Мосян Тунсю
Система «Спаси-Себя-Сам» для Главного Злодея. Том 4

Mo Xiang Tong Xiu

REN ZHA FAN PAI ZI JIU XI TONG VOL 4

Author©墨香铜臭 Russian Edition rights under license granted by北京晋江原创网络科技有限公司

(Beijing Jinjiang Original Network Technology Co., Ltd)

Russian Edition copyright © 2025 Limited company «Publishing house «Eksmo»

Arranged through JS Agency Co., Ltd.

All rights reserved

Cover Illustration by Xiao Tong Kong (Velinxi)

Иллюстрация на суперобложке Velinxi Иллюстрация на обложке и внутренние иллюстрации Djuney9 Чибики RACCUN

© Сойкина Е. (Псой), Сойкина О. (Сысой), перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Глава 22. Экстра 1
Пик противостояния Бин-мэй и Бин-гэ[1]

Само собой, первой остановкой учителя и ученика на пути с хребта Цанцюн (откуда их изгнало неумолимое общественное мнение) стал главный штаб Ло Бинхэ в северных землях мира демонов.

Пребывая под «домашним арестом», Шэнь Цинцю уже имел удовольствие ознакомиться с подземным дворцом Ло Бинхэ. Тогда почва вокруг скрупулёзно воссозданной Бамбуковой хижины была хорошенько вскопана, удобрена и засажена бамбуком, который, впрочем, увядал, едва взойдя, – так произошло с несколькими волнами всходов кряду. Однако в итоге усилия преданных сторонников Ло Бинхэ возымели успех: неведомо какими методами они таки добились того, что при новом визите глазам Шэнь Цинцю предстала пышная листва, нежно шелестящая под порывами ветерка.

Как и ожидалось, первую неделю Ло Бинхэ буквально не отлипал от Шэнь Цинцю, да так, что не отдерёшь. Но несколько дней назад его ученик взял себя в руки и, в одночасье сделавшись внимательным и обходительным, заявил, что неутихающие разногласия между северными и южными землями мира демонов требуют его немедленного внимания. После этого он наконец-то прекратил маячить у учителя перед глазами – хотя бы на какое-то время.

Само собой, это была лишь отговорка – Шэнь Цинцю прекрасно понимал, что истинной причиной было то, что он тактично отказался делить с ним постель, тем самым вновь разбив хрустальное сердце девы Ло на тысячу осколков (пока-пока!).

Кто ж знал, что, едва выйдя за дверь, Ло Бинхэ тотчас кинется лить слёзы в тёмном углу…

Догадываясь, что вместо занятий чем-то дельным его ученик все эти дни прятался где-то во внутренних покоях дворца, Шэнь Цинцю в кои-то веки взял на себя инициативу и решил разыскать его, чтобы погладить по шёрстке.

Вход во внутренние покои был заказан всем – но, разумеется, это не относилось к Шэнь Цинцю, ведь Ло Бинхэ недвусмысленно дал понять, что в его подземном дворце учитель волен ходить где пожелает. Поскольку этот указ разошёлся по всем его подчинённым от мала до велика, здесь не нашлось бы глупца, что осмелился бы преградить ему путь.

Пройдя в святая святых внутренних покоев, словно к себе домой, Шэнь Цинцю к своему немалому удивлению не обнаружил там ученика, так что решил обследовать его таинственное обиталище, которое тот прежде тщательно оберегал от посторонних глаз.

Он как раз собирался хорошенько осмотреться вокруг, когда каменные двери внезапно распахнулись и в комнату нетвёрдой походкой ввалилась тёмная фигура.

Шэнь Цинцю вздрогнул от неожиданности, однако, узнав вошедшего, невольно вскрикнул:

– Ло Бинхэ?

Похоже, Ло Бинхэ и сам был порядком ошарашен этой встречей.

Его зрачки мигом сузились до размеров булавочной головки, и лицо Шэнь Цинцю отразилось в угольно-чёрных глазах – за долю секунды царивший во взгляде его ученика убийственный холод обратился в крайнее замешательство.

