Злюся Романова
Зараза

ОН: «Я – почти двухметровый качок, помощник прокурора, и меня только что уложил на асфальт подросток размером с мой левый ботинок. Моя жизнь делится на «до» и «после». До – была идеальной картинкой: карьера, тачки, бабы. После – появилась она. Зараза. Которая оказалась не пацаном, а девчонкой.».

ОНА: «Я – девушка, которую все принимают за пацана. У меня есть скейт, брек-данс и старший брат, который учит давать сдачи. Однажды я врезалась в дверь чёрной BMW какого-то красавчика-пижона. Я думала, это просто неудачный день. Я ошибалАсь. Теперь этот пижон – мой «фиктивный» парень, а его родители ждут от нас внуков. ».

Глава 1

Авария

Тимур

До столкновения 2 часа

Открываю глаза. Солнце жжёт лицо. Пацан кусает меня за палец на ноге. Дёргаю ногой, пытаюсь спрятать под одеялом – куда там! Эта зараза ныряет за мной и продолжает грызть. Да чтоб тебя…

– Да отвяжись ты… – не злобно отпихиваю собаку. – Дай поспать.

В ответ – рычание. Пацан видит, что дело труба, и переходит к тяжёлой артиллерии: запрыгивает на живот и начинает скакать. Джек-Рассел – порода мелкая и лёгкая, но его прыжки по переполненному мочевому пузырю сравнимы разве что с танцами слона в брачный период. Особенно если учесть, что в этом пузыре до трёх ночи копились шоты. Терпеть долго я не могу.

– Ну ты, зараза мелкая… – ворчу и бегу спасать организм от последствий вчерашнего.

Пацан следует за мной по пятам. Он хоть и пёс, но явно считает себя главным в нашей паре. Постоянный контроль и надзор. Как будто не я – помощник военного прокурора, а вот эта псина.

Справив нужду (ещё чуть-чуть – и всё бы выплеснулось наружу), освежившись в душе (чтобы не пугать народ), мы с Пацаном вышли глотнуть свежего июньского воздуха. Я – глотнуть, а он…

– Мля… – протянул я, доставая пакет. – Ты собака или слон?

Птички щебетали, цветочки благоухали – красота. Вроде и Москва, и в то же время – нет. Моя двушка – недалеко от Третьего транспортного, до работы рукой подать. Магазинов – тьма, кафе и ресторанов – в изобилии. Но главное – близость Серебряного бора.

Сижу на лавке, раскинув руки, закрыв глаза, загораю. Пацан как угорелый носится то за белкой, то за птицей. Народу почти никого – восемь утра, воскресенье.

Вскоре ему надоедает это занятие, и он начинает дёргать меня за джинсы. Мол, хватит валяться, поднимай задницу и пошли. И тащит, гад, к турникам.

Я, в принципе, со спортом дружу: в юности получил мастера по тхэквондо, да и сейчас, в свои 22, форму не растерял. Железо в зале тягаю, на спарринги хожу – чтобы и тело, и реакция были как у пантеры, а не у диванного воина.

Подхожу к турнику тоскливо – шоты ещё не до конца переработались. Но раз Пацан сказал «надо» – значит, надо. Лёгкая разминка – и вот уже двадцать подъёмов-переворотов.

– Красава! – хвалю себя.

До столкновения 1 час

Пацан – довольный, я – потный, но тоже в норме. Ещё один душ за утро – теперь чист, как операционный стол. Пошли с псиной рыскать по квартире в поисках еды. Пацану повезло – его корм у меня всегда в наличии. А вот мой завтрак – классический провал логистики.

Из стратегических запасов – только кофе (без него я не человек, а ходячий труп) и быстрорастворимые каши (на случай, если жрать охота, а ждать доставку – нет). Но сегодня и этого не оказалось. Жрать собачий корм не рискнул – я, конечно, кобель (как метко подметил Бодя), но только в плане темперамента, а не пищевых привычек.

Темперамент у меня знатный – хоть в учебники по психологии вписывай. Да и внешность соответствующая: спасибо, маменька, за «фейс», спасибо, папенька, за харизму – получился у них как шведский ассортимент: всё лучшее в одном наборе.

Рост – под метр девяносто (без пафоса, просто факт), телосложение – «ой, а ты, случайно, не спортсмен?» (спасибо «тренажёрке»). Глаза – голубые, но не до одури, а так, с намёком на «да, я знаю, что ты уже влюбилась». Улыбка – не голливудская, а та, после которой или в постель зовут, или в морду бьют. Чаще первое.

Чувство юмора – имеется, деньжата – тоже водятся (не нефтяные, но на стейк, бензин и пару глупостей хватает). Вниманием, соответственно, не обделён. Барышни любят меня за «харизму» (за ту, что ниже пояса тоже), коллеги – за то, что могу отмазать от выговора, а друзья – потому что у меня всегда есть парочка смешных историй про мой «богатый внутренний мир».

В общем, если бы я был продуктом, на мне бы красовалась надпись: «Гарантия качества. Собрано вручную с любовью и лёгкой безалаберностью».

Натянул белую футболку (последняя чистая, остальные в стирке – спасибо, Пацан, за «помощь»). Джинсы – не тесные, но и не мешковатые, золотая середина между «я слежу за собой» и «мне плевать». Провёл рукой по волосам – вроде лежит как надо. Жвачка (освежаю дыхание, мало ли какие планы на день), солнечные очки (не столько от солнца, сколько от вчерашнего).

Красава!

Пора на охоту. Точнее, в ближайшее кафе.

С жратвой у меня проблем не было никогда. Настенька, Аллочка, Дашенька и ещё пара «ангелов» (объединённых под общим термином «бабы») всегда были рады накормить, обогреть и… ну, дальше по списку. Но сегодня идти к ним не хотелось.

Бабы – они ведь как кредит: сначала тебе дают, а потом требуют выплат. В их случае – в виде денег, комплиментов и прочей лабуды. А я сейчас голодный, мне не до ублажений.

Сажусь в свою «Девочку». Да, влез в кредит, но оно того стоило. BMW X7. Чёрная, как грех, мощная, как мой удар в печень, и такая же непредсказуемая. Моя любовь.

Подхожу, поглаживаю капот.

– Привет, красотка… – шепчу, чувствуя, как под пальцами холодный металл. – Соскучилась по папочке?

Салон встречает чистотой, запахом кожи и лёгким ароматом «морозной свежести». Завожу. Двигатель рычит, как зверь, сорвавшийся с цепи.

– Мурлыкай, сучка… – добавляю газу.

Звук… Чёрт, я бы слушал его вечно. Но голод – не тетка. Включаю передачу, нога на газ.

– Поехали.

10 минут до столкновения

Дорога пустынна, только рёв мотора и тяжёлые биты клубного трека бьют по барабанным перепонкам. «Девочка» мурлычет на пониженной передаче, жвачка с ментолом перебивает вкус вчерашнего корпоратива. Настроение – боевое.

Сворачиваю в переулок – где-то здесь было то самое кафе с блинчиками «как у мамы». Медленно ползу, высматривая знакомую вывеску.

И тут – стоп. Что за прелесть?

На тротуаре скучает конфетка в мини: ножки – как с обложки (длинные, загорелые, с игривым каблучком), юбка – едва прикрывает то, что должно оставаться загадкой. Ветерок так и норовит устроить эксклюзивный показ – спасибо, природа.

Грудь – аккуратная, «пятерка» по моей строгой шкале. Если лицо окажется на том же уровне – считайте, я уже мёртв и попал в рай.

Притормаживаю, опускаю стекло:

– Мисс, вы, кажется, мой заказ? – улыбаюсь во все 32 зуба.

Молчит, делает вид, что не слышит. Ого, ещё и с характером!

– Алмазы в ваших глазах дороже всех бриллиантов, – выдаю проверенную банальность.

Поворачивается – ага, заработало! Глазёнки загорелись жадным блеском. Ну здравствуй, золотко.

10 секунд до столкновения

Откидываю со лба непокорную прядь волос, натягиваю затемнённые очки. В отражении стекла – чистой воды альфа-самец. Прищуриваюсь, оцениваю нимфетку с аппетитными формами.

Резко открываю дверь…

Мгновение – оглушительный удар, скрежет металла.

– Что за пи…ц.

Уля

– Ууууль!..

– Чего ещё?

– Мусор захвати!

– Ладно.

На автомате натягиваю кроссовки, хватаю рюкзак с колонкой, скейт и пакет с мусором. Вылетаю во двор, как ошпаренная. Сегодня планы – огонь: танцевальный джем в центре с пацанами. Они несут линолеум, чтобы не стереть подошвы в пыль, я – мощную аудиосистему. Может, повезёт – подзаработаем на карманные расходы. Осенью же первенство по брейку, а новые кроссы сами себя не купят.

Бананы в уши, любимый трек орет на полную. Ногу на доску – и я уже несусь по пустому тротуару, виртуозно лавируя между трещинами в асфальте. Погода – сказка: тепло, но не палит солнце. В лёгком спортивном костюме – вообще кайф.

До метро – пять минут. Сегодня без пересадок – прямиком до центра. 20 минут в душном вагоне – и я снова на свободе. Отталкиваюсь ногой, смахиваю со лба непокорную чёлку… И тут ….

На пути дамочка – вся такая «мужчины, приготовьте носовые платки». Стоит, уткнувшись в телефон, перекрывая весь тротуар. Рядом чёрная BMW, из окна которой какой-то тип с ней трещит.

Мгновение – и дверца распахивается прямо перед моим носом!

Удар. Скрежет. Дикая боль в колене и мягком месте, на котором я приземляюсь после кульбита.

Первая мысль: «Смогу ли сегодня танцевать?»

Вторая: «Кто этот гаденыш?!»

Тип материализуется мгновенно – мечется вокруг машины, как петух на скотном дворе. Подбегает ко мне, брызжа слюной:

– Эй, ты что, слепой?!

– Это ты про меня?! – закипаю. – Может, ты будешь не на девочек глазеть, а по сторонам смотреть?!

– Ты мне машину поцарапал!

– А ты мне ногу и задницу! – парирую, с трудом поднимаясь.

Девушка уже испарилась. Мы стоим нос к носу, как два кота на крыше – только вместо мяуканья летят матерные тирады.

– Давай номер родителей! Будешь мне ремонт оплачивать!

– Ага, сейчас! – хватаю доску и делаю ноги.

Но этот двухметровый гора-мужик ловит меня за капюшон и дёргает назад:

– Куда собрался, пацан?!

– Отпусти! – извиваюсь, как угорь. – А то хуже будет!

Не отпускает. Напротив, хватка становится железной. По спине бегут мурашки – я-то вешу всего 55 кг и этот детина может меня просто переломить.

Резко разворачиваю корпус и вкладываю в удар всю силу – восемь лет айкидо дают о себе знать. Нога со свистом рассекает воздух и точно вонзается под диафрагму.

