Безбашенный город

Предисловие

Эта книга – признание в любви самому прекрасному, таинственному, весёлому, энергичному, романтичному, всегда самому модному и современному, но очень древнему, непостижимому, такому разному и такому любимому городу. «Это город-блюз, это город-джаз. Это Москва».

О Москве очень сложно писать, потому что она такая разная. Любое описание будет односторонним, ущербным. Но не писать о ней не получается. Потому что Москва – это жизнь. В книге выхвачены некоторые эпизоды из этой жизни, которые неожиданно сложились в такую бумажную гармошку. По какой-то неведомой закономерности (или случайности) с человеком могут происходить похожие события в разные периоды его жизни – например, он может географически попадать в одни и те же места, встречать или вспоминать одних и тех же людей, наталкиваться на одни и те же обстоятельства, чувствовать одно и то же, а потому и ярче помнить о ‘сгибах’ именно этой своей «гармошки»….. Ну просто время так случайно сложилось, заломилось, получились такие странные изгибы времени….. московского времени…

Мне кажется, что я всё очень хорошо запомнила. Но вполне вероятно, мне просто так кажется. Вполне вероятно, моя память что-то приукрасила, что-то упустила из вида, что-то с чем-то перепутала или переставила местами, приняла желаемое за действительное и наоборот…. Да, с памятью случаются такие казусы. Но это в деталях. Она не может ошибиться в главном – в моей любви к этому удивительному городу и её людям: моим родным, моим друзьям, моим соседям и всем знакомым и незнакомым…

Глава 1. Хорошая квартира

Москва. Февраль 2016 года. Идет мелкий снежок. Евгений, наш водитель, виртуозно разматывает запутанную нить тончайших арбатских переулков, свалявшуюся, огрубевшую за несколько веков и небрежно смотанную в тугой колючий клубок. Как опытный волшебник-ковродел, он с лёгкостью распутывает узелки крохотных перекрестков, бережно высвобождает и разглаживает шершавыми пальцами истончившиеся участки распущенного, а до этого сто раз перелицованного одностороннего полотна, старается пустить в дело кем-то безжалостно оборванную нить случайно образовавшегося тупика неизбежным нарушением всех правил вязеплетения….

Я чуть живая от усталости. Со мной в машине едет представитель агентства недвижимости, помогая мне арендовать квартиру. Мой муж (специалист международной компании) будет работать в Москве не менее года, и нам нужна будет удобная квартира в центре, чтобы ему можно было дойти пешком до офиса. Мы уже посетили сегодня пять квартир: две в только что выстроенных башнях за Домом Правительства, одна – в Филипповском переулке, одна – в Зачатьевском, одна – в Романовом. Сейчас едем смотреть последнюю. Голова кругом. Милая «агентша» по недвижимости пытается меня развлечь, при этом стараясь не быть слишком навязчивой (Опытная. Знает, как вести себя с «иностранцами»).

– А Вы давно уехали из России?

– Да, уже лет 15 как…

– Может, Вам трудно говорить по-русски? Я могу по-английски, но лучше по-испански. У меня муж – латиноамериканец. Я на испанском свободно себя чувствую как на русском. Не думая.

– Нет уж, давайте по-русски. Я много языков знаю, но ни на одном так, как на русском…. Мне какой-то странный сон сегодня снился…. Я его плохо помню, помню только гигантскую, зловещую башню МИД за окном (почему-то без шпиля, как будто ей голову отрубили) и огромное количество людей – мои друзья, родственники, знакомые…. И все они в том возрасте, в котором я их последний раз видела….. Причем многие из них не могут знать друг друга вообще… они из разных моих жизней….. никогда не встречались и, собственно, не могли встретиться….. Так вот, моя троюродная сестра, которая живёт на Чёрном море, знакомит меня со своим новым возлюбленным, при том что у нее – прекрасный муж, дети и уже есть крохотные внуки… она в своем реальном возрасте, я её видела не так давно…. («молодая была немолода»))….. а ее новый бойфренд – мой бывший однокурсник, студент (фактически одного с ней возраста), в квартире которого это все безобразие и происходит… это где-то здесь рядом…. кирпичный дом около Киевского вокзала..... знаете, там еще огромная «Диета» была на первом этаже…. из окна – башня МИДа, как на ладони…. его папа, кстати, в МИДе и работал….. так вот он в моём сне совсем мальчик, студент…. в тех же кроссовках, джинсах, с пробивающимися на верхней губе усиками… такой, каким я его помню…. после института я его ни разу не видела….. какой он сейчас – представления не имею….. наверное, с роскошными усами…. Помню, я шепнула своей сестре: «Зачем тебе такой молодой любовник? Что ты с ним делать будешь?»

– Прикольно… Мне вот редко сны интересные снятся… А Вы, наверное, очень впечатлительная и артистичная…..

– Скорее, впечатлительная…

– А у Вас правда несколько жизней?

– А у Вас нет?

– Нет! У меня одна жизнь….

– Ну, Вы еще очень молодая…..

– Вот. Приехали. Владелец квартиры ждет внутри…. Проходите, пожалуйста, двери здесь двойные, вторую дверь можно открыть, только когда первая закрыта, как в банке. Видите, дом серьезный, 24 часа дежурит охранник. Вы в порядке? Как-то побледнели резко….

– Нет-нет все хорошо!

– Дом дореволюционный. Обратите внимание на лифт – сетка чугунная, литая, можно прямиком в музей, а сам лифт, естественно, новенький.

– Как медленно едем на седьмой этаж….. Что-то душно…..

– Это потому, что здесь потолки высоченные. По метрам, мне говорил хозяин квартиры, это примерно двенадцатый этаж обычного современного дома. Давайте наденем бахилы. Вот хозяин, знакомьтесь….. Всеволод Маркович.

– Здравствуйте. Пожалуйста, проходите, походите по квартире… Смотрите, какой вид у нас! Арбат, как на ладони, башня МИДа с одной стороны, а башни Кремля – из этой комнаты, она выходит на другую сторону дома.

– А из нашего окошка площадь Красная видна, – вставила невзначай агентша.

– Нет, Красная Площадь не видна, а башни Кремля – пожалуйста. Вечером красота необыкновенная. Не понравится эта квартира – у меня еще три таких же огромных элитных квартиры здесь в центре, – тоже невзначай проронил хозяин.

А между тем Евроремонт кричал мне в ухо изо всех сил: «Я дорогой! Я элитный! Посмотри на роскошные двери, шикарные окна, которые можно открыть во все стороны, на люстры и канделябры, на идеально отреставрированный камин, на паркет, на элитно сверкающую сантехнику в трех санузлах, на хайтечную кухню с посудомоечной машиной, новейшим холодильником с тремя дверцами, плитой, которая сама готовит, стиральной машиной, которая сама стирает, сушит, гладит…..» «Гладит?? Ну это ты загнул, любезный….»

– Ой, Вы совсем бледная…. Может, водички? Что-то не так?

– Нет, спасибо! Просто в этой квартире жила моя бабушка.

Глава 2. Соседка

Москва. Декабрь 1969 года. Арбат. Вечер. Мы звоним в дверь. Мы – это мама, папа и я, четырехлетняя (если точнее, трех-с-половиной-летняя, для детей полгода – большой срок!)

– Батюшки! Как выросла-то! Какое счастье! Вы в Москве! Мои дорогие детки! – залепетала баба Зина, из-за ее спины робко выглядывал дед Миша, – скорее, входите, с мороза, с поезда, скорее, – за стол, все готово, мы вас ждем, я так рада!

Я уже встречала бабу Зину в младенчестве, в смысле, когда я была младенцем. Но не запомнила. Тогда же, в коридоре московской коммуналки, она произвела на меня впечатление, которое трудно «изгладить» даже по прошествии полувека. Огромная-теплая-говорливая.

За столом взрослые сразу же пустились в разговоры:

– Вот направили в долгосрочную командировку за рубеж. Будем строить элеваторы в Иране. Так что проездом, через Москву, уже в январе двинемся в Тегеран.

– Вот это да!

– Поживем у вас до этого. Не возражаете?

– Да что вы? Это счастье!

– Мы-то с утра до вечера по делам будем бегать. Сами понимаете – дел куча перед отъездом: и купить надо много чего, и встретиться с друзьями, и на работе бумаги все оформить. А вот с Ульяной придется бабе Зине воевать.

– Батюшки! Что ты такое говоришь? Зачем воевать с таким милым ребенком! Я уже план составила, мы не потеряем ни дня! Смотрите. До и сразу после Нового года – елки! Достала ведь я билет в Кремль на елку! Потом расскажу как….. длинная история….. сейчас заплачу…. глаза на мокром месте….. это из-за диабета….. не обращайте внимание….. все, прошло….. Потом в гости будем ходить! А первым делом – Мавзолей. Буквально завтра. Кушай, деточка, пирог свеженький, только испекла, с рыбкой и с яичком, чаек горяченький с конфеткой. Вот «Белочка», а вот «Мишка на севере», а вот большая – «Гулливер» с вафельками внутри! Кушай, все для тебя!

Так произошла моя первая встреча с Москвой и навек привязала мое сердце к этому городу – огромному, теплому, говорливому. И этот, только московский запах квартир и подъездов, когда входишь с мороза. Запах свежевыпеченного пирога с рыбкой и яичком. Запах московского уюта. И этот странный говор, который нельзя, на самом деле, скопировать по-настоящему, как ни коверкай язык. И прелестная суета, и сумбур, и московские хлопоты, всякие разные, пустые и важные, и много чего другого, что миллионы раз было уже описано до меня, но все-таки описать невозможно. Потому что это Москва. Это не город. Это дух. Это особая энергия. Это гигантский клубок судеб и жизней. Счастливых и трагичных…..

Проснувшись утром, я поняла, что родители уже умчались, а баба Зина с нетерпением поджидала, когда я проснусь.

– Вставай, моя ласточка, просыпайся. Все ушли, мы с тобой вдвоем будем завтракать и потом пойдем гулять.

Я потихоньку начала знакомиться с огромной квартирой, которая находилась в центре столицы в старинном доме на седьмом этаже. Моим родственникам принадлежала огромная комната с огромными окнами в виде арок. В уютной нише стояла огромная кровать, такая огромная, что сегодня ночью там чудесненько (ну или не совсем чудесненько, как выяснилось позже) спали мы впятером, так как больше кроватей не было. Еще в комнате стоял огромный шкаф, книжные полки с книгами, старинный буфет с очень красивой посудой, модным тогда хрусталем и всякими фарфоровыми статуэтками, два кресла, крошечный диванчик и новомодный цветной телевизор, накрытый специальной тряпкой, чтоб не пылился. На паркетном полу лежал ковер, и над кроватью висел огромный ковер. Да, еще там был старинный камин, но он не работал, так для мебели. Вообще комната была необыкновенно уютной и красивой. Хотелось там все время быть, сидеть, лежать, гулять, рассматривать, играть, глазеть в окна на падающий снежок, на запутанные арбатские переулки, на только что прорубленный Калининский проспект, на таинственную башню МИДа, примостившись с ногами на широчайшем подоконнике. Но у бабы Зины был другой план.

– Манная каша ждет на кухне, – скомандовала она, и я поплелась знакомиться с кухней.

Что странно, на кухне не было ни одного окна. Свет проходил через огромную двухстворчатую дверь, которая все время была распахнута в коридор. Ну и конечно, на кухне всегда горел свет, что делало ее еще более теплой и уютной. Кухня была такой большой, что в ней свободно располагался диван. Я была потрясена, так как первый раз в жизни видела диван на кухне. Мой крохотный жизненный опыт робко вмещал в себя лишь махонькие кухоньки хрущевских малометражек, в которых я выросла или куда ходила в гости…. Еще там был круглый стол со стульями, плита, разделочный стол, холодильники ЗИЛ, по моему даже два, шкафы для посуды, полочки. А в углу с потолка свешивалась таинственная темно-бордовая гардина, за которой, как мне объяснили, располагалась кладовка – крошечная комнатка, аккуратно квадрированная деревянными полочками, с пола до потолка уставленными стеклянными банками с соленьями, железными банками с крупами, коробочками не знаю с чем…. Все было чисто, уютно, вкусно пахло едой. Кухня, скорее, была похожа на жилую комнату.

– Вот, Жанна Абрамовна, знакомьтесь, это моя внученька Уленька, – на меня смотрела женщина, пожилая, с такими добрыми лучистыми глазами и с такой чудесной улыбкой, что я тут же полюбила ее и запомнила на всю жизнь.

Соседка сразу направилась в свою комнату и вернулась с большим бумажным кульком, наполненным конфетками и пряниками. (Очевидно, к моему появлению здесь тщательно готовилась не только бабаЗина, но и все обитатели квартиры, а может, и всего дома….) Ходила соседка медленно, тяжело, не сгибая ног.

– Вот сейчас позавтракаем, Жанабрамовна, будете кашку молочную? И пойдем в Мавзолей.

