Тати Воробьева Владимир Плотницкий
Путь героя.Тайные миры

Я – Эдвард Энстон, и я не помню, как оказался здесь.

Что это за место? Это сон или кома? Мрак давит на виски, шёпоты бродят в тумане, а незримые глаза следят из каждой тени.

Нет времени на вопросы и сопротивление! Чтобы вернуться или хотя бы понять, что произошло, я должен принять новую реальность и пройти непростой путь сквозь неизведанные миры, где оживают кошмары и страхи обретают плоть.

Древний Нижний мир встретил меня холодом каменных ущелий, дремучими лесами и существами, чьи голоса рвут разум.

Средние земли искушают ложной надеждой и болью, проверяя мою решимость.

А Высший мир откроет двери лишь, если хватит смелости обнажить свое сердце и не дрогнуть перед собственной тьмой.

Это путешествие – не только квест, в котором есть шанс обрести свободу. Это встреча с собой настоящим, спуск в собственные страхи, стыд и сомнения, в те части души, от которых он всю жизнь отворачивался. Здесь некуда бежать, некого винить. Есть только он, тьма…и сила, что просыпается внутри.

В пути я встречу врагов, союзников, любовь – и найду ответ на главный вопрос: смогу ли я довериться ей, пройти этот путь или тьма смерти закроется надо мной навсегда?

А что, если смерть – это только начало?

Пролог

Монета упала в монетоприемник, но ничего не произошло.

Я поправил чёлку, то и дело падающую на глаза, и сунул руку в аппарат. Банки с колой по-прежнему не было. Неуверенно покрутившись на месте, я раздраженно выдохнул и снова ударил аппарат рукой. Внутри что-то заскрежетало.

Сидевшая рядом женщина подняла глаза. Бог весть что она подумала, видя перед собой довольно опрятного паренька со светлыми волосами до плеч, который громко выплевывал ругательства и со злостью лупил по аппарату со снеками, не реагируя на окружающих.

Виновато улыбнувшись, я еще раз кинул взгляд на застрявшую в спирали баночку колы и пошел на выход, стараясь не становиться на перекрестия между плитками. Я любил придумывать себе разные квесты.

– Как же мне сейчас тебя не хватает! – я крепко сжал кулак и на мгновение, как будто бы почувствовал тепло его руки. Дед всегда знал, как меня поддержать в тяжелые времена и успокоить.

Дойдя почти до самого выхода, я услышал приглушенный звук падения. “Неужели!” – обернувшись, я увидел, как какая-то женщина достает мою колу после своего напитка. В один шаг я оказался у аппарата и услышал ее тихое ликование!

– Ээм, прошу прощения, – я громко откашлялся, – тут вышла небольшая ошибка.

Я неловко почесал свой локоть, но женщина даже не обратила на меня внимания и спокойно поправляла волосы. В ее ушах были наушники. Заметив меня, она немного вздрогнула и вытащила один из правого уха.

– Чего надо?

– Н-ничего…хорошего вам дня, – голос как будто застрял у меня в горле. Черт возьми, в голове каша и совсем нет сил что-то кому-то объяснять.

Я поспешно вышел из здания.

К счастью, в это же время автобус подошел к остановке. Я быстро начал шариться по карманам и вспомнил, что оставил кошелек в другой куртке, а последние монеты застряли в аппарате. Старичок водитель узнал меня.

– Прости сынок, нет билета – нет поездки, – он добродушно почесал бородку. -В следующий раз бери чуть больше монет, и мы с тобой славно прокатимся! Он заговорчески подмигнул и укатил в пустоту вечернего тумана.

      “Сегодня явно не мой день!”, – я тяжело вздохнул. Вместо кошелька я нащупал в кармане университетский бейдж. Оттуда взирала улыбающаяся физиономия: “Эдвард Энстон. Учащийся Высшего летного училища”.

      В универе меня не особо жаловали, охранники вечно придирались каждый раз давая почувствовать, что я тут явно лишний, и войти туда, я мог только пропуску. Приносить отчет о практике было для меня настоящей мукой. И, неудачно сдав выпускные экзамены полгода назад, я все еще летал в качестве стюарда в то время, как все остальные в группе гордились погонами пилота.

Шаркая ногами по грязному тротуару, я побрел в сторону дома.

“Дурацкие несовпадения, несостыковки, бесконечные опоздания и промахи. Как же меня это все раздражает! И еще этот придурок Собеслав Толкович! Всего лишь старший стюард, а возомнил себя центром Земли.” От злости я сжал в карманах кулаки. Я понимал, что все эти мелкие неудачи были лишь поводом скрыть грусть. В моей душе зияла черная дыра. Продолжая идти вперед, я кусал губы, растерянно глядя на вечерние витрины.

Через пол квартала, я понял, что повернул не туда, и мой дом в другой стороне. А то, куда меня несут ноги, место, где меня давно уже не ждут. Остановившись, я начал глупо озираться по сторонам.

Вдруг сзади меня кто-то грубо пихнул. Извиняясь, я отскочил в сторону, став одной ногой на проезжую часть, и едва успел отскочить от проезжающей иномарки. Громко сигналя, водитель не поленился открыть окно и выразить свое мнение на счет нынешней молодежи. Прохожие лениво реагировали на происходящее, бросая на меня короткие взгляды. Подняв шарф до самого носа, я кинулся во внутренний двор и быстро пошел, минуя знакомые места.

Выйдя к перекрестку, я заметил знакомую фигуру. Всматриваясь в темноту, я сделал несколько неуверенных шагов навстречу. К горлу резко подступила тошнота, и я бросился бежать в сторону дома.

Я бежал до тех пор, пока в боках не начало колоть. “Вряд ли это была она. Скорее всего лишь совпадение”, – пульсировало в моей голове. Снова ускорившись, я перешел на быстрый шаг и в какой-то момент оказался лицом к лицу со своим арендатором.

Пожилого вида мужчина, уверенно подбоченился.

– Снова мотался не пойми где и просадил все деньги? – его голос скрипел, как несмазанные половицы.

– Нет, я с университета, заполнял разрешение на раб…

– С какого университета? Ты же уже давно закончил, кончай байки мне свои рассказывать и оплати лучше аренду, иначе вылетишь отсюда!

Сжав зубы, я старался выглядеть спокойно. Старый склерозник был склонен забывать все, в особенности приличные манеры, но то, что я был стюардом, он помнил очень хорошо.

– Я оплатил еще сегодня утром. Зашел к вам, когда вы пили байховый чай на травах, – я старался дышать глубже.

– Чай-то у меня есть, – он подозрительно нахмурился, – а вот оплата твоя под вопросом. Если не найду ее, пеняй на себя!

Выдавив из себя улыбку, я поспешил взойти по каменным ступенькам на второй этаж. Зайдя в квартиру, я плотно затворил за собой дверь и медленно съехал по ней вниз. Сидя на полу, я уставился на нашу счастливую фотографию с Саркой. Я давно собирался ее выкинуть. В отражении стекла на меня смотрел совсем другой человек. Из оцепенения меня вывел громкий телефонный звонок.

– Алло?

– Ну, наконец-то, а то до тебя не дозвониться! – дребезжал недовольный голос моей матери.

– Что-то случилось? – я устало покрутил телефонный провод.

– Приходила твоя барышня, принесла вещи, которые ты у нее еще не забрал.

– Я понял. – Горло сдавливал спазм. Прилагая все усилия, чтобы заглушить вырывающийся стон, я зажал себе рот рукой.

– Я рада, что ты понял, – ее голос стал нетерпеливо раздраженным. Но буду рада еще больше, когда ты, наконец, заберешь все свои вещи, и меня перестанут беспокоить по таким вопросам!

– Да, я все заберу, мам, и тебя больше не будут беспокоить. Алло?

Я понял, что говорю это телефонным гудкам.

Я не хотел вспоминать, не хотел говорить об этом и даже на секунду задумываться, но снова и снова тонул в мыслях, воспоминаниях и ощущениях. Каждый раз, когда я подходил к фотографии, стоящей на тумбочке, и брал ее в руки, я не в силах был даже выбросить ее, а ведь так хотелось разбить к чертям. Все, что я делал, это ставил ее обратно дрожащей рукой и слушал классику, немые композиции без слов. Так было проще забыться и уснуть.

Утерев глаза краем рубашки, я достал телефон и набрал номер отца. Мне ответили лишь монотонные гудки. После развода отец редко отвечал по телефону и все больше пил.

Пройдя по скрипящим половицам в единственную комнату, я присел возле кровати и нащупал небольшую жестяную коробочку и пересчитал бумажные купюры – еще недостаточно. Пока этого мало, чтобы оставить все и начать заново в другом месте. По моим подсчетам, мне нужен был еще год или больше, чтобы скопить достаточно. Обессилено рухнув на ветхий диванчик, я прикрыл глаза, надеясь на скорый сон. Но моим надеждам не суждено было сбыться.

