Сия Тони
Система

Иллюстрации: Sezart, Sonya Karpi, Una, Digital Wizards

© Сия Тони, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Система: эксперимент

Перед прочтением:

Хочу предупредить вас лишь об одном: будьте внимательны!

Если вам интересно строить теории, разоблачать заговоры, докапываться до истины – позвольте СИСТЕМЕ порадовать вас сполна. Не подавляйте любопытство! Ищите в тексте ответы на вопросы! Дайте волю фантазии!

Пролог. Неделей позже:

Аурелион

– Аурелион, ты пропустишь все самое увлекательное! – не унимался Райан, уговаривая меня заглянуть на вечеринку.

– Мне это неинтересно, – коротко ответил я, имея в виду именно то, что сказал.

– Ты шутишь? – спросил он, нахмурив брови, и хлопнул меня по плечу. – Тебе выпала такая возможность, а ты предпочтешь прятаться здесь?

Чтобы описать наши отношения с братом, можно было использовать одно слово – напряженные. Райан был бунтарем, человеком, который всегда стремился выйти за рамки обыденности и часто попадал из-за этого в сомнительные истории. С самого детства он настойчиво пытался втянуть меня в свои авантюры и, несмотря на мои протесты, не сдавался до сих пор.

– Не люблю столпотворения, – сказал я, оправдывая свое нежелание разделить его веселье.

– Тридцать участниц! Неужели тебе неинтересно узнать, из чего они слеплены? – продолжил Райан, когда мы вышли на террасу. – Они такие податливые и глупо-счастливые, ты мог бы лично в этом убедиться.

– Если все так, как нам рассказывали, мне точно незачем тратить на это время, – сделал вывод я, занимая одно из кресел.

Даже в ситуациях, которые могли вызвать мой интерес, я должен был оставаться спокойным и безразличным. Любые чувства – слабость, именно поэтому я выбрал путь строгого контроля. Все, что происходило вокруг, я воспринимал через призму логики и рациональности, не позволяя личным переживаниям ослаблять стойкость моих решений.

– На твоем месте я бы вдоволь наигрался с некоторыми из них. – Райан развел руками, признавая свое поражение.

– Каждый из нас добивается поставленной цели по-своему, – безучастно ответил я.

– Максимус и Амадеус уже успели залезть под несколько юбок. – Он вальяжно развалился в кресле, запрокинув голову. – Я видел желание в глазах землянок. Как это возбуждает…

– Не хочу знать, – нетерпеливо прервал я его.

– Жаль, что Система не выбрала меня одним из холостяков проекта, ведь я на порядок лучше многих из них, – Райан самодовольно вздернул подбородок.

– Система никогда не ошибается, – высказал я мысль, в которой был совершенно уверен.

– Посмотрите-ка, кто пришел, – удивленно воскликнул Райан, и его улыбка устрашающе поползла вверх. – Как ты нас нашла?

Я нехотя повернулся, проследив за направлением его взгляда, и, к своему неудовольствию, отметил, что годами отточенное хладнокровие на долю секунды меня подвело. Красота появившейся девушки выгодно выделялась на фоне серой рутины моего повседневного мира.

– Я никого не искала, – просто сказала она, нагло рассматривая меня.

Райан был прав, когда говорил о незаурядной внешности женщин с Земли. Закат переливался в ее белых локонах, которые контрастировали с черным платьем, облегающим каждый изгиб тела. Голубые глаза, обрамленные такими же белыми ресницами, придавали лицу ангельскую нежность.

Нас предупреждали, что участницы постараются любыми способами завоевать выбранного холостяка. Условия жизни на Земле были ужасными, люди там боролись с болезнями и нищетой, не доживая до старости. Оставшись здесь, они получали возможность прожить долгую жизнь в достатке и безопасности.

– Меня зовут Атанасия, я участница проекта. Меня привел Экстаз. Я выиграла индивидуальное свидание, – объяснилась она, только теперь переведя строгий взгляд на Райана.

– Я не участвую в сегодняшней вечеринке, – спешно кинул я, пытаясь обуздать нарастающее желание рассмотреть ее поближе.

Высокомерный взгляд, предназначенный брату, и гордость, с которой она держалась, вызывали любопытство. Было в ней нечто, что неожиданно дало трещину в моем безразличии к участницам проекта. Неужели все девушки с Земли похожи на нее?

Мои размышления прервал Райан, который в свойственной ему игривой манере заявил:

– Мы познакомились, пока внизу вместе опустошали бар. Пусть остается.

– Это не тебе решать, Райан, – сказал я, намереваясь успокоить его.

– Да, я лучше пойду, – сказала Атанасия, забавно поморщившись, и развернулась к выходу.

– Постой! – поднялся за ней Райан. – Ты не можешь просто так уйти. Брат не отпускал тебя.

Спокойно наблюдать за этой странной сценой оказалось сложнее, чем я думал. Пришлось поднапрячься, чтобы не вмешаться, когда Райан нагнал ее и грубо развернул к себе.

– А ты, я вижу, помимо глубоко несчастных женщин, любишь исполнять приказы брата? В отличие от тебя, я ему не подчиняюсь, – с нескрываемым презрением сказала Атанасия и, не дожидаясь ответа, шагнула к арке у входа на террасу.

– Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь? – с напускной угрозой в голосе спросил брат потрясенную участницу.

Его наигранная агрессия не обманула меня. Я знал, что для Райана это просто развлечение.

– С кем? Женоненавистником? Социопатом? – раздраженно бросила девушка.

В ее глазах читался испуг, но фигура была полна решимости. Да, я мог бы с уверенностью сказать, что нам многое предстояло узнать о земных женщинах.

– Достаточно, брат, – прервал я его представление.

– Да, достаточно, брат, – насмешливо передразнила меня Атанасия, взглянув на Райана.

– Мы с тобой еще увидимся, – процедил он сквозь стиснутые зубы, видимо наслаждаясь неоднозначностью обстановки, и сильно толкнул ее плечом.

– Кретин, – подытожил я, увидев, что Атанасия, потеряв равновесие, упала.

Уходя, он хитро посмотрел на меня. Широкая улыбка будто намекала: теперь это моя забота.

Девушка всхлипывала, хватая воздух губами. По ее груди стекала кровь, пачкая платье. Его шов на бедре разошелся, и, к моему удивлению, нижнего белья на ней не было…

Глава 1. Настоящее время:

Атанасия

– Здравствуйте, меня зовут Атанасия. Вы позвонили на горячую линию социальной защиты населения Аковама. Какой у вас вопрос? – повторила я заученную фразу.

До конца рабочего дня оставалась пара минут. Последние тринадцать часов непрекращающегося гула я принимала звонки от горожан, как и остальные три сотни сотрудников, запертые в большой аудитории кол-центра. На огромном табло отображался список чрезвычайных ситуаций вроде землетрясений, перестрелок или пожаров, чтобы персонал кол-центра своевременно обо всем узнавал и быстрее ориентировался в происходящем.

Ожидая ответа, я собрала волосы в небрежный пучок.

– Добрый вечер! – сказала женщина, и по голосу я поняла, что ей не меньше семидесяти. – Я живу одна, у меня нет детей, а недавно я похоронила супруга, с которым прожила много лет.

Я предположила, что женщина заведет разговор о продуктовом наборе для одиноких стариков, но она неуверенно спросила:

– Сегодня я написала стих, могли бы вы его послушать?

– Конечно, – быстро ответила я, поерзав на твердом, неудобном стуле. Взгляд не сходил с цифр, отображающих время на основном табло. В любом случае я не имела права завершить звонок, это мог сделать только звонивший.

Рабочий день меня вымотал. Сил на искреннее сочувствие и поддержку не осталось. Но я догадывалась, что только отчаяние и одиночество могли заставить старушку довериться чужому человеку. Я должна была выслушать ее, поэтому перестала следить за временем.

Она медленно и выразительно читала строчку за строчкой. Вспоминала беззаботную молодость до всемирной катастрофы, первую любовь и несколько лет счастливой жизни.

Вслушиваясь в каждое слово, я чувствовала, что ее эмоции не были чужды и мне. В свои двадцать четыре я не задумывалась о старости, не переживала о будущем, как и эта старушка в своих стихах. Она снова была молода, красива и полна надежд. Снова вся жизнь была впереди. Последние слова она произнесла тихо и с плохо скрываемой грустью:

– А теперь я здесь… Спасибо, что выслушали. Надеюсь, я не сильно вас задержала, – поблагодарила она.

Закрыв глаза, я вздохнула. Мне искренне захотелось поддержать глубоко одинокого человека.

– Удивительные строки! Вы публикуете свое творчество?

– Думаете, стоит? – засомневалась старушка.

– Конечно! У вас же талант! – Я решила проявить больше заинтересованности к ее истории, чего, однако, не сделал бы ни один из моих коллег. – Как вас зовут?

– Аннет, – воодушевленно ответила она.

– Аннет, я передам ваш номер телефона коллеге. Ее зовут Амелия. – Я сделала акцент на имени. – Она завтра позвонит вам во второй половине дня, хорошо? Расскажет о программе, благодаря которой ваши произведения могут быть опубликованы. Эта услуга оказывается бесплатно! – Я снова подчеркнула интонацией последнее слово. – Если вдруг вам будет звонить кто-то другой и предложит сделать то же самое за определенную плату, не соглашайтесь. Сейчас много мошенников, будьте осторожны.

Пусть я и работала на государство, даже из наших баз в руки преступников ежедневно утекали данные граждан.

– Я все поняла! Спасибо, что уделили мне столько внимания! Я тронута, – голос Аннет дрогнул, и было слышно, что она еле сдерживает слезы.

Мы тепло попрощались, а я подумала, что это лишь малая толика заботы и внимания, которую заслуживает каждый.

Нерешительно взглянув на часы, я поняла, что не так уж и задержалась. Кроме того, в аудитории оставалось несколько коллег. Я медленно поднялась. Плечи и ноги ныли, уставшие глаза мучила сухость.

Выйдя на морозный воздух, я глубоко вдохнула.

День в кол-центре дался мне тяжело, так как историю каждого позвонившего я принимала близко к сердцу. Проекты вроде сегодняшнего были временными мерами для поддержки смежных подразделений государственных структур; основная же работа заключалась в помощи гражданам в одном из ключевых социальных учреждений города. К сожалению, иногда будни социального работника могли принимать особенно странные и безжалостные черты. В прошлом месяце, например, мне пришлось обойти с контрольными визитами несколько неблагополучных семей, координировать распределение пищевых наборов для сирот, помогать с оформлением тяжелобольных людей в реабилитационные центры и многое другое… все это давалось мне нелегко. Однако мне повезло, ведь в Ясоре женщинам вообще не доводилось выбирать работу по интересам, так как правительство предпочитало видеть в нас хранительниц очага.

Из-за болезней, катаклизмов и военных конфликтов численность населения продолжала уменьшаться, что имело неприятные последствия для всех сфер жизни. За несколько десятилетий дефицит кадров привел к снижению качества медицинских услуг, в связи с чем увеличилась смертность. Дело довершили маленькие зарплаты и плохие жилищные условия, обернувшиеся для некогда могущественной державы демографической ямой.

Чтобы обеспечить прирост населения, правительство подписало декрет, обязывающий женщин в течение года после совершеннолетия выйти замуж и сосредоточиться на рождении детей.

Я выросла с мыслью, что это нормально, и только благодаря маме осознала, что существует и другой путь. Когда мне было шестнадцать, она настояла на том, чтобы я, как и старшая сестра, сдала вступительные тесты в государственную академию. Тогда, по ее словам, у меня появилась бы возможность работать и самостоятельно себя обеспечивать. После шести лет академии выпускницам разрешалось работать в сфере социального обеспечения. Имея профессию и стабильное рабочее место, бракосочетание и рождение детей можно было отложить. Но решение взять судьбу в свои руки не подлежало огласке, обсуждать это было запрещено.

Внимательно озираясь по сторонам, я направилась в сторону дома, где меня ждал горячий ужин и слова поддержки родных, которые сейчас были крайне мне необходимы.

Пусть наша семья и жила от зарплаты до зарплаты, я все равно могла назвать ее счастливой. У нас был маленький и уютный дом, который отец получил за долгие годы тяжелого труда в шахтах в одном из самых северных секторов страны.

Получить жилплощадь стоило либо невероятных жертв и труда, либо огромных денег. В основном люди жили в трущобах или, кому повезло больше, в тесных общежитиях. Но из-за риска заражения вирусом, атаковавшим мир, человек, даже получив жилье, мог лишиться его и оказаться в секторе для больных.

Стараясь отделаться от тяжелых мыслей, я все-таки благополучно добралась до дома. Каждый день, чтобы восстановиться после работы, мне требовалось какое-то время. Страдания и боль нуждающихся эхом отзывались в сознании, не давая покоя. Казалось, ни ужин, ни горячий душ, ни ободряющие слова родных не могли освободить меня от давящих тисков реальности.

Обязательным и приятным ритуалом перед сном было чтение. Я любила погружаться в мир романтики, которой так не хватало в жизни. Захватывающий сюжет и непростые отношения героев помогали мне ненадолго отвлечься от повседневных забот. Приятно было на сон грядущий подумать о чем-то светлом и вдохновляющем. Однако в этот раз усталость взяла свое, и я заснула с любовным романом в руках.

Глава 2

Когда прозвенел будильник, за окном еще царила ночь. Пока я приводила себя в порядок, мысли уже были заняты работой. За два года в правительственной компании я достигла неплохих результатов и получила ответственную должность. Однако карьерный рост ждал далеко не всех, так как для этого приходилось соответствовать большому количеству неоднозначных требований. В числе прочих называлась и внешность сотрудников. Она была важной составляющей маркетинговой стратегии компании и помогала в работе с населением, как бы абсурдно это ни звучало. На определенных должностях государственные служащие должны были выглядеть безупречно, чтобы вызывать у граждан уверенность и спокойствие. Я негласно благодарила родителей за натуральную красоту, единственной неприятной особенностью которой был альбинизм.

Я собрала белые волосы в тугой пучок на макушке, черной тушью полностью перекрыла белые ресницы, чтобы соответствовать регламенту. Натянув капюшон почти до самого носа, я, сгорбившись, быстро пошла на работу, старательно избегая любых контактов с прохожими. Из-за небезопасной обстановки на улицах мне приходилось носить мешковатые мужские вещи. В такую рань в городе можно было встретить только спешащих по своим делам мужчин, озлобленных бездомных или преступников. Одинокая привлекательная девушка была диковинкой на улицах Аковама. Не помогали даже дежурившие повсюду служители правопорядка, поскольку многое попросту ускользало от их внимания и риск нажить неприятностей оставался всегда.

Уже на подступах к большому красивому зданию меня охватило привычное желание сбежать.

Собравшись с мыслями, я все же открыла входную дверь. В офисе я быстро переоделась: длинная черная туника с красным поясом была нашей постоянной униформой. Мы прошли ежедневный часовой инструктаж до начала рабочего дня и приступили к своим обязанностям. В первые минуты после открытия люди хлынули потоком – все со своими просьбами, проблемами и порой даже мольбами.

Часами мы беспрерывно консультировали граждан и направляли их в нужные ведомства. К середине дня у многих моих коллег образовалась внушительная очередь. Мы стали предупреждать людей, что ожидание может занять несколько часов и попасть к специалистам все не успеют. Люди злились, кричали, но не уходили.

Возвращаясь с документами к столу, я заметила среди прочих мужчину, который выглядел очень растерянно. Казалось, он вот-вот упадет в обморок. Его несчастные глаза не могли оставить меня равнодушной, поэтому, пообещав себе только поинтересоваться его проблемой, я пошла прямиком к нему.

– Что у вас случилось? – спросила я, держась на безопасном расстоянии.

– Медицинские одобрения, – выговорил он, трясущимися руками растирая грудь. – Нас только выписали из роддома, и состояние детей резко ухудшилось, но врачи отказываются даже осматривать их, так как у нас нет медицинских одобрений…

Во мне вспыхнула ярость. Я сделала глубокий вдох, выдох… еще один и еще.

Недобросовестные врачи, чьей первостепенной задачей было помогать больным, пользовались своим исключительным положением, без стеснения настаивая на взятках при любом удобном случае. Безнравственность и лицемерие их руководства и контролирующих органов, увы, стали отражением жестокой действительности, в которой любое безумие оправдывали личные убеждения заинтересованных высокопоставленных лиц.

Дыхание молодого отца участилось, растерянный взгляд метался по помещению. Рукой он схватился за воротник, оттягивая его.

Мне передалась его паника. Холодный пот смешался с нервными покалываниями во всем теле. Я поняла, что уже не смогу ему не помочь.

– Справка о рождении у вас собой?

Мужчина кивнул и протянул мне папку с документами.

– Идите за мной, – тихо сказала я.

Я провела его мимо больших колонн вглубь зала.

– Ждите меня здесь. Я попытаюсь справиться как можно быстрее, – и торопливо указала ему на свободное кресло.

Коллеги, которая могла нам с этим помочь, на месте не оказалось. Она ушла на обеденный перерыв, поэтому через запруженный зал мне пришлось пробираться к месту, где она допивала свой чай. Пристроившись рядом, я шепотом пересказала ей историю отца, чьей единственной надеждой оставалась она.

– Ты можешь оформить бумаги до конца перерыва? – спросила я, нервно постукивая пальцами по столу.

Я не просто подкидывала ей дополнительную работу, мы нарушали целый ряд внутренних правил. И конечно, понимали, что нам за это грозило. Но у нас в отделе был свой негласный закон, которого все придерживались, – если речь шла о жизни или здоровье детей, каждый старался помочь чем мог.

– Ну а кто, если не мы? – с улыбкой сказала коллега, отставив чашку с дымящимся чаем.

Через пару-тройку минут она, подмигивая, протягивала мне готовые одобрения и папку с документами.

– Горжусь тобой! – негромко бросила я и стремительно направилась к мужчине, который ждал меня среди прочих посетителей.

Завидев меня, он встал, пытаясь понять, радоваться ему или расстраиваться.

– Все готово, – сказала я, протягивая папку, из которой выглядывали два новых одобрения.

По выражению его лица было видно, что мужчина сначала не поверил своим глазам. В них угадывались сомнения, какая-то внутренняя борьба, как будто, получив отказ врачей, он убедился в безразличии системы, однако сейчас его уверенность в этом пошатнулась.

– Спасибо. – Слезы блестели в его глазах. Казалось, он вот-вот бросится обнимать меня. – Я никогда не забуду, что вы для нас сделали…

– Мы под камерами, – тихо сказала я. – До встречи!

Мужчина стал протискиваться к выходу, а я вернулась на свое рабочее место. Весь оставшийся день я с сожалением думала о том, что такое случалось изо дня в день. Поначалу я обивала пороги, считая важным сообщать руководству о каждой проблеме, ведь иногда для того, чтобы облегчить кому-то жизнь, достаточно было самых скромных усилий. Но мне снова и снова отвечали: «Атанасия, распоряжения идут сверху вниз, а не наоборот. Это понятно?»

