Татьяна Кожевникова
Саудовская Аравия и Чечня

Индира росла в атмосфере всеобщей любви – мама, бабушка с дедушкой, родители Вадима тоже считали её своей внучкой, а когда они с мамой в первый раз поехали в Чечню – на родину Индиры, там у неё оказалось столько родственников, которые её просто обожали, что любой другой ребёнок заболел бы звёздной болезнью. Рита вначале немного опасалась этого, но, наблюдая за своей дочерью, она сама поражалась насколько рационально и логично та рассуждала, едва начав разговаривать. Они побывали и в том ауле, где Индира родилась. Странное дело, но она сама первым делом отправилась к тому месту, где у Риты начались роды, долго молча разглядывала верхушки гор. На другой день она проснулась ещё затемно и попросилась туда же. Они стояли втроём – Рита, Тамила и Индира, державшая их за руки. А когда краешек солнца показался из-за гор, Индира захлопала в ладошки и пропищала радостно:

– День, день пошёл!

Бабушка Магомета молча заплакала, увидев свою правнучку, которую и не надеялась когда-либо увидеть. Она удивлённо разглядывала подарки, которые привезла ей Рита – платок, тёплые сапоги типа валенок, а самое главное – много красивых полотенец.

Больше они ни разу не были там. Через некоторое время Тамила сообщила им, что бабушка умерла, завещав им свои сокровища, в числе которых были и новые полотенца.

Индира знала всё о своём происхождении. Рита не стала ничего утаивать. К своим чеченским родственникам – троюродным и четвероюродным дядям и тётям, которых она видела один раз в жизни – она относилась хорошо, хотя ездить к ним каждое лето, как бы они её ни приглашали, не считала своей обязанностью. Зачем? В мире столько интересного! Жизни не хватит всё узнать и везде побывать! А вот Тамилу считала своей родной тётей несмотря на то, что ей объяснили, что по крови Тамила не приходится ей роднёй. Она рассуждала по-другому и всегда бурно радовалась, когда Тамила приезжала к ним в гости вместе со своим многочисленным семейством. Тамила родила троих детей – одного за другим, да и у Лом-али сестрёнка осталась сиротой. Жили они бедновато, но так дружно, что Индира, когда была маленькой, после каждого посещения Тамилы просила у Риты сестрёнку. Потом поняла, что это невозможно, и стала просить Тамилу переехать к ним жить. Потом поняла, что и это невозможно, но всегда звала в гости! Тамила всегда была желанным гостем.

Индира считала своим долгом показать Тамиле и её детям Москву. Поэтому Рита с Индирой, пока она была маленькой, объездили каждый уголок Москвы. Сначала – со всеми экскурсиями по ознакомлению с городом, потом Индира сама составляла маршрут, вооружившись картой города. Если запаса знаний, чтобы рассказать о достопримечательностях Москвы, не хватало, они с мамой Ритой искали в Интернете, шли в библиотеку, искали то родословную какого-нибудь графа или князя, то описание события, в честь чего была названа та или иная улица. Рита считала полезными эти устремления Индиры – узнать о родном городе как можно больше и рассказать людям, которых она любила и уважала.

Потом интересы Индиры плавно перешли в другое русло. В школе она принимала участие во всех общественных мероприятиях, начиная от олимпиад и заканчивая различными клубами. Мама Риты переживала, что девочка не сможет выдержать такие нагрузки. Но стоило только заикнуться о том, что там – то могут обойтись без неё, а туда-то можно не ходить, как Индира тут же приводила тысячу и один аргумент, которые сводились к тому, что ей интересно быть там-то, а если она не пойдёт туда-то, то не узнает то, о чём уже давно мечтала узнать. С детства все бабушки и дедушки (включая родителей Вадима) куда-нибудь подвозили Индиру или откуда-нибудь забирали. Когда их спрашивали, сколько у них внуков, они, смеясь, отвечали, что если считать по пальцам, то одна внучка, а если считать по количеству различных заведений, где их внучка состояла членом или ученицей, то … не сосчитать, пальцев не хватит.

Повзрослев, Индира запретила своим опекунам встречать или провожать её. Она по-прежнему была членом всех мыслимых клубов, но домой приходила всегда в то время, которое называла. Сначала её провожали всей гурьбой, потом Вадим – сын Ларисы – отвадил всех, взяв всё в свои руки и «ежовые рукавицы». Всё школьное время он был незаменимым рыцарем Индиры.

После окончания школы они немного растерялись. Индира твёрдо решила стать политологом, Вадиму будущее виделось за энергетикой. Поначалу они спорили до хрипоты. Индира говорила, что энергетика – это не только современные электростанции, это, прежде всего – люди, потребители, которые привыкли к теплу и свету, и которые не должны лишаться привычных удобств. И уже не за горами то время, когда привычные энергоносители оскудеют, и надо будет придумывать новые. Вадим спорил, что обывателей не надо доводить до крайностей, что нужно постепенно заменить, ставшие привычными энергоносители, на другие, о которых нужно уже сейчас думать, придумывать и внедрять, а в будущем только шлифовать идею. Индира утверждала, что она именно об этом и говорит, и… спорам не было конца. Оба понимали, что говорят об одном и том же, что Индира – попросту прирождённый социальный деятель, а Вадим – технарь.

После окончания школы Вадим и Индира поступили в МГУ, но на разные факультеты. Они встречались в Университете, по-прежнему были членами всех клубов, Индира считала всё это своим делом. Вадим неизменно сопровождал её, ну, и участвовал по мере необходимости. Индира скоро стала членом Малой Восьмёрки, Вадим – тоже, но не на полных правах. Они ездили на встречи Малой Восьмёрки вместе, но Индира, как участник, а Вадим – как группа поддержки, как охрана. Но поскольку молодёжи свойственно менять устои, во встречах принимали участие все приехавшие на кворум – и участники, и охрана, и просто друзья.

Индира и Вадим никогда не ссорились по поводу того, кто Главный, кого надо слушать, такого вопроса у них не возникало. Главный был тот, чья идея была более приемлема в жизни. Этот вопрос мучил только маму Вадима – Ларису – которая не представляла для себя возможным, что её единственный сыночек будет подкаблучником, заюпочником и пр. Её всегда возмущало, как она называла «плебейское» отношение сына к дочери Риты, хотя она и была её лучшей подругой, и они с детства воспитывали в своих детях сознание, что Индира и Вадим, чуть ли не брат с сестрой, а позже – жених и невеста.

У Вадима был мужской папин характер, и он стойко отбивал не только мамины нападки, но и нападки своих сверстников, если им казалось, что он «на коротком поводке» у Индиры.

На последнем курсе им пришлось всё-таки расстаться. Индиру посылали на стажировку в Кембридж, Вадим после окончания университета должен был отслужить в армии. Ни Индира, ни Вадим не расстраивались перед разлукой. Они знали, что как бы ни раскидала их судьба, их братские отношения останутся навсегда. Тётя Лариса, да и мама Рита думали иначе, впрочем, сами сознавали, что их мысли – пережитки прошлого, но они мечтали, что Вадим и Индира всё-таки поженятся.