Гора-мужик аж приседает от неожиданности, пальцы непроизвольно разжимаются. Пока он осознаёт произошедшее, я уже вскочила на доску и рву с места, как олимпийский спринтер со старта. Оборачиваюсь: сидит на асфальте возле своей «бэхи» с лицом «какого х** только что произошло?».

Мой средний палец сам выстрелил вверх (ну ладно, не сам – кого я обманываю?!). Выкуси!!!

Глава 2

Шок

Тимур

Сижу как ошалевший тюлень на асфальте и наблюдаю, как этот «дрищ» на скейте смывается в закат. Ребра ноют – не смертельно, но обидно. В теории, такой пинок для моей комплекции – как комариный укус. Но эффект неожиданности сделал свое дело.

Внезапно меня накрывает приступ дикого хохота. Мля… Я – двухметровый (почти) качок, мастер спорта по тхеквондо, которого только что отправил в нокдаун подросток размером с мой левый ботинок! Да еще и на прощание удостоил похабным жестом.

Поднимаюсь, отряхиваюсь. На белой футболке – стильный отпечаток кроссовка 36 размера. Осматриваю «бэху» – царапинка и вмятинка, страховка все покроет. Жаль, что страховка не сможет покрыть мой персональный позор. Девчонка с пятым размером сбежала – ну и ладно, не до нее сейчас.

Запах кофе ведет меня в кафешку неподалеку. Надо срочно заесть и запить этот позор – потом махну к родителям за порцией нежных поцелуев от маман и крепких мужских объятий от отца.

Кафе «Брауни» встретило меня уютным гудением кофемашин и приглушёнными разговорами. Интерьер в стиле индустриального лофта – кирпичные стены, массивные деревянные столы с характерными царапинами, кожаные диваны с потертостями, будто пережившие не одну душевную исповедь. Над барной стойкой висели медные светильники, отбрасывающие тёплый янтарный свет на стены, где в беспорядке развешаны винтажные фотографии старой Москвы: заснеженные трамваи, купеческие особняки, бойкие торговки с корзинами цветов.

За стойкой колдовал бариста – парень лет тридцати, с хищным профилем, коротко стриженными тёмными волосами и руками, полностью покрытыми татуировками: переплетение якоря, розы и цитаты на латыни. Его движения были точными, почти механическими – он взбивал молочную пену, не глядя, будто его руки жили отдельной, давно отточенной жизнью.

– Двойной эспрессо и пару ваших фирменных блинов, – бросил я, плюхаясь на барный стул.

Он кивнул, даже не подняв глаз:

– Будет горько.

– Так мне и надо, – проворчал я.

Я занял место у панорамного окна, за которым копошился город. Я уставился на свой искажённый силуэт в стекле – здоровый детина с перекошенным лицом, которого только что уложила на асфальт какая-то мелкая шпана.

Кофе принесли быстро. Эспрессо оказался настолько крепким, что от первого глотка сводило скулы. Блины – воздушные, с хрустящей корочкой, – пахли ванилью и топлёным маслом. Я впился в них вилкой, как будто они были виноваты во всех моих сегодняшних бедах.

«Хоть здесь меня не подвели», – подумал я, чувствуя, как сладкий творог и горький кофе смешиваются во рту в странное, но приятное послевкусие.

Пережёвывая последний кусок блина, одной рукой набираю номер страховой. Звонок длится ровно столько, сколько нужно, чтобы окончательно убедиться – деньги могут все, ну или почту все!

"Ну что, теперь можно и к родителям", – думаю я, выходя из кафе.

Час пути по загородному шоссе – и вот я уже сворачиваю к знакомым воротам коттеджного посёлка "Золотые сосны". Охранник в будке, узнав меня, лишь кивает. Ворота медленно распахиваются, открывая вид на аккуратные аллеи с вековыми дубами и ухоженные газоны.

Родительский особняк, построенный в стиле современного модерна, по-прежнему впечатляет своим величием. Фасад из светлого песчаника украшен панорамными окнами в черных рамах, отражающими закатное небо. На втором этаже – просторная терраса с коваными перилами, где мама обычно устраивает свои "чайные церемонии".

Перед входом – небольшой фонтан. Вода тихо журчит, создавая атмосферу умиротворения. По обе стороны от парадной лестницы – аккуратные кусты самшита, подстриженные в идеальные шары.

Родители, словно почувствовав мое приближение, уже ждут у входа. Мама – хрупкая блондинка в своем любимом сиреневом кардигане (кажется, у нее их дюжина одинаковых) – бросается ко мне с объятиями. Ее волосы пахнут любимыми духами с нотками ванили, а руки, несмотря на возраст, такие же мягкие и нежные, как в детстве.

Отец стоит чуть поодаль, его мощная фигура в безупречно сидящих кардигане и джинсах оттеняет мамину хрупкость. Его темные волосы с благородной проседью, зачесанные назад, и проницательные карие глаза выдают в нем человека, привыкшего командовать. Но сейчас в его взгляде – редкая мягкость.

– Ну что, герой, как дела? – его крепкое рукопожатие могло бы раздавить кости обычному человеку, но мне досталась такая же богатырская хватка.

Холл встречает прохладой керамики под ногами и мягким светом огромной хрустальной люстры – того самого подарка на двадцатилетие их свадьбы. Стены украшены семейными фотографиями в строгих деревянных рамках: вот я – пухлый карапуз сижу на горшке, вот наш семейный отдых в Сочи, вот выпускной в школе.

Из гостиной доносится тонкий аромат тюльпанов – маминых любимцев. Кожаные кресла, доставшиеся от деда, будто приглашают присесть, но я знаю – сначала будет обед.

– Идем на кухню, я приготовила твой любимый борщ! – мама хватает меня за руку и тащит по коридору с дубовыми панелями, будто я всё ещё пятилетний сорванец, который может сбежать по дороге к тарелке.

Отца она, конечно, уже давно не тащит – скорее, профессионально выдворяет под предлогом "не мешай мне колдовать". Хотя мы-то знаем: папино кулинарное участие обычно заканчивается тем, что он "просто попробует" половину готовящегося обеда, да ещё и соль "на глазок" добавит – к ужасу маминого перфекционизма.

Кухня у нас – место святое, где мама царит абсолютной монархией. Хотя, родители, конечно, не бедствуют – тут тебе и прислуга, и садовник. Но когда дело касается еды для «единственного ненаглядного отрока» (то есть меня), мама превращается в этакую кулинарную фурию. Никакие повара с мишленовскими амбициями не смеют приближаться к её борщу, её котлетам и её пирогам с луком и яйцом.

И вот она, моя драгоценная маман, с идеальным маникюром лично рубит, режет и помешивает, чтобы к моему приезду всё было "как в детстве".

А кухня у нас – самое важное место в доме. Не этот помпезный обеденный зал на двадцать персон, где даже салат едят с таким видом, будто подписывают международный договор. Нет, мы любим по-простому: на кухне, под треск сковородки, с дурацкими семейными байками и обязательным "Тимур, не чавкай!" от отца.

По пути проходим мимо кабинета отца с его массивным дубовым столом и стеллажами, забитыми книгами по экономике и истории. Проходя мимо двери в "комнату будущих внуков" ускоряю шаг. «Ох, мам, – думаю, – ну какие мне дети? Вот родится такая же зараза, как этот скейтер…»

Хотя… если вспомнить нашу «банду четырёх» (я, Марк, Бодя и Санек) в дачном посёлке «Лесная сказка» (небольшой двухэтажный домик бабушки Санька каждые каникулы собирал нашу банду вместе). Мы творили такое, что этот скейтер – просто ангелочек.

То груши воровали целыми урожаями – не потому, что хотели есть, а просто чтобы посмотреть, как дядя Витя, пунцовый от ярости, исполняет свой коронный танец с граблями под аккомпанемент такого словесного потока, что даже матросы-черноморцы бы смутились.

То стволы деревьев на дорогу таскали – не со зла, а ради науки. Нам же было интересно, сколько пенсионеров потребуется, чтобы убрать одно бревно (ответ: три дедушки, одна бабушка и обещание бесплатного самогона). А мы тем временем в кустах катались от смеха, пока нас не накрывал приступ кашля – потому что смеяться тихо мы не умели.

Но настоящий шедевр случился, когда мы решили «пошутить» над бабкой Аней. Эта женщина была местным спецназом – вилами владела лучше, чем некоторые спецназовцы автоматом.

Мы подкрались к её участку, чтобы… ну, в общем, стыдно даже вспоминать. Но бабка Аня нас «поймала». Вернее, не поймала – она нас загнала в сарай и прочитала лекцию о морали такую, что мы потом месяц ходили в церковь ставить свечки «за здравие».

Марк до сих пор вздрагивает, когда видит вилы. Бодя начал уважать старших. Санек перестал воровать груши. А я… ну, я просто понял, что в этом мире есть силы, с которыми лучше не шутить.

Сейчас мы, конечно, «взрослые и серьезные». Ну почти. Марк остепенился, Бодя вроде тоже (хотя сам еще не понял), а мы с Саньком – вольные птицы.

– Сынок, ну, когда же внуки? – мама водружает передо мной тарелку с яблочным пирогом, словно это последний аргумент в многолетнем споре. Только что я одержал победу над борщом и "мясом по-французски" и теперь стратегически перегруппировываю войска для штурма свежей выпечки.

Отхлебываю компот из сухофруктов, как виски перед важным заявлением:

– Мам, ну, где я тебе найду приличную девушку? Те, что мне нравятся, тебя с папой в обморок отправят. А те, что вам по вкусу… – делаю театральную паузу, – …мне приходится ставить будильник, чтобы не уснуть во время свидания. И потом, мне еще рано! У меня же Пацан на иждивении, кредит за машину. Вот встану на ноги…

Пирог исчезает с тарелки с пугающей скоростью. Мамина выпечка – это отдельный вид наркотика.

– Мне бы такую, как ты, мам, – говорю с набитым ртом. – Чтобы и борщ – огонь, и пироги – восторг, и в постели… Ой.

После этих слов мама алеет, как её любимые тюльпаны на клумбе. Отец же давится компотом, издавая звуки, похожие на бульканье засорившегося водопровода.

– Так ищи себе такую, – сквозь смех выдает отец, подмигивая мне так выразительно, будто запускает тайный мужской заговор. Его карие глаза блестят от веселья, а в уголках собираются морщинки – те самые, что появляются только когда он действительно доволен.

Вырваться из родительского гнезда удалось только когда за окном уже сгущались сумерки. Я ехал по освещенным улицам, наблюдая, как витрины магазинов загораются теплым желтым светом, а город постепенно переходит в вечерний режим. В голове еще звучали мамины наставления и папины шутки, но я уже с нетерпением ждал момента, когда смогу скинуть одежду и лечь в мягкую кровать.