Глава 1

. Конец

Резкая трель будильника больно ударила по ушам. Поморщившись, я вырубил его и побрел в душ. Он не сильно помог проснуться. Потирая глаза, я зашел на кухню.

Ее бесформенное убранство напоминало мое внутреннее состояние.

Немного кофе моему уставшему телу, затем автобусная остановка и толкучка в метро, чудом не забытый дома пропуск и запах недавно окрашенных стен аэропорта.

У шкафчика с вещами знакомый хлопок по плечу и какие-то реплики от Собеслава. Я даже не пытался делать вид, что слушаю его. Тот, наверняка, снова порицал меня за недисциплинированность, отсутствие стержня и все в таком духе.

В самолете, я безучастно смотрел в иллюминатор и ждал пассажиров на борт. Я очень рассчитывал на то, что сегодняшний рейс будет быстрым и спокойным.

– Снова в облаках витаешь? – Собеслав зашел за шторку, где обычно обитали стюарды и положил свои вещи на полку. – И мешки опять под глазами. Тебе нужно больше времени уделять своему здоровью, ведь ты несешь большую ответственность перед всеми людьми, которые летят с нами.

– Слушай, давай хоть сегодня без этих нравоучений, у меня и так забот по горло.

– Ну да, конечно! Твои заботы важнее твоих прямых обязанностей.

– Я достаточно хорошо с ними справляюсь.

– Да неужели, – Собеслав всплеснул руками и начал активно жестикулировать, показывая и перечисляя все мои ошибки. Спор разгорался, а напор Собеслава нарастал.

– А ну заткнулись и начали работать! – к нам за шторку заглянул пилот, – уже подали трап, сейчас люди пойдут, а вы еще не на своих местах!

Приняв пассажиров на борт, самолет начал набирать высоту.

Я еще раз осмотрел салон и уселся на свое место. Я присел и слегка прикрыл глаза.

Проснулся я от толчка Собеслава, тот жестом показывал мне, что пора разносить еду. Окончив с этим, мы снова уселись на свои места.

– Как прилетим в Мюнхен, познакомлю тебя с парой стюардов, поучишься у них, как следует работать.

– Слушай, я благодарен тебе за заботу, но прошу, оставь сегодня меня в покое.

Я устало потер виски и снова попробовал закрыть глаза, но на этот раз старший стюард решил применить все свои “навыки лидера” и продолжал давить. Снова разгорелся спор. На шум из-за шторки выглянул второй пилот и жестом указал зайти в кабину. Собеслав встал и скрылся за шторкой.

В кабине пилотов послышался легкий шум и Собеслав вышел оттуда слегка сконфуженный. Я улыбался, похоже он получил нагоняй от пилота. Я хотел было спросить у Собеслава, когда он собирается извиниться, но загорелась лампочка вызова стюарда, и он отправился к пассажиру. Я отправился следом – пришло время разносить ужин.

Вдруг самолет сильно тряхнуло, и меня откинуло назад. Пассажиры, которые это увидели, начали встревоженно переговариваться. Мне стало не по себе, но я заверил всех, что это воздушные ямы – явление распространенное и не опасное. И тут тряхнуло еще, но на этот раз намного сильнее. Я упал на пол, сумка чьего-то багажа больно ударила по ноге. Скривившись от боли, я попытался подняться. Раздался встревоженный голос пилота, и в этот момент самолет начало сильно трясти, и я услышал чьи-то крики: “Мы падаем!”

Началась жуткая паника. Крики пассажиров перекрывали голоса стюардов. Полный мужчина в гавайской рубахе пытался надеть спасательный жилет, плакали дети, пожилая дама никак не могла пристегнуть ремень безопасности.

Я видел, как Собеслав, с побелевшим лицом, призывает всех сохранять спокойствие и оставаться на местах. Как какая-то женщина пытается надеть маску, но у нее так дрожат руки, что ничего не выходит. Я вскочил и поспешил к ней на помощь. С неизвестно откуда взявшимися силами и спокойствием я начал призывать всех к дисциплине.

Помог даме надеть маску, пристегнул бабушку, которая не могла справиться с ремнем, затем заметил в середине салона женщину которая потеряла сознание, а рядом плачет ребенок и бессильно ее трясет. С трудом сохраняя равновесие, я подошел к нему, одел на него кислородную маску и принялся приводить в чувство его мать. И тут мой взгляд скользнул по иллюминатору, за которым я отчетливо увидел горящее крыло и густые клубы чёрного дыма…

Встав на колени, я закрыл своим телом ребенка. В объятой пламенем турбине слышался немой рокот смерти.

Самолет стремительно падал.

Глава 2. Начало пути

Темнота. Все начинается именно с нее, но лишь для того, чтобы дать дорогу свету.

Казалось, все кости в теле были переломаны сразу в нескольких местах: “Ну значит не умер”, – среагировал я на боль, пытаясь понять, что происходит. Глаза открыть было просто нереально, и я начал прислушиваться к звенящей тишине. Нет, она не звенела, а была на удивление мягкой, такой глубокой, как будто обволакивающей. Вдруг, я почувствовал, что и боль улетучивается, словно растворяется. На мгновение показалось, что я, парю в невесомости. “Хорошо, хоть света нет впереди. И если это кома, то мне нравится”, – почему-то эта мысль сильно меня развеселила, и я почувствовал себя легче.

Было бы сейчас жутко открыть глаза и найти себя и ещё парочку десятков пассажиров на каком-нибудь забытом богом острове посреди океана. А кома, вроде как, даже приятно! Летаешь себе в невесомости, видишь сны, пока вокруг тебя суетятся доктора, и однажды просыпаешься. И все, пора заканчивать со страданиями, это был знак! Никакого больше Собеслава, Сарки, полётов и всего этого дерьма, которое тянуло на дно! Теперь-то я уж точно смогу…

– Вставай.

Мне это показалось? Или это доктор так быстро вывел меня из комы?

Сознание плыло и прыгало верх и низ, небо с землей менялись местами, все кружилось и вертелось. Голова вибрировала мелкими спазмами, мысли бешено заметались в черепной коробке, как рой всполошившихся пчел. Даже после бессонной ночи в ночном клубе бывало и лучше.

– Ну же, поднимайся, мне нужно все тебе показать, а затем у меня есть дела поважнее.

Голос слегка дребезжал.

С трудом открыв глаза, я обнаружил, что завис в воздухе, примерно в двух метрах над землей. Что???

Слегка дернувшись, я упал на землю, как пыльный мешок картошки, всадившись коленями в песок. Скрутившись пополам, я обхватил колени руками и посмотрел на них. Странно, они не болели.

Хм. Это вообще не похоже на больницу. Где я? Очень странные чувства. Или все же это и есть те самые “сны в коме”?

Позади меня кто-то был. Мне казалось, что я чувствую его своим нутром. Что-то едва осознаваемое, твердое, или даже вечное. Обернувшись, я увидел человекоподобное существо с головой барана. Но вместо глупого взгляда животного, я почувствовал мудрость и древность, серебряной нитью прошивающую меня насквозь.

Странно, но происходящее не было для меня шоком. Я физически чувствовал свое тело, мыслил, мог двигаться. Правда, было ещё одно-отчетливое чувство, которое раньше мне было незнакомо. Внутри себя я четко ощущал спокойствие, безопасность и, словно…даже не могу толком объяснить…чувство знания. Как будто меня ничего не удивляло, потому что так все и должно было быть! Это так на меня не похоже!

От этой мысли меня немного передернуло.

– Где я?

– Это не совсем тот вопрос, которым стоит сейчас задаться.

– Зачем я здесь?..

Мой голос слегка дрожал, но не от страха, а от странного чувства в районе горла.

– Хмм, так ты, все же что-то понимаешь, – протянул он задумчиво. – Возможно, тебя все же стоит отвести в другое место?

– Слушай, я не совсем понимаю, где я и что происходит. Я старался не отводить взгляд от его глаз, но это давалось с большим трудом. – Может ты все же мне объяснишь?

– Возможно. Твое место определяешь лишь ты сам. Кто ты есть и позволяет тебе быть там, где ты должен быть.

– Что? Как это понять? – в голове был вакуум.

Медленно развернувшись, это странное существо взяло свой двуручный топор и, опираясь на него, как на посох, неспешно двинулось вперед. Мне ничего не оставалось, как поплестись за ним.

Голова все еще немного гудела, но уже была достаточно ясной, чтобы уловить обрывки воспоминаний: самолет и плачущий ребенок, дикая тряска и момент…

– Тебе это больше не понадобится, – сказал он, как будто зная, о чем я думаю. Его голос звучал обыденно, слегка монотонно, как голос пожилого профессора, который в тысячный раз учит студентов одному и тому же.