Однако Шэнь Цинцю не заметил перемены в лице Ло Бинхэ, потому что в тот момент его куда больше занимала кровь, заливавшая того с головы до пят. Ло Бинхэ отшатнулся, но тут у него подкосились ноги; Шэнь Цинцю тотчас подскочил и заключил падающего ученика в объятия. Когда его ладонь легла на спину Ло Бинхэ, он бессознательно отметил, что кровь сплошь пропитала одежду.

– Что случилось? Кто это сделал? – встревоженно спросил Шэнь Цинцю.

Он и подумать не мог, что настанет день, когда кто-то сможет побить Ло Бинхэ – да ещё и на его собственной территории! Это уже никак не походило на очередной баг Системы. Хотя что вообще может квалифицироваться как баг после того, как главный герой гаремника заделался обрезанным рукавом?

Кадык Ло Бинхэ заходил ходуном, он до скрипа сжал зубы, но всё же сумел выдавить:

– Уйди!

«Уйди»?! Он что, велит ему… бежать от опасности?

– Хорошо, уходим, – поспешно согласился Шэнь Цинцю, обхватывая его за талию.

Мог ли он предвидеть, что в следующий момент Ло Бинхэ, поджав губы, внезапно отпихнёт его?

Он впервые оттолкнул его на памяти Шэнь Цинцю! Само собой, тот, окончательно сбитый с толку, решил, что этот мальчишка велит ему спасаться самому.

Он не хотел вовлекать учителя?

Во всяком случае, это было единственным объяснением, что пришло в голову Шэнь Цинцю.

– Прекрати капризничать! – одёрнул он ученика. – Учитель заберёт тебя на хребет Цанцюн.

На лбу Ло Бинхэ тотчас вздулись вены.

– Не пойду! – гневно выкрикнул он.

«Ну вот, опять он за старое…» – вздохнул Шэнь Цинцю, а вслух велел:

– Сейчас не время упрямиться! Прежде всего, тебя надо отвести в безопасное убежище… – С этими словами он опустил ладонь на спину Ло Бинхэ – и лицо того внезапно застыло.

В тело ученика устремился ровный поток тёплой духовной энергии – волна за волной она вливалась в меридианы.

Чувствуя, что жизнь Ло Бинхэ теперь вне опасности, Шэнь Цинцю убрал руку, извлёк Сюя из ножен и, подхватив ученика, воспарил в небо вместе с ним.

Поскольку Сюя происходил с пика Ваньцзянь, барьер хребта Цанцюн не представлял для него препятствия, так что Шэнь Цинцю мог не только в любой момент попасть в родную школу по воздуху, но и провести туда Ло Бинхэ так, что об этом не проведает ни единая живая душа.

Но от кого он никак не мог укрыться, так это от собственных учеников: кто-то уже был в Бамбуковой хижине, когда он украдкой затащил туда Ло Бинхэ.

Мин Фань подметал, что-то занудно вещая, а Нин Инъин с закатанными рукавами, стоя на маленьком бамбуковом табурете, метёлкой смахивала пыль с верхних полок.

Оба они были изрядно огорошены внезапным появлением Шэнь Цинцю, который ворвался в дом, распахнув дверь ударом ноги, однако, узнав его, они тотчас воскликнули в один голос:

– Учи…

Шэнь Цинцю поспешно провёл пальцами по губам, словно закрывая рот на молнию, и ученики мигом притихли.

– Ну и что вы раскричались? – прошептал он. – Хотите, чтобы сюда сбежался пик Байчжань в полном составе?

А Лю Цингэ не преминул бы примчаться, заслышав о возвращении Шэнь Цинцю, – и куда тогда, спрашивается, прятать Ло Бинхэ, учитывая его нынешнее состояние?