Моя квартира встретила меня тишиной и уютным полумраком. Но эта идиллия длилась ровно до того момента, как я переступил порог. Из прихожей ко мне вылетела торпеда – мой Пацан встретил меня с энтузиазмом перевозбужденного кенгуру, который вдобавок выпил тройную дозу энергетиков. Он скачет вокруг, крутится под ногами и виляет хвостом с такой силой, что, кажется, вот-вот взлетит, словно мячик в пейнтболе, случайно залетевший на переполненное адреналином поле.

– Ну что, дружище, – вздыхаю я, пытаясь удержать равновесие под натиском этого урагана, – видимо, срочно требуется выгул? Или ты просто так рад меня видеть?

Ответом служит громкий лай и моментально принесенный в зубах поводок. Этот мелкий хулиган явно знает, как добиться своего. Его карие глаза смотрят на меня с таким обожанием и нетерпением, что я не могу удержаться от улыбки.

– Ладно, ладно, идем, – сдаюсь я, наклоняясь, чтобы пристегнуть карабин к ошейнику.

Пацан тут же превращается в вихрь радости, кружась вокруг себя и задевая хвостом все предметы в радиусе метра. Я едва успеваю схватить ключи и телефон, прежде чем он утянет меня к двери.

Пока мы ковыляем к лифту (я – уставший после долгого дня, он – полный энергии и решимости), в голове мелькает крамольная мысль: «И кто здесь вообще хозяин положения?».

Лифт с мягким звонком открывает двери, и мы заходим внутрь. Пацан тут же занимает позицию у моих ног, но по его дрожащему от возбуждения телу и подрагивающему хвосту ясно – как только двери откроются на первом этаже, этот снаряд рванет с места со скоростью гоночного болида.

Я вздыхаю, глажу его по голове и нажимаю кнопку. Впереди нас ждет вечерняя прогулка, во время которой я наверняка еще ни раз задамся вопросом, кто кого на самом деле выгуливает. Но, глядя на его счастливую морду, понимаю – даже если это и не я тут главный, оно того стоит.

Уля

Всю дорогу гнала как угорелая, представляя, как этот двухметровый психопат несётся за мной на своем монстре. Нога ноет, пятая точка напоминает о себе при каждом повороте – ну ничего, не первая, не последняя. Хотя на джеме сегодня придется непросто – брейк-данс не терпит хромоножек.

Ребята уже кучкуются на площадке. Бросаю всем «дай пять» и начинаю разминку. Без растяжки – как на бой без оружия. Народу пока немного, но знаю по опыту – как только зазвучит музыка, соберётся полный стадион зрителей.

– Улька, ты в чём это припёрлась? – Ванька тычет пальцем в свежую дыру на моих штанах. – Опять с деревьев падала?

– Со скейта, умник. Хотя разницы особой не вижу.

– Танцевать-то сможешь?

– А ты смотри и учись, – огрызаюсь, чувствуя, как адреналин перебивает боль.

Нас собирается человек девять. Расстилаем линолеум (чтобы не стереть в кровь и без того покалеченные колени), врубаем колонку на полную. Басы бьют по грудной клетке – вот оно, родное!

Парни начинают зажигать – Toprock, Footwork, потом переходят на Power move. Вот это моя боль: женская анатомия явно не рассчитана на такие кульбиты. Но «невозможно» – не про меня. Между учёбой и подработками я всё равно шлифую элементы – медленно, но верно.

С перерывами на бургер и «подумать о вечном» зажигали до темноты. В итоге – 2000 рублей в кармане, а значит, новые кроссовки уже почти мои!

– Ну, парни, я сваливаю, – бросаю на прощание, ловя в воздухе кулак Вани. – В пятницу снова рвём асфальт?

Ребята переглядываются, перебрасываются парой шуток про мою «хромую утиную походку» (спасибо, друзья!), но в итоге кивают:

– До пятницы.

Глава 3

Будни

Тимур

Рабочая неделя тянется, как жвачка из-под дивана – липкая, бесконечная и уже безвкусная. Стены военной прокуратуры давят, как кредит на мою «Девочку», а личная жизнь… Какая, к черту, личная жизнь? После работы – священный ритуал: диван, пицца «4 сыра» (хотя сыра там, как моей мотивации – чуть-чуть), кола (диетическая, ведь я же «за ЗОЖ») и иногда пиво (недиетическое, потому что жить тоже надо).

Разбавляет эту идиллию только Пацан – мой четвероногий тиран. Он свято верит, что его миссия – вытаскивать меня на улицу, будто я тот самый забытый мячик под шкафом. Бегаем, прыгаем, утрамбовываем пиццу… Потом – зубки, баиньки, и снова по кругу.

На работе меня радует только одно – наш небольшой, но до невозможности заботливый женский коллектив. Видимо, у меня лицо вечно голодного студента, потому что коллеги буквально взяли шеф-поварской контроль над моим питанием.

Варечка-секретарша – миниатюрная блондинка с кудряшками цвета пшеницы и хитрющими глазками. Каждый понедельник она «случайно» заходит ко мне в кабинет под предлогом "свежих пирожков" – то с капустой, то с вишней, то не пойми с чем. "Тимур Георгиевич, угощайтесь, столько напекла, а есть некому!" – причитает она, делая трогательные глазки. Но я-то прекрасно понимаю: её интересует не мой голод, а возможность пофлиртовать под видом заботы. А меня, если честно, интересуют только её пироги.

Светлана Ивановна – женщина внушительных габаритов с лицом, напоминающим добродушный месяц август, и руками, которые явно созданы не для заполнения кадровых документов, а для варки варенья. Этот добрая женщина, чем-то отдаленно напоминающая мою маман, подкармливает меня домашним вареньем – малиновым, смородиновым, а иногда даже экзотическим крыжовниковым с апельсином. «Для мозгов полезно!» – уверяет она.

Но и это не всё!

Марина из бухгалтерии – дама с формами, достойными рубенсовских полотен, и вечной печалью в глазах периодически приносит домашние сырники «чтоб мужчина силы не терял». Олеся с третьего этажа – высокая, как тополь, брюнетка со взглядом «ястреба на охоте» виртуоз "случайных" визитов. Её шарлотка – это, конечно, шедевр кулинарии. Но есть нюанс: пирог исчезает за пять минут, а Олеся – нет. Приходится изобретать гениальные отговорки: "У меня срочные переговоры!", "Меня ждут на выездном совещании!". Однажды я даже попытался притвориться, что у меня аллергия на корицу, но на следующий день она принесла шарлотку с ванилью. Похоже, это война на истощение.

Александр Петрович (да, мужчина!) – мой единственный оазис в этом кулинарном безумии. Суровый архивариус с лицом, напоминающим переплет советской энциклопедии, и вечным недовольством в голосе. Наш архив – последний оплот мужской солидарности. Здесь хорошо: пахнет старыми бумагами, пылью и свободой. "Забирай моё хачапури", – бурчит он, – "жена опять перестаралась". Мы сидим, едим, иногда молчим, иногда обсуждаем футбол. Здесь можно даже вздремнуть в обед – никто не придет с пирожками и дурацкими разговорами.

Я, конечно, не жалуюсь… Но сухомятка – это вредно, борщик бы не помешал! Хотя бы для разнообразия. А то скоро придется не просто штаны менять – придется пробивать в бюджете статью "спецодежда для постоянно растущего сотрудника".

К концу недели меланхолия накрыла меня так, что в пятничное утро я проснулся с одной-единственной мыслью: «Сегодня – без тебя, грусть!» Взял Пацана (мой верный бело-рыжий двортерьер с умными глазами и вечно виляющим хвостом), достал велосипед (мне, конечно – Пацан предпочитает передвигаться на своих четырех лапах, зато как он обожает бежать рядом!) – и мы рванули в Серебряный Бор, подальше от городской суеты и тоскливых мыслей.

Шесть утра. Время, когда город только просыпается, а мы уже мчим по лесным тропинкам. Воздух – свежий, с легкой прохладой и ароматом хвои. Белки, будто разделяя наше настроение, игриво прыгают с ветки на ветку – наверное, они тоже радуются, что наступила пятница. Солнце приятно согревает, его лучи пробиваются сквозь листву, создавая на земле причудливые узоры. Птичий хор исполняет утреннюю серенаду, и кажется, будто весь лес ликует вместе с нами.

Мы с Пацаном носились по тропинкам, как два счастливых безумца. Он с азартом обнюхивал каждый куст, заглядывал под каждое бревно, а я просто наслаждался свободой и этим моментом – ни дедлайнов, ни забот, только лес, солнце и мой верный рыжий комок энергии.

Вернулись домой обалдевшие от счастья, уставшие, но довольные. Пацан моментально уткнулся мордой в свою миску и принялся жадно уплетать завтрак, громко чавкая и периодически поднимая на меня благодарный взгляд.

Я же, скинув пропотевшую футболку, отправился под душ. Ледяные струи воды смыли с меня остатки усталости, пот и следы утренних приключений. Обновленный, с мокрыми волосами и свежей головой, я наскоро заправился геркулесовой кашей (гадость редкостная, но полезная – этим и берет) и отправился на службу.

До работы долетел на своей «Девочке» – и, о чудо, без привычной утренней толкотни. Даже Третье транспортное кольцо, обычно задыхающееся в бесконечных пробках, сегодня раскрыло передо мной свои объятия. Пустые полосы, свободные развязки, отсутствие привычных "пробочных вампиров", высасывающих последние капли утреннего терпения – казалось, сама дорога решила сделать мне подарок в этот прекрасный день.

Я несся по городу, как по взлетной полосе, чувствуя, как адреналин бодрит лучше самого крепкого кофе. «Сегодня точно мой день», – подумал я.

Влетел в кабинет, как снаряд, едва не снес по пути Варечку-секретаршу с ее вечными "Тимур Георгиевич, пирожки с кофе будите?". Переоделся в форму на автомате – галстук, китель, погоны. Все по уставу, все как положено. И утонул в своем кожаном кресле помощника начальника военной прокуратуры, как в окопе после марш-броска.

Это чертово кресло – отдельная история. Глубокое, как воронка от авиабомбы, мягкое, как пуховая перина в генеральской даче. Откинешься назад – и все, приехали. Можно случайно заснуть и проснуться уже на пенсии, с седыми висками и медалью "За усердие".

Взял телефон в руку.

– Здорово! – загремела трубка голосом Боди, – Начальство снизошло до простых смертных?

– У начальства пятничные планы.

– Подробнее! – оживился Бодя. – Я сегодня выходной, готов весь день посвятить руководству!

– Весь день не получится… – отвечаю. – А вот вечер… Как насчет бургеров, креветок и пива?

– Ммм… Мой любимый набор! – заурчал Бодя. – Время и место?

– 18:00, как обычно.

– Добро! – грохнул он. – Санек с Марком будут?

