги, грязные от дороги.

Она выглядела как видение и бродяжка одновременно.

Хранительница Аркана Луна – опять мой внутренний комментатор дал о себе знать.

Она посмотрела на меч Рейдена над моей головой и улыбнулась – широко, удивлённо.

– Ой…– она наклонила голову— а что это вы тут делаете?

Голос – словно поёт, но тихо, чуждо.

Хранитель Башни схватился за виски.

– Только этого мне не хватало…

– Так-так-так, – Луна подошла ближе, заглядывая Рейдену под руку. – Уничтожаете? Правда?

Потом заморгала и рассмеялась.

– С ума сошли?

Она ткнула пальцем в грудь Хранителю Башни:

– Сумасшедшая тут Я, если что. А вы давайте вернёмся к протоколу, да?

Хранитель Башни сжал губы в тонкую линию.

– По протоколу, – процедил он, закатывая глаза так, будто они могли выкатываться бесконечно, – особь неизвестного происхождения доставляется… – он выдохнул – …к Аркану Справедливость.

– Вот! – Луна радостно хлопнула в ладоши. – Отлично же! Справедливость разберётся. Она всё разберёт. Она такая.

Она повернулась ко мне и подмигнула – тепло, весело, будто мы были подругами с детства.

Я же не могла ни улыбнуться, ни даже вдохнуть.

Рейден медленно опустил меч.

Нокс выдохнул так шумно, что эхо прокатилось по каменным стенам.

Хранитель Башни махнул рукой, как будто отгонял навязчивую птицу:

– Забирайте её отсюда… пока я действительно не что-нибудь не нарушил с высоты моего положения.

Луна наклонилась ко мне, заглянула в глаза…

И вдруг её улыбка стала мягкой, почти грустной.

– Всё будет хорошо, слышишь? – её голос стал неожиданно ясным – ты не ошиблась дверью. Просто пришла чуть раньше.

Я не успела ничего ответить.

Меня подняли, освободили, и процессия повела меня к выходу из зала.

***

Энергетические круги всё ещё держали меня на месте – холодные, стягивающие, как невидимые оковы.

Тонкие линии света, впившиеся в кожу, слабо мерцали, когда я шевелилась.

– Освободите её, – сказал Рейден стражам.

Голос – ровный, но я уловила в нём что-то… отстраненное.

Один из стражей подошёл ближе и коснулся круга клинком.

Линии света вспыхнули – и погасли.

Я смогла вдохнуть глубже, впервые за всё время. Я потерла свои руки как это делают люди в кино, будто с меня сняли человеческие наручники.

Но облегчение длилось секунду.

Рейден наклонился ко мне, глядя прямо в глаза:

– Запомни: если ты попытаешься сбежать, – он говорил не угрожающе, просто констатируя факт, – я имею право уничтожить тебя без суда и следствия. Таков кодекс.

– Очень доходчиво, – пробормотала я.

– Предупреждение, – исправил он. – Не угроза.

Было странно, что он сказал это почти мягко.

Мы двинулись в путь.

Ночь была довольно атмосферная, холодная.

Луна висела низко – огромная, будто чужая.

Тропа вела вниз от Башни, огибая скалу, а дальше – в туманную долину, как раз по направлению к небесному светилу.

Нокс «плыл» рядом со мной, припадая то на одну лапу, то на другую – нервничал.

Хранительница Луны шла босиком по камням, будто их вовсе не чувствовала. Иногда напевала что-то – нежное, но при этом… тревожное. Она вызывала у меня неподдельный интерес. Внешне- милая девушка, но внутри явно скрыто что-то жуткое. За ее причудливыми поступками было интересно наблюдать. Действия, движения, походка, манера говорить: абсолютно всё в ней было приправлено нотками безумия граничащее с неадекватностью. Может именно это вызывало интерес? Похождение блаженной…Но эта блаженная кажется спасла мою жизнь. Конечно, не факт, что надолго…

Стражи двигались впереди ровным строем.

Слышался только хруст гравия под их сапогами и шелест ткани.

Пустыня, в которой стояла Башня, закончилась так резко, будто её кто-то отсёк ножом.

Мы стояли на самой границе – ещё шаг назад, и под ногами снова хрустела бы сухая, мёртвая земля Башни, усеянная пеплом и каменной пылью. Но впереди… впереди начиналось что-то совсем другое.

Лес.

