Евгения Светашова
Планетарная нейронная сеть. Разгадка тайны… (знаменитые приключения попаданцев)

Глава 1 “Начало”

1.1. Характер

Теко

– Сколько можно вести себя, как ребёнок?

– Ровно столько, чтобы разозлить тебя окончательно.

(Гленда и Теко́)

__________

Ло́твон – мир, параллельный миру людей. Или один из двух зеркальных миров, известных на сегодняшний момент Теко́. Он частенько видел людей во временны́х разломах, похожих на воронки воды. Воронки чаще всего находились в лесу около кряжистых тысячелетних деревьев. Теко́ заметил их появление не сразу. Однажды он бродил в чащобе и вдруг увидел крутящуюся “воронку”, а затем выплывшее из неё мутноватое зеркало, парящее прямо в воздухе. Сначала гладь отобразила Теко́, потом поверхность попрозрачнела и показала человека. Человек уставился на куст и не заметил, как между мирами стёрлась грань. Теко́ был более внимателен. Он давным-давно перечитал всё что смог найти про границы времени, меняющие структуру интенсивными вихрями, и не боялся окошек в пространстве, показывающих людей. Теко́ понял, что зеркала – сложная штука, но чураться их не следует.

Искать сведения о временны́х прорехах парню пришлось долго. Письменные свидетельства о возникновении двусторонних зеркал, в которых отображаются существа из параллельной вселенной, обладающие сознанием, бытуют, конечно же; и сначала очевидцы охотно делились впечатлениями, рассказывали, что зеркала кружат голову, как бы желая втянуть смотрящего в другой мир. Правда, потом созерцатели дива дивного попритихли: случилось сие после того, как несколько свидетелей спровадили в психлечебницу. Энтузиазма у рассказчиков поубавилось тут же! Они стали списывать свои видения на избыточную чувствительность к кислороду, которого в лесу крайне много. Теко́ улыбнулся: “Можно понять! Кому охото из-за красного словца поваляться в психушке слегонца?” Миры, может быть, и параллельные, а правила везде схожие: не пугай народ и веди себя скромняшно. Мало ли что там кому привиделось! Нечего по древним лесам мыкаться! Чай, не одно тысячелетие стоят без перерождения, и даже желчемордому тру́хлю понятно, что энергетика у них аховая! Вот и чудится всяко-разно… “Всякое-разное и заразное”, – Теко́ улыбался, как никогда. Что ж мы так нового боимся? Ну есть другой мир… И тоже с существами разумными… “Я надеюсь!” – гоготнул Теко́. Но очевидцы разломов появлялись всё реже и в основном помалкивали. Хорошо хоть какие-то записи сохранились!

Теко́ огляделся вокруг. Высокие широченные деревья были повсюду. Ло́твон представлял собой мир, полностью состоящий из разноликих древесных исполинов. Начался он со столкновения двух энергий, которые по задумке вселенной должны были быть вечно разнонаправленными. Но потом вселенная передумала, шмякнула энергии друг об друга, случился небывалый всплеск чего-то там, и появился мир, изобилующий деревьями поливариантных мастей. Опосля эволюция ещё покуралесила, и получилось то, что получилось. Теко́ много читал на эту тему, и понял, что тёмных пятен в существующей (принятой) теории мироздания полным-полно, но ничего лучше не придумали. Или не изучили. Или не… “Да без разницы!” – решил Теко́. Всё равно нас не было, когда мир создавался, так пусть каждый нафантазирует недостающие детали процесса творения по желаемому уразумению. Сам же Ло́твон, как плод масштабного труда, прекрасен. В нём нет стран. Есть отдельные территории, говоря иначе – поселения, что-то вроде городов у людей. Каждое поселение представляет собой лес. “Просто деревья. Так и живём дикими!” – Теко́ рассмеялся в голос. Однажды во временно́й разлом он услышал, как человек говорил о ком-то, что тот дикий, словно из леса сбежал. Теко́ так и прыснул: “Вот же странные существа! Дикость от незнания себя идёт, а они на лес вину валят!” Слушая людей, Теко́ понял, что их мир устроен наоборот. Человек стремится жить отдельно от природы. Обособленно. Леса не обживаются. “По-видимому, у них мало леса?” – задумался Теко́. “Или образования!” – парень веселился страшно сильно, когда удавалось заглянуть в зеркальный мир через прорехи во времени. Будет чегось потомкам рассказать. Скажу (с надрывом для пущего эффекта): “Внуки! Внемлите мне! Узрел ваш дед параллельный мир! Сейчас поведаю тайны страшные и жуткие! Бууу!” Интересно, после какой фразы внуки заподозрят меня в маразме? Судя по-всему, с самой первой! Хотя, если с мистикой не перебарщивать, то, может, и обойдётся. Сложно не преувеличивать, когда истории рассказываешь. А соберу-ка я свои зналки, знания то бишь, в трактатушку. И напишу-бомбану близнаучненький трудец под названием “Планетарная нейронная сеть. Разгадка тайны…” Смышлёно я придумал! Поделюсь с народцем истиной, но в облегчённой форме. И, пожалуй, сделаю сие на старости лет. “Тогда точно в психушку не спровадят, пожалеют старикашечку”, – так думал Теко́, весело присвистывая и спускаясь с пригорка. Надо было возвращаться к белой тигрице по имени Гле́нда.

1.2. Правда для

Гленды

Я не знаю на счёт НЛО, но люди реально существуют! И я не пил настойку хмельных трав, у меня не поехала крыша, и кукуха тоже на месте!

(Теко́ Гленде)

__________

“Ай! Да ты что!” – Теко́ подпрыгнул от резкого шлепка по затылку и порывисто повернул голову. Позади стояла Гле́нда, красивая белая тигрица, облачённая в наряд из гладкого шёлка. Она смотрела, немного наклонив голову вправо. Такая вот особенность: изгибать шею, прищуриваться и внимательно ловить каждую ноту голоса визави. Гле́нда всегда сердилась, когда Теко́ надолго пропадал. Он был скрытный (“Вроде и поделится планами, да только всё равно не понятно, куда его лихая занесёт!” – подумала девушка.) и при этом страсть какой умный!

Длинные кофейного цвета ресницы Гле́нды не шли плотным рядом. Одна ресничка стояла чуть поодаль от другой. Эта особенность делала взгляд лёгким, но неимоверно притягательным. Именно на тёмно-карие глаза, магические своей непонятностью, Теко́ обратил внимание при первой встрече. Нельзя чётко определить, о чём думает их обладательница. Невозможно даже понять, куда она смотрит: на объект или сквозь него… По мнению Теко́, Гле́нда была единственно магнитно-влекущей белой тигрицей. Она носила преимущественно светлые одежды из натуральных тканей: шифона, льна, хлопка, шёлка. Последний материал девушка любила особенно сильно. Шёлк оттенка кремовой магнолии подходил ей в высшей степени. Рост Гле́нды был средний, гибкое и довольно сильное тело.

– Да за что же ты так ко мне жестока? – хмыкнул Теко́, когда Гле́нда продолжила свои экзекуции и тюкнула его с размаху острой частью когтя. – Шея-то живая! И ей больно!

– Ты просто невозможен, Теко́! – белая тигрица сощурила глаза. – Шляешься по древним лесам, снова городишь околесицу о существовании параллельного мира и этих, как ты их там называешь, людей! Теко́, ты слишком умён, чтобы принимать на веру чушь. Может, тебе ещё зомби-нетопырей поискать или живых динозавров? Я понимаю, что якобы есть очевидцы окон в другой мир, но их мало! А как разнятся показания оных? Ужас просто! Ты же сам говорил о расхождении в описании увиденного! Да это просто сказки или глюки! А ты про параллельную вселенную трепишься, только чтобы меня позлить!

– Всё сказала? – с напускной грозностью рыкнул Теко́ и показал белые клыки сквозь весёлую улыбку. Гле́нда частенько разражалась нотациями, словно готовилась стать самым нудным лектором на планете. Хотя, если признаться честно, он любил беседовать с девушкой. Тигрица была его голосом совести и разума, оберегала от опрометчивости, при этом сама пыталась стать легче и научиться юмору. Правда, пока что с импровизационными и повседневными шутками наличествовала напряжёнка, но не умиляться Гле́ндой, так старавшейся ради него стать мягче, Теко́ не мог.

– Вопиющая горячность! Только так можно охарактеризовать твою деятельность! Безбашенно подписываешься и на ахинею, и на опасность! – на лице Гле́нды отобразилась гримаса обречённости.

– Кареглазая симпотяжка, ты меня ещё скулодробительным ведьмаком обзови, а мою деятельность – грибнявым гоневом! – белый тигр добавил в голос нотки необидного сарказма.

“Согласен, периодически мною правит безрассудство…” – продолжил свою речь парень. Ты права и на счёт свидетельских описаний разломов. Они действительно разнятся! Но сие объяснимо! В параллельной вселенной идёт иная жизнь. Существа, населяющие соседний мир и обладающие сознанием, даже внешне отличаются от нас. Причём кардинально! А наши очевидцы ещё и шуганные ребята. Их за таковскую болтовню в лечебницу пихают на валерьянку. Станешь тут тише воды, ниже травы! (Это я, кстати, у людей такое выражение услышал. Умно!) Они говорят схоже с нами: я же – полиглот, и я понимаю людей! Гле́нда, ты только представь: иные технологии, опыт, уклад! Я смогу изучить всё это! “Пойми! Я люблю Ло́твон! Но в нашем мире проявился другой! Разве мы не должны изучить сие явление?” – Теко́ выдохнул дюже эмоциональный поток слов не без труда. По-сути, он практически исповедовался Гле́нде. Ни с кем и никогда Теко́ не говорил так прямо. Парень не был глуп и чётко осознавал, что его находка не имеет ничего общего с шутовским поиском снежного тигра, то бишь йети, русалок, ведьм и мшистой нежити; и дальнейший шаг – убедить общество провести естественнонаучное расследование, сама идея которого вызовет отторжение, ибо способна подорвать основы существующей системы. С данного момента миры, соприкасающиеся друг с другом, – не вымысел, не бред больной фантазии, не теория, а реальный факт. И случился оный в практической действительности.

Зеркала позволяли видеть и слышать многое из происходящего параллельно. Теко́ понял, люди поставили производство оружия на поток и по натуре далеки от мимишных сказочных фей. Однажды они внимательно посмотрят по сторонам, найдут временны́е вихри и, возможно, начнут искать проход. Что будет тогда? Война? Белый тигр взглянул на свои руки, покрытые густой светлой шерстью. В параллельном человеческом мире его вид не эволюционировал до обретения сознания, беспрестанно ходит на четырёх лапах, не является доминантом по разуму из обитающих существ. Теко́ тихо фыркнул и вслух произнёс: “Вот же природа – или кто там творец – насоздавали! Разные эволюционные ветви, генетика и наличие связи между мирами. В одном мы с людьми точно похожи – страхом перемен. Бред!” Парень выгнул широкую спину и обнажил клыки. “Поистине, он один из самых крупных белых тигров, когда-либо обитавших на Ло́твоне!” – вдруг промелькнуло в расстревоженных и одновременно заинтригованных мыслях Гле́нды. Девушка учуяла, что её друг глубоко ушёл в свои размышления, поэтому решила оставить его одного, подумав при этом: “Интересно, как я навострилась понимать его без слов?”

1.3. Лотвон

– Может, мне ещё сказать при встрече: “Здравствуй, человек! Братан по разуму! Пойдём за знакомство чарку настойки хмельных трав хлопнем!”

– Это не обязательно, просто постарайся не сломать ему позвоночник…

(Гленда и Теко́)

__________

Ло́твон – мир грёз. Так именует его Теко́. Ло́твон полностью утопает в лесах. Деревья запредельной высоты обладают сильнейшей энергетикой. Ни одно дерево никогда не было срублено ни предками, ни современниками Теко́. Древесные исполины видели смену эпох и, конечно же, умирали, но сие случалось редко, как и неожиданное возникновение новой юной поросли. Смерть и жизнь древ чаще всего являли собой бесконечный круг, который не имеет начала и завершения: как правило, дерево, прихорошившись вечером, крепко-накрепко засыпало, а затем просыпалось, оживало, но совсем иным. Теко́ сравнивал подобное перерождение с птицей феникс. Парень слышал сквозь зеркало, показывающее мир людей, как человек говорил своему сыну, что фениксы возрождаются из пепла. “Какие красивые у людей легенды!” – подумал в тот день белый тигр. Теко́ знал, что с обычными живыми существами, к коим он относил себя, “эффект феникса” не срабатывает, но древесные исполины – дело другое. Они – часть планеты, а точнее сказать, планета полностью есть деревья. Их корни оплетают землю целиком. Мириады лиг корней. Некая нейронная сеть. Планетарный мозг. Лучшие учёные из числа белых тигров бились над разгадкой Ло́твона, но так и не смогли найти ответ, сформировав лишь вывод: корни древ думают, видят, понимают. Теко́ предполагал, и на то были основания, что именно деревья – самый главенствующий вид жизни в его мире. Леса росли сплошняком, поодиночке, группками, перетекали из одной формы в последующую, меняли цвета, умирали, вновь возвращались к бытию уже совершенно другими.

Корни деревьев Ло́твона частично уходили глубоко под землю, ширясь в основном горизонтально, выходили наружу, дружили с каждым видом живых существ, но могли и постоять за себя… Когда эволюция достаточно развила белых тигров, те не единожды пытались выкорчевать исполины, чтобы расчистить больше пространства для обитания или банально наломать ветвей с целью разведения костров, но любая попытка сих действ терпела неудачу. При приближении к древу с намерением каким-либо образом повредить ему, предки Теко́ начинали слышать в своей голове голос корней, редчайше-феноменальный глас, обладающий умственными способностями и телепатией. Он запретил трогать деревья. Белые тигры почувствовали силы, которые невозможно разрушить, можно лишь следовать их законам. Нейронная корневая сеть мысленно заставила или убедила, Теко́ точно не знал, оставить затею с вырубкой лесов. Со временем реальные обстоятельства трансформировались древним тигриным сообществом в грозное предание, где под страхом кары небесной запрещалось даже чихать в сторону дерева. Теко́ умилялся такому подходу: “Если хочешь отодвинуть прогресс, то нужно напугать до чёртиков страшилкой, и мало найдётся народу, желающего изучать опасное”. Белый тигр с ехидством относился к подобной идеализации. Он смекнул, что деревья особенны, созидательны и не злы. “Я обязательно докопаюсь до сути правдивых отношений между нашим видом и телепатией корней!” – такое решение Теко́ принял ещё будучи подростком.

Деревьям в мире под названием Ло́твон было чуждо равнодушие. Они осознали, что белые тигры – вид, достигший высокой стадии развития, с потребностью в значительном ареале обитания, и выделили территории под возделывание полей, зелёные луга для естественного роста лекарственных трав, зоны рекреации, свободные подходы к водным источникам и тропы для передвижения по лесам. Теко́ видел наглядную демонстрацию фантастического чувства юмора своего мира, как создателя живого, проявленного в формировании нескольких линий тех, кто способен думать. “Я ржу с таких приколов! Оу! Человеческое словечко проскочило – “прикол”. При каких обстоятельствах люди применяют такое определение? Когда есть повод для смеха, как я понял…” – Теко́ вовсю шевелил мозгами. Не, ну дык реально смешно: на планете прорва умов, а если ещё и человека посчитать, то получится многоингредиентный башковитый компот. “Но в сей момент сфокусируюсь на тиграх и лесах”, – решил парень. Получается, как только мои предки отошли от повадок диких кошек и стали внятно калякать, деревья вступили с ними в мысленный контакт и разрешили белым тиграм селиться и строить жилища прямо на спинах, то есть в кронах, исполинов. Древа, точно радушные хозяева, гостеприимно приняли гостей, которые со временем тоже стали полноправными владельцами Ло́твона. “Или корни позволяют нам так думать, а по факту мой вид – лишь банальные арендаторы на птичьих правах? Снова эти человеческие выраженьица! Так что же происходит между нами и сетью корней?” – Теко́ поднапрягся, его шея налилась натужностью, затем мышцы резко расслабилась, и мозг выхватил из глубин подсознания лейтмотив. Симбиоз! Тигр слегонца пристукнул себя когтем по лбу. Или любовь, как у нас с Гле́ндой, а это тоже любовь, только между деревьями и тиграми… Теко́ так и прыснул от самого себя, поняв, что перегнул со всеобъемлющей симпатией, да и у самого у него непоняточки: “О какой любви я говорю? Ляпнул сгоряча!” Может, к Гле́нде и просыпается периодически плотский интерес, как к красивой представительнице противоположного пола, однако, в дружеских отношениях есть одно большое “но”: друзьям не положено заглядываться одному на другого! “Ладно! С симбиозом как-то разобрался, а в остальном война план покажет! Ох уже эти людские фразочки! До чего ж приставучие!” – белый тигр заговорщически прищурил зелёные глаза и расправил могучие плечи. Физической силе Теко́ могли бы позавидовать многие, но мало кто знал насколько самоиронично относился к своей внешности парень. Он всегда топил за отточку ума. А статность тела? Тигр ценил организм, как вместилище интеллекта, поэтому сохранял его в добром здравии, не жрал всякую дрянь и развивал тягу к познанию. “Главное – черепок! Всё остальное вторично. Ежели качан соображает, то и жизнь кипит, а коли голова хламом забита, то бытие в болото превращается”, – Теко́ прищёлкнул в воздухе полосатым хвостом, помогающим усиливать манёвренность в тот момент, когда возникает необходимость ускоренного передвижения сквозь бесконечные ряды деревьев-философов.

1.4. Зеркальный мир

– Судя по ногам, люди на цаплю похожи! Ты когда-нибудь видел,

как они на одной ноге стоят, а вторую поджимают?

– Нет, но хотелось бы глянуть!

(Гленда и Теко́)

__________

После разговора с Теко́ Гле́нда отправилась в свой кроно-дом, уселась на горстке опавших листьев в уединённом уголке двора, который практически не просматривался с улицы, решив взять паузу на раздумья. Она давно уяснила, её закадычный приятель – ещё тот шутник, но только не в отношении такой серьёзной вещи, как существование зеркального мира! Если уж парниша уверовал в истинность проявлений на Ло́твоне параллельной вселенной, или как там сия лабуда называется, то существует огромная вероятность его правоты. “Не нравится ли мне Теко́ слишком сильно, что я позволяю вешать себе лапшу на уши?” – белая тигрица хмыкнула, приметив, что стала применять в своей речи диковинные выражения, надёрганные из сленга друга, считая их довольно забавными, и только теперь сообразив, откуда он их почерпнул… “Из мира людей!” – сделала малоутешительный вывод девушка. Гле́нда понятия не имела что такое лапша: “Просто смешное словцо! И звучит комично! Неужели люди обматывают чем-то уши и разгуливают так по своим лесам?” Теко́ рассказывал про зеркальный мир дюже неординарные вещи. С точки зрения Гле́нды, из которой скептицизм так и пёр, сии сведения были невообразимо странны. Но тигр умён, образован и однозначно не походит на сбежавшего из театра абсурда, поэтому огульно не придавать значения его россказням – оплошность, продиктованная гордынным зазнайством. “Чтобы я там ни говорила, но здоровяк не стал бы шутить столь серьёзными вещами!” – белая тигрица немного наклонила голову вбок и стала восстанавливать в памяти всю услышанную информацию о людской вселенной, показывающей себя сквозь парящие в воздухе зеркала.

“Зеркала периодически возникают в наиболее древних лесах”, – однажды поведал Теко́, изучивший имеющиеся сведения о другом мире крайне подробно. Он считал, что время способно разламываться, и в образующиеся прорехи просачивается информация о происходящем параллельно. Воздух начинает сгущаться, рождается вращающийся вихрь, затем наступает просветление, и формируется окно, сквозь которое видно и слышно людей. Из устных зарисовок, поведанных Теко́, Гле́нда выхватила причудливую новость, что человек разумен. Девушка страшно удивилась данному факту и даже уточнила у друга, не ошибся ли он на данный счёт. Во-первых, тигрицу смутил облик людей, а именно абсолютное отсутствие защитных механизмов. Дураку понятно, что бегают люди медленнее, чем мышь-полёвка, и соревноваться по скорости могут только между самими собой: ноги слишком тонки и прямы, обособлены от передних конечностей и не применяются едино при необходимости убыстрённого движения. “Может, у них есть общие гены в цаплями? Или аистами? ” – однажды спросила Гле́нда. Уж настолько, судя по описанию Теко́, сильно́ визуальное сходство человека и этих птиц. Белая тигрица представила, как человек подгибает одну ногу, стоит на второй и пытается схрумкать лягуху, а та только смеётся над тщетными усилиями существа без клюва изловить её. “Вот-вот! Клюва нет, клыков обозримых нет, хрупкое тело. Природа, конечно, дала жару! Натворила делов, а мы теперь за ними наблюдай! Может, зеркала показывают нам людей, чтобы мы их пожалели?” – от раздумий у Гле́нды неравномерно свело скулы, левая часть лица напряглась пуще, поднялась выше правой, и получилась беззлобная саркастическая ухмылка.

Во вторую очередь, тигрицу поразила склонность родственников цапли пренебрегать фактами. “Да ладно внешность! Понятно, что мне непривычен их лик, но это и резонно! На Ло́твоне банально нет никого, кто схож чертами с людьми, разве что обезьяны…” – Гле́нда решила поставить аналогии на паузу, иначе мозг, чего доброго, продолжит и дальше фантазировать несусветицу про людей, побеждающих их в рукопашной лягушек и бесхвостых макак, подтирающих зад листом, вырванным из букваря. “Бррр!” – девушка замотала головой, прогоняя прочь смешные картинки, встающие перед её глазами. Сейчас важно свести воедино имеющуюся информацию и прийти к выводу, надо ли вообще изучать другой мир или оставить его в забвении. Итак! Человеку, по наблюдениям Теко́, свойственно недоверие к собственным глазам. Однажды белый тигр сквозь временно́й разлом окликнул мужчину по ту сторону зеркала, тот поднял голову, увидел стоящего на двух ногах белого тигра в одежде, пробормотал: “Надо бросать пить!” – и скрылся в своих лесах. “Теко́ тоже молодец! Додумался звать незнакомое существо!” – с волнением о судьбе друга подумала Гле́нда. Однако тигрицу удивила столь неоднозначная реакция человека. Он же заметил зовущего, но сделал вид, что ему мерещится. “В следующий раз, когда мне захочется изобразить, что я не желаю видеть очевидного, то скажу на человеческий манер “бросаю пить” и резко разрублю воздух хвостом для пущей убедительности”, – мысли Гле́нды неслись галопом… В-третьих, сколько не сомневайся, а люди всё-таки навострились кумекать! Судя по рассказам Теко́, их речь сходственна с нашей, и при должной наблюдательности и тренировке можно разобраться о чём человек глаголет. Здесь и заключается самая громадная заковыка! А вдруг данный вид опасен? Возможно, хилота тела компенсируется умением придумывать военные планы, способы нападения и уродованное политическое устройство. В душе́ белая тигрица понимала, отчего Теко́ так тянет изучать зеркала, но её насторожили потенциальные последствия. Другой человек, более сообразительный, врубится, что говорящий тигр – не результат похмелья, и полезет знакомиться. Каков будет результат подобной встречи? Гле́нда смекнула наличие и у Теко́ такого же рода умозаключений: “Тяжело разрываться между исследованием поразительно уникального временно́го разлома и пониманием, что зеркала могут обернуться драмой для трёх развитых субстанций: людей, тигров и деревьев”. Девушка даже начала жалеть своего друга и так увлеклась, что не заметила, как стала произносить свои мысли вслух: “Теко́ – футуролог, новатор, гений… Эти черты, собранные в могучем теле, не позволят нажать на тормоз… Значит, надо ему помочь…”

“Хватит шкериться! Пойдём прогуляемся! А то уже комплименты в мой адрес отпускаешь! Заболела что ли? Смотри, сдаст тебя научный совет в психлечебницу, будешь тогда знать! Говорил тебе, изоляция до добра не доводит! Плесенью скоро покроешься от работы в архиве своём!” – улыбающийся тигр материализовался перед подругой, как по волшебству, прервав её размышления.