В Кембридже у Индиры появились новые друзья – по новым интересам. Она активно учила языки, что, впрочем, не составляло для неё большого труда. К окончанию университета она знала восемь языков. На русском, английском (включая американский сленг), испанском, итальянском, французском она разговаривала одинаково хорошо, чеченский, армянский, и арабский понимала, могла слегка объясниться. Когда знакомые удивлялись, она без всякого зазнайства объясняла, что достаточно выучить корневой язык, его грамматику (например, латинский), а в остальном – дело техники речи, нужно только пополнять словарный запас и станешь полиглотом. Ну а чтобы быть настоящим политологом, недостаточно знать только язык той страны, которую изучаешь, надо знать ещё и историю, экономику, литературу, обычаи и ещё многое другое. Но и тут Индира отвечала удивлённым знакомым, что для того, чтобы всё это запомнить, нужно всем этим по-настоящему увлечься и заинтересоваться. Её неизбывный интерес к жизни, ко всем её проявлениям – положительным и отрицательным – позволял ей выделяться из среды сверстников своими знаниями и дипломатичностью. Хотя – возраст, что поделаешь, – иногда случались и промашки.

Средиземноморье.

Самое прекрасное время жизни, когда ты молод, тебе всё по плечу, когда вокруг друзья, когда позади чудесные студенческие годы, а впереди – прекрасное будущее с заманчивыми перспективами. Но ещё ближе – чудесный отдых на берегу Средиземного моря в компании с твоими друзьями – недавними сокурсниками, а теперь выпускниками, которые удостоились такой же награды, как и ты – отдыхать в чудесном международном молодёжном лагере после окончания престижного университета.

Индира подставляла лицо солнцу, зная, что ей не грозит ожог, даже веснушки не проступят на её всегда одинаково золотисто-матовой коже. Большинство подруг аккуратно прикрывались шляпами или лежали под зонтиками, завидуя Индире, негритянкам и парням их компании, которые не прятались от солнца. Компания их была настолько дружной, насколько и разной по национальности. Однако все находили общий язык, шутили, смеялись, веселились от души – как и полагается в этом возрасте. Никто не старался выделиться, все были равны, невзирая на разный социальный статус, разную национальность. Особенно сейчас, загорая и купаясь, они были все равны.

После обеда все расходились по своим номерам, чтобы хорошенько выспаться, а вечером собраться где-нибудь в баре или на анимации или просто на берегу, чтобы ещё раз обсудить мировые проблемы и поискать всем вместе их решение или просто расслабиться и потанцевать.

Стоило Индире только вытянуться на прохладных шёлковых простынях в номере, как сон тут же сомкнул её веки. Ей снилась мама. Индира знала, что это не сон, что мама выходит в астрал, чтобы пообщаться с дочкой. Это общение гораздо лучше телефонного, даже «скайпа», поскольку они находились в самом тесном контакте. Сама Индира так и не смогла выходить в астрал. Ещё девчонкой она узнала, что это такое, но даже не пыталась попробовать. Что-то пугало и останавливало её. Она так любила жизнь, что боялась даже представить себе, как это можно выйти из собственного тела! А вдруг не сможешь вновь зайти! Она знала, что, если бы не астрал, её мама вряд ли бы выжила в заточении, но для себя не считала приемлемым такой способ бытия. Она знала и то, что мама продолжала общаться с её отцом в астрале, что буквально перед каждым мероприятием она спрашивала совета у Магомета, и тот всегда помогал. Индира очень хотела бы пообщаться с отцом в астрале. Но боялась отделить свою душу от тела. Она была целостным, единым созданием. Впрочем, отец часто посещал её во время сна, иногда вместе с мамой. Она знала его и любила по-своему. Он также помогал ей советами, как и мама. Иногда просто приходил во сне поинтересоваться её делами. Индира всегда удивлялась, неужели он не знает, как дела, ведь, ему, как говорится, сверху видно всё. Но живым – живое, а у мёртвых – свои проблемы.

Мама сидела у неё в изголовье и «перебирала» тёмные локоны, рассказывая обо всех – бабушках, дедушках, о том, что у Тамилы появился внук – сын младшей сестрёнки Лом-Али, о своей работе, о проделках Кинга и всяких мелочах жизни. Они настолько привыкли жить жизнью друг друга, что Индира, соскучившись, уже давно бы улетела в Москву, если бы мама не приходила к ней каждый день во сне и не рассказывала все эти мельчайшие подробности. Вдруг мама Рита забеспокоилась:

– Ирочка, осторожно, у тебя в номере чужие люди.

Индира попыталась открыть глаза, но тут же почувствовала маску на лице, которая не позволяла не только крикнуть или сказать что-нибудь, но и дышать полной грудью. Руки и ноги тоже были лишены действия. Однако мама, которая смогла оставаться в контакте с дочерью, хотя та уже и проснулась, успокаивала её:

– Не делай резких движений, доченька. Это два молодых человека, очень сильных с виду, закутанные с головы до ног в камуфляжную одежду. Сейчас ты выглядишь абсолютно беспомощной, но они не собираются тебя убивать, они собираются тебя куда-то унести. Не сопротивляйся сейчас, побереги силы. Твоё главное оружие – твои жизненные устои, которые ты всегда сможешь отстоять с помощью твоего языка. Я с тобой, моя девочка! Сейчас я позову отца, и мы будем с тобой вместе. Помни об этом! Ты никогда не будешь одна. У тебя всегда будет моральная поддержка. Ничего не бойся!

Индира не испугалась. Она чувствовала, что её куда-то несут, и старалась расслабиться, чтобы было легче дышать. Почему-то ей не казалось страшным это похищение, она подумала, что парни их компании решили подшутить над ней и что её принесут куда-нибудь в «жуткое место» – какой-нибудь склеп или морг, или террариум, мало ли на что у них хватит фантазии. Индира репетировала мысленно, какой ужас она изобразит на своём лице, чтобы доставить им удовольствие. Однако путешествие затянулось. Она чувствовала, что они ехали в автомобиле, потом её опять куда-то несли. Если бы не маска на лице, она бы уже давно пристыдила их, напомнив, что, если мероприятие потеряло остроту ощущений, значит, его надо заканчивать. Ну, ничего, она была терпелива, к тому же было время отрепетировать наиболее красивые фразы.

Наконец, её положили на что-то мягкое, похожее на кровать, сняли путы с рук и ног. Индира полежала несколько минут без движения, но поскольку её никто не трогал, не окликал и вообще – вокруг была такая тишина, что стала её угнетать, она осторожно сняла маску с лица и огляделась. В комнате никого не было, сама же комната скорее была похожа на сказочные дворцовые покои. Индира приподнялась – она лежала завёрнутая в ту же простыню, которой укрылась перед отдыхом в своём номере, рядом лежали её шорты и майка. Ага, кроме всего прочего, она только сейчас заметила, что была абсолютно голой (так ей лучше спалось, с детства она не любила всякие там пижамы и ночнушки).

Индира оделась под простынёй (явно за ней наблюдают), встала и, увидев балкон, направилась к нему. О! Такого она не ожидала! Уже вдоволь насмотревшись на красоту Средиземного моря, которое своими ярко бирюзовыми глазами настраивало на лирическо-романтический лад, она, оказывается, не знала, что здесь может быть такая красота, такая, надо бы сказать, рукотворная красота! Просто не верилось, что все эти гладкие блестящие листики на деревьях, все яркие невероятные цветы, а главное, аромат, волшебный аромат волшебных сказок, – что такое может расти и существовать само по себе без чьего-то волеизъявления.

Индира любовалась бескрайним бирюзово-синим горизонтом и таким же бескрайним морем цветов, высаженных по строгому трафарету, задуманному садовником, когда шестым чувством она почувствовала, что кто-то ещё любуется этой красотой. Она медленно развернулась и оперлась на перила балкона в слегка развязанной позе, которая, по её замыслу, должна была показать наглым похитителям её полное презрение к их затее. Она не перестала ещё думать, что это проделали её друзья-приятели по курсу.

