Вейла Перова
Легенды Фонтана Магии

Пролог

Мир помнит тех, кто однажды коснулся его света.

Когда-то все было иначе. Люди и демоны делили одни и те же земли – свет и тьма существовали бок о бок, пока страх и неприятие другого не превратились в войну.

Чтобы спасти человечество, волшебница по имени Сара принесла себя в жертву, отдав всю себя чистому свету. Из места ее гибели хлынул поток света, и на этом месте родился Фонтан Магии – источник, что разделил миры и стал сердцем новой земли, Края Светила.

С тех пор он хранит память о каждом мгновении, что когда-либо было прожито: имена и поступки, голоса и тени, радости и утраты. Говорят, если вглядеться в его глубины в час тишины, можно увидеть отблески чужих судеб, давно затонувших в потоке времени.

Иногда люди приходили за советом к Фонтану, и тогда ночь замирала, прислушиваясь к его шепоту. А он рассказывал истории – о людях и демонах, о героях и искушениях, о силе, что рождается из слабости, и о выборе, меняющем судьбы.

Эти истории – лишь капли из бескрайнего потока памяти Фонтана Магии. Не просто сказания, а дыхание самого мира.

Глава 2

Темные истории случались не только в землях, где Светило казалось недосягаемым. Казалось, люди в Краю Светила куда добрее: ведь они жили под лучами солнца, на плодородной земле и были свободны в своем выборе. Но не все было так просто.

Давным-давно, между Светлыми горами и городом Солярион, стояла небольшая деревенька Ярь. Всё там росло обильно: фермеры могли поставлять продукты не только в большой Солярион, но и в другие города. Всего в Яри хватало, и люди, казалось, жили там счастливо.

В тех краях не любили ни чародеев, ни тех, кто знался с магией. Говорили, что от магов земля истощается, корни гниют, а люди сходят с ума. Поэтому в Яри магию боялись даже больше, чем темных тварей.

Жила там одна очень красивая женщина. Она приехала откуда-то, но никто особенно не интересовался ее прошлым. Она была немного чужой среди сельчан: одевалась слишком изысканно, волосы всегда были убраны в идеальную прическу, а руки оставались удивительно белыми. Обычной работы она вроде не чуралась – ведь у нее был чудесный яблоневый сад. Одна из яблонь тянула ветви прямо к дороге, и на ней росли алые, будто нарисованные, плоды.

Многие, особенно дети, завороженно смотрели на этот сад – особенно по осени, когда яблоки наливались цветом и соком. Завидев интерес к своим фруктам, женщина начала печь ароматные пироги с корицей и яблоками. На этот чудесный запах сбегались дети, и женщина, конечно же, угощала их. Так со временем все детишки деревни стали звать её Яблочной тетей.

Никто уже не помнил, откуда оно взялось и что именно произошло, – только знали, что в тот год случилась беда, после которой всё изменилось.

С тех пор дом женщины пустовал, а к одинокой яблоне, что осталась у дороги, не решались подходить ни взрослые, ни дети.

Часть 1.

Алан стоял у старого покосившегося забора. Он знал: за ним скрываются тайны и страхи, о которых шепталась вся деревня. В прошлом году, когда он впервые приехал в Ярь один, бабушка рассказала ему про страшный дом и яблоки, которые ни в коем случае нельзя было брать. Даже деревенские мальчишки говорили: стоит лишь ступить на ту землю – и начнется череда несчастий.

Мама всегда посмеивалась над этими сельскими страшилками. Она жила в Солярионе, где училась в школе при магической библиотеке, и не раз говорила, что «настоящая магия начинается с любопытства». Но бабушка таких слов не любила. При ней даже упоминать о волшебниках считалось неприличным.

Прошлым летом мальчишки дразнили Алана городским – значит, неженкой. Ведь он приехал всего лишь погостить к бабушке из Соляриона. Тогда ему было одиннадцать, и слова ребят задели его до глубины души. Чтобы доказать, что он не трус, Алан решил перелезть через страшный забор.

За ним стоял сгоревший, перекошенный дом; на досках виднелась плесень. Но в углу у дороги все еще росла та самая яблоня – с высокой зеленой травой и желтыми цветами у корней.