Через полчаса Гле́нда и Теко́ черепашьим шагом передвигались по местности, в которой деревья росли особенно плотными рядами. Создавалось впечатление, что двое пытаются просочиться сквозь практически монолитный забор. Белый тигр сознательно пригласил девушку прогуляться именно здесь. Первая причина – из-за медленного движения он мог подольше побыть со стройной кареглазкой; с недавних пор Теко́ шибко тянуло приумножить количество совместных дружеских времяпрепровождений. Второй причиной являлась неординарная цветовая палитра здешних деревьев, а именно сочетание зелёных крон со стволами, пестрящими смешением крайне своеобразных красок. Даже Теко́, который повидал многие регионы на своей планете, удивлялся столь художественно исполненному окрасу коры. Это был довольно молодой лес: тигр помнил, как в его детстве он более походил на травяное поле, но однажды, буквально за один миг, юная поросль резко превратилась в полноценную рощу. Хватило суток, чтобы тоненькие тростиночки возмужали до настоящих деревьев. Произошло сие действо в тот же самый день, когда Теко́ впервые воочию наткнулся на вихрь, преобразовавшийся в светло-молочную поверхность с темноватыми крапинками, отразившую облик самого парня, а опосля – в двустороннее зеркало, открывшее окно между мирами. “Сначала в зеркале я увидел своё отражение, а затем предо мною предстало экзотическое существо”, – припомнил молодой парень свою первую встречу с человеком, ставшую центральной точкой отсчёта для последующего профессионального изучения параллельной вселенной. Белый тигр в миг “контакта с инопланетянином” остолбенело уставился на того, кто обдирал дикую смородину с куста и не замечал таращевшегося Теко́. Кого-нибудь другого находка временно́го разлома ошеломила или напугала бы по седой шерсти, но только не дотошного тигра, который вычитал об сим феномене сведений по максимуму. “Будоражащий жизненный эпизод! Первый раз он всегда запоминается! Сие касается и секса, и встречи с людьми!” – парень прокатил по телу волну зашибенского воспоминания и подумал: “Нужно покалякать с Гле́ндой и выяснить, с чего это она решила помогать мне в изучении зеркал?”

– Скажи, как устанешь, мы остановимся и сделаем перерыв, – Теко́ поглядел на красивую белую тигрицу. – Ты понимаешь меня, как никто! Знаю, что не совсем согласна с экстремальным увлечением в виде тяги к исследованию людей, но они такие угарные! Прям страсть желается узнать о них побольше!

– Ой, Теко́! Вот угораздило же именно тебя наткнуться на человека! – Гле́нда хмыкнула. – Или ты спецом шарохался по древним лесам, чтоб набрести на временны́е вихри?

– Конечно, и эволюция тому свидетель, я желал чего-нибудь этакое обнаружить! – тигр подмигнул спутнице. – Ло́твон сказками полнится, но и реальных историй навалом, а я умею отличать явь от блефа!

– И каким же образом различить выдумку и истинный инцидент? Ну-ка, растолкуй мне тупенькой? – Гле́нда поправила шёлковый пояс на своём одеянии, который немного зацепился за мягко-шероховатую поверхность янтарно-лилового ствола.

– Вреднюлька, смотри: если народ байку повторяет из уст в уста, значит она лишь сказочка либо анекдот, а коли сначала ляпнули, а потом оробело отнекиваются, значит сей случай взаправдышный! Понимаешь? – Теко́ ловко проскальзывал сквозь плотный ряд древ.

– Благодарю, что просвятил! – тигрица умудрилась изобразить реверанс, сделав притворно деловитое выражение лица.

– Гле́нда, из тебя актриса, аки из меня балерина! Это люди так говорят! – Теко́ выучил много фразочек из лексикона “соседей”. – Наверное, балерина – какое-то мифическое существо. Их, по всей видимости, в реальности не существует.

– А давай, – белая тигрица резко остановилась и сквозь смех проговорила, – когда нас будут запирать в лечебницу за россказни о людях, попросимся в одну палату?

Парень рычаще засмеялся. Он понимал, что с таким единомышленником, как Гле́нда, сможет доказать научному совету важность своих исследований, и, глядишь, без психушки дело обойдётся. Теко́ медленно провёл взглядом от корней до верхушек молодых деревьев. До чего же необычно видеть данное творение! Кроны не просто зелёные, а ярко-салатовые, каждый листик окантован тонюсенькой блестящей полосочкой, что позволяет визуально выхватывать каждый лист по отдельности. Каёмка представляет собой уникальный природный сплав титана, золота и серебра. Именно умные исполины являлись источником драгоценных металлов. Безусловно, не все деревья на Ло́твоне были сосредоточением потенциальных ювелирных изделий, но белые тигры не жаловались, ибо металлов хватало на многое. Когда листва опадала, они собирали её, отделяли кромку от зелёной части, плавили и изготавливали золотые ткани, посеребритель для шерсти, титановые наклычники, карты местности с надписями из платины, а также стандартную мелочёвку: кольца для хвостов, драгоценные чернила, броши в виде деревьев и прочее. Брать листья дозволялось только те, что упали самостоятельно. Теко́ не знал точно, кто установил правило (белые тигры или исполины) не обрывать листочки с древ, но ему нравился гуманный подход к облику планеты. Ради наживы деревья никто не обдирал.

– Гле́нда, я решил подвергнуть параллельную вселенную доскональному анализу, – тигр посерьёзнел, внимательно изучая свою спутницу. – Ответь правдиво! Ты желаешь мне помочь по доброй воле?

– Здоровяк! Кроны наших домов с детства располагаются близко, поэтому я знаю какой ты балбес! Вечно возвращался из чащоб с травмированными когтями от зверски долгой ходьбы! – девушка говорила с нажимом. – Но я люблю тебя за честность, ты бы не стал произносить сомнительные заявления, касающиеся столь серьёзного случая.

– Ты меня любишь? – словно пропустив мимо ушей все остальные слова, переспросил белый тигр, поджав нижнюю челюсть.

– Да ну тебя! – отмахнулась Гле́нда, правда, без серчания, понимая, что заложила основу разговора, неминуемо грядущего вскоре.

Тигрица остановилась, чтобы отдохнуть, оперлась спиной на ствол, который встрепенулся и приосанился от подобного телесного контакта, и обвела медленным взором рощу. Какими же вырви глаз оттенками она только не пестрила! “Я даже не знаю точно, как поименовать те цвета, что наблюдаю!” – про себя поразилась девушка. Она широко открыла глаза, чтобы максимально воспринять богатое красочное сочетание рощи “имени Теко́”. “Между встречей моего соседа-бугая с человеком и появлением данной красоты есть связь! Неспроста роща вымахала именно в тот день, когда Теко́ впервые узрел параллельную вселенную!” – тигрица прищурилась. Стволы деревьев, обступавшие её, были бежево-оранжевого, бисквитно-нюдового, абрикосово-аквамаринового, чёрно-кирпичного, фиолето-лаймового, вызывающего красного, индиго-розового цвета и даже оттенка студёной ручейной воды. “Может быть, в зеркальном мире деревья – краснобаи? Говоруны лопочащие? И делятся с людьми древними тайнами? Не то что наши! Словцо лишнее не вытрясешь!” – Гле́нда переступила с ноги на ногу и глубоко вдохнула тёплый воздух, мысленно благодаря Теко́ за жизненный драйв, что кипел теперь в её крови и вострил мозг на компоновку последующего плана действий.

1.5. Моновселенная

– Некоторые даже ставки делали на то, что ты и научный совет когда-нибудь подерётесь…

– Уверен, большинство ставили на мою победу в этом махаче!

(Гленда и Теко́)

__________

Белые тигр и тигрица не выбили однозначную поддержку от научного совета, но большинство умов сделали вывод, что игнорировать зеркала, особенно в свете текущих событий, неразумно. Теко́ и Гле́нда получили грант на исследование параллельного мира с условием, что все собранные о людях сведения будут открыто рапортованы на заседаниях совета или предоставлены в виде своевременных отчётов. Парень и девушка крайне убедительно повозмущались о застое и устаревании взглядов профессоров, а затем быстренько ретировались получать необходимую экипировку и оборудование, шепотком благодаря все высшие силы, что их не упекли в психбольничку. Учёные несколько лет отмахивались от информации о зеркалах, позволяющих видеть другой мир, списывая показания очевидцев на слабость их психики перед энергополем мыслящих практически вековечных древ. Теко́, в принципе, мог понять такую точку зрения, особенно если учесть появление временны́х разломов в лесах древних, которые обладали специфическим чувством юмора и иногда меняли направление тропинок, чем вводили в крайнее замешательство прогуливающихся граждан. “Какой-то я дюже понимающий стал! Это Гле́нда на меня плохо влияет!” – Теко́ тихонечко хмыкнул и пошутил вслух, что скоро под воздействием подруги станет мягким, подобно южному пуховому мху, из коего изготавливали удобнейшие тюфячки для сна, пользующиеся популярностью в жилищах Ло́твона; а ведь именно белая тигрица с изогнутыми, как передние крылышки крупной бабочки под названием “князь тьмы”, ресницами смогла обойти профессорскую близорукость, придумав новаторский подход к старшим коллегам.

Гле́нда предложила провести для очевидцев зеркал публичную лекцию об особенностях путешествий по древним лесам. Девушка подала сию идею под соусом психологической гуманитарной поддержки, вскользь упомянув про возможность лишний раз продемонстрировать профессуре свою одарённость. Гордыня, смешанная с привычкой нудно поучать окружающих, возобладала над инстинктом самосохранения. “Я бы ни за что не повёлся! Да у Гле́нды такое заговорщическое выражение застыло на милом личике, что можно было сразу сообразить о наличии подвоха!” – обмозговывал ситуацию Теко́. Лекция получилась эпичная! Свидетели временны́х разломов, объединённые под одной крышей, почувствовали себя силой. Уязвлённые менторским тоном выступающего они стали выкрикивать, что зеркала самые взаправдашние. Отправить в лечебницу одновременно толпу народа – немыслимая затея! Не могут же оказаться больны сразу все! Под натиском лавины показаний свидетелей учёные растерялись, и тут на “помощь” пришла учтивая Гле́нда, посоветовав успокоить собравшихся обещанием изучить человеческий феномен. Под это дело выделили грант, который и получили двое молодых энтузиастов: обещание, сказанное во всеуслышание, желательно выполнить, а других дураков, кои прониклись бы идеей исследования потенциального существования параллельной вселенной, кроме Теко́ и Гле́нды, не нашлось.

Белый тигр вышел из кладовых учёного совета, по самые кончики ушей загруженный арсеналом. “Не зря спортом занимался! Пригодилось! Грузчик из меня получился блистательный!” – Теко́, покряхтывая, упорно тащил вверенное в его распоряжение добро, чухнув, что его старания с лихвой окупятся, так как оборудование, артефакты, инструментарий и прочая профессорская атрибутика крайне упростит намечающуюся работу.

– Гле́нда, а ты где выучилась хитрющие планы составлять? Благодаря тебе, нам разрешили приступить к изучению людей и ещё ворох отменного имущества выделили! – парень мысленно прикинул стоимость того, что было у него за плечами.

– Теко́! Мой наставник – это один здоровущий охламон. Всему бредовому я учусь у него, – тигрица скосила глаза на сгибающегося под тяжестью друга. Облегчать груз листовидными стружками было некогда, пришлось поскорее валить, покуда научный совет, не до конца уверенный в своём решении, не поменял его.

– На меня намекаешь? А ведь я похож на профессоров, заседающих в тех кронах! – тигр подмигнул левым глазом и махнул головой в сторону деревьев, отведённых под научную деятельность.

– На кого похож? На учёных? – Гле́нда приостановилась. – Они проводят жизнь в лабораториях, а ты, хоть и более начитан, шлындраешь по лесным дебрям, официально числясь натуралистом в департаменте “Открытий”, а неофициально – шатателем порядков. Я слыву архивариусом не в меру перфекционистским. Нас уважают, но не принимают за своих. Мне, конечно, полегче. Я воспитанная, вежливая, из простой семьи, не состою в родстве со знаменитостями и изобретателями, поэтому не вызываю излишней зависти и не рычу на окружающих, в отличие от некоторых…

– Рычу? Да я – само чувство такта во плоти! – парень поставил бронзовый сундук на дорожку, сделанную при помощи уплотнителя опавших листьев.

– Договори, респектабельная гора мышц! – тигрица широко раскрыла карие глаза. – Чем ты схож с учёными умами из совета?

– Страстной любовью к новеллам на мёртых языках, – Теко́ положил руку на плечо Гле́нды.

– Шутки шутишь? – девушка насупилась.

Могучий белый тигр потянулся, изогнув атлетический торс. На его зубах блестели новые титановые наклычники. Теко́ напомнил подруге, что Ло́твон признаётся научным сообществом моновселенной. И такой подход парня полностью устраивал. Тиграм были известны иные планеты, они наблюдали за небесными телами при помощи листьев-линз с окулярных деревьев. Возникала даже идея исследования Луны, но её отбросили по причине явной непрактичности. Основной вектор научной мысли сводился к сбереганию Ло́твона: отсутствию замусоренности, укреплению озонового слоя, сохранению в первозданном виде ручьёв, озёр и малочисленных океанов, морей и рек, рачительному использованию ресурсов, укреплению статуса планеты, как места, где никогда не произошло ни одного вооружённого конфликта. Белый тигр разделял идею, что сила научной мысли должна быть направлена внутрь, а не во вне. “Жизнь – редкая штуковина! Чтобы она появилась, требуется сведение воедино бесчисленного числа благоприятных факторов”, – парень легонько сжал плечо Гле́нды. Он считал бессмысленным мчаться на другие планеты, пока ты не навёл порядок на своей. Тратить баблище на прогулку по Луне в тот момент, когда на энных территориях не достаёт пропитания и пресной воды, – это ахинея в десятой степени!

– Вариант принятия Ло́твона в качестве моновселенной или, проще говоря, единственным объектом благоустройства видится мне наиболее верным, – Теко́ вкладывал душу в каждое своё слово.

– И? – Гле́нда совсем притихла.

– Наш вид – это целостный народ. Я согласен с советом учёных, что нельзя распылять силы, и мы верно поступили, сосредоточив их на решении в планетарном, повсеместном, масштабе реальных задач: голода, холода, недостатка питья. Научное сообщество верно выставило и приоритеты, считая личностным достижением для тигра, тигрицы и тигрёнка стабильную психику, здоровое тело и самореализацию, а достижением общества в целом – правильное использование ресурсов планеты. Нам не хватило бы денег, чтобы обеспечить всех кровом, едой и прочим, но ресурсов-то для сего действа в избытке! – выдохнул парень.

– Если бы наши учёные тебя сейчас слышали, то полезли бы обниматься и целоваться на радостях: мол, в надёжных когтях науку оставляем! Выходит, у вас с советом мировоззрение-то общее… – Гле́нда остолбенела от своего собственного вывода, её левая рука напряжённо застыла с выпущенными когтями.

– Твой мозг теперь пытается разгадать загадку, что ж мы держимся особняком? – вкрадчиво проворковал Теко́. – Мы не сходимся с профессорами во взглядах на людей!

Белый тигр конкретизировал отличие в подходах к человеческому фактору. С точки зрения Теко́, централизованное благоустройство планеты предполагает внутреннее принятие личностью картины мира в целом. “Даже если что-то видится корявостью или диковинкой, требуется разобраться с этим вопросом. Отрицание пусть и бесячих аспектов вредно и потенциально опасно!” – в парне заговорил не молодой приключенец, коем он выглядел внешне, а внутренний футуролог, чующий поступь грядущих событий. “Наши учёные, столкнувшись с информацией о временны́х разломах, забили на неё. Это словечко я слямзил у человека”, – лукаво произнёс парень, зная, что подруга пополнит новинкой свой лексикон. Теко́ присел на корточки, финаля свой монолог фразой, что если двусторонние зеркала возникли, то негоже игнорировать параллельный мир, ибо он уже часть моновселенной, именуемой Ло́твон. Тигр приоткрыл сундук, выкованный из бронзы, и достал оттуда моток наитончайшей лозы из одноимённого дерева. Гле́нда сразу опознала артефакт, числящийся в архивах под наименованием “гибкий указатель”: спаситель путников, лучший помощник в ориентировании на местности и искатель неизвестного. Гибкий указатель был изобретён прадедушкой Теко́, основателем департамента “Открытий”. Артефакт, удерживаемый исследователем на ладони, резко дёрнулся, заставив Гле́нду вздрогнуть. Теко́ же ликующе воскликнул: “Началось! Разлом во времени и двустороннее зеркало призывают нас!”

Глава 2 “Странное знакомство”

2.1. Тайна прорех во времени

– Какого древовидного лешего я должна носить за спиной страшилищный суман из ткани?

– Ты предлагаешь вместо сумки выдать тебе бронзовый сундук?

(Гленда и Теко́)

__________

Белый тигр бесшумно повернулся к своей находчивой спутнице. “Гле́нда! С данной минуты мы не полагаемся на фортуну, не ждём пока случайно напоремся на временны́е разломы! Ты и я вычислим места их появления и досконально изучим!” – Теко́ поправил ношу на своих плечах. Заплечный мешок на двух лямках внешне напоминал человеческий рюкзак, дополненный артефактами для пущей удобности. Одними из них являлись листовидные стружки, изготавливаемые путём измельчения листвы крайне редкого металлического древа, предпочитающего соседство хвойных. Листочек металлического дерева нагревали до температуры плавления, затем резко охлаждали в криокомнатах и разбивали на кусочки размером одной десятой части длины когтя белого тигра, примерно один сантиметр. Образовавшиеся осколки при стандартных температурах окружающей среды согревались, а затем самостоятельно, без внешнего воздействия, сворачивались мелкими завитками, напоминающими стружку, снятую рубанком. Листовидные стружки крепились тиграми к тяжёлым предметам, уменьшая их земное притяжение, таким образом груз становился в разы легче. Металлические деревья – редкость, скудно сбрасывающая листву, поэтому вытрясти из совета учёных уникальные облегчители всегда было дюже проблематично. Теко́ прознал о них, знакомясь с пергаментами департамента “Открытий”, и подумал: “А облегчители для мочевого пузыря не придумали, случайно?” В служебном запросе парень так и указал: “Прошу выдать листовидные стружки и, если есть, облегчитель для моего мочевого пузыря”. Здоровущий балагур потом искренне недоумевал, отчего большинство из научного совета куксились на него месяца три и при встрече повторяли одно и тоже: “Знаменитому потомку знаменитого предка можно не трудиться над тактичностью документов!” Белый тигр в ответ широко улыбался и комментировал: “У красивого тигра красив даже мочевой пузырь”, – и отправлялся проворачивать делишки. Ему, как натуралисту, приходилось часто отправляться в длительные экспедиции по лесам Ло́твона, и полноценно передвигаться со снаряжением без стружек, облегчающих вес, было бы невозможно. С ними же белый тигр мог исследовать за одну экспедицию целый лес, составить карту и произвести подробное описание. Благо провиант с собой брать не требовалось: бессчётные ручьи и озерца гарантировали воду и рыбу, а фруктовые деревья зачастую сами выпрыгивали перед путником, чтобы тот мог пополнить запасы и насытить организм витаминами и клетчаткой. Парень отмечал, что в тот момент, когда он срывал плод, дерево радостно потрескивало ветками и переминалось с корня на корневую ступню, словно приготовляясь бежать дальше, аки заправский спортсмен. Фруктовые деревья напоминали Теко́ самого себя: вечно шебутные, развесёлые и с шилом в одном месте.

– Образование прорех во времени – не случайность! – парень расправил лямки заплечной сумы́ Гле́нды, в его зелёных глазах полыхал огонь догадок. – Двусторонние зеркала созданы сознательно! Единственные, кто мог их сварганить, – это деревья. Я уверен, что возможность видеть параллельный мир, населённый людьми, сотворила планетарная корневая система.

– Древа? Думаешь исполинам есть дело до людей? – белая тигрица смотрела исподлобья.

– Пироженка моя, конечно, есть! Неужели ты считаешь, что человечество тривиально и развито на уровне легкомысленных птиц? – Теко́ хмыкнул.

– А есть сложномыслящие птицы? – поинтересовалась архивариус.

– Придёт время, тогда, возможно, птицы сами дадут тебе ответ на сей вопрос… – на лице статного тигра на секунду застыла недосказанная мысль, резко сменившаяся на юморной настрой. Парень расплылся в лукавом оскале. – Помнишь, ты выискивала, с кем схожи люди? Так вот, я тут пошукал и выяснил, что ты права, люди похожи на птиц семейства цаплевых!

– Ты теперь всю жизнь ржать надо мной будешь? Я сравнила человека с цаплей всего лишь разок! Ну, может, пару раз… Так я же чисто внешне! Или ты это серьёзно? Люди едят лягушек? Говори, здоровяк! – Гле́нда нахмурилась.

– Рацион людей состоит из головастиков, сусликов и насекомых, – сотрудник департамента “Открытий” изо всех сил старался придать лицу серьёзности.

– Брешешь! Вот же врун! Лишь бы постебаться! – белая тигрица удерживала напускную обиженность, но не желавшая поддаваться контролю улыбка полностью выдавала её. Гле́нде нравилось чувство юмора статного тигра. “Кубики пресса тоже хороши! Как и рельефное тело с широкими плечами!” – с отголоском возбуждения подумала девушка и закрыла глаза, погружаясь в томную горячность, расцветающую внизу живота.

– Гле́нда, – Теко́ прервал поток эротических фантазий, резко хлынувших в мысли подруги, вернув её к цели экспедиции, – появление двусторонних зеркал, показывающих параллельный мир, красноречиво свидетельствует о том, что исполины не хотят или не видят причин и смысла говорить с нами напрямую, как в случае, когда они запретили нашим предкам спиливать деревья. В сей раз древа показывают, а не рассказывают! Такую перемену я могу объяснить лишь их иным образом мышления. Вопрос, какой же он есть в корневом, то бишь в глубинно-конечном, счёте?

– А такой! Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать! Это же людская фразочка? Верно? Кстати, очень даже мудрая! Поэтому мы должны сами понаблюдать за человечеством и сделать собственные выводы! – архивариус старалась говорить, как обычно, чтобы не выдать нахлынувшую страсть, но не сдержалась, и мысль, крутящаяся в голове, предательски слетела с её уст. – Только не принимай мой пристальный взгляд всерьёз! Это просто гормоны! Ничего личного!

Девушка, вытаращив глаза, уставилась на молодого приключенца, но тот погрузился в раздумья и не расслышал последних фраз подруги. Казалось, исследователь находится на пороге открытия, заслоняющего своим величием обычную бытовую жизнь. Внутренний гений, живущий в белом тигре, проявился полностью, на время оттеснив балагура. Теко́ подёргивал в воздухе правой рукой, как будто что-то записывая, – ему нужно было заставить мысль впечататься в мозг, чтобы обязательно вернуться к ней позже и продолжить размышление.

– Я проверила оборудование… Не полностью, конечно, но всё же… – произнесла Гле́нда, когда увидела, что взор парня снова сфокусирован на ней.

– Понравилось? – натуралист расплылся в довольной улыбке, предчувствуя ответ.

– Ещё бы! – почти закричала девушка и запружинила на ногах.

– Судя по-всему, о чём-то особенно хочешь выспросить? – Теко́ радовался, что его подруга воодушевлена и заинтригована.

– Расскажи о симбиотиках! Тебе выдали сразу два! – нетерпение так и сквозило в голосе белой тигрицы. – Как ты научился ими пользоваться? Как ты смог сдать тест на право связи с ними? Я хочу знать абсолютно всё!