Время шло, но ничего не менялось. Вышестоящее руководство неохотно занималось вопросами граждан. Видимо, перед ним стояли иные задачи. Как и многое другое, обсуждать подобное вслух было запрещено, но игнорировать ежедневное равнодушие к нуждающимся казалось уже невозможным. Когда я наблюдала за плачущими матерями, голодающими стариками и беспризорными детьми, сердце волей-неволей разбивалось. Так мы с коллегами стали понемногу брать инициативу в свои руки и помогать людям.

Но иногда жизнь вносила свои коррективы, и практика показывала, что люди не всегда являлись теми, за кого себя выдавали. В такие моменты накатывали обида и разочарование.

На днях молодой мужчина пришел оформлять свидетельство о рождении сына. Такое прекрасное событие никогда не проходило для нас незамеченным, и мы не стеснялись поздравлять новоиспеченных родителей. Пока оформляли документы, сотрудницы помогли ему выбрать имя из трех вариантов, предложенных его женой. После я лично консультировала его о положенной им материальной помощи и пищевых наборах. Он поблагодарил каждую из нас и ушел счастливым. А уже вечером нас собрали на экстренное совещание, где выяснилось, что этот мужчина продал своего сына на органы.

Кто-то из нас плакал, кого-то тошнило, я же была морально уничтожена.

Дома, чтобы никого не расстраивать, я держала все эмоции при себе. Со временем таких историй, оставляющих глубокие шрамы на сердце, становилось все больше… Казалось, что места для новых ран уже не осталось, но то ли из глупости, то ли из жалости я все равно продолжала открываться людям. Знала, что осчастливить всех не удастся, но хоть кого-то… Боль и страдания посетителей предвещали неминуемое моральное опустошение. Каждая новая история поражала своим равнодушием либо к тем, с кем это происходило, либо тех, кто в этом был замешан.

Кого-то такая работа ожесточала и учила дистанцироваться, но я еще больше замыкалась в себе. Некогда беззаботная, любопытная и веселая Атанасия пряталась теперь где-то глубоко внутри, изредка вспоминая мир, который представлялся ей интересной загадкой и незабываемым приключением. Но однажды я вновь надеялась вручить ей свою жизнь.

К моему величайшему сожалению, я стала заложницей собственного пути. Удивляясь стойкости духа моих коллег, я тысячи раз думала о том, чтобы уйти с работы. Однако это решение грозило обернуться катастрофой. В течение нескольких дней после подписанного заявления о снятии с должности моя анкета попала бы в руки распределительного центра. Так как мой год для поиска жениха остался далеко позади, я была бы вынуждена стать невесткой в случайной семье… а зная, в каких условиях большинству людей приходится выживать, я не торопилась покидать родной дом.

Глава 3

На следующий день я снова стояла перед входом в офис и не могла заставить себя войти. Оставаясь снаружи, я будто отгораживалась от сознания собственной беспомощности и незначительности. Но опаздывать было запрещено. Это показало бы мое пренебрежение регламентом.

Пришлось взять себя в руки и пройти внутрь.

Переодевшись, я поспешила на утреннее построение. Восемь девушек моей должности стояли отдельно от других госслужащих. Мы были гордостью руководства, лучшими среди коллег. Мы считались красивее, умнее, ответственнее и перспективнее всех остальных, чем заслуживали особое расположение руководства.

В зал вошла наша начальница, утонченная, высокая женщина. Ее внешний вид был воплощением идеала государственного служащего: отстраненная и равнодушная. У нее были черные прямые волосы, которые гармонично сочетались с холодными серыми глазами. Она носила черные костюмы, что придавало ее образу еще больше строгости, ведь руководящий состав мог одеваться как угодно, а она всегда предпочитала что-то мрачное. Она прошла по залу, уверенно чеканя шаг и глядя на нас свысока, с вершины своего положения.

– Доброе утро, коллеги, – холодно поздоровалась начальница.

В этой системе добиться высокого положения можно было, только став такой же хладнокровной, как эта женщина. Меня пугало ее безразличие к окружающим. Обращаясь к ней напрямую, граждане ожидали участия и поддержки, но покидали ее кабинет униженными и со слезами на глазах. Подобная жестокость, выкованная годами, служила свидетельством высшей степени лояльности к государству.

Построение проходило по заранее подготовленному плану, без задержек и импровизаций. Закончив проводить утренний инструктаж, начальница отпустила сотрудников, попросив остаться лишь меня.

– Пойдем, – бросила она в мою сторону и направилась через весь зал в свой кабинет.

По пути я мельком осмотрела себя в зеркале. Когда ругать было не за что, начальница переключалась на внешность сотрудника, указывая на его бездарность, раз тот не мог справиться даже со своим внешним видом. Или же… Она узнала о моем вчерашнем своеволии?

Мы вошли в ее кабинет – маленькое помещение, испещренное оранжевыми элементами декора, с ослепительным искусственным освещением, бьющим в глаза. Первые секунды я щурилась, привыкая к яркому свету.

Начальница села за большой стол, а я осталась стоять перед ней.

– Знаешь, почему ты сейчас здесь? – Она с ухмылкой посмотрела на меня.

О, я знала, что ни один ответ на этот вопрос не будет правильным.

– Нет, – коротко ответила я, чтобы не дать повода придраться.

– Кем ты видишь себя через три года? – Она коснулась пальцами клавиатуры, приготовившись записать мои ответы.

– Руководителем отдела, – честно ответила я.

Я верила в то, что, заняв эту должность, я смогу изменить устоявшееся отношение руководства к гражданам. Я планировала прислушиваться к своим сотрудникам и шаг за шагом продвигать свой подход среди других руководителей отделов. Я намеревалась подобраться к высшему руководству, чтобы заявить о себе. Доказать им, что иногда решения насущных для населения проблем могут инициироваться и «снизу вверх». Но этого я тоже никогда не произнесла бы вслух.

– Ты делаешь все возможное со своей стороны, чтобы прийти к этому? – Начальница снова демонстративно вытянула пальцы над клавиатурой.

– Да, – сказала я, понимая, что любой другой ответ был бы ошибкой. Я знала, как отвечать, чтобы добиться своего, демонстрируя слепую покорность.

– Атанасия, перейдем к сути. Я предложила руководству твою кандидатуру для участия в одном важном проекте. Это будет грандиозное событие, в котором тебе доведется сыграть немаловажную роль. Но на данном этапе я могу рассказать тебе только о том, что ты получишь, если сможешь пройти все собеседования.

Зная, какими ужасными и тяжелыми могут быть проекты, на которые нас отправляли, я сомневалась, что меня заинтересует награда. Самое ужасное заключалось в том, что от проектов на самом деле нельзя было отказываться. Это тут же расценивалось как акт неповиновения и неизбежно приводило к увольнению, без возможности устроиться куда бы то ни было еще.

– Если ты успешно пройдешь все собеседования, то получишь пять годовых зарплат, – сказала начальница, не поднимая глаз. – А если ты хорошо себя покажешь, Аковам возьмет твою семью на пожизненное обеспечение продуктами питания, товарами первой необходимости и лекарствами.

Несмотря на понимание необходимости контролировать свои эмоции, я непроизвольно раскрыла рот.

За что могут обещать такие огромные деньги и привилегии? Что это может быть за проект, за участие в котором готовы столько заплатить?

– Что мне нужно будет делать? – изумленно спросила я.

– До подписания всех бумаг я не могу тебе рассказать. Есть еще кое-что. Проект будет длиться примерно шесть недель. По возвращении, продемонстрировав свою целеустремленность и верность государству, ты получишь должность руководителя отдела.

– Но почему выбор пал именно на меня? – совсем растерялась я.

Начальница многозначительно посмотрела на меня, скрестив руки на груди.

– Во-первых, ты очень гибкая: быстро адаптируешься к разным событиям, не бросаясь в слезы и сопли.

С этим я не могла не согласиться, но стоило указать, что мои нервы почти всегда были на пределе.

– Во-вторых, мы не можем не признать, что граждане тебя любят, – продолжила она. – За последний год твое имя чаще остальных мелькало в книге благодарностей. Твою доброту и заботу замечают все, даже твои коллеги, что может сыграть нам на руку. В-третьих, ты исполнительна. За два года тебе доставались проекты разной сложности, и все они своевременно и качественно выполнялись. Нравились они тебе или нет, результат всегда превосходил все наши ожидания.

– Это что-то опасное? Почему такое большое вознаграждение? – прямо решила уточнить я, стараясь не выдать подступающей из-за похвалы улыбки.

– Не в опасности дело, а в том, что это совместный проект с частной организацией. Она назначила премии, мы лишь согласились на их условия. Всего десять девушек будут допущены в этот проект, а мы хотим продемонстрировать партнерам своих лучших сотрудниц. Нелогично было бы подвергать вас опасности. Не так ли?

Я знала, что ее задачей было найти очередную дурочку, которой не хватит смелости уволиться, отказавшись участвовать в таком рискованном проекте. Она была права, выбрав меня. Я не могу уволиться, просто не позволю себе уйти, продержавшись так долго.

– Атанасия, я выдвинула твою кандидатуру от лица нашего филиала. Тебя утвердили, выбрав из тысяч предложенных кандидаток социального сектора со всей страны. Ты прошла первый отбор, и это невероятный успех! Вас осталось всего пара сотен претенденток, но впереди еще несколько собеседований. Ты представляешь, какая это ответственность? Я хочу, чтобы ты попала в десятку!

Зная свое руководство, я понимала, что ничего хорошего их затея не сулила. Была надежда, что щедрый партнер действительно нуждался в сотрудницах, хорошо разбирающихся в государственных услугах. Конечно, чувствовался подвох, иначе как оправдать огромную премию и пожизненное обеспечение? Но что, если это мой шанс? Через шесть недель нас всех ждут на рабочих местах, а значит, цели нас покалечить или, хуже того, убить нет. Обещанная должность требует повышения квалификации, и, судя по всему, именно этим и займутся на проекте. Конечно, я могла и не пройти следующие этапы, что означало бы благополучное возвращение к своим повседневным обязанностям.

Начальница протянула мне два документа о неразглашении и согласии на медкомиссию, где галочками были отмечены места для подписи.

– Подписав это, ты сможешь получить допуск на следующий этап собеседования, – сказала она и, замерев, наблюдала, как я ставлю подписи.

Мне льстило, что руководство обратило внимание на мои успехи. Эта хладнокровная женщина редко кого-то хвалила, а сегодня, пытаясь мной манипулировать, расщедрилась на нечто столь приятное в мой адрес. Мне льстило, что руководство знает о моих достоинствах и готово дать мне шанс на повышение. Но я сомневалась, что из сотен претенденток именно я стану той, кому удастся пройти дальше.

– Отлично. Когда получишь результаты медкомиссии, тебя отвезут в офис к нашим партнерам, – проговорила начальница, торопливо складывая подписанные листы в папку. – Ты можешь рассказать о нашем разговоре семье. Но! Все, что тебе предстоит узнать далее, – государственная тайна, – строго добавила она. – Можешь идти.

Глава 4

После тяжелого рабочего дня дома меня встретила мама. Видя мою усталость, она заботливо обняла меня.

– Ати, как твой день? Идем ужинать, я все приготовила.

– День как день, – стараясь выглядеть радостной, ответила я.

Папа сидел за кухонным столом, загипнотизированный телевизором. Сестра, Арианна, зашла на кухню сразу за нами. Она обняла меня со спины.

– Садитесь, красотки, ужин остывает, – сказал папа.

Все были голодны, но ждали меня с работы. Как и каждый вечер, во время ужина мы устало болтали о том, что произошло за день. Мама щебетала о своих подругах, делилась услышанными сплетнями. Папа говорил о любимой политике. Сестра рассказывала о детях и муже, с шумной семьей которого ей приходилось жить.

Я ничего не рассказывала, мои истории никто не любил. После них настроение за столом сразу портилось, и до конца ужина все сидели мрачные. Моя повседневность и правда была не для легких бесед в кругу семьи.

– Ты завтра выходишь в основной филиал? – спросила Арианна.

– Да, но перед этим нужно будет пройти медкомиссию. Проверка для очередного проекта, – ответила я, медленно перебирая вареные овощи на тарелке. Я их не любила.

– Опять проект?! Ты сама на себя не похожа, когда тебя куда-то отправляют. – Сестра коснулась моего плеча.

Я улыбнулась ее трогательной заботе. Навряд ли кто-то принял бы эту голубоглазую брюнетку с красивой бронзовой кожей за мою сестру. Сходство нам придавали лишь некоторые черты лица, унаследованные от мамы, и стройная фигура, которой мы были обязаны папе.

Арианна давно жила отдельно, но сегодня я попросила ее приехать и присоединиться к нам за ужином, чтобы сразу всем рассказать о проекте. Однако в окружении членов семьи я поняла, что не знаю, как подступиться к разговору. Как родные отнесутся к тому, что мне придется уехать на полтора месяца?

– Арианна, смотрю на тебя и думаю, может, и мне все это бросить? Выйти замуж, да и все, – искренне поделилась я.

Сестра засмеялась, а папа понимающе кивнул.

– Давно пора! – поддержала меня Арианна.

– Не подначивай сестру. Атанасия в этом году получила награду от главы нашего сектора, – вклинилась мама, строго глядя на Арианну. – Твоя сестра – одна из лучших сотрудников организации.

Арианна недовольно надула губы.

– Ати, дочка, никого не слушай. – Внимание мамы переключилось на меня, а голос смягчился. – Ты выбрала правильный путь, мы с папой очень тобой гордимся. Я в свое время допустила огромную ошибку, покинув госслужбу. Правильные люди появляются в твоей жизни неожиданно, а встретить таких, сидя дома, не получится. – Она прошептала: – Мы до сих пор справляемся со многими трудностями только благодаря тем знакомствам, которые получилось наладить в молодости.

– И все же вы с папой встретились только благодаря распределению. Ладно, давайте сменим тему, – с нетерпением сказала сестра. – Как ваше здоровье?

– В последнее время намного лучше. Мы встали в очередь на новые лекарства для папы, которые оказались очень эффективны, – ответила мама. – А недавно соседка рассказала мне, что скоро можно будет без всяких очередей купить лекарство через частного продавца.

Папа был сосредоточен на вечернем выпуске новостей и почти не прислушивался к нашим разговорам. В последнее время он пугал нас рассеянностью и забывчивостью. Мама, недолго думая, повела его по врачам, и те выписали какие-то лекарства, с которыми пробелы в памяти прекратились. Но врачи предупредили, что, если прекратить лечение, болезнь будет прогрессировать.

– Мама, зачем так рисковать?! – испуганно воскликнула Арианна.

– Если есть способ запастись лекарством, мы должны это сделать! – Мама была настроена серьезно, ведь она боялась, что выдаваемые государством препараты закончатся, так как их поставка осуществлялась из-за границы.

– А если такой слух специально пустили, чтобы разыскать предателей? – тихо спросила сестра.

На самом деле и мне эта мысль казалась возможной.

– Да, мам. Думаю, скоро у нас появится возможность приобрести все необходимое, избегая таких сомнительных связей, – кашлянув, сказала я.

– Что ты имеешь в виду? – поинтересовалась она.

– Кажется, намеченный проект может принести нашей семье много денег. Мы даже лично сможем ездить за лекарствами за границу, если они закончатся здесь, – произнесла я, надеясь, что это правда.

Мама с любовью посмотрела на меня, не воспринимая эти слова всерьез.

– Я не знаю, возьмут меня или нет, но если я пройду собеседование, меня ждет полтора месяца командировки.

– Полтора месяца командировки? – Папа, осознав тему разговора, решил высказаться. – Когда я слышу о жестокости ваших проектов… Меня пробирает дрожь от одной мысли о том, что тебе придется провести там столько времени, – недовольно сказал он, из-за чего мама кинула хмурый взгляд в его сторону. – А ты со мной не согласна? Ты забыла, в каком состоянии она возвращалась с проекта по помощи тяжелобольным? Провожать их в последний путь, думаешь, нормальная работа? Атанасия, я против твоего участия в этом проекте. Уверен, они придумали что-то еще хуже.

Я нежно улыбнулась, умиляясь его опеке.

– Если меня возьмут в этот проект, за полтора месяца я получу пять годовых зарплат, – просто добавила я. – А если хорошо себя покажу, Аковам возьмет нашу семью на пожизненное обеспечение лекарствами, продуктами питания и всем остальным.

Все ошарашенно уставились на меня.

– Ты шутишь? – первой подала голос мама. – Нет, вы слышали… Детка, ты серьезно?

Папа пропустил мимо ушей восторженный возглас мамы и серьезно посмотрел на меня. Я увидела, что он напрягся еще сильнее.

– А что тебе придется делать за подобные суммы? Все это звучит крайне неправдоподобно.

– Детали я узнаю только после финального собеседования. Премию выплачивает компания партнеров. Я узнала об этом сегодня от начальницы. Но все это будет возможно только в том случае, если я хорошо покажу себя на проекте, – выложила я.

– Не могу поверить! Пять годовых зарплат, как такое возможно? – воодушевленно стрекотала мама. – Они знают, что ты лучшая, раз выдвинули именно твою кандидатуру. Я так тобой горжусь!

– Ати, как ты можешь согласиться, даже не зная, что придется делать? – взволнованно спросила сестра.

Папа недовольно скрестил руки на груди.

– После возвращения они обещают повысить меня до руководителя отдела. Видимо, предполагается деятельность, повышающая квалификацию сотрудника, – привела я последние доводы. – Да, я знаю, что легко там не будет, но я справлюсь. Чтобы там ни было, пять годовых зарплат стоят того.

Сестру мои аргументы не впечатлили, но она не знала, как еще отговорить меня от участия.

– Атанасия, я уверен, что тебе не стоит соглашаться на это, – настаивал папа.

– А если это судьба? – жалостливо спросила я, больше убеждая себя. – Что, если мне просто повезло? Что, если, пройдя все собеседования, я получу золотой билет в жизнь? Пожалуйста, поддержите меня. Я ведь не могу отказаться, и вы это знаете. Я лучше буду верить в судьбу, чем сознаюсь в том, что мне не повезло стать одной из кандидаток.

После ужина мы еще долго обсуждали возможные варианты развития событий. Мама не могла поверить своему счастью, советуя, как лучше вести себя на собеседованиях. Папа с Арианной предполагали худшее, что помогало морально подготовиться к ужасам, которые могли меня ожидать.

В любом случае я не хотела думать о плохом. Если мне удастся пройти все собеседования и выполнить работу лучше остальных, моя семья будет обеспечена до конца наших дней. Мы могли бы больше не волноваться о еде и лекарствах, даже если все останутся без работы. Я смогу отблагодарить родителей за их любовь и заботу, подняв уровень жизни нашей семьи. И лечение папы больше не будет для нас проблемой.

Это был маленький шанс на лучшую жизнь, и я очень хотела им воспользоваться.

Глава 5

В поисках нужного кабинета я сновала от одной двери к другой. Отсутствие пациентов меня удивляло: в медицинском учреждении моего сектора людям часами приходилось стоять в очередях. Да и выглядело там все как в фильмах ужасов.

– Добрый день. Меня направили на медкомиссию, – сказала я, заглянув в нужную дверь.

Улыбчивая медсестра в форме классического кроя и маске, закрывающей нижнюю часть лица, поприветствовала меня и встала из-за стола. Она измерила мой рост, вес, давление, осмотрела глаза и уши, после чего распечатала анкету и попросила ответить на несколько вопросов и расписаться.