В комнате стоял незнакомый молодой человек в арабской одежде и внимательно её разглядывал. Индира решила первой нарушить ставшее уже гнетущим молчание:

– А, это вам я обязана столь приятным времяпрепровождением? – спросила она на английском. Поскольку молодой человек продолжал молча её разглядывать, она повторила свою фразу ещё на трёх языках.

– Простите за причинённые вам неудобства, – наконец, откликнулся он по-английски, но с восточным акцентом, – но я не имею возможности пригласить вас к себе в гости другим способом.

– О! Оригинально! Если бы я приносила всех своих знакомых к себе в гости вот таким необычным способом, было бы здорово! Скажем, проснулся ночью, бессонница. А вот пусть-ка мне принесут Машу, с которой я училась в третьем классе в Н-ской гимназии, когда гостила у тёти. Вау! Класс!

– Простите, не понимаю.

– Что, у вас кажется проблемы с языком? Может, вы принесли меня сюда для того, чтобы я давала вам уроки английского?

– Простите, мне кажется, вы обижены тем, что я несколько необычным образом пригласил вас в гости.

– О, нет! Обижена – это не то слово, мой дорогой ученик. Я – в гневе! В наше время, когда многочисленные организации следят за соблюдением прав человека, другой человек, у которого такие же точно права на жизнь и существование, решает, что ему было бы удобнее, если мирно спящий человек прервал свой приятный сон и составил ему компанию. Бред! Вы не имеете никаких прав – ни юридических, ни политических, ни социальных, никаких!

– Ещё раз прошу прощения. Но у меня действительно нет многих прав, которые имеют простые люди.

– Что вы имеете в виду?

– Я не могу просто так поговорить с каким-либо человеком, я не могу просто так прийти на пляж, я не могу познакомиться с симпатичной мне девушкой. Я не могу пригласить друзей на ужин, потому что у меня нет друзей. Я не могу в социальном плане многого, что может сделать любой человек, даже такой, которого принято считать отбросом общества.

– Но почему?

– Только лишь потому, что я – наследный принц.

– О, господи, – вырвалось у Индиры. Она непроизвольно переменила позу, из пренебрежительной переместившись в уважительную.

– Вы так произнесли это, будто бы вам сказали, что я – прокажённый или болен всеми немыслимыми заразными болезнями.

– А вы предлагаете пожалеть вас? Ах, несчастный наследный принц! Примите соболезнования, что вы живёте во дворце, кушаете, наверное, не то, что находите в мусорных баках, имеете в своём штате дюжих молодцов, которые принесут вам любую игрушку, меня, например, купите всё, что ни пожелаете за свои скромные денежки. Ах! Простите! Позвольте на секунду побыть вашим домашним доктором! Так. На что вы жалуетесь? – Индира всегда была индикатором несправедливости.

– Вы действительно считаете меня…таким…

– Избалованным жизнью, если вы не можете подобрать слово.

Молодой человек захлопал ресницами, Индире на минуту показалось, что он сейчас заплачет, во вторую минуту она отметила про себя какие у него непростительно для молодого человека длинные ресницы, затем уже более примирительно, чтобы не перегнуть палку, спросила:

– Итак, объясните, пожалуйста, чем я обязана вам своим тут нахождением и, если вопрос исчерпан, разрешите мне покинуть ваш гостеприимный дом, так как вечером у меня по плану другие мероприятия.

– Я не смею надеяться, но мне хотелось бы продолжить знакомство. Если вы очень спешите, вы можете уйти, но хотя бы назначьте время следующей встречи! Если у вас есть минута – другая, прошу вас пожертвовать ею ради меня!

– У меня есть не только минута, другая, но и нескончаемое количество минут, оставшихся до конца жизни, но почему вы решили, что я должна посвятить их вам?

– О! Почему вы так несправедливы ко мне! Я всего лишь хотел поговорить с вами, поужинать, если вы соблаговолите, и всё! Вы были и есть свободны! Почему же вы так обижаетесь на меня?

– Молодой человек! – Индиру удивила такая наивность, – где вы учились? Если вы хотите провести с девушкой время, это делается другим образом.

– Простите?

– Я хотела сказать, что, если вы хотите познакомиться с девушкой, вам достаточно в общественном месте оказать ей больше внимания, чем другим, и остальные парни поймут, что вы имеете на неё виды. Тогда вам придётся бороться только с тем, кто тоже имеет на неё виды.

Молодой человек опять захлопал ресницами, и Индира поняла, что её упражнения в словесности могут довести парня «до ручки».

– О! Я согласен на любую расстановку, только останьтесь ещё хоть на полчаса!

– Это что-нибудь изменит в вашей жизни?

– Да! Я избавлюсь на полчаса от тоски и скуки, которая доведёт меня до смерти.

– Ага, кажется, не боюсь повториться, вам нужен не учитель, но врач. Итак. На что жалуетесь, больной?

– Вы меня не так поняли. Я прошу вас побыть немного моей гостьей.

– А не проще ли было пригласить меня в гости, а не тащить, как барана, спеленатого по рукам и ногам?

– Вы абсолютно правы! Вы даже не представляете, как это непросто – пригласить вас в гости! Я должен привести аргументированные доводы моему отцу о необходимости пригласить вас на официальный приём, мой отец должен известить специальную службу о моём желании, эта служба после проверки всех ваших исходных данных, вплоть до пятого колена, даст добро моему отцу, отец даст согласие на мою просьбу, специальная служба составит пакет документов, необходимых для приглашения вас в наш дворец. При этом составляется подробное генеалогическое древо, чтобы выяснить, на каком уровне мы можем вас принять. Затем просматривается план мероприятий, предусмотренных в ближайшее время, и вас приглашают на то мероприятие, которое соответствует вашему рангу.

– О, боже! Вы думаете, из всего сказанного я запомнила, на какое мероприятие вы меня приглашаете и в какое время?

– Если вы это поняли, значит, вы должны понять меня, молодого нетерпеливого человека, который не хочет официальных разговоров о погоде в присутствии семьи и свиты. Я хочу нормальных отношений, которые бы не вызывали у меня тошноты и мыслей о неизбежности.

– Всё равно ваши побуждения не оправдывают ваш поступок.

– Чем я могу искупить свою вину?

– Вы её осознаёте?

– Да.

– Достаточно. А теперь расскажите, каким образом в вашу венценосную голову пришла столь криминальная идея.

– Мне несколько неловко…

– Да, бросьте. Давать распоряжения выкрасть спящую нагую девицу вам ловко, а рассказать вашему лечащему врачу, – Индира сделала вид, будто поправила фонендоскоп, – вам неловко. Рассказывайте, уж, не то…

– Да, да. Давайте присядем, – Индира согласилась, пройдя в комнату и присев за огромный стол, готовая поклясться, что минут десять назад его тут не было, – дело в том, что пять лет назад меня похитили с целью получения выкупа. Отец сразу дал согласие заплатить, но американские службы, которые провели своё расследование и освободили меня раньше, чем отец заплатил, потребовали от него вознаграждение в размере выкупа. Это показалось отцу проявлением дурного вкуса, и с тех пор я везде и всюду хожу с охраной, чтобы подобного не повторилось. Однако со временем я подружился с охраной, и они иногда развлекают меня.

– Получается, что я – ваше очередное развлечение.

– Нет, нет, – молодой человек перебил быстрее, чем Индира могла продолжить свою мысль, – вы мне очень понравились. Я ведь давно наблюдаю за вашей компанией. В бинокль, – молодой человек совсем смутился, чем рассмешил Индиру.

– Вы за нами подглядываете?

– О! Вы так любите называть вещи своими именами!