Алану стало жутко. В этот момент мимо проходила бабушкина соседка и, заметив его, начала громко ругаться. Мальчик испугался и бросился обратно, к другой стороне забора. В последний момент вспомнил, что хотел взять трофей: в земле что-то блеснуло – он схватил это наугад, перелез обратно и убежал.

– Там ведь когда-то странная магичка жила, – пробурчала она. – От них добра не жди. Мало ли какую порчу наведут.Вечером бабушка недовольно ворчала, но не стала ругать.

Алан отмыл свой трофей и понял, что это то ли кулон, то ли монетка с дырочкой в центре. Она была темная от времени, но местами еще проступал серебристый блеск. Внутри кружка пробегали едва заметные линии – будто руны или знаки. Когда Алан пытался их рассмотреть, они исчезали.

На следующий день он показал находку деревенским мальчишкам, но те не поверили, что она из проклятого сада. Говорили, мол, он мог привезти её из города. Однако слухи о походе быстро разошлись: соседка рассказала всё деревне, и Алан все же прослыл смельчаком.

С тех пор прошел год – никакой череды несчастий не случилось. Алан подрос, возмужал (по крайней мере, так он сам считал) и снова приехал к бабушке. В этот раз – незадолго до осени. Бабушка говорила, что хочет «побыть с ним подольше, пока ещё можно», и вздыхала так, будто впереди его ждало что-то нелёгкое. Весь год та самая монетка была с ним – словно напоминание о прошлом подвиге.

Теперь, стоя у забора и теребя монетку в кармане, он думал, что неплохо бы достать оттуда еще что-нибудь необычное – чтобы вновь впечатлить мальчишек и стать их вожаком на все лето.

А что может быть страшнее вещи, вынесенной из самого жуткого дома в деревне?

Собравшись с силами, Алан подошел к дальнему углу, взобрался – и снова оказался на проклятой земле.

***

Несмотря на жаркое лето, в воздухе уже чувствовалась осень – яблоки выглядели спелыми и удивительно привлекательными. Они явно выделялись среди прочих: имели точеную форму, напоминающую маленькие черепушки. Остальные яблоки в деревне были мягкие, пузатые, чаще зелёные с розовыми пятнышками. А эти – ровные, насыщенно-красные, без вмятин и полос, будто какой-то художник сначала вылепил их, а потом идеально покрасил.

И, конечно же, именно на яблоки Алан обратил внимание в первую очередь. Но, вспомнив слова бабушки – да и всех жителей деревни, – он решил поискать что-нибудь другое. Он обошёл дом, но всё вокруг оказалось старым, обгоревшим или перекошенным. Кроме того, ничто из этого не доказывало, что предмет действительно принадлежал старому запретному дому.

Алан осмотрел цветы и растения, но и они ничем не отличались от прочих. Он уже собирался возвращаться туда, где перелез через забор, как вдруг его взгляд упал на огромное яблоко, висевшее на высоте почти в два его роста. Мальчик даже ахнул, представив, как принесёт его ребятам.

Он задрал штанины до колен и начал карабкаться на яблоню. Подъём давался легко, словно сама яблоня подставляла ветки под его ноги. Добравшись до плода, Алан понял, что яблоко слишком велико и не поместится в карман, а держаться одной рукой при спуске будет трудно. Он сорвал яблоко с ветки и заметил прямо под собой небольшой мшистый холмик, покрытый листьями, – идеальное место для мягкой посадки. Недолго думая, мальчик сбросил яблоко вниз.

Когда он спустился, яблоко лежало на холме идеально целым. Алан схватил его, быстро перепрыгнул через забор и уже на дороге убедился, что на фрукте не осталось ни единой вмятинки. Радостный, он помчался к мальчишкам.

– Чем докажешь? – крикнули сверстники.На опушке, где ребята собирались играть в мяч, Алан громко заявил, что сделал то, на что они бы никогда не решились. – Да ладно?! – не поверили малые.

Лишь шестнадцатилетний Берт, самый старший, пробурчал что-то себе под нос. Он приглядывал за всей этой компанией, поэтому выходка Алана показалась ему глупой и опасной. Остальные заметили его недовольство: некоторые мальчишки начали пятиться от Алана и его странного яблока.

Он был младше Алана, но очень ему нравился. Всё прошлое лето они дружили, и именно Ник познакомил его с остальными ребятами.– А может, стоит вернуть его туда, откуда взял? – осторожно сказал Ник. – Не зря ведь бабушки предупреждают…

– Да ну! Всё это россказни! – отмахнулся Алан.

