Дмитрий Чепиков
Кладбищенские рассказы

Дом на костях

– Оля, на чёрта нам сдался этот домик в деревне? У нас же дача в Красинке есть, – Алексей в очередной раз отговаривал жену от ненужной покупки недвижимости в сотне километров от города.

– Лёша, там классно! Потрясающая природа, отличные виды, я там рисовать буду. И Аня тоже будет приезжать рисовать! – безапелляционно заявила жена.

– Аааа, вот где собака порылась! Рыжая, кучерявая собака! – воскликнул мужчина, намекая на рыжеволосую подружку-художницу жены.

– Аня не собака, она хорошая, ну пожалуйста… – глаза Ольги наполнились слезами. – Домик в Становом ведь копейки стоит. Я полностью возмещу расходы после продажи своих картин.

– А ты не подумала, что подозрительно дешёвая цена может быть с подвохом? Ты же не была там, – на мужа не действовал знакомый «слезливый приём» Оли, и он попытался воззвать к логике.

– Мне провели онлайн экскурсию, и я уже оплатила задаток, – поняв, что слёзы не сработали, девушка моментально вытерла глаза и прильнула к мужу. – Там ещё участок восемь соток. Ну очень хочется!

Последний аргумент был контрольным, и Алексей махнул рукой, решив, что всё равно жена рано или поздно остынет к домику в глухомани и они его продадут. Правда по более низкой цене, и не без проблем (в таком-то захолустье), но зато без долгой обиды Оли, её полных грусти глазах и жалобных вздохов. В свою очередь, ей тоже когда-то придётся пойти ему на уступки. На том и сговорились. На встречу с клиентом, в Становое, было решено ехать завтра с утра. У Алексея была пара продуктовых магазинчиков, доля вместе с другом в автомастерской, и он сам распоряжался своим временем.

Утром они выехали из города, успев проскочить до пробок. По пути девушка безмятежно досыпала, а Алексей автоматически вёл машину, пребывая в раздумьях.

Он вечером ещё раз просмотрел онлайн-объявление на сайте недвижимости, и что-то ему не понравилось. Нет, сам домик из красного кирпича, пусть и небольшой, с виду был неплох. Крыша выглядела целой, шифер на ней без видимых трещин, подведены газ, вода и канализация. Для маленькой деревни в несколько десятков дворов в три улицы на краю области это было неплохо. Но не дом вызвал сомнения Алексея, а одно единственное фото сарая из серого шлакоблока и сразу начинающегося за ним участка, на котором росли фруктовые деревья. Фото было сочным, чётким, но глазастый мужчина разглядел в углу снимка, там, где начинаются первые сливы и вишни, тёмный, размытый силуэт. Просто тень, видимая едва ли наполовину. Возможно, это просто игра света. Скорее всего, так и было, но вот взгляд зацепился, и тень осталась в памяти. А может, это из-за постоянного чтения хоррор-книг, которые Алексей очень любил поглощать по вечерам.

***

В Становом их ждал продавец в строгом костюме, назвавшийся Виктором Григорьевичем, – невысокий седой мужчина в очках.

«Посредник», – сразу догадался Алексей. Он обошел весь дом, проверил краны, выключатели, слив. Всё было в относительном порядке. Мелочи он самостоятельно устранит. Жена же, быстренько осмотрев дом, выпорхнула к так понравившемуся ей саду, предоставив мужчинам сами разбираться в тонкостях сделки.

– Здесь престарелый дедушка жил. Умер в больнице, не в доме. Как видите, даже мебель и кое-что из бытовой техники осталось. Наследница разрешила продавать со всем добром. Москвичка она, ей наше Становое не нужно двести лет, потому и цена такая низкая. Вот посмотрите документы, задолженностей по коммуналке нет, прописанных собственников нет, вот все выписки из ЕГРП и прочее. Всё чистенько и надёжно, – тараторил риэлтор, подсовывая новому владельцу бумаги с печатями.

– Мы, конечно, дом купим, но всё равно тут что-то не так. Слишком дёшево. Вон на другой улице в Становом два дома на продажу в полтора раза дороже. Я на сайте смотрел, – напирал покупатель.

– Понимаете, – замялся Виктором Григорьевич. – Местные болтают, что эта улица… эти, гм…дома, на костях построены. Другими словами, на территории бывшего кладбища. Археологи тут не копались, костей не находили, но деревенские байки об этом гуляют. Однако мы же с вами современные, умные люди, наоборот извлечем выгоду из суеверий!

– Ой! – воскликнула подошедшая жена, услышавшая их разговор. – Ну и пусть рассказывают байки! Тут же люди живут, хотя и не во всех домах. Правда же, Лёша?

– Правда, живут. У ворот машины видел, – согласился Алексей. – Как тебе участок? Дом тебе зашёл вроде.

Участок Оле очень понравился, и особенно сад: старик за ним много ухаживал. Деревья аккуратно обрезаны, сорного кустарника в саду практически нет. Участок вместе с домом расположены на длинном, пологом холме, с которого открываются живописные виды на долину с другими улицами и речушку с мостом внизу. Глаз не оторвать, особенно сейчас, в солнечную июньскую погоду.

Договор с риэлтором они подписали, нужно было ещё на днях заехать к нотариусу и решить остальные вопросы. Быстро распрощавшись с Виктором Григорьевичем, супруги ещё раз осмотрели дом.

Мебели действительно было по минимуму. На кухне вечный холодильник «Смоленск», раковина, газовая плита, буфет, стол и три колченогих табуретки. В зале раскладной диван, чистый, без запаха, без продавленных пружин, допотопный сервант и небольшой одёжный шкаф в углу.

Алексей собрал в узел старую одежду из него и вынес к общественному мусорному баку. С пола он вместе с женой свернул и вытащил во двор тяжелый узорчатый палас, нужно было основательно почистить его. Во второй жилой комнатке стояло обтянутое тканью кресло, шкаф с книгами и пучеглазый телевизор на тумбе. Настоящий раритет, «Берёзка». Правда, не черно-белый, а цветной, и даже подключённый к антенне. Санузел совмещен с ванной, бочкообразная стиралка-полуавтомат имеется. Пустая веранда с газовым котлом, перед второй дверью в сам дом. Вот и вся обстановка.

Оля плюхнулась на диван и предложила:

– А давай сегодня здесь останемся. С ночёвкой.

– Ты собираешься спать на этом? – муж с сомнением посмотрел на диван. – У нас же постельного белья здесь нет.

– Ничего, у тебя в машине есть покрывало, на подушки что-нибудь накинем. Хочу полное впечатление от этого места. Скучно тебе не будет, – Оля подмигнула Алексею, и тот довольно улыбнулся, поняв её намёк.

– Всё время берёшь надо мной верх, – сев рядом с женой на диван и обняв её, сказал он.

– Ну что ты, только в мелочах. Глава семьи у нас ты! – Оля явно хитрила.

Приятно и бурно отдохнув на диване полчаса, супруги принялись за уборку, раз уж решили здесь оставаться ночевать. Оля тщательно вымыла всё, что могла, а Алексей вынес лишний хлам из дома и двора, снял с гвоздика над дверью причудливый венок из сухой, сильно пахнущей травы и тоже отправил в мусор. Потом съездил за продуктами на ужин и завтрак. До завтрашнего полудня было решено вернуться в город.

Алесей слазил на чердак, удостоверился в целостности крыши и оттуда тоже вынес пару мешков мусора. На полутёмном чердаке ему показалось, что за ним кто-то наблюдает. Даже почудился силуэт у светлого квадрата выхода на прикрученную металлическую лестницу. Моргнул, и силуэт пропал. Решил, что показалось. Мысли новосёла вернулись к удачной сделке. Дом можно довести до отличного состояния, подкрасить, слегка обновить. А вот купить по такой низкой цене – попробуй найди. Пусть и далеко от их города.

Когда Оля сгребала граблями сухую траву во дворе, из-за забора показалась голова пожилой соседки. Женщина в цветастом платке, назвавшаяся Васильевной, с любопытством оглядывала «городских».

– Вот молодцы, хозяйственные какие, а то у старого Николая сил уж совсем не было. Да и головой он плох был, всем рассказывал, что призраков видит. Видать, смерть чувствовал…, – сказала соседка.

– Что?! Каких призраков? – Ольга чуть не выронила из рук грабли. Сработала тонкая, впечатлительная натура художника.

– Да это я так, болтаю. Какие уж призраки. Им в наши дома ходу нет. Даже если и были бы, – смутилась соседка и перевела тему разговора. – Вы, если нужно чего, обращайтесь. Даже заночевать у нас можете. Мои мужики в командировке, комната с кроватью есть. И покормить могу. Интересного вам много расскажу.

– Мы решили сегодня у себя ночевать, но за приглашение спасибо, – отказалась Ольга. Голова соседки сразу исчезла за забором.

Оля догребла траву и вернулась в дом к мужу, который чистил газовые конфорки. Она пересказала то, что поведала ей соседка. Спросила, не хочет ли он переночевать у соседки вместе с ней. Алексей, наметивший себе работы до ночи, в этот раз сам проявил упрямство и сказал, что нормально переночуют на разложенном диванчике.