Он взмахнул рукой над моей головой, как бы смахивая пыль с полок, и я почувствовал, что память, будто пергамент, сворачивается, ветшает и рассыпается. Истлевшие угли воспоминаний превращались в пыль и пепел, оставляя после себя тоненькую полосочку, напоминающую, что когда-то, здесь что-то было. Как будто все чувства и ощущения кто-то запаковал в маленькую флешку, и теперь я могу ее просто достать.

– Эм… я… что это…? – внутри было странное чувство, словно намокшее перышко просушили и снова пустили по воздуху, давая возможность лететь самому туда, куда ему хотелось бы. -Что это… я чувствую себя…

– Свободным.

Мой проводник слегка повернул голову и снова пронзил насквозь своими серебристыми глазами.

– Теперь, ты не обременен делами, что творились вокруг тебя и открыт для того, чтобы творить самому.

Маленькой мышкой в уголке сознания мелькнула мысль: “А вдруг я все-таки умер? И теперь это жизнь после смерти?”

Но я ощущаю свое тело! И вокруг нет ангелов и летающих духов, да и пресловутого света в конце тоннеля я тоже не наблюдаю. А вдруг, и тут я должен пройти какие-то испытания, чтобы заслужить право очнуться?

– Смерти нет, жизнь продолжается всегда, она лишь меняет форму и проходит этапы.

Я вздрогнул, внутри меня будто были серебряные нити, которые пронзали меня насквозь, скользили и терлись о внутренности с неприятным глуховатым шуршанием. Было неприятно, но это была не боль, скорее какое-то ранее незнакомое ощущение присутствия внутри меня. Это, как лежать на операционном столе, под местной анестезией и видеть, как хирург копошится у тебя во внутренностях, перекладывает их в руке, внимательно изучая каждую отдельную часть. Я улавливал все, что происходит не ушами и глазами, как раньше, я как будто ощущал пространство и чувствовал движение его самого.

– Не перенапрягайся, ты еще успеешь использовать свои способности.

С этими словами, он снова взглянул на меня. И я ослеп.

То есть я все видел: вот песок под нашими ногами, цепочка следов от места, где я упал на колени, и лес, прикрывающий спину плотной стеной. Но видел я все это не глазами…очень непривычное и странное чувство. И оно пугало меня.

Мы шли по крохотному кусочку пустыни, в котором было совсем не жарко, и в воздухе даже летали птицы. Голова почти перестала гудеть, и мысли, мерным потоком вопросов, заполняли все пространство сознания.

Когда мы приблизились к небольшому обрыву достаточно близко, тучи разошлись, давая возможность солнцу осветить все вокруг. И тут у меня перехватило дух. Бесконечно огромное пространство, до самого горизонта было заполнено жизнью. Жизнью во всех ее проявлениях. Передо мной раскинулся бескрайний лесной массив со своими буреломами, опушками, березовыми полянами и всеми, кто в нем обитает. Среди верхушек деревьев, то там, то там, виднелся дым. Солнце, озаряя своим светом, окрашивало их в нежные, желто-оранжевые тона.

Меня поражало, что я мог видеть самые мельчайшие детали. Все, от водомерок, снующих вокруг жаб, которые лениво расположились на кувшинках по береговой линии озерца, до пушинок одуванчика, летящих в воздушном потоке.

Подул легкий ветерок, принесший запах костра и спелой малины. Каждая травинка, листик, грязь на коряге или просто мои старые ботинки сейчас ощущались мной невероятно четко и контрастно. Мир был полон и красив. Меня увлекал звенящий простор леса, вибрации растущей травы и мягкий шелест листьев. Я чувствовал, как воздух движется вокруг меня, как земля удерживает мои ноги, как колесо судьбы медленно вращается, делая очередной оборот.

– Теперь ты видишь больше и осознаешь, что видишь, а значит сможешь найти дорогу.

– Дорогу куда? – мой голос был уставшим. В моей прежней жизни и так было полно загадок, а тут их явно было куда больше.

Мой проводник шагнул вперед к самому обрыву.

– Подойди.

Подойдя к самому краю, я посмотрел вниз. Не могу похвастать тем, что не боюсь высоты, но страха не было. Глядя вниз, на раскинувшийся простор, я чувствовал умиротворение и покой, как камень, лежащий на дне озера, созерцающий вечную смену цикла времен.

– Хорошо, именно к этому ты и должен идти.

Он поманил меня рукой.

Я слегка вздрогнул и обернулся, его спокойное выражение лица вызывало подозрения.

– Ты читаешь мысли?

– Нет, это немного другое, вскоре ты и сам поймешь, что значит Сознание и на что способен Разум.

С этими словами он не сильно, но уверенно толкнул меня рукой в спину. Стремительно полетев в бездну, я хотел было вскрикнуть, но от свободного падения захватило дух.

И вдруг, меня с головой накрыло невероятное чувство безопасности, как будто это уже раньше было со мной, и мне подумалось: “Неужели птицы, всегда, когда летают, чувствуют себя так свободно?”.

Глава 3. Тайные миры

Песок. Песок шуршал и осыпался, когда я потихоньку вставал на ноги. В висках стучало, но не от напряжения, а от адреналина и захвативших разум эмоций. Я словил себя на том, что озираюсь по сторонам и улыбаюсь как ненормальный. Ничего-ничего, это странный опыт, ненормальный опыт, но я со всем разберусь. Отряхнувшись, я почувствовал легкое движение у себя за спиной, – слегка подуло ветерком. Резко обернувшись, я посмотрел по сторонам и никого не увидел. Странно…

Солнце, садящееся на закате, создавало красивый пейзаж, аккуратно написанный рукой великого мастера. Было тепло и спокойно, почти как в детстве.

На горизонте появилась темная точка, которая стремительно приближалась и принимала очертания птицы. Громко хлопая крыльями, рядом со мной, на ветку приземлился ворон. Серебристые перья ярко переливались на солнце, взгляд был разумным, таким же как у того странного существа, которое толкнуло меня с обрыва. Пронзительно крикнув, будто предупреждая меня о чем-то, ворон улетел. Проводив ее взглядом, я снова посмотрел на утес. С него открывался хороший вид, и можно было понять, куда лучше идти, но подняться на него я уже не мог.

Я стоял на небольшой поляне. Вся территория была утыкана пнями, а вокруг шумел лес.

Неподалеку послышался шум человеческого голоса и звучные удары топора.

“Видимо, это вырубка, на которой работает дровосек”, – промелькнуло у меня в голове. Недолго думая, я направился в сторону, откуда исходил звук. Пройдя через тонкую полоску леса, я вышел к дороге и вдруг увидел дилижанс. Его движение перекрывало упавшее на дорогу дерево, с которым сражался мужчина средних лет. Поднимая над самой головой топор, он с силой вонзал его в толстый ствол дерева. Его одежда была простой и надежной. Длинный, с кожаными вшивками плащ и поднятый ворот, который закрывал половину лица. На голове слегка вытянутая цилиндрическая шляпа с длинными полями, защищающая своего хозяина от дождя и любых других капризов природы. Мне показалось что его ботинки прошли уже не одну тысячу миль. В дилижансе никого не было видно, но мужчина, без сомнений, с кем-то беседовал.

– Я же говорю, тебе не стоит волноваться, я уже почти закончил, – голос его слегка сипел. – Скоро мы отправимся дальше.

Не получив ответа, мужчина оглянулся. И тут заметил меня. Вытащив топор из ствола дерева, он поправил свои круглые черные очки и приветственно поклонился. Я ответил тем же.

– Добрый день, доброму путнику. – его губы растянулись в улыбке.

На гладковыбритых щеках не было и миллиметра щетины.

– И вам добрый. – я старался говорить уверенно.

Его темные очки скрывали эмоции и понять, как он настроен было сложно. Лошади за его спиной перестали бить хвостами и лишь тихо похрапывали. Что-то шевельнулось у меня внутри: “С этим парнем лучше не шутить”.

Уперевшись второй рукой на топор, он не задавал вопросов, но при этом, своим видом, спрашивал, что мне нужно?

– Мне нужна помощь. – Лучший способ вести такие переговоры, это говорить правду. – Я не знаю, как здесь оказался и что это за место. Мне кажется я…

– Умер? – лицо его оставалось серьезным, но уголки глаз, не защищенные очками, улыбались.

И от этой улыбки у меня внутри все похолодело.

– Оставь его Гадеург, разве ты не видишь? Он недавно перешел и еще не освоился. В нем нет угрозы.

Я огляделся по сторонам – голос шел отовсюду и ниоткуда одновременно. Послышался легкий шелест листьев, и я поднял голову. В трех футах над землей, стоя на ветви дерева, на меня смотрела молодая женщина. Ее глаза были прищурены, а руки скрещены, но никакой угрозы от нее не исходило. Грациозно вспорхнув с ветки, она мягко, как кошка, приземлилась на землю прямо передо мной. Смахнув прядку белых, как ландыши, волос со своих нежно-синих глаз, она изучающе склонила голову на бок и слегка улыбнулась своими тоненькими, но изящными губами. Ее утонченные, миловидные черты лица оформлял небольшой носик правильной формы. Синевато-бледная кожа словно светилась, и хоть на щеках не было румянца, она казалась невероятно живой и теплой.