– Еще не звонил.

– Понял. Отбой.

– Отбой! – автоматом ответил я.

Санек с Марком тоже согласились (ну а кто откажется от халявного бургера с пивом?). Сижу, потираю руки. Наконец-то жизнь! А то документы, совещания… Когда жить-то?

Конец рабочего дня наступил неожиданно – как обычно, когда работы вагон.

Переоделся в гражданку: голубая футболка (в цвет глаз – вдруг вечер завершится с какой-нибудь нимфой!), джинсы, кеды (на случай погони за той самой нимфой), солнцезащитные очки (красавчик я или где!).

Бар «Хищник» встретил приятной прохладой, полумраком и запахом табака. Интерьер – «нашествие инопланетных чудовищ»: кирпичные стены, дубовые столы, цепи, крюки… Идеальное место для мужских посиделок.

Парни уже сидят, жрут бургеры и треплются. Машу официанту, параллельно жму краба друзьям.

– То же самое, что и им! – говорю. – Жрать хочу – аж живот сводит!

Официанты здесь быстрые, как Пацан за котом. Не успел облизнуться – уже несут бургер и пиво.

– Ну, мужики, как жизнь?

Каждый начинает делиться новостями.

Бодя, развалившись на стуле, начал свой привычный монолог про "все бабы – стервы":

– Эта Лизка совсем берега потеряла! – хлопнул кулаком по столу, едва не опрокинув бокал с пивом. – Совсем мужику жить не дает! В понедельник, представляете, после суточного караула познакомился с одной интеллигенткой. – Тут Бодя выразительно провел руками по воздуху, изображая пышные формы. – Не просто тело – с высшим образованием, между прочим! Вечером договорились… ну, вы поняли, культурно пообщаться.

Бодя сделал драматическую паузу, осушил бокал.

– И в самый ответственный момент звонит эта Лизка-коза! Орет в трубку: "Бодь, у нас потоп, срочно приезжай!" Я, дурак, сорвался как ошпаренный. Примчался – а эта стерва воду из ведра опрокинула, когда полы мыла! – Бодя сжал кулаки. – Из-за лужицы в коридоре я такого траха лишился! В отместку сожрал у нее все жаркое из холодильника и лег спать. Пусть знает!

Санек мрачно хмыкнул и подхватил эстафету:

– Твоя Лизка – ангел по сравнению с моим стажером. Это не сотрудник, а 33 несчастья в юбке!

Он нервно провел рукой по лицу, вспоминая:

– В первый же день она споткнулась и вылила на меня крутой кофе. Я думал, мне как мужчине конец! Потом дверью по лбу съездила – "ой, не заметила". А вчера я узнал, что в бассейне… – Санек содрогнулся. – Лучше не вспоминать. Я теперь на работу иду как на минное поле.

Марк тем временем молча жевал свой бургер, едва заметно улыбаясь. Ему-то что переживать – у него Янка, счастливчик.

Я сидел, слушал эти байки и думал – хорошо, что у нас есть такие посиделки. Где еще мужики могут так искренне поныть о своих «женских» проблемах?!

Глава 4

«Нежданчик»

Тимур

С пацанами вывалились из паба на Николке. Пиво лилось рекой, градус поднимался, настроение – тоже.

– Давайте прогуляемся до Красной, проветримся! – предложил Марк.

– Ага, «потрясем» съеденное, «поплещем» выпитое, – заржал Бодя, похлопывая себя по животу.

Николка кишела народом. Туристы с фотоаппаратами, парочки, подвыпившие компании – все смешалось в одном пестром потоке. Баб – море. Но, как метко заметил Санек:

– Ассортимент – не фонтан.

Вдруг – грохот музыки, улюлюканье, хлопки. Подходим ближе: пацаны крутят брейк. Человек 10, не больше. Колонка трещит, народ зажигает. Особенно выделяется мелкий пацаненок – вертится, как юла на энергетиках.

– Откуда в нем столько энергии? – удивляюсь. – Он что, питается энергетиками?

Будучи подростком, пытался заниматься брейком, но не срослось. Помнится отец тогда стукнул по столу, насупил брови и поставил ультиматум: «либо брейк и ты примеряешь форму кадета суворовского училища, либо рукопашный бой и ты остаешься на мамкиных харчах!». Мамкины харчи я любил как-то больше, чем брейк, поэтому решение принял быстро. Но сердце продолжало трепетать при виде ребят, делающих бэкспин, фризы, твист…

Стоим, смотрим. Через час брейкеры собираются. Решаю подойти к тому мелкому пацану, 1000 подкину, отработал лучше остальных. Он стоит в сторонке, пьет воду. Щуплый, потный, но глаза горят.

– Эй, пацан! – кладу руку на плечо.

Он оборачивается… Зеленые глаза расширяются. Бутылка падает. И тут…

– Тыыыы?! – раздается противный писклявый голос.

Я в шоке. Передо мной… ОНО – «Дрищ» на скейте собственной персоной.

– Ты следишь за мной?! – визжит пацан.

– Больно надо! Хотя разговор есть…

– У меня нет с тобой разговоров! Вали, дядя!

– Чегооо?! Как ты меня назвал?!

Хватаю его за рукав. Он пытается лягнуть.

– Неа, братан, второй раз не прокатит!

Дергаю к себе…

Уля

Пятничный вечер шел своим чередом. Мы встретились с ребятами на Никольской улице – народу тьма, значит, можно будет хорошо подзаработать. Расстелили линолеум, поставили колонку, застучали биты.

По очереди начали выходить на танцпол. Я, конечно, не звезда, но опыт есть – знаю, как завлечь и удержать публику.

– Уля, твой выход! – кричит мне Витька.

Сердце колотится, но я уже на автомате начинаю с Toprock – ноги скользят по линолеуму, тело ловит ритм. Поначалу немного волнуюсь, но быстро отпускает – и вот я уже кайфую.

Перехожу на Footwork, делаю «шесть шагов», база на пятерку. Перехожу на Air Flare. Ох, мои ручки, держите меня, ноги в шпагате, делаю вращения, все как по книжке. Power Move сложный, но я справляюсь (спасибо восьми годам в айкидо, трём в брейке). Добавляю немного Twist и Swipes – фууууух. Хорошо, что я легкая иначе тяжело пришлось бы моим женским бицепсам и трицепсам. Возвращаюсь к Footwork, чтобы отдышаться, где там мои двенадцать шагов. Еще пара оборотов – и снова Toprock. Где нужно скольжу, где нужно прыгаю, не забываю о ритмике и пластике. Пора закругляться. Заканчиваю Air Baby Freeze, не особо сложно, но смотрится эффектно, и ухожу под хлопки и улюлюканье.

– Молоток, Улька! – хлопает меня по плечу Ваня.

Я улыбаюсь, но внутри – гордость. Да, я молодец.

Время пролетело быстро. Нас десять человек, так что между выходами можно перевести дух. Когда закончили, уже стемнело. Разделили заработок, начали собираться.

Я стою в сторонке, пью воду, пыхчу как паровоз. Пот течет ручьем, волосы мокрые, но я довольна. Ну почти. Если не считать, что мои ноги и руки сейчас подают сигналы SOS.

И вдруг – чья-то тяжелая рука ложится мне на плечо.

– Эй, пацан…

Этот голос! Медленно оборачиваюсь – и выхожу в осадок. Передо мной стоит ОН. Тот самый мужик (хотя какое там мужик, парень, причем красавчик), которому я помяла дверцу машины коленками и скейтом.

Я в шоке. По его лицу видно, что он тоже.

От неожиданности выплёвываю воду прямо на него. Он стоит, обтекает, весь такой лощёный красавчик… и теперь ещё и в моих слюнях. Новый тренд – «мокрый гламур».

– Ты следишь за мной?! – вырывается у меня писклявый вопль.

– Больно надо! Хотя разговор есть…

«Знаем мы эти разговоры!» – мелькает в голове. Обычно они заканчиваются фразой «а теперь заплати за ремонт» или «где твои почки».

Валить.

Срочно.

Брейкеры меня не сдадут, в этом я уверена. Но вот в своих ногах после пятичасового джема – нет. Я выжата, как лимон.

– У меня нет с тобой разговоров! Вали, дядя! – огрызаюсь, хотя сама чувствую, как коленки дрожат, а сердце вот-вот выскочит.

– Чегооо?! – он буквально закипает. Глаза сверкают, ноздри раздуваются – кажется, сейчас задымится. – Как ты меня назвал?!

Надо бежать. Только делаю шаг назад – а он хватает меня за рукав.

– Отпусти! – дёргаюсь, но бесполезно.

План Б: удар в колено.

Уже замахиваюсь ногой, но этот громила оказывается проворнее – отскакивает так, что мои короткие ноги достают только до его ботинка.

– Неа, братан, второй раз не прокатит! – ухмыляется своей белозубой улыбкой. Темная прядь волос свисает на лицо, в голубых глазах мелькает какая-то дичь.

Чёрт. Почему Москва такая маленькая. И что мне делать…

И тут озарение.

Собрав последние крохи сил, я упираюсь ладонями в его грудную клетку (твёрдую, как дубовая доска, чёрт возьми) и делаю резкий рывок назад с сальто!

"Господи, пусть получится!"

И – о чудо! Мой измученный тренировками и сегодняшним джемом организм послушно выполняет команду. Воздух свистит в ушах, мир переворачивается с ног на голову, и…

БАМ!

Мои потрёпанные кроссовки со всей дури встречаются с его гордым римским профилем. Раздаётся сочный хруст (надеюсь, это не перегородка), и алые капли украшают его футболку.

На секунду замираем. В его взгляде – шок, неверие и что-то ещё… Но мне не до психоанализа.

Включается режим чистой паники – адреналин бьёт в виски, в ушах звенит, все мышцы напряжены до предела.

Пока он соображает, что вообще произошло, я уже рвусь прочь с места преступления. Ноги несут сами – видимо, срабатывает древний инстинкт "бей или беги". В данном случае явно вариант номер два.

Бегу, как загнанная лань, петляя между туристами, обходя лужу (последнее, что нужно – поскользнуться сейчас!), перепрыгивая через какие-то коробки. Где-то сзади слышу крики его друзей: «Тим! Ты как?», «Ох**ть!».

Но я уже растворяюсь в вечерней толпе. Главное – не оглядываться… не оглядываться…

Хотя… наперекор собственному здравому смыслу я всё-таки оборачиваюсь в последний раз.

Картина маслом: Помятый красавчик стоит, запрокинув голову, зажимая окровавленный нос салфеткой. Его друзья суетятся вокруг. Но самое прекрасное – здоровенный детина в камуфляжной футболке, штанах цвета хаки и берцах колотит его по плечу, согнувшись пополам от хохота.

– Братан, тебя… тебя… – он буквально задыхается от смеха, – …эта креветка в кроссовках сделала из тебя кровавое месиво!