За делами день клонился к концу. Вечером они вдвоем наблюдали чудесный закат, забравшись на земляной горбыль, насыпанный над подвалом. Девушка даже сделала несколько зарисовок карандашом. Чуть позже из машины был извлечен разборный мангал, и вскоре двор наполнился вкусным запахом жареного мяса. Под мясо открыли бутылку вина и общим решением отменили всякие оставшиеся работы до следующего раза. Супруги разомлели на деревенском воздухе, и всё, что сделал Алексей, – это заменил лампочку в надкрылечном фонаре. Кода стемнело, только он отвоевывал у непроницаемой темноты освещенное пятно во дворе, роняя часть света на окна зала и меньшей комнаты.

Застрекотали цикады, с далёкой речки донесло квакающий хор лягушек. Алексея пробила ностальгия: вспомнилось далёкое-предалёкое детство в его деревне. Чуть было не всплакнул: ведь двадцать лет минуло, как из деревни учиться в институт уехал.

Бурной ночи у супругов не вышло, оба вымотались работой и решили наверстать позже. Почти мгновенно уснули на удобном диване.

Ночью Алексея разбудил странный звук и холодное прикосновение к его голой ноге. Он спал в нижнем белье, не укрывшись. В доме было жарко. Неработающий вентилятор не удалось починить днём, нужно было здесь по случаю обзавестись кондиционером.

На потолке что-то погромыхивало, затем шуршание раздалось на кухне, повторилось в маленькой комнате с телевизором, пробежалось маленькими невесомыми ножками по коридору, скрипнуло дверью на веранде и затихло. Но не надолго. Задребезжали дверцы буфета на кухне, включился и негромко заговорил сам собой старый телевизор в другой комнате.

Алексею впервые за многие годы стало страшно. Он собирался растолкать и разбудить жену, но, повернув голову к ней, увидел, что она тоже не спит, а прислушивается к происходящему в доме.

Заискрил желто-красными искрами выключатель на стене, хотя к нему никто не прикасался.

– Смотри, – с ужасом в голосе прошептала Ольга, приподняв руку и указав на стену напротив дивана. Свет от дворового фонаря, оставленного включённым на ночь, частично падал на неё через окно, и на стене появилась жуткая, вытянутая тень. Она напоминала очень худого человека с длинными до колен руками.

Оба новосёла застыли, не зная, что им делать. Однако когда они услышали шипение с кухни и почувствовали явный запах газа, а тень на стене заплясала ломаный танец, то люди не выдержали. Наощупь схватив одежду и телефоны, оба выскочили из зала, намереваясь покинуть дом.

Но дом их не выпускал. Ни один выключатель не работал: стоило к любому из них поднести руку, как тот начинал искрить и гудеть. Деревянная смежная дверь на веранду стала прочнее стали и не сдвинулась ничуть, а воздух всё сильнее наполнялся газом. Как ни крутил ручки плиты и не перекрывал кран на кухне Алексей, газ продолжал поступать. Вкупе с неисправным электричеством вот-вот должна была произойти трагедия.

Но Алексей этого не допустил. Он бросил тяжелый табурет в окно, и когда стекло осыпалось, выбил оставшиеся торчащие куски и накрыл подоконник вместе с нижней частью рамы прихваченной одеждой. Мужчина метался по дому, выполняя все эти действия, а Оля, будто парализованная, стояла столбом на кухне, закрыв глаза. Как же она жалела о своем решении!

Однако Алексею было не до размышлений: он заставил жену аккуратно выбраться через окно. А в коридоре уже топотали – грузно, грозно, с утробным рычанием. Когда ледяная рука коснулась его голой спины, он одним рывком последовал за женой через окно на улицу, порезав при этом предплечье и ногу. Маленькие кусочки стекла он все-таки пропустил. Повезло, что девушка выбралась целой.

Отдышавшись от ядовитого газа, они побежали к соседке, так как ключи от машины остались в доме. Да и куда они могли поехать в полуголом виде? Забарабанили в окна Васильевны, что было сил, кричали и звали соседку так громко, что зажглись электрическим светом окна в доме напротив, через дорогу. Наконец, та открыла.

– У нас в доме призраки! – выпалила Ольга, едва пожилая женщина распахнула дверь ворот и вопросительно взглянула на перепуганную парочку. – Вы же сказали, что в наши дома им ходу нет.

– В наши, может, и нет. А ну пойдем-ка, – Васильевна бесцеремонно схватила Ольгу за руку и потащила ко входу в свой дом. – Гляди, у вас над дверью такая штука висит?

Хозяйка ткнула пальцем на венок из высушенных трав, висящий прямо над входной дверью.

– Я думал, что это мусор какой-то и выкинул вчера днём в бак, – пролепетал Алексей.

– Это оберег. Дома на костях стоят, на древнем кладбище. Тут уж никуда не деться, улицу целиком не перенести. Но тут с момента постройки по два оберега в каждом доме было: над дверью и на чердаке. Оттуда тоже выкинул? – поинтересовалась Васильевна, выпустив руку Ольги.

Алексей понуро кивнул. С окровавленной рукой и ногой он выглядел особенно жалко. Женщина взглянула на него и пригласила обоих супругов в дом. Провела на кухню. Выдала Ольге перекись и бинты, и пока та обрабатывала раны мужа, налила им вишневого компота, достав банку из холодильника.

– Там у нас газом пахнет, и электрика шалит. Надо в газовую службу позвонить, – вспомнил про опасность взрыва Алексей.

– Не надо никуда звонить. Раз при вас не бахнуло, они уже буянить не будут. Неинтересно им. А вы сами виноваты. Прежде чем дом покупать, надо было со всеми соседями пообщаться. Узнать, что по чём. Эх, городские. Вы свободу мертвецам дали, убрав обереги. А они, призраки, ух злые. Много веков их кости лежали и лежали себе, да в восьмидесятых тут авралом улицу отстроить решили. Заезжие бригады строили по указанию сверху, сроки поджимали. Плевать строителям и начальству было на старое кладбище, от которого даже крестов и холмиков не осталось. Домики, как видите, однотипные, ну кое-кто, конечно, перестроил под себя позже. Так вот, отгрохали они улицу и уехали, а колхоз стал бесплатное жилье раздавать.

Наши покочевряжились, не хотели поначалу селиться в дома на костях, но потом им бабка из соседней Ведановки посоветовала оберегами устранить проблему. Сказала какие именно нужно. И, мол, жить можно после этого. Поверили ей, так и сделали. Конец восьмидесятых был, уже и к церкви начали по-другому относиться, и к прочим подобным вещам. Сделали местные, как она сказала, и вправду спокойно зажили. Кроме нашего упёртого начальника свинофермы, Котлярова. Тот не стал возиться с оберегами и через неделю помер. Задушенным в постели нашли его. Глаза навыкате, рожа испуганная застыла. Поняли тогда, что жить надо с соблюдением правил. Вот и жили. И сосед мой жил. А тут вы начудили…, – закончила рассказывать Васильевна.

– И как же нам теперь вернуться в дом? У нас там вещи, сами видите, в каком мы виде, – спросил перебинтованный Алексей. Жена виновато прятала взгляд.

– Ну, одёжку я вам до утра дам мужнину и свою. А утром возьмете оберег с моей двери и пойдете спокойно к себе. Днем они не опасны, только мелькнут иногда на границе света и тени. А я к вечеру оберегов наделаю и принесу вам. Помогу уж, раз вы такие беспомощные, и можете заниматься домом, – усмехнулась хозяйка.

– Да ну его к чёрту, хоть с оберегами, хоть без. Продадим за полцены, от того, что взяли! Жена, нет возражений? – вместо страха к Алексею вернулись решительность и злость. Ольга отрицательно помотала головой: согласна, нет возражений.

– Ну тогда, может, я его у вас и куплю. Мужу и сыновьям утром позвоню, думаю, согласятся, – разулыбалась Васильевна.

– По рукам! Вы-то точно знаете, как с этим обращаться, а мы не обеднеем. Зато урок нам будет, да, Оля? – Алексей сурово глянул на жену. Та кротко кивнула.

Ночевка до утра в безопасном месте прошла относительно спокойно. За исключением сновидений. Спали несостоявшиеся новосёлы тяжко, с кошмарами, но проснуться до рассвета не могли. Столько им понаснилось страшного, что даже делиться снами не стали. Утром позавтракали, настояли, чтобы соседка пошла с ними, и отправились за своими вещами.

На удивление в доме всё было цело. Кроме разбитого окна на кухне, разумеется. Никакого газа, двери открывались, выключатели в норме. Васильевна навесила на гвоздик перед входом небольшой венок из ароматного разнотравья.

– Может, передумаете? А то мне совестно с вас половину брать, – спросила она, поборов жадность.

– Нет, договорились уже. Да и не хочу я тут больше ни единой ночи провести. И Оля не хочет, – твёрдо сказал Алексей и поморщился. Рука была почти в норме, а вот нога побаливала.

– Ладно, с окном я прямо сегодня разберусь, Михалыча попрошу, а вы езжайте. Вам же ещё с бумагами повозиться придётся, приезжайте через неделю, или сколько там скажут, когда можно переоформить, и решим. Мужикам я своим позвонила, они согласны, – поставила точку в деле Васильевна.

Супруги быстро собрали свои вещи. Отдали ключи и оставшиеся продукты соседке: всё равно пропадут, и не тащить же их в город. И уехали.