– Зинаида Михайловна! Вы в своем уме? Посмотрите на градусник – минус пятнадцать. А там ведь очередь часа на три, не меньше, а то и на все пять. Ведь таких , как вы, немало соберётся…. глазеть на мертвеца… тем более ребенку показывать…. Жуть…. Ребенок южный, к тому же…. перепад температур какой, подумайте сами….. нужна акклиматизация. Что за причуды?

– Началось. Жанабрамовна, помолчите. Все у Вас по полкам, как в нашей кладовке, никакой романтики, никакого порыва! И вообще, не вбивайте ребенку в голову крамольные мысли. Я вообще не знаю, как вы до сих пор на свободе с такой позицией. Пусть в детской душе будет что-то значимое, важное, непоколебимое, торжественное. Должна быть опора, в конце концов.

– Ой какие глупости! Вы даже представить себе не можете, какие сейчас Вы глупости говорите! Пусть книги хорошие читает, вот и будет опора. Давайте кашу.

– Щас маслеца положу. Вот. Книги-то бывают разные, Жанабрамовна. А опора должна быть одна. На что ориентироваться.

– Ну не на это же, право слово! Хорошая каша сегодня!

– Это единственное, с чем я могу согласиться. По остальным вопросам, мы с Вами непримиримые антагонисты.

– Это точно! Но в споре рождается истина, дорогая моя!

– Вы мне лучше скажите, Вы сегодня работаете?

– Нет, дома! Вчера все телеграммы разнесла, буду отдыхать! Почти до одиннадцати ночи колесила по Арбату. Деточка, ты хоть знаешь, кто такой Ленин?

– Нет, но стих про него знаю. Мы в детском саду учили:

Я маленькая девочка, играю и пою,

Я Ленина не видела, но я его люблю!

– Какой ужас! Бедный ребенок!

– Вот умничка! Дай поцелую.

Тут затараторил домашний телефон, что тоже для меня было признаком недосягаемого комфорта с точки зрения жителя еще не телефонизированных регионов моей необъятной Родины.

– Алло. Да, это я. Нет, я точно все телеграммы разнесла вчера. Жалуются?? Сейчас посмотрю….. подождите…… – Жанабрамовна медленно поковыляла в прихожую, нашла в кармане своего пальто телеграмму, – простите, дорогая, не знаю, как это произошло, одна телеграмма осталась в кармане. Я сейчас найду их в справочнике и позвоню, а потом, занесу телеграммку по адресу и брошу в почтовый ящик. Ну, простите….. простите… умоляю….. простите….. спасибо…. Вы ангел…..

– Батюшки! Опять забыли? Не расстраивайтесь. Ничего! Что там в телеграмме? Поздравление с Днем рождения? Ничего, переживут! Прочтут сегодня… Тоже мне событие…. Вы пока звоните, а мы пойдет оденемся и занесем по дороге, чтобы Вам не выходить в стужу. Где это? Борисоглебский? Рядом совсем.

– Наверное, скоро выгонят с работы… Начальница сказала, что последний раз прощает. Ну как я могла забыть?

– Не выгонят, Жанабрамовна, где они почтальонов еще возьмут! Да тех, кто все тут знают наизусть! Спокойно, Жанабрамовна. Без паники. Мы Вас в обиду не дадим. Что это такое, выгонять с работы ни за что? Каждый забыть может, и что? Сразу с работы?

– Ну Вы же знаете, что не сразу……

– Не раскисайте. Все уладится. Если надо, я пойду к вашей начальнице. Я умею разговаривать с начальниками. Подумаешь, поздравления…. Ну если что серьезное, тогда, да, неприятно, людей подвели. А это что? Тьфу, а не проблема. За мной, котенок!

Глава 3. Мухосранск

В то время, как бабаЗина напяливала на меня две пары колгот, рейтузы, платье, две шерстяные кофты, одна на другую, она все время мне что-то рассказывала, видимо, отвлекая мое детское внимание от тяжелой участи быть космонавтом перед полетом, а может, просто найдя во мне, наконец, благодарного слушателя. Ведь я была очень молчаливой девочкой, при этом слушала очень внимательно, а главное, запоминала навек все, когда-либо сказанное мне (или не мне, но в моем присутствии), иногда слегка интерпретировав услышанное в силу моей просвещенности на тот момент. Так вот, в процессе превращения меня в капусту, бабаЗина поступательно излагала мне все свои мысли, которые приходили ей на ум, причем не делая никакой скидки на то, что я ребенок:

– У нас сложные отношения с Жанабрамовной: мы все время спорим. Все время, как будто из разного теста нас слепили – по всем проблемам разные точки зрения. Но я все ей прощаю за ее доброту. Такого доброго человека я не встречала в моей жизни. А ведь доброго человека может оценить только добрый человек. Выходит, я тоже добрая… Да, зайка, это правда?

– Да, – я уже предупреждала, что не многословная.

– Жалко мне ее. Была большая семья: мама, муж, девочка. Все ушли, покинули ее. Девочка была вундеркиндом. Так играла на скрипке, что все думали, что будет великой скрипачкой. Вот сюда бегала на Поварскую в музыкальную школу Гнесинки. Ан, нет…. Беда случилась…. Потом муж не выдержал, потом мама….. и вот теперь одна….. Как она все выдержала и не сломалась? Не знаю….. вообще никого у нее нет на всем белом свете из родных….. кроме меня….

– А она почтальон?

– Да, почтальон. Вообще она учитель сольфеджио. Но ее ноги подвели, плохо ходят…. Врач сказал, что нужно ходить 2-3 часа в день, не меньше. Иначе совсем откажут….. Вот и нанялась почтальоном к нам на почту, телеграммы разносит. Работа тяжелая, я ей помогаю, как могу, но я тоже ведь не девочка и вешу 100 кг из-за диабета. То не ешь, другое не ешь…. Ничего не ем, а вес набираю….

– Я мечтаю быть почтальоном.

– Да знаю, мама рассказывала, как ты бумажки всем соседям опускаешь в почтовый ящик, а они потом жалуются..

– Не бумажки, а письма и пенсию.

– Аааа. Ну вот будешь помогать Жанабрамовне. Дело к Новому году, работы будет много с поздравительными телеграммами. ВСЕ. Теперь комбинезон. Батюшки, как же тебя засунуть в него? А еще шарф и рукавички. Уххх… где шапка с ушами. Комбинезон неподъемный – цигейка! Зато теплый! Стой, жди теперь, пока я оденусь.

Теперь я точно ощущала себя или космонавтом или водолазом. Такого количества одежды еще никогда не было под моим цигейковым комбинезоном. Но бабаЗина постаралась, идем ведь в стужу и надолго…..

Пока я стояла в коридоре, пришла Мила, домработница. Женщина с большим круглым лицом, всегда веселая, жизнерадостная, с широкой улыбкой.

– Ой какой медвежонок! Зинаида Михайловна! Это к Вам медвежонок пришел из леса?

– Да, это наш медвежонок! Знакомьтесь! Доброе утро!

– Ух морозец крепкий! Хорошо, что нет ветра! Куда собрались?

– В Мавзолей!

– Молодцы!

– А я Вам щей свеженьких сварю пока. Придёте с мороза, согреетесь. Капустки из деревни привезли вчера. Мамина. Хрустинка сочная. Я уже заквасила целый таз дома. На Новый год будет к столу квашенная капустка. Принесу, угощу Вас.

– А Вы куда на Новый год?

– Я – в деревню, как обычно, к маме, под Наро-Фоминск, сестра тоже приедет. 28-го с работы на Главпочтамте обещали отпустить, я почти месяц в две смены отработала, поеду к своим с гостинцами из Москвы.

– Отлично!

– Только что встретила Клаву, уборщицу в подъезде. Поговорили. Она приятная….. (когда Мила хотела кого-то обсудить, она всегда так говорила: «Она приятная…..» )

– Ну не знаю, Мила. На днях кто-то намусорил в подъезде, так она так орала: «чтоб вы все сдохли здесь уже!» Еле угомонилась.

– Да и мне жаловалась, что в доме живут якобы только приличные люди (профессора, музыканты, посольские), а мусорят как простые работяги. А некоторые еще хуже. Совсем за гигиеной не следят. Один, говорит, профессор с третьего этажа вообще мусор не выносит. Все дома хранит. Там залежи всего. Разве это культура?

– Ой, Мила! Кто знает, что такое культура? Наливайте чаек, горяченький, только заварили с Вашим чабрецом. Вот прянички.

– А где Жанабрамовна?

– А она, по-моему, по телефону с Ольгой Константиновной беседует.

– Ааа. Ну это надолго…

– Мы пошли, а то медвежонок вспотеет.

– Я писать хочу.

– Батюшки….. Мила, раздеваем…..

Долго ли, коротко ли сказка сказывается, да долго дело делается. Наконец, и мы выбрались из дома, погрузились в лифт и поехали.

– А что она тоже почтальон?

– Кто Мила? Откуда ты взяла?

– Она сказала, что на почте работает….

– На Главпочтамте, кролик ты ушастый! Но не почтальоном, а оператором на междугородней станции. Соединяет междугородние звонки. Приехала в Москву лет двадцать назад прям после школы, комнату дали ей на Гоголевском, в коммуналке, по лимиту. В свободные дни помогает нам с уборкой и готовкой. Вообще-то, Мила – домработница Жанабрамовны. Она ведь вообще ничего не умеет делать.

– Кто Мила?

– Нет, Жанабрамовна. Вообще. Ни готовить, ни гладить, ни убраться, ни постираться. Вообще ничего не умеет. И мама ее не умела. У них всегда были домработницы. Папа у нее был какой-то инженер известный, состоятельный. У него на Петровке была своя контора и огромная квартира до революции.

Мы уже вышли на мороз. Снег смешно хрустит под ногами и колит лицо. Мне забавно, ведь там, где я выросла, снега почти не бывает, и мороза тоже.

– Щас забросим телеграммку на Борисоглебский. Это пять минут. Смотри, какой дом красивый: голубой, старинный, видишь, какие фигурки там наверху? В этом доме, по-моему, Цветаева жила. А может, в соседнем, не помню. Надо уточнить.

– А у нее есть муж?

– У кого? У Цветаевой?

– Нет, у Милы.

– Нет, мужа нет, хотя живет она с одним водителем троллейбуса, выпивохой, как таких держат в водителях?

Входим в подъезд. По красивейшей ажурной лестнице поднимаемся на второй этаж. Звоним в дверь. На пороге появляется дама в парчовом халате и полотенцем на голове, завернутом, как в восточной сказке про Старика Хоттабыча. На ногах – тапочки со вздернутым носом (из той же сказки), с узорами из золотых ниток. Высокомерно-вальяжно-недовольным голосом Дама осведомляется:

– Что вам?

– Здравствуйте. Простите, пожалуйста. Вам сегодня звонили. Вы не захотели, чтобы мы опустили телеграмму в почтовый ящик. Вот. Пожалуйста. Простите за опоздание и задержку. С Днем рождения!

– Котик! – заверещала Дама, – иди, разбирайся с этими!

Через некоторое время на пороге появился мужчина в бархатном халате и с пузиком. Довольно молодой. Он ел бутерброд с копченой колбасой «сервелат». Я такую колбасу ела только один раз в жизни в гостях. Очень вкусная!

БабаЗина произнесла тот же текст:

– Здравствуйте. Простите, пожалуйста. Вам сегодня звонили. Вы не захотели, чтобы мы опустили телеграмму в почтовый ящик. Вот. Пожалуйста. Простите за опоздание и задержку. С Днем рождения!

– Вы считаете, что все так просто? «С Днем рождения» и я все забыл – разгильдяйство, халатность, безответственность на рабочем месте. Я в отличие от Вас человек ответственный и принципиальный и не буду закрывать глаза на лень и тунеядство на каждом шагу! Я уже звонил в ваше почтовое отделение. Почему вы с ребенком? Это тоже нарушение. Ответите по всем статьям, по полной программе.

– За что ответить? Позвольте полюбопытствовать?

– Молчать! Я научу тебя работать, жирная корова, раскормилась на народных харчах, в дверь не войдешь, еще и рот раскрывает! Ты знаешь, с кем разговариваешь, мразь?

– Не имею чести…

– Так вот. Я третий секретарь райкома партии города Москвы. Ты, пархатая, быстро с работы вылетишь за свой язык с выкрутасами. И не только с работы, с квартиры съедешь. Жанна Абрамовна Гольдман. Твою мать….

– Гольдберг.

– Да один черт. Вали давай. Я сообщу в органы.