Густой, тёмный, как будто сотканный из тени и сырости. Высоченные ели и сосны подпирали небо, стволы обвиты мхом, клубящимся, словно живым. Между деревьями громоздились огромные валуны – шероховатые, древние, покрытые серебристым лишайником. Мох стелился ковром под ногами. Казалось, что лес не приглашает, а наблюдает.

Свет исходил от множества светлячков: они висели в воздухе маленькими всполохами, покачивались, как будто дышали. И ещё – Луна.

Она была огромной. Как будто в этом месте гравитация притянула ее настолько близко, насколько это было возможно, чтобы избежать столкновения небесных тел.

Невероятно близкой.

Сверкающей холодным жемчужным светом, словно кто-то повесил гигантский фонарь прямо над этим арканом.

Однозначно Луна была ближе сейчас, чем кога мы были у Башни.

Рейден остановился, осмотрелся, нахмурился. Его рука легла на рукоять меча – мне показалось, так привычно для него, почти машинально.

– Граница Аркана Луны, – тихо сказал он. – Дальше мы войдём на её территорию.

Лисар и Рилен переглянулись. Лес им явно не прям-таки нравился. Мне показалось они здесь не в первые, и будто знают, что скрывается за этой красотой.

Тогда Рейден обернулся к ним, его голос стал строгим:

– Лисар. Рилен. Возвращайтесь к Башне. Охраняйте периметр. Я сам доставлю плен… – он запнулся, бросив быстрый взгляд на меня. – Доставлю эту… гостью к Справедливости.

Я почувствовала, как у меня внутри опять неприятно скрутило живот.

Лисар протянул:

– Один? С ней? В Лесу Луны? Это же…

Но договорить ему не дали.

– Ох, какие вы все серьёзные! – раздался лёгкий серебристый голосок, будто ветер засмеялся в листве.

Хранительница Луны шагнула вперёд из тени елей, будто вырастая прямо из мерцающего света. Белые волосы струились по плечам, лёгкий сарафан колыхался при каждом её движении, а босые ноги едва касались земли. Она выглядела так, будто случайно вышла погулять в чужую реальность – весёлая, мечтательная, чуть сумасшедшая.

– Ну же, мальчики, – продолжила она, хитро улыбаясь. – Перестаньте делать такие лица, будто вас собираются отправить к Аркану Смерть на субботник.

Лисар кашлянул, но молчал.

Хранительница Луны повернулась ко мне, прищурилась, словно пытаясь рассмотреть что-то под кожей.

– И уж точно, – она ткнула пальцем в мою сторону, – эта не побежит.

– Селена… – начал Рейден, устало.

– Что? – она распахнула руки. – Но ведь правда же! Ты посмотри на неё. Она только что чуть не умерла, потом её связали, потом притащили в Башню, потом хотели казнить… – она перебирала пальцами, будто считая по пунктам. – Где, скажи мне, в этом графике у неё время на побег?

Я моргнула. Сказать было нечего.

Рейден помассировал переносицу – жест, в котором смешались терпение и бессилие.

– Селена, это не смешно. Она всё ещё под подозрением.

– Да-да-да, конечно-конечно, – проворковала хранительница Луны, которую, судя по всему, звали Селеной. – Но пусть ваши мальчики идут. Элиана никуда не денется. Бежать от трудностей— совершенно не её стиль.

Она сказала это так уверенно, будто знала меня всю жизнь.

Лисар снова посмотрел на Рейдена.

Тот коротко кивнул.

– Возвращайтесь, – приказал он. – И не отходите от Башни ни на шаг.

Стражи поклонились и исчезли в пустоши, оставив нас четверых на пороге чужого мира.

Лес вздохнул.

Луна будто стала ещё ярче.

А я впервые ощутила, что перехожу не просто территорию – границу. Как будто дальше начиналось что-то, куда логика уже не шагала.

Только интуиция.

Только неизвестность.

И ни малейшего шанса для побега – ведь, кажется, Луна, то есть Селена, блин, как мне ее называть то, была права.

Через пару минут Рейден заговорил:

– Ты утверждаешь, что не знаешь, что пересекала границу миров специально.

Не вопрос, не обвинение – заявленный факт.

Нокс тут же приподнял хвост.

– Она и правда не знает. Ты видел её состояние. Её едва не высосал Падший. Она даже силой воспользоваться не смогла!

– Или не захотела, или скрывает свои возможности, – парировал Рейден, одарив нас слишком внимательным взглядом.

– Она человек! – фыркнул Нокс. – Какие у неё могут быть возможности? – сказал он так, будто пытается скрыть мои способности, или сомневается что они у меня все таки есть, или что-то ещё в целях моей сохранности.