Теко́ напомнил Гле́нде, что симбиотики – это артефакты, представляющие собой биочипы для усиления работы мозга. В “коробочке” из тонюсенького камня-пропусканта находится плазма и пластина с микроорганизмами, способными к специфическому симбиозу с центральным отделом нервной системы тигров. Принцип взаимодействия с симбиотиками следующий: необходимо чётко сформулировать задачу, сконцентрироваться на камне-пропусканте, который считает запрос и пропустит его сквозь себя к микроорганизмам. Они, в свою очередь, вернут через камень импульс, действующий точно энергетик. Мозг сможет найти ответ на вопрос, а колония микроскопических умников подпитается светом озарения, нисходящим от усиленно думающего тигра, что баснословно увеличит срок их жизни. Одного контакта симбиоза хватает микроорганизмам, чтобы продлить срок жизни на тысячу лет, поэтому они, не стесняясь, проявляют свой разборчивый характер. Внешне конструкция симбиотиков напоминает длиной, формой и даже расцветкой ивовый лист толщиной не более прутика. Тернистость состоит в том, что артефакт обладает собственной философией, вступая в контакт не просто с развитым существом, а с личностью, которая идёт исключительно своим путём. Микроорганизмы моментально считывают тех, кто наступает на горло собственной песне, и не желают вступать с ними в коммуникацию. Симбиотиков привлекают индивиды, обладающие силой воли быть самими собой при любых внешних обстоятельствах, а также обращающиеся к ним со сверхсложными и одновременно витальными вопросами. При испытании на право пользоваться биочипами, которое не провалили избранные единицы, Теко́ мысленно представил светящееся кольцо в груди, олицетворяющее проход в его душу, микроскопические философы заглянули внутрь, затем “ивовый листик” завибрировал и придвинулся к парню. Теко́ прошёл тест на связь с биочипами с первого раза и с тех пор ждал появления жизненно важных вопросов, которые можно задать симбиотической связи. Поступь таковых замаячила сразу после отображения в зеркале, парящем в воздухе, существа из другого мира, именуемого “человек”.

Парень потёр лоб, ему нравилось, что девушка разделяет его интересы, но вслух стал ёрничать про усталость от бесконечного объяснения всего на свете. Затем сквозь смех буркнул про то, что какая-то любопытная девчонка все нервы скоро вытрепет своими дотошными вопросами, и тут же выдал на гора голосом поучающего учителя: “Гле́нда! Второй симбиотик я взял для тебя, так как ты смогла отыскать источник внутренней свободы, иначе не вознамерилась бы отправиться со мной в экспедицию по изучению людей!” Белая тигрица от неожиданности поперхнулась воздухом: “Теко́! Как ты умудряешься говорить несерьёзно и серьёзно одновременно? В тебе словно две личности уживаются: хохмач и заучка-задрот! Как тебя пополам-то ещё не разорвало?”

2.2. Выпад зверя

А эта скотина теперь всегда с нами ходить будет?

(Гленда Теко́ )

__________

Гле́нда и Теко́ с детства жили по соседству. Синхронно обернувшись на свои кроно-дома, тигр и тигрица направились в жемчужный лес. Светлые с перламутровым отблеском деревья являлись одними из самых древних. Исполины создавали впечатление друидов, застывших в своей глубочайшей мудрости. Гибкий указатель, предмет, что мог найти даже неизвестное, предрёк появление временно́го разлома в самом центре жемчужного леса.

На краю леса Гле́нда сказала Теко́, что хочет посмотреть на обелиск, символизирующий начало главной тропы. Белая тигрица отдалилась от своего спутника и вдруг увидела, как меж стволов скользнула большая тень. Девушка моментально среагировала на её появление, с удивлением обнаружив, кому она принадлежит. Около обелиска притулился крупный зверь: густо-чёрная шерсть, крепкое туловище и цепкий взгляд. Фигура хищника, расположившегося в полоборота, напряжена, лапы перекрещены, голова втянута в плечи; такое положение корпуса не позволило Гле́нде сразу опознать животное, хотя тигрица смекнула, что видит перед собой что-то крайне уникальное. Изначально, уловив периферийным зрением существо, девушка практически поддалась порыву бежать сломя голову, но, вспомнив о защитном энергополе, которое обеспечил ей Теко́, чуточку подуспокоилась и осталась недвижима. “А я поначалу была уверена, что защита мне не понадобится, ибо животные не обитают в древних лесах. Тогда как же этот чёрный ком шерсти оказался здесь?” – тигрица поёжилась от свирепого выражения взгляда зверя.

Обнаруженное Гле́ндой создание было размерами примерно с неё саму, возможно, даже крупнее, оно прислонилось к обелиску, явно чего-то ожидая. Девушка смекнула, что зверь находится в поиске, так как его нос подёргивался от принюхивания: “У него есть чёткая цель! Но охотиться в жемчужном лесу не на кого! Исполины крайне сильны, другие формы жизни не выбирают данную территорию для постоянного места обитания. Может, попытается напасть на меня?” Тем временем существо, представляющее собой сгусток эксплицитной злобы, оскалилось и показало крепко стиснутые желтоватые зубы. Зверь расправил тело и твёрдой поступью двинулся к Гле́нде, мышцы коей сводила боль перенапряжения. Она громко ахнула от испуга, втянула воздух глубоко в лёгкие и усилием воли заставила себя поверить в спасительное энергополе, от воздействия которого еле заметно подрагивал воздух. Мысли белой тигрицы метнулись в раннее утро, когда Теко́ приволок в её кроно-дом уродский артефакт, выглядящий копией сплющенных костей позвоночника, невесомый и с пугающими шевелящимися нано-иглами по краям, сцепляющими устройство с настоящим позвоночником. Артефакт требовалось прислонить к спине, иглы впивались в тело, и возникал практически невидимый защитный кокон. Безусловно, сцепка происходила безболезненно, так как наитончайшие острия обработаны анестетиком, но сам процесс не внушал доверия, и девушка попыталась увильнуть от установки силового поля. Теперь же, глядя на приближающегося чёрного зверя, Гле́нда, жутко перенервничав, принялась вслух бормотать благодарности за предусмотрительность друга.

Хищник обошёл свою потенциальную жертву, именно ею ощущала себя соратница Теко́, по кругу. Защитное поле напряглось, сделалось плотнее, втянулось внутрь, ближе к своему носителю, и сработало, как большой щелбан, нахлобучив подошедшего слишком близко зверя. Удар оказался умеренно сильным, резким и неожиданным. Существо зарычало, отскочило прочь на десяток шагов и в упор уставилось на девушку, мёртвой хваткой вцепившуюся в пояс своего кипенно-белого одеяния. “Это что ещё за желчемордый тру́хль?” – пронеслось в голове у исследовательницы, которая теперь могла рассмотреть животное с головы до ног: тёмная шерсть неоднородна, вблизи явно различимы более чёрные поперечные полосы, стойка с упором на четыре лапы, отсутствие признаков прямохождения, гибкое и мускулистое тело вытянутой формы, крупноватая голова, развитая грудная клетка, острые когти… “Жемчужный лес не позволит тебе затачивать коготки о свои предревние стволы, придётся их об земельку чесать! Но как же такое возможно?” – внутренне вопрошала себя Гле́нда. Она ещё раз всмотрелась в зверя, призывая на помощь каждую частичку знаний про развитие своего вида. Сомнений не осталось: перед ней был необрётший сознание тигр, дикое животное, которого не коснулась длань эволюции, обстоятельно поработавшей над белыми тиграми. Но, судя по археологическим находкам, у предшественников тигров разумных никогда не было тёмного окраса. Учёные Ло́твона придирчиво разобрали вопрос своего происхождения. Профессоры не могли пропустить увесистых чёрных пращуров! Сведений о них не содержал ни один научный труд или пергамент, архивариус знала сие на сто процентов. Тогда откуда взялось это существо, смахивающее на ожившую тень? Девушка посмотрела в ту сторону, где ждал Теко́. Ей стало крайне интересно, как отреагирует на подобную находку самоуверенный здоровяк.

2.3. Тень

Долбаный закон баланса!

(Теко́ куда-то в небо)

__________

Сердце Гле́нды бешено колотилось, когда она поворачивалась спиной к огромному зверю. Девушка понимала, что защищена от его нападения, но рептильный мозг и адреналин требовали немедленно убежать из древнего жемчужного леса, преподнёсшего дрянной сюрприз в самом начале экспедиции. Знакомство с диким родственником не входило в планы, касающиеся изучения двусторонних зеркал, показывающих человеческий мир. Хищник между тем скалился, провожая Гле́нду взглядом. “Отчего чёрный тигр напоминает мне поднявшуюся с земли тень?” – сей вопрос раздражал девушку, ибо в облике животного проступало что-то потустороннее. “Тень отбрасывает тень и передвигается… Что за дурацкая тавтология!” – Гле́нда так и не смогла нарушить зрительный контакт, через плечо она продолжала коситься на своего странного сородича, медленно начав движение в сторону Теко́. “Парниша тоже молодец! Заделался натуралистом, чёртов самоубивец! Один по лесам шастает, идеальные карты составляет! Артефакты изобретает! Научные статьи про имбирь пишет! Людей открыл! А если вылезет такая штуковина из-за ствола? Напугает же до смерти!” – белая тигрица вдруг поняла насколько ей небезразлична судьба друга.

– Гле́нда, а ты чего такая суровая? Обелиск, сработанный из листьев каменного дерева, не понравился? – Теко́ вальяжно шёл на встречу подруге, твёрдо решив перейти на флирт. – Я, кстати, забыл спросить, как тебе моё новое одеяние? Самый лучший синий шёлк, золотая брошь в форме кроны фруктового дерева, красиво?

– Элегантно в высшей степени, щёголь подслеповатый! – девушку немного отпустил страх, и она пыталась хохмить.

– Гле́нда, проблемы со зрением есть только у тебя, коли ты не отметила, как я сверкаю от посеребрителя шерсти, – молодой франт подмигнул подруге.

– Ты так в каждую экспедицию наряжаешься? – белая тигрица окончательно пришла в норму после пережитого испуга.

– Сегодня я расстарался ради тебя! Та-дам! – Теко́ спружинил на обеих ногах, победоносно расправил руки, готовясь слушать дифирамбы своему идеальному внешнему виду, и тут обратил внимание, что его подруга не одна. – А это что за тёмный комок, Гле́нда?

– Заметил наконец? – девушка обернулась и направила указательный коготь на тень. – Теко́, знакомься! Наш родственник!

– Какой родственник? У меня медведей в роду не было! В здешнем лесу вообще не водится живность! Хорошо защитные поля работают, слава изобретателям нано-игл! Где ты нашла сего монстра? Он мёд у пчёл отнимал? – парень пытался разглядеть зверя, который при виде могучего белого тигра частично скрылся за обелиском.

Час появления временно́го разлома упрямо приближался, но Теко́, определив чётко какое расстояние до него нужно преодолеть, с уверенностью знал, что поспеет к материализации зеркала, поэтому не суетился из-за потенциального срыва начала исследования. Он переживал из-за Гле́нды, понимая насколько сильно испугал её зверь, и никак не мог понять, каким образом средь древних исполинов оказался крупный хищник. Данная часть Ло́твона относилась к заповедным местам: древа не прогоняли живых существ, но те уходили сами, не справляясь с переизбытком аккумулируемой умственной деятельностью корней. Планета здесь кишела зашкаливающим уровнем знаний, которые был не в состоянии осознать и тигриный мозг, расположенный в биологическом теле. Теко́ чувствовал, как в самом воздухе, закодированы сведения, расшифровать кои невозможно, для этого требовалось выйти из своей физиологической оболочки. “Наверное, нужно умереть, чтобы поговорить с исполинами на равных”, – молодой гений пришёл к такому выводу в одно из посещений жемчужного леса. Посему отсутствие других форм жизни являлось вполне объяснимым, ибо они в большинстве своём не готовы к поглощению вселенской мегабашковитой учёности, скопившейся средь стволов, отсвечивающих перламутром.

– На полную катушку перепугалась? – парень обнял девушку. Силовые поля, закреплённые на позвоночниках, воспринимали друг друга мирно и не мешали своим носителям подходить друг к другу.

– Подумала, что он сожрёт меня вместе с кольцами на хвосте! И я в шоке от сходства диковинного животного с нами! Необычный хищник какой-то, точно тень из преисподней вылезла! – Гле́нда зыркнула на обелиск, за которым застыл тёмный тигр. – Может, мы уже умерли? И попали на тот свет? Так же люди говорят?

– Да, в человеческом мире так глаголят. И ты к месту употребляешь сленг наших “соседей”, но позволь уточнить, с какого рожна чёрно-шёрстая скотина стала нашим родственником? – Теко́ вытаращился на подругу, оттянув нижнюю челюсть.

– Так и знала, что ты, нарцисс ходячий, не пожелаешь видеть очевидного! – Гле́нда закатила глаза и скорчила ироническую гримасу.

– Не любил, убил бы! Вечно подтруниваешь из-за моей внешности! А ведь я, в первую очередь, умный, а тело берегу для мозга! Организм – это его дом, поэтому жилище должно быть в полном здравии, холенье и лилеинье! – белый тигр разгорячился. – Так чем сея зверушка примечательна?

Гле́нда взяла за руку молодого приключенца и подвела его к хищнику с освещённой солнцем стороны. Натуралист департамента “Открытий” тихо присвистнул и очумело вперился взглядом в чёрного тигра, охреневая от сюрпризов текущего дня! Такой твари не существовало на Ло́твоне! Теко́, рассматривая недоэволюционированную копию себя, прогонял в уме возможные варианты объяснения происходившей чертовщины. “С ним что-то не так! Как будто бы живой и неживой одновременно! Красавица моя назвала его тенью и попала в самую точку! Надеюсь, ты такой один? Или каждой тваре по паре?” – силач выпрямился в полный рост. Гле́нда увидела обеспокоенность парня и тактично промолчала, решив не мучить расспросами: “Захочет, вскочит…” – томно подумала она, чувственно прикусив клыком нижнюю губу.

Надвигался момент появления зеркала, требовалось добраться до центра жемчужного леса, установить оборудование и зафиксировать сведения о мире людей. “Я выстроил несколько гипотез на счёт причин нашей встречи с тенью и теперича стану внимательно собирать доказательства в подтверждение одной из них. Пуще всего меня беспокоит закон баланса!” – вслух сказал Теко́, обращаясь больше к самому себе, нежели к спутнице. Погружённый в думки белый тигр чуть не расчесал себе лоб до крови, яро ловя внутренние инсайты, затем вернулся в реальность, выудил из заплечной сумы́ гибкий указатель, гениальное изобретение своего прадедушки, цепко обхватил артефакт пятью когтями и, кивнув Гле́нде, твёрдой походкой направился к искомой цели, отметив подспудно, что тень двинулась за ними.

2.4. Юморные деревья

– Такое забавное! Может, домой его заберём?

– Кого? Дерево?

(Гленда и Теко́)

__________

“Надо было чуть раньше выдвинуться! Идти до центра жемчужного леса изрядно!” – проговорила Гле́нда, с живым интересом рассматривая стволы перламутровых исполинов: каждое древо сияло в лучах солнца, переливалось всеми цветами радуги и незаметно для них наблюдало за визитёрами. Теко́ подчеркнул точность произведённого расчёта, благодаря которому они прибудут на место даже раньше, чем нужно. Для образования зеркала требуются энергозатраты, ибо разломить время – значит произвести огромную работу. Тигриные чувства не способны уловить сей невидимый процесс, в отличие от гибкого указателя, не за зря прозванного “искателем неизвестного”. Данный артефакт изготавливался из дерева с тонкой душевной организацией, именуемого наитончайшей лозой, что улавливала каждый реальный и потенциально возможный путь. Наитончайшие лозы часто встречались на Ло́твоне, они отламывали свои сухие веточки, которые всё равно продолжали оставаться гибкими, и протягивали их шедшим мимо белым тиграм. Но лишь прадедушка Теко́ догадался изготовить из тонюсеньких прутиков идеального помощника в ориентировании на местности. “Будучи белым тигром в почтенных годах, наработав чуйку умозримо видеть потенциальные пути течения собственной жизни, люди бы назвали сей процесс интуицией, основатель департамента “Открытий” вложил в веточку наитончашей лозы часть своей памяти, содержащей полезный навык спинным мозгом ощущать поступь грядущего, – поведал натуралист. – Гибкий указатель возглавляет рейтинг ценнейших артефактов, а в текущее время помогает мне, потомку его изобретателя, с удивительной точностью определить географические координаты образования временно́го вихря”.

Теко́ коснулось начинающееся воронкообразное движение воздуха, что являлось признаком формирования двустороннего зеркала, отображающего мир людей. Парень помог Гле́нде снять тканевую суму́, стянул с плеч свою и поставил обе ноши на землю. Листовидные стружки прекрасно выполняли функцию, делая реальный вес вещей значительно меньше. Тем не менее пушинкой кладь не была, поэтому отдыхать от неё периодически требовалось. Тень в облике чёрного тигра примостилась в обозримой дальности от двух исследователей. “Вот же ж скотина прилипучая!” – ругнулся про себя Теко́. Держать под пристальным наблюдением зверя, на первый взгляд, полезно, существо-то уникальное, но, с другого бока, тень являлась тягостным напоминанием о наличии огромного пласта неизвестного; здоровяк хвостом чуял, что вопрос с хищником не рассосётся сам по себе. “Что теперича делать с сим сатанинским грибом злобнявым?” – парень мысленно прикидывал какие ещё муторные сюрпризы подкинет экспедиция, и вдруг он услышал топот ног. Судя по звуку, бегуны были далековато, но явно намеревались преодолеть оставшееся расстояние как можно быстрее. Легкоатлеты знатно ускорились, земля под ногами белого тигра и тигрицы завибрировала, подавая признаки, что мчащиеся к ним навстречу велики размерами.

– Сегодня ожидается ещё одно новое знакомство? – Гле́нда явно занервничала. – Теко́, это лошади?

– Причём целый табун! – молодой приключенец разулыбался, титановые наклычники выгодно подчеркнули красоту белых клыков, и развернулся лицом к стороне, с которой доносился мощный звук.

– Послушай, здоровяк! Ты голыми руками собрался останавливать лошадей? – тигрица приметила, что тень заныкалась за широченным древесным исполином. – Их слишком много! Давай уйдём с дороги! Защитные силовые поля не помогут! Нас снесёт воздушным потоком!

Девушка потянула друга за рукав, но тут сквозь стволы жемчужного леса разглядела “скакунов” и разразилась заливистым хохотом. Скрученную пополам от смеха Гле́нду Теко́ ещё ни разу не наблюдал. Девушка смеялась громко, откровенно и чрезвычайно заразительно! В тот момент, когда она стала успокаиваться, с довольством в голосе заявив, что от ржача у неё болят мышцы живота, тигрицу похлопали по плечу. Гле́нда, остаточно похихикивая, выпрямилась, уткнула руки в бока и по-доброму посмотрела на прибежавшего скорохода, что коснулся белого шёлка её одеяния своей дланью, свободно преодолев энергощит.

– Какой же красавчик! – девушка посмотрела снизу вверх.

– Спасибо за комплимент! Наконец-то оценила! – промолвил, хмыкая, Теко́. – Или ты не обо мне?

Тигрица прищурила глаза, скосила их на парня и сообразила, что он сразу догадался, кто к ним бежит, затем она вернула взор к своему визави. Перед Гле́ндой высилось фруктовое дерево: прогонистый ствол, пляшущие листочки, задорно шуршащие, и корневые ступни, позволяющие сноровисто передвигаться по поверхности. Добрый исполин видел своей целью накормить путников, более заботливого существа не обитало на Ло́твоне. Фруктовых деревьев прискакало штук пятнадцать. Новый знакомый девушки лихо припрыгивал возле неё, напоминая игривого жеребёнка. Теко́ подсказал, что весёлое древо просит поиграть с ним в догонялки.

– Салки? Ты уверен? – польщённая белая тигрица вытянулась в струнку, стиснула перед лицом передние конечности в кулачки, прижав их друг к другу так сильно, что когти впились в мягкие подушечки рук.

– В первый раз с исполином общаешься? – улыбнулся Теко́ и прояснил ситуацию.

Фруктовые древа не жалуют большие тропы, поэтому, отдав прохожему еду, убегают, а вот в непроторенных местах любят потусить с путником, прошебуршать листвой песенку и послушать анекдоты. Бывает, расскажешь хохму или случай забавный, – я обычно про профессоров байки травлю, особенно деревьям нравится история о том, как наши учёные людей в упор не замечают, – так фруктовый дружбан ветками машет и от скрежещущего смеха заходится. “Юмор они уважают! Добро-саркастический. Незлой. Воодушевляющий…” – могучий белый тигр подмигнул топочущему от нетерпения древесному озорнику.

Громкий шелест и зычный рык огласили центр жемчужного леса. Толпа фруктовых деревьев и двое молодых хвостатых исследователей носились по поляне не меньше часа, играя в догонялки. Никто из них не обратил внимание, как древние перламутровые исполины чуть наклонились и одобрительно закивали кронами.

2.5. Правда об эволюции

Во имя древних лесов! Зачем, я спрашиваю, столько идеологий и технологий,

если результат получился убогий?

(Теко́ миру людей)

__________

Гле́нда и Теко́ долго махали вслед удаляющимся фруктовым деревьям, одно из которых осталось с ними. Затем, полностью отдышавшись после древо-тигриных скачек, архивариус и натуралист перекусили свежими плодами, умылись в холодном ручье, что огибал по кругу центр жемчужного леса, и стали оборудовать территорию для фиксации сведений о человеческом мире. (“Двустороннее зеркало! Вот же ж блямба белоновозная! И манит, и страшит!” – размышляла девушка.) Сначала установили треногу с самопишущейся картиной. Сей артефакт работал козырно: на холст наносилось не просто изображение, а эмоция увиденного. Белые тигры прекрасно знали, что такое фотография, но в их вселенной, в отличие от людской, она применялась редко и считалась мертвецким изобретением. В том смысле, что его, конечно, использовали для фотографирования отвёрток, новых штор или диплома об образовании, то есть бытовой ерундистики обыденных будней жителей Ло́твона. Важные события запечетлевались с помощью картин, создающих самих себя и отображающих каждую деталь происходящего момента. Получающееся изображение жило и чувствовало. Самопишущаяся картина в мире грёз, как называет Ло́твон Теко́, доводится сладкой парочкой для хронологии, являющейся неким аналогом истории, общепринятой в человеческой вселенной. От истории хронология выгодно отличается тем, что прошлое в ней зафиксировано крайне сухо: дата и непредвзятое, безоценочное описание, недопускающее даже малейшего намёка на интерпретирование. Белые тигры не терпели, когда субъективная мораль высасывалась из когтя и подавалась под соусом якобы авторитетных комментариев к реальным событиям. Их логика объяснялась довольно просто: пусть читатель ознакомится с нейтральным хронологическим повествованием и составит собственное, личное и самостоятельное мнение. “Чтобы научиться делать правильные выводы, нужно сначала делать неправильные выводы!” – главным правилом, царившим в тигрином обществе, было не навязывание мнения, а развитие аналитических способностей каждого индивида. Если же кто-то желал высказать свой взгляд на событие из хронологии, то создавал научный труд под своим авторством, где мог строить абсолютно любые теории заговоров без претензии на истину в последней инстанции.

– Я завораживаюсь самопишущимися картинами! В другой жизни я бы, наверное, занялась изучением и созданием подобных артефактов! – Гле́нда провела тыльной стороной ладони по треноге, на которой примостился чистый холст, заприметив боковым зрением, как весёлый фруктовый исполин, примостившись шагах в двухста, принялся выплетать из собственных прутиков лукошко.

– Эта картина запомнит всё: она станет беспристрастным очевидцем, зафиксирует эмоции, а сие, собственно, самое важное, ибо читать о событии – одно, а являться его участником – совсем другое! – парень знал, что сейчас самопишущаяся картина габаритами чуть меньше, чем его заплечная сума́, но при необходимости просмотреть детали, она способна увеличиться до размера кроно-дома.

– Сколько… – девушка запнулась, увидев вихрь в половину своего роста, по форме напоминающий песочные часы. – Сколько событий можно нанести на один холст?

– Пятьсот, – Теко́ убедился, что тренога надёжно сцеплена с землёй, и, воззрившись на порывистое круговое движение ветра, прокомментировал явление, бывшее для Гле́нды в новьё. – Сия ветряная “воронка” есть признак того, что границы времени меняют структуру.

Белая тигрица открыла тканевую суму́, что составляла её поклажу, и резко замахала руками:

– Да отстань ты от меня!

– Не обижай малыша, – ухмыльнулся молодой силач. – Эта подвижная штуковина – листик-мимикрия. Пощекотал тебя немного, а сейчас полетает, чтобы размяться, и вернётся. Он поможет нам укрыться от человеческого взора.