И тут бабуЗину прорвало… а голос-то был сильный и жесткий:

– Ты, гад, как разговариваешь с людьми? Не хочешь по-хорошему – давай по-плохому. Давно с Мухосранска-то в столицу перевели за то, что на людей поклепы стряпал направо и налево? Недавно? Оно и видно. Но тут тебе не Мухосранск. Тут Москва. Тут еще правда есть. ЕСТЬ! Понял меня? Как приехал, так и обратно поедешь! И будешь не в кабинете сидеть, а прорабом на стройке вкалывать, если возьмут. Ты меня что, органами запугать хочешь? Меня? Которая через линию фронта на своих плечах раненых выносила. Нет такого органа, который бы я не видела воочию. Знаешь, когда живот миной разворотит, все органы наружу вываливаются. А некоторые и на елке висят… Так что запомни! Органов я всяких навидалась столько, что тебе и в страшном сне не приснится, и не боюсь вообще ничего. Если надо, сама позвоню кому следует, мало не покажется.

– Простите, я с кем разговариваю? Вышло недоразумение какое-то….

– Что, наложил уже в штаны? Недоразумения никакого пока не вышло, если не считать тебя с твоим убогим органом (я имею в виду мозг. А ты что подумал?) А разговариваешь ты с Зинаидой Михайловной Морозовой.

– Зинаида Михайловна. Простите. Давайте пройдем ко мне в квартиру. Не будем устраивать шум в подъезде. Побеседуем. Я понял Вашу точку зрения. Она имеет право на существование.

– Шума боишься? Я тебе устрою шум, подлец! Толькой тронь Гольдберг. Только рот свой поганый открой. Держи свою открытку. Гнильё.

После этих слов мы резво направились вниз.

– А куда мы сейчас? – поинтересовалась я уже на улице.

– Пойдём Владимиру Ильичу пожалуемся, что тут без него творится. Сюда что, в райкомы, всю мерзоту со всей страны собирают? Всю нечисть вонючую сюда отправляют? Чтоб там, на местах, полегче дышалось? Мол, Москва всех перемелет? Ты смотри, как рассердил меня, гомнюк! Давно таких не встречала. Думала уж перевелись такие. Ан нет! Я тебе покажу!

Глава 4. Московская сказка

Так бабЗина ворчала пока мы шли по заснеженной Молчановке к Калининскому, и потом двинулись по Воздвиженке (тогда это все был Калининский проспект). Люди вокруг спешили, но передвигались медленно из-за огромного количества одежды, навьюченной вокруг их туловищ, голов, ног, рук, а иногда и лиц. Передвигались неуклюже, особенно дети, и выглядели комично! И вдруг случилось чудо. Я увидела Кремль. Я смотрела, как завороженная, так как ни в одной сказке, прочитанной мне до сих пор, такой красоты описано еще не было. Мы подходили ближе к Кремлю, и я ощущала, что приближаюсь к самой интересной в мире сказке. Вот мы спустились в подземный переход и вышли к Александровскому саду. Кремль был уже совсем рядом. БабЗина что-то рассказывала, показывала, а я как будто прилипла глазами к этим красным башням со звездами. Они казались мне такими таинственными, такими загадочными и непостижимыми, что я ничего не видела вокруг и не заметила, как мы дошли до Красной Площади. Около Исторического Музея мы встали в конец огромной очереди, которая практически не двигалась. И вот тут мой восторг немного обмяк, так как больше всего на свете я ненавидела очереди.

Из своих на тот момент трех с половиной лет, наверное, половину я провела в очередях. Самая ненавистная очередь была на ступеньках гастронома около моего детсада, куда меня ставили каждый день, вне зависимости от погоды и времени года. Дрессированная, выйдя из ворот детсада, я беспрекословно шла и вставала в конец очереди, в то время как мама входила в магазин и рассматривала, за чем, собственно, стоим сегодня – сосиски или курица, печенка или фарш. Потом она возвращалась ко мне и мы обе стояли, держась друг за друга на солнце, на ветру, под дождем….. как придется… Иногда мама крепко прижимала меня, иногда о чем-то расспрашивала, что-то рассказывала, иногда журила…. Короче, общалась с ребенком, воспитывала, а я общалась с мамой… Были еще очереди в поликлинике, на вокзале за билетами, на автобусной остановке, чтобы войти в автобус. Мама умудрялась даже книжки мне читать в очереди… Очереди были неотъемлемой частью моей маленькой жизни, но самой противной….. если не считать еду….

И вот теперь я стою на Красной Площади тоже в очереди. Стою безропотно, не совсем понимая, куда стою, зачем стою, но знаю, что надо….. БабЗина тут же познакомилась с людьми из очереди… Это были в основном московские пенсионеры и приезжие среднего и пожилого возраста. БабЗина наконец всласть смогла обсудить с ними, каким замечательным человеком был Владимир Ильич, добрым, умным, чутким, как любил детей, и как рано умер…. Иначе страна бы наверняка не вверглась в те ужасы, в которые вверглась…. А Сталина правильно убрали из Мавзолея….. Но несмотря на оживленный разговор и захватывающую тему, народ все-таки начал замерзать…. Глухо топал по хорошо утрамбованному снегу валенками и ботинками, хлопал рукавицами, закрывал рот и щеки шарфами и платками, поднимал воротники все выше и выше, ежился, втягивал головы и поднимал плечи, прятал руки в карманы и за пазуху. Меня всю запеленали моим же шарфом, оставили только глаза, но я все равно стала промерзать. Начинало темнеть. Я думаю, было уже часа три дня.

И тут к нам подошел товарищ (не помню в штатском или нет) и сказал:

– Гражданочка с ребенком, проходите в специальную очередь. Что ж вы мерзните?

Так нас повели вперед, к Мавзолею. Мы чуть-чуть еще постояли в маленькой очереди «для избранных» и вошли внутрь. Сначала спустились по каким-то подземным коридорам и лестницам вниз, везде было жутко темно, и мы передвигались почти наощупь. Наконец мы вошли в просторный зал, где было чуть светлее, тихо играла музыка, но я пока не могла понять, куда нужно было смотреть. И тут я услышала громкие рыдания бабы Зины. Дело в том, что я никогда в жизни до этого не видела, как плачут взрослые. Мне всегда говорили: «Не плачь, ты же уже большая, только маленькие дети плачут». А тут – такое. Баба Зина рыдала навзрыд, со слезами, всхлипываниями, сморканиями и всеми остальными атрибутами. Да, раньше она тоже регулярно «роняла слезу», но в моем понимании, это не было «плакать». А тут все по полной программе. Теперь я четко поняла, куда нужно смотреть. Мы медленно шли по какому-то балкону, держась за перила. Все пристально смотрели влево, а я – вверх и вправо, на бабу Зину. Через несколько минут мы вышли из Мавзолея. На улице (вернее, на Красной Площади, было уже темно)….. лишь рубиновый звезды торжественно пылали в ледяном московском небе….. мы помчались домой…..

– Ну как Ленин? Лежит? – спросил дед Миша, прихлебывая свежие горяченькие щи, только что сваренные Милой.

– Не надо так разговаривать с ребенком. Она замерзла, устала, столько эмоций!

– А что такого я спросил? Лежит или пошел погулять, а может телевизор смотрит? – дед Миша дерзко засмеялся в голос.

– Замолчи! Напугал ее! Ничего не ест… опять….. наверное, не нравится наша еда….

Я, действительно, не слишком оценила щи. Куриные котлетки с пюре тоже не пошли. Ну чай с конфетой, ладно, были пущены в ход. Тут пришли мои родители – с покупками, с впечатлениями, веселые и счастливые. Стали энергично рассказывать, разворачивать, показывать, смеяться, ужинать и пить чай…. Меня посадили смотреть телевизор, по которому шло фигурное катание, которое я обожала. Обычно дома я еще и танцевала, изображая, вернее воображая, что я фигуристка. Но сегодня – то ли устала, то ли стеснялась, ведь в комнату все время заглядывали малознакомые люди – я просто смотрела на фигуристов. А может, произвел неизгладимое впечатление цветной телевизор. Ведь дома у нас был простой черно-белый. Зашел знакомиться сосед Анатолий, который с женой тоже жил в этой большой квартире. Он был тихий и интеллигентный, работал инженером. Дед Миша все время говорил про него: «Хороший мужик, жаль выпить с ним нельзя – язвенник»

– Я сегодня буду спасть на диванчике на кухне. Можно? – спрашивает робко мама,

– Что храпим сильно? – смеется дед Миша,

– Ннну, не сильно, чуть-чуть, просто я очень чутко сплю, – начала оправдываться мама,

– Да ладно, храпим мы знатно, причем оба….

– А у вас мышек на кухне нет? а то я страшно боюсь мышек….

– Да нет, вроде, раньше были, сейчас, нет….

– Какие планы на завтра? – поинтересовался папа, беря меня на руки, – щеки малиновые, ты не заболела?

– Да нет, все в порядке! Это от морозца! Не ест ничего ваша девочка. Чем кормить, не знаю, – пожаловалась баба Зина.

– Да, с этим проблема. Но мы научились с ней справляться. Еда обычная, но со сказкой. Общеизвестные сказки про Колобок или про Золушку не проходят, она их знает наизусть.

– Батюшки! А что же делать? Где брать сказки?

– Придумывать.

– Как?

– Сходу! – смеется папа.

– Да, у нас папа и бабушка Шура просто профессионалы в этом деле, – добавляет мама, – такое придумают, я сама иногда рот открою и слушаю.

– Так, поняла, сказки слушать, а что еще она любит делать?

– Рисовать! – хором выкрикнули родители, – мы как раз хотели купить ей новые карандаши и альбом. А то у нас в городе проблема с хорошими карандашами, она старые все изрисовала и сточила…

– Так нужно обязательно сходить в Детский Мир…. – деловито сказал бабаЗина, – а вот и первая сказка! Ты знаешь, кто такой Оле Лукойе?

– Нет!

– Ура! Не знает! – бабаЗина метнулась куда-то и вернулась с чудесным маленьким зонтиком, – вот зонтик, который Оле Лукойе открывает только над детками! Хорошие детки всю ночь видят чудесные цветные сны.

– Как в цветном телевизоре?

– Да, точно! А плохие детки видят черно-белые…. Как в старом телевизоре…. Хочешь попробовать?

– Да! – меня перебазировали на огромную кровать, как раз начиналась программа «Время», открыли надо мной зонтик, и я куда-то провалилась….

Глава 5. Чёрно-белый сон

1987 год. Март. Я студентка инъяза и прохожу практику в московской школе с углубленным преподаванием английского языка. Сегодня в рамках программы по «идеологическому воспитанию» мы идем с детьми в Мавзолей В.И.Ленина. Погода чудесная: солнышко и уже тепло. Я обожаю весну в Москве. Все обновляется…. Новая жизнь просто летает в воздухе – лови, дыши, живи, люби! Еще холодно, но уже весна. Ура! Мы идем с детьми по центральным московским улицам. Какая же Москва обшарпанная после зимы! В пяти минутах ходьбы от Кремля сохранились еще такие постройки, что можно снимать фильмы и про XVI и про XIX век, и про Великую Отечественную и про послевоенную разруху и про социалистические будни – вот сарай какой-то, а вот теплушка для рабочих, а вот безумная гостиница из стекла и бетона, а вот старинная церковь, а вот роскошный особняк, а вот Кремль. Придется часик постоять в очереди – пришли еще несколько школ раньше нас.

– Ульяна Львовна, а вы были в Мавзолее?

– Да, была в детстве…

– А там страшно? А он правда мертвый? А вдруг он проснется, как фильме ужасов, и схватит за руку? И утащит к себе в гроб? А он белый или черный, как египетская мумия в музее? Это, наверное, как в комнате страха в Лунапарке, там едешь в таком вагончике мимо могил на кладбище, а скелет медленно поднимается из гроба…. Ой, я боюсь. Я не пойду…. А Вам было страшно? А его можно потрогать? А он мягкий или окаменел?

К сожалению, я не могла ответить предперестроечным детям ни на один вопрос. Да. Я была в Мавзолее, но Ленина не видела…. Как это можно объяснить детям? Не знаю…. Теперь вот появился шанс увидеть….. И вот мы спускаемся по тем же лестницам и коридорам, спотыкаясь в темноте, входим в торжественный зал…. и…. в тот момент, когда я уже повернула голову влево (не вправо!!), ко мне подходит товарищ в штатском:

– Вы учительница?

– Да, я.

– Разберитесь! – и показывает на Кузнецова и Купцова, которые в порыве бесконтрольного гнева изо всех сил мутузят друг друга в уголке, грубо ерзая и срывая спинами торжественную темно-бордовую ткань, которой были бережно задрапированы стены. Я бросилась разнимать. Это было не просто, так как причина драки, очевидно, была очень серьезной, уговоры в таких случаях никто не слышит, и мне ничего не оставалось, как отволочь разгильдяев к выходу, схватив за шкирку одной рукой Кузнецова, а другой – Купцова. Они, потные, возбужденные и наверняка красные, продолжали обмениваться плевками и пинками то рукой, то ногой, кое-что досталось и мне. Наконец, мы добрались до выхода. Я поставила сорванцов на брусчатку, и они вскоре угомонились. Кстати, обратно в школу шли в обнимку.

А я теперь уже два раза была в Мавзолее, но Ленина так и не видела ни разу….