Долго молчали в пути, а потом всё-таки разговорились. Никто из них не обвинял другого за неудачу. Ольга и Алексей даже решили, что стали ближе из-за пережитого. Опыт они, конечно, получили, но встревать в подобные ситуации им точно больше не хотелось…

Волог

Мне и лучшему другу Ивану тогда было по пятнадцать лет. Меня Андрей зовут. Сейчас Андрей Борисович, но тогда…

Как сейчас помню: последние августовские деньки перед началом учёбы в выпускном классе нашей деревенской средней школы, прекрасная тихая погода, величественные лиственные леса, окружающие нашу деревню, и мы, два подростка-шалопая, отправленные из дома на сбор грибов. Родители наши уехали в райцентр по делам на одной машине, мы соседями были, и часто такое бывало. Наши бабули были дома заняты, вот и выдали нам грибное задание. А поскольку в те времена в наших местах ещё ни мобильных телефонов, ни Интернета не было, мы обрадовались занятию, так как за лето нам всё уже до чёртиков наскучило.

Специалистами по грибам, съедобным и не совсем, мы были уже отличными, считай, с пятого класса эту нехитрую науку постигли. Да и взрослые всё равно по возвращении сбор перетряхивали, перепроверяли. На всякий случай. Поэтому грибы в любом виде: солёные, жаренные, сушенные, – были полностью безопасны. Ели мы какую-то часть сами, что-то продавал наш знакомый, дядя Серёжа, на рынке в городе.

Лес мы тоже знали хорошо. По той же причине: гуляли по окрестным лесам мы не первый год. Крупные звери у нас бывали, но человека игнорировали; что волки, что редкие медведи, предпочитали не связываться с людьми. За последние лет пятьдесят никто не слышал здесь про нападение диких животных на человека. То ли звери умные, то ли им всего хватало, но они никогда не трогали двуногих, будто заговорённые места были. Леса то вносили в заповедную зону, то пересматривали статус, но охотников у нас не водилось. Только тихая охота – грибы и ягоды. И тем не менее, в безмятежной округе, местные предпочитали далеко не заходить, возвращались всегда до темноты – никому не улыбалось остаться на ночь в лесу. Несколько километров лесного массива возле нашей деревни были прошиты паутиной протоптанных тропинок, вдоль которых как правило и собирались лесные дары. Чтобы заблудиться, надо было сильно постараться.

В тот раз мы, прихватив плетёные корзинки и маленький рюкзачок с самыми необходимыми мелочами и термосом с чаем, тоже пошли на знакомые места. Однако сбор грибов шёл слабо, за пару часов мы прошли километров пять, но только закрыли днища корзинок и хотели уже возвращаться назад, когда Иван наткнулся на целую россыпь груздей. Чуть подальше торчали прямо на виду несколько крупных белых грибов, дальше виднелись ещё и ещё. Грибы уходили цепочкой в глушь. Лес у нас хорошо просматривается, мелкой поросли деревьев и густого кустарника практически нет. Пробираться по лесу несложно. Мы обрадовались добыче и решили пройти по грибному следу, чтобы добрать положенное. Так постепенно мы двигались от одной кучки грибов к другой. Наши корзинки наполнялись, закрыли уже половину объема, но мы уходили всё дальше. Мы ушли гораздо дальше обычного, так далеко никогда не забирались. Древесные стволы тут росли плотнее друг к другу, плотная листва их раскидистых ветвей скрыла от нас часть солнечного света. Стало как-то не то, что темно, а я бы выразился – сумеречно. И вместе с тем – жутковато.

– Слушай, Ванёк, ну его нафик, больше половины набрали. Давай к деревне булки двигать, тучи ещё собираются, – напряженно сказал я, почти физически ощущая, будто на меня кто-то пялится из леса. Можно сказать, что пожирает взглядом. Сложно это чувство описать, но чувство очень неприятное. Надо сказать, что мы уже как минут десять сошли с закончившейся тропинки и отдалились от истоптанных нами мест метров на триста по моим прикидкам. Кстати, тучи действительно натянуло на чистое, лазурное с утра небо, и хотя дождём они пока не грозили, но было пасмурно.

– Давай ещё чуть и возвращаемся, – не согласился мой упрямый друг и двинулся вперёд. Я поплёлся за ним, вздыхая как старый дед и раздумывая, чего это только на меня так действует окружающая природа.

Так, погрузившись в размышления, я и не заметил, как Иван углубился в чащу и в какой-то момент потерялся из виду, нарушив наше незыблемое правило – держаться друг у друга «на глазах», как нас с детства приучали. Но, видимо, мой друг вошёл в охотничий азарт, решив, что вдруг там ещё больше грибов скрывается о нас.

Я только собрался крикнуть и позвать товарища, как вдруг сам услышал его зов. Послышались мне в том зове удивление и даже испуг. От всегда бесстрашного Ивана такое было непривычно слышать. Я побежал вперёд, надеясь, что он не наткнулся на лесного хищника, потому что из оружия у нас в наличии только ножи для срезания грибов.

Ваньку я нагнал метров через семьдесят. Он стоял, замерев на краю свободной от деревьев лесной поляны. Поляна немалая, размером с половину нашего школьного стадиона. И неровная, вся во впадинах и холмиках, поросшая низкой мягкой травой, доходящей нам до щиколоток. А на холмиках – кресты: старые, деревянные, поточенные жучком, где-то ещё ровно стоящие, где-то завалившиеся набок или вовсе упавшие. Некоторые кресты какие-то неправильные, с тремя перекладинами, непонятными треугольниками. На других холмиках-могилах и вовсе просто столбы, покрытые странными символами, торчат, типа разрисованные подобием рун, которые мы в книжке по истории видели. Мы, разумеется, бывали на нашем деревенском кладбище и уж точно знали, как выглядят нормальные могилы и кресты на них. Эти же были совершенно чужими и не только нам, но вообще, даже окружающему поляну лесу. И ведь как точно мы сюда вышли.

– Грибная дорожка нас сюда будто спецом вывела, – озвучил Иван зудящую во мне мысль. Стало ещё больше не по себе, накатилась предательская слабость и предчувствие беды. Это точно было кладбище, не относящееся к нашей деревне, а других деревень в этой глухомани точно не было. До соседней деревни километров двадцать будет через леса по прямой, а по дорогам ещё больше.

– Ага, – буркнул я, оглядываясь.

– Тоша, мы, получается, кладбищенских грибов насобирали? – нервно улыбаясь спросил Ваня, вспомнив байку моей бабушки про то, что есть грибы, которые могут увести к старому погосту, прячущемуся в лесах.

– Да ну тебя, дурак, и так стрёмно! – зашипел я, прекрасно зная любимую сказку бабули, а вернее, её вторую часть, ту самую, где по легенде грибы приманки высаживал упырь-великан Волог, или просто волог, чтобы заманивать грибников на свои кладбищенские владения, чтобы сожрать их, а косточки похоронить, поставив над ними уродливые кресты. Сражаться с Вологом бесполезно, он уже мёртвый, ему любая рана нипочём. И вроде как он ест всего один раз в сто лет, но ловит не одну, а несколько жертв и вновь впадает в долгую подземную спячку. А когда никто не появляется вблизи его охотничьей территории в нужный срок, и он голодает, волог выкапывает старые кости и высасывает из них костный мозг, с удовольствием гложет черепа.

Вот такой занимательный симбиоз языческого и христианского фольклора. Байка в наших местах очень известная, про неё сведения студенты-филологи приезжали собирать из педагогического университета. И вот что забавно, эту легенду знали все, но вот откуда она взялась, никто не мог ничего путного сказать. Её просто помнили старые люди и передавали по наследству, пугая внуков, чтобы те не шарились в лесах для развлечения, не заходили далеко. Так что упоминание про специальную расстановку грибов, ведущую к неизвестному лесному кладбищу, мгновенно вызвало у меня пробирающую до озноба ассоциацию со второй частью местечкового мифа.

– Та ладно тебе, мы уже не дети, ты что, в дурацкую байку про Волога веришь? Смешно же! – иронизировал Ванька, нарушив третье правило из байки, не называть вслух имени жуткого хозяина кладбища.

– Волог, Волог, Волог! – начал выкрикивать, как придурошный, мой товарищ, потом засмеялся и добавил. – Не кипешуй, пошли обратно, реально грибов хватит, расскажем пацанам в деревне про лесное кладбище, обзавидуются. Никто такого не видел.

Не успел я ему возразить, как раздавшийся протяжный глухой стон вмиг сдул с нас налёт сомнительной бравады. Вернее сказать, напускную смелость снесло с Ивана, у меня и так уже поджилки тряслись. Стон повторился, и он раздавался позади нас, с той стороны, откуда мы вышли из леса и лишь немного зашли на жуткую поляну. Причём звук шёл откуда-то снизу. Мы только собрались рыпнуться обратно к деревьям, чисто на инстинктах, не обсуждая и не сговариваясь, как были остановлены и едва не опрокинуты вздыбившейся у наших ног землёй.

Трава и куски почвы полетели во все стороны, и уже не под стон, а с мощным рёвом нечто невероятное выбиралось из-под груды вспучившейся земли, бывшей всего несколько секунд назад неподвижной. Я видел уродливую измазанную голову, с виду человеческую, но лысую и размером с десятилитровое ведро. Видел гигантские руки-столбы, на которые опёрлось существо, вытаскивая из-под земли грузное, всё в чёрно-серых лохмотьях, тело. Голова чудовища вначале была слепой, но потом её тёмные глазницы засияли яркими белыми точками. Я никогда бы не подумал, что какой-либо источник света размером с монетку может быть таким, ярким, притягивающим, завораживающим. И вся эта прелесть посреди бела дня происходит.