– Как тебя зовут?

Слегка очарованный и умиротворенный, этим чарующим чувством прекрасного, я ответил не сразу.

– Я, эмм, – слегка наморщив лоб я покопался в памяти, – я Эдвард.

– Хорошо, Эдвард.

Вдруг, я почувствовал невероятное тепло в груди и не сдержал улыбки, которая расплылась от уха до уха. Я слегка ущипнул себя за бедро, чтобы вернуть самообладание.

– Как давно ты здесь?

Я посмотрел на садящееся солнце, пытаясь вспомнить, где оно было, когда я только попал сюда. Но лишь пожал плечами.

– Не знаю, когда очутился здесь. Но, кажется, еще утром я разговаривал с таким, как бы это сказать, необычным существом.

– Это скорее всего был страж. Он дал тебе какие-то указания?

Она сняла капюшон и перебросила, убранные в хвост волосы, через плечо.

– Или может советы?

На мгновение я почувствовал себя в безопасности.

– Он сказал, что я сам смогу найти свой путь, потому что вижу его.

Гадеург, за моей спиной, чиркнув спичкой, закурил. Запахло табаком. Смешно сморщив носик, девушка одним движением взобралась на крышу дилижанса.

–А ты правда видишь свой путь? – протянула она задумчиво.

Гадеург хрустнул шеей и, не выпуская изо рта трубку, принялся снова рубить дерево.

– Да, и похоже я его нашел! – сказал я шутливым тоном и указал на дорогу.

Услышав мои слова, Гадеург резко воткнул топор в ствол и подошел ко мне вплотную. На меня смотрели две пары глаз. Я невольно попятился.

Выпустив дым изо рта, Гадеург огляделся по сторонам.

– Есть вещи, о которых не стоит болтать, где попало, парень. Его ледяной тон, привел меня в чувства. – Тебе это лучше хорошо запомнить.

– Да, я запомню.

– В этих местах не спокойно, – эльфийка нервно потеребила кончик своего длинного уха.

– И вообще, нам всем стоит как можно скорее отсюда убраться.

Гадеург обошел дилижанс и вернулся со вторым топором, протянув его мне и кивнул в сторону поваленного дерева. Я взял топор в руки и, пытаясь отогнать беспокойное чувство, которое нарастало в груди, принялся рубить его. Через полчаса мы уже ехали по ухабистой дороге.

Растирая уставшие руки, я посматривал то в окно кибитки, то на сидящую напротив, прекрасную эльфийку. Ну, во всяком случае, я думал, что она эльфийка. Может их раса и называлась здесь по-другому, но для меня, стройные, наделенные невероятной природной красотой девушки, у которых были длинные тоненькие уши, явно были эльфийками. Я украдкой рассматривал ее необыкновенные фиалковые глаза.

Тихо напевая себе под нос, она тихонько вязала какой-то платочек. Я все хотел, что-то спросить, но не решался нарушить тишину и отвлечь ее от работы. Все вопросы, пока приходилось держать в голове. Чтобы скоротать время я смотрел в окно, но однотипные лесные пейзажи, впрочем, не лишенные своей красоты, скоро надоедали, и я снова косился на эльфийку. Делал я это по большей части через отражение стекла, чтобы она не увидела мой прямой взгляд.

– Ты что-то хочешь спросить? – поинтересовалась она, не отводя глаз от своей работы.

Я ощутил легкое внутреннее волнение. Она заметила, что я смотрю на нее?

– Ммм, да, – я слегка сконфуженно почесал рукой затылок и неуверенно взглянул на нее. – Эм, ты так и не представилась.

– Ах да, – она оторвалась от работы и подняла на меня свои большие красивые глаза. – Меня зовут Нэлли.

Я поспешно отвел взгляд и сделал вид, что чрезвычайно заинтересовался белками, которые преследовали дилижанс.

Нэлли…

Я пробовал ее имя на вкус. Мне показалось, что во рту появился привкус клубники. Странное ощущение. Протерев рукой лицо, я попытался собраться с мыслями.

– Я могу узнать куда мы едем?

– Конечно, конечно, ты ведь едешь с нами. – Встав со скамьи, она спокойно открыла окно и высунувшись наполовину, начала разговаривать с Гадеургом.

Из их обрывистого диалога было понятно, что едут они уже довольно давно и куда-то опаздывают.

Гадеург оправдывался, списывая все на дурацких кляч, плохие погодные условия и бесконечные заторы на дороге. Что стоило выбрать более длинный путь по главному тракту, как он говорил, а не ехать через лес напрямик. Нэлли это все не интересовало, и она грозилась, отрезать ему уши, если он не предпримет нужных действий, для их скорейшего пребывания на место.

Услышав угрозу, бедный Гадеург сдался и обеспокоенный участью своих ушей, начал усиленно подхлестывать лошадей. Вернувшись на свое место, Нэлли дунула на прядку волос, вечно лезущую в глаза, и поправила свой легкий плащик, который слегка задрался выше колена, явно смущая ее. Дилижанс прибавил ходу.

– Ну вот, так-то лучше, – сказала она. – Так мы доберемся в Рок Спрингс вовремя.

Я, наблюдавший за всем этим, облегченно вздохнул. Какие-то странные, незнакомые чувства рождались внутри меня. Она ведь могла запросто зацепиться за ветку и выпасть из дилижанса. Но ее, похоже, это ничуть не беспокоило.

В окне я увидел обломанную ветвь, с которой капал древесный сок. Во рту появился горьковатый привкус, захотелось сплюнуть. Она рассмеялась пронзительным смехом, видимо, мое лицо передавало всю гамму вкуса.

– Зачем ты пробуешь все подряд? – все еще посмеиваясь она прикрыла улыбку веером.

– Ничего я не пробую, я только посмотрел на эту ветку.

– Перестань об этом думать и вкус исчезнет.

И вправду, как только я выкинул образ из головы, вкус во рту исчез.

Особенность этого мира была немного странной для меня. То есть люди живут всю жизнь, чтобы потом умереть и взглядом, пробовать на вкус все подряд? Создатель явно постарался, но его хохму я не оценил.

– И что, это можно делать с чем захочешь?

– Не совсем так. Ты не пробуешь на вкус, а погружаешь свое внимание в суть предмета, проникаешь в него через ощущения. И чем лучше ты этим владеешь, тем более широкий спектр ощущений ты можешь почувствовать и тем более точно понять суть.

– То есть, глазами я могу нащупать истину?

– Нет, глазами ты лишь видишь, а истину можно только узреть.

Очень интересно, но совершенно ничего не понятно. Я взглянул на небо. Хотя мы ехали уже очень давно, солнце, близившееся к закату, все еще висело над горизонтом и не садилось.

“Странно, все это странно и не понятно. А что, если?..”

Напрягая зрение, я уставился на облака: “…я и их попробую на вкус?” Сначала я ничего не почувствовал, а затем мой левый глаз пронзила боль. Схватившись за него рукой, я согнулся пополам.

Вокруг бушевали ветра, а я будто летел ввысь. Внутри появился пронизывающий холод, который не трогал тело, но леденил душу, пронзая на сквозь сотнями стальных потоков. Затем я почувствовал защиту, – кто-то загораживал меня и тянул назад. Я ощутил тепло, – меня обогрели и вернули на твердую почву. И тут меня затрясло. Сильно затрясло. Тогда я открыл глаза и понял, что лежу на полу дилижанса, а Нэлли, склонившись надо мной, трясет меня за плечо.

– Ты как, видеть можешь, зрение вернулось? – она тревожно вглядывалась в мои зрачки.

На ее обеспокоенном лице лежала легкая тень волнения, и я тут же смахнул ее, но не рукой, а как будто бы поток спокойствия пролился у меня прямо из сердца. Но она это почувствовала, слегка вздрогнула, но не отвергла моего прикосновения, мягко улыбнулась и положив мне руку на лоб, продолжила смотреть в мои глаза.

Я столько раз ошибался, падал, поднимался и снова падал. Столько раз испытывал разочарование и боль, люди столько раз отталкивали мои чувства, что в какой-то момент я захотел раствориться в пространстве и нигде и никогда больше не существовать. Но то, что случилось сейчас, этот самый момент, стоил того, чтобы прожить все это. Он стоил всей боли и всего отчаяния, что я испытал раньше, и даже больше.

Нэлли, что-то шептала мне, но мой разум подернулся дымкой, веки медленно закрывались. Уходя во тьму, я сохранил свет, теплый свет ее души, который даровал мне покой.

Во тьме ничего и так много всего, если бы удалось разглядеть, хоть что-то или просто запомнить увиденное.