И следует ли упоминать, что самыми неутомимыми бузотёрами, не желающими примириться даже с мимолётным присутствием Ло Бинхэ на территории хребта Цанцюн, были эти самые малолетние террористы с пика Байчжань – это притом что ради учителя Ло Бинхэ сдерживал себя, не давая им сдачи, и таким образом превращался в мальчика для битья. Пусть они и не могли причинить ему серьёзного вреда, всё же приятного в этом было мало.

Большие глаза Нин Инъин распахнулись ещё сильнее, и она прижала ладони ко рту, беспрестанно кивая, словно клюющий рис цыплёнок. Заметив, что Ло Бинхэ весь в крови, она тотчас убрала руки от лица и ахнула:

– Учитель, что случилось с А-Ло?

Ло Бинхэ покосился на Мин Фаня, и в глубине его глаз промелькнуло изумление вкупе со смертельной ненавистью. Будто задетый этим пробирающим до костей взглядом, Мин Фань непроизвольно вцепился в метлу и втянул голову в плечи, едва удержавшись на ногах.

Не обратив на это внимания, Шэнь Цинцю усадил Ло Бинхэ на край постели и велел ученикам:

– Это всего лишь небольшое ранение, так что вы оба можете идти. Короб с лекарствами с пика Цяньцао на прежнем месте?

– Мы ничего не трогали, – заверила его Нин Инъин. – Всё на тех же местах. Учитель, вам нужна наша помощь?

– Нет, этот наставник сам справится, – отмахнулся Шэнь Цинцю.

Выпроводив подопечных, он помог Ло Бинхэ разместиться на кровати, подложив ему под спину подушку, после чего, опустившись на корточки, принялся стаскивать с него сапоги.

Ученик продолжал хранить молчание, плотно сжав губы, – он уставил на белоснежную шею Шэнь Цинцю неподвижный взгляд блестящих глаз, в котором насторожённость то и дело сменялась смертельной холодностью.

Полагая, что Ло Бинхэ безмолвствует из-за того, что слишком ослаб от полученных ранений, Шэнь Цинцю взял чистую воду и мягкое полотенце, чтобы вытереть стекающий по лбу ученика холодный пот. Вытащив несколько разнокалиберных склянок из короба, который прислал ему Му Цинфан, он повернулся, собираясь развязать одежды Ло Бинхэ.

Тот внезапно схватил его за руку с такой силой, что Шэнь Цинцю нахмурился – он хотел было шлёпнуть ученика по лбу, но другая рука была занята.

– Прекрати упрямиться, – велел он, понизив голос. – Дай мне взглянуть на твои раны.

Поскольку Ло Бинхэ и не думал выпускать его, Шэнь Цинцю, потеряв терпение, попросту запихнул горсть разноцветных пилюль в рот ученика левой рукой.

Лицо Ло Бинхэ, рот которого был до отказа забит пилюлями, потемнело, и он наконец убрал руку. Воспользовавшись этим, Шэнь Цинцю поспешил распахнуть его одеяния. Окинув тело ученика беглым взглядом, он так и не решил, с чего начать, а потому вновь взялся за полотенце, чтобы лёгкими касаниями промокнуть кровь.

Открытые раны источали тонкие завитки демонической энергии. Само собой, это были не обычные ранения – в противном случае благодаря безграничной регенерации Ло Бинхэ от них давно не осталось бы и следа. Осторожно промывая их, Шэнь Цинцю не преминул спросить:

– Где ты, в конце концов, пропадал все эти дни? И с кем умудрился схлестнуться, что он довёл тебя до подобного состояния?

Не получив ни слова в ответ, Шэнь Цинцю обтёр его грудь и взялся за запястье, чтобы послушать пульс, как учил Му Цинфан: если состояние ученика и впрямь тяжёлое, то лучше всё-таки позвать главу пика Цяньцао, а с прочими проблемами можно разобраться по мере поступления.

Прощупывая пульс, он вновь окинул беглым взглядом грудь и тыльную сторону запястья Ло Бинхэ, и в сердце закралось смутное беспокойство.