– Люди не могут пересечь границу миров, – спокойно ответил Рейден. – Никогда. Это противоестественно.

И повисла тишина.

Я почувствовала, как внутри что-то сжимается.

– Я… правда не знаю, как это произошло, – выдавила я.

Рейден посмотрел на меня поверх плеча.

– В Аркане Справедливость мы узнаем, лжёшь ли ты.

– Ну прелесть какая… – прошептала я.

Нокс ткнул меня хвостом в бедро, поддерживающе.

И тут Луна вдруг повернулась ко мне буквально вплотную – я даже вздрогнула.

Она улыбалась широко, как ребёнок, который впервые увидел что-то удивительное.

– Ну, тогда давай знакомиться!

Она наклонила голову.

– Как тебя зовут?

– Э… Элиана.

– Э-ле-ана, – протянула Луна, будто пробовала имя на вкус. – Звучит приятно. Человечно.

Я не была уверена, комплимент это или нет.

– А тебя, Селена? Так? Как древне-греческая богиня Луны? – мне нужно было заполнить этот пробел в знаниях.

– Да-а – протянула мелодично она – не знаю конечно никакой Греции, тем более древней. Имя мне было даровано Абсолютом, когда я стала Хранителем. Не сказать, что нам тут нужны имена, но так даже веселее играть. А откуда ты?

– Из… другого мира?

Это прозвучало так нелепо, что я сама чуть не рассмеялась.

Селена оживилась:

– Прекрасно! Так редко сюда приходят гости из других слоёв. Почти никогда, кстати. А к какому Аркану ты прислуживаешь?

– Ни к какому, – сказала я.

– Ни одному? – Селена моргнула. – Это странно.

– Для меня – нет.

Я развела руками.

– Я вообще еще пару дней назад не знала, что такое арканы.

Селена хихикнула, прикрыв рот ладонью.

– Какая глупенькая.

Я чуть не споткнулась.

– Простите?!

– Но милая! – поспешно добавила она, сияя. – Просто… по-настоящему глупенькая!

Она покружилась вокруг меня.

– Как можно не знать к какому аркану ты сейчас принадлежишь? Или о том, кем ты была до рождения и до перерождения?

– О… чём? – я перехватила взглядом Нокса, но тот тоже выглядел растерянно.

– О прошлых жизнях, конечно!

Селена развела руками.

– Ну ведь не может же быть только одна жизнь. Тогда зачем всё? Где путь? Где смысл? Где история души?

– Я не уверена, что прошлые жизни вообще существуют, – честно ответила я.

Селена резко остановилась, уставилась на меня так, будто я сказала, что гравитации не существует.

– Это самое смешное, что я слышала за последние две недели.

И снова рассмеялась – звонко, искренне.

Рейден бросил в её сторону холодный взгляд.

– Селена, ты мешаешь.

– Я? Мешаю? – она хлопнула глазами. – Я знакомлюсь. Это важно! – она ткнула меня в плечо – Ведь ты не просто так здесь, правда?

Наклонилась ближе.

– Ты же что-то прячешь.

– Я НИ-ЧЕ-ГО не прячу! – почти выкрикнула я.

– Она правда не прячет, – буркнул Нокс. – Она пугается даже собственной тени.

– Именно! – радостно согласилась хранительница Луны. – Значит, точно что-то важное!

Я чуть не застонала.

Мы продолжали идти, и чем дальше – тем плотнее становился туман вокруг, а лес гуще.

Нокс коснулся моей ноги хвостом – тихий жест успокоения.

Луна напевала себе под нос.

Рейден шагал впереди, не оборачиваясь.

А я шла между ними – чужая в мире, который считал меня угрозой.

***

Неожиданно… красиво.

Я ожидала чего угодно – мрака, ужаса, новых трупов под ногами. Но не этого. После пепельной пустыни Башни казалось, будто я попала в сказку, но не ту, где живут феи и хрустальные лебеди. Слишком много теней, слишком много шорохов. И всё же… лес светился.

Буквально.

Светлячки порхали между стволами, оставляя мягкие дорожки света. Мох под ногами тускло мерцал, будто в нём были спрятаны чешуйки серебра. И огромная Луна – висела так низко, что казалось: если подпрыгнуть, можно дотронуться.

Но чем прекраснее становилось вокруг, тем сильнее у меня внутри поднимался ледяной, знакомый со снов ужас.

Страх.

Первобытный.

Дикий.

Живот крутило от страха.

Как будто лес видел меня.

Чувствовал.