В кабинет вошел высокий мужчина в похожей форме:

– Атанасия, добро пожаловать! Меня зовут Гейд, рад познакомиться! Я координатор запланированного обследования.

Он внимательно взглянул на ранее заполненную мной анкету.

– Выглядите встревоженно. Вас что-то беспокоит? – тактично поинтересовался Гейд.

– Нет, – коротко ответила я, хотя предстоящие процедуры меня тревожили.

Ни отсутствие очередей, ни обходительный персонал так и не смогли вытеснить волнение, вызванное ожиданием болезненных процедур.

Мужчина учтиво улыбнулся и поднятой рукой указал на дверь в соседний кабинет.

Все процедуры действительно прошли быстро и безболезненно. Профессиональный и доброжелательный персонал исключил часть моих опасений. И пока со мной обращались так, словно мое тело было хрустальным, внутри нарастало чувство несправедливости. Обычные граждане месяцами ждали возможности попасть на осмотр, новорожденные дети без проклятых бумаг попросту умирали, как и люди, не дождавшиеся положенных им лекарств. Но, оказывается, бывает и такое…

Время пролетело незаметно. Все оказалось намного легче и быстрее, чем я ожидала. Меня с благодарностями проводили до самого выхода, уверив, что результаты анализов сразу направят руководству.

Преодолевая тошнотворное отвращение к существованию подобных учреждений, я стыдилась признать, что все это время думала лишь об одном: как привести сюда отца? Был ли шанс побольше разузнать здесь о его болезни и получить достойное лечение? Их оборудование и скорость работы, вопреки моему презрению, действительно внушали доверие… что расстраивало и обнадеживало одновременно.

Через несколько дней я снова стояла перед начальницей в ее кабинете.

Накануне вечером она посоветовала попрощаться с родными на случай, если сегодня мне удастся пройти последнее собеседование. Мамины слезы, ее нежные слова гордости и спешные наставления, кажется, я запомню навсегда. Папа, крайне недовольный моим оптимизмом, крепко обнял меня на прощание. Всю свою любовь он выразил в молчаливом взгляде, которым провожал меня. Сестра искренне пожелала успешно пройти собеседование, так как поняла причину моего решения.

– Ты готова? – взволнованно спросила начальница, вырывая меня из плена грустных мыслей.

– Да, – стараясь говорить уверенно, ответила я.

– Тебе придется приложить все усилия, чтобы стать лучшей. – Она протянула мне папку с документами. – Водитель ждет у главного входа.

Видимо, заинтересованность начальницы была продиктована личной выгодой, раз от ее обычной злобы и надменности не осталось и следа. Будь она всегда такой учтивой, я никогда бы не научилась контролировать свои эмоции. Только сейчас я осознала, что ее строгость и резкость взрастили во мне равнодушие ко всякого рода оскорблениям, непрошеным советам и пустым угрозам.

Попрощавшись, я вышла из кабинета.

Хмурый служитель правопорядка встретил меня у выхода. Спустя тридцать минут мы свернули к большому административному зданию в центре города. Спустившись на четвертый уровень подземной парковки, мы остановились у металлической двери, напоминающей вход в бункер.

– Как все серьезно! – растерянно бросила я, когда мужчина жестом указал, что можно выходить.

Из бункера вышел человек в военной форме и приказал следовать за ним. Крепко сжимая папку с документами, я зашла внутрь и оказалась в ничем не приметном холле офисного помещения. Несмотря на выставленную у входа охрану и военную униформу сотрудников, это место казалось обычным административным блоком, что рассеивало мои опасения.

У прозрачного металлоискателя, куда направил меня немногословный сопровождающий, стоял стол, заваленный ручками, телефонами, губными помадами и другими предметами, которые, видимо, пытались пронести с собой мои коллеги. У меня же, кроме папки, ничего с собой не было.

Следуя за мужчиной по коридору, я удивилась странным устройствам, создающим трехмерные проекции. Понемногу этот охраняемый бункер приобретал в моих глазах некую загадочность, погружая в фантазии о секретных миссиях и тайных испытаниях. Преодолевая одну дверь за другой, я поняла, что вход внутрь обеспечивала только биометрическая идентификация впереди идущего военного.

Меня привели в огромный зал, который с легкостью можно было принять за один из амбаров для беженцев, что так часто мелькали в выпусках вечерних новостей. От количества девушек, заполонивших все свободное пространство, глаза разбегались. Несмотря на шум и суматоху, некоторые, расположившись за длинными столами, неторопливо обедали. Некоторые бездельничали, лежа на двухэтажных койках, другие общались, собравшись в небольшие группы. Большая же часть кандидаток, рассевшись на полу, заполняла какие-то бумаги.

– Атанасия, можете отдать документы мне, – сказал военный, остановившись в дверях. – Найдите койку с вашим ID. Она ваша.

Протянув ему папку, я направилась к первой попавшейся группе девушек, стараясь игнорировать скованность в теле.

– Добрый день, – вежливо поздоровалась я с двумя коллегами, расположившимися на ближайшей ко входу койке.

– Привет. Ты из какого филиала? – спросила милая девушка с прямыми рыжими волосами и янтарно-зелеными глазами.

– Из центрального, – честно ответила я. – А вы? – я ненароком задела взглядом еще и высокую брюнетку, которая пристально меня разглядывала.

– Я из Дывми, – отозвалась первая.

– А я из Зукавья, – добавила вторая. – Кажется, мы все из разных филиалов. В Ясоре их тысяча сто тридцать девять, каков был шанс попасть сюда? – задала она риторический вопрос.

– Вы уже знаете, каким будет собеседование? – взволнованно поинтересовалась я.

Услышав мой вопрос, к нам тут же подбежали две новенькие девушки, которые зашли после меня.

– Никто не знает, – разочарованно произнесла рыжая. – Мы успели поговорить с некоторыми участницами, но все одинаково растеряны.

Мы улыбнулись друг другу в подтверждение этих слов.

Неожиданно по громкой связи назвали несколько женских имен, и я оглянулась. Девушки, чьи имена только что прозвучали, торопливо зашагали к дальней двери зала.

– Куда это они? – спросила я.

– Видимо, на собеседование. Но оттуда никто не возвращается. Взамен ушедших просто приводят новых, и так весь день, – взвыла брюнетка.

– Ты тут уже целый день? – осведомилась одна из новеньких.

– Да. Скоро вам раздадут анкеты. Их нужно заполнить и отдать военным. Дальше придется просто ждать.

– Я знаю, что должны отобрать всего десять человек, – сказала я, удивляясь количеству кандидаток. – Не объявляют, скольких уже утвердили?

– Нет, – тоскливо ответила брюнетка. – Поговаривают, собеседование проводит представитель партнерской компании, поэтому всем приходится ютиться здесь.

Стоя ближе всех ко входу, мы невольно принимали в свою компанию все прибывающих участниц. Мы делились страхами и озвучивали многочисленные догадки. Многие сомневались в гуманности проекта, предполагая худшие сценарии, но соглашались принять участие из-за денежного вознаграждения или под страхом увольнения.

Я успела дважды перекусить и даже вздремнуть, пока ждала анкету. Получив увесистую стопку бумаг, я уселась на пол, в круг с другими девушками. Мы, развлекая друг друга, неторопливо вписывали в бланки свои ответы. В анкете были и привычные вопросы, касающиеся семьи, работы, личных качеств, и довольно странные. Больше всего меня удивили те, что были связаны со сверхъестественным, верой и принятием своего внутреннего мира.

Шли часы. Многие из тех, с кем мы дожидались вызова, уже отправились на собеседование.

Группа военных, появившаяся неподалеку, негромко переговаривалась. Из урывками доносившегося разговора стало понятно, что они выбиваются из графика. Ни у кого не было догадок, почему из такого внушительного количества сотрудниц им не удавалось отобрать всего десять.

Ждать своей очереди в течение стольких часов было невероятно утомительно. Когда прозвучало мое имя, стало понятно, почему девушки, которых вызывали, чуть ли не бежали к двери, ведущей из этого зала.

Глава 6

– Присаживайтесь, пожалуйста, – сказала миловидная девушка, когда я застряла в дверях от волнения. – Меня зовут Катит. Я изучила вашу анкету, и мне нужно задать вам несколько уточняющих вопросов. Вы не против?

– Не против, – растерянно ответила я, наконец закрыв за собой дверь переговорной.

– Тогда начнем. Вы указали, что всего раз состояли в серьезных отношениях во время учебы в академии. Какими были эти отношения? – спокойно начала она.

Из всей анкеты она решила уточнить именно это? Должно быть, психологический тест. Честно отвечать на вопросы личного характера, не выдавая неловкости, крайне сложно. Может, эту тему выбрали специально, чтобы спровоцировать кандидаток?

– Неудачными, так как мы не были готовы к серьезным отношениям, – без прикрас выпалила я.

– Что стало для вас самым ценным опытом в этих отношениях?

Я задумалась, так как очевидного ответа на этот вопрос у меня не было.

– Наверное, что любовь бывает разной, – ответила я.

Бывший парень мне изменял, но, когда об этом стало известно, он еще долго и безуспешно доказывал, что его близость с другой ничего для него не значит. На самом же деле факт его измены подвергал меня безрассудному риску из-за распространения страшного вируса, который гарантировал постепенную потерю ясности ума, мучительное физическое истощение и смерть. Если бы при прохождении ежемесячной медкомиссии болезнь подтвердилась, меня отправили бы доживать свои дни в сектор для зараженных.

Девушка продолжила задавать уточняющие вопросы и по другим темам, но снова и снова возвращалась к моим отношениям. Самым логичным объяснением этому было то, что работодателя интересовали сотрудницы без «груза». Возможно, такими вопросами компания в лице Катит проверяла мою лояльность к вышестоящему руководству. Молчание или увиливание от ответов могло расцениваться как пренебрежение, а после и как повод для подозрений: не пытается ли сотрудник скрыть нечто провокационное? Выходит, в сущности своей, что бы я ни ответила, результаты испытания это не изменит. Но вопросы также могли быть проверкой на честность, если, например, они предусмотрительно подготовились… В стрессовых ситуациях, подобной этой, моей сильной стороной была быстрая адаптация, как и говорила начальница.

Катит записала мои ответы и, оторвав взгляд от планшета, сказала:

– Отлично, мы закончили. Подождите меня пару минут, я вернусь с результатами.

Я кивнула и осталась в маленькой переговорной в одиночестве. Несмотря на внешнюю стойкость, усталость давала о себе знать. Мои плечи опустились, спина благодарно расслабилась. Позволив себе немного отдохнуть, я перестала беспокоиться об осанке и откинулась на спинку стула. Злосчастные часы ожидания в общем зале вызывали мысли о горячем душе, а затем о нескольких главах книги. Тревожная непредсказуемость дальнейших событий уже не казалась такой интригующей, а скорее приводила в уныние.

Через пару минут Катит вернулась и дружелюбно объявила:

– Вас ждут на следующем этапе собеседования.

Сердце забилось быстрее, отдавая дробью в висках. Во рту совсем пересохло, и мне пришлось откашляться. Стараясь не подавать виду, я улыбнулась девушке в ответ. Большинство кандидаток тоже наверняка проходили данный этап, так как ничего особенного у меня не спрашивали.

Катит сопроводила меня в соседнюю аудиторию. Слева от входа дежурили военные – трое мужчин и две женщины. Белые стены отражали яркий свет ламп, из-за которых, казалось, потолок невесомо парил над головами. Центр зала занимал стеклянный стол, а возле него стояла высокая девушка лет двадцати пяти в длинном черном платье, с массивными золотыми украшениями. Ее черные волосы тяжелыми локонами ложились на широкие плечи, а яркий бронзовый макияж особенно выделялся в окружающей обстановке.

– Добрый день! – вежливо поздоровалась я.

– Да, – не глядя на меня, ответила она. – Будь добра, подойди и опусти ладони на стол. Нам нужно кое-что проверить.

Бодрость голоса не могла полностью скрыть ее усталость. Если то, что говорили военные, было правдой и десятку до сих пор не определили, мне оставалось ей только посочувствовать.

– Просто дотронуться до стола? – Я медленно прошла мимо военных, встав рядом с ней.

– Да, просто сделай так. – Девушка приложила ладони к стеклянной поверхности, после чего нетерпеливо сложила руки на груди.

Военные не сводили с меня строгих взглядов. Как бы я ни старалась, не могла сообразить, что же они могли узнать обо мне такого рода проверкой. Я подошла к столу и прикоснулась к нему обеими руками.

Стол засветился, и под ладонями вдруг появилась влага. Она стала подниматься по рукам до самых локтей, образуя подобие перчаток. Не успела я среагировать, как по мне прокатилась волна всепоглощающего спокойствия. Все тревоги, горе и тяжелые переживания разом покинули тело, оставив лишь чувство легкости.

Мамины объятия подняли в душе волну неконтролируемого счастья. Ее прикосновения ощущались так ярко, что я тут же почувствовала себя дома. Семья была моей крепостью, уголком в этом мире, в котором, пусть и ненадолго, я могла всецело чувствовать себя в безопасности. Всколыхнувшиеся чувства к родным вызвали непроизвольную улыбку. Воспоминания истинным счастьем обволакивали мысли.

Неожиданно глубочайшая грусть пронзила грудь и потянула душу далеко в темноту. Краски воспоминаний бесследно исчезли, оставив меня в полной тишине наедине с чувством потери, разочарования и неудачи. Ничто не имело смысла, я старательно проживала не свою жизнь.

Вокруг начал сгущаться мрак. Маленькая девочка лет пяти пряталась под стеклянным столом. Она подняла на меня взгляд, и я тут же узнала в ней себя. Я взяла ее на руки, желая не допустить того же исхода, что ждал меня. Вокруг плакали, кричали люди, куда-то бежали. Здание по ту сторону дороги стало рушиться, обломками падая на головы людей. Ноги почти полностью скрыла вода. Город на глазах превращался в руины, и нам тоже нужно было бежать. Однако тяжелые ноги несли меня к дому. Я хотела найти родителей до того, как с ними что-нибудь случится.

Спокойный шелест листьев в любимом парке тут же вытеснил предшествующую панику. Хорошо знакомый маршрут, прекрасный закат. На траве у воды сидел мой парень, рядом – какая-то девушка. Я застыла, наблюдая, с какой нежностью они друг на друга смотрят. Я физически ощущала атмосферу томительного напряжения, нарастающего после их коротких игривых поцелуев. Но вдруг его губы что-то раболепно забормотали, видимо, пытаясь оправдать своего хозяина: это ничего не значит! Я не могла сдержать отвращения – к нему из-за его измены, к себе из-за желания отрицать увиденное. Все это было мерзко и грязно. Я задыхалась от разочарования и злости.

Оказавшись перед зданием своей работы рано утром, я тяжело вздохнула. Я знала, что должна войти туда, ведь построение скоро начнется, но какое-то чувство не давало мне сдвинуться с места. Моя ответственность сопротивлялась, но дала сбой, когда я сделала пару неуверенных шагов прочь от этого места…

Вся комната заискрилась ярким светом.

– Мы нашли ее, – голосила девушка, наблюдавшая за мной. – Наконец-то! Пойдем, дорогая!

Когда я оторвала руки от поверхности стола, сияние прекратилось. Меня все еще переполняли эмоции – счастье, страх, грусть, ярость, удивление и отвращение. Чувства были такими явственными, почти осязаемыми, а некоторые воспоминания о пережитом казались липкими и вязкими.

Взяв меня под руку, девушка открыла смежную дверь и указала на центр небольшой комнаты, куда выставили стильные кресла. Мой взгляд растерянно, словно через мутную пелену, блуждал по изысканному интерьеру.

Пристроившись в одном из кресел, спутница представилась.

– Меня зовут Эжиел. – Ее высокий голос показался мне слишком громким.

– Очень приятно, – усаживаясь напротив, коротко ответила я. Тактика «меньше слов – меньше косяков» еще ни разу меня не подводила.

Только сейчас я поняла, что пальцы рук онемели, поэтому я принялась медленно разминать их.

– Поздравляю тебя! Ты десятая участница, которую наконец определила Система, и хочу сказать, что твоя внешность самая необычная. Ты такой родилась?

Ее вопрос сбил меня с толку, вынуждая сосредоточиться на ответе.

– Да. Альбинизм – не болезнь, – решила уточнить я на всякий случай. – Десятой? Значит, я прошла?

С большим усилием, стараясь не выдать собеседнице сбивчивости своих мыслей, я начала по кусочкам собирать всплывающие воспоминания и ощущения.

– Твоя кожа такая светлая, она будто излучает свет. Думаю, нетипичная для людей внешность будет твоим преимуществом.

Ее заявление прозвучало странновато.

– Преимуществом в чем? – не поняла я.

– Ах да! Перейдем к сути нашей встречи. Как тебе уже известно, мы планируем осуществить грандиозный проект. Но он немного отличается от того, каким вы себе его представляете. Чтобы я могла ввести тебя в курс дела, ты должна подписать этот договор, – проговорила она, протягивая мне бумаги.

Каждую строку неприлично короткого договора я прочитала настолько внимательно, насколько в моем состоянии было возможно. Ничего странного я не заметила, обо всем написанном начальница и так меня предупреждала.

– Подписав этот документ, ты не сможешь отказаться от участия в проекте, – будто расшифровывая мне смысл написанного, сказала Эжиел.

– У меня и так нет возможности отказаться, – прошептала я.

Мне было страшно даже представить лицо начальницы, если бы ей сообщили, что я, пройдя все эти странные собеседования, не захотела заключать договор и отказалась от участия в проекте.

Медля, я снова мысленно перебрала все причины, по которым должна была подписать договор. Во-первых, лечение для отца, во-вторых, денежное вознаграждение, в-третьих, перспективы карьерного роста и, в-четвертых, удержание судьбы в своих руках.

Я передала Эжиел два подписанных листа, а она, будто не веря, все переводила взгляд с меня на документы и обратно.

– Наконец-то! – Ей понадобилась минута, чтобы прийти в себя от восторга и облегчения.

Ее эмоции меня пугали. В какой-то момент я даже поймала себя на мысли, что ее вид производит на меня зловещее впечатление, особенно когда она без смущения хихикала над этим договором. Замкнутое пространство без окон начало давить на меня. Я поежилась в кресле, подыскивая более удобную позу.

Эжиел включила проектор, перелистывая слайды на большом экране, и воскликнула:

– Итак, давай уже с этим покончим! Я представитель Верума. Верум – это планета, которая находится на орбите Земли по ту сторону Солнца, поэтому увидеть ее отсюда не представляется возможным. На Веруме живут такие же люди, как вы, и они хотят стать ближе к землянам. Поэтому, если коротко, искусственный интеллект, к которому мы обращаемся «Система», одобрил проведение социального проекта. Благодаря ему землянки получат шанс влиться в общество Верума.

Глава 7

На слайдах мелькали снимки городов с необычной инфраструктурой. Зеленые оазисы на крышах и фасадах небоскребов, многоуровневые транспортные системы, голограммы на улицах города и воздушный транспорт… все это не могло существовать. Рассказ Эжиел, конечно, впечатлял, но после очередного слайда я все-таки упустила суть повествования.