Что-то явно было не так.

Как будто чего-то недоставало.

Но при виде побледневших губ и потухших глаз ученика эта мысль тотчас вылетела у Шэнь Цинцю из головы, и он, присев на кровать, вновь принялся вливать в его тело духовную энергию.

По мере того, как её поток заполнял меридианы Ло Бинхэ, его напряжённые до предела мышцы постепенно расслаблялись. Испустив тихий вздох облегчения, Шэнь Цинцю протянул руки, чтобы заключить ученика в объятия.

Однако тот вновь вырвался.

Когда его оттолкнули второй раз кряду, Шэнь Цинцю отшвырнул полотенце, которое по-прежнему держал в правой руке, и беспомощно спросил:

– А теперь в чём дело?

При виде угрюмой насторожённости, наводнившей взгляд Ло Бинхэ, Шэнь Цинцю мысленно закатил глаза и упрекнул его:

– И что не так на этот раз? Неужто до сих пор злишься из-за того, что я не пожелал делить с тобой постель? Разве это того стоит?

При этих словах уголок губ Ло Бинхэ еле заметно дёрнулся.

Хоть всё это успело изрядно достать Шэнь Цинцю, он не удержался от того, чтобы пощупать лоб ученика.

– Слегка горячеват, – в задумчивости пробормотал он. – У тебя… голова не кружится?

Внезапно снаружи послышался голос Нин Инъин:

– Шишу Лю, пожалуйста, не входите – учитель сейчас не может вас принять!

Обычно её голосок еле слышно шелестел, как и подобает кокетливой избалованной красавице, так что толком расслышать её можно было, лишь стоя рядом с ней, – повысив голос едва не до крика, она явно пыталась предостеречь Шэнь Цинцю. Он не мешкая подскочил с кровати – и в тот самый момент, когда он опустил занавесь, дверь Бамбуковой хижины с грохотом распахнулась.

В комнату стремительными шагами прошествовал Лю Цингэ с мечом за спиной. Все ещё пряча одну руку, Шэнь Цинцю развернулся к нему и приподнял брови:

– Шиди Лю, как поживаешь с нашей последней встречи?

– Правила хребта Цанцюн недвусмысленно гласят, – без предисловий начал тот, – что Ло Бинхэ сюда вход заказан.

– Почему же я никогда не слышал о подобном правиле? – отозвался Шэнь Цинцю.

– Оно новое.

– Это правда, учитель, – поддакнул просунувший голову в дверь Мин Фань. – Его действительно недавно приняли – просто глава школы шибо Юэ не поручал высечь его на камне наряду с прочими постановлениями, однако все знают, что…

– Умолкни! – прикрикнул на него Шэнь Цинцю.

«И не надейся, негодник, что я не догадываюсь, кто позвал Лю Цингэ!!!» – добавил он про себя.

Боготворя всё, что связано с пиком Байчжань, этот мальчишка Мин Фань и впрямь имел обыкновение докладывать Лю Цингэ о каждой мелочи – воистину шпион в стане Цинцзин!

«Ладно бы ещё он просто обожал пик Байчжань, – в конце концов, для мальчишки это совершенно нормально. Но переметнуться на их сторону, чтобы тайком стучать на своих же, – это, право, чересчур! Ну погоди, я ещё призову тебя к порядку!»

Удостоившийся подобной отповеди Мин Фань тотчас увял и поспешно ретировался. Топтавшаяся в дверях Нин Инъин не преминула отвести душу, хорошенько отдавив ему ногу, и пробурчала, что он всё испортил.

Как только ученики покинули хижину, Лю Цингэ отдёрнул занавесь.

Перед ним предстал полулежащий на кровати Ло Бинхэ. Его глаза так и сверкали свирепостью, будто у раненого молодого леопарда. Уставив на Лю Цингэ горящий жаждой убийства взгляд, холодный и острый, как ледяные ножи, и обжигающий, словно испепеляющее пламя, он сжал руку в кулак, готовясь нанести критический удар. Шэнь Цинцю поспешил встать между ними – опершись одной ногой о кровать, он заслонил собой Ло Бинхэ и взмолился:

– Шиди, не надо!