Ну ладно, не совсем посреди бела дня: над лесным кладбищем плотно сгрудились тяжёлые свинцовые тучи, и всё вокруг казалось нереальным, сумеречным. И тем ярче были две светящиеся точки-глаза почти выбравшегося из-под земли великана.

О да, он был настоящим великаном! Не Кинг-Конг, конечно, но даже освободившись до пояса от земляного плена, он уже был гораздо выше нас. А как же от него несло невообразимой смесью запахов гнили, почвы, прелого дерева и ещё чего-то, что и описать нельзя! И ещё: чем бы ни являлась эта тварь, она не была живой в нормальном понимании этого слова. Я не знаю, какая энергия двигала кошмарное существо, но я был твёрдо уверен, что оно мертво. И явно собиралось нас сделать такими же, оставив в виде косточек в безымянных могилках. Вдохнув отравленный воздух, мы почувствовали горечь во рту и головокружение. Мы, выронив корзинки, попятились, отступая к центру поляны среди старых захоронений, многие из которых были разрыты и открывали взгляду пожелтевшие, раздробленные кости, виднеющиеся в углублениях.

– Андрюха, валим скорее, пока он не выбрался! – завопил Иван. – Не смотри на него! Я справа, ты слева! Он медленный, не успеет поймать!

Я отвёл взгляд в сторону, оторвавшись от гипнотизирующих глаз чудовища и впрямь почувствовал прилив сил. Что же, меня не надо было уговаривать, я, как и мой друг, побежал, огибая по широкой дуге грозную кладбищенскую тварь.

И вроде как у нас получалось. Волог и впрямь был достаточно медленным и не мог ухватить сразу двух шустрых подростков. Мы летели посреди могил и до спасительного леса оставалось совсем немного, когда этот великолепный манёвр потерпел полное фиаско.

Краем глаза я увидел, как из-за ближайшего холмика метнулась тенью быстрая фигура и врезалась в Ваньку. Большее я в тот момент разглядеть не успел, так как сам споткнулся о лежащее между могил человеческое тело в разодранной фуфайке и растянулся рядом с ним. Моя физиономия оказалась напротив его лица, и оно тоже, к сожалению, не было живым. Оно было давным-давно мёртвым. Страшный лик мертвеца, изъеденный и обглоданный, пялился на меня пустыми глазницами. А позади уже грузно топало, раздавались крики Ивана и чьё-то незнакомое верещание. Отвратительный пронзительный визг резал уши.

Страх взметнул меня на ноги, и я снова рванул в сторону рощи. И тут мне дорогу перегородило новое существо… То, что налетело на Ваньку, было таким же, но этот экземпляр был помельче и походил на тощего гоблина из кино. Только гоблин не зелёный, а серый, морщинистый и лишенный одежды, со свисающими ниже колен руками, заканчивающимися такими же непропорциональными пальцами. Да, он был тощим и ниже меня ростом, но силища в нём была адская, он промахнулся левой лапой мимо моей шеи, но зато другой схватился за штанину в области ляжки и, дёрнув на себя, оторвал клок штанов, вместе с кусочком кожи и даже, как мне показалось, мышцы.

Ослеплённый сильной болью, я, охваченный ужасом и яростью от осознания, что мне нечего терять, подхватил увесистый обломок креста и что было сил звезданул худосочного монстра по лысой башке. Вот уж не думал, что у меня столько было сил, или же его черепушка не была столь крепкой, но кусок дерева её пробил и гоблин повалился навзничь.

Кроме рёва гиганта за спиной и ещё нескольких мечущихся силуэтов между могилами, я за тот короткий отрезок времени, что удирал в лес, не воспринимал ничего. Подумал, что раз я уж справился с помощником волога, то куда более крепкий Иван тоже смог прорваться через не слишком крупного противника, и он уже на всех парах мчится к тому месту, где начиналась тропинка, ведущая в деревню.

Меня подгоняли тяжёлые шаги за спиной и более лёгкий топот его приспешников, даже когда я уже бежал среди деревьев, покинув территорию лесного древнего кладбища. Легенда оказалась не полной, в ней абсолютно ничего не говорилось про этих некрупных, но сильных и злобных тварей. Моя штанина помокрела от сочащейся крови, и меня захлёстывал страх, когда я думал о том, что вдруг нога откажет, и могильные гоблины догонят меня. Потом приволокут к своему хозяину и… нет, лучше не думать. Бежать изо всех сил, до тропинки метров двести не больше. Место знакомое, вон тот кривой дуб, под которым Ванька собирал грузди. Друга я не звал, опасаясь привлечь к себе лишнее внимание, тем более топот, даже лёгкий, затихал за моей спиной.

И всё-таки, несмотря на моё неплохое ориентирование, мне очень повезло, что я выбежал прямо на тропинку. Заозирался, выглядывая Ивана. Однако на тропинке я оказался совсем один. Значит, этот засранец бросил меня и, видимо, со всех ног улепётывал в деревню. Друг называется! Что же, мне только оставалось последовать его примеру. Без вариантов. Новой встречи с кладбищенскими обитателями мне точно не хотелось, тем более с раненой ногой.

Мне больше ничего не оставалось, как продолжить путь в сторону деревни. Не торчать же посреди леса на тропе и не орать имя товарища. И уж точно не возвращаться на поляну в лапы к монстрам. Только бежать домой, переходя на шаг, когда нога ныла сильнее. Чистым носовым платком, который мне постоянно пихала в карман бабушка, я перетянул рану, ненадолго остановившись у ручья, где успел промыть поврежденный участок холодной водой. Ничего лучше под рукой не было, а я боялся, что монстр мог занести мне какую-то заразу. Не перекись водорода и йод, которые вместе с бинтами остались в рюкзачке Ваньки, но хоть что-то. Дома обработаю получше. Ух и расскажу я бабуле и вернувшимся из города родителям о том, что её байка совсем не байка, а истина, да ещё похлеще тех страшилок, с которых все смеялись.

Дома я оказался через два часа: измотанный, с окровавленной штаниной и поцарапанной шеей – хлестануло веткой при беге на одном из участков тропы. Увидев меня в таком состоянии, бабуля всплеснула руками, совсем не по-женски выругалась и принялась суетиться вокруг меня. Она обрабатывала мою рану, оказавшуюся просто глубокой ссадиной, пусть и сильно кровоточащей, а я взахлёб рассказывал ей о своих невероятных лесных приключениях и возмущался поведением Ваньки, бросившего меня на произвол судьбы.

Закончив возиться со мной, бабушка пошла к соседям, узнать про Ивана. Я сам порывался сделать это, но она приказала сидеть дома и ждать её возвращения.

Вернулась она через пять минут, сказав, что моего товарища нет дома, и всё заперто. А значит, из леса он не вернулся. Сдержав мой порыв, бабуля сказала оставаться в доме, мол, хватит, набегался уже, и начала звонить по дисковому телефонному аппарату из коридора. Я из своей комнаты услышал, что звонила она сначала в милицию, потом в лесхоз, и рассказывала, что вероятно пропал мальчик. Почему вероятно? Да потому что он в состоянии стресса мог пойти к кому угодно из знакомых, а всю деревню обходить – это занятие до вечера. Конечно же её везде отфутболили, сказав звонить завтра, если пацан не придет.

Меня снова охватило паршивое предчувствие. Получается, это не он меня бросил, а я удрал. Может, Ванька и вовсе не смог прорваться с проклятой поляны.

К вечеру Ивана искало всё взрослое население нашей деревни, а к ночи прибыли из лесхоза суровые мужики с ружьями и в камуфляже. Меня сто раз опросили и мои родители, и родители друга, но то, что я им рассказал, все сочли за бред перепуганного подростка. Начальник поисковой группы после моего рассказа громко сказал своему коллеге, что парень, то бишь я, в шоке. На нас, конечно, напали, но это скорее всего были дикие звери или может быть даже двое зеков, которые ещё ранней весной удрали из колонии, расположенной в полусотне километров от нас, и которых так и не нашли.

После этого я замолчал и потом уже говорил, что не помню, что произошло; собирали грибы и потерялись, кто-то большой рычал в кустах вдобавок. Бабушка, которой самой было нехорошо, подошла ко мне, погладила по голове, и сказал, что я правильно делаю. Поиски идут, а я своими россказнями только запутаю всех. Место я им указал и на карте и схему примерно нарисовал. Это всё, что мы могли сделать тогда.

Ни вечерние, ни ночные поиски ничего не дали. На следующий день в один из поисковых отрядов взяли меня, чтобы я точно показал место. Стараясь не выдавать своего страха, я вывел группу сначала на конец тропинки, а потом на то место, где должна была быть поляна с могилами и чудовищами.

Только никакой поляны не было, лес был чуть пореже и не более того. А место то самое, без сомнения. Я провел людей мимо знакомого ручья и кривого кряжистого дуба. Но кладбище с его жуткими обитателями как сквозь землю провалилось. Исчезло. Как и бедный Ванька.