Утром, открыв глаза, я разглядела Жанабрамовну и бабЗину, в теплых халатах, сидящих у нас в комнате и пьющих кофе. Одна из них раскладывала пасьянс. Дамы не заметили моего пробуждения и продолжали беседовать вполголоса, попивая утренний кофеек.

– Я сто раз ей говорила: «Зачем тебе такой молодой любовник? Что ты с ним будешь делать?»

– А чего Катерина родить не хочет? Родила б, и все встало на свои места.

– А как родишь, если он не хочет..

– А как я родила. Саша не хотел детей из-за болезни мамы моей. Эта ведь гадость передается через поколение. Вот он и предохранялся. А мне в один момент так захотелось маленького, что я взяла и проколола заранее иголкой презерватив. Ну и все… так и получилась моя девочка….

– Какая Вы умная, Жанабрамовна! А я вот до этого не додумалась.. Мишка ведь тоже поначалу не хотел детей – нужно пожить для себя, попутешествовать, театры, кино, Ялта, Сочи, Пицунда-Мацунда…. А я тоже думала, что всю жизнь буду молодой и красивой. Я была худенькая, как тростинка. Высокая и стройная. Сколько раз в дом моделей приглашали одежду показывать. Все говорили: «Да на тебя мешок надень, модницей все равно будешь!» Все было к лицу. Поклонникам отбою не было. Так заболела, фигуру потеряла вместе со здоровьем и родить не смогла. Не успела. Всему свое время….

– Ну у вас племянники хорошие. Семья большая! Михал Иваныч вон какой интересный мужчина!

– Да уж! Тут глаз да глаз нужен. Я вот раз взбрыкнулась, обиделась на что-то, думаю, дай проучу засранца. Собрала чемоданчик и к маме уехала. Жду-жду. Думала он примчится за мной тут же. Ждала дня два или три, потом приезжаю домой, а он чай пьет с женщиной. Свято место пусто не бывает. Тут же заняли. Конечно, красавец чернобровый, высок, статен, да еще с должностью, с комнатой, с машиной…..

– Ну а Вы что?

– Я как взбеленилась! Не стала из себя интеллигентную строить. Выгнала тетку взашей из моего дома. А для меня урок был хороший. Я всем молодым женщинам этот пример рассказываю. Пусть гонор свой при себе держат. Ни в коем случае нельзя уходить, если действительно уходить не хочешь. Лучше перетерпеть. Я что идиотка? Не знаю своего красавца? На работе, да на работе, да задержался, да совещание, да командировка ни с того, ни с сего……. Я ведь не удивлюсь, если окажется, что у него где-то дети есть от другой женщины.

– Да что Вы, Зинаида Михайловна!

– Да, я серьезно! Он ведь ходок еще тот! А что делать? Одной остаться на старости лет? Вот так жизнь вспыхнула в один момент и теперь медленно гаснет! И вешу я 100 кг….. А кажется только вчера девчушкой-попрыгушкой была….

– А я уже два года, как на пенсии!

– Это кто там потягушки делает? Это кто проснулся наконец?

– Доброе утро! Маленькая принцесса!

– Готовьтесь, Жанабрамовна! Сегодня будем тренироваться и совершенствоваться на доселе непаханной ниве сочинительства сказок!

– Ой!

– Задача сложная, так как клиент подготовлен основательно. Ему нужны только новые или совсем неизвестные широкой аудитории сказки…..

– Ой!

На кухне меня уже ждала кашка и чай с молоком. Сегодня мы решили побыть дома, так как на улице была настоящая метель. Из окон почти ничего не было видно. Даже башню МИДа. У Жанабрамовны был отгул, а бабЗина решила посвятить день составлению планов (в основном меню) на Новый год. Ведь продукты закупались заблаговременно и с большими сложностями. Все нужно было распланировать и распределить.

– Нуууу! Что тебе снилось, принцесса Аврора? (связи с песней про крейсер Аврора не ищите, так как ее нет – песня появилась позже, просто совпадение – примечание автора) Помог зонтик?

– Да. Снилось, что мама ночью спит на кухне одна. Вдруг услышала шорох какой-то в кладовке. Очень испугалась, думала, что это Мышка-норушка прибежала и пересчитывает продукты, которые заготовила на зиму. По полкам прыгает и считает, сколько орешков осталось, сколько грибочков засушила, сколько варенья сварила, сколько ягодок на нитки нанизала… Мама ее очень боится почему-то. Встала, зажгла свет, заглядывает в кладовку….. а там нет никакой мышки…… это мальчишки дерутся в темноте за тёмной бархатной гардиной.

– Батюшки! Что-то Оле Лукойе напортачил…. Мама, кстати, спала не одна. Ночью папа твой к ней сбежал, тоже не выдержал нашего с дедом храпа, – засмеялась бабаЗина, – А что сон-то был черно-белый? Не цветной?

– Не цветной. Было темно, это ведь ночь была…. Везде темно – и на кухне, и в кладовке…. Только мама беленькая…. Значит, я плохой ребенок? Раз не цветной сон?

– Это Оле Лукойе что-то перепутал в первый раз. Сегодня еще раз попробуем…. Конечно, ты хороший ребенок!! Давай ешь кашку!

– А презерватив – это человек, которого все презирают?

– Батюшки! А это откуда взялось в твоей голове? Давай ложку, буду тебя кормить. Готова к сказке? Ты подумай, все запомнила….

– Да!

– Про кого хочешь сказку?

– Про принцессу.

– Ну про принцессу, так про принцессу, – вздохнула бабЗина, – слушай. Давным-давно в одном маленьком королевстве у короля с королевой родилась девочка. Девочка была очень красивой: с золотыми кудряшками и голубыми глазами. На Крестины пригласили много гостей.

– Я знаю эту сказку. Это про Спящую красавицу. Она потом заснет на 100 лет от того, что палец уколет иголкой. И потом ее разбудит принц и поцелует.

– Нет, это не эта сказка, – оправдывается бабЗина, пытаясь спасти ситуацию, – моя сказка только в начале похожа на Спящую Красавицу. Слушай дальше! Так вот. На Крестины Принцессы должны были приехать семь фей, которые были ее крестными. Но приехало только шесть. Феи очень любили Принцессу. И всю жизнь потом ей помогали. Появлялись в разных сложных жизненных ситуациях и выручали ее. А одна фея не смогла приехать на Крестины, так как была очень старенькой. Но она прислала коробочку с подарком и письмо. В коробочке был ключик, а в письме говорилось, что это ключик от башни, в котором хранится счастье Принцессы. Но где находится эта башня, фея не сообщила.

– Почему?

– А потому, что Принцесса сама должна найти эту башню, а если все вот так сразу и выложить про башню, рассказать, в какой башне, показать, где башня находится, карту приложить, да еще и ключик от башни подарить, то это будет уже не счастье. Счастье свое нужно найти самой, потрудиться. Тогда это настоящее счастье! Поняла?

– Нет!

– Какая ты умница! Всю кашку и съела! А продолжение будет за обедом!

– Нет, сейчас расскажи!

– Это очень длинная сказка. Я буду каждый раз кусочек рассказывать тебе.

– А сейчас пойдем ко мне в гости! – пригласила Жанабрамовна, и я с радостью пошла в комнату соседки.

Глава 6. Комната старьевщика

Читая мое описание комнаты Жанабрамовны, читатели, наверняка, заподозрят меня в плагиате. Но нет. Все было наоборот. Это Бергман, показывая дом еврея-антиквара в фильме «Фанни и Александр» (а это один из моих любимых-прелюбимых фильмов – примечание автора), имел в виду комнату Жанабрамовны. А что? Он вполне мог побывать у нее в гостях, он ведь посещал Москву несколько раз… Вряд ли, конечно, но теоретически все может быть…. Во всяком случае, мне об этом неизвестно, пусть этот момент останется в разделе научных гипотез….

Даааа. Такого количества вещей и мебели в одной комнате, пусть и очень большой, не только я, но и многие видавшие виды взрослые вряд ли когда-либо видели (извините за тавтологию) ….. В углу притулился махонький диванчик, на котором спала Хозяйка, а над ним угрожающей тучей висели тонны книг в полках, в любую минуту готовые выпасть тяжелейшими осадками прям на голову Жанабрамовны. Как она не боялась спасть под всем этим – вопрос! Вокруг же разместились старинные буфеты, тумбочки, комоды, трюмо, шкафы, шкафчики а также разная всякая прочая мебель, причем стояло все не просто на полу, а в два-три этажа, один на другом до потолка, на сколько позволяла высота комнаты, а позволяла она (высота) очень даже многое, как уже было упомянуто где-то до этого….. Кроме того, все было заставлено посудой, всякими вещичками, везде лежали книги, кремы, расчёски, лекарства, конфеты, фотографии, духи, пуговицы, телеграммы, вежливо прочитанные по телефону, и которые уже не надо было относить получателю, кипы толстых журналов и много-много-много всего другого. Короче, лирический беспорядок буйствовал со страшной силой, временами обращаясь в неуправляемый забубенный вихрь, разбрасывающий, спутывающий, смешивающий, перекладывающий, переворачивающий и прятавший вещи от Жанабрамовны в самых неожиданных местах. Она же находилась в прелестном состоянии поиска всего, везде и всегда. Состояние было перманентным и никому, собственно, не мешало жить: ни ей, ни окружающим. Просто Жанабрамовна все время что-то искала…. Из обоих окон открывался шикарный вид на мой любимый Кремль, обильно запорошенный снегом и слегка задернутый коричневой бархатной гардиной. Так выглядела эта замечательная комната, вернее, так я ее запомнила…..

Постояв минут 10 с открытым ртом и вкратце получив представление о комнате, я наконец пришла в себя и обратила внимание на Жанабрамовну, которая тем временем прилегла на диванчик из-за больных коленок и попросила меня что-то отыскать:

– Открой, деточка, вот ту дверцу в буфете. Да, да, ту самую. Там должны быть сказки Пушкина. Роскошная старая книга, которую я хочу подарить тебе, раз ты так любишь сказки.

Но открыв дверцу, на меня посыпались какие-то далеко не детские книги и еще всякое барахло.

– А что там завернуто в серую бумагу? Такой типа ящичек. Если он не тяжелый, дай мне его, пожалуйста, – сверток правильной формы оказался вполне для меня подъемным, и я поднесла его к Жанабрамовне, – ой? Это же маца! Зинаида Михайловна! Вот она маца, которую мы искали. Помните, я принесла в прошлом году из синагоги с Малой Бронной пачку мацы и тут же потеряла ее. Вот она! Ваш гениальный ребенок тут же нашел ее!

– Жанабрамовна! Это было не в прошлом году, а лет пять назад!

– Да что Вы! Спорщица! Отнесите на кухню! Будем есть! Это очень вкусно и полезно!

– Жанабрамовна! Да с нее труха сыпется! Как ее есть?

– Ничего! Пусть Мила помелет и панировочные сухари будут!

– Ладно! Сейчас приду к Вам с меню на Новый год обсуждать! Я уж черновик дописываю!

– Ой, а что это выпало? Боже мой! Это мои гранатовые серьги! Как долго я их искала! А они в бумаге застряли случайно! Хорошо, что не выбросили! Какое счастье! Мои любимые! Сейчас сразу надену! Зинаида Михайловна! И сережки гранатовые нашлись!

– Поздравляю! – крикнула бабЗина из кухни.

– Детка, дай-ка я книжки посмотрю. Я хорошо помню, что Пушкин был там. Ну ничего! Будем искать в другом месте, – я принесла все книжки, что выпали из буфета, и Жанабрамовна долго их просматривала, – вот нашла сказку, но она больше для взрослых. Это Марина Цветаева «Сказка матери», – Жанабрамовна держала в руках совсем неприметную книжку или даже скорее тетрадку, – Цветаева жила тут рядом, в соседнем доме, а сестра ее мужа жила в нашем доме. Но я, если честно, плохо их помню, так как мы тогда только переехали в этот дом. А вскоре вся их семья уехала за границу. Сказку я тебе прочту, ты наверняка ее не знаешь. Но она сложная. Имей в виду. Про двух девочек Мусю (так Марину звали в детстве) и Асю (так звали ее сестру Анастасию). Девочки хотели знать, кого из них мама любит больше. И вот мама, устав от этих вопросов, рассказала им историю про разбойника, который давным-давно напал на одну маму и стал мучать ее тем же вопросом: кого из двух детей она любит больше, того и оставит в живых. Мама выпросила пойти в церковь и поставить две свечки. Та, что будет гореть дольше и будет означать, какого ребенка она любит больше. А сама молила Бога, чтобы свечки сгорели одновременно. И случилось чудо. Свечки погасли одновременно. И тут разбойник раскаялся и убежал, а потом совсем исправился. А теперь слушай, как интересно пишет Цветаева.