– Он ранен? – озадаченно спросил Лю Цингэ.

За одно это Шэнь Цинцю готов был ему поклониться.

– Иначе я не привёл бы его сюда, – вздохнул он. – Шиди Лю, прошу, просто притворись, что ты этого не видел, – не выгоняй его!

– Почему же он тогда не остался в мире демонов? – удивился Лю Цингэ.

«Да потому что именно там ему и наваляли!»

– Кое-что случилось… – попытался уклониться от ответа Шэнь Цинцю.

– Что, тамошняя нечисть взбунтовалась? – предположил Лю Цингэ.

– Ну… – Шэнь Цинцю покосился на Ло Бинхэ. На самом деле он и сам не знал, имеет ли случившееся какое-то отношение к внутренним разногласиям мира демонов и, если уж на то пошло, вправе ли он разглашать подобные сведения. В конце концов он ограничился туманным: – Возможно.

– Ну и пусть бы он сам разбирался с тем, что наворотил, – заявил Лю Цингэ. – Хребет Цанцюн всегда готов поддержать тебя, но не его.

Внезапно Ло Бинхэ сухо усмехнулся, но тут же заскрежетал зубами: дали о себе знать раны на груди. Заслышав, как он шипит от боли, Шэнь Цинцю преисполнился решимости.

– Шиди Лю, – укорил его он, – не забывай, что ты находишься на пике Цинцзин.

«А значит, только глава пика вправе решать, кому уходить отсюда, а кому оставаться!»

Поскольку на это Лю Цингэ возразить было нечего, он холодно бросил:

– Защищай его и дальше, коли охота!

После этого он протопал к выходу – однако какую-то пару мгновений спустя, вернувшись, швырнул что-то прямо в руки Шэнь Цинцю.

Поймав этот предмет, тот с изумлением обнаружил, что это – складной веер.

Тот самый, который он потерял в хаосе битвы на реке Ло. Поразительно, как Лю Цингэ умудрялся находить его раз за разом, – между ним и старым веером явно существовала особая связь! Пожалуй, стоило попросту подарить ему эту вещицу!

– Я всякий раз причиняю шиди Лю столько беспокойства, – сухо кашлянув, вежливо поблагодарил его Шэнь Цинцю.

Взмахнув рукавом, Лю Цингэ удалился окончательно.

Сзади послышался хрипловатый голос Ло Бинхэ:

– …Лю Цингэ? – с неподдельным сомнением произнёс он.

– Не обращай внимания, – заверил его Шэнь Цинцю. – Шиди Лю всегда такой: просто дай ему повозмущаться вволю – и он сам уйдёт.

Ло Бинхэ прищурился, и на его лице появилось выражение напряжённой задумчивости.

Опустив веер на стол, Шэнь Цинцю принялся утешать его:

– Не бойся: после того, как этот учитель сегодня замолвил за тебя словечко, твой шишу Лю на какое-то время он оставит тебя в покое. А если адепты пика Байчжань снова вздумают напасть на тебя всей гурьбой – наподдай им как следует, и дело с концом. Главное, не убивай их – а так ни к чему с ними миндальничать. Считай, что тем самым ты отстаиваешь честь пика Цинцзин.

Чем дольше слушал Ло Бинхэ, тем более странным блеском загорались его глаза.

– …Учитель? – осторожно окликнул он Шэнь Цинцю, будто прощупывая почву.

– Да? – тут же склонил голову тот, при этом и его голос, и выражение лица были проникнуты такой теплотой и участием, словно он готов был выполнить любое желание ученика по первому знаку. Отведя взгляд, Ло Бинхэ приподнял уголки губ в слабой улыбке.

– Нет, ничего. Я просто хотел… вас окликнуть.