Я не мог потом его потерянным и постаревшим от горя родителям в глаза смотреть. Через полгода бесплодных поисков они продали дом и переехали в райцентр. А в мою историю верили только я и бабуля. Впрочем, остальным я больше ничего подобного не рассказывал.

Прошло много лет, бабушки не стало, и вот только я остался хранителем этой страшной истории. Я живу с назойливыми мыслями о том, что в каждой легенде о коварных и злобных чудовищах, какими бы они фантастическими не были, есть какая-то доля истины. Ну а Волог, забравший моего друга сам или с помощью могильных гоблинов, очевидно, будет спать в земле ещё сотню лет, до того момента, когда придёт время для новой охоты…

Блуждающее кладбище

Произошло это в Краснодарском крае летом 2006 года. До этого мы с женой несколько раз отдыхали в одной и той же живописной пригорной деревне. Оттуда и до моря было недалеко, и горные экскурсии рядышком, отличная еда и гостеприимные люди. Всё складывалось в одну приятную картину, и даже не думалось, что на фоне этой красоты и благоденствия может произойти нечто ужасное.

В деревеньке был всего один пансионат с примерно тридцатью постояльцами, часть которых проживала в ряде аккуратных домишек в предгорье. В тот раз я приехал туда один, уже год как был в разводе, и мне требовалась какая-то встряска, общение с новыми людьми, а место менять не хотелось. Ну и работал я до этого момента как проклятый и вполне заслужил отдых. Сразу же перезнакомился со всеми соседями и ощутил, как разительно отдых в одиночку, отличается от «приехал в лес со своими дровами». Если вы понимаете, о чём я.

В общем всё шло прекрасно. За первые три дня у нас сложилась большая и веселая, но разношерстная компания: тут были и одинокие, и семейные, без детей и с ними, но все молодые – лет до 30. Днём мы ездили на море и экскурсии, а вечерами гуляли в окрестностях деревеньки под необычным краснодарским звёздным небом. Был у нас в компании один парень рисковый и заводила – Ваня: человек бесконечной энергии, умелец организовать нам дополнительные развлечения и подающий собственный пример в любом начинании. Он, как и я, отдыхал здесь не в первый раз, и знал местные окрестности не хуже экскурсоводов.

И вот когда нас, казалось, было ничем не удивить, Ваня таки смог. Когда по меньшей мере треть постояльцев ужинала на свежем воздухе на большой красивой террасе, явился слегка подвыпивший Иван с початой бутылкой вина в загорелой в руке и с таинственным видом предложил нам прогуляться на местное кладбище. Он назвал его особенной достопримечательностью, говорил, что оно недалеко от деревни, очень старое и не относится к её жителям. Деревня, в которой мы отдыхали, возникла гораздо позже. Вот он и предложил прогуляться с ним на ночное кладбище, «выпить вина с призраками» и испытать новых впечатлений.

Нам, слушающим его россказни, как-то стало не по себе. Не то, чтобы мы боялись кладбищ, но желания ночного похода к скоплению древних могил у нас точно бы самостоятельно не возникло. Но Ваня умел убеждать и организовывать. После недолгого ужина с красным вином и закуской, с ним вызвалось пойти четверо, включая меня. Двое парней, я и Андрей, а также две девушки, Алина и Маша, запаслись фонариками и горячительным и отправились с нашим гиперактивным другом в ночную эпопею. Местный алкоголь разгорячил нас и развязал языки: мы шли и шутили про фильмы ужасов, популярные хоррор-игры про вампиров и зомби. Мы прошли минут десять по тропинкам, и чем дальше удалялись от пансионата, тем меньше у нас оставалось весёлости. Разговор сам собой перешел в тему кладбищенской тематики.

Вскоре мы подошли к длинной глиняной стене: она была нам максимум по пояс, и поверх неё виднелись каменные кресты, плиты, памятники в виде столбов и прочее. Мы продолжали идти вдоль стены, а кладбищу не было конца. Удивился даже сам экскурсовод: он заявил нам, что вёл нас совсем на другое кладбище, и оно было небольшим, а это какое-то огромное и незнакомое. Но он добавил, что так даже интереснее, и когда мы нашли проход и углубились внутрь скорбного места, он зачем-то ляпнул:

– Знаете, я слышал местную легенду про блуждающее кладбище, и что на нем можно клад найти. Только с призраками договориться надо: если ты им понравишься, то они клад тебе отдадут и огоньком укажут, где он лежит.

– Ванёк, даже если в эту чушь поверить, и огонь где-то загорится, то у нас всё равно ни лопат, никакого инструмента нет! – хохотнул я.

– Ребят, давайте обратно пойдём, тут жутко, – протянула Маша, и ей сразу поддакнула её подруга Алина.

– Клад в таком случае на поверхности практически, верхний слой только сгрести в пару сантиметров и руками можно, – пояснил наш всезнающий друг. – А мертвецов убедить просто, достаточно сказать, что богатства им уже ни к чему. Так мне дед на рынке рассказывал.

– А ты, Андрюха, что думаешь? – повернулся я к товарищу, ещё не выразившему мнение по этому поводу.

Но на том месте, где он стоял минуту назад царила ночная пустота.

– Что за ерунда, где он? – спросил я громко у ребят. Они только пожимали плечами.

Мы начали озираться, светить фонарями. Вернее, светили только мы с Ваней, девушки просто испуганно жались друг к другу. Через несколько секунд услышали странную возню, судя по звукам, не более чем в десятке метров от нас. А потом из темноты выскочил весь грязный и с вытаращенными глазами Андрей. Вид у него был жалкий: под глазом кровоподтёк, одежда разорвана, трясётся как в припадке.

– Что случилось? – в один голос спросили мы его.

– На меня напали мёртвые, я еле вырвался, нужно убираться отсюда! – хрипел он.

– Да тебя просто решили напугать местные, чтобы ты по кладбищам не лазил. И заодно всех нас, – выдал вердикт неугомонный Иван. – Ничего, мы с ними разберёмся, у меня есть знакомые и…

Он не договорил, распухшая рука землистого цвета вынырнула из темноты, схватила его за плечо с такой силой, что раздался хруст костей, и мгновенно утащила во тьму. Послышалось, как где-то в глубине кладбища волокут упирающееся тело, а затем вопль Ивана расколол ночную тишину и затих.

Эти несколько секунд мы стояли ошарашенные и ничего не могли предпринять. Потом нас отпустил ступор, и мы рванули прочь, к выходу из кладбища. Мы поступили не слишком храбро, но разумно. Вряд ли с почти севшими фонариками нам бы удалось быстро разыскать среди могил нашего заводилу, а от девиц вообще толку не было. Оставалось только добраться до пансионата, где была нормальная связь и сообщить в милицию. У меня мелькнула не очень хорошая мысль, что что бы не произошло – Иван сам нарвался. Ведь и мы могли пострадать, а Андрею и так досталось. Героя из себя строить и выяснять, есть ли на кладбище кошмарные монстры, я не собирался. Достаточно было того, что я взял на себя роль проводника, выводящего группу из проклятого кладбища, которое водило нас кругами и никак не хотело открывать путь к выходу. Несколько раз нам слышался тяжелый топот, преследующий нас, жуткие стоны и утробное рычание.

И всё-таки нам повезло, либо у меня есть счастливая звезда, покровительствующая мне. Мы выбрались за стену, отделяющую кладбищенский мир от нормального. Попали на знакомую тропинку и устремились в сторону пансионата. Через десять минут мы были там, переполошив всех, кто ещё не спал. Хозяйка пансионата, врач на пенсии, принялась обрабатывать раны Андрея, а владелец стал названивать в местную милицию, чтобы сообщить о пропавшем. Любопытно, что они хоть и не были с нами в том проклятом месте, но выглядели перепуганными не меньше нашего.

Все разошлись отдыхать по своим апартаментам, а хозяин пансионата сел за столик на террасе с парой бутылок пива и предложил мне присоединиться к нему.

– Милиция будет утром, а ты молодец, что людей вывел. Но дурак, что пошёл на блуждающее кладбище ночью, – сказал он, с тревогой поглядывая в темноту.

– Блуждающее? И почему милиция будет только утром? – спросил я.

– Да, старая легенда – ловушка для тех, кто ищет сокровища на ночных кладбищах. Оно, блуждающее кладбище, подменяет собой обычные захоронения и наказывает тех, кто просто даже мысль имеет нарушить покой мёртвых. Обычно никого не выпускает, так что вам ещё повезло, что забрало всего лишь одного. Его не найдут, парень отдыхал один, нужно будет разыскивать контакты родственников, чтобы сообщить, что он пропал. А милицию подгонять смысла нет, они тоже в курсе. Нет, видимость поисков они создадут, но результат известен, – хозяин пансионата сыпал странными фразами, а у меня складывалось ощущение того, что вокруг всё становится нереальным, давящим. Как будто привычный мне мир целиком переставал быть нормальным.

– Я, пожалуй, пойду отдыхать, – сказал я владельцу, чувствуя, что вот-вот отрублюсь. – А милицию вы все-таки пошевелите, у вас же есть связи. Жалко Ваньку.

Он кивнул, и я оставил его одного сидеть за столиком. Мне же хотелось укрыться от всего произошедшего в четырёх стенах и проснуться с надеждой на хорошие новости.