– Ну и что ты теперь с ним делать будешь? Не домой же понесешь! Здесь тебе его оставить не дадим!В толпе зашептались. Кто-то восхищался его смелостью, кто-то уверял, что таких яблок больше нигде не найти. И вдруг кто-то крикнул:

– А вот что! – выкрикнул Алан. Он поднял яблоко над головой и смачно откусил. Кусок был таким большим, что мальчику пришлось долго жевать; по щекам тек розоватый сок.

Все замерли.

– Все! Наигрались – и хватит! В дом этот больше не лазить! Ещё кого увижу с этими яблоками – уши надеру! – рявкнул он. – По домам, быстро!Вдруг из толпы выскочил Берт. Он выхватил яблоко из рук Алана, размахнулся и швырнул его далеко в сторону леса.

Ребята нехотя потрусили с опушки. Лишь небольшая стайка мальчишек увязалась за Аланом, расспрашивая его обо всём.

***

На следующее утро Алан проснулся в приподнятом настроении. Половину ночи он провёл, продумывая, какую авантюрную игру устроить с мальчишками, – ведь небольшая компания уже признала его храбрость и неоспоримый авторитет.

Он быстро натянул одежду и спустился на первый этаж, где его уже ждала бабушка. Она поставила перед ним завтрак, а Алан проглотил его, даже не заметив, что ест. Соскочил со стула и уже было выбежал на улицу, но в последний момент вспомнил, что забыл взять «плащи и мечи» для игры.

Мальчик вернулся в комнату, достал из-под кровати подготовленную кучу вещей и, пока запихивал их в походную сумку, заметил на прикроватном столике яблоко. Точь-в-точь такое же, как вчерашнее, только чуть меньше.

«Откуда ты взялось? Ведь бабушка точно не могла ходить в тот сад», – подумал Алан.

Он долго смотрел на яблоко. Оно лежало так, будто ждало его. Сердце стучало в горле, но рука сама потянулась к плоду. Он не помнил, как решился – просто в следующее мгновение почувствовал терпкий сок на языке.

А потом…

Алан лежал на полу. Несколько секунд перед глазами стояла темнота. Где-то рядом раздался пронзительный крик. Он огляделся – ничего не изменилось. А яблоко исчезло.

На шум прибежала бабушка, но Алан уже поднялся и успокоил её, уверяя, что ничего страшного не случилось.

– Ба, ты не приносила мне сюда яблоко? Красное, такое блестящее?

– Да какие яблоки в такую жару? Ещё не поспели. Не носила я ничего. – забеспокоилась бабушка.

– Нет-нет, всё в порядке, – быстро ответил Алан.

Он схватил сумку и выбежал на улицу.

***

На следующее утро Алан проснулся с тяжестью в груди и голове. Предстоящие игры в магов и рыцарей уже не радовали. Всю ночь ему снилось что-то яркое, но вспомнить сон он не мог – лишь детский смех, от которого становилось жутко.

Алан сел на край кровати и потряс головой, стараясь прогнать тяжёлые мысли. От мамы он знал присказку: «Сон – в окно». Говорили, если после пробуждения сразу посмотреть в окно, то любой, даже самый страшный сон, забудется. Иногда Алан действительно пользовался этим советом, чтобы избавиться от кошмаров.

И в этот раз он тоже посмотрел в окно – и сразу все образы сна выскользнули из памяти. Но на подоконнике лежало новое яблоко: красное, гладкое, будто только что сорванное.

Алан осторожно подошёл и взял плод в руки. На мгновение ему показалось, что кожа яблока чуть тёплая, словно оно хранило чужое дыхание. Он уже хотел выбросить его в окно, но сердце сжалось – будто яблоко ждало, что он сделает выбор.

Он спрятал его в сумку, оделся и спустился к завтраку. Долго и внимательно наблюдал за бабушкой, но та вела себя как обычно. Обычно, если она подкладывала ему гостинцы, то смотрела хитро и, не выдержав, спрашивала, рад ли он сюрпризу. Теперь же ничего подобного не происходило. Чтобы не тревожить бабушку, Алан решил промолчать и отправился к друзьям после еды.