– Листик? Размером с походную палатку? Как ты умудрился его так компактно упаковать? – Гле́нда, разведя руки, шокировано наблюдала за бурно носящемся по лесу “отрезом ткани”.

Тигр не мог упустить шанс блеснуть эрудицией перед чрезвычайно сильно нравящейся ему девушкой. Оказывается, свойство мимикрии ещё пару лет назад приписывалось исключительно насекомым и в крохотной степени животным, пока “громадный молодчик с мозгами”, как прозвали Теко́ профессоры из учёного совета, не вычислил дерево с листиками-мимикриями. Парень забубенил целое расследование, на кое его вдохновили резко меняющаяся численность древесных обитателей в проведываемых им лесах и фруктовые бегуны. Возникла мыслишка, что передвигающихся на существенные расстояния исполинов больше, нежели один вид. Белый тигр практически без сна провёл неделю в месте, где он обнаружил подозрительную убыль и прибыль древ. Умение терпеть короткий дискомфорт сторицей окупилось, и натуралист подстерёг целый “корненожный отряд” размером с полстадиона, семенящий мелкими шажочками. Хитрецы пригнули кроны, став чуть ниже, чем основной массив, чтобы издалека не было видно их передвижения, выстроились в рядок и примкнули к местному лесу. Они идеально скопировали манеру роста новоиспечённых соседей, а затем махом сменили облик, став близнецами здешних старожил. Больше всего тайного наблюдателя поразили листья, которые точно парашютики-хамелеоны окаймляли ствол. Каждый лист – это не отдельно стоящие листочки, а широкий кусок материи, обладающий способностью к мимикрии, то есть талантом принимать облик и форму части кроны. Теко́ выяснил, что отличить копию от оригинала возможно лишь при ближнем и дюже дотошном рассмотрении. Деревья перебегали с места на место целым гуртом. Перемещение они всегда начинали внезапно. Движения стволов были скорыми и ловкими. В общем, отследить или хотя бы спрогнозировать путь сих исполинов являлось абсолютно нерешаемой задачкой. Мимикряшки делали то, что хотели. Пожелалось “переехать в другой лес”? Раз! И готово! Присутствие своё белый тигр выдал мимикриционным деревьям нечаянно, ляпнув вслух: “Древа-то прям, как я! Легки на подъём!” Несколько крон резко повернулись к нему, уставив ветви, точно руки, в боки. Один исполин озорно зашелестел и даровал Теко́ листик-мимикрию размером, как точно подметила Гле́нда, со вместительную палатку.

– Подожди-ка! – девушка удивлённо расширила глаза. – Данный летучий прибамбас нам выдали из закромов научного совета, а это значит, ты отдал уникальнейший артефакт, чтобы пользоваться им могли все. Но никто не знает о твоём достижении! Даже я не знала до сегодняшнего дня, а я, между прочим, архивариус! Визуальная память подсказывает мне, что я встречала наименование “листик-мимикрия”, но предыдущий владелец в документах не значится. Несправедливо!

– Гле́нда, а что важнее? Гордыня в виде публичной похвальбы или свет, который идёт от действа? Да, официально листик-мимикрия принадлежит учёному сообществу, но свет, идущий от поступка, мой. Его нельзя присвоить! Ладно, на чём я остановился? Короче говоря, лист, складывающийся на манер ткани, прочен и вольнодумен, – парень замахал рукой, призывая порхающего, аки бабочка, проказника к себе. – Поэтому я сомневаюсь, что его со стопроцентной уверенностью можно назвать артефактом. Он больше на подростка смахивает! Все нервы профессорам измотал своим гонором! То гулять, не спросясь, улетит, то до поздней ночи где-то шарахается, то экстракта хлорофилла, из люцерны сделанного, перепьёт. В общем, не справился с листиком-мимикрией научный совет! Думается мне, его нам с тобой на воспитание передали. Так что нянькать будем!

– Я знаю, что деревья разумны, но чтобы обладала сознанием их часть, – тигрица плавно повела левым плечом, – такое слышу впервые!

– Многие, кажущиеся размышляющими, на самом деле лишь делают вид, что думают, – Теко́ шутливо боролся с подлетевшим листиком-мимикрией, которого защитное энергетическое поле не воспринимало, как угрозу.

– Вы точно два юнца! – девушка пыталась переварить услышанное.

– Как бы тебе объяснить… – белый тигр посерьёзнел, а его номинальный соперник распрямился и стал похож на ровную тонкую камуфлирующую стену. – Ум не в том, чтобы делать хорошее. Ум – это не делать плохого.

Теко́ подытожил: “Гле́нда, пойми, нельзя уравнять всех исключительно по признаку способности шевелить мозгами. Живое думает, но приоритетнее то, что оно делает! Если на выходе лишь гадство, то ума здесь нет и в помине! Эволюция – это не строгая вертикаль от тупого к дохренища смекалистому. Визуально она больше похожа на корни наших древ, разрастающихся в большей степени по горизонтали, поэтому лучше жить по чётким инстинктам, чем по творящему зло разуму”.

Тень, не желая быть снова отброшенной энергозащитой, во время диалога исследователей держалась поодаль. Речь белого тигра она не понимала, поэтому ничто не отвлекало от сосредоточения на единственном зловещем помысле: “Скоро начнётся охота не ради насыщения пищей, а для сохранения баланса”.

Глава 3 “Первые выводы”

3.1. Прячь, не прячь, всё равно вляпаешься

– Кто лучше? Мы или люди?

– У каждого есть дерьмецо. Вопрос количества.

(Гленда и Теко́)

__________

– Хорош в перфекционизм ударяться! Наша задача на текущий момент – внимательно отсмотреть все детали появления-исчезновения зеркала, сие действо зафиксировать, бомбануть первые выводы и направить их в учёный совет. Разлом во времени мы выследили, подготовились надлежаще, поэтому, красавица моя, хватит пылинки с самопишущейся картины сдувать, расслабься и получай удовольствие! – Теко́ потихоньку потянул на себя пояс девушки, который выгодно подчёркивал её талию.

– Это что ещё за приставания на работе? – Гле́нда шмякнула молодого силача по руке, сжимающей какой-то небольшой предмет, но улыбку сдержать не смогла. Ей пришлось отвернуться, чтобы скрыть свои эмоции от белого тигра.

– Обстановку разряжаю! – парень впёрся сверлящим взглядом в затылок подруги. – Ло́твону важны исследования мира людей, но не нужно забывать и про личную жизнь. Ни что тигриное нам не чуждо…

Теко́ отвлекла от разговора временна́я прореха, проступившая сквозь вихрь, который теперь достигал размеров в полвысоты дерева жемчужного леса, но постепенно снижался, стремясь занять пространство вровень с наблюдающими. Во временно́м разломе виднелась мутноватая поверхность, затем она очертилась, выдвинулась на передний план и сотворила идеально ровное одностороннее зеркало капсульной формы и без рамы, в коем девушка и парень узрели собственные отражения. Белый тигр раскрыл ладонь и осторожно бросил в сторону блестящей диковинки пуговичный сниматель мерок, который, облетев зеркало, вернулся в руку к исследователю: “Артефакт показывает, что размеры окна в мир людей составляют тысяча восемьсот на шестьсот пятьдесят миллиметров”. Отражающая поверхность одностороннего зеркала показала свечение, обволакивающее спутников.

– В зеркале я вижу около нас светленький фон с вкраплениями сероватых точек. Что это? Отражение защитного поля, прикреплённого нано-иглами к нашим позвоночникам? Или какая-то иная мурота? – по левой стороне лица Гле́нды прошло нервное подёргивание, обнажившее клык и выдавшее беспокойство. “Робею! Ажно пальцы дрожат! Грибнявый леший подери эти новомодные зеркала!” – мысленно сердилась архивариус.

– Силовое поле, исходящее от фигулины, зафиксированной у тебя на спине нано-иглами, бесцветно. Оно “пляшет”, реагируя на окружающую среду, и вытягивает энергетические щупальца, выискивая потенциальную угрозу. Наличие “прозрачной” защиты можно спалить лишь по дрожанию воздуха, а фон в зеркале, в отличие от энергополя, виден, чётко очерчен и имеет форму, – Теко́ провёл ладонями от подбородка к самому лбу, старательно соображая.

– Пожалуй… Я никогда всерьёз не задумывалась над её наличием или отсутствием… Это аура? – тигрица медленно отвела взгляд от одностороннего зеркала, затем выпучила глаза и вскинулась. – Смурчак мне в бок! Я что? В эзотерику скатилась? Сначала я поверила в людей, а теперь выдвигаю недоказуемые гипотезы, хотя раньше была, точно документы и факты, с которыми работаю, без домыслов и прочей грибнявой мути! Экспедиция только началась, а я уже кукухой поехала!

– Опаньки! – Теко́ ошеломлённо уставился на спутницу и громко хмыкнул. – Сказала здравую мысль и тут же решила задушить её! Не жалко?

– Мы должны заниматься наукой! Точной и логичной! А я практически в мистику впала! И ты ещё тут ржёшь, переросток мышцастый! Сейчас одежда треснет от натуги! Обтянул мускулы, выпендрёжник! – Гле́нду задевал троллинг над её извечной привычкой требовать доказательства, хотя в глубине души она понимала чрезмерность своей склонности и необходимость скорректировать тягу к объяснению всего на свете.

Молодому приключенцу нравилось подтрунивать над девушкой исключительно из-за её реакции: достаточно вскользь бросить замечание, что красотке только доказательную базу и подавай, как тигрица вспыхивала, кидалась оправдываться и затевала полемику о первостепенном значении аргументов. Теко́ шутил не со зла. Ему казалась странной приверженность к спорам, и он угорал над горячо дебатирующими. В совете учёных весёлый здоровяк развлекался на скучных заседаниях тем, что пускал мульку: вполголоса высказывал любую взбредшую в сию секунду идею. Один, рядом сидящий, соглашался с ним, другой – нет, между этими двумя начинался громогласный спор, и качку́-зачинщику было обеспечено шоу, с которого он потихонечку гоготал со стороны. Теко́ говорил о себе, что у него отсутствует ген споров, он вступал в обсуждения бесконфликтно и также выходил из них.

– Гле́нда, знаешь, как спор выигрывать всегда? – белый тигр заговорщически смотрел исподлобья, крепко удерживая в руке пуговичный сниматель мерок, наровящий выскочить из ладони и перемерить каждое дерево в жемчужном лесу. – Первое, нужно повысить свою самооценку. Второе, положить здоровущий болт на победу в споре. И, третье, не думать о том, как бы лихо двинуть контраргументом, а внимательно сосредоточиться на сути того, что говорит визави.

– Продолжай мысль… – девушка, словно заправский дыхательный йог, с огромной скоростью втянула максимальное количество воздуха в лёгкие, медленно выдохнула и взглянула на Теко́, поджимая губы в остаточной обиде.

– Я выдал лестный отзыв о твоей догадке насчёт ауры, но ты на это не обратила никакого внимания! Извратила мой дружелюбный стёб, навесив ярлык злобной иронии. Науку, точность, логику, обиду в помойном ведре перемешала, словесную оплеуху добавила и расплескала в мою сторону, аки змея яд! – парень мысленно взмолился всевышним силам, чтобы его слова были восприняты, как до́лжно, в виде заботы, призванной облегчить белой тигрице жизнь. – Ядро надо научиться из речи выковыривать! Нутро! А не фантик сжирать вместо конфеты! Извини, если грубовато выражаюсь. Ты мне небезразлична! И я хочу отдать тебе всё лучшее, что у меня есть…

Теко́, неожиданно даже для самого себя, крепко обнял Гле́нду, её макушка упёрлась тигру в подбородок. Исследователь подумал, но вслух произносить не стал, дабы за очередную порцию остроумия не получить по шеям ещё разок: “Вот же шь фифа упёртая! И макушка вся в хозяйку! Может, кареглазка из-за отсутствия секса такая ворчливая? Надо бы засадить поглубже и сравнить до и после…” Не ослабляя хватку, парень ещё раз похвалил подругу за озарение по поводу ауры, подчеркнув вненаучность и приблизительность данного определения, что также было абсолютно верно замечено девушкой. “Ключ для вскрытия замка́ сей дилеммы в следующем: доказать, объяснить, по косточкам разложить каждое на свете явление не получится!” – благодушно прорычал здоровяк. Как ни крути, мы будем жить с домыслами. Без вариантов! У нашего физического тела есть косяк – невозможность понять всё. Можно сколь угодно много производить расчёты, выводить формулы, показывающие бесконечность вселенной, но мозг не в состоянии одуплить и врубиться в указанное знание. Понимание-то туточки, но прочувствования и допетривания нет и в помине! Белые тигры и люди, в том числе, проживают жизнь в материальном воплощении, из-за него мозг не принимает, как существующее то, что нельзя потрогать. Остаётся тупо верить! Ибо набираются множественные однородные наблюдения, косвенно доказывающие наличие недоступных восприятию явлений. “Такие мини-фактики берут массовостью, поэтому игнорировать их – значит признать себя кротом и зарудиментить глаза”, – подытожил белый тигр.

За спинами Гле́нды и Теко́, стоявших напротив временно́го разлома, послышалось шевеление. Устройства, прикреплённые нано-иглами к позвоночникам двух белых тигров, мягко завибрировали. Тень подошла чуть ближе, но, памятуя об отвешанном ей защитным полем ощутимом щелбане, держалась на почтительном расстоянии от исследователей. Отражение чёрного тигра отобразилось в одностороннем зеркале.

– Стройняшка! – парень выпустил из объятий Гле́нду и развернул за плечи к отражению, подумав: “Вовремя, конечно, зверь подоспел! Ещё пара секунд и пришлось бы ей объяснять, что за твёрдый артефакт я припрятал в штанах!” – Посмотри на ауру тени: она серая с вкраплениями чёрных полос, создаётся впечатление, что основная эмоция нашего кавалера – извечно промозглая носо-хлюпающая суета.

– Так какое определение ты дашь феномену существования некоего ореола около нас троих? – спросила девушка, остывшая после разгоревшегося было спора. – Давай, молодчик с мозгами, удивляй!

– Ты профессорским сленгом забаяла? Только они меня так мило кличут! А если говорить про ауру, то, как по мне, мы наблюдаем физику в наичестейшем виде. Отправляясь в народ, можно сколь угодно пялить на себя маску хорошего тигра или человека, но внутренний гадёныш создаёт импульсы, они-то и выходят наружу. Аура отражает тайное… – Теко́ замолчал, вспоминая дефекты своей собственной личности, которые он исправил, вырвав с корнем сии дурные привычки.

– Ну? – с жаждой услышать продолжение произнесла Гле́нда.

– Не нукай, не запрягла! Ты, кстати, в курсе, что люди для езды лошадей приспособили? – могучий тигр закрыл руками рот, немного похихикивая.

– А они умны и благородны, – девушка щёлкнула в воздухе украшенным кольцами хвостом.

– Люди? – Теко́ уставился на обычно скептически настроенную к человеческому миру спутницу.

– Лошади! – Гле́нда повеселела и подмигнула другу левым карим глазом. – Помогают бесшёрстным тихоходам!

– Ха-ха-ха! – прорычал здоровяк и осклабился. – Поглядите-ка, какая в жемчужном лесу юмористка завелась! В современных реалиях человек перемещается на железном коне. Единственно, я не понял, как они их вывели, может, селекция особая…

Парень потянулся, несколько шейных позвонков хрустнули при круговых движениях головой, и продолжил: “Знаешь, какую пагубную привычку я ликвидировал в себе первой? В сплетне и пороке прослеживается непосредственная связь, поэтому я перестал утюжить репутацию других. Награда – целостность души. Цена – минимальное количество друзей и родственников. Они исчезают сразу же после предложения исключить из разговоров сплетни”. Теко́ печально вздохнул, дошёл до тканевого сумана, стоявшего в сторонке, убрал в него пуговичный сниматель мерок, вынул оттуда увесистый блокнот, уголки твёрдой обложки которого были украшены серебром, и вернулся к подруге. Оставалось достать из сумы́ драгоценные чернила и гнуткий браслет, и белый тигр мог считать подготовку к первой в рамках исследовательской экспедиции встрече с параллельным миром завершённой.

– Пушистый комочек в девичьем обличье, давай поставим эксперимент! Твоя задача банальна – внимательно меня послушать. Результатом эксперимента станет изменение твоей ауры, – белый тигр придвинулся к Гле́нде максимально близко.

– Сейчас начнутся чудеса? – девушка любовалась отражением красивого друга в зеркале, которое упрямо оставалось односторонним, словно понимая, что молодому новатору нужно зафиналить дискурс.

– Наука начнётся! (Всё как ты любишь!) Хотя отличить одно от другого непросто! – в Теко́ заговорил гений. – Хотим мы того или нет, мы все живём по философским законам. Понятно, что быть идеальным невозможно, каждый грешен в той или иной степени, но стремиться к идеалу, – в том смысле, в коем мы представляем его самим себе, – можно и нужно. Смотри, наши ауры светлые с мелкими тёмными пятнами, вероятно, это и есть то, что нам следует подправить в личности, чтобы она вышла на другой уровень развития.

Статный белый тигр переступил с ноги на ногу, поцеловал спутницу в ушко, отчего по её телу прокатилась волна пьянящего возбуждения, и проговорил таинственным шёпотом: “Приметь тёмные пятна на своей ауре. Я расскажу тебе, как избежать спора и перевести чуждое мнение другого тигра на личное благо. Ты эту информацию примешь, усовершенствовав тем самым свой вижн (У людей это словечко взял, уж больно оно ёмкое!), и, может быть, нам свезёт лицезреть крутой результат. Ты же хочешь испытать новые ощущения?” Гле́нда поняла, что раньше жила, словно в спичечной коробочке, теперь же её сознание расширялось с бешенной скоростью, и кивнула головой в знак согласия.

3.2. Случайная жертва

Сразу играем, и по ходу игры ты поймёшь правила.

(прадедушка правнуку об игре в шашки)

__________

Теко́, находясь в воодушевлённом подъёме, пяток раз тюкнул вострыми когтями друг об друга и пустился в биологически-психологические россказни, поверяя подруге загадочные особенности работы мозга. Он так увлёкся, что перестал обращать внимание на тень, которая также, как и белые тигр с тигрицей, уставилась в зеркало. Гле́нда, запустив руку за шиворот, с усилием почесала кожу возле позвоночника, чуть сдвинув тем самым нано-иглы защитного поля. Она проделывала сие уже десятый раз: тело пыталось избавиться от незнакомого апгрейда…

“Мозг новую для него информацию воспринимает плохо”, – поведал парень. Ибо незнакомое – значит страшное, подобная ассоциация способствует срабатыванию химической реакции, коя оценивает мнение другого тигра точно нападение. То есть чужая точка зрения, отличная от нашей, воспринимается, как угроза жизни и здоровью, именно поэтому спорящие агрессивны, их организм защищается, спасается от опасности. Нужно знать об этом свойстве мозга и задавать целью полемики – обмен сведениями. Достаточно сказать себе: “А вдруг в мнении оппонента есть знания? Тогда я, просто завалив хлебало на пару минуточек, смогу играючи расширить умственный багаж!” Рот один, уха два, у людей, кстати, тоже. “Так сотворила природа, а она, чай, не дура!” – подытожил молодой новатор.

Из уст Гле́нды вырвалась коротенькая смешинка, она замурлыкала от удовольствия, растёкшегося моральным теплом от мозга вниз по телу, и сказала: “Как же приятно получать сведения, помогающие жить! Споры меня доканывали! Я влезала в них с мирной целью – объяснить на основании чего я не согласна с той или иной точкой зрения, но завершалось всё руганью, а то и слезами моего визави, особенно одной пожилой родственницы… Она обиженно поджимала губы, её голос начинал дрожать, а я в текущий момент ощущала себя упырём, но не могла предать вылетевшие слова, ибо это – мои мысли! И зачем мне становиться отступником? Я задавала много уточняющих вопросов, и сие тоже воспринималось, как спор… Годами мучилась!” Теко́ близко придвинулся к спутнице, мягко взял за подбородок и осторожно повернул голову подруги к одностороннему зеркалу. Оба отметили, что в их аурах стало меньше серых пятен, ибо один проявил заботу и терпение, а другая – принятие, смешанное с прокачкой дальновидности. “Полностью светлым исходящий изнутри фон, отражённый в зеркале, не станет никогда, так как физическому телу, пока оно живо, всегда есть куда развиваться”, – констатировала Гле́нда.

– Вглядись внимательно! Внутренняя энергетика, изливающаяся из нас, отличается по конфигурации: моё тело окаймляет ореол, тяготеющий по большей степени к квадрату, у тебя – к треугольнику. Сложновато различить в светло-молочном фоне грани, но аура имеет чёткую форму, – тигр показал ребром ладони на призрачно обозначенные контуры.

– Аура тени, – девушка ткнула в третье отражение, – бесформенная!

– Хаос и разрушение несёт в себе тёмное существо. Ты заметила, что зверь не кидается на нас? Странное поведение для хищника. Аппетит должен бы быть сильнее страха перед защитными энергополями! Или аппетит голоду рознь? Проголодается догадается? – Теко́ резко повернулся к тени, она, оскалившись, зашипела по-змеиному. – Особо настораживает факт, что ранее чёрная громадина никогда не была отмечена, входящей в фауну Ло́твона…

– Может, мы банально нашли неизвестного никому предка белых тигров? Хотя этот чёрный… – Гле́нда с надеждой воззрилась на друга.

– Ага! Пятиюродного дядюшку по материнской линии в закромах жемчужного леса откопали! Эй, родственничек, хвост подбери и свали с дороги, дрянь злобнявая! – молодой силач, вертя в руках блокнот с серебряными уголками, пошёл доставать из заплечного мешка драгоценные чернила. Новатор спинным мозгом чуял, что с минуты на минуту зеркало станет двусторонним, показав мир людей.

Боковым зрением парень заметил, как зверь, державшийся в сторонке, робкой поступью совершил пару-тройку шагов назад. Казалось, чёрный тигр решил покинуть центр жемчужного леса: он смотрел прямо перед собой, хищническое выражение массивного черепа сгладилось и стало мягче. Спустя миг, молодой исследователь осознал насколько был неправ! Действенный обманный манёвр сбил с толку натуралиста, усыпив его бдительность…

Стоило Теко́ немного задуматься и отвлечься на финальный разбор вещей, как тень совершила резкий прыжок. Парень уронил наземь отделанную серебром записную книжку, которая тут же раскрылась, а драгоценные чернила полились на страницы крошечными каплями, превращаясь в слова, выводимые каллиграфическим почерком. Обвиняющие мысли зловещей чередой проносились в голове у приключенца, затеявшего исследование: “Зачем я взял с собой Гле́нду? Гибель любимой будет на моей совести! Какого рожна эгоизм затмил разум, и я поволок в сомнительную экспедицию неподготовленную тигрицу? У неё же нет надлежащей выучки! Стройняшка не обучена действиям в экстремальных ситуациях, самообороне! Зачем я пошёл на излишний риск? Гле́нда постоянно расшатывала наноиглы! Неужели их сцепка с позвоночником ослабла и защитное поле перестало функционировать?” Могучее тело Теко́ сотрясло поверхность земли, где обитали древние деревья, отливающие перламутром. Годы походов и шлифовки рефлексов сделали дело: скорость и ловкость, которые явил белый тигр, поражали. Он метнулся в сторону девушки, чтобы перехватить зверя, но опоздал! Тень опередила его на доли секунды, идеально распорядившись форой. Тактика военных уловок была вмонтирована в её сущность: отвлечь, ввести в заблуждение, а затем напасть, не заботясь о последствиях даже для самой себя. Тупое злорадное безрассудство под маской героизма. Белые тигры не поступали так никогда! Они чётко понимали, что в войне несут потери все без исключения конфликтующие стороны и не искали оправдания убийствам, ибо нет ни одной цели, способной их извинить. Тень же виртуозно придумала план нападения и молниеносно воплотила его в реальность.