Я с глубочайшим вниманием выслушала сказку, прочитанную с вдохновенным выражением Жанабрамовной и глубоко задумалось. Тут действительно было над чем подумать. Нельзя сказать, что вся сказка органично вошла в мой детский мозг, она скорее прилипла какими-то кусками, разрозненными эмоциями и вопросами, которыми я теперь донимала Жанабрамовну все оставшиеся дни нашего пребывания в этом доме:

– Какие злые девочки! Почему они так не любят друг друга? Почему одна говорит, что сестра ее будет жить на помойке и будет есть столько помойки, что превратится в желтую собаку, а потом разобьется на четыре куска?

– Ну это они так подшучивали друг над другом! Но у них действительно было соперничество. Муся всегда была необычной девочкой, а Ася совсем обычной. Муся всегда чувствовала, что мама больше понимает Асю, и потому больше любит ее. Очень переживала, потому как была чуточку эгоистична, как все талантливые люди, то есть требовала от окружающих восторгов, почитания, а не всегда получала все это….

– Я очень хочу сестру. Я никогда не буду так говорить о ней!

Тут пришла бабЗина со списком, и начался непостижимый для меня разговор о том, что уже припасено к Новому году, а что предстоит купить/«достать» за несколько дней, что поручить Миле, а что бабЗина сама приготовит. Каруселью вокруг меня кружили такие слова, как «оливье», «винегрет», «заливная рыбка», «селедка под шубой», «пирог с грибами», «торт Наполеон», «бутылочка сухого», «елисеевский» , «новоарбатский»….. Дамы, как обычно, спорили, сердились друг на друга, тут же мирились и продолжали разговор….

– Зинаида Михайловна! Не забудьте, я ведь теперь рабочий класс! И получу на почте к Новому году хороший паек/«заказ» с копченой колбаской, зеленым горошком в банке, курочкой и вафельным тортом!

– Батюшки! Я и забыла, что почтальоны – это рабочий класс! Какая удача!

Глава 7. Серебряные нити

В этот момент в дверях появилась Мила, краснощекая с мороза, жизнерадостная, энергичная. Она вчера не доделала какую-то работу. Вообще Мила, по словам бабЗины, делала все очень умело и тщательно, а главное с удовольствием, но крайне медленно. Она, очевидно, была представителем того редкого типа работников, которые обожают сам процесс работы, они просто любят что-то делать (это я уже с высоты своего теперешнего «полета» сообщаю – примечание автора). Вот сегодня, попив чаю с чабрецом, развернув на кухне гладильную доску и принеся из ванной комнаты корзину с постиранным бельем, Мила с чуть заметной улыбкой предвкушения принялась прилежно разглаживать все мельчайшие складочки и потаенные закуточки в ночных рубашках, пижамах, блузках и сорочках, как будто там зарылись невидимые глазу тайны и притаились будоражащие душу секреты. А поскольку молчать она не любила, тут же произнесла: «Вчера в очереди за сосисками встретила Надежду Петровну. Она приятная……» Обсудить Надежду Петровну не прочь были и бабЗина с Жанабрамовной:

– Ну как она? Давно ее не видела?

– Да все нормально! Одна проблема – сын никак не женится…. Андрей. Он очень приятный…..

– Да! Симпатичный, высокий. Ему под тридцать уже. Закончил институт с отличием, аспирантуру, работает успешно, уже целый отдел возглавляет. А невесты нет…. И никогда не было…. Может познакомить его с кем? Жанабрамовна, есть ли у нас девушка на примете?

– Надо подумать…

– Надежда Петровна вчера рассказала историю. Раздался в их квартире звонок. Андрей снял трубку, и Надежде Петровне показалось, что разговаривает он уж больно приветливо. «Наверное, с девушкой,» – подумала она. Далее сын говорит в трубку: «Ну ладно, до встречи через час у Вахтангова». «Точно, девушка!» – обрадовалась Надежда Петровна и решила проверить…. Оделась, как бабка из деревни, – платок нахлобучила, валенки в галошах откопала, какую-то старую шубейку нашла, кошёлку прихватила базарную и незаметно прошмыгнула на улицу. Стоит у Вахтангова за углом, намотала платок на лицо, чтобы никто не узнал, ждет. В положенное время появился Андрей с какой-то папкой бумаг, подошел к мужчине, в котором Надежда Петровна с досадой узнала сослуживца Андрея, отдал бумаги, поговорил минут пять, попрощался и ушел. Вот и вся невеста.

– Умора. Он очень скрытный. И мальчиком был скрытный. Стал таким после того, как родители разошлись….. Отца очень любил….

В этот момент на кухню вошел Анатолий. Он достаточно редко появлялся на кухне, так, мелкими перебежками, в основном, придя с работы, сидел у себя в комнате, много читал и смотрел телевизор. У него было плохое зрение и плохой желудок. Телевизор он смотрел через специальное увеличительное стекло, прикрепленное к экрану. Сидел он всегда так близко к телевизору, что казалось, касался носом экрана.

– Анатолий, садитесь с нами обедать!

– Нет, спасибо! Я пойду к себе, я ведь очень медленно ем – на одно глотательное – 33 жевательных движения. Поем и вернусь на работу. Сейчас вот шиповник заварю. Шиповник всегда нужно растолочь в ступке, иначе вы теряете 70% полезных веществ при заварке. Вот так. А теперь – в термос и заливаем кипятком.

На этом Анатолий удалился вместе с едой и термосом.

– Зачем ему столько раз жевать? Лена ведь и так все ему проваривает, разваривает, толчет, перемалывает, растирает, протирает, размельчает…. А он еще все это жует 33 раза….. Бедный…. Ну нам всем тоже пора пообедать! – заключила бабЗина и стала накрывать на стол.

– У него аппендицит? – наконец вспомнила я слово.

– У Анатолия язва, не аппендицит…

– Аппендицит – это глухонемая кишка? – продолжала я переваривать сказку, прочитанную Жанабрамовной накануне.

– Не глухонемая, а слепая кишка. Аппендикс.

– Туда сбрасывают рыбьи кости, хребты, обгрызанные ногти, косточки от компота…. А потом она болит….

– Да, точно все запомнила! Хорошая память, мне б такую, – засмеялась Жанабрамовна.

– А язва почему болит? Потому что много жуют?

– Батюшки! Какие познания! Садись давай, будем обедать, гастроэнтеролог! Ты бы лучше ела так, как все запоминаешь сходу! Слушай продолжение.

И тут, как под гипнозом, сам собой стал открываться мой рот, куда с аптечной аккуратностью отправлялась одна за другой ложки щей со сметаной, а в уши тем временем полилась сладкая мелодия второй части бабЗининых фантазий…. Судя по всему, ей самой очень понравилось сочинять небылицы…..

– Итак. На чем мы остановились?

– Как принцессе подарили ключик от башни.

– Да. Но тут чудесной тихой беззаботной жизни пришел конец. На королевство навалились страшные испытания. Потому что Старый Колдун давно держал зло на это Королевство и время от времени посылал им беды.

– У нас в городе есть Колдун-гора. Этот Колдун там живет?

– Да! Точно там он и живет! Так вот: Колдун в этот раз послал им ураган, наводнение и войну. И забыл про них лет на двадцать. Пусть себе кувыркаются….. Ураган разрушил много домов и построек. Только всем миром отремонтировали дома, города и поселки, – новая беда. Наводнение. Опять разрушения. Много людей утонуло. Только привели все в порядок – началась война. Соседнее королевство стало претендовать на земли нашего королевства. Опять разрушения, опять потери. Наконец, все вроде бы улеглось, уладилось, и королевство постепенно начало возвращаться к обычной жизни. Ешь! К этому моменту наша принцесса уже превратилась чудесную юную девушку, которая уже стала задумываться о том, кем она будет, как она будет жить, чем ей хочется заниматься…. И тут она вспомнила про ключик, подаренный ей крестной. Она стала его искать. Но все ее попытки были без результата. Коробочка с ключиком бесследно пропала. И не мудрено. Замок был частично разрушен ураганом, потом его затопило наводнением, а во время войны вообще королевская семья покинула замок и жила в крестьянской лачуге 3 месяца. А в замок ворвались захватчики, ограбили, сожгли, изуродовали многие семейные вещи….Сейчас после капитального ремонта так и не могут найти массу вещей….. Так что ключик потерялся видимо навсегда…. Но единственное, что знала принцесса – это то, что ее счастье хранится где-то в башне. Это уже что-то. Она не захотела поступать, как обычно поступали девушки из королевских семей – сидеть и ждать, когда какой-нибудь принц приедет на белом коне и сосватает ее. Она решила сама искать свое счастье. Трудно было убедить родителей отпустить ее. Но они так любили свою дочку, что отпустили ее в долгое путешествие по своему королевству. Молодец! Продолжение за ужином!

– Нет, сейчас все самое интересное начнется! Еще чуточку!

– За ужином! – настояла бабЗина.

По детсадовской традиции после обеда шел тихий час, и я на часик прикорнула прям на кухонном диване, укрытая видавшим виды зеленым байковым одеялом.

Вот с прошлым я всё более менее понимаю. Если Вас еще не заприметил Альцгеймер, Вы можете в голове прокручивать любые ретро фильмы про себя почти без искажений, если не считать естественный субъективизм в отборе сюжетов и самопроизвольные повторы, обусловленные самолюбованием. Но как в любом фильме, смотреть и пересматривать мы можем сколько угодно, а менять по сути ничего не можем! Иначе я бы наверняка сказала Анатолию, что шиповник повышает кислотность желудка, и при язве ни в коем случае нельзя пить шиповник в большом количестве. Что касается будущего, тут сложнее. Основной, вполне себе «материальный», телеканал, связывающий нас с будущим и передающий трансляции из него, – наши сегодняшние мечты. Говорят, что мечты часто бывают материальными. И это понятно: человек намечтал себе чего-то. А потом трудится изо всех сил, чтобы мечта сбылась. Если это нормальная такая, вполне себе «подъемная» мечта, то она, как правило, сбывается под напором наших усилий. Вот и получается, что мечтания наши – это прямой телемост с будущим. НО. Но кроме всего этого есть еще что-то, что нас связывает и с прошлым и с будущим. Это тысячи тонюсеньких серебряных ниточек, в миллионы раз тоньше волоска. Они никому не видны, но они тянутся, иногда спутываются, распутываются, натягиваются, иногда, к сожалению, рвутся…. Иногда мы сами их рвем… А чаще – просто не замечаем….. Но чем больше их, тем лучше нам с вами живется на белом свете…. Потому что это – самое большое богатство и счастье. Все это такое неосязаемо-эфемерно-непостижимое, абсолютно нерегулярное и внезапное. Его нельзя раскрыть путем экстраполяции (то есть два раза было так, значит и третий раз будет так же – нет, скорее всего, не будет), его нельзя ожидать, нельзя предсказать, порой трудно узнать (нащупать эту ниточку, ведь она очень тоненькая), и поэтому очень часто оно остается незамеченным, непонятым, пропущенным, неиспользованным…. постараюсь дальше объяснить, что я имела в виду…. если получится, конечно…. Потому что очень сложно описать обычным языком эти волшебные ниточки, эти намёки судьбы, эти невозможно деликатные параллели, эти ненавязчивые, подразумевающие полную свободу выбора, подсказки и советы предков и потомков, которые нужно просто уметь читать, и которые так трогательно связывают нас с прошлым и будущим. Но они есть. Я точно знаю….. Ну это так…. лирическое отступление…..

Глава 8. Утопленники

2016 год. Мы просачиваемся микроскопическими капельками сквозь горлышки московских улиц, плотно закупоренные разбухшими пробками. Я, чтобы как-то скоротать время, зачитываю вслух «желтые» новости из интернета. Вот: «Откровения рублевской няни». Няня описывает свое пребывание в богатой семье с двумя девочками семи и четырех лет. Девочки все время дерутся. Старшая носит вещи, купленные только в дорогих магазинах и только известных брендов. Она обвиняет младшую сестру в том, что та не разбирается в вещах и носит, что попало, как все. Сестра попробовала опровергнуть, но безуспешно, а потому расплакалась, и набросилась на старшую с кулаками. Вообще, девочки в этой семье точно знают, где, что куплено, а главное, сколько что стоит в долларах или евро».

– Во как! – смеется водитель Евгений, – хорошо, что когда я был ребенком не было ни долларов, ни евро. Я вот в этом доме вырос, – мы сворачиваем со Смоленского бульвара в один из переулков, и Евгений показывает роскошный особняк, в котором сейчас располагается банк.

– Аааа! Вот почему Вы так ориентируетесь в Арбатских переулках!

– Даааа! Я тут с закрытыми глазами могу ездить без всякого навигатора! Каждый камешек тут знаю. Наш дом купил какой-то банкир в начале 90х. Все коммуналки расселили, нас отправили в Новогиреево. Но мы не в обиде. Две огромные квартиры получили вместо двух комнат коммуналки – для нас с женой и для моих родителей. Потом банкира грохнули. Дом забили, и он стоял лет десять с забитыми окнами и дверями. А потом вдруг – раз! Отремонтировали! И банк вселили! Видимо, кто-то выкупил.