Как только он увидел ребят, все мрачные мысли улетучились. Он вспомнил, как всем понравилась придуманная им игра, и не терпелось продолжить.

Алан вытащил вещи из сумки, чтобы раздать плащи и роли, и в этот момент яблоко выпало вместе с тряпками и покатилось в сторону. Толпа мальчишек тут же загомонила:

– Ничего я не притаскивал, оно само появилось! – огрызнулся Алан.– Смотри, ещё одно притащил! – крикнул кто-то. – А если Берт увидит? – с опаской сказал Ник, но его никто не услышал.

Все заговорили наперебой, забыв про игру.

– Да ну, – фыркнул один из деревенских. – Ничего не будет. Он ведь нам так и не дал попробовать то яблоко!– Его надо выкинуть! – тихим голосом продолжил Ник. – Если Берт увидит, нам точно не поздоровится! – добавил он уже громче и увереннее.

Толпа загудела одобрительно. Кто-то отошёл подальше, но никто не возразил вслух.

– Ладно! – крикнул раздраженно Алан. – А потом сразу начинаем!– Что мы, хуже городского? Пусть разрежет – и всем по кусочку! – выкрикнул кто-то.

Из толпы ему передали маленький перочинный нож. Он сел на бревно и положил яблоко на пенёк – тот самый, что служил им столом и скамейкой. Лезвие легко вошло в кожицу, и в тот же миг из плода хлынул розоватый сок, растекаясь по пальцам Алана.

И тут же мир исчез.

Вместо ребят вокруг вспыхнул ослепительный свет. Послышался звонкий детский смех…

Перед глазами возникла милая женщина, протягивающая маленькой девочке с косичками такое же яблоко. Девочка улыбнулась – и всё взорвалось пронзительным криком.

Часть 2.

Алан открыл глаза и увидел потолок своей комнаты. Голова болела так, будто его ударили чем-то тяжёлым. Виски сдавливало, а в центре лба будто методично стучала маленькая гирька. Он повернул голову и заметил, что рядом за столом сидит Ник. Тот что-то рисовал, а рядом стояла большая кружка – по запаху Алан понял, что это бабушкин ягодный морс, который она всегда готовила, когда кто-то болел.

– Ты очнулся! – обрадовался Ник. – Я думал, всё…

Алан приподнялся, держась за голову. На нём была та же одежда, что и утром.

– Что случилось? – выдавил он.

– Не знаю. Ты начал резать яблоко – и вдруг упал, стал биться в судорогах, как безумный. Изо рта пошла розовая пена. Все испугались. Потом прибежал Берт, взял тебя на руки и принес сюда.

Алан хотел что-то ответить, но во рту всё ещё стоял вкус яблочного сока – теплого и липкого, будто он только что сделал укус. Перед глазами поплыли темные круги, и голова резко закружилась.

Увидев, что Алан побледнел, Ник вскочил и побежал за бабушкой. Та пришла через минуту и, как наседка над птенцом, закружила вокруг него. Она была так напугана, что не позволяла ему даже приподняться.

Ник посидел ещё немного, а потом ушёл домой. А Алан всё это время пытался понять, что с ним произошло. В этих тяжёлых раздумьях он незаметно снова уснул.

***

Алан проснулся поздно ночью – где-то вокруг слышалась какая-то возня. За окном бегали люди, громко переговаривались, обсуждали что-то взволнованно и тревожно. В окне мелькали отблески света – то появлялись, то исчезали. Но вскоре Алан снова уснул.

Утром, когда он завтракал, бабушка строго запретила ему выходить на прогулку и велела весь день лежать и отдыхать. Алан попросил найти для него какую-нибудь интересную книгу, чтобы не скучать, и бабушка пообещала спросить у соседей.

– Сэм! Томка!.. Они умерли! – выкрикнул он, задыхаясь.Когда он уже собирался вернуться в комнату, дверь вдруг распахнулась – в дом ворвался Ник.

Бабушка тут же подбежала, усадила Ника за стол и попыталась его успокоить. Алан тоже вернулся и сел рядом. Почти сразу на столе появились кружки с ягодным морсом.

Ник отдышался и рассказал, что ночью братьев Сэма и Тома нашли в их комнате: один лежал с посиневшими губами, будто задохнулся, а у другого глаза были широко раскрыты, как после сильной лихорадки.