– Да! Непременно!

В это время в комнату вошёл человек, закутанный с головы до ног в восточную одежду. Молодой человек подал знак пальцами и тот тут же вышел.

– Что это значит?

– Позвольте пригласить вас отужинать со мной?

– А если я откажусь, ужин всё равно состоится?

– Нет, более того. После вашего ухода я не прикоснусь к еде.

– Ну, и на здоровье. Вы меня этим не запугаете. Голод – полезен для здоровья. Но … сегодня я целый день ощущаю непозволительный аппетит, поэтому, пожалуй, не откажусь. Только быстрей. Я же уже сказала вам, что у меня вечером – мероприятия.

Молодой человек щёлкнул пальцами, будто из-под земли появились слуги, и через минуту стол был уставлен яствами, некоторые из которых Индира видела впервые.

– Ответьте на два моих вопроса.

– Слушаю вас, – степенно проговорил молодой человек.

– Первый – расскажите о себе более конкретно, второй – как часто вы подобным образом приглашаете на ужин тех, кто вам понравился посредством бинокля.

– Начну со второго вопроса – довольно редко.

– Но, бывает?

– Да, я откровенен с вами.

– И, что, до сих пор это сходило вам с рук?

– Мой отец достаточно богат, чтобы уладить любое недоразумение, но до этого ещё ни разу не доходило.

– Ага, я поняла намёк. Если бы я устроила скандал, можно было бы на этом заработать на отличную пирушку с друзьями.

– Теоретически вы правы.

– А практически, после всех разборок и официальных действий не захочется никаких пирушек. Тонкий расчёт! Впрочем, мне уже захотелось отведать что-нибудь из всего этого многообразия, – показала она на стол, – но, боюсь, что у меня может случиться несварение. Прежде чем вы расскажете о себе, расскажите, что мы будем кушать. Дыня – это замечательно. А это что?

– Это тушёная баранина под соусом.

– О! – Индира закашлялась, едва положив в рот маленький кусочек, – предупреждать надо, что это острое блюдо.

– Возьмите маззу.

– Что это?

– Это закуска – свежие и маринованные помидоры, маслины, орехи, арбузные семечки, – указывал молодой человек. – А это – бинтас-сахн – сладкое тесто, политое растопленным маслом и мёдом. Вам понравится.

Они сидели за огромным столом друг напротив друга. Индира была воспитана в лучших традициях, умела вести себя за столом в самом изысканном обществе, но вдвоём с несколько странным наследным принцем она чувствовала себя не в своей тарелке и, несмотря на голод, есть не могла. Посидев молча, однако, Индира решила «взять власть в свои руки»:

– Извините, мы с вами незнакомы. Англичане умерли бы с голоду, но не притронулись бы к пище, если бы их не познакомили. Нас с вами знакомить некому, поэтому представьтесь, пожалуйста.

– Меня зовут Абдулла ибн Абдель Азиз.

– Индира.

– Красивое имя.

– Ага, главное – короткое.

– Меня можно называть просто – Абдулла.

– Хорошо. Абдулла, у нас сейчас ужин или обед?

– Это имеет значение?

– Ну, да. За ужином можно слегка выпить, расслабиться.

– Арабы не пьют вино.

– А что они пьют? Впрочем, ладно. Я это сказала к тому, что мы с вами никак не можем приступить к еде, а, сказав тост и выпив вина – еда была бы очень кстати. Я родилась на Кавказе. А тост для кавказского человека – это как визитная карточка. Ну, вот, зато теперь я знаю, что вы – араб.

– Вы меня стесняетесь?

– Как бы вам сказать… Я в гостях и не могу приступить к еде первой, а вы не подаёте мне пример.

– Да, да, извините, – принц положил что-то себе в рот и стал жевать с блаженной улыбкой на лице, явно приглашая Индиру последовать его примеру. Индира тоже поклевала что-то.

– Расскажите мне о себе.

– Неужели вы предприняли столь опасный шаг, ничего не узнав обо мне предварительно?

– Нет. Я знаю только, что вся ваша компания приехала из Лондона, вы вместе отдыхаете.

– И всё?

– Да… Почти.

– Что же ещё?

– Вы все из разных стран, учились вместе в Кембридже. Кто вы, откуда вы, именно вы? Женщины моей страны скромны, пугливы и немногоречивы, я мало знаком с женщинами и то, как вы со мной разговариваете, немного сбивает меня с толку.

– Да, ладно. В нашей компании, уж если вы за нами наблюдали – восемь национальностей со всего мира, но все девушки одинаково умеют постоять за себя, и уж конечно не будут молчать, если у них что-то спрашивают. Я занимаюсь политологией, живу в России.

Молодой человек замер на несколько минут, явно шокированный этой новостью. Слова Индиры о том, что она родом с Кавказа, не произвели на него впечатления, видимо он не был силён в географии. Затем откликнулся:

– Россия? Это север? Там, где холодно?

– Да, – Индире было очень смешно, что так просто можно было бы заморочить голову Наследному Принцу! – Снег! Белый снег и мороз! Ужасный мороз! Люди ходят в шкурах, ездят на нарах, на собаках и медведях. Да! Это ужасно, но там так холодно, что здесь – в стране вечнозелёных растений, приходится ходить обнажённой, чтобы не сгореть от жары.

Она опустила голову, чтобы не было видно искорок в глазах. Выдержав паузу, подняла голову и задорно спросила:

– Простите, я боюсь задать нескромный вопрос, боюсь повториться, но где вы учились?

– После того, как меня выкрали, отец решил не отдавать меня на учёбу за границей. У меня были частные учителя по всем предметам, которые проходят в университетах, например, в Кембридже. Почему вас интересует этот вопрос?

– Видите ли, вы несколько отстаёте от тех знаний, которые знают маленькие дети отсталых стран, а не то что – учащиеся Кембриджа.

– Простите?

– Вас дурят. Самым натуральным образом. Вам до сих пор рассказывают то, что говорили лет пятьдесят назад. Вы отстаёте от жизни. Не знаю, сознательно это делается, или по недоумию, но вы рассуждаете, как малолетний ребёнок. Инфант!

Принц опять захлопал ресницами, Индире даже показалось, что вот сейчас он заплачет. Войдя в роль гневной обличительницы, ей уже было нелегко его жалеть, хотя всё чаще у неё проскакивала мысль о том, что не стоит с ним разговаривать подобным образом, лучше уж установить с ним добрые отношения и распрощаться по-доброму. Пусть уж сам развивается по выбранному его папашей пути. А ей уже пора на вечеринку. Она поднялась с высокого стула:

– Извините, не смею больше утомлять ваше внимание. Расскажите лучше, как мне добраться до своего отеля.

– Вы уже уходите?

– Вы поразительно догадливы!

– Вас отвезут к отелю.

– О! Нет слов, которыми можно было бы выразить мою признательность!

Он распорядился подать машину, на прощание Индира спросила, можно ли она немного покатается сама с друзьями на такой красивой машине. Получив разрешение, Индира смилостивилась и пригласила принца на пляж, где она обычно отдыхала с друзьями:

– Приходите со своей охраной, я думаю, что смогу уверить своих друзей, что вы отдыхаете здесь просто так. Думаю, что они не заподозрят в вас наследного принца.

– Простите, в вашей компании это так страшно?

– Нет, не страшно, но если они будут это знать, то отношение к вам будет совсем другое. А вы ведь хотите простого к себе отношения? Хотя бы на время, чтобы отвлечься, расслабиться, ну, и всё такое.