Шэнь Цинцю уже успел привыкнуть к тому, что это великовозрастное дитя имеет обыкновение денно и нощно призывать учителя по поводу и без, а потому лишь погладил его по затылку:

– Поспи. Что бы там ни творилось в мире демонов, всё подождёт до твоего выздоровления.

Ло Бинхэ еле заметно кивнул.

Шэнь Цинцю тут же склонился и, убрав подушку из-под спины ученика, помог ему улечься. Перед тем, как его голова коснулась подушки, учитель бережно развязал ленту, стягивающую волосы Ло Бинхэ, чтобы не мешала во время сна.

Погасив лампу, Шэнь Цинцю с шелестом скинул верхние одеяния и улёгся на кровать сам.

– Спи давай, – велел он, обнимая Ло Бинхэ. – Этот учитель поможет тебе выровнять энергию.

Ведь то, что теперь он готов заснуть с ним рядом, должно развеять все былые обиды, разве нет?

Прикрыв глаза, Шэнь Цинцю усилием воли привёл свою духовную энергию в как можно более спокойное состояние, и её тихое биение, подобное волнам ночного прибоя, ласково омывало меридианы Ло Бинхэ.

Пара кристально-чистых глаз распахнулась в ночи, источая холодный блеск, и довольно долго созерцала спящего Шэнь Цинцю пристальным взглядом.

Длинные волосы учителя рассыпались по его руке, запутавшись в пальцах. Прихватив чёрную прядь, Ло Бинхэ медленно сжал её, раз за разом бесшумно проговаривая имя.

Шэнь Цинцю.

Шэнь Цинцю.

Уголки губ приподнялись, странная улыбка всё шире расползалась по лицу этого мнимого Ло Бинхэ.

Он будто только что обнаружил невероятно интересную игрушку… Его глаза радостно засияли, но было в их блеске что-то зловещее.

Этой ночью сон Шэнь Цинцю казался нескончаемо долгим и безнадёжно запутанным.

На рассвете следующего дня Ло Бинхэ первым открыл глаза.

Краски отчасти вернулись на его бледное лицо, так что он выглядел гораздо лучше, чем прошлой ночью. С Шэнь Цинцю всё было наоборот: вечером он был полон сил, но, когда проснулся, его не оставляло ощущение сонливости и лёгкого утомления.

Хотя стоило ли удивляться этому после того, как он всю ночь напролёт передавал духовную энергию Ло Бинхэ, даже погрузившись в беспокойный сон?

Ресницы Ло Бинхэ затрепетали, и он на мгновение уставил на Шэнь Цинцю взгляд, в котором бушевала настоящая буря противоречивых чувств, а затем неторопливым жестом убрал от себя его руки.

Это движение наконец вывело Шэнь Цинцю из полусонного состояния, чем и воспользовался Ло Бинхэ, чтобы выбраться из кровати.

Это мало сказать, что озадачило Шэнь Цинцю: с каких пор его ученик, которого прежде никакими силами было не выпихнуть из постели, проявляет такую сознательность?

– Чего ради ты вскочил ни свет ни заря? – нахмурился Шэнь Цинцю, надавив на переносицу. – Решил сделать завтрак? Не утруждай себя этим сегодня.

На Ло Бинхэ по-прежнему было лишь тонкое нижнее одеяние, из-за полураспахнутого ворота которого виднелось перекрестье шрамов, которые уже начали затягиваться, оставляя по себе только бледные следы: Шэнь Цинцю готов был поспорить, что к концу дня пропадут и они. Голое тело проглядывало и в прорехах ткани – что же до верхнего платья, то оно окончательно пришло в негодность.

– Твоя старая одежда по-прежнему хранится в пристройке, – напомнил ученику Шэнь Цинцю. – Инъин и прочие её не трогали.

Ло Бинхэ поспешил туда и скрылся за ширмой.