Бабушка слушала внимательно, но с подозрением. Потом спросила, откуда Ник знает все эти подробности. Мальчик замялся – и она всё поняла: слухи он, скорее всего, услышал от соседки, которая любила громко рассказывать всякие истории. Бабушка хмыкнула, накинула накидку и отправилась к соседям, сказав, что заодно попросит книгу для Алана.

Оставшись вдвоем, друзья решили, что подобными новостями теперь будут делиться только тайком. Так как Алану пока нельзя было выходить на улицу, Ник пообещал пойти на опушку, где обычно собирались ребята, и узнать, что говорят про случившееся. Вечером он обещал заглянуть и всё рассказать.

Алан вернулся к себе в комнату – и взгляд его упал на стол. Там лежали два новых яблока: чуть вытянутые, с бледно-розовым отливом. Мальчик всмотрелся в эти пятнышки и вдруг увидел, будто в них отражаются чьи-то лица. Он резко отпрянул – яблоко выпало из рук и покатилось в дальний угол комнаты.

В этот момент на первом этаже хлопнула дверь – значит, бабушка вернулась. Алан бросился к яблокам, подобрал их и спрятал на полку шкафа, за дверцей.

Теперь эти яблоки уже не вызывали желания их съесть. Но и выбросить он не мог – словно что-то удерживало его от этого.

***

В следующие пару дней вся деревня только и говорила о загадочных детских смертях. Бабки наперебой ворчали и причитали, взрослые пытались понять, в чём причина, чтобы уберечь своих детей. Одни говорили, что мальчиков поразил жуткий недуг – от этого в деревне становилось еще тревожнее.

Ник не выяснил ничего нового. После случая с Аланом все тогда разбежались с опушки, ничего не оставив. Он лишь принёс те вещи, которые так и остались лежать там, забытые.

Тем временем каждое утро, словно по какому-то зловещему расписанию, на подоконнике Алана появлялось новое яблоко. Одно за другим. Мальчик стал беспокоиться, что бабушка когда-нибудь обнаружит его тайник, когда яблоки начнут портиться. Но шли дни, а даже на самых первых не появлялось ни пятнышка, ни вмятинки.

Что-то в нем оборвалось. Он так устал от этих появлений, что на этот раз не стал отворачиваться. Просто смотрел – долго, сжав кулаки, пока внутри всё кипело от злости и страха.Однажды утром он проснулся раньше обычного и снова увидел на подоконнике яблоко.

Яблоко чуть дрогнуло. Потом его кожура покрылась темными пятнами, будто от жара, сморщилась и потемнела. Через несколько секунд от него осталась только сухая скорлупа, которая тихо рассыпалась в пыль.

Алан отшатнулся, не веря глазам. Воздух в комнате пах гарью, но занавески и подоконник были целы.

На следующий день Ник пришел с красными, заплаканными глазами. Он ничего не рассказывал, но Алан знал – вчера были похороны. Ник дружил с Томкой. В тот день он даже не заходил к нему, и тот не обиделся: все было понятно без слов. На следующий день Ник всё же заглянул. Посидел немного, поговорили о пустяках, и мальчик вскоре ушёл, сославшись на плохое самочувствие.

Алан был подавлен. Бабушка по-прежнему не выпускала его из дома. Воздух в комнате казался душным, словно стоял в болоте. По ночам его бросало в жар, снились кошмары. В какой-то момент злость взяла верх: он начал пинать подушки и сумку, швыряя их по комнате.

В порыве отчаяния он обернулся к окну – и снова увидел идеально алое яблоко. На его кожице темнело пятно, похожее на ухмылку.

Мальчик вздрогнул. Если яблоко всё это время лежало на виду, значит, Ник должен был его заметить. Алан почувствовал, будто кто-то раскрыл его постыдную тайну. В груди вспыхнуло раздражение. Он схватил яблоко и со всей силы швырнул его в окно.

И в тот же миг мир погас.

Снова – яркий свет. Снова – заливистый детский смех. Но теперь он искажался, превращаясь в жуткий крик. Где-то рядом кто-то кашлял, задыхаясь.

Тело Алана обожгло изнутри, словно внутри него затопили печь. С каждой секундой становилось жарче и больнее. Теперь рядом слышались ужасные задыхающиеся звуки.

– Зачеем… украаал?.. – прошипел где-то совсем близко странный женский голос.