***

Я вскочил резко, прямо подпрыгнул на кровати, зацепился за одеяло и упал на пол. Глаза были в тумане, и я ничего не видел и не понимал, где я.

За окном было темно. Я взглянул на догорающую восковую свечу в потертом подсвечнике, которая освещала небольшую комнату старого домика. Рядом лежала записка. Поднеся бумагу к глазам, я пытался сфокусироваться на прыгающих и расползающихся символах, но разуму не хватало сил, он был утомлен. Ветер свистел в прогнивших досках, заставляя пламя свечи трепетать. Мне ничего не оставалось, как лечь обратно в постель. Наконец, свеча потухла, и я снова оказался во тьме.

Сколько же времени я провел в этой темноте?

Я бездна? Или тот, кто вглядывается в нее?

Но любую тьму, в конце концов, озаряет свет.

Пребывая в темной пустоте, я заметил легкое свечение, которое становилось все сильнее, и наконец стало лучами солнца, пробивающимися сквозь старые покосившиеся ставни. Я улыбался, мне было хорошо, все пространство осветилось и стало заполнено, мягким, чарующим светом. И я поплыл к нему, внимая голосу, что журчал, будто живительный родник в моей голове. Пробудись!

Я обнаружил, что снова лежу в постели, рядом со мной, на стуле, сидит Нелли и всматривается в мои глаза. Ее руки покоились на коленях, не выдавая беспокойства. Но я ощущал его нутром, в воздухе висел легкий запах тревоги. Мне казалось, что я чувствовал ее прикосновения, как будто она незримо касалась меня.

– Как ты себя чувствуешь?

А действительно, как? В воздухе летало много всякого, разного… Если честно, непонятно чего. Словно весенняя паутина, которую ты не видишь, но легко натыкаешься, когда идешь по лесу.

– Порядок, я в норме. – я пошевелил руками и ногами, обвел глазами комнату и снова вернулся к Нелли. – Хотя и немного странно.

– Ты быстро учишься, – она улыбнулась. – Но тебе нужно поберечь свои глаза, не перенапрягай их.

Я кивнул и, с трудом оторвав от нее взгляд, сел на постели и осмотрелся. Захудалая комнатушка, с не менее захудалым убранством. Один стол, один стул, небольшая тумбочка, а на противоположной стене от окна, гвоздь, в гордом одиночестве торчащий из стены. Вряд ли это был ее дом, скорее всего он был…

– Где это мы? – спросил я, пытаясь разглядеть, что за окном. Там вырисовывался однотипный лесной пейзаж, который я уже наблюдал из окна кибитки.

Она слегка приподняла бровь.

Я решил переспросить по-другому.

– Чей это дом?

– Ах ты об этом, – она встала со стула и прошла к выходу из комнаты.

– Как будешь готов, выходи наружу.

Я глянул на стол и не обнаружил на нем записки, в ней уже не было необходимости, но мне хотелось ее прочесть или может, просто подержать в руках?

Миновав небольшой коридорчик и еще одно маленькое помещение, я вышел во двор. Мне захотелось потянуться и размять затекшие мышцы. Дом стоял на опушке леса и позади него красовались невероятно высокие горные массивы. Картина захватывала дух. Тишина, редкое щебетание птиц и большое открытое пространство.

Лес, казалось, был совсем рядом, но прищурившись, я отказался от мысли прогуляться к нему. Судя по развалинам домов и сохранившимся фундаментам, здесь когда-то был хутор, но его давно не стало. Теперь тут были лишь его остатки. Одно ветхое здание из растрескавшихся и местами прогнивших бревен и поодаль, поросшая травой дорога, которой, казалось, все еще пользовались, хоть и редко. Нелли стояла ко мне спиной, вглядываясь в горы или может в то, что было за ними.

– Это заброшенный хутор.

Ее прямота и простота мне нравились, но информации было мало, слишком мало.

– Хм, я это уже понял.

– Хозяин этого дома давно ушел, теперь дом твой.

– А если он вернется? – я подошел к ней и, проследив за взглядом, стал любоваться искрящимся снегом на вершине гор. Когда-то я хотел покататься на таких на лыжах. то же, раз у меня отпуск, то может быть стоит потратить время на покорение этой прекрасной громадины. Мысленно, я внес это в список своих дел.

Она покачала головой.

– Этого не произойдет, так что, владей и распоряжайся.

От нее повеяло тонким запахом грусти.

– Кто тут жил раньше?

– Не знаю, – она пожала плечами и повернулась ко мне лицом. – Мне пора ехать.

Я увидел, как на тоненькой полоске дороги появляется знакомый дилижанс.

– Я могу поехать с тобой? У меня много вопросов.

– По поводу чего?

Оставаться в этой глуши, без понятия как обращаться с сосновыми палками мне не улыбалось. Да и общество такого удивительного компаньона интересовало меня больше, чем обретение сакральных познаний и самокопание в бесконечных потемках своей бессмертной души.

– Да по поводу всего! – Я всплеснул руками. – Я умер, попал в это место или мир или что это вообще такое? И не представляю, где нахожусь, что нужно делать и вообще, чем тут заниматься?

Повисла пауза. Пару секунд мы смотрели друг другу в глаза, затем она развернулась и пошла в сторону прибывшего дилижанса. Гадеург, услужливо открыл дверь и ждал.

Пригоршня вопросов, которую я кинул в нее, отскочила как горох от стенки. Нужно было догадаться, что женщине, у которой есть кибитка и личный тип в черных очках, готовый целый день рубить деревья, ради одного ее взгляда, вряд ли будет интересен какой-то оборванец, не знающий даже, как обращаться с палками… А этот мир не так уж и отличается от нашего.

– Ты со всем справишься, – она говорила на ходу, не оборачиваясь.

– Сможешь найти ответы на все вопросы и конечно же свой путь. Верь в себя и спрашивай сердце, оно тебе поможет.

Я хотел было засунуть руки в карманы и принять деловую позу, но карманов не оказалось, да и она не смотрела на меня. Вот так, селяви… Прощай первый лучик новой жизни моей, а я продолжу скитаться по этой борейской тундре и обязательно научусь орудовать палками, построю из них твою статую в полный рост и сожгу. Ибо огонь очищает и душа стряхнет пепел воспоминаний о тебе…

Гадеург подал ей руку, она села в кибитку и задернула шторку. Разбивая копытами и без того рыхлую землю, лошади, под крутыми ударами плети, торопились набрать скорость.

Лиричные мысли не сильно помогали. Отмахнувшись от них, я побрел обратно к дому.

В воздухе, невидимой пылью растворялся осадок горечи. Первая интересная встреча за столько времени в моей жизни… или смерти. А, впрочем, какая разница? Одному что ли оставаться не приходилось? Внезапно я почувствовал себя покинутым. Серое небо заволакивали тучи, – не нужно быть пророком, чтобы предсказать надвигающуюся грозу.

Капли дождя нервно барабанили по ветхой крыше. Я сидел на стуле у окна и все еще смотрел на дорогу. Надо обязательно куда-то идти, иначе можно просидеть здесь слишком долго и заболеть ревматизмом. На нос упала большая капля.

Подняв глаза наверх, я увидел трещину в потолке. Я вздохнул и перетащил кровать к другой стенке. И вдруг, за кроватью, на полу я увидел дневник в кожаном переплете, как будто оставленный кем-то впопыхах. Несмотря на сырость и время, он сохранился хорошо. К сожалению, ничего понятного и тем более толкового в нем не было, да и света как всегда мало. Уже вечерело и разобрать записи на желтых страницах было сложно. Я было вспомнил про свечку, но зажечь ее было нечем. Так что я положил дневник на стол и снова прилег на кровать. Скрипучие доски отозвались тихим стоном. Будет неприятно, если кровать развалится прямо во сне, но выбирать не приходилось. От нечего делать, я принялся копаться в своей памяти.

В голове пустынным эхом проносились отголоски воспоминаний. Они растворялись в сознании, как сахарные крошки в кипятке, оставляя после себя непонятное послевкусие.

Кем я был раньше и что я делал… пытаясь докопаться до истины, я натыкался на немые, расплывчатые образы, от которых щемило сердце. Почему-то лучше всех вспоминался лишь нечеткий образ деда и его слова : “Все, что лежит на дне, нужно оставить там.”

Спасибо деда, твои слова всегда освещали мне путь.

И хоть мне не ведомо куда идти, зато теперь я точно ощущаю как. Зевнув, я устроился на скрипучей кровати поудобнее, завтра нужно будет пойти и найти реку, а затем двинуть по ней, до ближайшего селения.

Морфей нежно давил на веки, и я спокойно засыпал. Освещать путь может не только солнце. Во мне появилось что-то, на что я всегда смогу опереться.