Его ржание разносится по всей Никольской улице, перекрывая даже шум толпы. Даже какие-то туристы начинают снимать это представление на телефоны.

Я задерживаюсь на секунду – ровно настолько, чтобы увидеть, как красавчик, всё ещё зажимая нос, посылает меня в воздух самым грязным жестом. Но в его глазах читается не злость… а какое-то дьявольское уважение.

Разворачиваюсь и растворяюсь в толпе. Пусть теперь объясняет друзьям, как девяностопятикилограммового мачо уложила на асфальт девчонка (хотя он об этом даже не знает!) ростом с пятый класс.

Глава 5

Фингал судьбы

Тимур

Парни гогочут, как будто я им запас анекдотов на год вперёд выдал.

Особенно старается Бодя – конченый тролль.

– Ты уверен, что у тебя МС по тхэквондо? – ехидно щурится он, размахивая перед моим лицом салфеткой с пятнами крови. – Может, всё-таки по шашкам? Или там… по вышиванию крестиком?

Ну прям Comedy Club. Мля…

Санек внешне сохраняет олимпийское спокойствие, но по дрожащим уголкам губ видно – еле сдерживает хохот. Особенно веселит его момент, когда пришлось рассказывать историю нашего «знакомства» с этой мелкой заразой.

– Ну так что, – давится смехом Санек, – пацан, получается, тебе снова "привет" передала? В прошлый раз – машинно-коленный, теперь – лицо-кроссовочный. Интересно, что будет в следующий раз? Может, стоит ракушку начать носить?

Марк, хоть и проявил подобие заботы, моментально раздобыв ледяное пиво для моего пострадавшего носа (откуда он его взял – загадка), тут же продемонстрировал свою истинную сущность, выдав перл:

– Да отстань ты от пацана, сам виноват!

О, великодушие!

– Браво, "адвокат дьявола"! – саркастически аплодирую. – Ты прямо ангел-хранитель, только почему-то на стороне оппонента!

В этот момент я понимаю весь масштаб катастрофы: нос разбит; репутация (если она вообще еще есть) растоптана хуже, чем газон у дома; вечер пятницы превратился в сеанс групповой психотерапии с элементами буллинга.

– Всё, идите нахер, – мрачно заявляю я, допивая пиво. Нос, конечно, не подарок, но могло быть и хуже – мог сломать. А так…

– О, – оживился Бодя, – Мы-то пойдем, да только кто тебя до дома проводит?

Вот ведь гад.

Достаю телефон, вызываю такси. Прогулка моя на сегодня закончена, как и мои шансы выглядеть прилично в ближайшие дни.

Как теперь в таком виде баб ловить? Придётся по старым запасам шарить.

В такси листаю контакты:

Светка – мимо. В прошлый раз устроила истерику:

– Тимурчик, ты так редко звонишь! Мне без тебя так одиноко!

Ага, «одиноко». Одиноко её кошельку без моего пополнения. Рестораны, шмотки, салоны – везде нужен спонсор. Я, конечно, не скупердяй, но баба должна хотя бы на суши себе зарабатывать, а Светка в последнее время как-то «недорабатывает». Искра погасла, страсти нет – даже пельмени разогреть лень.

Лидка – тоже мимо. И борщ варит, и котлеты лепит. Готовит «бомбезно», но есть нюанс – хочет замуж. Причём исключительно за меня. После каждого «романтического вечера» начинает:

– Дорогой, представляешь, какие у нас дети будут? Четыре сыночка и лапочка дочка! Все в тебя – высокие, крепкие, с твоими голубыми глазками!

Какие детки?! Какая лапочка?! Я на одного себя-то с трудом соглашаюсь!

Татьяна (мать её Олеговна) – полный атас. Дочь маминой подруги – это приговор. Один раз в кино сходили, а теперь она мне практически каждый день пишет:

– Тимурочка, ты же не против, если я тебя Тимурочкой называю? Мы ведь так близки!

Нет, Танюш, мы не близки. Мы вообще не знакомы.

Настенька, Аллочка, Дашенька… Нет, сегодня этот «тройничок» мне не по зубам.

Вывод: Сегодня – женский детокс.

До дома долетаем минут за двадцать – ночная Москва к этому располагает. Водитель, судя по стилю езды, либо бывший гонщик, либо человек, у которого дома остался кипящий чайник – но мне не жаловаться. Чем быстрее, тем лучше.

Возвращаюсь домой с носом цвета спелого помидора и самолюбием, растоптанным в пыль. Что за абсурд творится в моей жизни? Этот пацан с весом меньше моего завтрака… Неужели это карма за все те бутылки, что я в молодости не донес до урны?

Ну серьезно! Он же такой щуплый – мне бы одного удара хватило, чтобы он пускал слюнки в нокауте. А по факту второй раз подряд слюни пускаю я.

Подхожу к зеркалу, осматриваю свой новый «фейс» – ни дать ни взять, боксер после 12 раунда с Тайсоном. Хорошо хоть пятница – есть целых два дня, чтобы вернуть себе человеческий облик. Иначе на работе меня ждёт триумф (и это очень мягко сказано). Весь такой лощёный, харизматичный, атлетичный (ну а что, скромность – не мой конёк), помощник начальника военной прокуратуры… И с носом, как у гориллы после особенно жаркой драки за самку.

На всю прокуратуру прославлюсь, да что там – на всю Генпрокуратору! Хохот разнесётся от Москвы до самой Хабаровской тайги.

От мрачных мыслей меня отвлекает мой боевой конь, то есть пес. Не просто собака, а верный страж, который, судя по всему, уже давно ждал момента моего появления.

«Все понятно», – мысленно вздыхаю я.

– Ну что, гулять? – спрашиваю у рыже-белого комка энергии, который уже вовсю крутится в прихожей.

Ответ очевиден. Хвост метёт пол, в зубах – поводок. – всё его существо орёт: «Хозяин, ну сколько можно тупить? Бежим уже!».

Натягиваю потрёпанное худи, кепку (чтобы не пугать прохожих своим «уставшим» лицом) – и мы вываливаемся на улицу.

Ночная Москва встречает нас прохладой и ленивым светом фонарей. Воздух пахнет весной. Над головой – серое небо, будто натянутое на каркас из проводов.

Пацан несётся вперёд, как торпеда, то и дело оглядываясь: «Не отставай, старик!». Он, конечно, не может пройти мимо каждого куста. То метит территорию, то нюхает следы других собак, то вдруг замирает, учуяв что-то невероятно интересное в траве.

Мы подходим к знакомой площадке для выгула собак. Сегодня в Серебряный Бор не тянет – слишком далеко, да и с такой физиономией лучше быть поближе к дому.

– А ну-ка, давай! – кидаю мяч.

Он несётся за ним, как угорелый, лапы мелькают, уши развеваются на ветру. Ловит, гордо возвращается, но отдавать не спешит – мол, догоняй сначала.

Мы с Пацаном – как супружеская пара после 20 лет брака. Всё выходные – не разлей вода. В воскресенье, правда, пришлось его бросить – зов природы оказался сильнее.

– Ну ты держись тут, – похлопал я его по холке. – Я ненадолго.

Пацан посмотрел на меня так, будто знал, что «ненадолго» – это минимум до утра.

Дело в том, что на утренней прогулке с Пацаном познакомился с бегуньей Викой. На удивление она не испугалась моего внешнего вида.

– Ой, а что это у тебя? —ткнула она пальцем в мой фингал.

– Демонстрация мужской силы, – брякнул я наугад.

– О, балдею! – засмеялась она.

Где она разглядела "мужскую силу" в синяке на пол-лица – загадка. Но факт остаётся фактом: не испугалась.

Я всегда был ценителем классики: высокие, длинноногие, с фигурой, от которой у мужиков скулы сводит, и с таким количеством мыслей в голове, чтобы хватило на выбор между "эспрессо" и "капучино". Идеал, одним словом.

Вика же была полной противоположностью.

Метр с кепкой в прыжке, но с такими аппетитными формами, что даже самый закоренелый сторонник модельной внешности задумался бы о смысле жизни. А уж её характер – это отдельная песня. Веселая, озорная, с искорками в глазах, которые явно намекали: "Скучно со мной точно не будет".

– Ну что, вечером кино? – неожиданно для себя предлагаю ей, поймав её заразительный смех.

– А давай! – она щурится, и я понимаю, что под "кино" мы явно подразумеваем что-то разное.

Заехал за ней.

Она открыла дверь в лёгком платье, которое оставляло простор для воображения, и я сразу понял: до кинотеатра мы не доедем.

– У меня дома есть Netflix, – говорит Вика, проводя пальцем по моему плечу.

Фильм мы, конечно, "смотрели".

Если быть точным, то успели оценить интерьер её квартиры: коридор (быстро), спальня (более детально), ванная (с элементами акробатики).

– Ты же говорил, что в кино хочешь! – смеётся она, когда мы наконец делаем паузу.

– Так это и есть кино, – отвечаю я, переводя дух. – Жанр – эротическая комедия. Рейтинг – 18+. Главные герои – слегка уставшие, но довольные.

Хорошая девчонка, понимающая. С чувством юмора. И, судя по всему, у неё действительно был безлимитный абонемент на все сеансы.

Возвращаюсь домой.

Пацан встречает меня взглядом, в котором читается: "Опять?"

– Не ревнуй, – говорю я, почёсывая его за ухом.

Глава 6

Сессия, военкомат и бумеранг судьбы

Уля

Выходные пролетели – не успела моргнуть. Пятничный инцидент я постаралась запихнуть в самый дальний угол памяти. Ирония судьбы – в миллионной Москве умудриться дважды наткнуться на человека, которого видеть не хочется. Кому расскажи – не поверят.

Суббота и воскресенье – марафон учебы. В понедельник стартует выпускная сессия в МССУОР №2. Три года я учусь на педагога по физкультуре и спорту, а мечта – поступить в Московскую государственную академию физкультуры и стать тренером по брейк-дансу.

Да, я не принцесса и не жду принца на розовом пони, скачущего по разноцветной радуге. Я хочу открыть свою школу и учить людей танцевать. А для этого надо учиться самой.

Сижу, листаю учебник, жую кислое яблоко – идеальный баланс между пользой и мучением. На небе уже зажигаются первые звёзды.

Ночью просыпаюсь от того, что все тело ноет. Неудивительно – спала сидя, используя учебник как подушку. То ещё удовольствие. Разбираю кровать и принимаю горизонтальное положение – никаких билетов, только сон.

Утром встаю бодрая, с уверенностью, что всё сдам. Натягиваю черные карго, белую рубашку (экзамен требует дресс-кода, а я его почти соблюдаю). Короткие волосы блестят (вчера помыла – видно же!), глаза без косметики (мне и так хорошо, голова-то чистая!) сияют уверенностью.