***

Алан очнулся и уставился в потолок. Он лежал на кровати – значит, его нашли и уложили сюда. Затылок снова ныл, будто после удара.

Снаружи кто-то кричал, а в комнате всё будто ходило ходуном: шкаф покачивался, слышался шум, от которого дрожали стены. Алан старался сосредоточиться на точке на потолке, чтобы стало не так страшно. Он боялся выйти или даже взглянуть в окно – словно что-то внутри предостерегало его от этого. Ему даже чудилось, что он слышит яблоню. Не словами – а будто где-то в глубине головы шелестели знакомые листья.

Дверь скрипнула, но он не повернул головы, так и лежал застыв.

– Опять тебя трясет… Все от нервов, не иначе, – пробормотала она и сплюнула через плечо. – Окошко я прикрою. Не обращай внимания. Там кое-что случилось у соседей. Ты не переживай, – добавила бабушка и вышла вниз.– О, ты очнулся! Зачем спать на полу, когда есть кровать, милый? – раздался голос бабушки. Она села рядом на стул и приложила ладонь ко лбу мальчика, потом неудовлетворённо цокнула языком.

– Там снова случилось, – прошептал он. – Девочка, соседская. Маленькая совсем. Гуляла во дворе, одна. Нашли там же… будто задушили. Как Томку. Прямо вон там, – он показал на окно.Через некоторое время к Алану ворвался Ник. Щеки у него пылали, глаза горели. Он быстро огляделся, убедился, что бабушки нет, подтащил стул поближе и наклонился:

Алан резко сел, и боль прострелила виски. Перед глазами вспыхнули образы: он бросает яблоко, а девочка подбегает, поднимает его и берёт в руки.

Он застонал и опустился обратно на подушку.

В этот момент кто-то постучал в дверь. Ник обернулся – в проеме стояла его мать. Пока она и бабушка Алана говорили у порога, Алан слушал приглушенные голоса.

– Мы думаем, может, предложить совету вызвать мага из Соляриона? Вы поддержите? – спросила мать Ника.

– Ясно… простите.– Нашла время! – вспыхнула бабушка. – После магов у нас только пепел останется. Люди и так перепуганы, а теперь еще и магов сюда зови! Тут не чары – убийца шастает. Детей глядеть надо, а не звёзды считать! Мать Ника замолчала, потом только выдохнула:

Ник быстро попрощался и убежал домой, даже не взглянув на Алана.

***

Несколько дней Ник не приходил к Алану – его не выпускали из дома. Да и вообще детей теперь не выпускали. По вечерам мужчины с яркими лампами патрулировали улицы, следя, чтобы никто не проникал в чужие дворы.

Все эти ночи Алан боялся спать: либо лежал с открытыми глазами, разглядывая под потолком странные отблески света, либо проваливался в беспокойные сны, после которых просыпался в холодном поту. А по утрам на подоконнике, как всегда, лежало новое яблоко.

Однажды, увидев очередной плод, Алан испытал такое отчаяние, что всем сердцем пожелал, чтобы оно исчезло. И оно действительно исчезло – куда и как, он не знал.

Сколько прошло дней, он тоже не понимал, всё время находясь на грани сна и яви. В один из таких дней Ник всё-таки пришёл. Он рассказал, что сумел отпроситься у матери на ночёвку, но пообещал, что они не будут никуда уходить и останутся под присмотром бабушки.

– Запугали детишек… вон, сколько всего боятся!Появление Ника оживило Алана. В тот день он даже смог встать с кровати, и они устроили игру «на мечах» – теми самыми, что остались от старых рыцарских забав. Вечером бабушка приготовила щедрый ужин, и мальчишки ели его с восторгом. А она всё сокрушалась:

После ужина друзья ушли в комнату, чтобы соорудить шалаш – у Алана ведь была только одна кровать. Они построили настоящее укрытие из подушек и покрывал, поставили рядом свечи и забрались внутрь.

Долго ночью они шептались и рассказывали друг другу истории: Алан – про город и школу, Ник – про жизнь в деревне. Постепенно, вымотанные за день, они уснули.

Но среди ночи Алан проснулся – на удивление не от кошмара, а от легкого шороха. Свечи давно погасли, и в шалаше стояла густая тьма. Рядом Ника не было. Послышался скрип – будто открылась дверца шкафа. У Алана всё внутри сжалось, к горлу подступил ком.