Обездвиженное тело лежало перед двусторонним зеркалом. Теко́ опустился на колени и разбил в кровь кулак о центральную тропу, пролегающую сквозь жемчужный лес и мощённую затвердевшими опавшими листьями, что с помощью уплотнителя обрели свойства каменной породы. Рядом с исследователем умирало ещё одно чудо Ло́твона: тень растоптала наиредчайший цветок папоротника, распускающийся лишь раз в столетие, словно давая понять, что уничтожит каждого, вставшего у неё на пути.

3.3. Бумага выдвигает свои условия

Поговори мне тут ещё!

(Теко́ блокноту)

__________

– Во имя древних лесов, какого лешего здесь творится? – белый тигр медленно поднялся с колен и воззрился на слаженную команду.

– Мы и без тебя, тихоход, хорошо справились! – Гле́нда пыталась шутить.

Теко́ увидел, как листик-мимикрия, точно ожившая плотная ткань, накрывает собой временно́й разлом. Парень вытер о штанину кровь, сочащуюся из подёргивающихся от боли костяшек. Вышла прямая тёмная полоса: “Грань, разделяющая жизнь на до и после…” – подумалось белому тигру. Снизу кто-то потянул за штанину, силач наклонился и взял блокнот пораненной рукой. Теко́ ещё не пришёл в себя после леденящего душу страха за Гле́нду, поэтому решил дать себе пару минут на восстановление, сфокусировав внимание на записях. В блокнот он вносил заметки по поводу мира людей: хронологию, то есть дату, время и место образования двусторонних зеркал, лаконичное описание произошедшего, отдельным параграфом шло личное мнение исследователя, столбики со смешными и диковинными словами и крылатыми выражениями из лексикона людей, включая их перевод на язык белых тигров Ло́твона. В сей раз драгоценные чернила оказали сверхценную услугу, самостоятельно черканув строки о нападении тени. Оказывается, парень отвернулся в тот момент, когда во временно́й прорехе показался параллельный мир. Листик-мимикрия заслонил Гле́нду от ока человека, став с одной стороны сродни окружавшему их жемчужному лесу, а с другой, оставаясь прозрачным, чтобы от взора девушки ничего не укрылось, и она могла провести своё первое исследование, наблюдая за иной вселенной. Тень начала отступать немного назад, обманув тем самым даже Теко́. Хитрая махинация была призвана ударить в логику молодого натуралиста департамента “Открытий”, которая при её идеализации превращается в слабость. “Правильное решение принимается на стыке интуиции и логики! Ты же, Теко́, пренебрёг данным знанием!” – внезапно и нравоучительно проворковал вслух блокнот, изготовленный из соломенной бумаги, заставив Гле́нду вздрогнуть от неожиданности.

Записная книжка продолжила глаголить: “Зверь, чётко выждав момент, когда попадёт в твою, Теко́, слепую зону, а фруктовое дерево отвлечётся на мастерение дугообразной ручки лукошка, бросился к цели, обогнув листик-мимикрию, маскировавшего обитателей Ло́твона”. Тень выбрала своей мишенью человека, находившегося по другую сторону зеркала. Острые когти чиркнули по гладкой поверхности, белая тигрица метнулась в сторону нападения, защитное энергополе отшвырнуло хищника, а представитель людского мира от увиденного закричал так неистово, как будто бы его режут заживо по кусочкам. “Гле́нда, шокированная тем, что мужская особь может орать на женский лад и шлёпнуться в обморок, вросла в землю, а когда подскочил ты, Теко́, находчивый маскировочный тент прервал связь вселенных, плотно окутав разлом времени, точно густой туман лес”, – резюмировал блокнот с серебряными уголками.

Драгоценные чернила, парившие в воздухе, мягко коснулись предплечья тигра, просясь обратно в сумку. Уложив чернила и блокнот в заплечный мешок, парень воззрился на антураж: двустороннее зеркало, точно лёд, быстро таяло в объятиях листика-мимикрии. Теко́ схватил в охапку подругу, пробормотал что-то про любимую пироженку красявую и умнявую, потерю коей невозможно вообразить даже в самых жутких кошмарах, а затем стиснул девушку ещё сильнее.

– Задушишь на радостях, здоровяк! – белая тигрица затрепыхалась и попыталась высвободиться из железной хватки. – Я тебе так важна?

– Дурацкие вопросы задаёшь! – парень дышал лихорадочно. – Блокнот и чернила своё мнение выдали, опиши теперь ситуацию со своей точки зрения, а то предводитель, в лице вашего покорного слуги, умудрился профукать первый этап изучения людей!

– Значит так, старейшина, – Гле́нда с удовольствием прошлась взором по отливающей серебром шерсти друга, но затем посерьёзнела и рубанула, – у меня для тебя плохая новость! Через временно́й разлом можно преспокойно сгонять к нашим соседям!

Девушка, не оборачиваясь, показала когтем левой руки в сторону тени: “Эта скотина поцарапала зеркало! Значит оно поддаётся разрушению, и зверь мог сделать из монолитного окна проходную дверь в другой мир!” Тигрица объяснила, что видела не одного, а сразу двоих человек. Один из них стоял спиной, а другой – лицом к зеркалу. Когда проявился Ло́твон, мужчина выпятил шею вперёд, точно гусь, сжал губы и исподлобья уставился на диковинку. Зеркало показало не людской лес, а высоченные прямоугольники, сделанные, как Гле́нде показалось, из гладко вытесанных камней. Из мира людей доносился гул, а по их тропам двигались на колёсах странные поделки, то ли из металла, то ли из его аналогов. В мире белых тигров сияло солнце, один из лучей особо эффектно отразился от перламутрового ствола жемчужного леса. Листик-мимикрия, один в один копировавший деревья, в полной мере показывал человеку окружающую среду мира грёз, пряча лишь наблюдателей. Отблеск вышел крайне ярким, полыхнул, точно маленькая молния, и человек опасливо отскочил назад. Девушка старалась оставаться нейтральной зрительницей, но ей не понравилось хищническое выражение лица обозреваемого объекта, то бишь человека. Даже древесные исполины отпрянули от вглядывающегося в них замухрышистого мужичонки, обернувшегося посмотреть видит ли происходящее его товарищ. Второй человек увлечённо пинал куст, держа в руке сосуд из тёмно-коричневого стекла (верхняя часть тары была тоньше, чем нижняя); он пошатнулся и расплескал на землю возле корней часть содержимого. Из бормотания представителя людского мира складывалось впечатление, что он винит во всех своих неудачах кустарник. “Может, этот напиток пьянит деревья и делает их смиренными? Иначе как объяснить, что кустик позволил себя ударить?” – Гле́нда подняла и изогнула левую бровь в лёгком недоумении. Белая тигрица знала, что в её мире человек бы уже выхватил по шеям за подобное агрессивное поведение: древний лес с помощью телепатии напугал бы его до усёру, а юные деревца и даже самый маленький кустик дали бы сдачи и всыпали по первое число так, что задница бы горела от хлёстких ударов прутьями вплоть до прихода новой луны! Никакой мех не спас бы! “Интересно, а у людей вообще нигде шерсть не растёт? Или в некоторых местах пушистость присутствует?” – подумала про себя девушка, но вслух эти вопросы озвучивать не стала.

– Человек, что находился ближе, если и испугался двустороннего зеркала, то не явно. Как только мужчина убедился, что его спутник занят, он боком подошёл к временно́й прорехе прямо впритык и тихонечко заговорил, – белая тигрица полностью запомнила слова коротенькой речи мужичонки. – Ты оказался прав, Теко́! Людской язык при достаточной сноровке можно разобрать!

– Нежить мшистая! Ой, прости за нецензурную лексику! У тебя получилось вникнуть в речь другого мира? – воодушевлённый исследователь сжал кулаки, победоносно ими потрясая.

– Слова “дорогая древесина” и “надо их всех спилить до единого” буквально врезались в мою память! – Гле́нда гневно полыхнула взором. – Аистиный родственник возжелал изничтожить деревья из-за красивой древесины! Наши соседи – идиоты?

Девушка начала прохаживаться, чтобы успокоиться. Она говорила, что их предки тоже потрепали нервы деревьям, но это было во времена до кроно-домов. Потребность в жилищах поставила пращуров на грань вымирания. Другого строительного материала, кроме исполинов, на Ло́твоне не существовало. С эволюционным развитием анатомия тигров изменилась, спать на ветвях они больше не могли, – это было платой за возможность прямохождения, – стойкость к холодам также снизилась. Но тигры хотели взять строго лимитированное количество древесины исключительно для спасения от непогоды. Вырубать леса ради прихоти богатой жизни считалось дичайшей глупостью даже тогда, когда они ещё не знали о разумности исполинов. “Любой ресурс должен быть использован рачительно, ибо планета есть уникальное творение!” – таков был девиз старинных поселений тигров.

Гле́нда настолько поразилась алчностью представителя параллельного мира, что полностью отключилась и выпала из реальности. У шока выискалось преимущество: архивариус сумела сконцентрироваться на происходящем не хуже, чем самопишущаяся картина, заприметив, например, сутулость человека. Сие означало, что он живёт без интереса и вовлечённости, игнорирует мечты, взваливает на себя нежелаемые задачи. Психологические проблемы отразились на внешности: спина походила на перевёрнутый рыболовный крючок, а в глазах застыла застарелая зависть. Когда тень кинулась к разлому во времени, выскочив перед листиком-мимикрией, и человек увидел перед собой хищника, он завизжал, взяв такую высокую ноту, что девушка побоялась, как бы зеркало не лопнуло под её воздействием. Зверь сделал попытку схватить правой лапой представителя людского мира, но лишь чиркнул когтями по гладкой поверхности, оставив пять мелких царапин. Второй замах прервала Гле́нда своим приближением: щупальце защитного энергополя звучно щёлкнуло, отбросив тень за ближайшее жемчужное дерево, а затем потянулось к человеку, посчитав его неменьшей угрозой. “Секретность экспедиции порушилась в самом начале! Нельзя точно определить, какие выводы об увиденном сделают соседи, но мы однозначно выдали своё существование!” – архивариус развела руки.

Девушка поинтересовалась у Теко́, расскажет ли он научному совету каждую деталь произошедшего. Дальновидный балагур решил не делиться выводами с профессорами, а просто отправить копию самопишушейся картины. “Пусть самостоятельно покумекают! Конечно, копия будет более блёклой и не столь эмоциональной, нежели оригинал, но, как говорится, на безрыбье и рак рыба. Тем паче коллеги впадут в шок, когда мой представитель явится! Вот будет умора! Древние леса свидетели, я бы отдал многое, чтобы видеть выражение их лиц!” – парень решил попросить фруктовое дерево отнести оттиск. “Фруктан, сходи, пожалуйста, в моё поселение к совету профессоров. Передай копию самопишущейся картины! Позарез надо! Я обещал отчёты по экспедиции направлять, но не могу воспользоваться таксодиумом, ибо тогда они меня увидят лично и ещё додумаются прервать исследование!” – могучий тигр посмотрел прямо на исполина, тот согласно кивнул кроной, мол: “Сделаю!”

– Уж если шокировать учёных, то по полной! И так влетит за нарушение инкогнитости! Пусть тогда знают, что я ещё и с деревьями братаюсь! – парниша засмеялся в голос. Он подошёл к ручью, наклонился, смыл ледяной водой кровь и с костяшек, и со штанины: шёлковая ткань отстиралась без особых усилий. “Когда покупаешь одежду с любовью, она и служит гораздо дольше”, – подумалось ло́твоновскому франту.

– А с тенью так ничего и не понятно? – Гле́нда заметно напряглась, будто бы страшась ответа на свой собственный вопрос.

– Шоу, свершённое зверем, многое прояснило, – в Теко́ ощущалась решимость, он не боялся чёрного хищника. – Ты, небось, уже смекнула в чём дело?

И действительно, белая тигрица, обмозговав увиденное, дотумкала, что перед ней во всей своей красе проявился закон баланса. Девушка сделала несколько твёрдых шагов по направлению к исполину, отливающему перламутром. Тень, находившаяся возле него, угрюмо поджала нижнюю челюсть, но башку держала высоко, демонстрируя чванливое высокомерие. “Пострадать любит? Что за извращение искать в страданиях кайф?” – подумала исследовательница, прищурила карие глаза и ахнула! Хищник больше не был один. Около Теко́ и Гле́нды теперь роились две тени.

3.4. Побочный эффект

– Давай спросим у симбиотиков, что делать дальше?

– Прибереги возможность задать им вопрос на крайний случай. Поверь, он наступит! Ты почуешь его спинным мозгом!

(Гленда и Теко́)

__________

Переход из одного леса в другой с появлением теней стал опасной штукой, ибо Гле́нда и Теко́ остались вдвоём: фруктовое дерево ушло в поселение, из которого начали свою экспедицию белые тигр и тигрица, крепко держа ветвью лукошко с лежащими внутри и скрученными трубочкой двумя пергаментами. Один из них представлял собой копию, оттиск, самопишущейся картины, засвидетельствовавшей первый опыт в рамках исследования встречи с людьми.

Хищникам нужна была еда, и они посматривали на Теко́ и Гле́нду с маниакально-голодным влажным блеском в глазах. Конечно, энергополя работали, но проблема состояла в том, что вечного двигателя в мире грёз под названием Ло́твон пока не изобрели, и защитное поле ослабевало, требуя периодической подпитки. Белый тигр не рассчитывал, что придётся круглосуточно держать оборону, поэтому первая подзарядка обещала стать самой опасной. Выбравшись из жемчужного леса ужасно измотанными, до слуха исследователей донёсся раздражающий своей неуместностью звук разряжающихся артефактов – наноиглы ослабляли сцепку с позвоночником. Девушка шла чуть впереди и нервно оглянулась на друга, почувствовав, как скелетообразное утройство сбавляет мощность. Легонькое подрагивание воздуха, по которому можно было определить рабочее состояние защиты, потихоньку сходило на нет. Гле́нда начала мандражировать, ибо остаться один на один с тенями – означает заранее проиграть схватку. Противники обладали всеми преимуществами дикого вида: усиленными зрением, рефлексами и скоростью реакций. Конечно, Теко́ превосходил размерами и мощью любого тигра на Ло́твоне, но даже его сил не хватит опратив двух агрессоров. Требовалось срочно подзарядить защитные поля, но исследовательница человеческого мира не представляла, как можно такое совершить под неусыпным сопровождением зверей.

– Тени похожи на людей, не так ли? – девушка решила справиться с нервозностью при помощи переключения внимания.

– Ты права. И это горький вывод! Возможно, я думал о них лучше, чем они того заслуживают! – здоровяк громко хлопнул в ладоши, и хищники шарахнулись в сторону.

– Сначала очаровался, а теперь разочаровался? – Гле́нда сызнова оглянулась, чтобы увидеть выражение лица друга, но не смогла определить, о чём точно думает её спутник.

– Не без того! – пророкотал Теко́. – Виноваты в подобном эффекте зеркальные нейроны. Они позволяют по едва заметным признакам определять дальнейшие действия тигров. Дорисовка а-ля додумывание здесь имеет положительный эффект. Если бы я не обладал способностью без размышлений получать из наблюдений знания о намерениях окружающих и о дальнейшем развитии событий, то был бы, как крот. Нативное ощущение ожидаемых движений позволяет без толчков и столкновений пройти по оживлённой тропе, то есть зеркальные нейроны позволяют по микродвижениям определить, что идущий мне навстречу тигр пойдёт направо или налево. Мозг догадывается об этом, как бы на автомате. По тому же принципу зеркальные нейроны дорисовали образ человека.

Молодой гений пояснил: “Мозг поступает сяким образом потому, что физиологически ему так спокойнее”. Он достраивает картинку, как удобно, и успокаивается. Соответственно, полагаться исключительно на свой внутренний образ человека, сформированный первоначально, категорически запрещается! Ибо мозг – ленивый и трусливый плут! Мало ли чего он там дофантазировал!

– А ещё я сочувствую людям! – Теко́ оправил на себе одеяние, опрятность была его вторым именем. – В параллельной вселенной что-то пошло не так, поэтому при виде исполинов, отливающих перламутром, человек, за которым ты наблюдала, испытал не прилив восхищения красотой, а мелкопробную алчность. Готов поспорить, данная черта привела к гибели многих видов растений и животных в месте их обитания.

– Из этого следует, человек считает прогрессом не то, что следует? – белая тигрица нахмурилась.

– Преследующих тебя и меня хищников создали наши соседи, – вместо прямого ответа парень высказывал вслух вывод, доставляющий беспокойство обоим приключенцам. – Звери – это побочный эффект, который никто не смог предусмотреть. Люди проявились на Ло́твоне в виде отражений. Двойников. Диких, жаждущих убивать разумных одушевлённых существ, так же как это делает человек в своём мире. Закон баланса сработал неукоснительно.

– Получается, мы для теней – лишь еда и указатель пути, но не самоцель? – спросила Гле́нда.

– Я не умею читать чужие мысли, поэтому только грибнявый леший знает, кто для них мы! Но делаю вывод из поступка, когда хищник поцарапал зеркало, что попытка напасть на жителей параллельного мира повторится! Насилие порождает двойное насилие, запуская в работу принцип сеяния и жатвы, по форме напоминающий круг, не имеющий завершения, – Теко́ прислушался к сигналу, предупреждающему о практически полной разрядке защитного энергополя.

– Подобное тянется к подобному! Зверей-людей, материализовавшихся на Ло́твоне, тянет к людям из человеческой вселенной! Дурак дурака видит издалека! Выходит, тени исчезнут, когда связать между мирами разорвётся, и двусторонние зеркала перестанут возникать из временны́х разломов, – стройная кареглазая тигрица не задавала вопросов, а утверждала с полной уверенностью в своей правоте. – Нет зеркал, нет заглядывающих в них людей с той стороны, нет и их отражений на Ло́твоне!

– Звери и люди одинаковы, – вынес вердикт Теко́, – чтобы исправить подобную тождественность, им нужно отказаться от великого соблазна обвинять кого-то в происходящем. В человеческом мире есть такое выражение, что меньшинство правит большинством, но на самом деле сбывается как раз то, чего пусть и неосознанно, жаждет большинство. Следовательно, каждому нужно исправлять свои личные недочёты, меняя тем самым общую эмоцию народа.

Жемчужный лес, открывший первое в исследовательской экспедиции зеркало, остался далеко позади. Парень и девушка держались обеими руками за лямки своих заплечных мешков. Прикосновение к ткани, из которой они были сделаны, вызывало чувство защищённости и знакомости, подбадривающих в условиях установления первых тяжких выводов о соседней вселенной. После тонкой полосы острых как бритва каменных деревьев, кою приключенцы практически миновали, брало своё начало глубочайшее озеро О́мел. Теко́ задумался, взвешивая шансы на позитивный исход при попытке оторваться от пары крепких зверей: “Надеюсь, вода не подведёт и скроет от чёрных душой хищников! Главное, чтоб ненароком нас не убил её горячий спутник!”

3.5. Убивающий и озеро

– Думаешь, люди поголовно плохи?

– Я бы не хотел мазать всех одной краской!

(Гленда и Теко́)

__________

Озеро О́мел, расположенное над действующим вулканом, сопровождало белых тигров с истоков их существования, как развитого вида. Корневая система древ, оплетающая Ло́твон, взаимодействовала с огненным геологическим образованием, являющимся связующим звеном между центром и поверхностью планеты. Нейронная сеть корней раз в год подымала магму наверх, вода с высокой концентрацией соли выходила за края кратера, а за ней – вулканическая масса, раскалённая и ищущая познаний. Лава бурлила и вскидывала в воздух подобие длинных гигантских пальцев, число коих каждый раз отличалось; они хватали воздушное пространство, стремясь извлечь из него невидимые глазу сведения. Дополнительно огненная жижа, словно горячий пластилин, образовывала (“лепила”) из себя же деревья, а затем принимала формы теплокровных существ, населяющих Ло́твон.

– Не раньше, не позже, здоровяк! – Гле́нда задохнулась от возмущения. – Это ж надо было припереться к озеру О́мел именно в момент извержения вулкана! Мы отравимся газами, а наши тела с почестями мумифицирует учёный совет и устроит выставку под названием “Дураки, которые исследовали людей, но глупо померли в начале пути”.

– Архивариус, а ты знаешь птичек под названием “ту́пики”? – Теко́ говорил вкрадчивым голосом.

– Должность мою запомнил наконец-то? Ну знаю… – девушка скептично зыркнула на белого тигра.

– Ту́пики – дюже красивые птички, но такие ту́пики. Гле́нда – ты очень красивая, но такая ту́пик! – балагур разразился оглушительным хохотом, за которым потонули звуки практически разрядившихся защитных силовых полей.

– Ах ты, сатанинский гриб злобнявый! Не можешь без шуточек обойтись даже тогда, когда мы между молотом и наковальней оказались! Лавой и тенями! – исследовательница подобрала и швырнула в спутника листики каменного дерева, из которых методом прессовки изготавливали обелиски. Вреда они не причинили, ибо опали с ветки давно и уже превратились в мелкую крошку.

Теко́ обсыпало крупноватой пылью, отчего он зашёлся от смеха еще сильнее, ибо посеребритель шерсти не только украшал её крошечными сияющими звёздочками, но ещё и отталкивал пачкотню. Парень не сердился на подругу: “Не нужно пытаться понять женщину, она и сама себя понять не может. Нужно просто любить её!”

– Извини, – тихо рыкнула тигрица, – наноиглы совсем ослабли, я чувствую, как скелетообразный артефакт отделяется от тела. Идти дальше тоже нельзя, задохнёмся вулканическим дымом!

– Когда ты научишься мне доверять? – силач завёл руку за пазуху и рывком сорвал с позвоночника энергополе, тоже самое проделал и с механизмом Гле́нды, совместив их воедино. – Объединяй и властвуй! Совокупного заряда хватит, чтобы добраться до местечка поспокойнее.

– Какой ужас! Ты слышал с каким чавкающим звуком иглы отделились от тела? Я бы никогда не смогла стать врачом! Это же сейчас настоящая операция состоялась на открытом воздухе. Боли нет, но ощущение, словно тысячи маленьких ножей вспороли тело! – девушка выглядела, съевшей кислющий лимон, настолько скривилось её симпатичное личико.

– Реки крови льются из твоей спины! Из-за анестетика ты сего действа пока не чувствуешь, но через минут пять от прелестной белой тигрицы останется пустая оболочка! Кольца, украшающие твой хвост, я заберу себе, всплакну над трупом, изучу феномен появления людей и стану суперзвездой, мегазнаменитостью и кумиром поколений! – радостно ликующе выдал Теко́.

– Смотри не тресни по швам от хихиканья! Какая подлая месть за горстку пыли на твоей идеальной шерсти! Ая-я-яй! – тигрица прищурила глаза и наклонила голову набок, воззрившись на друга.

Нервишки у Гле́нды пошаливали, она никогда не думала, что деятельность зеленоглазого красавчика настолько опасна! Удалой и находчивый парень, живший в соседнем кроно-доме, воспринимался ею, как нечто само собой разумеющееся. Его профессиональные успехи исследовательница объясняла физической силой и везением в унаследовании генов: Теко́ был копией своего гениального прадедушки, первооснователя департамента “Открытий”. Огромная разница в возрасте между тиграми, – молодым и пожилым, – теряла значение в отношениях этих двоих. Они были закодычными корефанами, не представляли начало утра без стакана прохладной воды, выпитой натощак, ели много растительной пищи, любили ароматы одних и тех же цветов, собирали гербарии, не терпели, когда на них повышают голос, играли в шашки. Прадедушка был единственным из родни, кого Теко́ обнимал от чистого сердца. Старик и ребёнок являли диковинное родство душ: создавалась впечатление, что реинкарнация (как бы сказали некоторые из представителей мира людей) не стала дожидаться смерти и произошла при жизни. Блокнот из соломенной бумаги, уголки обложки коего венчал наконечник из серебра, возрастной тигр даровал приемнику своего духа в день, когда они виделись в последний раз. Юный парниша обронил перед уходом короткую фразу: “Увидимся!” Прадедушка ответил негромко, но твёрдо: “Мы больше не увидимся…” С тех пор записная книжка всегда находилась при молодом приключенце.