Его взору открылся целый маленький мир: стол, стулья, кровать, шкаф – всё из бамбука, и нигде ни пылинки. У изголовья постели имелся даже прикроватный столик, на котором в идеальном порядке лежали свитки, а также рассортированные по длине кисти. Открыв дверцу шкафа, он нашёл там аккуратные стопки белых одеяний, над ними висели разнообразные нефритовые подвески высшего качества.

Тем временем Шэнь Цинцю неторопливо уселся, спустив ноги на пол, и принялся массировать виски, оглядываясь в поисках обуви.

Из-за того, что ему не удалось толком выспаться, в душе подспудно нарастало раздражение.

«Как же меня заколебали эти бесконечные сны! – выругался он про себя. – Один за другим, один за другим, без остановки!»

Даже позорная страница его биографии в городе Шуанху, куда он отправился, чтобы разобраться с демоном Кожеделом, и та всплыла! Чёрт, там были даже сны во сне!

Все события его жизни, от собрания Союза бессмертных и чумы Цзиньланя до самоуничтожения в Хуаюэ и Гробницы непревзойдённых, вспыхивали перед глазами, словно картинки в фонаре-калейдоскопе[2], – включая эпизод, где он, измордованный, блевал кровью, а на его теле колосились побеги цинсы…

В его бедную голову этой ночью разом набилось столько снов, что ей впору было взорваться!

Наверняка всему виной то, что он заснул, передавая духовную энергию Ло Бинхэ: если разум его ученика нестабилен, то и спящий рядом мог от этого пострадать.

Ло Бинхэ, переодевшись, вернулся из пристройки, а Шэнь Цинцю всё ещё пребывал в бесплодных поисках своей обуви. Плюнув на это бесполезное начинание, он поманил ученика и, когда тот приблизился, притянул его к себе.

– Что ты делаешь? – не поддаваясь, спросил Ло Бинхэ, вскинув брови.

– А ты как думаешь? – отозвался Шэнь Цинцю. Пошарив под подушкой, он извлёк из-под неё ленту для волос и деревянный гребень.

Тогда Ло Бинхэ послушно уселся перед учителем, продолжая разглядывать интерьер Бамбуковой хижины.

– Что это ты там высматриваешь? – полюбопытствовал Шэнь Цинцю, расчёсывая ему волосы.

Хоть лёд насторожённости не желал таять в глазах Ло Бинхэ, его тон несколько смягчился:

– Навещая пик Цинцзин в последние годы, я всякий раз делал это в такой спешке, что не имел возможности толком осмотреться.

Зажав ленту во рту, Шэнь Цинцю улучил момент, чтобы украдкой заплести ученику косичку.

– Ну так теперь наглядишься вволю. А я тем временем прогуляюсь на пик Байчжань и велю Лю Цингэ как следует приструнить своих обормотов. Где это видано, чтобы адептов Цинцзин гоняли с их собственного пика!

Помедлив, Ло Бинхэ неторопливо повернулся и растянул губы в улыбке.

– Учитель? – мягко окликнул он Шэнь Цинцю.

– Гм?

– Учитель.

– Гм.

Он словно впервые решился обратиться к Шэнь Цинцю подобным образом. Произнося это так и эдак, он всякий раз получал ответ, и, казалось, это лишь сильнее его распаляло. Наконец, не выдержав, Шэнь Цинцю подхватил веер и легонько шлёпнул ученика по затылку:

– Что это ты заладил? Одного раза вполне достаточно. Скажи уже, что хотел.

От этого удара лицо Ло Бинхэ потемнело, но он мигом взял себя в руки.

– Учителю плохо спалось? – спросил он с загадочной улыбкой, отводя взгляд.

«А ты как думаешь – когда всю ночь тебя лечишь, как тут поспишь нормально?» – выругался про себя Шэнь Цинцю, вслух же произнёс с безразличной интонацией:

– Твоему учителю просто снилось кое-что из прошлого.

– Может, следующей ночью мне стоит обнять учителя, чтобы ему спалось лучше?