Однако утром все говорили, что Иван пропал: он не вернулся ночью, не нашел его и приехавший наряд милиции, обошедший с утра территорию маленького древнего кладбища. Разумеется, они его не нашли, ведь это было не ТО кладбище. То уже спряталось, и неизвестно, где и когда вынырнет.

Надо ли говорить, что оставшиеся дни отпуска были безнадежно испорчены, и с большим облегчением я покинул пансионат, чтобы больше сюда никогда не возвращаться. А вам, друзья, скажу: никогда не ищите кладов на кладбищах, да и вообще нечего там делать по ночам!

В темноте

– Это плохая идея, – нахмурился я, когда мы свернули на тёмную ухабистую дорогу.

Сидевшая за рулём Нина глянула на меня с усмешкой:

– С каких это пор ты трусом заделался?

– Мне не страшно, мне это просто не нравится, – покачал я головой.

– Да что ты так беспокоишься? Просто развлечёмся немного.

– Ночью в заброшенной церкви на старом кладбище? – теперь уже ухмылялся я. – Знаешь, Нинок, ты очень странная.

Подруга рассмеялась:

– Но ты ж меня за это и любишь? Да?

Я не ответил. Нина по какой-то причине считала меня своим парнем, хотя за пять лет знакомства мы с ней ни разу не были на свидании. Ну если не считать участия в её безумных приключениях, отчёты о которых она выкладывала на своём Youtube-канале. Впрочем, если учесть, что я единственный, кто продержался так долго, у неё могли быть основания считать меня как минимум близким другом.

Видимо, в отместку за отсутствие ответа, Нина вывернула руль так резко, что меня впечатало в стекло. Хотя она вообще была безрассудным водителем. Мы выехали на подобие подъездной дороги, в свете фар виднелись остатки каменной кладки, а вскоре показались покосившиеся ворота, по виду очень старые.

– Нина, ты как вообще узнала об этой древности?

Она только загадочно улыбнулась, останавливая машину, и ткнула меня кулачком в плечо:

– А это секрет. Иди-ка открой ворота.

У меня были большие сомнения в этом плане, но попробовать стоило. Идти тёмной ночью по кладбищу, пусть и давно заброшенному, совсем не хотелось. Конечно, мои надежды не оправдались – мне с трудом удалось оттянуть одну из створок сантиметров на тридцать. Нина выбралась из машины и принялась мне помогать, но всё было бесполезно.

– Ну и ладно, пошли пешком, тут должно быть не так далеко, – с энтузиазмом воскликнула подруга и скользнула за ворота. Ничего не оставалось, как последовать за ней.

Ночь была очень тёмной, скромный серп луны, который, пока мы добирались сюда, хоть как-то освещал окрестности, скрылся за облаками. Нина быстро, чуть не вприпрыжку, шла вперёд, к своей цели, а я, подсвечивая фонариком сохранившиеся кое-где надгробия, пытался прочесть надписи на них. Не очень-то я в этом преуспел: только на одной, парной, могиле удалось разобрать имена – Генрих и Мария, фамилия и даты были сбиты. Могильная плита была разбита, и мне показалось, что совсем недавно.

Мне стало не по себе, и я поспешил за Ниной, фонарик которой плясал уже довольно далеко впереди меня. Она уже миновала центр кладбища, где возвышалось большое мёртвое, как и само место вокруг, дерево. Вдруг, когда до подруги оставалось метров десять, её фонарик погас. Я посветил в её сторону и замер: Нина стояла неподвижно, ссутулившись и опустив руки.

– Нина! – позвал я. – Ты в порядке?

Подходить ближе почему-то не хотелось. Подруга начала медленно поворачиваться и я чуть не заорал – это была совсем не Нина… Женщина с длинными спутанными волосами в старинном платье жутко ухмыльнулась и заговорила голосом моей подруги:

– Твоя спутница так кстати разбила наш камень, мы уже отчаялись.

Дальше она забормотала что-то невнятное, а я развернулся и бросился бежать, однако вскоре меня ждало новое потрясение. На мёртвом дереве раскачивалось повешенное тело. Нина! Теперь это без сомнений была она.

– Как? За что? – прошептал я, как мне показалось, совсем тихо.

Но меня услышали и ответили:

– Жизнь за жизнь, по-другому нельзя.

Голос был другой и шёл он с той стороны, куда я бежал – отрезая мне путь к спасительному выходу и к машине. Повернувшись на голос, я увидел ту же женщину. Она медленно подняла руки и поплыла ко мне. Ждать, пока она до меня доберётся, я не стал, развернулся и побежал к смутно видневшейся в темноте церкви, рассудив, что это пусть и заброшенная, но хоть какая-то защита от потустороннего.

Дверь оказалась на удивление крепкой и легко открылась. Захлопнув её за собой, я упёрся спиной и стал оглядываться в поисках чего-нибудь, чем можно было забаррикадироваться. В дверь забарабанили:

– Нужна ещё жизнь, она мне обещала ещё одну, для моего Генриха. Твоя подойдёт.

Всё, что пришло мне в голову – молиться. Молитв я не знал, и стал просто повторять по кругу: "Спаси и сохрани, спаси и сохрани…" Дверь за моей спиной ходила ходуном, долго она точно не выдержит. Я бросился вглубь, зная, что где-то там должен находиться алтарь. Может, там господь меня услышит? Схватив по дороге какой-то старинный подсвечник, я обернулся в сторону входа и готовился драться за свою жизнь, одновременно взывая к Богу и проклиная Нину, которой, похоже, удалось в своём безумстве превзойти саму себя.

И тут произошло то, чего я совсем не ожидал. Вокруг меня послышались сначала робкие смешки, кто-то сдавленно прохрипел: "Всё, я больше не сдержусь", и зажёгся с пяток довольно мощных фонарей. Меня окружала наша компания в полном сборе – все, кто категорически отказался от сомнительной поездки, в результате чего я и отправился сюда с Ниной один. Потом распахнулась дверь и в церковь забежала радостная Нина, а за ней – ещё одна наша подруга, стягивающая с головы жуткий парик и скидывающая старое платье.

– Классно вышло! – скакала Нина вокруг меня и дёргала за рукав. – Скажи, было здорово! Вот это повеселились!

Потом она бросилась к Лёхе:

– Ты всё записал? Ты обещал!– Конечно, как договаривались. Думаю, мы уже в топе!

Я смотрел на своих товарищей, которые буйствовали вокруг меня, и удивлялся самому себе – как я вообще оказался в этой компании? Они же безумны… Наверное, у меня на лице эти мысли отражались очень ясно, потому что Нина вдруг успокоилась и заглянула мне в глаза:

– Тебе же понравилось, правда?

Я ничего не ответил. Отстранив подругу и аккуратно поставив подсвечник на одну из сохранившихся лавок, я вышел из церкви. Фонарик не включал, глаза постепенно привыкли к темноте. Пробираясь к выходу с кладбища, я поймал себя на мысли, что совсем не боюсь ни Генриха с Марией, ни других похороненных тут покойных. Бояться стоит живых.

На дороге к шоссе меня нагнала машина. Из неё выскочила Нина и попыталась остановить меня:

– Ну прости! Я думала, всем будет весело! И ты представляешь, какие будут просмотры!

Я не стал отвечать. Не стал обвинять её в чём-то, ругать. Ведь я сам, добровольно, принимал участие в безумных вылазках. И на это кладбище согласился приехать сам. Что ж, время глупостей закончилось.

Больше я не пересекался ни с Ниной, ни с кем-то ещё из нашей компании. И на её канал больше не заходил. Повзрослел, наверное. Жаль, что для этого пришлось стать участником такого вот шоу…

Дедово наследство

Вряд ли кому-то удалось разбогатеть таким же способом, как моему деду. Способ уникальный, но в него поверить сложно. Я сам поверить не мог, пока мне дед горсть золотых монет не показал. Это было через пару лет после смерти моей бабушки. И ведь скрывал же дед столько времени драгоценную находку, но вот решился наконец и себя, и меня облагодельствовать.

Клады у нас, конечно, положено сдавать государству, но дед что-то там замутил через нужных знакомых и сбыл часть монет на чёрном рынке, продал богатым коллекционерам за большую сумму наличкой, чтобы нельзя было отследить цифровой след.

Я, разумеется, деда пожурил, мол, не делается так. Я парень правильный, у меня нормальные перспективы, карьера только началась, но дед был непреклонен. Он вообще у нас бунтарь, государство с его бюрократией терпеть не может, из законов признаёт только «не убий», а вот в плане «не укради» для него есть варианты. Как он говорит, одно дело украсть у обычного гражданина, это табу, а другое – у власти позаимствовать, которая наши ресурсы распродаёт и кладёт к себе в карманы, роняя редкие крошки на несчастный народ. Но я ушел от темы, тут дело в том, как дед клад заполучил. Расскажу от его имени, так интереснее будет. Вот что рассказал дед:

– Бегал я по молодости за одной красивой девушкой. Народа у нас в деревне не так уж много проживало тогда, женского пола совсем мало, а уж красивых женщин – совсем наперечёт. Еленой её звали, мою избранницу. Только она на бригадира Петра глаз положила, и мои ухаживания проходили все мимо. А Петька в её сторону даже не смотрел, он ранний вдовец был. Жена его в колодец упасть умудрилась и утопла, вот он после этого уже на протяжении трёх лет на баб и не смотрел. Хоть и стервозная жёнка была, пилила постоянно Петра и истерики закатывала, а любил он её и всё прощал. Но судьба вот так сложилась. Так все думали.