Глава 4. Гибель Страха

Темнота и дождь. Барабанящий по крыше ливень, вот уже несколько часов с удовольствием протекал во всевозможные дыры и трещины, что таила крыша моей убогой лачуги. План, встать на рассвете и пойти по реке, буквально смыло дождевой водой. Сидеть здесь и мокнуть просто так становилось невыносимым, я спустил ноги с кровати и по щиколотку оказался в воде. Я молча аплодировал своей спасительнице в дилижансе. Браво! Ее помощь была просто неоценима. Но сердиться было бесполезно, я на ощупь принялся шарить руками в поиске обуви. Затем я поднял голову, мне показалось, что я что-то слышу.

Со стороны леса раздался вой. В сознании короткой вспышкой мелькнул страх. Пересилив его, сжав руками одеяло, я не стал укрываться им с головой. Принуждаемая ветром, в окно застучала ветка и возле порога послышалось тихое завывание. В висках сильно запульсировало, страх сотней скользких слизняков расползся по телу. Темнота за окном криво усмехнулась, неровным оскалом горных зубьев, выхватываемых всполохами молний.

“Это ведь половица, просто половица. Им нечего делать в этом доме, да и дверь они не сломают. Хоть она уже старая и держится всего на одной петле.”

Совсем близко, в метрах тридцати от дома снова послышался вой, но на этот раз сильнее и громче. На ватных ногах я подкрался к окну и выглянул в него пытаясь различить хоть что-то в кромешной темноте. В слабых отблесках молний, я увидел их. Больше десяти голодных ртов, скалящихся во всю ширину своей пасти, красные, горящие глаза излучали злобу.

Таких огромных тварей я не видел никогда, их рост в холке мог быть и больше метра. Я пригнулся, в надежде, что они меня еще не учуяли. А ветер все усиливался. Крыша жалобно заскрипела, и на голову посыпались мокрые ошметки древесины и комки грязи. Я услышал, как заплескались лужи под окном, – эти твари разбежались по всему хутору, принюхиваясь, с громким свистом выпуская воздух из ноздрей.

Оружие, мне нужно хоть какое-то оружие. Я исследовал дом еще при свете дня, но в нем было совершенно пусто, а добыть для себя что-то полезное я не удосужился.

В голове снова всплыли слова деда: “Такова цена ошибки.”

Кто-то заскребся в переднюю дверь, это толкнуло меня вперед. Нащупав стол, я взобрался на него и руками нашарил потолочную балку. Она пересекала всю комнату поперек, а над ней клином стояла крыша. Болтыхая ногами в воздухе, я с громким сипением взобрался на балку и встав сначала на четвереньки, придерживаясь рукой об деревянную стену, начал искать прореху в крыше. Рычание и возня во дворе не позволяли перевести дух. Найдя брешь в крыше, я стал активно ее расширять. Намокшая старая древесина легко поддавалась моим отчаянным стараниям. Скользкие деревянные ошметки летели мне в лицо, вперемешку со струями холодной воды. Потянув за очередной кусок дерева, я услышал глухой треск и большой кусок крыши обвалился прямо на балку, опасно качнув ее, с плеском упал вниз. Я замер, напряженно прислушиваясь. Звуки битого стекла разрезали шум дождя, барабанящего по деревянной кровле. Я молниеносно выбрался на крышу. Плеск огромной туши в комнате, заставил меня содрогнуться. Я слышал, как с бешеным рычанием тварь рвет на куски одеяло и превращает в щепки мою кровать. Пробираясь в темноте, по скользкой от дождя, гнилой кровле я каждую секунду рисковал, либо провалиться вниз, либо соскользнуть под порывами ветра.

Держась руками за конек крыши, я сидел на корточках в промокшей и потяжелевшей одежде и вглядывался в ночную тьму. Она была непроглядной, тучи над головой плыли ощутимым каскадом, ветер выл и свистал в развалинах опустевших хибар. И ему то и дело вторили волколаки. Страх как будто парализовал меня изнутри. Дождь хлестал по лицу и спине, заставляя вжимать голову в плечи, стать на колени, покориться.

Я услышал, как дверь с глухим скрипом сорвалась с петель, и в комнату ворвалось по меньшей мере еще пара этих созданий.

Рыча и повизгивая от нетерпения, они принялись рвать одеяло и крушить все подряд. Домик опасно зашатался. В груди поселилось чувство обреченности, вместе с которым пришло и чувство свободы.

Встав на ноги, я медленно заскользил по крыше вниз. У самого края, у меня мелькнули сомнения, но было поздно. Съезжая с крыши я почувствовал пустоту на несколько мгновений и ощущение невесомости. И тут же встретил землю, неудачно упав, почти на колени, вмазавшись лбом в размокшую грязь. Я попытался быстро вскочить, неуклюже перевалился на бок, руками загребая липкую грязь. Не позволяя себе думать, я вслепую побежал в сторону леса. За спиной поднялся длинный протяжный вой. Вой торжества и злобы. Такие представления обычно заканчиваются протяжным и длинным воплем жертвы. Но умирать второй раз у меня в планах не было. Я изо всех сил перебирал ногами, едва касаясь ими земли. Лишь в редких вспышках молний, я слегка менял направление, огибая ямы и слишком глубокие лужи. Но твари настигали, с легкостью обгоняя меня, они, замыкая цепочку. Вспышки молний выхватывали из темноты длинные, проворные тела. Они не бежали, а будто плыли, сливались с окружающим ландшафтом. Красные угольки глаз оставались видимыми даже в темноте. Впереди меня уже поджидала пара фигур, а сзади, судя по хриплому сипению и радостному клацанью челюстями, ситуация была не лучше. Я резко остановился. Тяжело дыша, я стоял согнувшись, уперев руки в колени и ничего не видел. Хорошая пробежка всегда бодрит. Бодрость духа перед смертью, это как хорошо выглаженный костюм перед свиданием, создает впечатление, что все пройдет гладко.

Сердце бешено колотилось в груди, а руки сжимались в кулаки, страх отступал. Я готов посмотреть в лицо своей смерти. Но как иронично, в такой темноте я ничего не мог различить. Ликующее рычание раздавалось со всех сторон, кольцо сужалось. Как же там было? двум смертям не бывать, одной не миновать… Вранье, все вранье. Я постарался выпрямиться, взмахнул рукой, коснувшись чего-то мягкого и теплого, но, в то же время колючего. Сквозь стиснутые зубы я процедил ругательства. Один раз я уже умер, мне не привыкать.

Левая нога слегка дрожала, я до боли сжал ее пальцами и еще сильнее распрямил спину. Пасти, весело клацающие повсюду, были уже достаточно близко, чтобы в редких вспышках молний, я мог видеть, слюну, капающую с взъерошенных морд. Цезарь перед смертью совершенно не сопротивлялся, он пал красиво. Я хотел так же. Сквозь шум дождя и вой волколаков я отчетливо почувствовал еще чье-то присутствие. Так бывает, когда сидишь в уединенном месте, погруженный в свои мысли, но ощущаешь, что ты не один.

Моего плеча кто-то коснулся. Я подавил жгучее желание дернуться. Я узнал кто это. Мои губы расплылись в улыбке. Прикосновение было до боли знакомым, таким родным и теплым. Я знал это чувство с детства. Звучный голос деда прозвучал в голове: “Ты же помнишь, что отличает настоящих мужчин от трусов, а хищников от жертв?” Я кивнул, убрав мокрые волосы с глаз.

Страх. Хищники его чуют. Но если страх тебе неведом, они отступают.

В эту секунду внутри меня зажегся факел. Света от него было немного, но его хватало, чтобы осветить мой путь. Твари были уже совсем близко, я мог чувствовать их зловонное дыхание и нетерпеливый скрежет зубов. И тогда, я закрыл глаза, чтобы увидеть Истину.

И открыл снова, но лишь один, левый. Темнота ночи теперь меня не сковывала, и я видел все как днем. Вокруг меня, кольцом расположились черные сгустки злобы и страха, каждая из них, тонкой нитью была соединена со мной. Это и была часть меня, тот осадок, обретший форму. Я взмахнул рукой и нити, как и сущности, растворились, подобно сахарной вате, которую ребенок случайно уронил в воду.

Я снова закрыл глаза, рефлекторно, до судорожной боли, сильно зажмурился. Силы с космической скоростью покидали меня. Я чувствовал, как незримая рука похлопала меня по плечу: “Ты молодец”.

Спасибо дед.

С этими словами, я рухнул лицом на землю.

Свет резал глаза, особенно левый. Прямо перед моим лицом, что-то скрипело и фыркало. Приподняв левое веко, я увидел крупного белого зайца с сиреневыми глазами. Он неторопливо жевал какую-то зелень и не мигая смотрел на меня. Поднявшись на ноги, я очистил себя от высохшей на мне грязи и, наконец, открыл второй глаз.

Зайца уже рядом не было, он задорно направился в сторону леса. Следовать я за ним не стал, все знают, к чему это обычно приводит.

Я сжал кулаки. Теперь я понимал больше. И хоть моя мышечная масса не увеличилась ни на грамм, я отчетливо чувствовал силу внутри себя, странную, необычную силу. И она мне нравилась.