– Дом красивый. Старинный.

– Да, это особняк графа какого-то. Забыл фамилию…..

– А в какую школу Вы ходили?

– Да вот во дворе была школа. Я по черной лестнице спускался прям во двор и зимой без пальто, без шапки, в домашних тапочках бегал в школу. Удобно! А потом из этой школы сделали медучилище, и мне пришлось ходить аж в Кривоарбаткий. Там, знаете, школа напротив Канадского посольства. Тоже старинная. Там такой актовый зал, просто музей позавидует!

– Да, знаю! А Вы, небось, у Грауэрмана и родились?

– Естественно! Не только я, но и моя старшая дочь тоже! А Вы? Тоже здешняя? Вы так, очень по-нашему разговариваете…

– Нет! Я вообще родилась на Дальнем Востоке, в Шкотовском районе Приморского края.

– Ух ты! Вот это да! Я мы вот арбатские….

– Вот еще одна новость. Прям в тему. Слушайте. Откровения московской звезды о тяжелой жизни: «Меня жизнь хорошо потрепала. Сначала жили на Ленинском. Потом переехали на Таганку. Далее жили много лет на Рублевке, а теперь жизнь забросила на Патриаршие!»

– Дааа, тяжелый случай. Чем ей Патрики-то не пришлись? Это меня с Арбата жизнь забросила в Чертаново. Это да. Жесть. А тут-то что? Один район круче другого.

– Если б я описала, куда меня жизнь забрасывала, то Звезда бы эта московская, наверное, упала в обморок….. была бы Звезда в шоке….

Вечером мама принесла огромную сумку с медикаментами, предназначенную для вывоза за рубеж. В сумке были как дефицитные лекарства (те, что нельзя было просто так купить в советской аптеке), так и совсем простые. Там также были бинты, вата, прибор для измерения давления, шприцы и все причиндалы для их кипячения (тогда не было ничего одноразового – примечание автора), ну и еще много разных штук. Ведь мои родители представления не имели, что их ждет в неведомом Персидском Королевстве. Добытчицей ценностей была мамина лучшая подруга Алла, с которой они вместе учились в институте. БабЗина смотрела на все это богачество скептически и настороженно. Вообще она сама обожала что-то «доставать из-под полы», очень гордилась своими связями, и много раз, по рассказам моих родителей, вылезала из кожи вон, чтобы достать что-то такое-разэтакое. А потом выяснялось, что такое-разэтакое свободненько продавалось в магазине за углом. Хотя так было далеко не всегда. Иногда она доставала действительно ценные экземпляры… Но бабЗина терпеть не могла, когда кто-то еще преуспевал в этом деле…. А тетя Алла была в этом смысле серьезная соперница. Ясное дело, что в фармакологии и медицине бабЗине с ней не было смысла тягаться – тетя Алла работала врачом в одной из центральных клиник. А вот как она умудрялась доставать отличные продукты, шикарную заграничную одежду, офигенную обувь, роскошные книги и билеты на недоступные широкой массе театральные постановки и концерты, для бабЗины оставалось большой загадкой….

– Мне решительно не нравится твоя Алла. Она аферистка какая-то…. спекулянтка….

– Что Вы, Зинаида Михайловна! Она моя лучшая подруга! Я ее столько лет знаю! Она отличный врач!

– Это понятно, что врач. Откуда у нее такие связи обширные?

– Ну она умеет общаться с людьми. У нее тысячи знакомых. В том числе и ее пациенты.

– Скользкая она какая-то. Все у нее схвачено: в такой дубленке, в таких сапогах, с такой сумкой! Обычный советский врач…. Как будто муж – министр… будь с ней поосторожней…

– Муж у нее не министр, а военнослужащий, Игорь, отличный парень, наш друг, мы все вместе в субботу идем в Арагви.

– Батюшки! Туда могут проникнуть только знаменитые артисты, известные ученые или члены Политбюро. Особенно в субботу. Я сама там была всего раза два в жизни. Небось, столик тоже Алла забронировала?

– Ну да! А что?

– А может она кэгэбэшница, твоя Алла?

– Да что Вы? Ее бывший одноклассник там работает….

– Да-да… одноклассник…. знаем мы таких одноклассников…. Смотрите, не болтайте там лишнего…. Там под каждым столиком подслушивающее устройство….. правда-правда…..

– Зря Вы так говорите, Зинаида Михайловна…. Вы даже не представляете, как Алла и ее семья мне помогали, когда я была студенткой…. Я у них даже жила полгода, когда мой папа в госпитале лежал, и мне не могли присылать деньги из дома…. Алла мне как сестра…..

– Одно другому не мешает, а бережёного Бог бережет…. – вполголоса произнесла бабЗина, и в подтверждение сказанного многозначительно опустила веки четыре раза….

Дед же Миша в этот момент, как обычно, щедро отпускал язвительные комментарии в адрес членов Политбюро, которые в начале каждой программы «Время» куда-то чинно заходили или проходили по голубому экрану или рассаживались или уже сидели: «О! Покойнички пошли. Ой, что-то они зеленые все сегодня? Это телевизор глючит или они, бедолаги, позеленели от тяжелой партийной работы?» Эти ремарки никогда не оставались незамеченными бабЗиной:

– Замолчи! Не говори гадостей! А потом ребенок черно-белые сны всю ночь видит….

– А я причем? Я как раз и говорю – они зеленые, как утопленники, значит, цветные должны быть сны…..

– Замолчи! Не придуривайся!

На этой зажигательной ноте я и плюхнулась в чудесное озерцо детских сновидений. Если Вы думаете, что мне снились всю ночь голубые покойники и зелёные утопленники, то Вы ошибаетесь. Не снились. А может, и снились… Человек ведь запоминает только последний сон, а вообще ему снится огромное количество снов всю ночь…. Я, к сожалению, не все свои сны запомнила…. А жаль…. Наверное, мне вполне мог бы присниться и такой сон…..

Глава 9. Архитектурный аппендикс

Середина восьмидесятых. Москва. Улица Остоженка (в то время Метростроевская). Инъяз. Мы находимся на лекции Факультета Общественных Профессий (ФОП). Четвертый курс. Ну, это такой курс лекций, читаемый профессионалами, который параллельно готовил нас к всевозможным смежным профессиям в дополнение к основным (преподавателя и переводчика). Сегодня лекцию читает (вернее, уже завершает курс лекций) очень опытный гид из Интуриста. Она пытается раскрыть нам все секреты работы экскурсовода:

– А как можно разнообразить ту сухую информацию, которую мы в общем-то обязаны дать экскурсанту, и которую можно найти в любой энциклопедии или справочнике? Как сделать так, чтобы он не уснул уже на пятой минуте экскурсии? Просто готовясь к экскурсии, нужно посидеть в библиотеке, порыться в книжках на домашней полке, поговорить со специалистами и просто пожилыми людьми, которые могут помнить некоторые события….. (тогда интернета не было в помине – примечание автора). Вокруг каждого архитектурного объекта (а если это исторический объект, то тем более) кружатся тучи всяких историй, интересных случаев. Конечно, нужно, чтобы это были правдивые (проверенные) истории. Не возбраняются всякие легенды, сказки, ну скажем так, чуть-чуть мистики. Но чуть-чуть и обязательно предупредить. А если откопаете что-то смешное, отлично! А если попадется какой-то исторический анекдот в тему, ну тогда вообще Вам крупно повезло! Вашу экскурсию запомнят на всю жизнь. Дело в том, что человеческие истории лучше воспринимаются и лучше запоминаются, тем более смешные….. Пусть Ваша экскурсия будет живая, человеческая, а не книжно-занудная. Но в то же время, никакой отсебятины! Все должно быть проверено. Вставляя рассказ очевидца, нужно предупредить: «по словам очевидца, который сам мне рассказывал», чтобы не впасть в другою крайность и не превратить экскурсию в пересказ слухов и сплетен бабушек на лавочке у подъезда….. Надо чувствовать меру. Думайте об аудитории, к которой обращаетесь…. У Вас в голове должно быть информации по объекту в 10 раз больше, чем Вы сможете выдать. Но информации разной. В зависимости от того, кто перед Вами, отсортируйте эту информацию, чтобы она была интересна данной конкретной аудитории. Не надо рассказывать юристам всякие бабушкины недомолвки….. Они Вас потом засыпят вопросами, на которые Вы не сможете ответить….. А вот историкам или медикам можно рассказать….

– Звонок! – студенты проснулись….

– Минуточку внимания. На наших лекциях мы с вами подробно говорили о структуре экскурсии, лексике, источниках информации и многом другом… На следующей неделе у нас предусмотрены семинары. В каждой группе я хотела бы услышать три захватывающие экскурсии: 1. «Экскурсия по башням Кремля», 2. «Экскурсия по московскому метро» и 3. «Экскурсия по сталинским высоткам». Распределитесь уже сейчас, кто что будет готовить. Работы много. Посмотрим и обсудим, что получится. Все на английском языке, естественно. Всего хорошего. Успехов, коллеги!

Сегодня у нас четыре пары. Поздний ноябрь. На дворе холод, снег и темнотища непроглядная. Следующая последняя пара по английской классической литературе по расписанию – в конце легендарного «Аппендикса». Это такой длиннючий-предлинючий коридор в старой части здания – домашняя колбаска из фарша, наскоро утрамбованного в длинную свиную кишку, и кое-как вылепленная уставшими руками сердитой арбатской кухарки, с крохотными белыми кусочками небрежно нашинкованного сала и чеснока, выступающими наружу неказистыми окошками. (Какой-то западный режиссер сказал, что Москву строил пьяный кондитер. Ну а я недалеко ушла – у меня будет «сердитая кухарка»….) Так вот. «Аппендикс» вытянулся вдоль и почти до середины Померанцева переулка, который медленно подползает к Остоженке слева, если стоять лицом к инъязу. Внутри «аппендикс» выглядел еще более неудобоваримо, чем снаружи: полутемный, таинственный и местами извилистый, он вечно издавал неожиданные звуки дырявым деревянным полом и старыми дверьми в крохотные аудитории (ну для языковых пар это как раз нормально, поскольку языковые группы очень маленькие). В торце вышеописанная кишка сгибалась пополам по средствам узенькой лестницы, которая исторически использовалась студентами и даже некоторыми преподами для несанкционированного курения, и потому, как и подобает анатомическому «аппендиксу», была завалена всякой всячиной: окурками, огрызками яблок, шкурками апельсинов, шелухой от семечек и орешков…. Ну это и понятно – редкая уборщица доходила до конца аппендикса с веником и шваброй. Так вот лестница эта вела вниз на еще более устрашающий полуподвальный этаж, иногда все-таки выныривающий на белый свет неуклюжими подпотолочными окошками, и представляющий собой вторую половину загнувшейся в обратную сторону кишки с такими же дверьми в аудитории по обе стороны, скрипучим старинным полом и обшарпанным потолком. (Как Вам экскурсия по Аппендиксу? Это еще не все….)

Вообще в начале 19го века особняк принадлежал московскому генерал-губернатору Еропкину, который был очень гостеприимен и славился на всю Москву своими блестящими баллами. В доме нередко бывал в детстве Пушкин. Аппендикс пристроили к основному историческому зданию только в середине 19го века, когда после смерти Еропкина дом был продан и превращен в Коммерческое училище для обучения детей мещан и купцов. Кстати, там учились писатель Гончаров и генетик Вавилов, которые вообще-то преуспели в весьма далеких от коммерции «бизнесах». Так вот в Аппендиксе находились спальни воспитанников училища. Те самые крохотные комнатки! Бедные! Как они не боялись здесь спать ночью, тем более без электричества…..

Прищелкивая зубами то ли от холода, то ли от страха мы с моей любимой подруженцией Златой добрались до нужной аудитории, которая была еще закрыта. Наш преподаватель был человеком весьма пожилым, шел крайне медленно, а дорога в конец Аппендикса была не близкой. Остальные девчонки уже ждали нас кучкой в полутьме, тут же затараторив:

– Мы все распределили. Слушайте волевое решение большинства. У нас демократия как в США. Ваше мнение не учитывалось, так как вы опоздали. Не спорьте. Башни Кремля берём мы, записываем – Уроды, так как мы водили уже экскурсии по Кремлю (Уроды – это две хорошенькие подружки, которые сами друг друга так называют, но и мы их тоже). Кательническую башню берет Быстрицкая, так как она в ней живет, хотя сама еще об этом не знает (не то, что живет, а то, что будет рассказывать о ней), потому что смылась с двух последних пар и поэтому тоже лишилась права голоса. МГУ берет Злата, МИД – Ульяна (вы, кстати, можете поменяться друг с другом), Жаннику досталась Площадь Восстания, а Ирэн – Ленинградский. Метро мы сбагрили в 15ю группу. Ок?