В общем, осаждала Елена Петьку целый месяц, совсем уж стыд всякий потеряла, прохода не давала, а я ходил по деревне злой как чёрт, рвал и метал. Я не зря рассчитывал на её расположение, на то у меня доводы были. Случайно встретились мы с Еленой за полгода до тех необычных событий возле единственного кафе в райцентре, где она с подружкой отмечала её день рождения. А я как раз из города в деревню возвращался на своих «жигулях» и заскочил в ту кафешку пивка разливного с собой взять.

Набрались подруги по полной, и к ним уже заезжие кавалеры подсаживаться начали, приставать. Кабы меня рядом не оказалось, быть беде. Но я разрулил ситуацию, подругу-именинницу домой отвёз в райцентре, а Елену сдал на руки родителям уже в деревне. Она-то навеселе и целоваться ко мне лезла, и приятности всякие говорила. Я уши и развесил, надеждами преисполнился. А на следующий день девица, протрезвев, всё забыла. Ну и закрутилась эта история с Петькой.

В общем, я ещё месяц так пострадал, а потом плюнул на эти дела, оголённые болью любовные чувства в себе спрятал. Днём работал как проклятый, а по вечерам глушил душевную боль пивом, а то и чем покрепче. И тут страшная новость как гром среди ясного неба: зарубил топором Петька доставшую его ухаживаниями Елену. Да не просто разок приложил, а гнался за ней по всей улице, при всём честном народе угробил. Догнал и ударил топором по ноге; затем, прежде чем его другие мужики успели остановить, превратил в кровавую кашу её красивую, но глупую голову. Орал Петька, когда его мужики крутили, что эта «дура» его достала, как и его предыдущая жена, которую он сам в колодец и сбросил, психанув.

Так и выяснилась в припадке убийственного гнева чудовищная истина. Через час Петра забрал приехавший с нарядом участковый. Ещё через полчаса каждый в деревне знал в деталях о случившемся, в том числе и я. В полном шоке я тогда пребывал, ещё больше в спиртное ударился, так как даже мизерный шанс на счастливый исход испарился из-за этой трагедии.

Прошла неделя: Елену почти сразу схоронили в закрытом гробу, Петька пребывал в СИЗО, пока следствие шло. В тот майский вечер я с баклажкой пива сидел на своей любимой лавке перед двором и размышлял о своей несчастной судьбе, попутно пялясь на остатки живописного заката и вдыхая приятный запах распустившейся сирени. Пил пиво, закусывал таранкой, глядел, как багровый солнечный диск погружается за линию горизонта. Быстро темнело, загорелся фонарь на столбе возле моего дома. Проветриться вздумал, пройтись возле ближайшего леска, который начинался сразу за нашей улицей. Сделал последний глоток из полторашки, отряхнул штаны и уже собирался встать с лавки, но будто пристыл к ней.

Полнейший ужас сковал меня, когда я увидел, что к моей лавке, выйдя из кустов сирени, ковыляет Елена. Медленно так приближается, будто знает, что меня ноги слушаться перестали, и я никуда не сбегу уже. А за ней тянется серая кладбищенская мгла, а во мгле той вырисовываются кресты и каменные надгробия, хотя кладбище вообще в другой стороне находится. Но вот такая мрачная картина за ней плывёт, заставляя тускнеть электрический свет от фонарного столба. И улица безлюдна, будто вымерла. У нас вообще ложились рано, это один я, дурак, кладбищенского апокалипсиса дождался. Причём, касающегося непосредственно моей персоны.

Её движения были неуклюжи и в тоже время ритмичны, словно подчинённые единой, зловещей воле. Не было ничего живого, естественного в ней. Бледная кожа там, где не была прикрыта светлым платьем, оказалась покрыта трупными пятнами, волосы, спутанные и грязные, свисали спутанными прядями на плечи. Голова на удивление была цела, хотя люди, видевшие убитую сразу после происшествия, говорили, что не узнать её было. Безжизненные глаза с тусклым блеском смотрели сквозь меня и в тоже время – прямо мне в душу. Возле ног Елены стелился загадочный туман, затапливающий улицу кладбищенскими образами.

И всю эту загробную чертовщину видел только я, как будто один был в деревне. Самое любопытное, что в окнах домов уже начал зажигаться электрический свет, даже силуэты людей мелькали в них. Но ни один не выглянул на улицу, не увидел человека, пристывшего к деревянной лавочке, и направляющуюся к нему жуткую фигуру, а также плывущий за ней кладбищенский мираж.

Тем временем Елена приблизилась ко мне вплотную, схватила меня ледяной рукой за запястье и мир закружился вокруг меня. Я зажмурился, застонал от боли: хватка мертвячки сдавила, как стальные тиски. А когда открыл глаза, то увидел, что нахожусь на холме, вдалеке от деревни, чьи огоньки домов виднеются в паре километров отсюда. Девушка стояла рядом со мной, наконец выпустив мою руку. И она стала другой, всё ещё очень бледной, но без пугающих эффектов разложения. Почти такой же красавицей, как была при жизни. При этом её окутывало мягкое серебристое сияние, подсвечивая пятачок земли вокруг нас обоих.

– Ты один любил меня! – было первым, что я услышал от неё. Голос был глухим, слова будто гасли на окончаниях, но я отчетливо понимал их смысл. Правда, толком не понимал, что мне ответить и что вообще делать. Ситуация-то нестандартная, согласись, внук. К тому же были непонятны её окончательные намерения и вообще цель того, зачем я здесь оказался.

– Я хочу тебя наградить за твои страдания и мои ошибки. Здесь, именно в этом месте, спрятан клад половецкого военачальника, здесь его кости и кости воинов его отряда. Совсем близко к поверхности. Рой! – приказала она не терпящим возражения голосом.

Мне только и оставалась, что подчиниться. Я, вспотев от страха и прилагаемых усилий, на четвереньках грёб пальцами землю, перемешанную с травой. Когда почва стала плотнее, то наткнулся на довольно большую кость, схватил её и рыл уже ей, пока мой импровизированный инструмент не грюкнул обо что-то твёрдое. Вскоре я вытащил на серебристый свет тяжелую глиняную амфору. Её тонкое горлышко было сколото, и в сосуде были ясно видны драгоценные монеты из жёлтого металла. Я встал на ноги и вопрошающе смотрел на Елену. Моя глотка оставалась парализованной, я не мог произнести ни слова. Но это было и не нужно. Мне следовало только слушать и выполнять её указания.

– Это твоя награда. Но есть условие, только так мне разрешили помочь тебе, – впервые за свой уверенный монолог она запнулась и даже показалась мне растерянной. Кстати, кладбищенский мираж, сопровождающий её, исчез, едва амфора с монетами оказалась в моих руках.

– Ты можешь воспользоваться сокровищем в любой момент, но через десять лет после того, как ты потратишь первую монету, продашь или даже подаришь кому-то, твоя жизнь закончится, и ты будешь со мной. А теперь… мне пора, – завершила она свою речь и растворилась в меркнущем сиянии, оставив меня стоять на вершине холма в полной темноте с полным золота сосудом в руках.

Мне не оставалось ничего другого, как поплестись в сторону деревни к себе домой и вернуться так, чтобы никто не увидел, что я притащил с собой. Впрочем, ночь хорошо скрывала свои секреты, и эта часть загадочного приключения прошла без происшествий. Не откладывая до утра, я припрятал найденный клад, закопав его за нашим сараем.

Только со временем я понял, насколько коварным оказался дар мёртвой. У меня во дворе хранилось целое состояние, но никакие сокровища не стоят того, чтобы умереть через несколько лет в расцвете сил. В гробу, как говорится, карманов нет. А я и не пожил толком. В общем, годы шли, а я так и не решался прикоснуться к золоту и уж тем более продать его, даже в трудные времена, особенно в девяностых. Женился, дети пошли, потом внуки. Однако золото так и оставалось в земле нетронутым.

Елена, может быть, в меру своего понимания, хотела действительно помочь мне, но вышло как-то даже мучительно. Но теперь мне уже семьдесят, моей жены нет, и оставшихся десяти лет вполне достаточно. Я и тебе, внук, помогу и остальным родственникам, ну и себя не обделю. Попутешествую напоследок, мир посмотрю. А уж что будет дальше, как мы с ней встретимся и встретимся ли вообще, про то я всё равно узнаю только после смерти. Меня не раз посещали мысли, что, может, условие и необязательно, но я не хотел рисковать. Теперь ты знаешь всё.

Я выслушал деда и не знал, верить рассказанному или нет. Прозвучало как страшная сказка для нормального человека, но я держал на ладони несколько золотых монет с гордым анфасом воина с копьём, и об это разбивалось всё моё недоверие…

Дорога через кладбище

Это реальная история и произошла она со мной в середине двухтысячных годов, когда я перебивался с хлеба на воду, подрабатывая таксистом. Много рассказывать тут нечего, но событий той ночи мне хватило с лихвой, и они запомнились на всю жизнь. Работал я тогда на одну фирму в такси на личной «девятке», в простонародье называемой «зубилом» за форму автомобиля. Помню, неделя была неудачной: заказов немного, клиенты без чаевых, денег еле на поставленный конторой план наскребал, бензин отбивал плюс немного сверху. Погода была дрянь, лили дожди, потому и поток пассажиров иссяк. Поливало целыми днями, и было довольно прохладно, не более тринадцати градусов. Вот вам и начало мая.