Друзья Индиры не стали вдаваться в подробности, откуда такая шикарная машина, на которой они катались всю ночь, не заплатив ни цента ни за бензин, ни за аренду. Всем было весело, а это было главное! Индира предупредила их, что завтра познакомит всех со своим другом, который предоставил им в распоряжение эту машину. Поэтому, когда утром все досыпали на пляже, никто не удивился появлению Абдуллы с двумя молодцами. Ведь только Индира знала, что Абдулла – наследный принц, а двое молодых людей, сопровождающих его – охранники. Многие даже не проснулись, когда Абдулла улёгся на песок рядом с Индирой.

– Привет!

– Привет! Спасибо за машину. Было здорово!

– Я очень рад.

– Мы славно покатались! Я даже не представляла себе, что здесь столько чудесных мест! Вы, наверное, везде побывали?

– Честно говоря, нет. Я никуда не выезжаю.

– Зачем же вам нужен лимузин?

– Для представительности.

– А, да. Я всё время забываю, с кем имею дело. Извините, я не знаю, как мне с вами разговаривать. По возрасту вы – такой же, как я и мои друзья. А по статусу – не знаю, кланяться ли мне всё время или стоять с низко опущенной головой?

– О! Зачем вы так!

– Я что-то не так сказала? Видите ли, моя профессия – политолог. Я не имею права не знать, как вести себя с королями и принцами. И я знаю, поверьте, как вести себя на приёмах! Но в такой ситуации, как сейчас, – увы…

– Вы сказали – политолог?

– Да, моя профессия заключается в том, что я должна оценить любую политическую обстановку в мире, сделать анализ политического положения любой страны, разобраться в любой ситуации, которая происходит в той или иной стране и предсказать, что может произойти в той или иной стране. Мои коллеги могут сидеть в университете, а могут находиться в самой критической точке планеты, чтобы помочь тем, кто делает политику, осмыслить свои действия.

– Это сложно?

– Для кого как. Тем, кто мыслит критериями сегодняшнего дня – типа поел, поспал, расслабился – всё о^кэй! – тем сложно, да, но такие и не идут в политику. Политологи интересуются такими вещами, которые другим могут быть не только не интересны, но и неприятны. Кстати, между политиками и политологами существует большая разница. Как сказал один известный политолог: «Учёные знают, политики – могут».

– Вам это интересно?

– Да. Меня всегда интересовал вопрос – как это так, почему один – ОДИН! – человек может принять решение за всех? Почему один человек принимает решения, а миллионы должны исполнять его волю?

– Вы – максималистка?

– Отчасти. Скорее всего, мною движет обострённое чувство справедливости.

– Расскажите о себе чуть – чуть подробнее.

– Что именно?

– С детства. Как вы росли, где учились, жили. Вы так интересуете меня. К тому же Россия – это… как далёкая планета. Я почти ничего о ней не знаю.

– Скажу вам больше. Вы ничего не знаете о России, потому что она никогда не нуждалась в вашей нефти. К тому же вы исповедуете ислам, а в нашей стране превалирует христианство, причём – православное. Поэтому ваши учителя старательно обходили этот аспект обучения. Есть на Севере, на далёком Севере страна… Там холодно и голодно, а люди – дикари…

– Немного не так, но … похоже.

– Ага! А как насчёт – искупаться! Вода сегодня – слов нет!

С этими словами Индира стремительно кинулась к воде, так что Абдулле ничего не оставалось делать, как последовать её примеру. Они сначала поплыли наперегонки, затем степенно вернулись к берегу, затем принялись нырять с трамплина, потом стали плескаться и бороться в воде. Словом, охранники, которые вроде бы уже и завязали знакомство с подругами Индиры, всё это время стояли на берегу, сосредоточенно наблюдая, как их «вождь» развлекается с «взбалмошной девицей». Наконец, Индира с Абдуллой устали и чуть ли не на четвереньках выползши на берег, улеглись на песок в изнеможении. Охранники тут же успокоились и вернулись к своим подругам, которые не понимали, что ж такого случилось, почему их кавалеры, такие приятные с виду – накаченные и загорелые, красавчики, одним словом, одновременно повскакали с мест и стояли на берегу, не сводя глаз с Индиры. Почему-то они не связывали поведение своих кавалеров с тем, что с Индирой плескался какой-то там араб, который пришёл вместе с ними. Индира первая подняла голову:

– Знаете, мы с вами неправильно себя ведём.

– Почему? – взгляд Абдуллы был ещё затуманен весёлыми играми, – мы нарушили какую-нибудь из Конвенций ООН?

– Ой, ну, насмешили! Ну, кто в наше время соблюдает Конвенции ООН? – увидев, как наследный принц опять захлопал ресницами, она рассмеялась, – может, вы и не знаете, но в последнее время все решения ООН касаются в основном вопросов решения проблем ООН, не больше.

– Но наше Правительство прислушивается к их решениям.

– Извините, значит, ваше Правительство живёт вчерашним днём. Вам выгоднее реагировать на то, что было актуально вчера.

Наследный принц опять захлопал ресницами, а Индире вдруг стало стыдно за свой насмешливый тон.

– Мы сейчас уходим с пляжа, а вы?

– А когда я снова смогу увидеть вас?

– Сегодня в бизнес-клубе, завтра на пляже. Ну, пока!

Индира подхватила свои пляжные принадлежности и пошла в отель. Постепенно через несколько минут один после другого в отель ушли и все её друзья. Принц со своей охраной остались одни. Эх, Индира, борец за справедливость и права человека! Не могла она понять одного, что можно жить во дворце и чувствовать себя лишённым всего – в смысле самого простого человеческого счастья! Принц не осознал ещё, чего он хочет, но знакомство с Индирой – просвещённой представительницей женщин не исламского воспитания, которые не приучены вскакивать с места, когда в комнату входит мужчина, которые не собираются прикрывать волосы платком, которые не считают свой статус ниже мужчин во всех отношениях, – именно тем Индира и понравилась Абдулле, что очень сильно отличалась от женщин его мира. Принцу иногда хотелось острых ощущений, и даже отец часто закрывал глаза на его похождения. Бизнес-клуб, пляж – не так-то просто было принцу выбраться в эти места простого общения обычной молодёжи.

Они встретились снова на пляже на другой день – принцу легче всего было именно так оторваться от зорких глаз многочисленных охранников. Индира старалась не придавать особого значения долгим взглядам Абдуллы, зато её подруга – китаянка Чин, которая уже нашла общий язык с охранником принца, (правда, Чин, не знала, что он – охранник) чётко расставила всё по местам:

– Инди, кажется, твой кавалер настолько влюблён в тебя, что готов ехать в твою холодную Россию.

– Чин, ты преувеличиваешь. Не стоит столько времени проводить на солнце.

– Солнце весьма кстати. Но ты объясни, что происходит: мой новый дружок – Хасан – может говорить о чём угодно, представляешь, он знает наизусть стихи китайской поэтессы 16 века! Но стоит только заговорить о тебе и этом милом арабе с длинными ресницами, весь разговор прерывается на полуслове.

– Ну, и не говори обо мне.

– Инди, я же не…, как это… мою тебя…. Ох, не помню я все ваши поговорки, тем более на английском. Я не говорю о тебе ничего плохого, просто говорить о тебе – нельзя! Поняла? Но, слава богу, говорить с тобой пока ещё можно. А твой кавалер знает, что послезавтра мы разъезжаемся?

– Скажи-ка лучше ты своему кавалеру об этом, но так, чтобы и Абдулла узнал.