Быстро умываюсь, закидываю в рот бутерброд с сыром (почти гастрономический подвиг), запиваю сладким чаем и вылетаю во двор.

Солнце жарит, сирень благоухает, внутри – уверенность, что я всё смогу. Пашка, старший брат, встречает у подъезда. Весь потный, с наушниками в ушах, только что с пробежки. Хлопаю его по руке – даю «пятюню» и спешу к метро.

Метро не подводит, 30 минут – и я на месте. Просторное фойе училища встречает прохладой и толпой студентов с дикими глазами. Сессия, а халява так и не пришла – сколько её ни вызывали наивные первокурсники.

Захожу в аудиторию. Счастливчиков, как я, ещё человек пятнадцать. По одному берём билеты. Мне везёт – достаётся несложный. Пишу тезисы (почерк, конечно, как у врача скорой помощи), отвечаю – и вуаля, заслуженная пятёрка!

Преподаватели меня знают и любят (я одна из тех, кто действительно учится, а не просиживает родительские деньги).

Кладу зачётку в рюкзак, собираюсь уходить…

И тут – БАМ!

В кабинет врывается делегация из трех человек в сопровождении декана:

Мужик-круглик в форме (по аудитории идёт гул: «Что военком тут забыл?»).

Щуплый тип в очках, с портфелем и спиной-вопросительным знаком (видимо, ответственный за моральное давление).

И третий…

КОШМАР.

Да кому и что я сделала, что этот бумеранг уже в третий раз прилетает мне в лицо?!

Передо мной предстаёт персонаж моего ночного, утреннего, дневного и вечернего кошмара.

В зелёной форме.

С ухмылкой на губах.

С холодом в глазах.

Над девятнадцатилетними неокрепшими умами возвышается…

Тот самый громила, которому я в пятницу зарядила прямо в нос.

Мне капееееец.

Он меня видит.

Я его вижу.

Кажется, что никого кроме нас нет. Воздух электризуется, того и гляди молнии сверкать начнут.

И тут он говорит:

– Ну что, товарищи студенты, слабая половина может уйти, а из остальной половины будем делать сильную.

И как зыркнет на меня.

Я подскочила, схватила рюкзак и бегом к двери. Глаза в пол, по спине пот, в груди – узел напряжения. Прохожу мимо громилы, выход уже рядом, ещё чуть-чуть – и я на свободе! Тут чувствую, как меня хватают за рюкзак и тянут назад. Оборачиваюсь. Этот гад схватил меня и держит, как нагадившего котёнка. Вот ведь…

– Я же сказал: «Слабая половина может уйти».

Пытаюсь что-то сказать, но от волнения и страха начинаю мычать. На подмогу приходит преподаватель.

– Уважаемый, оставьте студентку Петрову в покое, пусть девушка идёт по своим делам. – Посмотрел на меня педагог. – Ступай, Улечка, всего хорошего.

Голубые глаза громилы расширяются до небывалых размеров – того и гляди выкатятся. На заднем фоне слышится смех и поддразнивания. Рука отпускает мой рюкзак, и я выбегаю из аудитории.

Всё. Я в аду.

Тимур

Благодаря Вике понедельник я встретил в отличном настроении. Тем более, день не обещал быть напряжённым. Руководство решило сослать меня к студентам в какое-то спортивное училище – я не вникал, главное, не детский сад, а то у меня с малышами отношения сложные: они плачут, я нервничаю.

Моя задача – совместно с товарищами из военкомата провести беседу с мужской частью обучающихся, чтобы они воспылали желанием отдать год жизни армии. Ну или хотя бы перестали так яростно прятаться от военкомата.

Вхожу в образ. Надеваю форму, хватаю папку, закидываю в рот жвачку и выхожу. Во дворе ждёт служебный автомобиль. Доехали, немного потолкавшись в пробке – видимо, кто-то тоже спешил на встречу с военкоматом, но в обратном направлении.

На месте уже два «ждуна» из военкомата и один декан (факультет не запомнил – у меня в голове только важная информация: где поесть, где поспать, с кем по***я). Один – круглый, как колобок, но без шансов на побег. Второй – длинный и щуплый, будто его лично отбирали для роли «жизнь после диеты».

Быстро доходим до аудитории – оказывается, студенты сдают экзамен. Вот везунчики! И так стресс, а тут ещё мы, как три ангела возмездия, только без крыльев, зато с повестками.

Заходим. Студенты притихли. Декан что-то вещает, а я в это время изучаю аудиторию.

Ого, да тут целый цветник!

Вон ангелочек с голубенькими глазками – моргает так, будто передаёт азбукой Морзе: «я ваша на веки». Рядом чернявая – смотрит на меня, как на последнего мужчину перед апокалипсисом.

И тут… стоп.

Кто это там прячется? Глаза в пол, лицо в ладошках – стандартная поза «если я не вижу его, то и он меня нет».

Смотрю в упор. Пацан поднимает глаза – БАМ!

Наши взгляды встречаются. Фейерверк.

Да не может быть!

В метрах десяти от меня сидит и бледнеет то самое чудо-юдо, которое недавно попыталось перекроить мне лицо. Теперь в его глазах – шок и паника.

Подходит моя очередь говорить. Делаю самое серьёзное лицо, добавляю в голос металла и выдаю:

– Ну что, товарищи студенты, слабая половина может уйти, а из остальной половины будем делать сильную.

И бросаю взгляд на «заразу». Пусть понервничает. А то взял моду помощника военного прокурора «дубасить»…

Пацан подскочил, схватил свой рюкзак и – бегом к двери! Глаза в пол, весь скукожился, как вяленый помидор в школьной столовой. Идёт мимо меня, глаза вообще закрыл.

Тут я не удержался – схватил его за рюкзак и приподнял. Висит такой, ручками-ножками болтает, точь-в-точь марионетка, у которой оборвали нитки. Говорю своим самым начальственным тоном:

– Я же сказал: «Слабая половина может уйти».

Он висит, пытается что-то сказать, но получается только «мммммм», будто чайник закипает. И тут раздаётся голос преподавателя:

– Уважаемый, оставьте студентку Петрову в покое, пусть девушка идёт по своим делам. – И добавляет с улыбкой: – Ступай, Улечка, всего хорошего.

Мой мозг в этот момент:

>>>[404 ERROR] ГЕНДЕРНЫЕ ПРИЗНАКИ НЕ ОБНАРУЖЕНЫ

[ПЕРЕЗАГРУЗКА СИСТЕМЫ…]

Я смотрю на этого «ПАЦАНА» – вернее, теперь уже понятно, что «НЕ ПАЦАНА» – и чувствую, как по мне начинает пробегать мелкая дрожь. Не то от ярости, не то от дичайшего стыда. Где-то в глубине души просыпается полный словарный запас матроса срочной службы. Мля….

«Какая, нахрен, Улечка?!», – хочется закричать мне. Это же тот самый дрищ, который мне в пятницу нос расквасил! И он… то есть ОНА оказывается девчонка! В аудитории уже слышны приглушённые хихиканья и шёпот: «Он её за парня принял…»

Медленно, очень медленно разжимаю пальцы. Моя «добыча» с лицом цвета свекольного борща выскальзывает из аудитории, оставляя меня наедине с осознанием, что теперь я стану легендой училища.

Всё. Я не просто в аду. Я в том его специальном отделении, где чертей поджаривают на медленном огне за особенно эпичные провалы. Моя работающая с перебоями интуиция подсказывает мне, что я обязательно увижу её в четвёртый раз. Потому что такова моя карма.

Глава 7

Головная боль

Тимур

Всю неделю я ходил, как зомби после ночного дежурства. Только вместо тяги к человеческим мозгам меня мучил один-единственный вопрос:

КАК ТАКОЕ ВООБЩЕ ВОЗМОЖНО?!

Этот "тот самый пацан" – оказался… девушкой.

ДЕВУШКОЙ, Карл!

Я, Тимур "Железный Кулак" Смирнов, действующий помощник военного прокурора, выпускник Военного университета имени князя Александра Невского, мастер спорта по тхэквондо – устроил разборки с девчонкой ростом с мой локоть и весом меньше моего спортивного рюкзака.

– Как я мог не заметить?! – мысленно орал я, в сотый раз прокручивая в голове тот момент.

Ну ладно:

Короткие волосы – бывает.

Точный удар с ноги по рёбрам – везение.

Брейк-данс – не самый женский спорт.

Но как можно было не разглядеть, что это НЕ ПАЦАН?!

Я представлял себя этаким крутым альфа-самцом, защищающим честь мундира… А на деле получился здоровенный бык, нападающий на котёнка. Мля…

Мне еще повезло, что она так лихо от меня убежала. Если бы я её догнал и реально начал "воспитывать", как планировал… Даже думать страшно. Это был бы не просто конфуз – настоящее пятно на репутации размером с Красную площадь.

– Надо бы извиниться…

Мысль настолько противоестественная для моего эго, что мозг тут же попытался её заблокировать. Но совесть (оказывается, она у меня есть!) настойчиво твердила:

"Ты же не подонок в конце концов. Наорал, напугал… Не по-пацански!"

От этих грустных размышлений меня отвлек звонок. "Мама" – светилось на экране.

Я внутренне сжался. Моя горячо любимая матушка звонит в двух случаях:

Чтобы сказать, что я лучший сын на свете (1% вероятности)

Устроить допрос с пристрастием о моей личной жизни (99%)

– Тимурчик, как дела? – началось всё невинно.

– Нормально, – буркнул я, уже чувствуя подвох.

– Тимурчик, а ты когда к нам в гости приедешь? Так по тебе скучаю!

Ага, "скучаю". Перевод с мамского: "Когда уже внуков подаришь?"

– В ближайшие выходные планировал. Что-то случилось? – насторожился я.

– Нет-нет-нет! – затараторила маман. – Просто именно в эти выходные (совершенно случайно!)

"Ага, конечно", – мысленно фыркнул я. "Совпадение уровня "я просто проходила мимо роддома".

– …у нас в гостях будет моя давняя институтская подруга.

– И наверное не одна? – усмехнулся я.

– Ты угадал! – счастливо продолжила она. – Со своими дочерями!

Мне труба, подумал я. Одна дочь – ещё куда ни шло, но несколько? Это же как стая голодных стервятников накинутся!

– Да ты что?! – самым неискренним удивлением воскликнул я. – Как неожиданно!

– А они такие чудесные! – восторженно продолжила она. – Представляешь, три сестры, три красавицы: Даша, Маша…

– …и Глаша? – едва сдержал смех я.

– Почему сразу Глаша?! Саша! Александра!

– Александра, Александра… Этот город наш с тобой! – запел я всем известную песню.

– Не паясничай! – нравоучительно проговорила маман. – Ждём тебя в субботу в 18:00.

– Маааам…

– Не "мамкай"! – перебила она. – При твоей-то должности, с твоей-то внешностью… Да ты же мог бы хоть десять девушек на выбор иметь! Тебе уже 22… Я внуков хочу!