Тут подошел наш преподаватель, тяжело дыша и дико извиняясь. Мы все расселись в крохотной келье, где нам предстояло провести холодящие душу и тело полтора часа темного позднеосеннего времени в страшно приятной беседе, тему которой наш преподаватель произнес каким-то совсем потусторонним голосом:

– Тема семинара «Английский готический роман». Мистические и загадочные происшествия, поведанные в этих историях приоткрывают дверь в потусторонние и инфернальные измерения бытия, ставят героев в опасные, леденящие кровь ситуации – лицом к лицу с призраками и ожившими мертвецами, обнаруживая жутковатый готический мир, опровергающий рациональные философские учения и самоуверенные претензии на всезнание, присущие человеку Нового времени. Удовлетворяя естественную потребность человека в сильных ощущениях, готический роман может заставить человека цепенеть от страха. Но он также дает возможность коснуться глубинных проблем нашего бытия: загадочных явлений человеческой психики, тайн жизни и смерти, тем добра и зла, вины и искупления и других вопросов, всегда волновавших художественную литературу. Не даром Английский готический роман являлся и будет являться хорошей питательной средой для киноиндустрии уже многие десятилетия. Голливуд неустанно эксплуатирует классику и штампует многочисленные фильмы ужасов, иногда аккуратно экранизируя, а порой используя фрагменты, так сказать, «по мотивам» известных романов…. Все современные зомби-истории, катастрофические и мистические триллеры – все вышло из доброго старого английского готического романа, интерес к которому не иссякает уже два с половиной века…..

На этой оптимистической ноте Злата шепнула мне в ухо: «Я боюсь идти к метро». Далее мы обсудили проклятие князя Манфреда за убийство, которое совершил его предок, традиции «старого доброго страха» на примере истории о кукле-убийце, тяжкий крест провидческого дара в произведениях Эллиота. Ну и конечно коронный номер – вереница приведений и призраков всех мастей вкупе с холодящей кровь атрибутикой: таинственными ночными голосами, необъяснимыми шорохами и самопроизвольным звоном колокольчика. На последок остался Мистер Хамфриз и его попытки постичь тайну паркового лабиринта, доставшегося ему от покойного дяди, а также две пожилые дамы, унаследовавшие старинный дом и соперничающие между собой за благорасположение навещающего их призрака – представителя знатной родни, повешенного два века назад за контрабанду. Ух! В конце это были уже не холодок с мурашками по спине, а настоящий столбняк, который сковал почти всех нас и не давал возможности пошевелиться в направлении двери, хотя звонок прозвенел уже несколько минут назад.

– Я вижу вас всерьез заинтересовала тематика, коллеги. И расходиться не хочется. Правда? Да! Это все страшно интересно! Согласен. Приглашаю писать курсовую у нас на кафедре. А пока еще задержу вас минут на пять. Задам вопрос для моей научной литературоведческой статьи. Мне нужны только спонтанные ответы. Так вот: когда я произношу слово «тайна» (произнес с придыханием), что первое приходит вам на ум? Прямо самое первое:

– Дом с башенкой в викторианском стиле, заброшенный сад, старый сундук, старая графиня вся в черном, старинный дом, пруд, башня, башня…..

– Спасибо, друзья! Всё записал! Благодарю за ваш, пусть и крохотный, вклад в научное исследование.

Глава 10. Толстые журналы

Утро встретило меня ярким солнышком, просунувшим свои лучики прям ко мне в кровать. В комнате никого больше не было. БабЗина с Жанабрамовной сидели на кухне, страшно сосредоточенные, и раскладывали пасьянс уже из телеграмм, которые Жанабрамовна успела принести с почты. Раскладывали по адресам, чтобы удобно было разносить.

– Мы сейчас пойдем в Детский Мир и по дороге забросим эти три, а также засвидетельствуем наше почтение Кире Николаевне и порадуем ее новым журналом…

Наконец, пришло время сказать, что телеграммы были не единственным «совместным бизнесом» двух соседок-подружек. Телеграммы – это так, вынужденный бизнес. А вот толстые журналы – их прочтение, распространение, хранение и обсуждение контента – вот главное дело, приносящее самый важный моральный дивиденд двум пожилым дамам на этом отрезке их непростых жизней. Идея, лежащая в основе их бизнеса, была проста и гениальна. Да. Гениально проста! 10-15 знакомых между собой арбатских дам-приятельниц в складчину подписывались на толстые литературные журналы («Новое время», «Звезда», «Знамя», «Юность»…). Это имело смысл, так как подписка была не дешёвой, а главное, дефицитной (я так понимаю, что именно Жанабрамовна была основной «добытчицей», так как работала на почте и имела какие-то дополнительные квоты на подписку). Многие журналы были фактически единственным глотком «свободной мысли» в то время, лет через двадцать получившее пыльную на ощупь и скисшую на вкус кличку «застой». Журналы доставлялись и хранились в ‘нашей’ квартире (в основном, в комнате Жанабрамовны, которая, очевидно, назначила себя архивариусом проекта) и потом передавались ассоциированным в бизнес дамам и их семьям, а также всем заинтересованным друзьям, родственникам и знакомым. Циркуляция журналов, естественно, сопровождалась встречами, обсуждением прочитанного и всякими-разными сопутствующими разговорами, чаепитием и всякими-разными другими приятностями. Короче, сам собой образовался такой клуб, где журналы уже отходили на задний план, а общение и новые знакомства стали самым важным активом. Учета журналам никакого не велось (хотя изначально задумывалось создать картотеку как в библиотеке): журналы терялись, находились, обтрепывались, склеивались, приобретали новые обложки, опять терялись (иногда уже в комнате Жанабрамовны)….. Короче, жизнь кипела и совсем не успевала застаиваться, а была напротив страшно насыщенной, как минимум, в отдельно взятой арбатской квартире….. Повторю – дамы получали исключительно моральные дивиденды…. Но зато не малые!

Завтрак был влит в меня без очередной порции сказки, так как мы очень спешили, и уже совсем скоро я стояла в своем байконуровском комбинезоне, ожидая старта. Сегодня наша орбита пролегла к Детскому миру. День был солнечный, но морозный. Ближе к Новому году ритм города ускорялся невероятно. Это наблюдение за многие годы, исключая те последние из них, когда Москва наоборот стала заторможенной, как после инъекции сильнодействующей анестезии, тупо сковавшей все части огромного города и вморозившей их в одну гигантскую неподвижную пробку. К сожалению, не от шампанского….. Но пока до этого было далеко – машины ехали быстрее, а пешеходы передвигались проворнее, таща авоськи с печенью трески, круглые плоские банки с сельдью иваси и дефицитные консервированные персики в собственном соку. Народ подтаскивал вкуснятинку к новогоднему столу. А некоторые уже волокли обвязанные бечёвкой елки. Чудесное время года! Особенно в Москве! С московскими предновогодними хлопотами ничего сравнить нельзя – это совершенно точно! Даже сверкающие на все лады западно-европейские города в преддверие Рождества, с моей точки зрения, выглядят слишком приторно и претенциозно сказочно с их бесконечными лупоглазыми оленями, волокущими Санта-Клаусов в санях! Может, играет роль погода, которая в Москве всегда была образцово новогодней в конце декабря (опять же, исключая последние годы глобального потепления). А может, просто повышенная сосредоточенность людей перед праздником чудесным образом обнаруживает внутреннюю теплоту и обостренную нежность к своим родным, тщательно скрываемую в бытовой суматохе и накопившейся за год усталости, но легко узнаваемую по тем невероятным усилиям, которые предпринимаются, чтобы подарить любимым самый лучший в году домашний праздник. Каждый бегущий по стуже пешеход где-то за пазухой, очень глубоко несет фонарик с теплом своего дома, бережно охраняя, чтобы не расплескать. И тепло это освещает его своим уникальным неповторимым светом. Изнутри. Это происходи только перед Новым годом…. Я проверяла….. Хотя, конечно, по лицам москвичей этого не скажешь – они как всегда угрюмые и неприветливые. И в очереди никто с тобой миндальничать не станет – могут и отправить куда-подальше, если что не так…. Но фонарик у всех уже горит……

Мы с бабЗиной тоже влились в общий поток бегущих по морозу москвичей и гостей столицы. Когда мороз, исколов крохотными елочными иголочками мои щеки, принялся за кусок лба, выпавшего из-под шапки, мы наконец нырнули в какой-то подъезд. Потом куда-то поднялись по красивейшей но жутко обшарпанной старинной лестнице. И вот перед нами – огромная дверь, миллион раз крашеная-перекрашеная в коричневую краску, обвешанная с боков, как бусами на елке, персональными звонками, крохотными табличками с именами жильцов и записками, сколько раз кому звонить. Баба Зина достает очки и начинает медленно изучать надписи. Очки предательски потеют, но не важно…. В конце концов, она что-то находит и звонит. Через некоторое время дверь с грохотом открывается, на пороге появляется растрепанный, полуодетый и полупобритый человек с остатками пены на лице, которую он пытается стереть висящим на плече полотенцем. БабЗина со странным лицом протягивает ему телеграмму со словами «Простите, голубчик, за плохие новости», человек вдруг вскрикивает и закрывает лицо обеими руками. Дверь захлопнулась. БабЗина вытирает слезы, и мы опять выходим на мороз:

– Ненавижу приносить такие телеграммы. А что делать? Ну ничего! Следующая телеграмма о рождении новой девочки! Давай, почтальон Ульяна, вперед!

Мороз опять принялся за свои проказы колоть людей в лицо своими иголками, но мы вовремя спрятались в другом подъезде. Аналогичная дверь с гирляндами звонков, табличек и записок устало загородила нам дорогу внутрь квартиры. На этот раз вышла женщина в фланелевом халате. Она так обрадовалась рождению девочки, что тут же угостила меня домашним печеньем и ирисками и поведала историю о том, что ее приемная дочь, которую она удочерила во время войны, два года назад закончила педагогический институт, уехала по распределению в Сибирь, вышла замуж, и вот родила ей внучечку. Теперь весной она сама поедет навестить молодых. БабЗина, естественно, расплакалась. Потом женщина обняла бабЗину и поблагодарила за самый лучший новогодний подарок, который она когда-либо получала в жизни!

Мы еще забежали в пару подъездов. БабЗина с радостью пускалась в беседы с незнакомыми людьми, наверное, потому, что хотела, чтобы я чуть-чуть согрелась, а может, потому что всегда близко к сердцу принимала человеческие радости и горести, а может, просто чутко понимала, что человеку нужно выговориться в любой ситуации….. Сама она не раз вытирала слезы за сегодняшний день, при этом каждый раз извиняясь: «не обращайте внимание, это из-за диабета».

Глава 11. Детский Мир

И вот мы дошли до Детского мира, который, сразу предупрежу, не произвел на меня всеми ожидаемого эффекта и не оставил никакого сказочного впечатления. Хотя все вокруг на протяжении двух последних дней всячески подогревали интригу и пытались вселить в меня интерес: «это самый большой детский магазин», «необыкновенный магазин», «ты никогда в жизни не была в таком гигантском магазине», «там есть абсолютно все для детей», «ты себе не представляешь, сколько там игрушек, книжек, карандашей», «там будет чудесная елка и Дед Мороз со Снегурочкой»…… На самом деле, все вышеперечисленное было абсолютной правдой. Но. Что касается елки, мне трудно было угодить в принципе, так как эталоном для меня была елка в Доме пионеров у нас в городе. Она казалась мне самой большой и самой красивой. В моей голове. На самом деле она была, конечно же, раз в десять меньше «детмировской»…. Все остальное, несомненно, поразило меня своими гигантскими размерами, но в отрицательном смысле – и в первую очередь, очередями (извините за плохой русский, просто хочется сконцентрировать внимание на очередях, как на самой главной достопримечательности тогдашнего Детского мира), которые я и так ненавидела всеми фибрами своей крохотной души. Такого количества народа я правда никогда не видела в одном отдельно взятом магазине. В каждый отдел стояло две туго закрученных улиткой очереди – одна в кассу, другая – забрать покупку. Здесь уж никто, как в Мавзолее, не пропустит даму с ребенком вперед. Тут каждая вторая дама держала за руку или на руках ребенка, который либо душе-выковыривающе клянчил, либо душе-расковыривающе хныкал, либо откровенно душераздирающе орал во все горло «мама, купи!». А многие просто тупо капризничали, уже ни на что не надеясь, лишь бы пребывание в волшебной сказке поскорее закончилось. Положение усугублялось тем, что администрация естественно, из самых благих побуждений распорядилась так натопить в магазине, что дети чувствовали себя уже давно не в зимнем сказочном лесу среди елок, а в пасти Змея Горыныча, который, как известно, время от времени изрыгал пламенные языки. А если учесть то, что многие, как и я, находились в недосягаемых морозу коконах, мало приспособленных для нерегламентированного развязывания, расстегивания и разматывания в промежуточных пунктах пребывания, то становится понятно, что и как чувствовали дети в Детском мире…. Хотя да, нужно отдать должное, и упомянуть те счастливые детские лица, обладатели которых с честью вынесли все испытания очередями и жарой и покидали Детский мир в обнимку с вожделенной игрушкой или коньками. Но таких было очень мало, именно перед Новым годом, так как игрушки, коньки и велосипеды закупались инкогнито родителями для передачи Деду Морозу, который или сам приходил в гости с отклеившимся с одной стороны усом и заплетающимся языком вручал подарки, путая имена и слова всем известной песни, но всегда прощаемый обалдевшими от восторга детьми, или, что было гораздо чаще, просто раскладывал подарки под елку и исчезал никем не замеченный. Так вот, повторю, перед Новым годом для покупки игрушек и других «настоящих» радостей, детей в Детский мир не брали. А брали их, несчастных, для покупки одежды и обуви, в основном, чтобы примерить. Нужно понимать, что перед праздниками «выбрасывали» много дефицита: х/б колготки, плиссированные юбочки, ботиночки на меху, цигейковые шубки….. А покупки этого порядка, как правило, особой радости детям не доставляют, во всяком случае, в момент покупки….