На берегу озера О́мел у Гле́нды начался нервный тик, левый глаз раздражающе дёргало. Мерзкое физиологическое ощущение! При начинающемся подёргивании девушка отвернулась от парня и потёрла висок, чтобы скрыть своё состояние, но именно телесный дискомфорт помог белой тигрице скумекать наконец, что до сегодняшнего момента она видела только достижения, не замечая дичайшее количество обломов, провалов и крушений надежд в жизни Теко́: его планы рассыпались, как карточный домик, а парень двигался дальше, оставаясь оптимистом, благодарным за каждую мелочь, останавливающимся разглядеть необычно наклонённую ромашку и выстраивающим индивидуальный сложный внутренний мир, который невозможно отнять. Не красота, мощь тела и таланты сподвигали молодого новатора просыпаться утром и начинать с нуля (С самого начала! Снова! Снова! И снова!), а сила воли и вера в хорошее! Тигрица прижалась к другу всем телом, явив сей жест симпатии настолько неожиданно, что всегда словоохотливый балагур растерялся и ударился в ботанские речи про хронологические сводки предков и засвидетельствованные факты про вздымание воды в расположившемся на вулкане водоёме, которые были добыты пращурами ценой многочисленных ожогов.

– Засмущала совсем! – здоровяк поцеловал подругу в темечко и отстранился, чувствуя, что ещё немного, и до свадьбы не дотерпит.

– Потянуло к тебе… – Гле́нду потрясывало мелкой дрожью, она задержала руки на предплечьях Теко́ и отодвинулась.

– Значит так, симпотяжка! Вулкан контролируют древа! Взгляни наверх! – белый тигр тыльной стороной когтя поднял подбородок спутницы. – Лава каждый год считывает информационное поле поверхности, обновляя сведения, а затем уносит данные к центру планеты, где они кипят и усваиваются. Так работает магматический искусственный интеллект.

Парень напомнил, что стремиться объяснить всё на свете не следует, ибо если ты ищешь причину, то теряешь способность завораживаться и кайфно шизеть от наворотов природы. Познать озеро О́мел не смог никто. Изрядно солёная ледяная вода плескалась прямо на огненной поверхности, чудесным образом не испаряясь и игнорируя законы физики; Теко́ считал, что в сим и есть смысл, пример настоящей жизни – какими бы ни были условия оставаться собой! Оставаться жидкостью даже в том случае, когда твой дом – кипящая лава. Тени, преследующие исследователей, вдыхали вулканический дым и раздражённо мотали головами. Чёрные тигры, зеркальные отражения людей на Ло́твоне, держались поодаль и с досады рвали когтями землю: уникальные природные творения, вулкан и озеро, раздражали их, ибо препятствовали достижению цели – убийству человека, как конкурента, и сожранию способных ходить на двух ногах белых кошек.

– Вода покинула жерло вулкана и теперь плещется по периметру, образуя своеобразную экосистему. Наступив в неё, попадёшь в оазис чистого воздуха, перенасыщенного кислородом, от этого будет кружиться голова, наши движения станут шаткими, начнётся дрожание нижней части лица, но мы будем сокрыты от палящей лавы, пепла и сможем миновать вулкан. Главное – преодолеть поток ледяной воды с максимальной скоростью, иначе он станет для нас не защитником, а губителем, вызвав гипероксию! – здоровяк покрепче сжал силовые поля, в сцепке они обеспечивали довольно сносную защиту.

– Глубина ориентировочно по колено. Довольно мелко! – оптимистично заметила Гле́нда. – Но как нам хотя бы на время избавиться от преследования теней, чтобы успеть подзарядить устройства?

– Ловлей на живца! И никак иначе! – сквозь личность Теко́ волнами перекатывалась дерзость.

– Значит так, принаряженный качок! – девушка насупилась. – Выражение твоей физиономии мне крайне не нравится! Оно означает: “Погибать, так с музыкой!” – как говорят в человеческом мире. Да вот только я потакать самоубийству не собираюсь!

– Гле́нда, а я гляжу ты не хило подучила язык людей! Блокнот мой втихую почитываешь с записями о параллельном мире? И когда только успела архивариусные ручонки дотянуть до него? – судорожно выдохнув воздух, сказал парниша.

– Не трогала я твой блокнот говорящий! Это ты у нас – гений, потомок знаменитого на весь мир грёз прадеда, поэтому даже канцелярия у тебя особенная! Понторезная! Я с такой даже не знаю как обращаться! – возмущённо профырчала Гле́нда.

– Не хмурься, моя дикая лавандочка! – сотрудник департамента “Открытий” передал позвоночнообразные силовые поля спутнице, стянул заплечные суманы со своей спины и со спины подруги, притулив их у ног, и опустил руки до земли, создав квартет точек опор.

Хищники, не понимая речь приключенцев, но почуяв слабость добычи, напрягли корпуса, чтобы убийство свершилось обязательно. Предсмертные муки Теко́ и Гле́нды не беспокоили зверей и даже приветствовались: тени смекнули, что именно белые кошки препятствуют финальному свершению закона баланса, мешая разорвать на лоскуты людей. Звери не желали создавать симбиоз, как это сделали тигры и древа, и оставлять в покое человечество. Стремясь к власти, хищники решили покамест смириться с главенствующим положением планетарной корневой системы и то, только потому, что учуяли их силу или, как они её окрестили, военную мощь. Тени вознамерились по первости изничтожить народ белых тигров, а затем отыскать способ взять в рабство деревья, чтобы они по-прежнему создавали временны́е разломы, увеличивая популяцию зверей и предоставляя возможность хватать исподтишка людей для вымещения на них агрессии. Мысль о том, что злость – механизм защиты, и его нужно копить, чтобы затем безвоенными методами разрешать конфликты, не приходила в огромные чёрные головы с оскалом желтоватых клыков.

Глава 4 “Мёртвые игры”

4.1. Два источника смерти

Ты должен научиться проигрывать!

(прадедушка правнуку об игре в шашки)

__________

Озеро О́мел выглядело обескураженным от разворачивающейся бойни, задуманной тенями. Оно нервно дышало, перекатывая мелкие барашки водной глади, и стремилось ускорить время, чтобы намечающееся кровопролитие завершилось. Теко́ покинул пределы действия защитного поля, царапая когтями по одинокому крупному камню у подножия вулкана. Премерзкий звук выбешивал зверей, две башки нервно дёргались, пытаясь отогнать скрежет, как мелкое жужжащее над ухом насекомое.

Эволюция сохранила за белыми тиграми способность перемещаться при помощи четырёх конечностей, что увеличивало скорость, манёвренность и проворство. Хищники оценили габариты парня: одежды подчёркивали мощную спину, развиты́е мышцы и вострую ловкость повелительных движений. Зелёные глаза смотрели нагло и в упор, отражая внутреннюю уверенность в себе, на которой базировалась личность пытливого исследователя. От теней, однако, не укрылась поступь Гле́нды, смахивающая на бегство с поля брани. Необременённая поклажей девушка быстро уходила в сторону воды, что полностью устраивало загонщиков, ибо гарантировало численное преимущество. Одной особи хватит на ужин: убьют более крупную дичь, насытятся свежим мясом и тёплой кровью, а затем догонят девчонку, которую пока оставят в живых в качестве наводчика на двусторонние зеркала, из коих можно выковыривать людей и резать их себе на потеху острыми когтями, а из тех, кто тоже станет чёрными тенями, сплотить армию.

Тени, точно сиамские близнецы, стояли бок о бок, телами образуя тёмный прямоугольник концентрированной сосредоточенности на желании покоцать обе вселенные, пустившись в завоевания. Перекраивание миров, зародившееся первичной идеей, без промедления переросло в желание абсолютного господства. Барано-твердолобая мания бесцельного узурпаторства, сформированная главными звеньями тёмной психики, – извращённым в высшей мере эгоизмом, сиюминутным довольством, нетерпимостью и агрессивным сжиранием ресурсов планеты, – овладела зверьём с первых минут материализации на Ло́твоне. Хищники отделились друг от друга, предвкушая аппетитный хруст ломающегося позвоночника трофея, оставшегося одиноким. “Есть овощи, фрукты и рыбу они явно не собираются. Мы тоже раньше охотились, но с развитием рыбного промысла полностью отказались от мяса животных и птиц лет с тыщу назад. Может, читануть им лекцию о вреде переизбытка холестерина и удочку подарить?” – Теко́ умудрялся шутить, даже глядя смерти в глаза. Одна из теней заходила на него со спины. “Какова подлюка!” – хмыкнул парень. Звери намеревались атаковать сообща, навалиться на жертву вдвоём, чтобы кости под весом тяжёлых чёрных тел раздробились от резкого удара оземь. Мысленно пируя, тени присели на задние лапы, приготовившись к умерщвляющему прыжку, напрягли мышечный корсет и выпустили когти. По плану каждый хищник должен вонзиться в ближайшее к нему плечо жертвы, заставить здоровяка привстать с четырёх на две ноги и уронить его навзничь, шмякнув с высоты роста об окаменелую землю возле вулкана, а затем сразу начать рвать плоть, чтобы вызвать болевой шок, подстраховав себя от форс-мажора, если вдруг дичь отделается ушибом, а не переломом, и сможет оказать сопротивление.

Белый тигр приметливо глядел в глаза палачей, поэтому резкий рывок в его сторону отозвался глухой нервной болью в грудной клетке, но не удивил. Теко́ сгруппировался, дабы уменьшиться в размерах, и начал мягко заваливаться на бок, чтобы нападавшие сошлись максимально близко к точке пересечения траекторий движения. Сильный прыжок по инерции тащил тени, предельное схождение было достигнуто, и они уже начали изворачивать корпуса, чтобы настигнуть цель, дерзко поменявшую положение в пространстве, и тут каждого из хищников одновременно стегануло с неистовой силой и отшвырнуло за пределы видимости. Воюще-шипящий рёв огласил местность около озера О́мел и стих в отдалении. Парень поднялся на ноги и зарычал так громко, что даже лава отвлеклась от считывания информации и на пару секунд застыла в форме, являющейся точной копией фигуры исследователя.

– По сторонам надо смотреть, желчемордые тру́хли! И воздух мониторить! Обоняние вам зачем? – зычно рявкнул Теко́, выплёскивая тем самым адреналин.

– Вовремя я подоспела! – Гле́нда радостно подпрыгивала и победно размахивала объединёнными силовыми полями, по виду напоминающими дугу из плоских позвонков. Пока силач строил из себя приманку, девушка выключила защиту, подкралась с подветренной стороны и, активировав устройства на коротком расстоянии от нападавших, произвела эффект мегащелбана. Чёрных тигров отбросило преизрядной энергетической волной за каменный лес.

– Феноменально ты шмякнула тени! Браво! Охолонут маленько! Ишь уверовали в себя не по-детски и вознамерились красавчика в дорогих украшениях сожрать, как какую-нибудь сочную вишню или рыбное филе. Только я на филе не похож! Или похож? – к балагуру вернулось весёлое расположение духа, он подмигнул спутнице.

– Ты похож на маранг: крупный, шипастый и с интенсивным ароматом! Кто с самого юношества из дома не выходил, пока сладкими эфирными маслами всю шерсть не пропитает? И как на тебя только пчёлы не покушались? – исследовательница задорно хмыкнула и с вызовом посмотрела на своего извечного соседа по кроно-дому.

– Я тогда был тигрёнком младым! Хотя… – Теко́ хохотнул. – С тех пор ничегошеньки не изменилось! Щёголем родился, франтом и помру! Желательно в старости и более-менее здоровеньким, так будет проще и мне, и жене…

Силовое защитное поле финально тренькнуло, и артефакт разрядился напрочь. Теко́ ещё раз похвалил Гле́нду за идеально отвешанную пощёчину хищникам и отметил, что от одного источника смерти они покамест отделались, но терять выигранное время не следует: ветер усилился, и рядом с парнем пролетел вулканический пепел, состоящий из горных пород, минералов и стекла. В отличие от обычного пепла, вулканический при контакте с водой застывал, “цементировался”, поэтому попадая в бронхи, приводил к смерти от удушья. Натуралист подхватил суманы и наставнически произнёс: “Войдя в ледяную воду озера О́мел, не задерживай дыхание, не делай резких вдохов и выдохов. Выкинь из миловидной головушки запары и передвигайся без суеты. Дыши, как обычно. Путь не близкий. Слишком медленно идти мы не можем, так как в воздухе витает сверхнорма кислорода, поэтому передвигаться надо быстро, но спокойно, чтобы не пугать водичку. Она крайне эмпативна и может начать вздыматься выше нашего роста, если перетревожится. Утопит ненароком, а потом сама же в удручение впадёт из-за мук совести”.

Гле́нда по-новому взглянула на белого тигра, гений понимания окружающей среды коего поражал! На Ло́твоне принято сливаться с природой, точно со второй кожей, приходящей извне, но ум парня пошёл дальше и работал на родство. Он говорил о первостихиях, словно о знакомых с самого детства ближайших родственниках. Его общение с окружающим миром походило на беседу со склонной к волнению любимой пожилой тётушкой, терпеливое выслушивание в тысячный раз одной и той же истории дядюшки в годах или на симпатию к племяннику, топящему сердце детской простотой. Девиз Теко́ звучал так: “Всё уже хорошо!” Он выискивал в каждом явлении душу и старался её не надломить, сберечь. Деление природы на живую и неживую для молодого футуролога было условным. Из-за этого сотрудника департамента “Открытий” величали идеалистом, списывая подобный образ мышления на гениальность. “А вундеркинды, как частенько бывает, – ребята не от мира сего…” – говаривали в научном совете. Сей “ярлык шизы”, навешиваемый на Теко́, попахивал очевидной кривдой, ибо правнук, как и прадед, исходя из собственного опыта, знал элементарное (Но неочевидное для всех!) – сознание определяет бытие, поэтому нужно производить жёсткий отбор своих поступков и не гадить. “Ты ловишь дерьмецо в обратку!” – глаголил парень, когда кто-то начинал жаловаться на жизненную несправедливость, и добавлял, что получить всё на свете не удастся, соответственно, нужно взять лишь своё, а для этого треба выстроить систему ценностей, основанную на индивидуальном видении счастья. “И гори синем пламенем то, что в сию систему ценностей не попало!” – финалил речь мышцатый философ, с детства читающий по книге в день.

– Гле́нда! Лапусик! Шевели стройными ножками! Хищники очухаются чрезвычайно злющими и пустятся в погоню, – белый тигр направил спутницу в сторону озера О́мел, легонько подтолкнув в спину и проскользив ладонью по гладкому шёлку одеяния много ниже талии.

– Да, здоровяк! Идём! – исследовательница ускорила шаг, сделав вид, что не заметила наступательного манёвра Теко́. – Кстати, даже блокнот с серебряными уголками говорил, что при появлении двустороннего зеркала в центре жемчужного леса, тень в качестве отвлекающего манёвра сделала вид, что безразлично отворачивается от людей и уходит, а затем кинулась на человека. Мы применили тот же самый приём! Спасибо тварям за науку!

– На свою же собственную уловку попались лопухи! Тени решили, что ты ушла, и кинулись на жертву, рассчитывая вдвоечка прибить меня, а в итоге, когда прыгнули и сошлись близко, превратились в отличную мишень для энергетического заряда. Единичного и последнего. На большее наши практически разряженные устройства были не способны, поэтому одним действием требовалось избавиться сразу от пары охотников. Ты – спец! Шандарахнула выверено, точечно и вовремя! – Теко́ с гордостью смотрел на любимую.

В идеале силач, конечно, хотел бы оградить тигрицу от опасностей и, аки цветочек, оберегать от внешних невзгод, но Гле́нда была его единственным настоящим другом, оставалась рядом всегда, принимая дёрганую жизнь парня в погоне за открытиями и баранную упёртость в желании идти своим путём. “У меня были сотни приятелей, но ни один из них не стал соратником! А тихая девочка-интроверт отправилась в экспедицию по исследованию людей, на которую не решились ни учёный совет, ни даже другие натуралисты из департамента “Открытий”! Если нас не прикончат тени, то станем жить вместе! Я хочу возвращаться только в тот дом, где есть она!” – Теко́ молча погрузился по колено в озеро О́мел; воды скроют запах следов, и звери долго не смогут учуять, куда скрылись беглецы. “Учтите, хищники! Не успеете глазом моргнуть, как сами превратитесь в трофей!” – размышлял парниша, с насмешкой скалясь при воспоминании о тенях.

4.2. Агрессия

Свой путь он предвзято странный.

Свой путь – это тропа с ограниченным числом единомышленников.

При марше своим путём теряются многие: знакомые, друзья, родственники.

Свой путь научит создавать сложное счастье.

Сложное счастье невозможно отнять.

(надпись на форзаце блокнота, сделанная прадедом)

__________

– Не могли аккумулятор мощный приделать! Тоже мне учёный совет! – Гле́нда, сидя в кроне мелогранового дерева, наблюдала как два защитных поля, точно гигантские многоножки с сегментированным телом, ползают на наноиглах, восполняя запас энергии. На лице девушки застыла гримаса антипатии. – Навряд ли я смогу испытать тёплое отношение к данному артефакту! Хотя польза от него безусловная.

– Мы успешно миновали извергающийся вулкан и озеро О́мел, поэтому не гневись из-за мелочей, симпотяжка! Конструкция защитного энергополя выглядит, аки приплюснутые кости или гигантская сколопендра, часы работы строго лимитированы, зато артефакт тонок, лёгок и гибок, – Теко́ отсоединил листовидную стружку, которая облегчала вес источника питания, чтобы его работа не сбоилась. – Да и в зарядном устройстве, – дюже тяжёлом кубе, размером с мою ладонь, – энерго-задора на целую экспедицию хватит. Можно к людям сгонять в гости, а он всё пахать будет!

– Ага! Размечтался! – тигрица лукаво улыбнулась, так как спутник молодой исследовательницы высказал вслух её собственные недосказанные мысли. “Прошвырнуться по иной вселенной – это ж отвал башки!” – подумала она, параллельно приметив страстный взгляд парня.

– Гле́нда, ты – фантасмагорическая эвтония, ибо рядом с тобой грёзы у меня появляются шалунявые… Сейчас бы поцеловать тебя крепко, а затем рвануть через двустороннее зеркало на человечество смотреть воочию, побродить по их миру… – белый тигр мечтательно присвистнул. – Ладно-ладно! Не смотри так! Поцелую исключительно после свадьбы, а вот к соседям можно было бы и наведаться… Шучу-шучу! Ну, по крайней мере, пока.

– Знаешь, здоровяк, – девушка тактично обошла тему поцелуев, – я тоже думала о посещении сквозь временно́й разлом человеческой вселенной. Но без понимания развиты ли люди настолько, что умеют трансформировать агрессию в защиту, изжили ли они тюрьмы и полицию, мы не должны соваться в тот мир! Это подвергнет опасности Ло́твон! И потом! Люди проявились в нашем мире в облике теней, а что будет с нами, попробуй мы сделать вылазку в человеческую вселенную? В кого превратит нас зеркало?

– Я поразмыслю над тем, что ты сейчас сказала… – еле слышно прокомментировал молодой гений.

Оторвавшись от хищников, Теко́ и Гле́нда выиграли себе спокойную ночь. Тестирование защитных энергетических полей, проведённое в лабораторных условиях, обещало, что тени, учитывая их габариты, пробудут в оглушённом состоянии четыре часа, ещё пара уйдёт на восстановление полной ориентации в пространстве. Затем голодные звери отправятся на охоту, а потом ринутся догонять тех, кто способен указать путь к двусторонним зеркалам. За озером О́мел и каменными деревьями, вблизи амбрового леса, обитали водяные олени. Вероятнее всего, именно они и станут добычей хищников. Белый тигр ничем не мог помочь травоядным с саблевидно изогнутыми клыками, служившими подспорьем в битве за самок, но бестолковыми при защите. Осложняла ситуацию новизна: в гены и опыт обитателей мира грёз тени не были закодированы, как опасность, поэтому приключенец задумался над ускорением срока проведения экспедиции, дабы избежать нарушения баланса экосистем из-за появления чужеродного планете хищника. Талантливый футуролог направил к учёному совету своего приятеля, фруктовое дерево, с пергаментом, содержащим оттиск самопишешуйся картины, зафиксировавшей первое нападение тени на человека, и настойчивую рекомендацию о необходимости использования защитных энергополей каждым тигром Ло́твона, ибо вероятность вторжения зверей в поселения была чрезвычайно велика. Теперича Теко́ с особым энтузиазмом благодарил прадедушку, который с детства приучал его пестовать чуйку, отдававшуюся приятным нытьём позвоночника, а также доверять внутреннему голосу, призывающему или отговаривающему от того или иного поступка. С приходом в поселение Фруктана о тёмных сущностях станет известно повсеместно, они не смогут напасть неожиданно и породить жертвы среди тигриного народа. “Продолжи совет профессоров пренебрегать свидетельствами очевидцев о временны́х разломах, и тени смогли бы нападать на спокойно спящих в кроно-домах жителей, убивая их прямо на тюфяках из южного пухового мха!” – пробормотал натуралист.

– Посмотри наверх! – Гле́нда указала когтем ввысь. – Что ты видишь?

– Я вижу, – силач прищурился, – тёмно-синюю антиповерхность. А ты знала, что в разных уголках нашей планеты небо отличается? Отличается даже скорость движения облаков! Мне запомнились два облака: одно, похожее на свёрнутого по спирали сизого моллюска-наутилуса с отходящими от него антеннами-зигзагами, другое – на чёрную лягушку, которая пыталась сожрать белое облачко, запихнув его “бочок” себе в пасть.

– Засиделась я в кабинете! За столько лет нигде не была кроме нашего поселения и его самых ближайших окрестностей, считала странным твоё маниакальное увлечение изучением лесов. Логикой понимала важность подробных карт, которые ты составлял, но душой не проникалась, – белая тигрица мечтательно уставилась на крупную звёздочку.

– Не нагоняй пессимизма, мой ж ты пессимиздун, писсимиздулик, писсимиздулёныш… Ну ты поняла! – весело рыкнул Теко́.

– Мой бывший называл таких, как ты, пихарь-надомник и зубоскал-собеседник! – выпалила Гле́нда.

– Какой бывший? – переспросил парень.

– Ночь на дворе, а облака цвета яркого фламинго! – воскликнула исследовательница с восторгом, словно бы не расслышав вопроса друга. – Смотри, вот это облако по форме напоминает череп обезьяны, то – человеческую голову с курительной трубкой в зубах, вон то – медленно ползущего удава, следующее – жирафа с шеей, наклонённой под прямым углом к земной поверхности, а правее буксир тащит бизона и морскую корову, связанных мягкой цепочкой из пушистых звеньев. Облака “буксир-бизон-морская корова” двигаются быстрее, чем остальные…

Под звуки бархатистого женского голоса мыслительный процесс новатора переключился на точку стыковки сознания и подсознания и начал складывать хитромудрый пазл. Теко́ изучал показания созерцателей двусторонних зеркал крайне внимательно, перечитывал и конспектировал. Часть блокнота с серебряными уголками он отвёл под краткий, но выдирающий истину из разрозненных россказней о параллельном мире, пересказ. Аналитическое мышление подсобляло в обобщении сведений, извлекая суть из вороха сумятицы, которую выдавали перепуганные свидетели. “Если бы их психушкой и настоем валерианы не стращали, глядишь, поболее бы выложили, и не пришлось бы сейчас сражаться с тенями, наковыривать крохи информации о человечестве и беспокоиться о причине схождения двух миров!” – Теко́ сжал огромный кулак. – Но хронология не терпит сослагательного наклонения, принимаем действительность и работаем с тем, что есть”. Заметки футуролога, выведенные драгоценными чернилами в блокноте, давали наводки о неумении людей резервировать враждебность. Поведение хищников намекало на верность сего вывода и на правоту Гле́нды об опасности людей для Ло́твона. Тигр подумал: “Озлобленность требуется прятать в сейф, как стопку денег или драгоценность, и доставать для наведения пусть плохого, но мира, который всё же лучше, чем добрая война. Человек не уразумел этого! Есть ли шанс доразвиваться до подобного понимания, или эволюция ошиблась, даровав сознание людскому виду, и их цивилизация неизбежно стремится к самоуничтожению?” В мире грёз, как величает Ло́твон Теко́, испокон веков агрессия, злость, хамство и прочие аналогичные штуковины считаются механизмами защиты. Их не растрачивают на мелочи: например, на тигра, который забыл выключить телепорт а-ля таксодиум и мимо проходящего затянуло в него, зашвырнув в далёкое поселение, а копят, как ресурс, чтобы, когда действительно возникнет сложная ситуация, отстоять себя словом. Сие возможно, если не срываться каждый раз на витающего в мечтах юношу, что с размаху отдавил ногу. “Человеку бы показалось странным лелеять грубиянство и нахрапистость слов, но быдлячество и нецензурная брань уж точно лучше, нежели война! А люди прячутся за масками приличий и показушного воспитания, а сами гасят друг друга толпами! Если существо, способное говорить, не в состоянии защитить себя при помощи речи, оно не может считаться разумным!” – взор парня был устремлён внутрь собственного черепа.