– На Земле всего три сверхдержавы. Вы ведь так называете свои страны с высоким уровнем геополитического и экономического влияния? Для участия в проекте мы выберем по десять девушек из каждой, – продолжала рассказывать Эжиел.

Я не знала, как реагировать, чтобы не показаться невежливой. Решив с беспристрастным лицом дослушать рассказ, я вежливо ей улыбнулась.

– Чтобы землянкам был понятен формат нашего социального эксперимента, мы постарались перенять основные особенности хорошо известных вам телевизионных шоу о любви. – Она развела руками. – Тридцать участниц с Земли будут бороться за сердца верумианцев. Пока все понятно?

Так как мне все еще было трудно собраться с мыслями, я лишь коротко кивнула.

– Я должна отправиться на другую планету, чтобы завести отношения с мужчиной, – подытожила я, вопросительно глядя на Эжиел.

Я старалась говорить вежливо и учтиво, ведь и это могло оказаться проверкой на выдержку или профессионализм, как, например, при общении с людьми, имеющими психические отклонения. Может, суть проекта заключалась в помощи людям с похожими проблемами? Еще в академии нам рассказывали, что психоэмоциональный фон человека, страдающего подобными расстройствами, ничем не отличается от психики здоровой личности. Даже при условии, что его мышление, мягко говоря, выходит за рамки общепринятых представлений.

– Верно! Помимо денежного вознаграждения и всего остального, о чем тебе уже известно, перед тобой открывается возможность найти избранника среди мужчин Верума и стать важной частью нашего общества. Проект будет записываться Системой и в случае его успешного завершения будет транслироваться по всем вашим телеканалам, что принесет участницам небывалую популярность. – Эжиел внимательно на меня посмотрела. – Ты реагируешь иначе, не так, как другие девушки. Я не понимаю твоих эмоций. У тебя есть вопросы?

Чтобы пройти и этот тест, придется тщательно подбирать слова. Сейчас не было смысла спорить со всем, что она наговорила, – от меня требовалось только сочувствие. Я старалась сохранять спокойствие и избегать ярких эмоций: удивления, испуга или недовольства. Поведение Эжиел не внушало опасений, но единственно верным шагом было бы предложение отложить обсуждение ее чувств до тех пор, пока она не сможет адекватно оценивать реальность.

– Я хочу поддержать вас, Эжиел. Если хотите, мы вместе попробуем разобраться в происходящем или просто поговорим о том, что сейчас для вас важно, – я нежно улыбнулась.

На мгновение она замерла, а затем ее губы расплылись в широкой улыбке.

– Потрясающе! Ты думаешь, что я сумасшедшая! – изумленно проговорила она и раскатисто рассмеялась. – Это намного лучше, чем реакции твоих будущих конкуренток.

Эжиел поднялась со своего места и, приоткрыв дверь, пригласила в комнату военных:

– Ваш выход.

Первым заговорил хмурый мужчина лет пятидесяти:

– Все, что вам рассказали о планете Верум, – правда. Планета существует, но этот факт является государственной тайной.

– Сотрудничество между нашими планетами поддерживается десятилетиями. Называться союзником Верума – огромная честь для нашего государства, – сказал второй мужчина с не менее холодным выражением лица.

– Мы получили распоряжение с Верума о передаче десяти девушек из Ясора для участия в социальном эксперименте. Страна победительницы получит от Верума технологию, которой еще нет на Земле, – горделиво произнесла одна из женщин в военной форме.

– Эжиел является не просто представителем Верума, она и есть верумианка, – с воодушевлением сообщила самая молодая девушка.

Все это уже не походило на розыгрыш. Разинув рот, я потрясенно оглянулась на Эжиел, но та весело махнула рукой.

Почувствовав первые признаки головокружения, я заерзала в кресле.

– Отнеситесь к этому разговору со всей серьезностью. Эжиел сможет ответить на все ваши вопросы, а после мы передадим вас врачам, которые помогут подготовиться к отправлению, – быстро проговорил мужчина, и все пятеро вышли из кабинета.

– Так это не шутки? – в растерянности спросила я, открыто разглядывая Эжиел.

– Милая, тебе нехорошо? Все это правда. Ты можешь спросить меня о чем угодно, – уже спокойнее предложила она, снова усаживаясь напротив.

Я запоздало отшатнулась.

– Значит, вы не человек?

– Физически я не отличаюсь от землянки, – весело ответила она. – Внешне между нами нет различий.

– И вы хотите, чтобы тридцать девушек с Земли боролись за внимание одного мужчины с этого вашего Верума? – скептически уточнила я.

– Нет, мужчин будет больше. Кстати, проект называется «Судьба и Соблазн». Вы станете первопроходцами подобного сближения людей двух планет – это ли не воля судьбы? Ну а соблазн скорее ее инструмент и небольшая пикантная подробность.

Эжиел наслаждалась происходящим, не обращая внимания на мое недоумение.

– А на Веруме знают о существовании Земли? – с любопытством спросила я.

– Конечно, это не секрет. Если эксперимент увенчается успехом и сформируется хотя бы одна пара, на Земле все тоже узнают о Веруме, – объяснила Эжиел.

– Зачем на Веруме подобный проект? У вас мало женщин? – Я озвучила первую догадку, которая пришла в голову.

– Нет, ничего подобного, – забавляясь, ответила она. – Этот социальный эксперимент преследует цель сближения наших планет для дальнейшего сотрудничества.

– А ваши мужчины будут участвовать добровольно? – поинтересовалась я, с трудом формулируя вопрос.

– Думаю, у них к тому будет весомая мотивация. При условии взаимных чувств с одной из вас холостяки проекта получат места в совете. Совет – это что-то вроде вашей президентской администрации.

– Эжиел, а вы заинтересованы в успешном исходе проекта?

– Конечно! Я представитель молодежи. Мне всего шестьдесят семь. Благодаря Системе наши старики доживают почти до четырехсот лет.

Мои глаза округлились. Я прикрыла рот рукой, ощущая дрожь по всему телу.

– Сколько же будет холостякам?

– От восемнадцати до сорока. Мы учли разницу в возрасте между парами на Земле и выбрали аналогичные возрастные категории. Верумианцы задумываются о серьезных отношениях годам к ста пятидесяти, но, как бы то ни было, я уверена, все будет замечательно!

– А если ни один из кандидатов мне не понравится? – взволнованно спросила я.

– Если никто из холостяков тебя не впечатлит, ты в любой момент сможешь отказаться от участия. А если чувства все-таки появятся и будут взаимны – получишь шанс остаться на Веруме. Твой избранник получит высочайшую должность в совете, а ты войдешь в элиту Верума, что позволит вам прожить жизнь в достатке и безопасности.

– Мне надо все осмыслить.

Я настолько не ожидала чего-то подобного, что происходящее казалось мне какой-то шуткой.

– На протяжении всего проекта у тебя будет сопровождающий. Он сможет ответить на все твои вопросы, ты не останешься одна.

Мои мысли путались. Я слушала, но не могла ничего ответить.

– Только подумай, какая это честь! – восторженно продолжала Эжиел. – Это величайшее событие, и именно ты станешь его частью. Новая планета, новые люди, новые отношения! Система выбрала именно тебя! А она никогда не ошибается, понимаешь?

– Тот стол был Системой? – Я внимательно посмотрела на нее.

Эжиел снова громко рассмеялась:

– Нет, это всего лишь запрограммированный сканер. Атанасия, ты точно готова. Тебе просто нужно немного времени, чтобы все осознать.

Она ободряюще похлопала меня по коленке и, улыбнувшись, подытожила:

– Пойдем.

Она подвела меня к выходу и, попрощавшись, закрыла за мной дверь.

Следуя за одним из военных по коридору, я медленно обдумывала услышанное. Внутри проснулось беспокойство, когда на ум стали приходить вопросы, которые я не додумалась задать. Однако я отгоняла эти мысли, убеждая себя в том, что слова Эжиел звучали как минимум безобидно.

Существование еще одной планеты, где жили совершенно обычные люди, безусловно, шокировало. Если все, что сказала Эжиел, – правда, верумианцы ничем от нас не отличаются. Кроме продолжительности жизни, конечно. Это не могло не удивлять.

Шанс встретить там свою любовь казался смехотворным. Сомнительный и маловероятный бонус к повышению, денежному вознаграждению и необычному путешествию.

Но что, если это и есть лучший из возможных вариантов?

Я готовилась услышать об отправке в зону боевых действий, о работе по двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. Готовилась трудиться в лаборатории, занимающейся разработками биологического оружия. Но кто бы мог подумать, что все худшие предположения разобьются о великую цель двух планет, желающих объединиться?

От безумия происходящего я тихо рассмеялась.

Глава 8

Мягкая и теплая постель…

Не нащупав одеяла, я поморщилась.

Солнечный свет настойчиво пытался разбудить меня. Пришлось зажмуриться еще сильнее… и снова провести рукой в поисках одеяла…

– Где это я? – откуда-то справа послышался тихий, вопросительный шепот.

Мысли странно тянулись. Сквозь сон мне захотелось улыбнуться, но ощущение покоя ускользало – что-то было не так.

– Кто вы? – продолжал допытываться женский голос.

Мои брови недоуменно приподнялись, кожа внезапно покрылась неприятными мурашками. Не успела я прийти в себя, как раздался громкий мужской голос:

– Девушки, просыпаемся! Ваши показатели в норме! Открывайте глаза!

Не получив никакой реакции, тот же голос обратился к кому-то:

– Разбудите их.

Я удивленно вздохнула, почувствовав, как кто-то принялся массировать мне ноги.

– Атанасия, Мирен и Хенэн! – громко произнес мужчина.

Сильные руки переместились на плечи, а после, аккуратно перевернув меня, усадили на кровати, придерживая за поясницу. Нехотя пришлось открыть глаза.

– Мирен, ты последняя!

Из-за яркого света я прищурилась и не спеша огляделась: я была на огромной террасе, окруженной прозрачными панелями. На них мерцали матовые переливающиеся разводы цвета ртути, которые тянулись к полу. Мир вокруг казался волшебным, радовал взор плавными линиями, необычными материалами и насыщенностью цветов.

Я заметила над собой движение и подняла взгляд. Длинные ветви незнакомых мне растений свисали с потолка, медленно раскачиваясь в такт мелодии, доносившейся будто бы отовсюду. Белоснежные лепестки резных форм казались искусственными, пусть и источали приятный, пьянящий аромат.

Сделав глубокий вдох, я прикрыла глаза от наслаждения.

Пугающе безупречно…

– Предыдущие быстро пришли в себя! Что с этими не так? Земные врачи переборщили с дозировкой? Поднимите их, – бубнил мужчина.

Уже знакомые руки медленно опустили мои ноги с кровати. Помогая держаться прямо, они уверенно подхватили меня за талию, придерживая под локоть.

Я подняла взгляд на мужчину, который с такой легкостью управлял моим телом. Очень пристально, с интересом и опаской я изучала его лицо.

Кажется, он кивнул мне.

Я осмотрелась.

Справа от нас на кровати сидела перепуганная девушка, на ее светлой коже блестели жемчужинки пота. Вжавшись в постель, она прикрывалась маленькой подушкой. Кажется, на ней совсем не было одежды. Вытянув руку перед собой, она указывала молодому человеку держаться на расстоянии. Страх придал ей сил, она решительно вздернула подбородок.

– Не трогай меня!

Мужчина сделал шаг назад и опустил руки.

Она заметила меня.

– А ты еще кто? И чего уставилась? – грубо спросила она меня.

А может, не меня?

Чтобы понять, к кому из нас девушка обратилась, я перевела взгляд на мужчину, который крепко поддерживал меня за талию и спокойно наблюдал за мной. Он прикасался ко мне, я чувствовала жар, исходящий от его ладоней. Зная себя, я была уверена, что сейчас в моей груди должно зародиться неприятное, липкое чувство… только вот мой ошарашенный мозг сфокусировался на другом: я обратила внимание на глубину его серых глаз, соболиные черные ресницы и волосы, взъерошенные ветром. На вид я бы не дала ему больше двадцати пяти.

Мимо нас пронесся худощавый мужчина средних лет, одетый довольно откровенно. Он торопливо засеменил между кроватями, увлекая за собой шлейф золотых нитей, что тянулись к полу по его открытой спине. Невесомая материя его юбки казалась почти прозрачной, бесстыдно оголяя ноги до самых бедер.

– Оденьте их, нам пора, – приказал он, приблизившись к напуганной девушке. – У нас не так много времени, дорогая, – он понизил голос, и его шепот мне уже не удалось расслышать.

Наши кровати стояли идеальным полукругом. Каждая – с легким металлическим отблеском, будто выточенная из полированного алюминия. Вокруг – стеклянные тумбы, хранившие в себе маленькие баночки и неизвестное мне оборудование. Гладкие цилиндры, тонкие шипы, каплевидные экраны…

В воздухе возле каждой девушки парила полупрозрачная панель. Она реагировала на движение, мягко вибрируя. Кажется, она контролировала наши жизненные показатели.

Я тяжело сглотнула, когда вдруг поняла: это стирильное и одновременно роскошное пространство, без единой пылинки и царапины было подобием клиники.

Или я ошибалась?

Никаких проводов и розеток, абсолютно беззвучная вентиляция, отсутствие обогревателей… Врачей тоже видно не было. Значит, можно было отбросить мысли об уколах?

Незнакомый мир, в котором даже воздух был совсем другим. Легким и свежим. Приятные глазу оттенки – белый, серебряный и мягкий золотой. Ни одной лишней детали. Кресла и столики парили в нескольких сантиметрах от пола, медленно покачиваясь. Стены и пол, без швов и углов, сливались в единое целое, напоминая подтаявший лед.

Изысканное спокойствие здесь граничило с пугающей и безупречной бесчеловечностью.

– Ты можешь стоять без моей помощи? – чуть раздраженно спросил возвышающийся надо мной мужчина, аккуратно отстраняясь.

Освободившись из его хватки, я заглянула ему за спину. На другой стороне террасы открывался завораживающий вид на город с высоты птичьего полета. Белые небоскребы возвышались, мерцая на солнце блестящими фасадами.

Стеклянные панели защищали террасу от прямых солнечных лучей. Дневной свет мягко падал на цветущие изгороди растений, чьи гибкие стебли вились по прозрачным перилам.

На кровати в паре метров от меня сидела девушка. Забавляясь с мужчиной, который намеревался ей помочь, она усердно пыталась самостоятельно одеться, прикрывая наготу темной кожи, напоминающей горячий шоколад. Золотистые волосы сбившимися волнами очерчивали контуры плеч. Неуклюжие движения собственных пальцев смешили ее.

Чуть дальше перед зеркалом красовалась четвертая девушка. Она уже пришла в себя и успела полностью одеться. Длинные русые волосы касались тонкой талии, которую выгодно подчеркивали пышная грудь и объемные бедра.

– Меня зовут Лириадор. Я твой сопровождающий. – Чуть нахмурившись, он привлек мое внимание, продемонстрировав широкие красные рукава. Я вытянула руки. – Я знаю, что тебя зовут Атанасия, – добавил он, раздраженно поджав губы.

Я была рада услышать свое имя, но все еще не могла собраться с мыслями. Яркий свет держал глаза в напряжении, и только сейчас я осознала, что стою на солнце, а это не сулило ничего, кроме ожогов. Испугавшись, я оглядела себя, чтобы проверить состояние кожи, и поняла, что стою совершенно голая. На мне ровным счетом ничего не было, даже нижнего белья. Стыд и растерянность были готовы захлестнуть меня с головой, но я уставилась на ткань, которая медленно скользила вдоль моей кожи. Все мое внимание сосредоточилось на ткани рукавов. Я ошарашенно уставилась на одевающего меня мужчину. Он был слишком близко, а я неприлично обнажена.

– Здравствуй, – снова поприветствовал он, обреченно вздохнув.

– Я совсем голая, – объявила я шепотом, пытаясь прикрыться.

На секунду его лицо озарило веселье, но он тут же взял себя в руки.

Я снова огляделась вокруг и наконец поняла, что мы прибыли. Мы на Веруме, и проект уже начался. Сделав несколько вдохов, я попыталась успокоить разгоняющееся сердцебиение. Так все это реально? Все, что сейчас происходит, правда?

Мне до последнего казалось, что я просто ввязалась в неприятности, доверившись руководству. Согласилась на странный эксперимент, обменяв свою безопасность на перспективу благополучия для семьи… А теперь, очутившись здесь, я на самом деле стала частью чего-то грандиозного!

– Я помогу тебе одеться. – Он вытащил белую атласную ткань из большой коробки на стеклянном столе, который стоял рядом с нами. – Как ты себя чувствуешь? – спросил он, накидывая ткань странной формы мне на плечи.

– Хорошо, – удивившись вопросу, медленно проговорила я. – Почему у той девушки есть зеркало, а у меня нет? – Кивнув в сторону, я была намерена избежать его пристального взгляда на свою фигуру.

– Это правда то, что волнует тебя сейчас больше всего? – скептически спросил он, когда принялся затягивать на моей талии корсет из белых перьев. – Подними ногу.

Он присел и, жестом повторяя просьбу, похлопал по моему бедру. Я не успела сообразить, что происходит, как он уже продел красный кружевной лоскуток через одну мою ногу, а после и через другую. Жар принялся щипать лицо, когда, медленно продвигая ткань все выше по бедрам, он аккуратно прикрыл все самое сокровенное. Я почувствовала странное непреодолимое веселье вперемешку с жутким стыдом.

– Не смотри на меня так. Да, сегодня это моя работа, – скупо подметил он.

Казалось, происходящее его нисколько не интересовало.

Экстравагантный мужчина в возрасте все еще пытался успокоить неугомонную бунтарку.

– Что ее так напугало? – Я задала вопрос вслух.

– Атанасия, меня зовут Лириадор. Запомни. Мы видимся не в последний раз. Я буду сопровождать тебя на протяжении всего проекта. – Он приоткрыл рот, чтобы сказать что-то еще, но, передумав, решил ответить на мой вопрос: – Это обычная реакция землянок на межпланетное путешествие.

Глядя на Лириадора сверху вниз, я искренне недоумевала – неужели и такие огромные мужчины могут ухаживать столь деликатно? Пока он был занят моими гольфами, я потянулась к нему и провела пальцем по его брови.

Он поднял на меня резкий, полный недоумения взгляд, а мне захотелось прикоснуться к его волосам.

– Что ты делаешь?

– Не знаю. – Я растерянно посмотрела на свою ладонь.

– Ты все еще отходишь от наркоза, – сделал заключение он, обувая меня в красные сапоги до колен. Алые кристаллы украшали их голенища и ярко блестели на солнце. – Но тебе нужно собраться. Сегодня важный день. – Выпрямившись, он заслонил спиной солнце. – Вот твое зеркало.

Он нажал на что-то внутри коробки, где раньше лежал мой наряд, и на ее дне, щелкнув механизмом, появилось зеркало.

Я осмотрела себя. Белая туника, что была перекинута через плечи, составляла основной элемент наряда. Вырезы по бокам демонстрировали оголенные бедра. Ажурные гольфы и красные сапоги прекрасно дополняли образ. Перьевой корсет подчеркивал талию и грудь.

Я сдвинула края туники с ключиц, чтобы поправить грудь в корсете. Ткань аккуратно легла на предплечья поверх красных рукавов, которые почти касались пола.