Это теперь мы знаем, что при долгом заливания в себя энергетиков можно кучу проблем со здоровьем схватить, а тогда про это почти не говорили, лишь бы продажи шли. В общем, жадность до дополнительного заработка меня одолела и, заскочив домой поужинать и отдохнув часок, я умчался на ночную смену. Работать кому-то из нас было обязательно, в диспетчерской автопарка отмечали каждый выезд и выход. Между заказами мы стояли в оживленных точках возле вокзалов, кафешек, центральной площади и прочих «хлебных» мест.Впрочем, в тот день всё-таки с прибылью было немного получше. Я работал с обеда, а потом мой товарищ, Тимофей, который таксовал по ночам, предложил за него поработать. Ну а что? Я был тогда полон сил, молод и бодр. Вдобавок, употреблял, бывало, энергетические напитки.

Стал я на площадке у городского автовокзала, возле своих коллег по «опасному бизнесу». Насчёт опасного ни разу ни шутка. Профессия таксиста до сих пор рискованная, в машину может сесть кто угодно и с любыми намерениями. Даже сейчас, бывает, таксисты гибнут, их выбрасывают из машин и машины угоняют, а тогда…

Сижу в машине, жду прибытия последних автобусов из пригорода и межгород, кручу колёсико радио, на улице быстро темнеет, и крапает противный мелкий дождь. Пассажиры из двух последних автобусов прошли мимо таксистов, которые их обычно зазывают, но в такую собачью погоду даже высовываться наружу неохота. Рация диспетчерской молчит, заказов нет. Никто ко мне не подошёл, соблазнившись светящимися шашечками. Собрался я переехать на другую точку, как вдруг из здания автовокзала выходит ещё один человек, мужчина с тяжёлой на вид сумкой. Всё освещено, но через стёкла видно его было плохо – только силуэт и поклажа. Видно, что высокий, как каланча, в плаще и кепке. Немного хромает. Направился он к нам, к ближайшей машине, то есть моей.

Я не ожидал от него ничего, на вид клиент не особо денежный, ещё и вроде пьяноватый. Но когда он подошёл ближе, склонился к авто, постучал костяшками пальцев в окошко, и я приопустил стекло, то быстро изменил свое мнение. Из-под расстёгнутого сверху плаща выглядывал дорогой костюм и галстук, на ногах у него были лакированные чёрные туфли. Таксисты с опытом умеют определят клиента по одёжке. Внешность тоже интересная: худое лицо с большим носом и окладистой, аккуратно подстриженной бородкой, глубоко посаженные глаза. На пальцах – несколько золотых перстней.

И оценка моя оказалась верной; попросил меня мужчина довезти до деревни Глухово за тысячу рублей. Я обрадовался, в те времена это были приличные деньги, а до той пригородной деревеньки мы вообще за триста рублей возили и рады были. Короче, пассажира упускать было нельзя. Я даже выскочил помочь уложить сумку в багажник. Она и вправду была увесистой. Потом меня замучила совесть, и я выдал, что клиент сильно переплачивает. Да и не только совесть – обдерешь такого один раз, репутация подпортится, таксистов у нас много, мы и частные визитки раздаём для подработок.

Но мужчина сказал, что нормально всё, цена его устраивает, и вообще он накинул за погоду и просто у него настроение хорошее. Улыбнулся при этом, но улыбка вышла какой-то ледяной. И глаза у него мне показались странными, зрачки мелкие и бегали туда-сюда. Но разглядывать его детально было особо некогда, да и сел он на заднее сиденье, показав тем самым, что к общению не слишком расположен. Ну и хорошо, я как раз не из болтливых.

Ехали мы минут двадцать, дорогу я знал неплохо, на прошлой неделе туда возил тётку с детьми, и зимой приходилось в тех краях бывать. Дорога, после съезда с шоссе, туда вела хоть и узкая и местами с ямками, но асфальтная и даже в мерзкую погоду вполне проходимая. Не учел я одного – когда до деревни оставалась километров пять, мы уперлись в участок дороги, где асфальта не было совсем. Он попросту сплыл вместе с грунтом, так как дорога здесь была практически на склоне. Вот за неделю дождей и подмыло её. С этой стороны в деревню было точно не попасть. Ситуация!

– Поехали через Коштово, доплачу ещё пятьсот, – высунул физиономию между сидений пассажир, мгновенно оценив наше грустное положение.

– Коштово? – переспросил я, как будто не услышал. Разумеется, я слышал его предложение, просто ехать через заброшенную деревеньку, потерявшуюся в лесах, не хотел. Там дороги не ремонтировалась с 80-х годов, потому что люди по остальным деревням разъехались из неперспективного поселения. Хотя особого ремонта они и не требовали, там была проложенная ещё пленными немцами бетонка, ведущая к давно закрытому военному объекту. Может, вам приходилось ездить по такой, когда колёса гадко стучат по стыкам бетонных плит. А ещё в той деревне на въезде и выезде по большому кладбищу имеется. Один раз через Коштово ездил с другом и удивлялся, откуда столько могил взялось, во много раз больше, чем домишек. Неприятное место.

А мой странный пассажир даже повеселел. Я, ведя машину, иногда поглядывал на его улыбающуюся физиономию. Непонятно, чему он радовался. Ну сказал же, что настроение хорошее. Бетонная полоса тянулась по разросшемуся лесу. Близко подступившие к ней кусты и деревья мелькали перед капотом. Некоторые деревья нависли ветвями прямо у нас на пути. Я вёл такси, едва успевая уклонять машину от контакта с этим безобразием. Как будто этого было мало, сверкнула яркая, долгая молния, бахнул гром. Ещё одна молния осветила как днём старое кладбище на въезде в Коштово. Оставалось проехать безлюдную деревню, прокатить ещё пяток километров, высадить клиента с сумкой и вернуться тем же макаром. Вроде несложная задача и деньги неплохие.

Честно говоря, меня немного пробил озноб, когда я увидел памятники, оградки и могильные кресты. Не люблю я такие места. Хотя прекрасно понимаю, что все мы закончим на кладбищах. Проехали показавшуюся слишком длинной деревню, выехали на другой её конец и неожиданно заглохли как раз посреди второго кладбища, раскинувшегося по обеим сторонам от бетонки. Попробовал снова завестись – двигатель не запускается. Звука насоса при включении зажигания и при работе стартера не слышно. Ну понятно.

Я тихонько ругнулся, сто процентов бензонасос полетел. Он был потрёпанный и я уже давно возил новый с собой, под сиденьем в упаковке. Всё руки не доходили поменять, и вот теперь придётся менять под дождём, среди старых могил и с ожидающим пассажиром. Но делать нечего. Я быстро объяснил проблему клиенту, сказал, что мне минут пятнадцать нужно на замену. Он кивнул. Ну хоть не истерит, что машина сломалась. К счастью, дождь ослабел и почти прекратился, когда я, накинув куртку и нацепив налобный фонарик, выбрался из салона с набором инструментов и новым насосом в руках. Свет фар продолжал гореть, аккумулятор был новый, с ним проблем не должно быть, не сядет быстро. Пассажир, естественно, в машине остался.

И вот ковыряюсь я под капотом, снял неисправный насос, присоединил новый, как вдруг хлопнула дверца моей девятки. Я оторвался от проверки результата полевого ремонта и решил взглянуть, чего это и куда пассажир решил прогуляться. Почему-то после того, как пришлось ехать через Коштово, моё доверие к нему испарилось, хотя он и заплатил мне всю сумму вперёд, как только мы перестроили маршрут, чтобы я не передумал.

Вот тут-то настроение у меня упало окончательно, а волосы как раз среагировали наоборот. Дело в том, что мой пассажир, покинув такси, медленно поплыл по воздуху над дорогой. Именно летел по воздуху. Он не касался ногами асфальта, левитируя над ним сантиметрах в тридцати от поверхности. Я как завороженный смотрел, как он приблизился к могилам, пролетел над ними и углубился в кладбищенскую территорию метров на десять. При этом он оставался в освещенной зоне фар моего автомобиля.

Незнакомец завис над каменным надгробным памятником, и к нему со всех сторон полетели синеватые светящиеся шарики, размером с теннисный мяч, может чуть больше. Он так и висел над могилой, наклонившись примерно на сорок пять градусов, а светящиеся шарики впитывались в его плащ и голову. Всё это происходило в полной тишине, и дождик полностью перестал идти. Человек в плаще завис и поглощал странную субстанцию несколько минут, а я не мог оторвать взгляда от происходящего. В дополнение к этому, моему воспалённому воображению показалось, что земля на могильных холмиках шевелится.

Я был тогда уравновешенный взрослый парень, но страх испытал такой, что думал, помру прямо сейчас от приступа паники. Даже слёзы накатили на глазах, а в горле пересохло.

Но жуткое действо прекратилось так же быстро, как и началось. Почва на могилах перестала шевелиться, а пассажир или чёртов некромант, как я его мысленно обозвал, тем же образом вернулся в салон такси. На мою пялящуюся на него ошарашенную физиономию он не обратил внимания, как будто проделывал на глазах у нормального человека самые обычные вещи.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.