– Знаешь, чего я сейчас хочу? – белая тигрица прервала мысленный поток друга. – Взять фигурку в фольге, которые нам дарили в детстве на новый год, развернуть её и откусить шоколадному зайцу голову!

– Принципиально зайцу? – обескураженно поинтересовался Теко́.

– Не принципиально… – произнесла в полусне красивая мечтательница.

– Вернёмся из экспедиции и сходим в музей шоколада, и уж там ты выберешь кому откусить голову, – схохмил силач.

– Интересно, чтобы сказали психиатры на счёт моего желания? – сонно продолжила девушка. Перед её закрытыми глазами уже рисовались залы музея, чаны с горячим шоколадом и съедобные фигурки зайцев и обезьян на полках. – Как думаешь, учёный совет сильно удивится, когда увидит фруктовое дерево, принёсшее оттиск самопишущейся картины?

– Профессоры хотели получать оперативные отчёты по исследованию феномена проявления другого мира, дали добро на получение информации в любом виде, – находчивый сотрудник департамента “Открытий” улыбнулся так, что искорки от отражённого лунного света заблестели на его титановых наклычниках. – Вот я как могу, так и отчитываюсь!

– Наведёт Фруктан шорох! Хвостом чую, у научного совета челюсти поотпадают, когда они просекут, что ты с нейронной корневой сетью братаешься! Как бы в боги не записали! – Гле́нда потратила последние силы на ночную беседу и крепко заснула на комфортабельной площадке в кроне, смахивающей на напоминающий бутон арт-объект, сформировавшийся путём сращивания трёх крупных побегов.

“О, великий Теко́! Прими в подношение лучшие яства! И дозволь поступить в услужение! Станут жрецы приносить тебе утром свежесваренный кофе и красивую девушку в жертву!” – приключенец поугарал над своей буйной фантазией, крепко обнял подругу и погрузился в долгожданный сон. Контроль над ситуацией был полностью утерян, гибкий указатель крутился вокруг собственной оси, а самопишущаяся картина, уголок коей выглядывал из заплечной сумы́, фиксировала эмоцию тревожности. В этот момент древнее мелограновое дерево повело ветками по воздуху и начало с жутким скрипом корней, заглушённым толщей земляной породы, разламывать время.

4.3. Время

Время – враг, когда постоянно его ощущаешь.

Время – приятель, если пересекаешь с ним от случая к случаю.

Время – союзник, если помнишь и не помнишь о нём одновременно.

(первая запись Теко́ в блокноте, инкрустированном серебром)

__________

“Так мило улыбнуться утром, проснувшись под звуки музыки любви. Она разбудит ласково и точно, как соловей до утренней зари… – нараспев провозгласил блокнот, выглянув из-за дремавших драгоценных чернил. – Это прекрасное начало для стиха! Нужно будет его запомнить, чтобы потом дописать финалочку!” Записная книжка питала слабость к рифмам и иногда декламировала вслух сочинённые строки, объясняя, что у каждого должно быть хобби, отдушина, куда периодически убегаешь от основной деятельности. Белый тигр, когда ему требовалось отвлечься от груды дел, но сил на книги не было, просил блокнот прочесть какое-нибудь стихотворение собственного сочинения. Особенно Теко́ нравилось слушать про леса, поэтому спозаранку умненькая записная книжечка вежливо прокашлялась, чтобы привлечь к себе внимание, и провозгласила:

Стихотворение “Кроваво-красный”

Посмотрев на осень через призму взгляда стрекозы,

Ты увидишь калейдоскопы красок,

Венчанье девичьей красы

С мужскою ста́тью велиричавой и всечастной.

Увидишь сон полей, уставших после лета,

Сон бабочек, затишье средь лугов.

Цветные сны увидишь осенью,

Поймёшь, как ярок мир этою порой,

Что нет более чудеснее палитры,

Чем лес, ведущий нас октябрьской тропой:

Кроваво-красный и лиловый беж,

Оранже-лайм и беспечный снеж,

Глубокий жёлто-странный цвет дубовых листьев -

Всё это многоголосье листового закулисья.

Блокнот с серебряными уголками раскланялся- под слегка вялые спросонья – искренние аплодисменты белых тигра и тигрицы. “Знал прадедушка, что дарить! Спасибо тебе, блокнотик! Умеешь создать утренний поэтический настрой! Гляжу, ты тоже язык людей подучиваешь? Октябрь – это название осеннего месяца в человеческой вселенной, ну ты и сам разобрался…” – силач прижался к Гле́нде и уже собирался засмущать пролетающих мимо птиц страстным поцелуем, как девушка сначала медленно привстала, а затем резко вскочила на ноги и удивлённо произнесла: “Что это за врата ада?” Перед двумя приключенцами разверзлось не двустороннее зеркало, а целый портал в соседнее измерение. Зрелище завораживало и пугало одновременно! Даже цикады, точно чувствуя смятение наблюдателей, смешанное с подступившей к горлу паникой от масштабности зрелища, перестали стрекотать.

Мелограновое дерево ломало время целую ночь, поэтому прореха вышла ощутимых размеров! И дабы избежать новых проявлений на Ло́твоне людей в виде отражений, материализующихся в личинах теней, древо создало искривлённое соединение миров. Для натуралиста и архивариуса оно предстало вертикально, точно гигантский ковёр с вытканным рисунком арониевого кустарника, вывешенный хозяевами на самой высокой ветке кроно-дома для проветривания. Громадное полотно размером с добрую половину вулкана располагалось перпендикулярно земле. Во вселенной же людей зеркало открылось в небе, что было крайне практично: во-первых, бесхвостые и бесшёрстные существа постоянно ходили, уткнувшись носом себе под ноги, сие уменьшало вероятность, что они заприметят соседний мир, во-вторых, зеркало обеспечило наиболее обширный обзор для Теко́ и Гле́нды, и, в-третьих, соприкосновение миров получилось удалённым от людей, это было сделано, чтобы снизить вероятность перевоплощения их в новых особей хищников-теней, таким образом древесный мелограновый исполин свёл к минимуму действие закона баланса.

– Мелограновое древо прекрасно управилось со временем! – белый тигр установил в кроне дерева самопишущуюся картину для точной фиксации событий и эмоций происходящего. – Время убивает организм тигров старостью, поэтому мы не в состоянии работать с ним, как с материей, но планетарный корневой мозг – субстанция, преодолевшая ограничения физического тела. Она существует как бы в послесмерти, в форме более сложной, нежели биологическая плоть.

– Выходит, деревья – не совсем деревья? – девушка через ромбовидные переплетения ветвей вглядывалась в огромный разлом, одновременно внимательно вслушиваясь в речь спутника.

– Точняк! – здоровяк развернул листик-мимикрию, установив камуфлирующим экраном перед собой и Гле́ндой, чтобы два крупногабаритных тигра не визуализировались на небе у людей.

– Получается, исполины по сути своей существуют даже вне стволов и корней: они – энергия, поэтому-то и не говорят с тиграми посредством привычной речи, а вбрасывают в мозг информацию с помощью телепатии, – сделала вывод архивариус с научной степенью.

– Вероятнее всего, мы из-за ограниченности физиологических способностей облика, в который замурованы, никогда не сможем чётко охарактеризовать упомянутые тобой процессы и осознать их в полной мере. Но ты, кареглазка, конечно же, зришь в корень! – Теко́ взял в руки блокнот, встряхнул драгоценные чернила и приготовился делать заметки о деталях человеческой вселенной, кажущихся ему особенно важными.

Блокнот звякал от нетерпения серебряными уголками страниц, ожидая появления мудрых строк, выведенных рукой своего владельца. В детстве почерк маленького вундеркинда был крупным, а буквы – наклонены не как обычно влево, а наоборот, сильно вправо. Учительница младшей ступени обучения не видела в оном ничего страшного, ибо письмо ученика не имело помарок, поражая своей детско-девственной чистотой выводимых строк: казалось, ребёнок любит каждую букву в отдельности. Затем мальчик стал вглядываться в чужие пергаменты и листки соломенной бумаги и изменил стиль, теперь он писал как большинство, с наклоном в левую сторону. Затем стал уменьшать размер букв, а после – сокращать слова, так как не успевал за быстрой диктовкой лекторов. Почерк становился всё более убористым, но Теко́ поклялся сохранить его красоту. С тех пор заглавные буквы украшали витиеватые петельки, строчные – фигурные капельки и росчерки верхних и нижних “хвостиков” букв, а сами слова всегда были написаны разборчиво и воздушно. Отроческая чистопись до применения к ней трансформирующего жонглирования походила на стиль предка. Прадедушка передал по генам свой почерк правнуку; последующее видоизменение не играло роли, главное, суть оставалась та же: симпатия к писательству живых текстов, выражающаяся в том числе в индивидуальном воплощении эстетики букв, в основном заглавных, и эфирности пространства между ними. В детстве Теко́ и прадед обменивались записочками, где признавались, что скучают друг по другу, желают здоровья и торопятся поскорее свидиться. Дюже разновозрастные тигры были безгранично откровенны друг с другом. Однажды между семилеткой и старцем, сидящими на изготовленном совместно новеньком мягком тюфячке из южного мха, состоялся такой диалог.

– Теко́! Мой пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-прадед жил в крохотном поселении под названием “Шефердия”. Угадай, кто в те времена топил новорождённых детей в озёрах? – повернувшись вполоборота и немного наклонив голову вниз, прадедушка посмотрел на тигрёнка, облачённого в идеально сидящее одеяние.

– Я не знаю, – сказал тихо мальчик, которого подобный вопрос не смутил, а смотивировал задуматься над сложными материями, пока недоступными для осознания в полной степени.

– Монашки. Вывод: не можешь так жить, не живи! – прадедушка немного помолчал. – Смотрю, тебе нравятся маленькие цыплятки… Ты бегаешь к наседке каждые полчаса, проверяя не вылупился ли ещё один.

– Бывает, прихожу, а цыплёнок ещё совсем мокренький, так как только-только разбил изнутри скорлупу. Я бережно забираю его, чтобы наседка нечаянно не придавила малыша, и отношу в коробочку к братьям и сёстрам. Насыпаю льняных семечек и ставлю чистую воду. Тихонечко стучу по дну коробки когтем, и жёлтенькие, рыженькие и смоляные комочки начинают клевать зёрнышки, – Теко́ заулыбался при воспоминании о своих подопечных.

– Если ты позволишь цыплёнку вылупиться самостоятельно, он будет сильной птицей, если же всковырнёшь скорлупу до срока, то либо убьёшь птенца, либо отнимешь львиную долю его здоровья. Поэтому нужно, чтобы и дети рождались естественным способом, а не кесаревосечением. Береги будущую супругу от врачебной ошибки, – подытожил прадед.

Семья прадедушки и прабабушки радовала тигрёнка. Из многочисленной родни они были единственной по-настоящему любящей друг друга парой. Муж часто говорил с женой даже после её смерти. Не из-за маразма, а потому что она была его истинной спутницей… Без прабабушки департамента “Открытий”, основателем которого являлся прадед, не существовало бы. Она полностью вела быт, растила двух дочерей, мастерски шила одежду и рачительно распоряжалась финансовыми средствами. Благодаря женской смекалке, они жили просто, но хорошо. Прабабушка научила Теко́ вязать. Ребятёнок мастерил из светло-молочных плотных ниток маленькие кофточки для давнишней маминой куклы, игрушечной тигрицы с зелёно-жёлтыми глазами, и пришивал к кукольным нарядам маленькие пуговки на ножке. Прабабушка обучила Теко́ штопать, зашивать порванное и беречь вещи. Также она собственноручно изготавливала тигрёнку одежды, подчёркивающие стать мальчика, проявившуюся с самого детства. Рядом с прабабушкой Теко́ чувствовал себя самым симпотным! (Будучи взрослым, достаточно было окунуться в эти воспоминания, и самооценка парня, которую периодически пробовали пошатнуть, взлетала до небес! Сия психологическая уловка являлась прекрасной медитативной практикой в те дни, когда Теко́ приходилось с боем отстаивать право работать в департаменте “Открытий”.) Мальчик смотрел на пожилую тигрицу и говорил, что она самая красивая, та отвечала, что старая, но Теко́ пропускал мимо ушей сии слова, ибо маленькое сердце разрывалось от симпатии, тем более ребёнок считал старость подарком генетики и витаминного салата: “Прожить долгую жизнь – это же так здорово!” – размышлял он. Рядом с тигрёнком прабабушка отворяла уголки своей души. Когда ему было пять лет, взрослая тигрица расстроенно произнесла вслух:

– Так жаль, что младшая дочь не общается со мной!

– Зачем она тебе? У тебя же есть я! – отозвался крепыш, подняв глаза. Он сидел у ног прабабушки и перебирал ворохи тесьмы, целый сундучок атласных лент, которыми обшивался ворот его одежд. Взрослая тигрица улыбнулась, а чуйка подсказала Теко́, что на сердце прабабушки потеплело, и он задал вопрос только для того, чтобы укрепить искру возникшего ощущения участия. – А зачем вы с прадедушкой так много читаете?

– Ты хочешь, чтобы у тебя были сумасшедшие прадед с прабабкой? – отозвалась пожилая женщина волевым голосом.

– Нет, – мигом среагировал мальчик.

– Вот поэтому мы много читаем, – резюмировала мудрая тигрица. Прадедушка и прабабушка сохраняли ясный ум всю жизнь, они считали, что преклонный возраст – не является поводом поехать кукухой. Благодаря им, Теко́ не пугала старость, он боялся пройти не свой путь, поэтому гнал прочь лишнее. У прабабушки мальчик выучился и терпению. Однажды он решил проверить, где расположена граница её выдержки, для этого ребятёнок принялся монотонно лялякать, надеясь, что бесконечное повторение одного и того же выведет из себя пожилую тигрицу, но сколько бы ни старался, женщина продолжала спокойно вязать. В тот момент тигрёнок решил: “Терпение – обфонарительное качество личности! Я смогу переиграть многих, если дождусь пока они выдохнутся, устав гнать пургу в мой адрес!”

Двустороннее зеркало сформировалось окончательно, и сквозь него на Ло́твон обрушилась какофония звуков человеческого мира. Статный балагур, улыбаясь приятным воспоминаниям, медленно выплыл из прошлого: “Каким бы радостным оно не являлось, ушедшее способно утопить, ибо оно мертво”, – парень посмотрел на Гле́нду, олицетворяющую счастливое настоящее. Исследователь зафиксировал на запястье гнуткий браслет, вытянул из него крепкую нитку с острым наконечником, оплёл ладонь, закрепив конструкцию на когте, обмакнул в драгоценные чернила получившееся пишущее перо, позволяющее записывать с увеличенной скоростью и являющееся личным изобретением Теко́, и подумал: “Смерть неизбежна, но я помню о ней и не помню одновременно, следовательно сегодня мы – союзники!”

4.4. Война

Гленда! Перестань баловаться с листовидными стружками и положи их обратно в шкатулку. У них же характер, аки у муравьёв, враз по траве разбегутся!

(Теко́ Гленде)

__________

– Ты обвиняешь меня в нарциссизме, психиатр-вреднюлька? Я, значит, легенды людские на тигриный язык перевожу, а ты их опротив меня же и применяешь? Больше не получишь блокнот с записями! – Теко́ нарочно поддразнивал грациозную симпотяжку. – Успела один разочек взглянуть на человеческие поселения и давай, не разобравшись, критиковать: “Уродские жилища! Лысая планета! Где все кусты? Почему они не густы? Какая милая собачка, достань мне её оттуда, хоть что-то здесь симпатичное!”

– Параллельная вселенная действительно лысая, – пробухтела Гле́нда. – Нужно уметь смотреть правде в глаза!

И да, я прочитала пару записей в блокноте с серебряными уголками! Ты сам спровоцировал моё любопытство! А что касается нарциссизма… Ты как увидел человеческие украшения, давай кричать: “Я тоже такие хочу! Почему мы придумали кольца только для хвостов, а для пальцев не догадались? Почему я не родился в мире людей? Там же кладезь ювелирной мысли и мастеров по самоцветам! Бла-бла-бла!” Мы вызвались выяснить, что хочет объяснить нам планетарная нейронная сеть, создавая двусторонние зеркала, а ты от подвесок глаз не можешь оторвать! Красота дороже науки? “Драгоценные чернила сами должны конспект доделывать, пока ты, здоровяк, на часы, инкрустированные сапфирами, любуешься?” – архивариус выглядела рассерженной.

– Ого, как ты в каменьях шаришь! Но позволь уточнить, ты реально сейчас злишься? – парень удивлённо уставился на спутницу. – По-твоему, всю экспедицию нужно провести с постным лицом? Так только невротики поступают! А психологически здоровые тигры, если есть проблема, решают её, а коли нет, то кайфуют и юморят.

– Ситуация же серьёзная, поэтому хохмить не надо… – молодая исследовательница сделала последнюю попытку оправдать свой гнев и отстоять точку зрения, но надтреснувший голос выдал выпрыгнувшее исподтишка сомнение.

– Гле́нда, мой милый хомячок, расслабься и получай от созерцания украшений наших многоуважаемых соседей удовольствие! Ты же – девочка! Вот и не выпадай из контекста! – Теко́ сосредоточился на мысленном анализе сведений, известных ему из человеческой хронологии или, говоря на языке людей, истории. Подтолкнуло его сделать сие двустороннее зеркало, которое сменило “слайд” и явило толпу, одетую в военную форму.

Белого тигра заинтересовал вопрос причинно-следственной связи между поведением людей и столь обширной деятельностью в области войн. Зримых коврижек от косьбы народами друг друга он не отследил: многие захваченные территории пустовали, генофонд обеднялся, а единение на фоне общей беды носило непостоянный и скоротечный характер. Исследователь задумался над различием человеческого и тигриного мозга, проговорив вслух: “Возможно, эволюционные ветви двух параллельных миров породили кардинально отличающиеся мозги? И тигры и люди оценивают события по-разному именно в силу этого?” Но блокнот, умеющий дистанционно подключаться к библиотеке научного совета Ло́твона и частично выучившийся присоединяться и к книгам мира людей, провёл сравнительный анализ клеток и обнаружил их полную идентичность.

– Так где же люди повернули не туда и извратили конфликт, который является основой прогресса, до войны? – Теко́ почесал когтями лоб.

– Надо было природе на обезьяне остановиться! – Гле́нда хмыкнула.

– Правильное противостояние наглядно проиллюстрировано в спорте: нельзя узнать свои возможности без соперников! Ты добежишь первой, я за тебя порадуюсь. Я добегу первым, ты за меня порадуешься, – новатор прямо посмотрел в глаза собеседнице. – Разногласия поколений, разница в точках зрения, конкуренция – двигатели прогресса, а боевые действия только и делают, что отнимают ресурсы. Даже если отбросить моральный аспект, войны банально невыгодны с прагматично-финансовой стороны.

– В чём же тогда кроется причина жажды человечества истреблять собственный вид? – поинтересовалась девушка.

– На текущий момент одну из них я вижу ясно – это идеализация войны! – тигр нахмурился.

“Я пришёл к выводу, что в человеческой цивилизации война обросла ореолом героизма”, – сказал молодой футуролог. С древнейших времён рыцари, бойцы, солдаты преподносятся с позиции борцов за справедливость. Убийство не называется таковым, его заменяют на слово “победа”. Люди разделены на страны, в каждой из коих в наличии патриоты. Получается, что патриоты одной страны рубят бошки патриотам другой. Смерть прикрывается наградами, а в публичном пространстве умалчивают о страшнейших сомнениях, ползающих в голове у вояк, которым нужны дозы алкоголя и самовнушения, чтобы убедить себя в полезности резни, не говорят о попытках бывших солдат, разочаровавшихся в военных действиях, покончить жизнь самоубийством и невозможности вести обыденную жизнь из-за мук совести и ночных кошмаров.

– Получается, прогресс не помогает человечеству жить лучше? – белая тигрица сжала в руке шкатулку с листовидными стружками.

– Смотри! – Теко́ указал когтем на двустороннее зеркало. – С одного бока, – тонны вакцин и технологий, с другого, – хронические запоры (Шучу!), непрекращающиеся сражения. Война не возникает периодически, она – постоянный сопутешествователь потомков обезьян. В нашем мире обезьяны полностью травоядны, а в другом – их потомки выкашивают, точно луговую траву, самоих же себя. Поэтому тени появились на Ло́твоне, как показатель того, что здесь нет аналогичного по дикости существа.

– Значит, не называя вещи своими именами, можно спровоцировать геноцид и истребление? – Гле́нда, как архивариус по должности, уважала точность формулировок, но никогда даже подумать не могла, что искривление призмы контекста ведёт к душегубству.

Статный приключенец пояснил, что жизнь тигров и людей скоротечна: “Шестьдесят-восемьдесят лет – слишком мало, чтобы успеть рассмотреть масштабность мировых процессов, следовательно, односторонность преступна!”

– Стычки древних тигров приводили к несчастным случаям. Например, один вмазал другому… Да так “удачно”, что результатом драки стала погибель. Предки белых тигров передавали сей урок потомкам полноценно, дополнительно выделяя главное: “Нет на свете ни одной свято-заветной цели, оправдывающей смерть!” (Аналитическая нагрузка, приходящаяся на одновременно говорящего и смотрящего в двустороннее зеркало Теко́, заставляла его ощущать, как извилины в мозге движутся, совершая ещё один изгиб.)

– А как поступают люди при передаче информации? – девушка облокотилась на ветвь исполина, что предоставил им место для отдыха и обзора за разломившимся временем.

– Они стыдятся своего опыта, поэтому искажают его! Не въезжая, что стыд – мелочь, по сравнению с инвалидностью, полученной на войне! – натуралист напряг оба кулака, поднёс руки ко лбу, растопырил пальцы, соединив между собой средний и безымянный, указательные упёр в область третьего глаза.

– Кряжистый дуб аистолапым в лобешник! – Гле́нда со всего размаху топнула правой ногой. – Дочери и сыны древних обезьян стремаются сказать потомкам, что нахреновертили? И из поколения в поколение передают лишь однобокий обзор случившегося?

– А как иначе объяснить появление героев? Даже если ты пытался обеспечить землями свой народ, накормить их, то это не умаляет твоего истинного наименования. Ради ресурсов человек становился убийцей, но данный позорный кусман событий отрезается, аки износившийся подол одежды! – могучий тигр взглянул на блокнот, который хлопал страницами с серебряными уголками, точно потревоженная птица.

За ночь и утро защитные энергополя полностью зарядились. Прореха между мирами превратилась в огромное, но совершенно обычное зеркало, стала уменьшаться, а затем и вовсе пропала. Теко́ и Гле́нде нужно было двигаться дальше, оставив позади надёжно защищавшее их мелограновое древо. Гибкий указатель, изготовленный из наитончайшей лозы, настойчиво повелевал исследователям человеческой вселенной следовать в древний амбровый лес, – туда, где их ждали хищные тени.

4.5. Бойня хищников

– Самопишущаяся картина, не покладая красок,

фиксирует эмоцио. Почему она не доверяет рациональному?

– В облике эмоций является чуйка.