– Оставь так, – строго сказал Лириадор.

Он достал из небольшого кейса красные кристаллы. Застегнув их ожерельем вокруг моей шеи, он закрепил их за корсет, а после сделал шаг назад.

– Нет задач, с которыми мне не справиться, – гордо заявил он.

И тут я кое-что поняла.

– Хорошо, что вы говорите на нашем языке. Иначе было бы крайне неудобно, не правда ли? – спросила я, не отрывая взгляда от своего отражения.

– Именно Верум инициировал соглашение, устанавливающее использование единого языка для всех стран Земли. Поэтому это не мы говорим на вашем языке, а вы на нашем, – поучительно произнес Лириадор.

– На Земле единый язык? Чушь. Я видела заграничные товары, лекарства, оригинальные надписи на которых понять невозможно.

– Значит, тебе повезло, – подытожил Лириадор, не собираясь вдаваться в подробности. – И остальным двадцати девяти землянкам. Какое совпадение.

Своим образом я осталась довольна. Смущали меня только ресницы. Без привычной туши они придавали лицу болезненный и невзрачный вид. Мысли все еще путались, но про ресницы я не забыла бы даже во сне.

– Могу я звать тебя коротко, Лир? – вежливо спросила я, вглядываясь в его равнодушное лицо.

Он кивнул, и я продолжила:

– У вас есть тушь для ресниц?

Я пыталась сосредоточиться на понятных и простых вещах, чтобы не сойти с ума. Чужая планета, незнакомые лица, странная одежда, непонятные приспособления – все это казалось сном. Мое отражение было единственным, что хоть в какой-то мере доказывало реальность происходящего. Я не могла осознать весь масштаб перемен, которым будто суждено было сбыться. Сколько всего должно было совпасть, чтобы я очнулась здесь?..

– Сегодня все участницы должны предстать перед своими семьями в естественном виде, – ответил Лир, глядя куда-то вдаль, поверх меня.

– Семьями?

Он не успел ответить, потому что мужчина громко объявил, что время на сборы истекло. Когда девушки и их сопровождающие направились вслед за ним, Лир предложил взять его под руку, что сначала даже показалось неудобным. Он был выше меня, поэтому его согнутая рука оказалась на уровне моего плеча.

Остановившись и повернувшись к нам лицом, экстравагантный мужчина с довольной ухмылкой произнес:

– Меня зовут Экстаз. Как вы уже поняли, вы на Веруме. Добро пожаловать!

Затем он обернулся и что-то прошептал в стену, находившуюся прямо за ним.

– Вы – последняя четверка участниц, – сказал он нам, но опять оглянулся на стену. – Оставшиеся двадцать шесть землянок пробыли на Веруме почти неделю. У них было время узнать некие подробности проекта, вы же такой возможности лишены. – Он закашлялся.

Я отпустила руку Лира, обошла его со спины и встала с другой стороны. Пальцы снова непроизвольно вцепились в его локоть. Несмотря на тревогу, что не давала покоя, спокойствие и расслабленность Лира вдруг стали моей опорой. Моим оправданием для того, чтобы сделать вид, что все в порядке. Что все происходящее в абсолютной норме вещей.

– Прости, кажется, я начинаю нервничать, – одними губами произнесла я.

Он оценивающе оглядел меня и, наклонившись ко мне, еле слышно прошептал:

– Это хорошо. Значит, ты приходишь в себя. – Его губы почти касались моего уха. – Соберись. Чтобы тебя выбрала достойная семья, ты должна предстать перед ними в лучшем свете.

Глава 9

Почувствовав дыхание Лира так близко, я сжала губы, чтобы не засмеяться. Мне стало невыносимо щекотно.

Он отстранился, а Экстаз, обращавшийся до этого к стенам, продолжил:

– Сейчас вас будут выкупать разные семьи. Вам не о чем переживать, аукцион носит развлекательный характер. Но помните! – Он выдержал многозначительную паузу. – Сделайте все, чтобы полюбиться зрителям с первого дня. На Земле выбрали именно вас, а значит, вы лучше других знаете свою работу.

Голова все еще немного кружилась, но мысли понемногу прояснялись.

Одна из участниц недовольно хмыкнула, а темнокожая девушка, наряд которой состоял из купальника цвета слоновой кости и коралловых туфель, высоко вздернула подбородок.

– Странности только начинаются, – взволнованно произнесла она.

Стена на мгновение заискрилась, а затем раздвинулась. За ней был небольшой выступ.

– Сейчас мы направляемся туда, где вот уже восемьсот лет проходят всевозможные аукционы, – рассказывал Экстаз, пропуская нас к обрыву и рукой указывая направление. – Во время движения ваша обувь примагнитится к платформе, поэтому переживать о падении не стоит.

Не доверяя своей координации, я прижалась к Лиру, всеми силами цепляясь за него. Другие девушки поступили точно так же, с ужасом осознав, что ограждений на платформе не было. Когда платформа плавно отодвинулась от здания, я попробовала приподнять ногу, чтобы убедиться, что сделать это было невозможно.

– Дорогие участницы, – привлек наше внимание Экстаз. – На проекте есть несколько основных правил, которые вам нельзя нарушать. За нарушение хотя бы одного из них вы будете немедленно дисквалифицированы.

Ветер развевал волосы, платформа набирала скорость. Лир пару раз на меня покосился, видимо отметив мою крепкую хватку. Не скрывая удивления, я стала оглядываться вокруг: белые здания с витиеватыми рельефными террасами, большие озера, усеянные островками инфраструктуры. Здания располагались далеко друг от друга, и повсюду были цветы.

Мы плавно спускались, двигаясь по спирали вокруг здания, на террасе которого я недавно пришла в себя. По поверхности мраморных стен тонкими струйками стекала вода. Из-за отсутствия окон я не могла отделаться от ощущения, будто это сооружение возвели не люди, а сама природа.

– Первое правило: устанавливать отношения, подтверждаемые физической близостью, с кем-либо, кроме холостяков проекта, запрещено. Дисквалификация последует даже за поцелуй вне проекта, – заговорил Экстаз. – Второе: физическое насилие запрещено в любом его проявлении.

Наконец платформа остановилась недалеко от витражного входа небольшой постройки, левитируя над полем с цветами. Экстаз спустился на проявившуюся тропинку и протянул руку пышногрудой участнице.

– Давай, Мирен, смелее.

Девушка отпустила своего сопровождающего и сделала шаг с платформы. Мы все последовали ее примеру. Уже внизу Экстаз выстроил нас перед собой.

Он строго оглядел нас и продолжил:

– И третье: во время испытаний лгать запрещено. – Он хитро подмигнул. – Однако увиливать от ответов, переключать внимание на что-то другое, отвечать вопросом на вопрос можно!

Не сговариваясь, все как одна девушки одновременно выдохнули. Видимо, перспектива во всеуслышание говорить о личном не впечатляла ни одну из нас.

Когда с правилами было покончено, Экстаз спешно повел нас вниз.

Девушки шли впереди, а сопровождающие, не сильно отставая, держались позади. Мы спустились по ступенькам на несколько этажей вниз и какое-то время виляли по многочисленным коридорам.

Остановившись, Экстаз прикоснулся к панели. Под его ладонью появились и распахнулись широкие двери.

– Переведите дух и отдохните. Встретимся чуть позже! – сказал он, прежде чем уйти.

Мы нерешительно прошли в помещение внушительных размеров, по центру которого возвышался четырехуровневый зал ожидания. Фундамент конструкции светился, красуясь в бирюзовой воде. Вокруг острова росли высокие деревья. Складывалось впечатление, что мы были не под землей, а где-то за городом глубокой ночью. Картина открывалась потрясающая.

Сквозь остекление, которое служило скорее для красоты, нежели для защиты от внешних условий, можно было разглядеть участниц, разместившихся на разных этажах. Некоторые, разбившись на группы, разговаривали. Другие, одиноко прогуливаясь, оценивали обстановку. Их сопровождающие держались отдельно. Мужчины веселились и, кажется, замечательно проводили время.

Вошедшие со мной участницы ринулись в зал, обгоняя друг друга.

Когда и наши сопровождающие двинулись с места, я тихо окликнула Лира.

Остановившись, он нехотя перевел на меня взгляд.

– Нет, ничего, – неуверенно произнесла я, махнув рукой.

Он тут же отвернулся и направился к остальным.

Пропустив всех вперед, я заметила, что большинство участниц и их сопровождающих собирались на верхних этажах. Мне же, наоборот, хотелось подойти ближе к воде.

Пройдя мимо двух незнакомых участниц, я поздоровалась, но они даже не обратили на меня внимания. Да, новый коллектив всегда сулил трудности. У нас на работе тоже все соперничали друг с другом, но по мере службы мы все усвоили одно: противостоять обстоятельствам всегда легче вместе. Кто позаботится о нас, если не мы сами?

В надежде найти тех, кто поддержит мой подход, я приняла решение быть дружелюбной со всеми участницами. Увидев двух девушек, сидевших у самого края выступа и спустивших ноги к самой воде, я сказала с улыбкой:

– Привет. Можно к вам?

Они обернулись.

– Конечно! – Мне улыбнулась девушка азиатской внешности, с красными кончиками черных волос. На ней был провокационный брючный костюм, от которого швеи оставили, кажется, не больше трети. Татуировки покрывали все ее тело, не заходя лишь на лицо.

– Меня зовут Чен, я из Навигранция. А это Эмма, она из Рефлектарума. – Она указала на миниатюрную блондинку с живыми цветами в волосах.

Эмма, махнув рукой, улыбнулась. Прозрачное гипюровое платье открывало взору все прелести ее фигуры. Кое-где поблескивали золотые украшения, продетые через маленькие отверстия в ткани.

Я была рада приветливым улыбкам.

– А я Атанасия, из Ясора. Приятно познакомиться, – сказала я, присев между ними. Теперь моя обувь тоже почти задевала воду. – Вы давно на Веруме? Нам сказали, что кто-то из участниц здесь уже почти неделю.

– Я пришла в себя вчера, – задумчиво ответила Эмма.

– А я кисну тут уже четвертый день, – надувшись, сообщила нам Чен.

– Ей здесь не нравится, – прошептала мне Эмма, указав на Чен.

– Почему? Или все-таки слухи не врут и нас на самом деле прислали сюда для экспериментов? – пошутила я, понизив голос до шепота.

Эмма огляделась по сторонам, а Чен весело засмеялась. У нее был потрясающе заразительный и нежный смех.

– Ну, этого я не знаю, – протянула Чен и, опираясь на руки, запрокинула голову. Ее крохотный костюм затрещал по швам. – Судя по всему, все впереди, но в эти четыре дня толком ничего не происходило. Нас поселили по пять участниц и заперли.

– Что, прямо заперли? – уточнила я, глядя на Эмму.

– Была еще общая комната для всех участниц. Но ты видела, какие здесь все милые? Только представь себе целую комнатушку надутых одиноких дур, искоса поглядывающих друг на друга. – Эмма содрогнулась, имитируя дрожь.

Чен согласно кивнула, поправляя свой костюм, а Эмма с любопытством спросила:

– А как тебе твой сопровождающий?

– Думаю, эта работа ему не подходит, – аккуратно подбирая слова, ответила я. – Его раздражает, когда я к нему обращаюсь. И смотрит он на меня как-то хмуро. Не знаю, правильно ли я поняла, но, кажется, сопровождающие должны помогать нам или хотя бы как-то поддерживать…

Эмма облизнула губы.

– Моего зовут Нэо. Он так пристально на меня смотрит. Не отводит взгляд, что бы вокруг ни происходило. Вот бы холостяки проекта были такими же привлекательными, как наши сопровождающие. – Она мечтательно хихикнула.

– А мой странный. Всегда молчит, – сказала Чен. – Мне столько всего хотелось с ним обсудить. Я видела, как другие девушки не переставая болтали со своими сопровождающими, а мой просто игнорирует все вопросы. И, как выяснилось, мы не сможем отделаться от них или поменяться с кем-то, даже когда наши конкурентки начнут покидать проект. Их приставила какая-то Система, якобы для того, чтобы убедиться в честности проекта и соблюдении основных правил. А вот интересно, холостяки тоже должны соблюдать эти правила? Или это только наша обязанность?

Эмма задумчиво хмыкнула.

– Не думаю, что холостяки будут придерживаться каких-то дурацких правил. Знаете, меня еще интересует, можно ли их семьям участвовать в аукционе? Было бы странно жить с кем-то из них в одном доме.

Я вопросительно посмотрела на Чен, так как она точно знала больше меня.

– Судя по разговорам, мы для этих семей всего лишь инструмент. Например, меня выкупает семья «А», а отношения у меня появляются с сыном семьи «Б». Тогда две семьи благодаря нам становятся ближе. – Она нахмурилась. – Но это не точно. Я могу ошибаться…

Сзади послышались шаги. Я обернулась и увидела Лира. Еще двое сопровождающих шли за ним. Видимо, это был Нэо и молчун Чен. Взгляд одного из них намертво приковала Эмма. Точно Нэо. Его длинные черные волосы были собраны на затылке, образуя хвост из множества мелких косичек. Литой черный костюм хорошо подчеркивал фигуру. Приблизившись, он подал Эмме руку, чтобы та могла встать.

Молчун был выше и больше остальных. Он остался у лестницы, прислонившись к стене. Короткая стрижка, внушительное телосложение. Его рельефные мышцы напряглись, когда он сложил руки на груди. В простой белой футболке и черных кожаных штанах он выглядел небрежнее своих сослуживцев.

Чен фыркнула и стала неуклюже подниматься. Глядя на ее высокие каблуки, я на секунду представила, как она падает в воду, поэтому быстро потянулась придержать ее.

Вдруг руки Лира подхватили меня и аккуратно поставили на ноги.

– Пойдем. – Он нетерпеливо кивнул, пропуская меня к лестнице.

Переглянувшись с девочками, я прошла мимо молчуна и направилась наверх. Перед началом аукциона участницы толпились у зеркал, прихорашиваясь. Лир перекинулся парой слов с другими мужчинами и указал мне следовать за ним. Мы вошли в соседнюю комнату, в которой уже никого не было.

– Итак. Я узнал, что у некоторых девушек есть заранее подготовленная стратегия поведения, которой они будут придерживаться на протяжении всего проекта, – быстро выпалил он. – У тебя такая есть? – Он вопросительно на меня посмотрел.

Я понимала, что моя жизнь разделилась на «до» и «после». Здесь легко можно было стать такой, какой мне всегда хотелось быть: свободной, легкой и безрассудной. Из-за дурманящей эйфории при одной такой мысли вся эта затея приобретала очарование мечты, сна или видения… Может, у моих конкуренток и было время все осмыслить, пока они ждали прибытия остальных участниц, но я все еще смотрела на происходящее не иначе как сторонний наблюдатель.

– Нет, – чуть улыбнувшись, ответила я.

– Ну конечно, нет. – Лир провел рукой по волосам. – Слушай, Атанасия, сегодня будут определены фаворитки проекта. Чем больше за тебя заплатят, тем больше у тебя будет преимуществ на вечеринке знакомств. Чем больше у тебя преимуществ, тем легче проходить испытания. Шансы на длительное пребывание в проекте увеличатся. Я понятно объясняю?

Я улыбнулась, поскольку меня забавляла его серьезность. Он был таким хмурым, что мне так и хотелось немного подразнить его.

– Понятно. А тебе-то что?

– Ты – моя работа, Атанасия. А для меня нет задач, с которыми я не сумею справиться, – заявил он. – Придумай что-нибудь. Участники аукциона должны увидеть в тебе потенциал к завоеванию сердец верумианцев. Если ты будешь просто стоять, много за тебя не дадут. – Он выглядел взволнованно и раздраженно. – Пойдем. Ты не должна быть последней.

Глава 10

Следуя за ведущим, мы шли друг за другом по мрачным коридорам подземного лабиринта. Тридцать пар. Справа участницы, слева сопровождающие.

– Мне знаком этот зал, – сказал мужчина позади нас своей подопечной. Я прислушалась. – У входа начинаются две ведущие вниз большие лестницы, которые огибают пространство посередине зала. – Он на мгновение замолчал, видимо дополняя свой рассказ жестикуляцией. – Думаю, вас расставят на ней полукругом, сверху вниз. Мы с тобой идем в центре шеренги, и это хорошо. Скорее всего, ты встанешь ровно посередине лестницы. Там свет падает лучше всего.

– Поняла, – послышался тихий ответ девушки.

Мы остановились, и разговоры прекратились.

Экстаз молча указал на таймер над закрытым входом: «0.59», «0.58», «0.57»…

Лир наклонился ко мне. Плавным, но быстрым движением он коснулся моей шеи и притянул ухо к своим губам. Чтобы никто не услышал, он прошептал:

– Есть вероятность, что испытание начнется прямо сейчас. Все очень расслаблены. Парни уверены, что сегодня состоятся только смотрины, но наше руководство любит устраивать проверки в самый неподходящий момент. – От серьезности его голоса по всему телу побежали мурашки. Он был слишком близко. – Ничего не бойся. Смотри на меня. Я дам знать, если появится какая-то опасность. Договорились?

Он отпустил меня, и я, раскрасневшись, прикрыла лицо руками, сделав вид, что поправляю волосы. Я быстро кивнула, и Лир выпрямился.

«0.32», «0.31», «0.30»…

Он вел свою игру, используя меня ради достижения собственных целей. Но я радовалась, что в итоге мы были на одной стороне. Пусть я ему и не очень нравилась – его единственной целью был мой успех.

Двери перед нами распахнулись, громко заиграла музыка.

После вводного инструктажа пары перед нами стали занимать свои места, спускаясь по обеим сторонам лестницы. Когда очередь дошла и до нас, мы свернули налево. Все было так, как описывал сопровождающий идущей за нами участницы.

Зал впечатлял. Он имел три уровня высоты. Мы вышли со второго и направились вниз к первому. Пол покрывала темная вода, будто помещение затопило, а вместо потолка над головами зияла огромная лунка, через которую можно было увидеть небо.

Казалось, мы были очень глубоко. Природный камень обрамлял стены этой пещеры, а свечи служили декором. К стенам липли кудрявые зеленые стебли, в воде на первом уровне плавали цветы.

Каждая из участниц останавливалась на две ступени выше предыдущей. Я поступила так же.

Лир встал рядом. Только сейчас я обратила внимание на его наряд, идеально подобранный к моему. Я улыбнулась, разглядывая длинные рукава в пол и красные кристаллы на облегающем его фигуру черном костюме.

Музыка стихла. По бурным аплодисментам стало понятно, что последним на лестницу вышел Экстаз.

Яркое солнце не позволяло рассмотреть гостей в тени. Блеск воды ослеплял, и о чьем-то присутствии в глубине зала я могла только догадываться.

– Дамы и господа! Добро пожаловать на шоу «Судьба и Соблазн»!

Экстаз дождался, пока стихнут аплодисменты, и продолжил:

– Представлю вам наших участниц!

Боковым зрением я заметила камешек, упавший с потолка в воду. Его появление в такой торжественный момент казалось неуместным. Но за ним последовал второй, третий, и потолок начал рушиться. Девушки тут же бросились врассыпную. Истошные крики присутствующих парализовали меня, и я в ужасе посмотрела на Лира. Он неспешно кивнул и довольно ухмыльнулся.