Он осторожно выбрался из шалаша и застыл: перед ним стоял Ник. Тот распахнул шкаф, где всё это время Алан прятал проклятые яблоки. Одно из них скатилось вниз и покатилось по полу. От глухого звука Ник вздрогнул. Было видно, что он потрясен. Он наклонился за яблоком и вдруг заметил Алана, выглянувшего из шалаша.

– Прости, Алан… Я услышал какой-то шёпот. А потом – сам не понял, как оказался здесь. Я не хотел… – пробормотал он.

Он наклонился, чтобы поднять яблоко и положить его обратно. В тот же миг плод рассыпался в руках черной пылью. Остальные яблоки тоже начали осыпаться – одно за другим.

Откуда-то поднялся ветерок, и пыль вихрем обдала Ника. Он вздрогнул, судорожно вдохнул – и захрипел. Лицо его посинело, на шее вздулись ярко-синие вены.

– Ник!.. – прошептал Алан, но тот уже оседал на пол, как тряпичная кукла.

Воздух застыл. В груди Алана что-то оборвалось – он не мог ни крикнуть, ни двинуться.

Мир поплыл перед глазами, и в ушах раздался звон, переходящий в низкий шепот. Изо рта пошла розовая пена, а в голове разнесся хриплый женский голос:

– Вы забрали у меня дорогое… а я заберу его у вас.

***

Алан не помнил, как наступило утро. Не помнил и последующих нескольких дней. В голове стоял лишь образ друга, который задохнулся в одно мгновение. С того времени яблоки больше не появлялись.

Каждый день Алана мучили ужасные головные боли, доходящие до приступов. Издалека доносились стоны, крики, плач – всё сливалось в один кошмарный гул. Однажды он услышал, как бабушка с кем-то сильно ругалась за дверью:

– Это после приезда вашего мальчика всё началось! Он точно демон! – раздался чужой голос.

– Да что вы такое несёте! – вспыхнула бабушка. – Мой зять – маг, с этим уж ничего не поделаешь, но он человек, не демон! А внук мой и подавно обычный мальчишка! Вы видели, что с ним творится? – отрезала она.

– Но почему тогда он, словно ищейка, чует все эти события? – язвительно спросили у бабушки.

– Мальчишка просто… чувствительный. Больше, чем другие.Наступила короткая пауза. Даже через дверь Алан почувствовал, как бабушка растерялась. Потом её голос прозвучал тише, с хрипотцой:

Дальше он не расслышал – кто-то заговорил громче, потом хлопнула дверь. Но эти слова ещё долго звенели у него в ушах.

Бабушка каждый день приносила еду, поила его морсом, гладила по голове, как маленького, – успокаивала. Делала всё, что могла. Но в конце концов решила: Алану нужно вернуться в город. Она даже смирилась с тем, что его осмотрит маг-целитель. Поэтому связалась с дочерью и её мужем.

Накануне приезда родителей Алан безжизненно сидел у окна. Это лето стало для него чередой несчастий, и он не мог избавиться от мысли, что во всём виноват сам. Ведь всё началось с того момента, как он вынес из старого сада первые яблоки. По щеке мальчика скатилась слеза.

На подоконник вдруг опустилась маленькая птичка – с синей головкой и жёлтой грудкой. Она внимательно осмотрелась, спрыгнула на стол и стала клевать крошки хлеба. Наевшись, птичка подпрыгнула и приземлилась прямо на грудь Алана. Тот не шевелился.

Птичка пристально посмотрела ему в глаза – и вдруг в его взгляде что-то прояснилось. Он понял, что должен сделать. В тот же миг птичка вспорхнула и улетела в окно.

Снизу послышались шаги, потом скрип ступеней. Дверь распахнулась, и на пороге появились мать и отец. Алан поднялся и крепко обнял их обоих. Отец коснулся его лба, и по телу мальчика прошёл тёплый разряд, словно волна света. Головная боль исчезла.

Мама начала собирать вещи, пока отец и сын тихо разговаривали. Отец слушал внимательно, не перебивая. А затем положил ему руку на плечо:

– Хорошо. Мы знаем, что нужно делать. Тебе впервые придется использовать дар во всю силу. Не бойся, я тебе помогу.