Преодолев немало преград в виде людских лабиринтов, опасно засасывающих тебя внутрь и не отпускающих без волшебного слова «разрешите» или «будьте любезны», мы с бабЗиной наконец добрались до нужного отдела, где продавались карандаши, краски, альбомы, бумага, а также пластилин, мелки и еще масса всего другого! Наверно, это стоило того, чтобы сюда прийти! Я почти окаменела, увидев все это….

– Батюшки! Сколько тут всего! Мама сказала, чтобы мы купили побольше карандашей и два толстых альбома.

Мы выстояли все необходимые очереди, приобрели карандаши с альбомами и выползли наконец на улицу. День подходил к концу, а у нас был запланирован еще один визит для передачи толстого журнала одной из приятельниц бабЗины. Сквозь дворы и Камергерский мы вышли к улице Горького, перешли ее и опять углубились в бесконечную вереницу старых московских дворов, которые появлялись неожиданно на твоем пути, как будто картинки в книжке-панорамке. Знаете, такие есть книжки – откроешь страницу – и перед тобой неожиданно встает объёмная картинка. Вот уютный, закрытый с трех сторон домами, дворик со снеговиком и лавочкой; буквально через минуту, пройдя сквозь арку, ты натыкаешься на совсем другой дворик с заснеженным палисадником в центре, а за углом – хоп – встает довольно большой двор с детской площадкой и катком, залитым еще в конце ноября, с визжащей на морозе ребетней, которая уже вернулась из школы, наскоро пообедала, чтобы не теряя ни минуты, провести остаток дня с друзьями. Дворник в валенках, в необъятной шубейке и в белом переднике проворно очищает дорожки самодельной метлой от что-то припустившего к вечеру снега. Один за другим зажигаются теплым светом московские окна, излучая ни с чем не сравнимый, еще тот, патриархальный уют московских домов, способный согреть не только душу, но и вопреки всем законам физики коченеющее тело прохожего…..

Глава 12. Сыр Рокфор

Мы с бабЗиной вошли в старый дом и поднялись на третий этаж. Кира Николаевна уже давно нас ждала, и пока мы раздевались пошла в очередной раз разогревать угощенье. Мы с бабЗиной не обедали, так что с удовольствием (даже я!) набросились на блинчики с мясом, грибами и сметаной. На десерт блинчики были поданы с малиновым вареньем, ну и конечно чай с молоком, лимоном, конфетами, печеньем…..кто, как любит….. Пока мы еще были на улице, бабЗина разъяснила, что Кира Николаевна недавно овдовела. Она была замужем за каким-то известным человеком. Он много лет работал на большой партийной должности. До того, как он скоропостижно умер от инфаркта полгода назад, их дом славился хлебосольными праздниками и застольями с грузинским размахом с участием известных артистов, писателей, музыкантов….

Согревшись и умяв парочку воздушных блинчиков с дырочками (наверное, кухарка Киры Николаевны пекла их на минеральной воде, может, даже на Боржоми), я принялась пить чай с вареньем и смотреть по сторонам. Это была явно не коммуналка….. Над огромным круглым столом, за которым, очевидно, и собирались гости, висела необыкновенная старинная люстра. К сожалению, она не была включена. Включен был торшер с бахромой, стоящий в углу, у окна. Около другой стены беззвучно работал телевизор. Больше источников света пока не было. Кира Николаевна, ухоженная дама, с модной стрижкой на седеющих волосах, с маникюром и крупными кольцами на пальцах, резко задернула гардины, как будто не хотела пускать к себе в комнату даже тающие с каждой минутой остатки дневного света:

– Мы жили 30 лет. И это был праздник. Представляете? Каждый день – праздник. Он сделал из моей жизни один большой праздник! Такой человек! Теперь жизни нет.

– Ну у Вас же такие дети чудесные!

– Что дети? Они уже сами по себе. Сандро устроил жизнь всем! Всем: и сыновьям, и их женам, и внукам, и родителям жен, и их братьям и сестрам! Всем! Все с прекрасной работой, с квартирами, с дачами! Для него семья – святое. Все в семью! Себя не жалел… и все близко к сердцу…. переживал за каждый пустяк….

– Дааа, большие должности – большая ответственность – большие перегрузки… шутка ли дело…..

– Домработницам теперь делать нечего – сидят, скучают…. Вот обрадовались, что вы зайдете – напекли блинов! – и я их отпустила. Уже ищу им другую работу. Оставлю одну себе. Много ли мне надо? Раньше каждый день кто-то в гости приходил. Всегда ужин готовили из расчета на 10 человек! То из Грузии кто-то приедет, то с работы Сандро кого-то притащит, то дети прибегут без предупреждения…. Это не считая праздников и званых обедов! Зиночка, как жить? – дамы заплакали…..

И тут БабЗина поняла, что случай тяжелый, срочно нужна ее психотерапевтическая помощь, и принялась за дело. Меня посадили под торшер в кресло за маленький инкрустированный столик, выдали новехонькую коробку остро подточенных карандашей и только что купленный альбом, а сами пустились обсуждать невесток Киры Николаевны, к которым у нее накопилось много претензий…..

Я была увлечена рисованием и опомнилась только когда в дверь позвонили. Через несколько минут из прихожей в комнату заглянула очень красивая молодая женщина с девочкой моего возраста. Девочка была похожа на принцессу – из-под шапки выпали темные локоны длинных волос, голубые глаза смотрели чуть надменно, рот капризно изогнулся кончиками вниз. Девочка была в чудесной белой шубке. Ее мама приветливо поздоровалась с бабЗиной, отдала что-то Кире Николаевне и удалилась.

– Это соседка. Галина. Принесла сыр, который я люблю. Знаете, кто она? – Кира Николаевна шепнула что-то на ухо бабЗине.

– Да что вы?? Батюшки мои!

– Да-да-да! Он привез ее из Воронежа. Поехал в командировку и влюбился!

– Ну в такую красотку грех не влюбиться!

– Даа! Но она еще и человек чудесный! Мы дружим! Мне б такую невестку – вежливая, заботливая, а главное – умная. Не то что мои вертихвостки! Ни кожи ни рожи, только задницей крутить умеют.

– Но у Него же семья, дети, внуки….

– Естественно. Он и живет с семьей, с детьми, с внуками. Куда их деть на такой-то должности. Это только Георгий Константинович мог жить со своей любовницей открыто. Но на то он и трижды Герой Советского Союза был. Ничего не боялся…. А Этот перевез Галину в Москву, когда она забеременела, поселил в отдельную квартирку – вон в том доме напротив. Маленькая такая квартирка. Но отдельная. Оформил на нее, прописал. Она там теперь и живет с девочкой. А он ее навещает….

– Слушайте, но Он ведь такой, я бы сказала, совсем пожилой….для этих-то дел амурных…. и вообще по виду – совсем не ловелас….

– А вот так….. – многозначительно сказала Кира Николаевна, при этом резко подскочив, зажгла наконец чудесную старинную люстру!

– Ура! Какая красивая! – вскрикнула я

– Так! собирайся, котенок, уже совсем темно на улице!

– Нет, еще по чашке чая и тогда пойдете! – скомандовала Кира Николаевна и побежала на кухню подогреть чайник.

Я же в это время пыталась открыть бабЗине тайный смысл своей концептуальной картины:

– Батюшки! Что это? – надев очки, вскликнула бабЗина.

– Это Москва, – на заднем плане красовались башни Кремля со звездами (я уже умела расставлять объекты на своем рисунке на передний и задний план. Этому меня научил дедушка).

– Ну это понятно, что Москва. А кто это на самолете летит? – не успокаивалась бабЗина.

– Это Мила. Она же летчица! Ты сама сказала…

– Я сказала??

– Да ты сказала, что она не почтальон, а летчица.

– Не летчица, а лимитчица! – начала уже рыдать бабЗина, – а это кто внизу в рогатом троллейбусе и с чашкой?

– Это ее муж.

– А это правда! Он водитель троллейбуса и выпивоха! Я действительно это говорила! А это кто, ёж или человек?

– Это Презерватив, которого все презирают и потому колют иголками!

– Батюшки!

В комнату уже вошла Кира Николаевна. После этих слов она начала так хохотать, что вынуждена была присесть на стул:

– Ой! Я так не смеялась уже полгода!

Тут мы с бабЗиной почувствовали очень странный запах, нельзя сказать, что приятный. На столе уже стояла тарелка с сыром в каких-то синих прожилках. Успокоившись, Кира Николаевна гордо сказала:

– Вот французский рокфор! Очень редко бывает даже в магазине «Сыр» на Горького. Но Галине сегодня повезло – она на него напала. Мой любимый. Это Сандро приучил меня к хорошим сырам – грузинским и французским. Угощайтесь!

– Ой нет-нет, Кира Николаевна! Спасибо! Мы побежим, а то мы и так засиделись… Нам еще комбинезон напяливать…. – и подхватив меня, бабЗина пулей выскочила в коридор….

Дома нас уже ждал дед Миша:

– Ну что, цыганки, нагулялись? Куда вас сегодня занесло?

– В гостях были…

– Да вам куда угодно, только бы дома не сидеть… – заключил дед Миша, уплетая бутерброд с сыром.

– Я вот никогда не могла понять, зачем есть тухлый сыр да еще с плесенью…

– Ты обалдела? С плесенью? Да это свежайший Российский сыр. Я сегодня купил по дороге домой в Новоарбатском.

– Да нет! Это нас угостили сегодня французским рокфором. Меня от одного запаха чуть не стошнило…

– Наверное, вы так надоели хозяевам, что они и выставили тухлый сыр на стол, чтобы вы поскорее ушли уже…

– Замолчи! Юморист хренов…..

Глава 13. Козлы и козлихи

Эх! Катится, катится голубой вагон…. Новехонький паровозик с надписью «1970» на бампере подкатывался все ближе и ближе, волоча за собой десять мультяшных вагончиков («1971», «1972» и так далее) – «застойные семидесятые», в которых, покачиваясь, совсем скоро пронесется мое счастливое детство и незаметно промелькнут чудесные школьные годы…

В последнее воскресенье уходящего года мы решили съездить на дедМишиной машине к родственникам в Зосимову Пустынь. Работа в загранкомандировках позволили дедМише приобрести невиданную по тем временам роскошь – личный автомобиль, да еще какой – Волга Газ-21. Это та модель Волги с рвущимся вперед оленем на капоте. ДедМиша так гордился и берег свою машину, что секрет открывания замка в гараже он не доверял даже бабе Зине. Мой папа был удивлен, когда утром, отправившись вдвоем за машиной, дедМиша попросил папу отвернуться, когда открывал замок. «А вдруг после рюмочки-другой кому проболтаешься…. ненароком….. нечаянно…..» Машина, действительно, была роскошной (по сравнению с горбатым голубым Запорожцем, которым владели мои родители, и на котором они умудрились уже объездить всю нашу необъятную страну, о чем до сих пор свидетельствуют стопки любительских выцветших фотографий). ДедМишина же Волгочка была новехонькой, блестящей и малообъезженной, потому как стояла в теплом гаражике уже несколько лет.

ДедМиша был весьма нервным водителем. На протяжении всей дороги он постоянно произносил фразы: «Куда прешь, козел!», «сначала ездить научись, а потом за руль садись, козел!», «ты что, ослеп, козел!», «кто так разворачивается, козел! Пардон, это коза!» Так от дедМиши досталось не только московским автомобилистам, но и всем женщинам, попытавшимся заняться «мужским» делом:

– Взяли за моду за руль садиться. Баба должна сидеть дома и варить борщ. Все. И еще детей рожать. Чего эту, как ее, понесло в космос? Что она там забыла? Была ткачихой и продолжала бы дальше работать ткачихой. Нет! В космос ее сорвало! А то без нее бы там не справились! Или еще одна! Министр культуры. Она что-то понимает в культуре? Она понимает только в своих бабских делах – в шмотках, в завивках, в шпильках… Министр хренов, мать ее!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.