Инстинкт самосохранения вопил, что надо бежать, но осознание того, что Лир настроен на исключительно идеально выполненную работу, сбивало с толку. Окаменевшая, я осталась стоять на месте.

Большие куски земли падали в воду, лестница перед нами осыпалась. Девушки плакали, прижимаясь к стенам, в панике забирались на парапеты. Сопровождающие догоняли своих участниц, спотыкаясь о подолы их платьев.

Находиться в этом безумии было страшно, но до абсурда смешно.

Вдруг зал преобразился, и теперь он выглядел целым и невредимым, а Экстаз как ни в чем не бывало продолжил:

– Вернемся же к нашим участницам! А начнем мы с тех, кто не поддался общей панике и выдержал испытание страхом.

Послышались громкие аплодисменты.

Я не могла поверить своим глазам. Из тридцати пар неподвижными остались всего пять, в числе которых были мы с Лиром и Чен со своим молчуном. Других девушек я не знала.

Лир сиял, преисполненный гордости. В этот момент и я им гордилась. Его синдром отличника все-таки пригодился и помог мне выделиться на фоне остальных участниц. Я тихо рассмеялась, высвобождая накопившийся стресс. Руки и ноги тряслись.

– Иллая. Возраст – 19 лет, рост – 183, объемы – 95–60–95. Цвет глаз – черный. Волосы, ресницы, брови – черные. Татуировки – дракон на спине. Родимые пятна отсутствуют. В отношениях не состояла.

Девушка высокомерно улыбнулась, отбросив одну из тяжелых черных кос за спину. Ее воздушное белое платье, пронизанное черными лентами, элегантно подчеркивало выдающуюся грудь, тонкую талию и очень длинные ноги в красных туфлях. Она принялась разглядывать свои ногти, будто происходящее ее вовсе не волновало. Может, это одна из тех тактик поведения, о которых говорил Лир?

– Чен. Возраст – 18 лет, рост – 175, объемы – 90–60–90. Цвет глаз – черный. Волосы, ресницы, брови – черные с красным. Татуировки по всему телу, кроме лица. Родимые пятна отсутствуют. Предыдущие отношения – год в отношениях с мужчиной вдвое старше.

Чен грациозно взобралась на перила, чтобы привлечь к себе как можно больше внимания. Она послала вглубь зала воздушный поцелуй, а после, сделав сальто, встала на прежнее место.

Описание следующих трех девушек я пропустила мимо ушей, ломая голову над тем, что же сделать мне. Просто помахать? Покрутиться?

Ладони вспотели, колени подгибались. Я почувствовала на себе пристальный взгляд Лира. По его глазам я тут же поняла, что у этого ухмыляющегося негодника появился план. Он напролом шел к своей цели. Я была готова рассмеяться, но Экстаз начал зачитывать информацию обо мне:

– Атанасия. Возраст – 24 года, рост – 165, объемы – 90–60–90…

Лир подхватил меня под бедра и приподнял перед собой. Разрезы на тунике раскрылись до самой талии, а грудь вздымалась от частого, сбивчивого дыхания.

– Цвет глаз – голубой. Волосы, ресницы, брови – белые.

Прижимая меня к себе, Лир почти коснулся лицом моей шеи, сделав глубокий вдох. Он провел по ней кончиком носа, от ключиц до самого уха, и я непроизвольно выгнулась ему навстречу, переживая о сокращающемся между нами расстоянии.

– Татуировки отсутствуют. Родимые пятна отсутствуют.

Нас либо немедленно дисквалифицируют, либо утопят в овациях. Лир как будто хотел продемонстрировать всю мою женственность и только так, рискуя, мог заставить других поверить в то, что уже был от меня без ума.

Я почувствовала нарастающее волнение. Чтобы отделаться от паники, мне стоило как можно скорее расслабиться и пустить все на самотек.

– Предыдущие отношения – с однокурсником в колледже. Закончились четыре года назад.

Лир медленно опустил меня на ноги и сделал шаг вперед, будто в демонстративном собственническом порыве.

Я не знала, сработает ли его план, но очень надеялась, что нас хотя бы не исключат. Конечно, он знал здешние правила лучше меня, но такая близость сбивала с толку даже меня. Нужно будет позже это с ним обсудить.

За двадцать минут Экстаз представил остальных девушек, не обойдя и тех, что не могли успокоиться из-за неприятного начала аукциона.

– А теперь давайте же выберем королеву сегодняшнего аукциона! – прогремел Экстаз, когда из воды вдруг начала подниматься золотая корона. – Участницы, ваша задача – заполучить корону. Как это сделать, решать вам, но одно условие непреложно: пользоваться физической, устной и ментальной помощью ваших сопровождающих запрещено. Наказание – дисквалификация. Время пошло! – Корона зависла на высоте входа, через который мы недавно зашли. – А вы уже выбрали свою фаворитку? Королева будет только одна, – обратился он к зрителям, разглядывая стены.

Я удивленно осмотрелась, но никаких камер не увидела. Наверное, стоит отложить этот вопрос на потом, а сейчас пора взяться за дело.

Склонившись над перилами, я поняла, что не смогу дотянуться до короны снизу. Она зависла выше уровня второго этажа. Поддеть сбоку тоже было нечем.

Мирен, помогая себе одной из заколок, разорвала подол своего платья на лоскуты, связала их между собой, а на конце затянула в тугой узел. Примеряясь, она начала целиться узлом в середину короны. Я бы до такого не додумалась, как, впрочем, и многие другие девушки. Большинство из них сразу опустили руки, даже не попробовав заполучить корону.

Я оглянулась на Лира. Он хмуро стоял у стены, вероятно, злясь на то, что не может провернуть все самостоятельно.

Вдруг меня посетила безумная идея.

Если все получится, корона точно будет моей. Мне нужна была не победа, я лишь намеревалась завоевать расположение моего сопровождающего.

Я окликнула Экстаза, который наблюдал за происходящим с самой верхней точки лестницы.

– Можно задать вам вопрос? – я старалась перекричать стоящий гул.

– Конечно, Атанасия! – Он с интересом уставился на меня.

Я сделала к нему пару шагов, еле бормоча что-то несвязное себе под нос.

– Что? Дорогая, я не слышу!

Отлично! Я быстро побежала к нему. Времени оставалось мало – вдруг кто-нибудь додумается сделать то же, что и я. За мной уже последовали несколько девушек, чтобы узнать, что же такого я хочу спросить у ведущего.

В спешке я увидела, что Иллая, разогнув все свои тонкие металлические украшения, собрала из них подобие удочки и смело замахнулась в направлении короны. Я добежала до Экстаза и, не останавливаясь, направилась дальше. Я мгновенно забралась на парапет перед ним и прыгнула так далеко, насколько хватило сил.

Глава 11

Я тут же преодолела расстояние до короны, протягивая к ней руку. Ее зубцы больно врезались в ладонь, но я и не подумала разжать пальцы. Гости аукциона шумно зааплодировали.

Лир среагировал мгновенно. Оторвавшись от стены, он в один прыжок перескочил через перила. Его сильные руки спустя мгновение впились мне в ребра, когда он, вместе со мной перевернувшись в воздухе, уверенно приземлился на ноги.

Я показала ему корону и улыбнулась. Он удивленно на меня смотрел, и казалось, его глаза даже немного светились.

– Ты сумасшедшая? – прошептал он, даже не запыхавшись. – Больше никогда так не делай. А если бы я не успел?

В это время Экстаз во всеуслышание объявил о моей победе. На фоне слышались аплодисменты и поздравления.

– Нет задач, с которыми ты бы не мог справиться, – сдерживая напрашивающийся нервный смех, попыталась оправдаться я.

Его искренний смех на несколько секунд заполнил собой все мои мысли.

– Гордишься мной? – не унималась я.

Он аккуратно опустил мои ноги в воду.

– Ты подловила меня. Засчитывается, Атанасия, – он покачал головой, подавив улыбку. – Но больше никогда так не делай!

Я подняла корону над головой, и нам снова зааплодировали.

Сквозь аплодисменты раздался голос Иллаи, которая все еще стояла с железной удочкой в руке:

– Она нарушила правила! Сопровождающий не имел права ей помогать! – почти кричала она обиженно.

– Правила не были нарушены, – тут же прервал ее Экстаз. – Атанасия добралась до короны самостоятельно! Я видел это собственными глазами. А вы? – Он обратился к зрителям. – Давайте же посмотрим повтор этой великолепной сцены в замедленной съемке. Участницы, прошу всех вернуться на свои места.

Продев руку в корону, я медленно направилась в сторону лестницы. Из-за воды, скрывающей неровный пол, передвигаться пришлось на ощупь.

– Некогда возиться, – сказал Лир, и его сильные руки снова подняли меня. – На тебя смотрят, улыбайся.

Он быстро преодолел расстояние до нашего прежнего места. С улыбкой на лице я махала в темноту, продолжая гадать, как и где устроились участники аукциона.

Только сейчас я поняла, что наши руководители, скорее всего, понятия не имели, куда и зачем нас отправляют. Здесь потрясало все: благоприятный климат, невероятной красоты город, который, хоть и мельком, но я уже имела возможность оценить, люди в необычных нарядах. Все вокруг поражало воображение: левитирующие платформы, удивительной высоты здания, гармонично соседствующие с дикой природой. К своему стыду, я поняла, что с момента, как пришла в себя на Веруме, ни разу не вспомнила об удушающих меня повседневных тревогах. Наслаждаясь хоть и странными, но такими необычными обстоятельствами, я чувствовала себя совсем другим человеком.

– Начнем торги! – гордо объявил Экстаз. – И откроет их наша королева! Первый лот – Атанасия. Десять тысяч драгоценных! Кто даст больше?

Голоса становились все громче. Каждый следующий старался перекричать своего предшественника. Объемные голограммы, появившиеся в центре зала, фиксировали озвученные суммы. Цифры быстро росли и дошли до пятисот пятидесяти тысяч драгоценных.

– Пятьсот пятьдесят тысяч драгоценных раз. Пятьсот пятьдесят тысяч драгоценных два. Пятьсот пятьдесят тысяч драгоценных три! Королева продана! Потрясающе! Великолепно! – визжал Экстаз.

– Можно идти, – сказал Лир, кивнув в сторону выхода.

– Это был самый странный день в моей жизни, – подытожила я на подступах к коридору.

– И в моей тоже, – весело ответил Лир.

– Мы молодцы? – Я глупо улыбалась, не в силах унять дрожь в коленях.

– Мы сделали все, что могли, – уже спокойнее произнес он, открывая передо мной дверь.

Длинная лестница за ней спиралью тянулась вверх. Количество ступенек, которые нам предстояло преодолеть, ужасало.

– А есть другой путь? – жалостливо спросила я.

– Нет. Выход только здесь.

Я обреченно зашагала по лестнице. Мокрые сапоги натирали ноги. От воды край туники и рукава отяжелели и тянули вниз. Спустя, кажется, четыре этажа мне потребовалась передышка, иначе обморок был бы не за горами. Я хотела отдышаться и снять обувь, которая с каждым новым шагом причиняла боль.

– Перерыв, – запыхавшись, озвучила я и скрестила перед собой руки. – Остановочка. Привал.

Развернувшись, я села на ступеньку.

Лир взволнованно посмотрел на меня.

– Тебе плохо? – неуверенно спросил он, приподняв мой подбородок. – Ого! Твой пульс… У тебя что, проблемы с сердцем? – разочарованно предположил он.

– Нет у меня проблем с сердцем! – держась за грудь и тяжело дыша, ответила я. – Просто я не очень спортивная. Не отличаюсь выносливостью…

– Настолько? Всего сто ступенек. – Он наклонил голову, недоверчиво сузив глаза.

– Ты что, считал?! Не всего сто, а целых сто! – Я продолжала тяжело дышать. – Еще и мокрая обувь ноги натерла, – нашла я оправдание своей слабости, демонстративно вытянув к нему одну ногу.

Его взгляд на долю секунды скользнул по моему бедру, из-за чего я решила свести колени.

– Разуть тебя? – уже потянувшись к сапогам, спросил Лир.

– Я сама! – попыталась я скрыть смущение.

– Ах вот как. Теперь ты у нас самостоятельная. – Он состроил недоверчивую гримасу, скрестив руки на груди.

Положив корону рядом, я, пыхтя, стянула узкие сапоги. Лир оперся руками о ступеньку по обе стороны от меня. Теперь он был так близко, что в отместку мне захотелось ткнуть его в грудь ногой.

– И как ты пойдешь без обуви? – поинтересовался он, разглядывая меня.

– А у меня есть выбор? Еще далеко? – спросила я, взяв сапоги в одну руку, а корону в другую.

Лир отстранился и посмотрел наверх.

– Примерно столько же.

Я смиренно поднялась и, взяв себя в руки, зашагала.

В конце лестницы перед нами возникли двери. Они разъехались в стороны, и мы вышли наружу. Из-за ослепительного солнечного света мне пришлось прикрыть глаза. Наслаждаясь свежим воздухом, я огляделась. Неподалеку виднелся огромный бассейн. Одна его часть была скрыта от солнца ажурными арками, другая же купалась в его лучах. Я не могла вспомнить, когда видела бассейн в последний раз. Может, еще в самом начале обучения в академии…

– Нравится? – спросил Лир, остановившись позади.

– Обожаю воду! – Я подошла к бассейну, чтобы убедиться, что это не мираж.

– Искупаемся?

– А нам можно?

Не получив ответа, я обернулась.

Лир, раздеваясь, небрежно раскидывал по полу вещи. Его обнаженный торс был исполосован шрамами. Страшно представить, какие истории таились за каждым из них.

– Сегодня ты принесла шоу Экстаза больше полумиллиона драгоценных. Нам можно все! – гордо заявил он, стремительно приближаясь.

Неожиданно схватив меня за талию, Лир резко бросился в бассейн.

Удар о воду и стремительное погружение не дали мне опомниться. Сапоги, выскользнув из рук, вслед за короной тут же пошли ко дну.

Вынырнув, я резко втянула воздух.

– Зачем ты так? – расстроенно спросила я, когда Лир вынырнул рядом. – Я такое терпеть не могу! Что за игры? Мой наряд…

Озорная улыбка исчезла с его лица, уступив место закатившимся глазам.

Тугие элементы ожерелья мешали мне дышать, цеплялись за мокрую одежду, и я попыталась их снять. Однако это оказалось труднее, чем я ожидала, поскольку все силы уходили на то, чтобы держаться на плаву. А мне так хотелось сохранить этот наряд! Если представился бы шанс, я обязательно захватила бы его с собой на Землю.

– Не проблема.

Лир подплыл ко мне. Я перестала барахтаться, ухватившись за его сильные плечи. Я бросила на него обиженный взгляд и глубоко вздохнула. Удерживая меня за талию, он медленно двинулся к стене бассейна. Теперь он не двигался и спокойно стоял на дне. Неожиданно его колено стало протискиваться между моих бедер.

– Садись, – спокойно сказал он. – Если будешь дергаться, я не смогу снять их.

Ахнув, я замерла, уступив его натиску.

Лир снова был слишком близко. Расстегнув мои украшения, его руки переместились к корсету. Как только завязки ослабли, я сделала глубокий вдох.

– Лучше? – с издевкой спросил он.

Не дожидаясь ответа, он аккуратно стянул с меня корсет. Он раздевал меня так беспечно, так обыденно. Обиду и растерянность сменило смущение.

– Мне так стыдно. – Я закрыла глаза руками, не в силах на него смотреть. – Меня никто и никогда так не раздевал.

– Я просто помогаю тебе в том, что ты не в состоянии сделать самостоятельно. Это моя работа. – Лир пожал плечами.

Его ладони легли мне на бедра. Пальцами он поддел край гольфов и одним плавным движением стянул их с меня.

Непроизвольный тихий всхлип сорвался с моих губ. Я прикрыла рот рукой.

– А вот так в моем присутствии не делай, – строго сказал Лир. Он замешкался и убрал из-под меня свое бедро. – Я не смогу снять рукава, пока туника на тебе. Давай, вперед, у нас мало времени.

Он аккуратно потянул меня за руку на солнечную сторону бассейна.

Нужно было срочно сменить тему.

– А полмиллиона драгоценных – это много или мало? – искренне поинтересовалась я.

– Этих денег хватит, чтобы месяц обеспечивать продуктами небольшой город. – Лир отпустил мою руку, отплывая чуть вперед. – Это много.

– Надо же, – прошептала я, отведя взгляд.

Намереваясь забыть о случившемся между нами, я подплыла к краю бассейна, чтобы полюбоваться растущими там цветами и убедиться, что они настоящие. Пьянящий аромат и яркие краски вытеснили все переживания, поэтому я перевернулась на спину и расслабилась, позволяя воде подхватить меня. Когда сердцебиение пришло в норму, у меня впервые появилось время поразмыслить о происходящем.

Сегодняшний день только начался, а уже столько всего случилось. Я хотела знать ответы на банальные вопросы: сколько мы сюда добирались, кто меня выкупил и что это вообще значит, как мне связаться с родителями? Обычно я избегала лишнего внимания, но сейчас искренне, по-детски гордилась тем, что смогла заполучить корону. Кажется, благодаря этому мой сопровождающий действительно взглянул на меня иначе. Теперь я знала наверняка – этот проект изменит меня, раскрыв нечто новое или давно забытое старое.

Шумный всплеск воды указывал на то, что Лир выбрался из бассейна.

– Нам пора, – услышала я его голос.

Я прекрасно себя чувствовала и не хотела уходить. Дыхание только успокоилось, а ноги перестали ныть.

– Ты разве не голодна?

Я действительно проголодалась, но, видимо, из-за стресса не чувствовала этого.

Пришлось кивнуть.

Лир протянул мне руки. Я подплыла к нему и вложила свои ладони в его. Он переплел наши пальцы и одним рывком вытянул меня из бассейна. Убедившись, что я крепко стою на ногах, он сделал шаг назад. Его взгляд медленно скользил по мне снизу вверх.

– Нам нужно тебя переодеть. Здесь точно должны быть базовые комплекты. – Он развернулся и быстрым шагом куда-то направился.

Я нерешительно опустила взгляд. Туника плотно облепила тело, выставив все изгибы напоказ. Смутившись, я прикрыла грудь руками.

Лириадор

Мне не следовало быть столь эмоциональным с Атанасией, но я ничего не мог с собой поделать. Злость и недоумение все еще кипели в жилах, заставляя скрывать агрессию за неуместно вызывающим поведением. Наблюдая за ее плавными движениями в воде, я продолжал думать о совете…

На прошлой неделе меня пытались убить, а на этой я узнал, что того, кто на меня покушался, оправдали, так как он действовал в интересах совета… что, естественно, ставит под сомнение озвученную цель и этого проекта. Действуя лишь в своих интересах, чего советники хотят добиться, расширяя масштабы эксперимента?

Я протянул руки к землянке, чтобы помочь ей выбраться из воды. Как только она твердо встала на ноги, мой взгляд невольно устремился к ее изгибам, которые соблазнительно облегала мокрая ткань.

Нетипичная внешность Атанасии, которая «цепляла» и без ее на то усилий, сейчас казалась почти волшебной. Невинный, но пронзительный взгляд, беззащитная поза, особая утонченность движений пробуждали во мне излишнюю внимательность.