На следующий день Абдулла снова появился на пляже в сопровождении своей охраны – под видом дружков, но он был так расстроен предстоящей разлукой, что Индира не смогла его расшевелить, как ни пыталась. Они поиграли в теннис, но ракетка вываливалась у него из рук, покатались на катамаране, но он всё время забывал крутить педали. Вечером все отправились на прощальный ужин на яхте, Индира пригласила и Абдуллу. Он не смог сразу сказать, сможет ли выбраться, однако в назначенное время он был на пирсе в сопровождении своих охранников.

Всю ночь они прокатались на яхте. Было море пива и вина, бесконечные разговоры, клятвы в вечной дружбе, взаимопонимании и любви, а вокруг было бесконечное море, бархатное небо, усеянное алмазами звёзд, тепло и замечательно!

С утра все собрались и дружно отправились в аэропорт на лимузине Абдуллы, чтобы по очереди отбывать на Родину. Не выспавшиеся, но бодрые, – вся компания со слезами на глазах прощалась с каждым отлетающим, дожидаясь своей очереди. Индира должна была улететь ближе к обеду, оставшееся время они с Абдуллой провели молча, держась за руки. А что можно было сказать, если ни он, ни она ничего не могли пообещать друг другу. Ничего! Обменялись адресами в Интернете. Абдулла был расстроен до бесконечности. А Индира утешалась мыслью, что не вечно же ей отдыхать на берегу моря. Ей надо работать, а ему… Конечно, Индире с её житейским разумом легко было всё это понять, а Абдулле – узнику обычаев и нравов своей страны – это прощание казалось последним днём жизни. Его настроение передалось и Индире, когда самолёт разбегался по взлётной полосе, она даже украдкой смахнула слезу. И только в самолёте вспомнила, что так и не узнала из какой он страны. Араб и араб, а ведь арабов ох, как много. Ну, что ж! Значит – не судьба.

Восток – дело тонкое?

Вот и Москва. Увидев маму с бабушками и дедушками, Индира сразу же настроилась на другую волну – как она любила своих родных и близких! А о них – и говорить не стоило – столько искренних слёз умиления от встречи со своей любимицей! Индира забыла о печальном расставании с принцем и даже – на время – с друзьями. Ах! Этот сладкий воздух Родины! Где бы вы ни жили, дома всё равно лучше. Искренне жаль людей, которым дома плохо или хотя бы неуютно.

Индира бегала по дому, радуясь каждой мелочи, целовала по очереди своих бабушек и дедушек, потом опять и ещё раз, стараясь не замечать, что те от радости не в силах сдержать своих эмоций. Каждый хотел рассказать первым, что он приготовил к приезду Индиры. Бабушки приготовили кучу подарков, а дедушки – специальные предложения о будущей работе. Бабушки отгоняли дедушек с их предложениями, отговаривая Индиру повременить с работой, отдохнуть месяцок, дедушки кричали, что более выгодного предложения потом может и не быть….

Индира хохотала, обнимала их, целовала, носилась по лестнице наперегонки с Кингом, который, хотя и стал уже взрослым псом, но поддался всеобщему ликованию и не стерпел – вёл себя, как щенок.

Наконец, все успокоились, уселись за стол, заставленный всякими изысками, которые мама Рита приготовила в честь приезда дочери.

– Дорогие мои, – успокоила всех Рита одним жестом, – я поднимаю этот бокал за будущее моей дочери – вашей любимой внучки – Индиры. Пусть не будет ничего такого в нём, что могло бы его омрачить, пусть наша девочка живёт счастливо, пусть живёт так, как сама задумала, а мы – все мы, ей поможем. – Все дружно загалдели, так как только и ждали момента, когда их попросят о помощи.

– Мамочка, бабушки, дедушки! – Индира тоже поднялась, с ярким румянцем, ямочках на щеках, она была так хороша сейчас, что бабушки дружно зашмыгали носами и полезли за платочками, а дедушки чуть было опять не заговорили о своих предложениях, – Я вас так люблю! Для меня будет большим счастьем, если у вас всё будет хорошо. И если ваше счастье зависит от того, чтобы я была счастлива, – она даже хохотнула над витиеватостью своей ответной речи, – я расшибусь в лепёшку, но буду счастливой, – закончила она под одобрительные возгласы.

Утром Индира побродила по дому, потрогала ещё раз все вещи – такие милые и знакомые с детства и отправилась к маме на кухню.

– Мам, что значит в бабушкиных понятиях – отдохнуть месяцок?

– Они мечтали, чтобы ты пожила дома, и они могли бы видеть тебя каждый день.

– А дедушки?

– А дедушки нашли для тебя такую работу, о которой мечтает даже маститый политолог, а не то, что молодой специалист.

– И где же?

– Быть официальным политологом при после России.

– Да ну?

– Ну, да, – ответила Рита, и обе засмеялись.

– А в какой стране?

– Вот об этом они и мечтали рассказать тебе вчера, но бабушки не дали.

– Зря. Если всё будет о^кэй, то пока я буду оформлять документы, пройдёт тот самый месяцок.

– Ты уже решила? – загрустила мама Рита.

– Мамочка, если ты не хочешь, я никуда не поеду, но, если дедушки решили, что для моего будущего так будет лучше, значит, так оно и есть. Ты же их знаешь. Особенно, если они до этого додумались на пару.

– Нет, нет, – Рита не смогла сдержаться, слёзы брызнули из глаз, и теперь она отбивалась от сильных объятий дочери, – ну, с чего ты взяла, что я сильно не хочу. Ты же знаешь, я буду выходить в астрал, я буду с тобой каждый день.

Но чем больше она пыталась уверить себя и Индиру в том, что говорила, тем сильнее рыдания сотрясали её тело, и закончилось это тем, что Индира потащила её на мягкий уголок, чтобы мама Рита смогла успокоиться окончательно. При этом Индира нашла такие нежные слова, что Рита действительно успокоилась. Они долго ещё валялись в обнимку, Индира рассказывала маме о Кембридже, своих друзьях, о принце. Мама почти всё знала и сама, потому что они часто общались, но одно дело видеть явь, которая была, как бы во сне, а другое дело касаться губами родных щёчек, перебирать тёмные пушистые волнистые волосы, чувствовать бедром молодое упругое тело. Нет, не передать этого словами.

Счастье – это такое растяжимое понятие, никто до сих пор не дал ему точного определения. Скорей всего, счастье – это ощущение гармонии, когда тебе хорошо и всё на свете устраивает. В эти минуты Рита даже забыла, что дочь, возможно, через месяц опять уедет – неизвестно на сколько времени. То, что она уедет, она знала ещё задолго до этого разговора, даже задолго до того, как один из дедушек – отец Вадима – сказал, что случайно встретил старого друга, через которого можно договориться устроить Индиру в посольство чуть ли не любой страны мира. Но сейчас она не могла сдержать свои эмоции. Можно ведь было устроиться на работу и в Москве. Тогда бы Индира жила дома. Но Рита осознавала, что та не останется дома, если будет перспектива более интересной работы.

Индира целый день просидела дома с мамой. Правда, вечером опять собрались бабушки и дедушки и теперь уже дедушки, объяснившие бабушкам, что Индира в любом случае пробудет дома, как минимум месяц, смогли, наконец, высказать свои предложения. Индира уже всё знала, но показала свой неимоверный восторг – на радость дедушкам.

– Ирочка, я думаю, что тебе не стоит упускать момент. Сын моего старого приятеля, о котором мы весь вечер говорим, уезжает через месяц в Саудовскую Аравию. Он как раз подбирает себе команду. Анатолий Максимович советовал поехать именно туда, хотя в перспективе можно устроиться почти в любую страну мира – Америку, Китай, куда хочешь. Я не стерпел, похвастал, что ты знаешь несколько языков, изучаешь арабский, и он прямо-таки ухватился за идею, чтобы ты поехала в команде его сына. Насколько я знаю, это очень приличная семья. Ты будешь под опекой порядочных людей. И нам за тебя не будет страшно.