А вот и старая пластинка заиграла.

– Мам, ну какие внуки? Мне ведь не 42, а всего 22! Я сам ещё не до конца вырос, какие дети?!

– Ах, вот как?! – голос матери стал ледяным. – Ты что, мне внуков не хочешь подарить?

Тактическая ошибка. Пора переходить в контратаку.

– Хочу, но попозже! А любимая девушка у меня уже есть! – тут я непроизвольно вспомнил "мелкую заразу". Ну а что?

Девушка – стремная немного, но девушка.

Брейк-данс – у всех есть свои изюминки.

Нос мне разбила – значит, можно на чувстве вины сыграть.

Идеальный кандидат в невесты? Ответ очевиден!

– О-о-о! – шокированный голос маман. – А кто она? Как зовут? Где учится?

Мозг лихорадочно заработал.

– Эээ… Ульяна Петрова. Брейк-дансом занимается. Учится в спортивном училище, – выдал я краткий отчёт.

– Брейк-дансом?! Учится в спортивном училище?! – мама слегка охладела. – Ну… ладно. Главное, чтобы девушка хорошая была.

– Очень хорошая! – уверенно заявил я. – И мне очень нравится.

Пауза.

– Значит, привози свою "очень хорошую" девушку в эту субботу. Будем знакомиться.

Мозг начал лихорадочно соображать:

Где мне за три дня найти эту Ульяну?

Как уговорить её пойти на ужин к моей маме?

Что делать, если она снова начнёт бить меня по рёбрам?"

– Я подумаю.

– …ЧТО?!

– Ничего, мам, шучу.

– Если не привезешь – будешь ужинать с Дашей, Машей и Глашей… тьфу, Сашей. – голос матушки зазвенел сталью. – С каждой. В отдельности.

Затем тон внезапно смягчился до медового:

– До субботы, дорогой. Береги себя.

– И ты себя береги!

Тяжелые мысли, как назойливые мухи, кружили в моей голове всю неделю. Каждый день начинался с одного и того же – я просыпался, смотрел в зеркало на свой почти заживший нос и снова прокручивал в голове тот злополучный день.

"Как же так вышло?" – этот вопрос преследовал меня даже во сне.

Работа не спасала – в военной прокуратуре дел было по горло, но даже строгий график и куча бумаг не могли полностью отвлечь меня от навязчивых размышлений.

К счастью, Вика оказалась не только веселой, но и по-настоящему чуткой девушкой. Пару раз за эту непростую неделю она спасала меня от мрачных мыслей, приглашая на свои фирменные "кино-вечера".

– Ну что, сегодня смотрим боевик или комедию? – подмигивала она, открывая дверь в своем коротком халатике.

– А можно документальный? – ехидно уточнял я. – Про выживание в экстремальных условиях.

– О, у меня как раз есть кое-что похожее, – смеялась она, заталкивая меня в спальню.

После таких вечеров напряжение хоть ненадолго, но отпускало.

А вот мой верный "боевой конь" – пес Пацан – жил своей обычной жизнью, совершенно не заморачиваясь ни моими переживаниями, ни моей репутацией.

Каждое утро начиналось с его нетерпеливого поскуливания у кровати:

«Ну че, хозяин, гулять будем или как?» – словно говорили его преданные глаза.

Я ворчал, натягивал спортивные штаны и шел с ним на площадку, где он, как заправский атлет, носился между турниками, закапывал мячи в кустах и с важным видом обнюхивал каждую новую собаку в округе.

– Ну что, сегодня тоже будешь показывать мастер-класс по вису на перекладине? – подтрунивал я, наблюдая, как он лихо запрыгивает на лавку.

Пацан в ответ лишь вилял хвостом, явно гордясь своими достижениями.

Но как бы я ни отвлекался, мысль о предстоящей встрече с матерью и "невестой" Ульяной не давала покоя.

– Ну и как ты собираешься ее искать? – спрашивал я себя, глядя в потолок перед сном.

– Может, просто прийти в то училище и ждать? – размышлял вслух, на что Пацан только зевал, явно не разделяя моих тревог.

– Или написать объявление: "Разыскивается девушка, сломавшая мне нос. Вознаграждение – знакомство с моей мамой"?

В глубине души я понимал – так просто от мамы не отмахнешься. Ну что, Ульяна Петрова. Четвёртая встреча у нас не за горами. Пора тебе ответить за мои рёбра. Ну и за нос. "Девочку"… так уж и быть, прощу.

Глава 8

Фасфудный договор

Тимур

Раздобыть телефон Ульяны Петровой оказалось проще, чем я думал.

Я нашел того самого декана, который представлял меня и военкоматовских перед студентами. Мужик оказался сговорчивым – особенно после того, как в его папку с документами случайно затесалась рублёвая купюра.

– Хочу извиниться перед студенткой Петровой за ту неловкость, – бодро соврал я.

Декан хитро прищурился, но номер (и даже адрес!) мне выдали. Удовольствие получили оба: он – бумажку, я – скорость исполнения своего желания. Бюрократия, спасибо за гибкость!

На карте адрес выглядел как типичная московская окраина – не трущобы, но и не элитка. Вот где вылупляются Ульяны Петровы, подумал я.

Добирался из центра минут 40. Моя «Девочка» припарковалась у ничем не примечательной пятиэтажки. Двор чистый, машин немного, деревья ветвистые, коты спокойные. Решил подождать у подъезда. Интуиция (да-да, она у меня иногда срабатывает) подсказывала, что девчонка скоро появится.

Ждал около часа.

И вот – ОНА.

На скейте, в серой толстовке, спортивных штанах и кепке, с рюкзаком набекрень. Моя будущая девушка (которая, конечно, еще не знает о своем внезапном счастье) катила ко мне, даже не подозревая, что сейчас её жизнь изменится.

Когда девушка поравнялась с моей машиной, я плавно открыл дверь и вышел, перекрывая ей путь к подъезду.

– Ульяна… – произнес я максимально нейтрально.

Она резко остановилась, будто наткнулась на невидимую стену. Её глаза округлились до размера пятирублевых монет.

– Ты что тут делаешь?! – выпалила она, сжимая рюкзак так, будто собиралась швырнуть его мне в голову.

Я постарался изобразить на лице самое невинное выражение, какое только мог:

– Привет! Я тут подумал… Может, познакомимся нормально? Без драк и оскорблений?

Ульяна медленно подняла бровь. Взгляд её ясно говорил: «Ты вообще в своём уме?»

– Зачем мне это? – фыркнула она, явно не впечатлённая моим обаянием.

– Ну как зачем? Ты мне дважды увечья нанесла, – парировал я. – Неужели совесть не мучает?

– Не особо, – невозмутимо ответила эта зараза.

– Чуть рёбра мне не сломала – воскликнул – Я, между прочим, страдал! А что с носом сделала? У меня, между прочим, личная жизнь под откос пошла (ну почти – это я, конечно же не стал говорить)!

– Ну и что ты хочешь? – скрестила руки на груди Ульяна.

– Для начала услышать простое человеческое «извини».

– Ну извини, – съязвила она и уже потянулась к дверной ручке.

– И это всё?! – возмутился я.

– А что ещё? Если денег хочешь, то у тебя этот номер не пройдёт. Сначала докажи, что эти увечья, вообще, были, потом докажи, что это я их причинила, – завелась она.

Я закатил глаза:

– Да ничего я доказывать не буду. Я вообще с девчонками не связываюсь.

– А что тогда? – настороженно спросила Ульяна.

– У меня к тебе просьба есть.

Она открыла было рот – видимо, чтобы меня послать куда подальше, но я поспешно добавил:

– Небольшая и взаимовыгодная!

– Просьба? И какая же? – язвительно протянула она, но на лице появилась явная заинтересованность.

– Ну не здесь же объяснять. Пойдём, я тебя «вкусняшкой» угощу, заодно и поговорим.

Ульяна сузила глаза:

– Приставать будешь?

– К тебе? – я не сдержал смеха, но, увидев её мрачное лицо, поспешил добавить: – Нет.

– Почему же? – фыркнула она.

– Скажем так, ты не в моём вкусе. Совсем не в моём.

– Ты тоже не герой моего романа, – парировала эта зараза.

Мы устроились в забегаловке быстрого питания – в одном из тех мест, где черную жидкость в пластиковых стаканчиках гордо называют «эспрессо». Я, опасаясь за свое пищеварение, заказал гранатовый фреш, а Ульяна…

Ох уж эта мелкая бестия! Развела меня на первое, второе, компот и десерт. Видимо, решила компенсировать моральный ущерб через мой кошелек.

Когда Ульяна расставляла свои яства на столе, ее лицо буквально светилось от счастья. Зеленые глаза – точь-в-точь как у кота, нашедшего валерьяну— горели хищным блеском.

– Ты что, неделю не ела? – не удержался я, наблюдая, как она набрасывается на суп.

– С утра только йогурт, – буркнула она, не отрываясь от тарелки.

Я тем временем разглядывал свою «будущую девушку». Невысокая, худенькая, с явным отсутствием гендерных отличий. Либо там у нее еще не созрело, либо девчонке просто не повезло с генами. Темные волосы каре едва доставали до ушей, а длинная челка постоянно норовила закрыть правый глаз. Впрочем, когда она его приподнимала, взгляд был таким острым, что, кажется, мог резать стекло. Смотреть зараза умела – как будто аппарат МРТ.

Когда Ульяна добралась до десерта (уничтожив по пути все, что было на столе), я решил перейти к делу.

– Ну что, Ульяна Петрова, – начал я, – теперь, когда ты съела половину моего месячного бюджета, можно поговорить?

Она подняла на меня взгляд (наконец-то оторвалась от еды!) и усмехнулась:

– Говори. Я сейчас сытая и добрая. Хотя… – ее глаза сузились, – ты не находишь, что мы в неравных условиях? Ты обо мне знаешь кучу всего, а я про тебя только то, что ребра у тебя крепкие, а реакция… хм… оставляет желать лучшего.

– Тимур, – представился я. – 22 года, холост, обаятелен и горяч….

– Ну и что нужно такому обаятельному и горячему дяденьке от меня?

Я глубоко вздохнул:

– Мне нужно, чтобы ты… стала моей девушкой.

Ульяна закашлялась, подавившись чаем, и выплюнула половину обратно в чашку. Ну и манеры!

– Фиктивно! – поспешно добавил я. – понимаешь Ульяна, моя горячо любимая матушка при всех своих положительных качествах обладает одним ну очень уж отрицательным. Она очень хочет меня женить, а потом хочет еще и внуков. А я такую многозадачность в данный конкретный период времени не осилю. Я существо полигамное и остановится на ком-то одном для меня задача непосильная. Будешь появляться со мной на семейных мероприятиях – милая, скромная, с глазами ангела. Я буду смотреть на тебя томно, ты на меня – нежно. Ну там, за ручки подержимся, может, даже…

– Даже что?! – резанули меня зеленые глаза.