Они оделись и вышли из дома.

***

День клонился к закату, воздух уже пах холодом и осенью. Отец взмахнул рукой, и доски старого забора у проклятого дома разошлись сами собой. Он наклонился к сыну, шепнул что-то на ухо – и Алан кивнул.

Затем отец начал читать мощное заклинание. Изнутри коры яблони пробился яркий луч света, и ствол стал почти прозрачным, будто наполненный огнем. Но вместе со светом по коре потекли капли густого тёмного сока. Другим заклинанием Алан собрал их в небольшой сосуд.

В каждой капле мерцали образы – дом, охваченный пламенем, женщина с протянутыми руками, мужчина с глазами цвета ночи.

Это была память дерева и самой деревни, ожившая в воде и свете – история, которую земля хранила до последнего лепестка.

Давным-давно, в доме, возле которого стояла яблоня, жила одна женщина. Она была странной и замкнутой, сторонилась соседей. До переезда в Ярь жизнь её была непростой: когда-то она жила в другом городе. Однажды к ней явился демон – беженец из Тёмных Земель. Он молил не отправлять его обратно: там воцарилась ужасная королева, и он не хотел быть её подданным. Он лишь мечтал жить мирно.

Женщина приютила его. Сначала скрывала с помощью зелий, которые покупала у местного мага, а потом сама научилась нескольким скрывающим заклятиям.

С демоном они жили в мире и согласии, и в сердце женщины зародилась любовь. Но люди всё же узнали о существе, живущем среди них, и начали преследование.

Однажды женщина вернулась домой – и застала любимого на последнем издыхании. Люди закололи его, пока он собирал яблоки в саду. От горя она произнесла древнее заклинание, и тело демона обратилось в яблоко.

Она покинула город и уехала в деревню Ярь. Там, чтобы любимый всегда был рядом, посадила яблоню, выросшую из того самого плода. На ней росли чудесные яблоки – яркие, манящие, но опасные, сотворенные неизвестной магией.

Яблоки могли быть опасными для детей, ведь они были сотворены неизвестной магией. Поэтому, чтобы угощать детей пирогами, она читала очищающее заклинание – и строго-настрого запрещала брать яблоки прямо с дерева.

Однажды мальчик ослушался. Съев пирог, он залез на яблоню и напихал карманы плодами. Женщина заметила его, окликнула, испугала – мальчик сорвался вниз. Яблоки рассыпались по земле, а он убежал.

Вскоре дети, бывшие у неё в гостях, один за другим начали болеть и угасать. Женщина почувствовала, что что-то пошло не так. Магия, которой она пользовалась для очищения, вдруг ослабла или дала трещину.

А люди заподозрили злую порчу. Толпа взбунтовалась: ворвалась к женщине, подожгла дом и смотрела, как пламя пожирает стены вместе с хозяйкой.

Огонь перекинулся на яблоневый сад, и всё сгорело дотла. Наутро жители увидели: уцелела лишь одна яблоня, ветви которой тянулись к дороге. Под ней трава оставалась зелёной – будто пламя её не коснулось.

После этого случая дух этой женщины мечтал отомстить и ждал, когда же проклятие сработает.

***

Алан подошел к старой проклятой яблоне. Прошептал короткое заклинание – и в земле открылось небольшое, но очень глубокое отверстие. Мальчик достал из кармана маленькую монетку и бросил ее в сосуд с собранной жидкостью.

Монетка была древним амулетом той женщины, а жидкость – частицей ее возлюбленного, чья сущность была заключена в дереве. В сосуде металл начал плавиться, соединяясь с темным соком в одно целое. Сосуд засветился мягким голубовато-золотым светом.

Алан поднял сосуд обеими руками и медленно вылил содержимое в отверстие у корней яблони. Расплавленная субстанция впиталась в землю, и из-под корней взвился столб света, озаривший всю поляну. На миг воздух наполнился запахом яблок и осеннего дождя.

Так закончилась эта история. С тех пор ни одно яблоко больше не выросло на той земле. Но весной там всегда расцветают золотистые цветы – как напоминание о том, что любовь сильнее проклятий.

Иногда он вспоминал те яблоки, что когда-то несли боль.

Теперь он знал: страх убивает то, что создано любовью.

Всё зло рождается не из тьмы – а из отказа принять и понять другого.