Выжидал.

Мы шагали уже минут двадцать, когда я заметила первые пары глаз.

Они вспыхивали здесь и там – между кустами, на ветках, в расщелинах камней.

Светящиеся жёлтые.

Синие, как двойные огни.

Красные – те я старалась не встречать взглядом.

– Это… много глаз, – прошептала я, сглотнув.

– Привыкай, – отозвался Рейден не оборачиваясь. – Лунный лес хищный. Но, – добавил он, – в отличие от Башни, не злой. Если ты не представляешь угрозы.

Угроза?

Я едва держалась на ногах. Но в логике этого мира я давно ничего не понимала.

Из тени выскользнула длинная серая тень – зверь, похожий на гигантскую ласку с мордой волка. Он прошёл всего в трёх шагах от меня, даже не посмотрев.

Вдалеке раздался вой.

Настоящий. Волчий.

У меня всё внутри сжалось.

– Это нормально, – сказал Рейден. – Они обозначают территорию.

– Да уж, – пробормотала я. – Обозначили.

Шорох – справа.

Шипение – слева.

Змея, чешуя которой блестела серебром, проползла прямо перед моими ботинками.

Я замерла.

Нокс запрыгнул мне на плечо, хвост обвил шею как шарф.

– Не бойся. Она ядовитая, но у нее нет цели нападать или убивать, – сказал он, будто это было чем-то успокаивающим. – Здесь многое не то, чем кажется.

– Нокс, – прошептала я, пытаясь говорить спокойно. – Откуда у меня такое чувство, будто меня… оценивают?

Он слегка потерся о мою щёку. Надо признать, я уже так прикипела к этому пушистому товарищу, что не представляла жизни без него. Он стал уже мне почти родным. И точно был единственным кому я могу доверять.

– Потому что ты в Аркане Луны. А Луна показывает страхи. Тени. Иллюзии. Всё то, что ты в себе зарыла глубоко-глубоко… и думала, что оно исчезло.

Иллюзии.

Страхи.

То, что я в себе не хотела видеть.

А если я – самая большая иллюзия?

Если всё это – симптом удара головой?

Я сглотнула, неуверенно ускорив шаг.

Лес изменился – деревья стали выше, светлячков больше, воздух холоднее. И вдруг Рейден поднял руку, останавливая нас.

– Осторожно.

Перед нами стоял цветок.

Один.

Огромный.

Высотой почти до моей груди – словно подсолнух, только лепестки были не жёлтыми, а прозрачными. И свет отражался в них так, будто их выдули из стекла.

– Красивый… – выдохнула я. Меня будто стало притягивать к нему, мотылька на огонь.

– И смертельно опасный, – добавил Нокс.

Я чуть ли не подпрыгнула назад. Меня словно окатили ведром холодной воды.

Рейден обошёл растение, бросив взгляд на меня через плечо:

– Он собирает страх. Пьёт его. А если человек подастся этому страху полностью и без остатка, … то пытается взять и остальное.

Я на инстинкте прижала руки к груди.

Нокс тихо шепнул мне в ухо:

– Но ты не бойся. Это Аркан Луна. Здесь всё так устроено. Луна показывает то, что скрыто, чтобы ты увидела себя. Не чтобы тебя съесть.

Но это не помогало.

Потому что чем дальше мы шли, тем сильнее я чувствовала, что лес знает обо мне всё.

Мои слабости.

Мои сомнения.

Мои тайные страхи, даже те, о которых я сама забывала.

И – что хуже – он показывал мне это.

За очередным валуном мне показалось, что я вижу когти.

Потом – что руки тянутся ко мне сквозь камни. Те самые руки, что чуть не высосали из меня жизнь в Пустоши.

Потом – что в мхе что-то шевельнулось, повторяя ритм моего дыхания.

Я закрыла глаза на секунду, вдохнула.

Логика. Мне нужна логика. Никаких иллюзий – только факты.

Факт: я в лесу.

Факт: я жива.

Факт: существует Аркан Луна и всё, что я вижу – действует по его правилам.

Факт: меня преследуют страхи, не реальность.

Но что, если именно реальность – и есть страх?

Нокс ткнул меня носом в щёку.

– Дыши, – сказал он мягко. – Не думай. Не анализируй. Просто иди.

Он будто был уверен, что здесь мы в безопасности. В отличии от меня.

Но я уже думала:

Если этот лес способен так видеть людей… то, что же будет дальше, что же увидит во мне Аркан Справедливость?

И впервые за всё время мне стало по-настоящему страшно.