Прикрыв левый глаз рукой, правым, я осмотрел на высохшую дорогу, на которой только что лежал. Слепок моего тела в высохшей грязи показался мне забавным, я запомнил его. Еще раз осмотрел дорогу в поисках следов дилижанса.

Раньше, в той жизни, я бы увидел лишь разбитую дорогу, полную колдобин и выбоин, помятую вчерашней бурей. Но сейчас я видел больше, намного больше. Оставшиеся, едва видимые остатки следов от колес и копыт лошадей, говорили мне куда отправилась кибитка. А их глубина, о том, что это произошло около пяти часов назад. Размяв ноги, я лишь мгновение наслаждался природой, а затем отправился в путь.

Глава 5 . Тени сгущаются

В просторном зале было много гостей, хорошие напитки с закусками, живая музыка и много смеха.

– Да-да-да! Моя дорогая! – приятный мужской голос был мягко отполирован, красным полусладким.

– Даже не знаю, – девушка смущенно отвела глаза от элегантно одетого, гладко выбритого мужчины. Право, я смущена таким предложением.

– Не стоит смущаться, милая моя, – он подошел совсем близко и шепнул прямо на ушко. Ты достойна лучшего.

Слегка покраснев, она ответила ему нетерпеливым взглядом.

– Прости, но сейчас мне нужно встретить новых гостей, – сказал он, резко обернувшись на распахнутые двери главного зала, в которых появилось роскошное платье новой гостьи.

– Тогда увидимся позже, – она говорила мягко, с еле уловимым придыханием.

Удовлетворенный ответом, мужчина поцеловал ее руку, задержавшись немного дольше, чем полагалось. И поправив свой камзол, расшитый золотыми нитями, сбежал вниз по ступеням. Когда он подошел, гостья сделала легкий реверанс. Его лицо сияло, но она не удостоила его и улыбкой.

– Госпожа Нелли, как ваши дела? – его взгляд скользил по ее гибкой фигуре. – Как добрались?

– Хорошо, – сказала она сухо

Достав веер и помахивая им, она прикрыла вырез платья на груди и слегка прищурилась.

– Ну, ну, не стоит так сердиться, – он жестом пригласил ее пройти в зал. – Не часто удается увидеть вашу прекрасную особу на торжествах.

– Смотрите лучше под ноги. – Холодно сказала она.

Едва не наступив на край ее платья, он элегантно отступил на пару шагов и приблизился снова.

– Ах, госпожа Нелли, вы как всегда так строги к своему главному обожателю, – поправив свои черные, вьющиеся волосы, он ненасытно впился в нее карими глазами. Мы столько лет с вами знакомы, может перейдем на ты?

Слегка вспыхнув от гнева, она приподняла бровь.

– Кажется вы забываетесь, граф Шаденбург, – в ее голосе слышались стальные нотки.

– Румянец вам к лицу, – он ловко взял два бокала, у проходящего мимо официанта. – Вина?

Она выдохнула и приняла бокал.

– Не желаете… – он уже обернулся, чтобы подозвать официанта с подносом различных лакомств и закусок.

– Хватит болтовни, – она перебила его жест, своим, отправив официанта восвояси, – давайте сразу к делу.

– Ну что же, – он деловито поправил манжеты, – вы пришли сюда, чтобы я выписал вам пропуск на проход в средние земли, так ведь?

– У вас явно больше, чем одна пара ушей, – она отпила вина и посмотрела на него. – Вы ведь в курсе дела, не так ли?

Мимо нее прошли две дамы посмеиваясь и переглядываясь между собой. Одной из них, темнокожей, с бокалом в руке, она случайно наступила на платье, и та слегка качнулась, пролив свое вино. Развернувшись, дама гневно нахмурила брови и двинулась к эльфийке. Между ними встал граф.

– Дамы, я пригласил вас всех сюда, чтобы мы насладились этим прекрасным вечером, а не ссорились. Он стоял между ними слегка подняв руки. – Давайте хорошо проведем время!

– Ну что ж, давайте! Только вот, – дама неприятно скривила губы, – сдается мне, не все пришли сюда по приглашению.

Темнокожая девица повела рукой и к ней тут же подскочил официант. Она поставила полупустой бокал на поднос и взяла новый.

Нелли собиралась что-то ответить, но граф опередил ее.

– Все, кто находится в этом зале, мои гости, и если это кому-то не нравится, – в его голосе послышались жесткие нотки, – он может покинуть этот зал.

– Ну что ты, Шаденбург, – девушка мягко улыбнулась и приблизилась к нему. – Нам всем очень приятно твое общество.

Вместе с подругой, она сделала реверанс и, бросив презрительный взгляд на эльфийку, ушла в поисках забавы.

– Прошу простить их, они порой, бывают легкомысленны.

– Оставим это и вернемся к делу, – Нелли деловито сложила веер. – Сколько вы хотите за пропуск?

– Сколько? – он рассмеялся. В его глазах блеснул азартный огонек. – Скорее… чего я хочу.

Светский вечер был в разгаре: шумная беседа наполняла зал, барды играли во всю, то и дело был слышен звон бокалов, – потому никто не заметил, как вокруг все затихло, и по небу поплыли черные облака странной формы. Пока все продолжали смеяться в свете огромных люстр и множества подсвечников, полуживой стражник так и не дополз до парадных дверей, с хрипом, откашляв большую порцию крови, он упал замертво.

Никто не увидел, как поместье графа, окутала тьма.

***

Идти по дороге было не сложно, и хотя след едва читался в размокшей и разбухшей от дождя грязи, для меня это была не проблема. На некоторых участках дорога была размыта, и следа попросту не было. Тогда я замирал, сосредотачивался и обнаруживал в воздухе, покачивающуюся, едва видимую голубоватую нить. Может эта была норма? Древние люди ориентировались в пространстве исключительно благодаря своим внутренним чувствам. Их мироощущение было полнее, а чувства ярче. Но с наступлением эры интеллекта, мы стали забывать, как пользоваться своими внутренними приборами. Которые были еще ого-го! Внутренний компас еще нуждался в настройке, но я уже чувствовал его очертания. Работа по воспитанию своего духа требовала покоя, но пока мне было не до этого. Сначала мне хотелось найти эту бесстыжую эльфийку и посмотреть в ее бесстыжие глаза. Чтобы… Да! Заглянуть ей в глаза точно не помешает. Ее фиалковое море такое лишь в воспоминаниях, на деле, это явно не больше, чем две лужи с марганцовкой разлитые у дома древнего алхимика. Пока я бубнил себе под нос речь, которой восхитился бы сам Цицерон, мне в рот залетела мошка. Я сплюнул. И тут эта треклятая мошкара, из мира в мир, а ничего не меняется… Расценив это как дурной знак, я ускорил свой шаг.

По ощущениям я шел уже очень давно, хотя, возможно, всего пару часов. Лес вдоль обеих сторон дороги по началу был обычным, но чем дальше я углублялся, тем страннее он становился. Обычные ровные стволы сменились погнутыми крючками, изъеденными неведомой болезнью. Они тянули свои кривые руки к дороге и пытались вцепиться в мою одежду и волосы. Темная, почерневшая листва пучками висела на голых ветках. Земля под ногами была коричневато-черного цвета. Зверей я не видел, думаю это к лучшему.

Через пару миль на дороге появились следы других повозок, идущих в том же направлении, что и я.

“Отлично, значит Нелли направилась не в самую чащу. Наверняка, там полно людей и скорее всего безопасно.”, – я ощутил легкое волнение. “Что, если ее тоже преследуют эти твари, знает ли она как защититься?”, – мысль, что я могу быть ей нужен подстегивала меня вперед. “Вряд ли Гадеург может один справиться со всем этим”.

По небу начали проплывать черные тучи. Они плыли с разных сторон и направлялись туда же, что и я. “Надеюсь я успею вовремя”, – с этой мыслью я вновь ускорил шаг.

***

На лице графа играла легкая улыбка, а в глазах бегали болотные огоньки.

–Не торопитесь, госпожа Нелли, хорошенько обдумайте мое предложение.

Он отошел на пару шагов, взял бокал у официанта и, обернувшись вполоборота, поднял бокал над головой. Огни в его глазах ярко вспыхнули.

– И повеселитесь, как следует, своего старого служку, тоже можете позвать. Наверняка он устал с дороги, бедняга!

Взмахнув веером, эльфийка гордо развернулась и пошла к выходу. На пути у нее встала пара дам в вишневых платьях.

Одна из них держала в руке бокал с длинной ножкой и неспешно из него попивала. Другая стала прямо перед Нелли и смерила ее взглядом.

– С каких это пор, всякая шушера, ошивается в высших кругах? – вишневая дама подалась чуть вперед и прошептала. – Или ты ищешь себе достойного мужчину, чтобы он дал тебе ребенка?