Задержав взгляд на ее груди, я понял, что снова увидел больше, чем следовало.

– Нам нужно тебя переодеть. Здесь точно должны быть базовые комплекты, – спешно сказал я и отправился искать одежду.

Мне следовало как можно быстрее выкинуть ее из головы, но… меня так забавляла ее реакция. Что бы я ни сказал и ни сделал, она смущалась, краснела, путалась в словах…

Я усмехнулся, прикрыв глаза рукой, стоило мне уйти из ее поля зрения.

– Раздражает… – вздохнув, обреченно произнес я. – Не стоит ввязываться в это снова…

Глава 12

Атанасия

Сапоги, гольфы и корона покоились на маленьком столике у бассейна. Рядом стояла прозрачная сумка, в которой уже лежали мокрые вещи Лира.

Новый костюм поскрипывал, пока я бережно укладывала в сумку элементы своего промокшего наряда. Перебирая в памяти события этого дня, я улыбнулась. Подумать только: еще вчера я гадала, какие ужасы меня ждут, а сегодня уже беззаботно коротала время в свое удовольствие.

Послышался голос Лира.

Увидев меня, он кивнул в сторону арки, указывая следовать за ним. Он продолжал с кем-то на ходу разговаривать, глядя на маленькую голограмму перед собой. Подхватив сумку, я юркнула в арку следом за ним. За ней раскинулось то цветочное поле, где Экстаз проводил наш первый инструктаж. Этот проект определенно будет незабываемым…

Я замерла, когда перед нами плавно опустилась странная капсула размером с небольшой фургон. Лир повел перед ней рукой, и ее невидимая до этого дверь открылась, отъехав в сторону по литому корпусу.

– Заходи, – одними губами сказал он.

Лир, пригнувшись, вошел следом. Первой в глаза бросилась кровать, которая занимала добрую половину всего пространства. Вот уж чего я точно не ожидала здесь увидеть! По периметру тянулась стойка с напитками, а в углу стоял небольшой столик, куда я и положила сумку. Обрамление огромных окон светилось тонкими полосками, создавая легкую подсветку. В воздухе витал легкий аромат свежести.

– Принято, – ответил Лир собеседнику, легонько подтолкнув меня в спину.

В капсуле было довольно тесно, поэтому я уселась на кровать, чтобы он мог развернуться.

– С кем ты говорил? – решила я узнать, когда он закончил разговор.

– Получил дальнейшие распоряжения, – объяснил Лир, обратив внимание на голограммы позади себя.

– А я ничего не слышала.

– Вот и славно, – сухо бросил он.

– Для двоих здесь тесновато. Эта штука рассчитана на одного? – спросила я, все еще изучая интерьер.

– Кровать предназначена для двоих. И это… – он обвел пространство глазами, – автоген. Они бывают разные; эта предназначена для длительных поездок. Намного удобнее обычных платформ.

Автоген, как по волшебству, взмыл в воздух и, отобразив на экране маршрут, плавно направился в указанном направлении.

– Если ты устала, можешь прилечь. У нас есть полтора часа. – Лир прислонился к стене рядом с маленьким столиком.

– Я хотела тебя спросить… – любуясь видами проносящегося мимо города, начала я, забравшись под одеяло.

– Да, – отозвался Лир, опустившись на пол. Стоило ему усесться, как пояс его черного костюма, очень походившего на мой, распустился, оголяя рельефный торс. – Что ты хотела спросить? – Он ехидно улыбнулся, уловив мой взгляд.

– А! Сколько тебе лет?

– Двадцать шесть. – Он слегка ухмыльнулся.

– А мне двадцать четыре, – ответила я, поудобнее подминая подушку под голову. – Почему ты согласился на эту работу?

– На эту работу? – Он задумался, а после широко улыбнулся. – Ты думаешь, моя работа заключается в том, чтобы каждое утро скрывать от чужих глаз чью-то женственность?

Мои щеки залила краска стыда.

– Прости. Я не это имела в виду! – Прикрыв глаза рукой, я прикусила губу. – Ты ведь телохранитель, верно? А утром… я просто тяжелее остальных отходила от снотворного, – неуверенно объяснилась я.

– Утром я был уверен, что мне повезло меньше других, – Лир сменил тему, так и не ответив.

Но об этом тоже было интересно послушать.

– Расскажи, – вежливо попросила я. – Ты можешь сесть поближе, я не против, – и кивнула на свободную часть огромной кровати.

Дважды предлагать не пришлось. Лир улегся на кровать, подперев голову рукой, и стал накручивать мой локон на палец свободной руки.

На Веруме не знают о существовании личных границ?

– Утром я был уверен, что мне повезло меньше других, – повторил он бархатистым голосом.

Глаза слипались. Исходящее от Лира тепло и его аромат успокаивали. Я и не помнила, когда в последний раз испытывала нечто подобное рядом с мужчиной.

– Ты очень долго не приходила в себя. Даже на ногах не держалась, когда две другие участницы были уже почти собраны. Тогда я понял, что ты потянешь меня на дно, а я не люблю быть хуже других. Но передумал, когда оказался у твоих ног, пытаясь помочь…

Я пришла в себя, испугавшись, что пропустила будильник.

Лир сидел в кресле напротив, всматриваясь в голограммы перед собой. Я приподнялась на локтях. Мы были в незнакомой комнате.

– Где мы? – спросила я, озираясь по сторонам.

Как только Лир отвел глаза от голограммы, та тут же исчезла.

– Это твоя комната на время проекта. Мы в доме выкупившей тебя семьи, – мрачно выдал он.

– Что случилось? – спросила я, мгновенно припомнив сцену в бассейне. – Нас дисквалифицировали?

– С чего бы? – Он поднял одну бровь.

– Из-за тебя, конечно. Из-за того, что иногда… – я замешкалась, – ты слишком близко!

– Все в норме. Я попрошу накрыть на стол. Ты проспала почти сутки, но мы не стали тебя будить. Новая одежда в гардеробной, косметика на столе.

Лир быстро поднялся и вышел из комнаты.

– Сутки… – Я уставилась на черное небо над головой, поблескивавшее россыпью сотен звезд.

Сферическую комнату освещали прикрепленные к стенам пузырчатые светильники. Кровать располагалась под самым большим изогнутым окном. Другие поменьше, овальные и круглые, черными дырами зияли над письменным столом, входом в гардеробную и туалетным столиком.

Выбравшись из постели, я бесшумно пробралась в гардеробную, где оказалось больше вещей, чем я могла себе представить. Недолго думая, я сняла черный костюм и бросила его на зеленое кресло. В поисках нижнего белья я потянулась к ящикам и, перебирая один комплект за другим, выбрала тот, что показался самым необычным. Я сняла красный ажур, бросив его поверх только что снятого костюма.

Расположившись перед зеркалом в полный рост, я разглядывала свою находку. Мягкая чаша лифа придавала груди пикантно округлую форму. Его верхний край проходил непривычно низко, позволяя носить платья с глубоким декольте. Высокая талия стрингов визуально удлиняла ноги.

– Тебе идет, – сказал Лир, загородив собой проход.

Моя гордость не могла решить, стоило его стесняться или пора уже было просто смириться…

– Спасибо, – бросила я, напустив на себя уверенный вид.

– А эти? Могу оставить себе? – Он аккуратно взял мои красные трусики с кресла.

Какой стыд!

Я повернулась, стараясь скрыть нахлынувшие эмоции.

– Постирать их для тебя? – Я протянула руку в надежде заполучить их обратно.

– Нет, спасибо. – Лир тут же сунул их в карман. – Ты пойдешь в таком виде? – Присев поверх вещей, он не стеснялся открыто меня разглядывать.

– А ты?

На ногах светлые джинсы, верх – широкий белый пуловер, сквозь который, казалось, просвечивала кожа.

Отвернувшись, я нашла в гардеробе неброское длинное платье в тон его пуловера. Я принялась надевать его через голову, но руки Лира внезапно перехватили ткань платья и медленно расправили ее, одернув у самых щиколоток.

– Зачем ты соблазняешь меня? – решила спросить я прямо, расчесывая запутанные волосы найденным гребнем.

– Соблазняю? – Он развел руками, демонстрируя игривое удивление. Я украдкой следила за ним через зеркало. – Уже завтра тебе предстоит познакомиться с претендентами на твои руку и сердце. Разве ты здесь не ради одного из них? – Он вызывающе улыбнулся. – А может, и не одного.

– Перестань прикасаться ко мне. И хватит со мной играть, Лириадор. Это жестоко. – Я отложила расческу, развернувшись к нему. – Из-за твоих выходок меня могут дисквалифицировать, а это не входит в мои планы. – Я развела руками.

– Ты про первое правило? – Он сел в кресло, небрежно скинув вещи на пол. Теперь я смотрела на него сверху вниз, скрестив руки на груди. – Запрещено устанавливать близкие отношения, подтверждаемые физической близостью, с кем-либо, кроме участников проекта «Судьба и Соблазн», – дословно повторил Лир первое правило.

Я кивнула, с интересом ожидая, что он скажет дальше.

– Атанасия. – Он закинул ногу на ногу, вальяжно откинувшись на мягкую спинку. – Моя работа заключается в том, чтобы не позволить тебе нарушить это правило. Взгляни, – сказал он, активировав голограмму над запястьем. – Запрещены любые формы поцелуев и прикосновений к обнаженным интимным частям тела. – Он указал на строчку, которая являлась расшифровкой к основному тексту.

По-своему Лир прав, ничего из этого между нами не было. Но не пытался ли он сказать этим, что будет и дальше ставить меня в неловкое положение?

Я прошла к туалетному столику, оставив его наедине с моими трусами в кармане. Найдя среди баночек ту, что была похожа на тушь, я плотно закрасила белые ресницы. Наконец-то! На глаза попался тональный крем, который поначалу я приняла за пудреницу. Оттенок оказался подходящим. Я выровняла тон лица и нанесла немного румян, чтобы не выглядеть слишком бледной. Собрав волосы в низкий пучок, я выпустила пару прядей у висков.

Лир выглянул из гардеробной и остановился в проеме.

– Ты планируешь всегда быть рядом? Это моя комната.

– До конца проекта. Обязательно, – серьезно ответил он.

– Ты не можешь прикасаться ко мне, когда тебе вздумается. Если на Веруме такое допустимо, это не значит, что я позволю проворачивать это со мной, – строго сказала я ему… и самой себе.

– Я понял. Пойдем, нас ждут твои новые родственники. – Он снова помрачнел.

– Ты с ними уже виделся? – спросила я, выйдя за ним в коридор.

– Когда автоген остановился у этого дома, стало понятно, кому он принадлежит. Его зовут Шерар. Он почетный военный.

Зеленый мраморный пол холодил ступни. Большие прозрачные колонны, украшенные пушистым мехом, поддерживали свод стеклянного потолка. Неравномерный свет создавал иллюзию набегающих волн прямо над головой.

– Сейчас он занят делами островной тюрьмы, поэтому редко появляется дома. – Лир замедлил шаг, чтобы мне не приходилось бежать, догоняя его.

– Мне стоит расстраиваться? – тихо уточнила я, от волнения потирая ладони.

– Думаю, ему нет до тебя дела, – холодно ответил Лир.

Он указал на одну из дверей. За ней оказалась столовая, где мужчина, седые волосы которого в тусклом свете настенных ламп отливали серебром, что-то готовил, а милая девушка с розовыми волосами ему помогала. Увидев нас, она нахмурилась.

Мужчина повернулся к нам.

– Атанасия, добро пожаловать домой! Как тебе твоя комната? – Он сделал шаг ко мне, протягивая одну руку и не выпуская нож из другой. – Меня зовут Шерар.

Девушка хмыкнула и, взяв тарелки, направилась к столу.

Я нерешительно двинулась вперед, но Лир остановил меня.

– Шерар, первое впечатление будет не исправить. Избавьтесь от ножа, – мрачно сказал Лир, отодвигая меня к двери.

Глава 13

Шерар посмотрел на нож в руке.

– О! Конечно! Ну и манеры! Прошу прощения, – улыбнулся он и отложил нож на стол.

Его аккуратный черный костюм был расшит золотыми звездами. Короткая стрижка, небрежная седая щетина и голубые глаза придавали ему вид достойного и почтенного человека. Мужчина не выглядел враждебно.

Я подошла к нему, обойдя Лира. Шерар галантно подал мне руку и провел к обеденному столу.

– Где ты хочешь сесть?

Девушка отодвинула для меня стул:

– Здесь.

– Да, спасибо. – Я приняла предложение, решив уважать правила этого дома.

Прежде чем занять свое место, Шерар встал рядом с девушкой и приобнял ее:

– Хочу представить тебе мою дочь. Зоэль. – Он похлопал ее по плечу и сел во главе стола.

– Можно просто Зои, – дружелюбно подметила миниатюрная девушка. Ее розовые, словно сахарная вата, волосы обрамляли милое лицо. Ростом и фигурой мы были похожи. – Присаживайся. – Она указала на стул, а сама заняла соседний.

Я оказалась между Шераром и Зои, Лир сел напротив.

– Как тебе Верум? – спросила Зои, приступая к еде.

Передо мной было то же блюдо, что и у хозяев дома. Перед Лиром тарелки не было вовсе.

– Я еще мало что видела. После прибытия меня сразу отправили на аукцион, а оттуда сюда, – затараторила я, пытаясь вилкой поддеть ингредиенты незнакомого блюда.

– Но ведь вечеринка знакомств уже завтра! Я и подумать не могла, что ты ничегошеньки не знаешь. Вы все это время были вместе? – Она кивнула в сторону Лира, не сводя с меня удивленного взгляда.

– Да, со вчерашнего утра.

Шерар молча наслаждался ужином, изредка учтиво улыбаясь.

– И он ничего тебе не объяснил? Даже про Систему? – Зои закатила глаза.

Я отрицательно покачала головой, пробуя синий крем на вкус.

– А про холостяков?

– У нас не было времени на разговоры, – холодно пояснил Лир.

– Ну конечно, не было, – так же холодно передразнила его Зои.

В комнате царило непонятное напряжение, причины которого были мне неизвестны.

– А почему Лир ничего не ест? – спросила я.

– Лириадор не голоден, – сказал Шерар и сделал глоток из маленького стакана. Он встал из-за стола и обратился к Зои: – Как закончите, позаботься о гостье. Не зря ведь я отдал столько драгоценных. Не хочется, чтобы она выбыла в первые дни.

Подойдя к Лиру, он указал ему на дверь. Тот послушно встал и покинул столовую вслед за хозяином дома.

Оставшись со мной наедине, Зои стала задавать вопросы о Веруме, чтобы понять, сколько пробелов ей придется восполнить. Вскоре, собрав немного закусок и прихватив с собой бутылку, мы решили перебраться в мою комнату.

– Итак, начнем с азов. – Она налила жидкость в красивые бокалы и один протянула мне. – У моей университетской преподавательницы бабушка с Земли. Поэтому я немного знаю о вашем мире.

– Как она сюда попала? – распахнув глаза, спросила я.

– Ее мужа часто отправляли с миссиями на Землю. В одну из них он почти несколько месяцев дожидался дальнейших распоряжений руководства, тогда с ней и познакомился. Потом влюбился и уже не смог ее там оставить.

– Так вот куда пропадают люди… – не сдерживая удивления, сказала я. – Значит, истории про похищение людей НЛО – правда.

Зои рассмеялась.

– Получается, так. Самое важное отличие Верума от Земли заключается в том, что у нас нет парламентов и президентов… – Зои подбирала слова. – Их нам заменяет Система. Система – это искусственный интеллект, который существует уже тысячи лет. Она следит за всем, что происходит на Веруме. Ответственность за все социальные институты, будь то здравоохранение, образование или судопроизводство, лежит именно на ней. Система принимает решения самостоятельно, основываясь на накопленном опыте. А, да! Еще у нас нет стран, только города. – Зои задумалась. Она посмотрела в сторону и спросила: – Сколько на Веруме городов?

Приятный голос тут же ответил:

– На данный момент насчитывается пятьсот пятьдесят семь городов, население которых превышает миллион человек, и еще триста двадцать один город, население которых не достигло миллиона.

– Система определила, что я обратилась к ней, и ответила мне. Даже если я упомяну ее в разговоре, она не будет вмешиваться в диалог до тех пор, пока считает тебя моим собеседником. На нее можно положиться. Она всегда рядом и никогда не оставит в беде. – Зои сделала маленький глоток. – В каждом городе она выбирает по десять человек, предоставляя им доступ к своему сознанию. Это позволяет ей анализировать то, как ее решения влияют на эмоциональное состояние людей. А если советник захочет ей что-нибудь предложить, он может сделать это напрямую.

– Значит, у вас никто не болеет, не голодает и не умирает от банального переохлаждения?

Судя по мелькнувшей в глазах Зои растерянности, она не совсем поняла мой вопрос.

– Система обеспечивает эффективность всех сфер жизни Кристаллхельма.

– Что за Кристаллхельм? – завороженно спросила я.

– Город, в котором ты сейчас находишься. Проект проводят здесь по решению Экстаза, так как именно здесь можно воочию убедиться в роскоши и изобилии Верума. Ты даже этого не знаешь… Чем все это время занимался этот… – она запнулась.

– Почему вам так не нравится Лир?

Зои сделала большой глоток, прикончив сладкий напиток.

– Он мой брат, – недовольно процедила она.

Я раскрыла рот от удивления. Какие еще сюрпризы меня ждут? Зои продолжила:

– Я плохо его знаю. Мне было всего семь, когда родители отправили его в военный центр трансформария, узнав, что он мутант. Ему нельзя было покидать училище до самого выпуска. Отец рассказывал, что Лириадор ленился и совершенно не интересовался учебой. Он нарушал всевозможные правила, всегда был худшим на соревнованиях, за что его постоянно наказывали. Ни один командир не хотел брать его в свой отряд и тем более поручать важных заданий. Мама всегда разочарованно вздыхала, когда слышала о брате. После выпуска он вдруг заявился к нам на порог и предложил мне переехать к нему.

– А ты? – взволнованно спросила я.

– Я его даже не узнала! Мне было шестнадцать, и тогда я презирала его. Конечно, я отказалась, и с тех пор он ни разу не пришел. Ни разу! Прошло столько лет, а он такой же неудачник, как и тогда.

– Прости, я расстроила тебя. – Я дотронулась до ее плеча. – Не думала, что услышу нечто подобное.

Зои невинно улыбнулась.

– Не переживай. Все хорошо. Не рассказывай ему все, что я тебе наговорила…

– Поняла, – кивнула я. – Ты сказала, что Лир мутант?

– Система присваивает сверхспособности эмбрионам в биогенматрице[1], из-за чего дети становятся мутантами. Это происходит крайне редко, и никто не может объяснить почему. Я не знаю, какие у него способности, но, когда ему было одиннадцать, мама поняла, что он отличается от других детей, и отдала его в военный центр трансформария.

– Люди со сверхспособностями считаются у вас богами? – теряясь в догадках, уточнила я.