Все снова загалдели, и Индира согласилась. Сказать по правде, она не отдавала предпочтения какой-либо стране. Ей всё было интересно, и, пока молода и полна энергии, конечно же, хотелось увидеть мир. Пусть это будет Саудовская Аравия. Самая загадочная страна Востока.

«Месяцок» начался. Каждый день Индира ходила по своим «бумажным» делам, но вечер был свободен, и она проводила его со своими обожаемыми родственниками. Скоро должен был приехать Вадим – он уже работал и был в командировке. Одноклассники и одногруппники – все были чем-то заняты, да и у Индиры каждый день был заполнен до предела. Бабушки выполняли свои планы, которые они вынашивали задолго до возвращения Индиры. Они решили одеть свою девочку у лучших кутюрье столицы, не поедет же она в чужую страну при после России в этих ужасных прозрачных майках-топ и шортах! Индира вполне с ними соглашалась и даже разрешила один раз снять с себя мерки, но ходить на примерки категорически отказалась. Бабушки и этим были довольны. Приличному кутюрье не нужно десять раз перемеривать и перешивать. Они с упоением приносили Индире уже готовые наряды, которые Индира демонстрировала вечером всей семье. Всё о^кэй! Индира не была придирчива к одежде. А уж своим бабушкам доверяла на все сто. Лишь однажды бабушки принесли пакет, который отдали Индире с загадочным видом, сказав, что она наденет «это» на самый изысканный приём, что они уверены, что «это» будет сидеть на ней превосходно, и что она обязательно должна будет сфотографироваться в «этом» и прислать им фото. Так вот они придумали. Да, и не смотреть, пока не придёт время. Индира целовала своих бабушек по очереди, подсмеиваясь над их экстравагантностью – уж не свадебное ли платье Золушки это ваше «это»? Нет, нет. Но «это» – сюрприз.

Утром Индира проснулась от телефонного звонка. Ну, кто там так рано? И тут же подскочила, как ужаленная. Вадим! Вернулся и очень хочет её увидеть! Она отложила все свои несрочные дела и через пять минут уже висела на его ставшей ещё более могучей шее.

– Вадюш, ты прямо такой взрослый стал! Уже работаешь! Тётя Лариса что-то рассказывала, но я не поняла – при чём тут Чернобыль?

– Ирка, ты не представляешь, как это интересно!

– Да, ты же занимался атомной энергетикой, а там – в Чернобыле – всё давным-давно заглушили.

– Да, заглушили, но ты представляешь, там идёт процесс!

– Наверное, идёт! Ведь атом будет разлагаться, хоть ты заливай его бетоном, хоть оставляй на поверхности.

– Правильно, но там под бетоном атом не просто так разлагается, там зарождается другая жизнь.

– Ой, что же там? Огромные черви, чудовища? Монстры?

– Никто толком ничего не знает, но эхолокаторы показывают что-то необъяснимое. Я скоро опять еду туда в командировку. Там просто не замечаешь время – так всё интересно, а главное – есть применение своим знаниям.

– Вадь, но ведь это, наверное, опасно? Ведь не зря же люди там не живут?

– Живут. Многие не уехали тогда, когда была эвакуация. Говорили, лучше мы на Родине умрём, чем за тридевять земель киселя хлебать поедем. И знаешь, умерли те, кто и так бы умер. А те, кто остался жить, очень изменились. Какие-то таланты у людей открылись. Да там, знаешь, какие яблоки – во! А картошка!

– Бог мой, а что же под землёй то творится, а?

– Вот это всё мы и выясняем. Знаешь как интересно! Между прочим, если бы ты захотела, тебе там тоже работа найдётся. Там нужны психологи, экологи, логисты, и просто одержимые.

– Ну, да. Да?

– А, что, может, правда, поедешь? У нас столько молодёжи! А, Ир?

– Вадь, я уже почти оформила документы. И потом – это не в моём вкусе – менять свои решения. Где ты был раньше? Сколько мы с тобой не виделись! Почти не общались!

– Ну, и что из этого? Ты же нисколько не изменилась, да и я тоже. Я знаю, что ты не поедешь, но я же должен тебе предложить! А вдруг у тебя проснётся совесть, и ты вспомнишь данное обещание – всю жизнь вместе? А?

– Ой, Вадька, да ну тебя! Это ты вспомнил, как мы с тобой кровью расписывались? Сколько же нам тогда было лет? Десять?

– Одиннадцать с половиной.

– Я тоже помню. Какие мы были смешные, правда?

Индира, задумчиво улыбаясь, взглянула на Вадима, но он смотрел на неё совсем по-другому. Это был взрослый взгляд взрослого человека.

В городе была жара и, как всегда, столпотворение. Индира с Вадимом погуляли на Воробьёвых горах, где был хоть какой-то ветерок, и решили, что лучше уж поехать на дачу, где лесная прохлада и никого, кроме «ветра одного» и их самих. В метро – та же «куча мала». Потоком их занесло в вагон, и так уж получилось, что Индира оказалась в роли «бутерброда» – лицом к лицу с совершенно незнакомым парнем, а сзади вплотную стоял Вадим. Первую минуту всё было нормально, но – ах, какой длинный перегон – потом Индира уловила учащённое сердцебиение молодого человека, стоявшего лицом к ней, старательно отводившего взгляд от её лица, пытавшегося не замечать упругости её груди и не вдыхать аромата её молодой кожи. Она же почувствовала какое-то томление, оттого что стояла почти в его объятиях. К концу пятиминутного перегона они всё-таки взглянули друг на друга. Так, ничего особенного, отметила про себя Индира, взгляд же молодого человека говорил о другом. Ох, уж эти так нелюбимые бабушками прозрачные топ-майки! На следующей остановке Вадим потянул Индиру на выход, хотя до вокзала им надо было ехать ещё две остановки.

– Поедем на другой электричке, – просто объяснил Вадим, и Индира с ним согласилась.

В следующей электричке, действительно, было гораздо свободней. Они даже не заметили, как добрались до дачи Вадима – всю дорогу хохотали, рассказывая смешные эпизоды своей студенческой жизни.

– Ничего не изменилось, – Индира прошлась по нижнему этажу, потом по верхнему.

– А что тут должно было измениться? Родители делали всё для себя, будут другие хозяева, будут делать так, как им удобно, – Вадим возился на небольшой кухне, готовя «обед».

– Вадюш, а … у тебя никого нет?

– В смысле?

– Ну, девушки у тебя нет?

– И – на. Вот те на! О чём ты, Индиана Джонс? Разве может быть у меня кто-нибудь, если у меня есть ты? – Вадим подошёл к ней с двумя бокалами вина, – Выпьем за встречу. А у тебя, неужели появился кто-нибудь? Не смотря на наши клятвы и обещания? – спросил он шутливым тоном, осушив бокал до дна.

– Нет, Вадь, у меня никого нет. Так, смешные приключения.

Индира рассказала ему о своём «знакомстве» с принцем, знакомстве без продолжения. Вадим слушал, нахмурив брови, хотя Индира старалась преподать всё в забавном виде.

Не прокомментировав ни словом её рассказ, он предложил тост за «лучшие школьные годы». Потом они вспоминали, что же было «лучшим». Спорили, как всегда, даже подрались, шутя. Индира отметила про себя, что Вадим выпивал за каждый тост весь бокал до дна, что он отхлёбывал вино и без тостов, просто во время беседы, отметила, но ему ничего не сказала.