Ее подруга усмехнулась и сняла губами оливку с палочки:

– Я слыхала, – ее голос был насмешливым, – что эльфийские мужчины ни на что не годны, и чтобы продолжить род, эльфийкам нужно сразу, хм… несколько ухажеров. На ее лице расползлась язвительная ухмылка.

– С эльфийскими мужчинами все в порядке, а вот с твоими семейными традициями, Каланта, … – в голосе Нелли слышалась сталь – … явно нет. Ты ешь сердца своих врагов, причем сырыми, и устраиваешь кровавые ритуалы во имя своего бога. Не желаю ничего слышать от неотесанной дикарки.

– Мой бог дает мне защиту, силу и здоровье! – Каланта поправила свои пышные волосы алого цвета. – А где же ваш бог?

Нелли не успела ответить, – послышался еле различимый высокий звук. Он нарастал и становился все громче и громче.

Стекла зала сильно задрожали. Музыка притихла, гости начали встревоженно шептаться. Казалось, вибрирует само пространство.

На мгновение повисла тишина. Гости недоуменно смотрели друг на друга. Музыканты, отложив инструменты, так же недоуменно осматривались по сторонам. Возникшую паузу поспешил прервать граф. Он щелкнул пальцами и дал знак музыкантам. Те, пожав плечами взялись за инструменты. И не успел последний скрипач поднять свой смычок, как раздался оглушительный вопль. Люди шарахнулись от источника звука, исходящего из-за больших витражных окон. Он ширился, рос, достигая своего пика, а затем лопнул, разорвавшись визгом сотни голосов.

Стекла и бокалы полопались, разлетаясь фонтанами осколков благородного хрусталя. Женщины, побросав своих спутников, бросились к выходу. А часть кавалеров, потеряв всякое мужество, бросилось вслед за ними.

Началась паника и сутолока. Большие, утопленные в пол стекла задрожали и поддавшись истерии, лопнули. Обливая каскадом битого стекла, замешкавшихся людей. Звук стих, но лишь для того, чтобы снова нахлынуть новым сонмом голосов, какофонией, врезающейся в уши.

Через разбитые окна, в зал повалили клубящиеся черные сгустки, с горящими углями глаз, круша все на своем пути.

Каланта, бросив недопитый мартини на пол, кинулась к двери. Но ее подруга, опередила ее. Вишневая дама потянула ручки дверей, те с неожиданной легкостью распахнулись, и она ринулась вперед. Но внезапно остановилась, будто наткнувшись на невидимую преграду. Нелли не сразу смогла увидеть, сквозь рябящую массу мелькающих тел, угрюмое приветствие окровавленной стали. Как бабочка, что прошили насквозь иглой, девушка еще несколько раз трепыхнулась и затихла. Послышался булькающий свист, и острие клинка, торчавшее из ее спины, с характерным хрустом втянулся обратно. Рухнув на пол, девушка осталась лежать неподвижно. Только ее руки, еще конвульсивно дергались и пальцы слепо скребли по полу, размазывая по плитке свежую кровь. У входа в залу стояла Призрачная Дева.

Бледная, как полотно, казалось, она стоит недвижно, в то время как ее образ размывался и то и дело едва заметно подрагивал. Из-под полы ее рваного платья, растекался черный туман. Холодный и бездонный взгляд пронизывал беснующуюся толпу. Из-за ее спины вылетали черные сгустки, стремительно наполняя зал. Рыча, они ринулись в зал, чтобы рвать всех, кто есть на части. Люди кричали, пытались убежать, падали и умирали.

Мрак медленно вползал и окутывал поместье.

Пронзительные крики женщин, звон бьющейся посуды и предсмертные хрипы смешались в единую какофонию.

Не мешкая, эльфийка прыгнула за колонну. Сев на корточки, она разорвала платье. Укоротившийся наряд, оголил бедра и выдал подвязки, за которые были засунуты изящные эльфийские кинжалы.

Клуб дыма подлетел к ней и принял очертания человека. В его лапах появился меч. Он крутанул им и сделал резкий выпад. Отведя голову в сторону, эльфийка легко ушла от удара, и, спружинив, сделала рывок вперед, рассекая бок противника. Защитным пируэтом ушла от еще одного укола. Сильно ударив с размаху, она вонзила оба кинжала по самые рукоятки. Сгусток злобно зашипел, начал терять массу и рассеялся.

В десяти шагах от эльфийки, такие же твари втроем пронзили девушку мечами. Залитая кровью, она еле слышно просила о помощи и судорожно взмахивала руками.

Поломанные стулья и обломки ножек пошли в дело. Люди пытались защититься, но тварям это не причиняло никакого вреда, с громким шипением они рвали, протыкали и терзали своих жертв.

В центре зала, над полом залитым кровью, в воздухе парила Призрачная Дева. Ее пустые глазницы ничего не выражали, бескровное лицо было лишено эмоций.

Нелли опустила клинки. Тварей было слишком много, а дорога к выходу свободна. Она кинула взгляд на балюстраду и нашла знакомую фигуру в расшитом золотыми нитями смокинге. За ним гналось три духа. Похоже, Граф уже ничем не сумеет помочь. Резко крутанувшись на пятках, она поспешила к выходу.

Глава 6.

Непоколебимая вера

Задыхаясь от долгого бега, я приближался к поместью, из которого доносились звуки борьбы и душераздирающие крики. Мое бешено колотящееся сердце сжалось, по разгоряченному телу пробежал холодок. Стоя у дверей, я наблюдал ужасные и отвратительные сцены. Этюд в багровых тонах, окутанный вуалью тьмы, кричал и вопил. Во всей этой какофонии, борясь с подступающей тошнотой, глазами я искал, но никак не мог найти эту, эту…

Чтоб тебя! даже имя твое позабыл и как позвать, окликнуть?

В пороге, заставив меня вздрогнуть, появился знакомый силуэт.

– Это ты? -как-то глупо вырвалось у меня.

Ее изорванный наряд и клинки в руках сбили меня с толку.

– Да! Быстро уходим отсюда! – она схватила меня за руку. – Я же велела оставаться в доме! Как ты вообще тут оказался?

– Мне кажется, это было не лучшим решением, – мне хотелось рассердиться на нее, сказать, что я думаю о ее решении и все этой тарабарщине, которая тут творилась. Но у меня не выходило. – Не знаю, как бы это сказать, но дома больше нет.

Мой голос был на удивление спокоен.

Она остановилась, ее брови слегка изогнулись, сделав лицо комично сердитым.

–Я ума не приложу, что там могло случиться, – в ее голосе слышалось раздражение и досада, – но сейчас нам нужно убраться отсюда поскорее!

Ее рука крепко сжимала мою и тянула за собой, как тянут за стремя упрямого коня. Спиной я чувствовал покалывания, мои ноги просто не хотели слушаться. Я тормозил ее.

– Я должен помочь тебе, – я вдруг вспомнил ее имя, оно вспышкой, озарилось в моем сознании, -Нелли…

Над нашими головами пронесся кусок кресла, вылетевшего из зала. Он воткнулся ножкой в землю, оставив перед этим, приличный пахотный след. Все это напоминало олимпийское метание копья.

– Послушай, ты ничего мне не должен! – она схватила меня за локоть и потащила проч.

Я притормозил, остановился, взявшись за ее руку, осторожно высвободился. Она посмотрела на меня как на безумного.

Водоворотом событий, меня тянуло назад, туда, в воющий вихрь происходящего, в скопление всплесков и брызг яростного действа. Без которого, как мне казалось, я просто усохну, исчезну, растворюсь и перестану быть собой.

Она рассердилась, нет же, она правда рассердилась. Не часто ей отказывали в ее желаниях.

Но я все равно развернулся и пошел обратно к поместью. Яростный визг и лязг которого, тянул словно магнит.

– Ты с ума выжил! Вернись! Совсем сдурел что ли?! Ни одна душа…

В ее окрике я уловил боль, но ее боль была не единственной. Я вошел в залу.

Мощный поток острых ощущений накрыл меня с головой, перекрутил, затягивая на глубину, заставляя барахтаться и искать руками опору. Все это пронеслось в голове за пару мгновений. Усилием, я открыл крепко сжатые веки. Моря не было, волн тоже, только пульсирующая спазмами голова. Ощущение пола под ногами вернулось, но пространство стало вязким, густым, насыщенным и лишь время от времени, оно вспарывалось резкими, с визгом проносящимися волнами. Я невольно прищурил левый глаз, которым ясно все это видел. Пространство мерцало и звенело, местами, взрываясь вспышками и темными фейерверками.

Во всем зале было много боли. Эмоции разлетались, оседая на потолке, стенах, предметах и самих людях. Боль и обида сотнями острых осколков впивалась и ранила, заставляя людей мучиться еще больше. Визжа и разливая его по всему поместью, люди пытались спастись. Стоял грохот ломаемой мебели и звон бьющейся посуды.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.