– Наоборот. Мутанты – изгои, люди, обреченные Системой на самую тяжелую работу. Их используют в интересах Верума в зависимости от способностей, которыми они наделены. Им нельзя обзаводиться семьей, так как им никогда не удастся стать представителями элит, которым доступно бракосочетание и рождение детей. Мутантов не считают полноценными членами общества, потому и презирают. – Она тяжело вздохнула. – Я отказалась идти с ним еще и потому, что не хотела приближаться к ему подобным.

Ее поникшие плечи и виноватый взгляд меня растрогали.

– Хочешь, сменим тему? – предложила я. – Что мне нужно знать о проекте?

Вспоминая горделивую походку Лира, едкий взгляд, уверенность, с которой он обращался к окружающим, я отказывалась верить в услышанное. Зная о его навязчивой идее быть во всем лучшим, я никак не могла сопоставить этого мужчину с братом Зои, которого она с таким отвращением описывала.

– Есть правила, которые нарушать нельзя. Ты должна знать, что Система следит за тобой и обмануть ее не получится. – Зои приблизилась ко мне. – Поэтому будь осторожна! Для этого ты должна запомнить каждого из десяти претендентов.

– Десять? Я думала, их будет два или три! – опомнилась я.

– Покажи холостяков проекта «Судьба и Соблазн».

В комнате появились десять голограмм в полный рост.

Зои хмыкнула, поставила бокал на поднос и встала с кровати. Я поспешила за ней.

– Это Максимус, – зачитала Зои, приблизившись к светящемуся тексту рядом с цветной голограммой мужчины. Он был выше меня – наверное, таким же, как Лир. Длинные золотистые волосы, зеленые глаза и приветливая улыбка делали его неотразимым. – В Кристаллхельме он известен как любитель общества богатых женщин. Где они, там и он, – удивила меня Зои. – Я слышала о скандале, когда за ним гнался муж одной из женщин, которую тот ублажил на званом ужине прямо на глазах у ее подруг.

Она мило скривилась.

– А зачем такому ловеласу наш проект? – спросила я, усомнившись в кандидатуре первого претендента на мое сердце.

– Холостяков выбирала Система. Никто не знает, почему она выбрала именно их. – Зои указала на голограмму справа. – Это Этьен. – Этот молодой человек был чуть ниже и выглядел куда скромнее. Черные кудри придавали ему вид двадцатилетнего юноши. – Когда мы только узнали, на кого пал выбор, брат моей подруги выяснил, что Этьен учится на его факультете в Интеллектополисе Новых Горизонтов. У него хорошая семья, он старателен и умен, но на этом все.

– Вроде милый, – подметила я, рассматривая его спокойное выражение лица.

– Угу. Следующий Тибаульт. Он актер. – Зои встала перед голограммой элегантного мужчины. Длинные черные волосы были собраны в две толстые косы. По росту он подходил мне лучше других. – Я обожаю фильмы с его участием. На интервью он всегда такой серьезный, а в кино как будто преображается.

– А что ты знаешь о нем? – Я указала на высокого мужчину со светло-русыми волосами. Строгая прическа и белая униформа, украшенная золотыми цепями, подчеркивали его естественную величественность.

Зои нехотя перевела взгляд с Тибаульта.

– Это Аурелион. Сын одного из советников Системы Кристаллхельма. – Она прищурилась, вставая рядом. Наши глаза были на уровне его солнечного сплетения. – Думаю, мы для него мелковаты, – хихикнула Зои. – Он хочет стать советником, сместив отца. Холодный, расчетливый, своенравный. Но это могут быть просто слухи. Если что, лично я не встречалась ни с одним из них.

– Но ведь ты говорила, что Система выбирает себе советников, а не наоборот, – подметила я.

– Вот именно. – Зои пожала плечами. – А это Жоакуин, – она указала на другого мужчину. Он отличался от остальных своим крупным телосложением и закрытой позой.

– Он военный? – предположила я, любуясь контрастом его темной кожи и светлых волос.

– Нет. Его семья принадлежит к роду крупных землевладельцев. Отец говорил, что это верные и сильные люди, готовые на все ради сохранения мира. Кажется, они приложили руку к решению продовольственного конфликта между Силвермером, Элдорией и Серенарией… А это Касиум. Ему всего девятнадцать, но он уже собирает огромные концертные залы. Талантливый пианист, ничего не сказать.

Я посмотрела на статного молодого человека. Его нежное лицо обрамляли длинные рыжие волосы. Если бы не рельефная фигура, я приняла бы его за высокую девушку.

– Какой красивый, – я учтиво поддержала Зои.

Она вздохнула, изображая влюбленность.

– А вот об этих трех мне не удалось ничего выяснить. Система скрыла данные холостяков, чтобы заинтересовать зрителей. – Зои указала на мужчин. – Арион, Амадеус и Эвандер.

Арион отличался узким разрезом глаз и загорелой кожей, а его загадочный образ интриговал. В облике Амадеуса в глаза бросались синие волосы и утонченная, как будто юношеская, фигура – он точно был младше остальных. Эвандер был хорош собой, но внешней небрежностью напоминал пирата.

– А вот о последнем я кое-что знаю. – Зои приблизилась к голограмме широкоплечего мужчины. – Катар. Мы называем таких представителями преступных групп. Вернуться, однажды попав в островную тюрьму, уже нельзя, но, если заключенные готовы пять лет отработать на Систему, она гарантирует им одну важную привилегию: дает право завести ребенка. Собственными глазами они, конечно, детей не увидят, но до тех пор пока преступники продолжают работать на Систему, она присылает им отчет об их ребенке с континента. Таких детей воспитывают в сиробителисах, а затем отправляют учиться в выбранный ими центр. Пока их происхождение остается тайной, общество относится к ним благосклонно. Но когда правда становится известна, таких людей начинают сторониться. Испорченные гены и все такое… – Зои обхватила себя руками. – Он тоже прошел через это. По инициативе Катара сняли амплитуду о сиробителисах[2], чтобы снизить уровень неприязни по отношению к таким, как он.

Да уж, точно не такими подробностями организаторы проекта рассчитывали впечатлить участниц.

– Зои… – вырвала я ее из раздумий.

– Да? – Она вздохнула.

– Как я могу связаться со своей семьей? Думаю, они очень переживают, – выдавая волнение, поинтересовалась я.

– Об этом нам не рассказывали. Но я узнаю, не переживай!

– А я могу пользоваться Системой?

– Участниц решили к ней не подключать, поэтому пока нет. Но бабушка моей преподавательницы пользуется, значит, технически это возможно.

– Зои, кто твой фаворит? – спросила я, расхаживая между голограммами и пытаясь понять, почему Система выбрала именно их.

Она не мешкая ответила:

– Тибаульт и Касиум.

– И ты смогла бы их соблазнить?

– Я? В таких делах у меня совсем нет опыта. – Она расстроенно уселась на кровать, взяв с прикроватного столика мою корону. – А у тебя?

– И у меня. Если честно, моя жизнь на Земле не сахар. Задумываться об отношениях было некогда.

– Ну, ты очень красивая, – подметила Зои, положив корону на место.

– Спасибо! Ты тоже очень красивая. – Я искренне ей улыбнулась.

– Атанасия, я оставлю тебя. Отдыхай. – Она махнула рукой, и голограммы исчезли.

– Зови меня Ати. Я очень рада знакомству.

Зои кивнула и стала собирать посуду. Вскоре она ушла с подносом в руках, а я закрыла дверь на замок и рухнула на кровать. Сняв одежду, я бросила ее на пол и забралась под одеяло. Прикосновение прохладной ткани ощущалось особенно приятно.

Уже завтра состоится первая вечеринка по случаю знакомства участниц с холостяками.

Мне так хотелось порадовать родителей, сообщить им, что со мной все в порядке и мне здесь даже нравится. Рассказать маме о короне – думаю, она бы очень мной гордилась; а папе о достатке, в котором здесь жили люди…

Пусть это не всерьез, но кто знает… Я мысленно перебрала всю информацию о верумианцах, чтобы лучше ее запомнить.

Вспомнив слова Зои о Лире, я поникла. Думаю, Шерар отдал столько драгоценных не за меня, а за Лира, намереваясь вернуть его в семью.

Мысли долго не давали покоя, но все же мне удалось провалиться в сон.

Глава 14

Мне показалось, что где-то раздался стук.

Солнечный свет заполнял комнату, даруя мне возможность нежиться в его лучах.

Я испугалась, когда после очередного стука дверь с силой распахнулась и в комнату ворвался Лир с серебряным подносом в руках. Будучи мрачнее тучи, он быстро закрыл за собой дверь. На нем был короткий красный топ, прикрывающий только левую часть торса, и широкие серые классические брюки с лентами в цвет топа вместо ремня. На неприкрытой стороне тела виднелись огромные шрамы.

– Посмотри, во что меня вырядили! – грозно прокряхтел он, подступая к постели.

Приподнявшись на локтях, я прикрылась одеялом.

– Как ты вошел? Я закрыла дверь, – сонно проговорила я.

– Кажется, я выломал замок. – Лир неуверенно оглянулся.

Верх его наряда действительно выглядел так, будто он отобрал у сестры майку, но влез в нее только наполовину. Я тихо рассмеялась, снова растянувшись в кровати.

– Я принес тебе завтрак.

– Если мы сделаем тебе высокий пучок и немного припудрим, ты станешь мне достойной конкуренткой, – весело предложила я.

Но по лицу Лира было понятно: чаша его терпения переполнена, а мой комментарий стал в ней последней каплей. Он поставил поднос со множеством тарелочек на прикроватную тумбу.

– Я не пойду в этом. Решено. Уж что-нибудь у них здесь найдется. – Он с отвращением стянул топ через голову, снова открывая завораживающий вид на голый торс.

– Куда Шерар вечером тебя увел? – спросила я, отвернувшись к тумбочке, чтобы рассмотреть завтрак.

– Он пытался меня убить, но у него не получилось. – Лир отмахнулся, давая понять, что тема неудачная. – Зои все тебе рассказала? Я пришел обсудить стратегию.

– Могу я сначала одеться? – Я похлопала по бедру, указав на свою наготу.

– Зачем? – улыбнулся он, присев на край кровати.

Поставив поднос между нами, Лир перемешал содержимое двух мисок, пересыпав все в одну из них, и протянул мне.

Придерживая одеяло локтями, я взялась за еду.

– Итак, – начал он, что-то намазывая на тост. – Сегодня после вводного инструктажа мы попадем на вечеринку. Главная цель мероприятия – завоевать расположение холостяков. Девушки, имена которых не произнесет ни один из них на интервью, покинут проект уже сегодня.

– Ого! – воскликнула я, откусывая тост, который мне протянул Лир.

– Да. И у меня хорошие новости. Корона дает тебе право выбрать трех холостяков и встретиться с ними наедине до начала вечеринки. Я бы порекомендовал Этьена, Максимуса и Катара.

– Почему именно их? – спросила я.

– Этьен обычный студент, хорошист. За два года в Интеллектополисе не провалил ни одного экзамена и не пропустил ни одной лекции. Уважителен со старшими, склонен защищать слабых. Пару раз проявлял интерес к сокурсницам, но его отвергали. Отличный вариант! – гордо заявил Лир, ехидно улыбаясь. – Девственника соблазнить легче легкого, ну или банально подружиться, вызвав симпатию.

Я потянулась к фруктам.

– Не знаю, справлюсь ли я. Притворяться влюбленной в первого встречного… Разве это не странно?

– Ты справишься. А вот со вторым уже сложнее. Тебе придется найти способ убедить Максимуса в том, что ты поддерживаешь его образ жизни. Репутация у него паршивая, потому что он зачастую слишком много себе позволяет. В этот момент, когда со стороны других холостяков, а может, и участниц он будет снова и снова сталкиваться с пренебрежением и осуждением, ты и подставишь ему свое дружеское плечо.

Все это звучало слишком запутанно, поэтому я сомневалась.

– А как же мне вести себя на вечеринке? Быть влюбленной в Этьена или поддерживать Максимуса? Как я могу одновременно придерживаться двух легенд?

– Трех. – Лир наклонился вперед, отодвинув поднос, и потянулся к моему лицу. Одеяло под ним предательски подмялось, и я тщетно старалась удержать его, прижимая к груди. Он прикоснулся к щеке и пальцем провел по моим губам. – Атанасия, ты ведь… такая слабая, правда? Ты нуждаешься в защите, как никто другой. – Его пальцы скользнули к затылку, вглубь моих волос. Он придвинул мое лицо к себе, наклонился к шее и сделал глубокий вдох. – Если тебя некому будет защитить, кто знает, что эти развязные мужчины сделают с тобой. Так ведь?

– Что ты имеешь в виду? – замерев, прошептала я.

Мне пришлось коснуться его груди рукой, чтобы дать отпор. Но Лир будто не почувствовал моего противостояния. В его хватке я не могла пошевелиться.

– Ничего ты не поняла. – Он тут же отстранился. – Атанасия, некоторые мужчины ни за что не оставят девушку в беде. Понимаешь, к чему я? Катар, уверен, именно из таких. У него было тяжелое детство. Он с успехом прошел обучение в Центре Интеллектуального Прогресса, сдав квалификационные экзамены на высшие баллы. Но после он не отправился покорять вершины мира, а вернулся в сиробителис, чтобы помогать детям. А это значит, что он неравнодушен к несчастным и одиноким. Теперь понимаешь?

– Я должна добиться его защиты?

Лир встал с кровати, направившись в гардеробную.

– Вот именно! Невинная Атанасия оказалась в чужом мире, ей страшно, но она вынуждена бороться за внимание незнакомых верумианцев. Разве это не похоже на историю его подопечных? – слышала я голос Лира, пока он копался в вещах. – Один в один! – Он вышел с одеждой в руках и положил ее на кровать. – Одевайся, нам скоро выходить. Твой наряд у Зои, она хочет помочь тебе подготовиться.

Он вышел из комнаты, забрав с собой поднос.

Я ведь просила его не прикасаться. Зачем прибегать к таким манипуляциям, если и обычных слов было бы достаточно? Так и не справившись с раздражением, я быстро накинула одежду, которую он для меня подобрал.

– У тебя полчаса, – кинул он, проводив меня к комнате сестры.

Я постучала.

– Доброе утро! – Тут же открыла мне Зои. – Проходи. – Она провела меня к своему туалетному столику. – Позволь мне помочь тебе с макияжем и прической, – попросила она.

– Конечно, буду только рада.

Зои очистила мое лицо от старой косметики и расчесала волосы. Она неспешно нанесла макияж и собрала волосы в низкий пучок. После мы открыли большую коробку, похожую на ту, что я видела в первый день перед аукционом.

– Что у нас сегодня… – с интересом прощебетала Зои. Она ловко извлекла оттуда длинное красное платье. Тяжелый материал струился, отливая влажным, перламутровым блеском. – О, это будет потрясающе!

Я охотно приняла его из ее рук и уже через пару минут разглядывала себя в зеркало – материал плотно облегал мою фигуру, как будто и правда был мокрым. Все линии нижнего белья отчетливо проступали через ткань.

– Думаю, лучше все снять, – усмехнулась Зои. – Никто не узнает.

Я поняла, почему Лир был недоволен своим нарядом. Складывалось впечатление, что нас нарочно смущали, чтобы порадовать зрителей. Платье держалось только благодаря тонким бретелям, которые, казалось, вот-вот лопнут.

– Ты такая красивая, – подбодрила меня Зои, протягивая красные босоножки на высоком каблуке.

– Прости, я уже не смогу нагнуться, – растерянно сказала я.

– Конечно-конечно!

Зои наклонилась и помогла мне обуться. Затем мы обнаружили в коробке красные серьги-«капельки» и ленты из того же материала, что и платье. Зои обмотала ими мою правую руку. Обернувшись к зеркалу, я была в восторге. Крайне неудобно, но невероятно красиво. Смущали только белые ресницы, которые остались нетронутыми.

– Можешь передать мне тушь? Я хочу закрасить ресницы, – попросила я.

– Оставь их. Зачем прятать такую особенность?

– Люди странно реагируют на них, и меня это смущает, – невнятно пробормотала я.

– Это лишь выделяет тебя среди двадцати девяти конкуренток. – Зои улыбнулась мне и крикнула в сторону двери: – Ати готова!

Лир не заставил себя ждать и тут же вошел в комнату. Вместо красного топа на нем была черная водолазка.

– Ати? – ехидно спросил он, медленно осматривая меня.

– Так меня называют только близкие друзья, – объяснила я.

– Конечно, – понимающе кивнул Лир. – Нам пора.

Зои, покусывая ногти, пожелала мне удачи.

Автоген, в отличие от предыдущего оснащенный двумя креслами, быстро добрался до места назначения. Им, к моему удивлению, оказался замок, напоминающий дворец из восточной сказки. В свете дня прозрачные купола были почти незаметны; лишь изредка их контуры угадывались по бликам, которые отбрасывала их гладкая поверхность. За ними отчетливо виднелись роскошные интерьеры помещений. Высокие арки вели на террасы через просторные холлы. Автоген остановился у одной из них.

Нас встретила миловидная девушка, представившаяся ассистенткой проекта. Следуя за ней, я не могла не отметить разноцветных мозаичных окон, благодаря которым на полу оставался рисунок, похожий на отражение калейдоскопа. Воздух наполняли ароматы экзотических цветов и пряностей, а украшенные золотом стеклянные люстры вырисовывали на мраморных стенах узорчатые блики.

В общем зале, куда нас провела ассистентка, я сразу приметила Чен и Эмму. С ними была еще одна девушка, что я тут же сочла хорошей возможностью познакомиться с кем-нибудь еще.

Я пробиралась к ним через толпу других участниц, их сопровождающих и обслуживающий персонал. Но вдруг почувствовала, как кто-то, проходя мимо, хорошенько толкнул меня. Я, сбившись с ног, полетела вперед.

Руки Лира тут же подхватили меня.

– Второе правило проекта. Заяви о его нарушении, и на одну конкурентку станет меньше, – осматривая меня, тихо произнес Лир. – Это была Иллая. Я видел, как она шла к тебе, но намеренно не стал ей мешать, чтобы у тебя была возможность избавиться от соперницы.

Глава 15

Я оглянулась в поисках Иллаи. Думаю, она возненавидела меня еще тогда, когда осталась стоять с проволокой в руке, проиграв мне корону.

– Не нужно. Может, мы еще подружимся. – Я хотела верить в лучшее.

– Зря, – только и сказал Лир недовольно.

Подойдя к Чен и Эмме, я познакомилась с Дорианной из Рефлектарума. Она вела себя очень уверенно и по отношению к остальным участницам даже немного высокомерно. На ней было прозрачное кристальное платье с лифом без бретелей. Розовые волосы и яркий макияж делали ее похожей на эльфийку.

Чен в белом платье с длинными рукавами выглядела особенно утонченно. Плотный материал скрывал все татуировки, придавая ей вид новоиспеченной невесты. Эмма красовалась в коротком платье с пышной юбкой и открытым верхом. Ее руки, шею и ноги украшали стразы. Маленькие хрустальные туфли прекрасно дополняли образ. Дизайнеры проекта знали свое дело. Такие наряды я видела впервые.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Автономная искусственная матка, представляющая собой высокотехнологичное устройство, оснащенное всеми необходимыми системами для обеспечения оптимальных условий развития эмбриона вне женского организма.

Вернуться

2

Документальный фильм о детских домах, в которых содержатся дети преступников из островной тюрьмы.

Вернуться