Они сходили на речку, вода в которой была, что называется, парное молоко. Вечерело, и Индира забеспокоилась, что пора домой.

– Да, брось ты. Как будто мы с тобой не ночевали тут никогда. Давай позвоним и поедем завтра утром.

Индире не очень-то понравился развязный тон подвыпившего Вадима, но и ехать домой не хотелось. На даче было уютно, приятно, спокойно. Они позвонили домой, и снова отправились на речку. Пока они плескались и, не спеша, возвращались домой, опустились сумерки. Индира обратила внимание Вадима:

– Смотри. Как призрачно стало всё вокруг. Вроде бы всё есть, но будто и нет. Или нет, не так. Всё как будто перед катастрофой. Последние лучики солнца, последнее тепло, в последний раз Земля спокойна. Через несколько мгновений разгуляется ветер, поднимет пыль, которая застит солнце, разразится буря и всё покроется мраком и ужасом…

– Индира, очнись! О чём это ты? На тебя это не похоже. Ты же всегда мыслишь позитивно. Какую такую бурю ты обещаешь матушке-Земле? Она и так настрадалась!

– Да так. Мистика какая-то. Вдруг почудилось. Пошли скорей, чаю хочу.

Индира заварила вкуснейший чай с мятой, малиной, смородиной – всем, что нашла на кустах и на земле, но Вадим наотрез отказался его пить, сославшись на то, что уже обпился вином. Да и правда, пока Индира возилась с чаем, Вадим не прекращал пить вино.

Поболтав с часок после чая, Индира почувствовала, что глаза у неё слипаются:

– Пошли спать, Вадь. Меня от чая совсем разморило.

– Пойдём, – согласился Вадим, но вставать не торопился.

Индира встала первая, но Вадим взял её за руку и потянул к себе:

– Иди, подремли у меня на руках, я тебя потом отнесу на постель. Такая ночь чудная! Тепло и свежо одновременно. Так редко бывает, и уходить совсем не хочется.

– Пойдём. В комнатах тоже свежо, а в постели можно вытянуться и спать, спать, спать.

Индира сладко зевнула, потянулась, но Вадим опять поймал её за руку:

– Не торопись. Иди ко мне.

Он довольно-таки грубо притянул её к себе. Индира даже проснулась от этого, но возмущаться не захотела – уж такой вечер спокойный и тёплый – не хотелось суеты. Она устроилась у него на коленях, запрокинув голову, хотела найти знакомые созвездия на небе. Но Вадим мешал ей, пытаясь поцеловать. Индира слабо сопротивлялась, играя роль балованной девочки, но Вадим всё больше и больше распалялся. Несколько минут – и он поднялся, держа Индиру на руках, направляясь в дом. Индира внутренне напряглась – ей не понравился такой оборот дела, но она понадеялась, что в доме повернёт всё в другое русло. Вадим шёл медленно, целуя её на каждом шагу – нежно, страстно, то – покусывая ушко, то – впиваясь в губы, то проводя губами по шее, то со стоном перебирая каждый пальчик. На кровати он стал скидывать одежду с себя, не спуская сверкающего взгляда с Индиры. Она села, выпрямив спину:

– Вадим, Вадь, ты что?

– Что? – откликнулся он хриплым голосом, – ты не понимаешь что?

– Вадим, ты меня оставил здесь, чтобы заниматься любовью?

– Инка, о чём ты? – взгляд Вадима был всё ещё пылающий, он уже разделся, осталось только снять плавки, но Индира отгораживала его от себя своими обескураживающими вопросами.

– Я о том, что ты ведёшь себя, будто мы женаты, а мы с тобой всего лишь друзья, заметь – друзья детства.

– Ир, вечно ты так.

Вадим сел на край постели, свесил голову на грудь, несколько минут сидел молча, потом вдруг грудь его заходила ходуном, воздух из ноздрей вырывался, как у дракона, он повернулся к ней лицом – Индира даже испугалась – такого злого выражения она никогда не видела у Вадима:

– Ты всё ещё корчишь из себя ребёнка. А я уже давно взрослый, у меня было уже много женщин – взрослых женщин, которые научили меня любви – настоящей любви. А ты, я не верю, что ты до сих пор ещё не стала женщиной, может, не тот араб, но кто-нибудь из твоей многонациональной команды уж точно постарался.

– Замолчи! Вадим! Не смей меня оскорблять! Ты уже пожалел о том, что сказал! Ведь, правда?

– Нет!

Он развернулся и безо всякого труда уложил Индиру рядом с собой, насильно целуя её, выкручивая руки, зажав ноги. Индира вырывалась, но всё было бесполезно. Она не могла даже слова сказать, настолько ему удалось парализовать хоть малейшее её движение.

Нет, не так она представляла себе первую ночь любви. Кстати, ведь несколькими годами раньше она мечтала, что эта ночь будет именно с Вадимом. Но его бешеный натиск, его неукротимое желание не только не зажгло ответного огня, но напротив, потушило всякую искру.

Едва он освободил её губы от своих бешеных поцелуев, как она произнесла тоном «железной леди»:

– Немедленно отпусти меня, если только ты не хочешь навсегда меня потерять, изнасиловав меня сейчас.

– Что? – он, казалось, даже не понял с кем он и где он.

– Отпусти, – Вадим разжал руки, ошарашено глядя на Индиру.

– Ты… не хочешь?

– Конечно, нет. Чего я должна хотеть? Чтобы ты искусал меня, как сахарную кость, чтобы поломал мне кости, чтобы наставил синяков, помял бока и обслюнявил? Не говоря уже о перегаре?

– Индира…Я думал, что ты тоже, как и я, хочешь того же…

– Чего же?

– Любви, ласки. Я ведь люблю тебя. И ты, ты всегда говорила, что любишь. Неужели что-то изменилось? Неужели у тебя кто-то есть? Зачем же ты лжёшь тогда?

– Вадь, я тебя всегда любила и сейчас люблю – как друга, как брата. Ну, а с братом разве может быть такая любовь, о которой ты говоришь?

– Но ведь мы выросли, и любовь должна тоже вырасти, перерасти в настоящую. Нет?

– Не знаю. Почему-то у меня не возникает ответного желания …

– Ты всё-таки чего-то не договариваешь. У тебя что-то было… с арабом, да? – Вадим вплотную приблизил своё лицо к лицу Индиры. Она даже испугалась немного – какой у него взгляд – будто съесть её хочет без соли!

– Нет, честно, Вадим! Я ещё девственница. И я бы не хотела, чтобы в первый раз всё произошло вот так. В каком-то пьяном угаре. К тому же ты меня не только не зажёг, но окончательно потушил.

– А чего же ты хочешь? Как ты хочешь?

– Не знаю, я не знаю, но я должна была что-то почувствовать. Влечение хотя бы. А я ничего не почувствовала.

– Да, я виноват. Прости, прости меня. Я уже забыл, с кем имею дело. Ты же у нас принцесса и тебе нужны только принцы.

– О чём ты? Перестань. Тебе не идёт быть таким. Ты же всегда вёл себя по-рыцарски. А сейчас ты, как…лодочник.

– Кто?

– - Ой! Вот не знаю, почему я так сказала! Ну, не злись, тебе не идёт.

Вадим тяжело поднялся и ушёл на кухню, Индира поплелась за ним. Стоя у дверного косяка, она молча, закусив губу, наблюдала за ним, как он откупорил ещё одну бутылку вина, налил себе полный бокал и выпил залпом до дна.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.