– Ой, да ладно! Только за ручки подержимся, ну еще максимум поглажу тебя по руке, плечу, спине! За каждое такое мероприятие – пять тысячи рублей.

– А почему не десять? – тут же заартачилась она.

Я скривился:

– Потому что я не сын олигарха! Хотя и кручусь в тех же кругах, но в карманах у меня не богатства родителей, а оклад по должности помощника военного прокурора.

– Так взятки бери!

– Да я бы с радостью, но не дают, – притворно вздохнул я.

Ульяна задумалась, облизывая ложку от десерта.

– И сколько таких… мероприятий?

– Ну, несколько раз в месяц.

– Согласна! – неожиданно выпалила она.

Я даже подпрыгнул от неожиданности.

– А где же «я подумаю»? – подколол я.

– А чего тут думать? Ходи себе, рябчиков с ананасами уплетай, глазами хлопай, а денежки будут капать. Мне чтобы такую сумму брейком заработать, нужно попотеть, а тут одно удовольствие, а не работа. Кроме этого, есть у меня одна мечта, – загадочно ответила Ульяна.

– И какая же?

– Не скажу. А то не сбудется.

– Ну тогда… по рукам?

– По рукам, – она крепко сжала мою ладонь. – Но чур без сюсюканий! И если сунешься с поцелуями – получишь хуком справа. У меня он, кстати, отлично поставлен.

Моя рука тут же дернулась к носу. Вот ведь зараза!

Я представил реакцию родителей при появлении Ульяны у них в особняке и про себя заливисто заржал. Отец – кремень, выдержит удар, а вот маменька будет в шоке, когда увидит мою «тихую скромницу».

Глава 9

Неожиданная встреча

Тимур

Договор был подписан, а значит – священный долг каждого уважающего себя мужчины требовал отметить это событие должным образом. Я выбрал "Бункер" – один из пафосных клубов в центре Москвы.

С составом компании, правда, вышла незадача:

Бодя – на сутках ("армия, брат, никуда не деться"). Марк традиционно слился – у него с Яной какие-то пятничные планы. Но верный Санек не подвел:

– Да без проблем, – флегматично ответил он на мое предложение. – Мне как раз нужно срочно прийти в себя после рабочей недели, проведенной рядом с мадам "33 несчастья".

"Мадам 33 несчастья" – так мы между собой называли его новую помощницу, девушку, которая за первую неделю работы успела сломать его психику. А это дело не легкое.

Клуб встретил нас как старых знакомых – густым, сладковато-горьким воздухом, где смешались запахи дорогих духов, мужского пота и дыма кальяна. Бас бил так, что грудная клетка вибрировала в такт, а световые пушки слепили глаза, выхватывая из темноты то чье-то разгоряченное лицо, то обнаженное плечо.

– Офигенная акустика! – заорал я Саньку в ухо, пробираясь сквозь толпу разгоряченных тел.

Тот лишь поднял палец вверх, соглашаясь. Санька всегда отличала эта молчаливая мудрость – он мог выразить целую гамму эмоций одним жестом.

Барная стойка стала нашим спасительным островком среди этого безумного океана.

– Завтра важный выход в свет – надо закрепить успех, – заявил я, изучая меню с ценами, от которых у нормального человека мог случиться инфаркт.

– Поподробнее? – приподнял бровь Санек.

– Давай сначала накатим, а потом я все расскажу.

Бармен, поразительно похожий на молодого Брюса Уиллиса, тут же навострил уши:

– Два сета из трех шотов? – уточнил он с профессиональным безразличием человека, который уже видел все.

– Именно так, друг. И чтоб красиво!

Через минуту перед нами красовался деревянный поднос с разноцветными рюмками – будто радуга, которую можно выпить. Каждый шот был маленьким произведением искусства:

Первый – кроваво-красный, как мои недавние грехи;

Второй – ядовито-зеленый, как глаза той самой мелкой заразы;

Третий – фиолетовый, как мой нос в первые дни после встречи с ногами той самой заразы.

– За удачу! – провозгласил я, поднимая первую рюмку.

– За удачу! – вторил Санек.

Эффект не заставил себя ждать:

Первый шот обжег горло, заставив моргнуть от резкого вкуса. Второй уже ласкал, оставляя после себя приятное тепло. После третьего мир стал таким дружелюбным, что даже бармен начал казаться старым приятелем.

– Ну, давай рассказывай, чего празднуем, – потребовал Санек, ставя пустую рюмку на стойку.

И я рассказал. Всю историю – с момента, когда эта зараза подправила мне нос на Николке, до моего шока, когда выяснилось, что пацан оказался вовсе непацаном. Про звонок мамы и тот безумный договор, который я заключил с этой бестией.

Санек слушал, сохраняя олимпийское спокойствие. Лишь легкое подрагивание уголков губ выдавало, как ему тяжело сдерживать смех.

– Слушай, – наконец произнес он, когда я закончил. – А может, нам еще по сету взять?

– Думаешь, надо?

– Уверен.

Где-то после третьего сета мы с Саньком осознали три важные вещи:

Мы – самые крутые перцы в этом клубе;

Нам срочно нужно найти баб, которые с этим согласятся;

Завтрашняя встреча у родителей под угрозой.

Охота началась

Я окинул зал профессиональным взглядом, мысленно оценивая каждую девушку по десятибалльной шкале. Сегодня, в моем добром состоянии, меня устроили бы 8, 9 и 10. Но, к сожалению, ассортимент явно подкачал – выше шести баллов никого.

– Ну и где тут все эти модельные внешности? – проворчал я, разочарованно откидываясь на спинку барного стула.

– Может, все нормальные девушки уже с кем-то? – философски заметил Санек.

– Или просто мы пришли не в тот клуб, – вздохнул я.

Санек тоже приуныл. Мы сидели, потягивая очередные коктейли, и наблюдали, как вокруг нас кружится этот безумный мир ночной Москвы. Вдруг мой взгляд упал на силуэт у входа…

– Сань… – я схватил друга за рукав. – Ты видишь то, что вижу я?

– Если ты имеешь в виду ту девушку в красном кожаном топе, то да, – ответил он, прищурившись.

Девчонка то, что нужно для завершения этого вечера – высокая, длинноногая, с идеальными формами, которые так и просились на обложку глянца. Безоговорочная "десятка" по моей шкале. Я уже мысленно составлял план знакомства, как вдруг…

Мой взгляд съехал чуть в сторону – и сердце екнуло.

"Да ладно, зараза!!!"

Рядом с красоткой стояла та самая Ульяна – в своей фирменной серой мешковатой толстовке с капюшоном и тех самых широких штанах, в которых она, кажется, спала, тренировалась и, возможно, даже хоронила своих врагов.

– Зараза… – шокировано процедил я.

Санек, не отрываясь от своего коктейля, лениво переспросил:

– Чего?

Я лишь показал подбородком в сторону входа.

– О… – Саня наконец заметил Ульяну и медленно выдохнул. – И каким таким магическим боком её сюда занесло?

– Самому интересно знать, – пробормотал я, чувствуя, как алкогольная эйфория начинает стремительно испаряться.

Ульяна стояла, озираясь по залу. Её взгляд скользнул по толпе, задержался на баре… и вот он – момент истины – наши глаза встретились.

Её брови поползли вверх. Мои – тоже.

Ульяна коротко кивнула мне, махнув головой в знак приветствия, но даже не остановилась. Её внимательные глаза продолжали изучать обстановку клуба с сосредоточенностью спецагента на задании. Я завороженно наблюдал, как её взгляд скользит по толпе, барной стойке, охранникам у входа… и наконец останавливается на узкой лестнице, ведущей на второй этаж.

"Куда это она?" – пронеслось у меня в голове.

Не раздумывая ни секунды, она резко двинулась вперед, ловко лавируя между пьяными посетителями. Её движения были стремительными и целеустремленными.

Я вскочил со стула так резко, что чуть не опрокинул свой бокал.

– Ты куда? – удивленно хмыкнул Санек, но я уже не слушал.

Мне до чертиков стало интересно – что за дела у нее в таком месте? Как она вообще смогла сюда попасть? "Бункер" не из тех заведений, куда пускают просто так, а её мешковатая одежда явно не соответствовала дресс-коду.

Ульяна стремительно взбежала по лестнице и исчезла за матовой дверью с надписью "Служебное помещение. Вход запрещен".

– Эй, подожди! – крикнул я ей вдогонку, но мои слова потонули в грохоте музыки.

Я уже собрался последовать за ней, как вдруг дверь распахнулась снова… и передо мной предстала совершенно неожиданная картина.

Ульяна вышла мне навстречу, но теперь она была не одна. Рядом с ней стоял парень, чей вид заставил меня на мгновение замереть.

Он был таким же высоким, как и я, с темными, почти черными волосами. Его лицо с резкими скулами и легкой щетиной выглядело молодым, лет двадцати, но в глазах читалась недетская серьезность. На нем была потертая черная косуха со множеством нашивок, под которой угадывалась черная футболка. В правой руке он небрежно держал мотоциклетный шлем с наклейками различных рок-групп, а запястье левой украшали массивные часы с потертым ремешком в стиле "авиатор".

"Где я его видел?" – лихорадочно соображал я, ощущая странное чувство дежавю.

– Тимур, – неожиданно обратилась ко мне Ульяна, слегка выдвигаясь вперед, – познакомься. Это мой брат.

"Охренеть", – пронеслось у меня в голове. Я машинально оценил ситуацию: так вот откуда у нее эта боевая жилка – видимо, семейное.

– Паш, а это мой знакомый Тимур, – продолжила Ульяна, слегка растягивая слова, будто давая нам время осмотреть друг друга.

Когда он в упор посмотрел на меня, я увидел те же пронзительные зеленые глаза, что и у заразы, только в его случае они казались еще более колючими и оценивающими. Его взгляд медленно проплыл по мне сверху вниз, останавливаясь на лице, плечах, руках, будто составляя досье.

"У них что, семейное – сканировать людей вот так, будто на рентгене?" – подумал я, невольно выпрямляясь под этим изучающим взглядом.

Павел слегка кивнул мне, затем резким движением натянул кожаную перчатку на правую руку.

– Нам пора, – бросил он коротко, положив руку на плечо сестры.

Это не было объятием в привычном смысле – скорее, жест владения, защиты. Его ладонь, широкая и жилистая, почти полностью закрыла хрупкое плечо Ульяны. Я заметил, как его пальцы на мгновение сжались, словно проверяя – здесь ли она, цела ли.

Они синхронно развернулись и пошли к лестнице.

Когда их фигуры растворились в полумраке лестничного пролета, рядом возник Санек, появившийся будто из ниоткуда.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.