(Гленда и Теко́)

__________

Местность за вулканом и озером О́мел напоминала радугу: леса сменяли друг друга и шли дуговыми полосами. Деревья средних лет чередовались с младой порослью, а те, в свою очередь, граничили с древними исполинами. Теко́ не удивлялся сему соседству, ибо считал, что детство и преклонные годы – грани, обрамляющие жизнь. Я́рым доказательством тому служит глаголенье детьми мудростей, присущих старцам, и периодическая лёгкая придурь взросляков, которая сводит до атомов подступающую дряхлость, изгоняя её как мелкое насекомое. Парень припомнил стёбное чувство юмора своей прабабушки. Будучи ребёнком и находясь в кроно-доме, он услышал её грозный рык.

– Теко́, грибнявый леший тебя подери! А ну-ка иди сюда! Глянь, что натворил! – взрослая тигрица сердито кричала с улицы. Мысли выскочившего из дома юнца бешено роились, припоминая какая проделка могла ввести прабабушку в гнев.

– Что я сделал? – тигрёнок опустил глаза и притих.

– Ничего! Я просто пошутила! – весело ответила тигрица в годах. За всю свою жизнь она ни разу не ругала мальчика, заслуга тому – умопомрачительное терпение. Прабабушка обладала невероятно сильным характером и могла исподлобья воззриться своими синими глазами на прохожего так сурово, что тот испытывал резкое желание в сей же момент провалиться под землю, затем шарахался в сторону и ретировался со скоростью шального ветра. Многие обходили кроно-дом женщины стороной, но Теко́ знал, что она так шутит. “Странно…” – осудил бы кто-то. “Молодо и дерзко!” – парировал бы Теко́.

Белому тигру не нравилось, что их с Гле́ндой дорога пролегала точнёхонько мимо места, где тени должны были охотиться на водяных оленей. “Потратить столько нервных клеток, чтобы отделаться от хищников, и самим же теперь переться к ним на встречу! Вот древа угорают! Неужто нельзя в другом месте забубенить временно́й разлом? Или я теперь зверям – нянька? Без меня пропадут, сиротки?” – парень злился, поэтому мысленно проговаривал своё негодование, дабы сначала визуализировать его, а затем сжечь на костре принятия. Вначале по мозгу белого тигра разлилось чёрным ядом сетование на несправедливость сотворения миров. Теко́ позволил негативу плескаться по всему черепу, чтобы его сгусток расползся внутри головы, и концентрация понизилась. Когда в черноте появились светлые полосы, тигр сфокусировал своё внимание на них, умозрительно расширяя и вытесняя отравляющую желчь. Уныние холодной змеёй вползло в сознание, и приключенец боролся с самим собой за оптимизм. “Наверное, дьявол и всевышний, кем бы они не были, всегда будут перетягивать душу, как канат в разные стороны”, – силач вспомнил, как юношей участвовал в подобных соревнованиях. “Моя команда всегда побеждала!” – эхо памяти подкидывало нужные намётки. Иногда молодой гений обижался на жизнь, и подобные проблески хорошего помогали выгрестись из депряснячка. “Психика – сложный музыкальный инструмент. И либо я подчиню его себе, либо нервам кранты, и ум станет горем. Давай, вера, возвращайся! Без тебя я хочу уже бросить исследование чужеродного мира людей, прикончить мерзкие тени и послать к чертям двусторонние зеркала, самую дебильную затею исполинов от начала творения Ло́твона!” – железной волей парень возвращал присутствие духа. Теко́ неожиданно припомнил, что прабабушка никогда его не критиковала. Лишь однажды она сделала ему замечание по поводу выпирающего живота.

– Напряги мышцу и не расслабляй её, держи тонус, не распускай пузо! – серьёзно произнесла женщина.

– Чем я могу помочь телу? – спросил ребёнок.

– Качай пресс! – взрослая тигрица придвинула к правнуку табурет из махагониевого дерева, которое моментально регенерировало, поэтому охотно (Если, конечно, хорошенечко его попросить!) делилось с тиграми древесиной для изготовления мебели. Мальчик сел, зацепился пальцами ступней за самую нижнюю ветку кроно-дома, опустил корпус тела назад, затем силой мышц живота поднял его. Это оказалось сложнее, чем он думал первоначально.

Теко́ припомнил, что с изначальной (масштабной) прокачкой психики на позитивный лад, занявшей десять лет, дела обстояли точно также, как и с прессом. Годами тот, кого с детства величали вундеркиндом, приучал мозг фиксировать внимание на счастливых крупинках бытия, из коих воздвигнулся маяк для души, не позволявший захлебнуться печалью. Со стороны весельчак и балагур мог смотреться вечным дурачком на позитиве (Из-за физической мощи парня никто не решался высказывать такое мнение вслух!), а по факту он лютым усилием воли научил себя не выживать, а проживать выпавший жребий. “Жизнь есть субстанция субъективная. В ней нет логики. Нет истины. Наличествуют мнения, отравляющие нам жизнь, помогающие нам жить. Лично я выбираю второе!” – резюмировал внутренним голосом Теко́, и морок довлеющей хандры пошёл на спад.

– О как! – Гле́нда вырвала философа из марева рассуждений. Он оглянулся по сторонам.

– Глупая и бессмысленная жестокость! – силач воззрился на окровавленные тела. – Убивали для удовольствия, не только для еды.

– Мне их так жалко! – архивариус медленно опустилась на колени, рассматривая мёртвую тушу, бок которой был разодран. – В иных обстоятельствах я бы не смогла вынести вида выпирающих деформированных внутренностей, но сейчас испытываю горечь и вину за то, что тени оказались здесь. Именно я направила их сюда, с маху шибанув энергополем.

– У нас не было выбора. Либо хищники порубали бы на куски меня и тебя, либо – водяных оленей! – белый тигр присел рядом с подругой. – Но я, конечно, не думал, что звери выкосят всю стаю.

– Животные выходят на охоту лишь ради утоления голода. Поведение же теней атипично. Насытившись, они принялись разить беспричинно, – Гле́нда сочувственно коснулась рукой тоненького копытца мёртвого оленёнка.

Теко́ мягко провёл согнутыми пальцами по предплечью тигрицы: “Иногда ты казалась мне ледяной принцессой, равнодушной к моим отлучкам в глубины лесов”. Эпизодически я специально рисковал жизнью, например, вторгался с исследованиями в места обитания львов, гепардов, пантер, не страшась смерти и даже провоцируя её, рассчитывая, что моя гибель расскажет больше, чем мог бы я. И после совершённого мною, глупого как я теперь понимаю, трындеца ты поймёшь, как нравилась мне, но будет уже поздно. Вот такая романтика с прибабахом! Правда, так размышлялось лишь в пору лихой максималисткой юности. Однажды, пума здорово разодрала мне руку и поубавила спесь. Шрама не осталось, но гонор пришёл в норму. Это был хороший урок! А ещё я злился на тебя. Ты фыркала, думая, что я забочусь только о скорости бега и объёме мышц. Завидовала успехам в обучении, считая, что мне просто везёт. При этом говорила окружающим, что я – гений. Я не знал, как тебя понять! Ты была, аки пацан-приятель, который шутил обо мне при мне же, не прими за тавтологию, при этом затыкала рот любому, кто пытался высмеять меня. С самого детства так было! Первый раз мы увиделись, когда нам было лет по шесть. И с тех пор, ты – моя тигрица. Даже любовь – не такое всеобъемлющее понятие, как то, что творится между нами. Мы переругиваемся, ссоримся, критикуем друг друга… Наверное, там где есть конфликт – есть и развитие. Ты – моя совесть, а совесть говорит не только хорошее. Я – твой мотиватор, и в заднице у меня не шило, а стадо ёжиков, поэтому ты не узнаешь даже подобия стабильности, всегда будет пороховая бочка. Но обещаю, она будет крайне интересная! А теперь расслабь своё сердце, иначе запаса нервов не хватит до окончания похода. Река крови, омывающая подступь к амбровым исполинам, созданная тенями, настойчиво вещает, что не завершить исследование мы не имеем право.

Глава 5 “Отражения химических зависимостей”

5.1. Идея суицида

– Симбиотики взывают ко мне…

– Однажды тебе придётся ответить на их призыв.

(Гленда и Теко́)

__________

Две тени вернулись к вулкану и озеру О́мел, снова плескавшемуся в его жерле. Геологическое образование завершило считку информации с поверхности Ло́твона, мира грёз, и впало в спячку. Трудно было представить, что ещё совсем недавно здесь вздымалась лава, а едкий воздух грозил прикончить любого, посмевшего приблизиться и нарушить считку информации магматическими конечностями. Мозг чёрных тигров, зеркально отражавший мышление людей, раздражался от переизбытка природы. Ему не хватало гула техники, пышущих жаром городов и запаха продуктов нефтепереработки. “Твоя мать из мира людей любила запах бензина, когда была тобой беременна”, – пронеслось невесть откуда взявшейся мыслью в голове одного из зверей. Восприятие хищников, созданных законом баланса, стремилось к порнографическому, алкогольному, никотиновому и иному наркотическому помутнению, но что-то подсказывало зверям, что белые кошки, обитатели планеты деревьев, не подвержены химическим зависимостям. Исполины при помощи нейронной корневой системы просканировали гены живых существ и, когда эволюция белых тигров достигла должного уровня, телепатически объяснили им важность нахождения в ясном уме. Тени, как существа иного мира, подумывали над тем, как бы ослабить слишком, по их мнению, разросшуюся мощь древ. Они ожидали прирост численности своих особей, ибо погрешностью временно́го разлома являлось отражение на Ло́твоне людей в виде чёрных тигров. Впустив на Ло́твон хищников, двусторонние зеркала полностью оправдали данное наименование, что подогревало тайное желание зверей захватить мир грёз. Будучи в теле людей, они познали вкус разрушения собственной планеты и грезили идеей космической колонизации, но теперь переселение стало не гипотетической, а реальной возможностью.

Чёрный тигр взобрался по вулкану и взглянул на своё отражение в водах озера О́мел. Каким же жалким его прототип был в мире людей: спивающийся мужичонка средних лет, никогда не знавший чего хочет от жизни, поэтому так ничего и не получивший. Память человеческого отражения хлынула в мозг крупной тени. Сознание пробудилось, и от неожиданного наплыва воспоминаний хищник потерял равновесие и кубарем скатился к подножию. “Неудачник! Как человек, я – долбаный стареющий утырок без единой сбывшейся мечты! У меня даже секса нормального нет!” – зверь судорожно хватал воздух и скрёб когтями твёрдую вулканическую породу. “А теперь я стал громадной дикой кошкой, параллельно оставшись обитать в своём мире! Это извращение! Бездарные деревья в богов поиграть решили? Мрази! Ненавижу!” – тень билась в злобной истерике, жаждя мщения и расправы. Мозг, чтобы снизить уровень стресса, погрузил организм в полуобморочное состояние. Перед глазами мужчины-зверя замелькали картинки кромешной беспонтовости его людского существования: собутыльник, брошенный ребёнок от сожительницы, жена с солдатафонскими замашками, живот размером с двадцатикилограммовый арбуз, дешманское пиво… Хищник громко заскулил из-за мечущихся в его голове мыслей: “Говорят, только у людей есть сознание… Дерьмо, а не мнение! Большинство живёт неосознанно! И я так жил! И я не хочу сознания! Мне, сука, больно от него! Я просрал все мечты! Ничего из юношеских предвкушений не сбылось! Но раньше я об этом не задумывался, а этот дурацкий мир пробудил во мне понимание! Я его уничтожу! Разорю! Вырву с корнями поганые деревья и переубиваю белых кошек! Им-то повезло жить нормально, а мне нет!” Речь не вернулась к тени, поэтому хищник, тяготившийся проявившимся трезвым взглядом на жизнь, являл его в мир скулёжным подвыванием. Второй чёрный тигр семенил рядом, словно громадная моська, привязанная к хозяину: сознание человека, стоявшего спиной к временно́му разлому и пинавшему куст, отразилось в зеркале, но так как было в стельку затуманено пивным алкоголизмом, то не смогло очнуться в мире грёз под названием Ло́твон и спало болезненным сном в глубинах мозга нового гигантского тела с тёмным окрасом, неспособного к прямохождению.

– Отчего он валяется и воет? – тихо спросила Гле́нда. Вместе с Теко́ они решили не ждать спонтанного появления теней и предпринять предупреждающий манёвр, выследив противников.

– Наверное, первый раз думает, – лицо приключенца выражало омерзение.

– Давай у симбиотиков спросим, чтобы наверняка выяснить. Они знают ответ на каждый сложный и преархиважный вопрос. Обстоятельства нас вынуждают! Мы же должны одуплить, чего сия скотина удумала! – белые тигр и тигрица держались на удалённом расстоянии от хищников, а листик-мимикрия обеспечивал камуфляж и звуковую изоляцию, поэтому сотрудница архива стала говорить бойко и настойчиво.

– Милашка, сии биочипы воздействуют на центральный отдел нервной системы, – сотрудник департамента “Открытий” был одним из единиц, допущенных к работе с сим артефактом. – Задавая вопрос симбиотикам, получаешь ответ, но артефакт тоже кое о чём спрашивает. Я решусь обратиться к нему лишь в крайнем случае! Даже не вступая в контакт, ты слышишь взывающий голос микроорганизмов, усиленный камнем-пропускантом, ибо симбиотики умудряются взывать к тиграм даже сквозь расстояние.

– Да, я различаю голоса… – Гле́нда понизила голос до шёпота. – Но я решила, что это нервы шалят, и мне чудится. Всегда говорили, мол, с биочипами у нас симбиоз, и они не причиняют нам вреда.

– Ло́твон полнится слухами от дилетантов! – молодой гений покрутил головой по часовой стрелке, а затем десять раз поочерёдно наклонил её к правому и левому плечу, чтобы размять шейный отдел.

– А по факту как происходит? Снова наноиглы? Или сверление с хрустом черепа? – тигрица представила тоненькие струйки крови, стекающие по красивой белой шерсти друга.

Теко́ резко повернулся к девушке и с маниакальным прищуром посмотрел в её тёмно-карие глаза. “Симбиотики уважают тех, кто понимает за что любит жизнь! – парниша выпустил когти и приставил к грудной клетке, будто бы желая разорвать её. – У кого имеются крючочки, коими он сцеплен с действительностью, и есть причина не торопиться в мир мёртвых”. Однажды маленький тигрёнок думал не сброситься ли ему с дерева, и тогда я спросил прадедушку, что будет если меня не станет. Полностью седой тигр ответил: “Я этого не переживу!” В тот день возник шов, прочно соединяющий душу ребёнка и его тело. Биочипы вызывают идею о суициде, наводя на мысль о напрасности жизни. Данная концепция справедлива. Справедливость практически всегда сложна для осознания, так как относится к категории вещей, которые мозг, живя в физическом теле, понять досконально не может, ибо она сродни идее о боге. Возможно, сие – одно и тоже. Справедливость видит всё в целом и воздаёт по заслугам, поэтому часто кажется несправедливостью.

– Колония микроскопических умников, упакованная в камень-пропускант, при прохождении испытания на возможность работы с ними напомнила мне о детской идее и показала, как было бы здорово броситься с высоты. “Самоубийство решает все вопросы!” – сказал артефакт. Раз! И ничего не нужно делать: зарабатывать, начинать с нуля, бороться с трудностями. Идеальное избавление от проблем! – Теко́ с грустью, но разделял мнение симбиотиков.

– Никогда бы не подумала, что тебя посещали суицидальные мысли… – Гле́нда не понимала, как ей продолжать беседу, но силач не нуждался в сочувствии или поддержке.

– Я понял ещё в детстве, чтобы самоубийство и химические зависимости, что по факту одно и тоже, не имели столь явной притягательности, нужны объекты, напрочь сцепляющие с жизнью: прадедушка и прабабушка, при воспоминании о смерти которых я, здоровый парень, глядя на их портреты, пла́чу по сей день, маленький котёнок в моём кроно-доме, за жизнь коего я в ответе, труд, приходящийся мне по душе́, книжка, зачитанная до износа, Фруктан, ты…

“Мне не нужно обращаться к биочипам, я и так знаю, что творится с чёрным тигром!” – исследователь с приятностью думал о весёлом фруктовом дереве, своём приятеле, что согласился отнести учёному совету предупреждение о появлении хищников; он надеялся, что встретит Фруктана в амбровом лесу. “Внутри тень – человек, осознавший, что спустил нежити мшистой под хвост бо́льшую часть своей жизни”, – Теко́ воззрился на воющего зверя, терзаемого своим же собственным протрезвевшим мозгом. Могучий белый тигр отметил скверную особенность людей: они не умеют терпеть короткий дискомфорт. Не готовы лет десять метаться, искать себя, ломать старые нейронные связи и выстраивать новые, быть в одиночестве и осуждении окружающих, но зато могут тридцать лет ходить на раздражающую работу, утопать в сплетнях о родственниках и с пьяных зенок сношаться с давно опостылевшей супружницей. Цивилизация людей не в состоянии снести фрустрацию в десяточек лет, однако терпит длинный дискомфорт продолжительностью в сорок, в пятьдесят, а то и в шестьдесят годков.

Парня, как от тухлой еды, тошнило при виде чёрного тигра, однако переварить испорченный продукт надо, ибо уже сожрал. Он чувствовал, что появись нонче одностороннее зеркало, оно бы отразило хмуро-серую с тёмнющими полосками ауру тени. “Надо принять человечество полностью, включая потроха и отходы”, – подумал натуралист, но содрогнулся от рвотного позыва.

– Гибкий указатель, зазывая нас в амбровый лес, извертелся, аки юла. Такой же шустрый по характеру, как и его создатель, мой прадед! – балагур начал шутить, чтобы перевести разговор в более приятное русло.

– Тогда двигаемся на встречу к новым знаниям и еде. Фруктовые деревья решили нас голодом заморить? Ни одно не пришло покормить, а ведь обычно они дюже эмпативные! – Гле́нда была рада убраться с места, где тень билась в истерике: “Зверю бы к психологу походить или в бассейн, стресс скинуть. Сами придумали прикольную штуковину, и сами же не пользуются. Вот, вроде, изобретательные существа, но дурашные…”

– Кареглазка, ты идёшь? – Теко́, которому напрочь отбили аппетит, окликнул спутницу.

Белый тигр и тигрица шли молча. Оба думали о том, что развитие всегда начинается с боли. Потом она пройдёт, главное перетерпеть и устоять в самом начале.

5.2. Смоляное оперение

“Химический состав” любви – это терпение и благожелательность.

(Теко́ Гленде)

__________

“Если первая тень – живой человек в шкуре зверя, то о другой у меня однозначного мнения не сформировалось”, – Теко́ кумекал об увиденном у подножия вулкана, шагая рядом с Гле́ндой в амбровый лес. Вероятнее всего, душа и сознание второго представителя мира людей покрыты широкими трещинами, поэтому он ведёт себя как домашний, но жестокий питомец: прибился к хозяину, помышляет исключительно о набитии чрева и утолении сохранившейся в памяти жажде садизма. “Несчастливый человек гадит окружающим на полнейшем автомате, точно подчиняясь безусловному рефлексу, при этом считая жертвой себя. Мол, бедненький я! Горемычный!” – белый тигр задумался над тем, всегда ли справедливость справедлива. Многие люди не любят себя, из-за чего захлёбываются неудачами и алкоголем и впадают в порок сплетен и мелкой гадливости. Следом включается в действие механизм принципа сеяния и жатвы, и человек получает в обраточку своё же говнецо, но не врубается при этом откуда же ему прилетело. Несчастный становится ещё более несчастным. “Честно ли данное устройство мироздания?” – молодой исследователь резко остановился и поднял глаза к облакам. Ответ пришёл в ту же минуту. Конусообразный столп прозрачного мелкодисперсно-пудрового света спустился с неба прямой линией и вошёл в теменную и лобную зоны головы Теко́ в виде рассудительного озарения: “Человек сведущ! Он всегда знает, что хорошо, что плохо, однако притворяется несмышлёным фетюком, а жизнь ему ремарку выдаёт: “Не надо ломать комедию и прикидываться простачком! Что заслужил, то и получи!”

– Гле́нда, однажды через прореху во времени я услышал разговор подростков, – тигр с приятностью отметил с каким маниакальным интересом подруга осматривается по сторонам. – Две семьи прогуливались по лесу. Мальчика воспитывала одна мама. У девочки есть мать, отчим и младший брат. Паренёк и девчурка лет пятнадцати-шестнадцати шагали быстрее, нежели остальные, поэтому оторвались вперёд. Она сказала, что жизнь справедлива. Он задал ей вопрос: “Один живёт до старости, а другого отправляют на войну, и тот погибает, едва достигнув совершеннолетия. Разве это справедливо?”

– Что ответила девочка? – белая тигрица озадаченно воззрилась на друга.

– Ничего… – могучий сотрудник департамента “Открытий” крепко сжал фалангами нижнюю часть своего лица, надеясь, что сможет придумать ответ вместо человеческой девочки-подростка. Пальцы левой руки ощутили кости челюсти, прошлись по ним надавливающим движением, а в теле возникла печаль, разместившаяся аккуратненьким сгустком посередине грудной клетки.

– Я чувствую жалость абсолютно ко всем тиграм и людям! – Гле́нда вдруг стала похожа на маленького ребёнка, словно почуяв внутреннюю грусть Теко́. – Мне жаль старца, чья жизнь завершилась, и, конечно же, восемнадцатилетнего юношу, чей путь ограничила война.

– Ещё паренёк рассказал, – к горлу Теко́ подступил комок, – как его друга убили в семнадцать лет около ларька. Странное человеческое слово… Я понял, что тот пошёл вечером что-то купить… Это было совсем недавно, но его девушка уже нашла другого. Юноша, коего я видел, говорил с обидой за столько быстро утраченную память о друге, словно предчувствуя беду и в своём грядущем.

Теко́ припомнил, что двустороннее зеркало раза три показывало сего подростка: рост под метр восемьдесят, крепкое телосложение и всегда широкая, но задумчивая улыбка. Последний раз временно́й разлом показал парнишку, когда он шёл мимо редкой поросли, расположенной в ряд, и бормотал: “Приятель сказал, что видел её с каким-то парнем. Она не пришла на мой день рождения. Потом заглянула и принесла подарок. Я сказал, что знаю о конкуренте. Она ответила, что моему другу показалось, и другого парня нет. Она ушла и не вернулась. Через пару недель я встретил её на улице и сказал, что еду на встречу к другой девушке. Она ответила, что рада за меня. Я не был рад. Она выглядела потерянной”.

– Гле́нда, мне захотелось окликнуть пацанчика, но моя психика, неготовая к общению с людьми, сдержала сей порыв. С той поры лет пяток уж миновал или около того… “Хлопчик, кстати, хотел стать президентом и установить жёсткий диктаторский режим”, – подытожил Теко́.

– Он был слишком юн, чтобы мы судили его, – прокомментировала услышанное тигрица.

– Как и я! Мы практически одного возраста с тем юношей! Но я не собирался стать диктатором! Никогда! Родился таким! Меня с детства раздражают те, кто считает, что править нужно жёстко, и скорбит по канувшим в Лету режимам! – лицо молодого футуролога скривилось от воспоминаний о беседах со сторонниками тоталитаризма.

– Здоровяк! Не сравнивай палец с… Ну ты понял! Не сравнивай палец с кукожиком! (И не ржи, аки конь!) Ты – вундеркинд, не по годам развитый! Кто в свои шесть лет декламировал наизусть книгу в стихах, в которой страниц семьдесят было? Кроме того, вспомни прадеда (Он-то и поведал мне о твоём детском подвиге, чтец-малец.) и прабабушку, они всегда говорили с тобой, как со взрослым о взрослых вещах, а как воспитывали того парня, мы не знаем… Не суди его строго, ибо дюже рано! Кстати, заметь, мальчик уже в юном возрасте способен сострадать, и сие значит, что он нащупал знание, что личность – это всегда выбор, а не чётко очерченный лист каменного дерева. Интересно, что с ним стало сейчас? – Гле́нду заинтриговал молодой человек со столь неординарным мышлением.

– И мне интересно! – в зелёных глазах белого тигра отразилась благодарность подруге за активное слушание. – Раньше данное воспоминание принадлежало только мне, а теперь стало нашим общим…

Гле́нда чуть отвернулась от спутника, чтобы скрыть улыбку приятности от соприкосновения с памятью красивого силача. Разделить значащее воспоминание было схоже с прелюдией, ведущей к чему-то более интимному.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.