Вот уж воистину надо быть Ло Бинхэ, чтобы с такой лёгкостью говорить подобные вещи! Закончив возиться с волосами ученика, Шэнь Цинцю похлопал его по макушке, прежде чем спихнуть с кровати:

– Ступай, ступай!

После этого он и вправду отправился на пик Байчжань, как обещал.

Поскольку Шэнь Цинцю давно протоптал туда дорожку, ему не требовалось посылать визитную карточку. Проглотив пару ложек пресной каши, которую подал Мин Фань, и приведя себя в порядок, он отбыл, напоследок наказав, чтобы Ло Бинхэ не покидал Бамбуковой хижины и «послушно дожидался возвращения учителя». Вот только ученик отнюдь не собирался его слушаться.

Стоило Ло Бинхэ открыть дверь, как к нему подскочила изящная фигурка в оранжевом одеянии. Присмотревшись, Ло Бинхэ расплылся во фривольной улыбке:

– Инъин.

Мог ли он предвидеть, что при этих словах Нин Инъин вздрогнет, побледнев от испуга?

– А-Ло, что с тобой случилось?! Ты не ударился головой?! Почему ты так меня называешь? Что за Инъин?! Право, это звучит жутко!

Ло Бинхэ так растерялся, что не нашёлся с ответом.

С лица Нин Инъин ещё не сошёл испуг:

– Почему ты больше не зовёшь меня шицзе Нин?

– …Шицзе Нин, – выдавил Ло Бинхэ сквозь стиснутые зубы, и девушка вздохнула с облегчением.

– Вот и правильно, – назидательно произнесла она, похлопав себя по груди. – Это так не похоже на тебя – называть меня по имени ни с того ни с сего. Пусть учитель и выделяет тебя, это не значит, что тебе больше не нужно отдавать дань уважения старшим, ведь иначе мы уроним честь нашего пика, позволив наставлениям учителя пропасть впустую.

При этих словах на лбу Ло Бинхэ вздулись вены. Не выдержав, он оборвал Нин Инъин.

– Я хочу кое-что у тебя попросить.

На лице девушки тут же появилась понимающая улыбка, и она торжественно вручила ему метёлку для пыли и метлу:

– Шицзе знает. Возьми.

Ло Бинхэ вновь утратил дар речи, от неожиданности безропотно приняв эти «подношения».

– А-Ло, прошу, не держи на нас обиду, – прочувствованно произнесла Нин Инъин. – Я знаю, что тебе всегда нравилось единолично прибирать дом учителя. Поскольку вас с учителем так долго не было, нам с дашисюном ничего не оставалось, кроме как делать это самим. Однако теперь, когда ты вернулся, шицзе не станет отнимать у тебя любимое дело. Шицзе всё понимает.

«Что ты там понимаешь?!» – чуть не вырвалось у Ло Бинхэ.

Не говоря ни слова, он развернулся, чтобы отправиться на пик Сяньшу.

Его обитательницы всегда привечали Ло Бинхэ, где бы им ни доводилось встретиться.

В прошлом Шэнь Цинцю нередко посылал его сюда с различными поручениями: доставить письмо или приглашение или же одолжить что-либо – так что там его все знали в лицо.

Что греха таить, когда прочие младшие братцы попадали на пик Сяньшу, они так и шарили взглядами по сторонам, стремясь всеми правдами и неправдами хотя бы одним глазком заглянуть в опочивальни, а то и в купальню небесных красавиц. Стоит ли говорить, что подобные поползновения заканчивались тем, что воздушные создания раз… 【пи-и-и】 их до смерти своими чересчур материальными мечами. Лишь Ло Бинхэ, восходя на их пик, никогда не выходил за рамки безупречной вежливости, держась от местных прелестниц на почтительном расстоянии, так что постепенно завоевал в их кругах репутацию весьма достойного молодого человека, благодаря чему ему даже негласно дозволялось дожидаться во внутренних залах.

– Шисюн Ло, – отвесила ему почтительный поклон скрывающаяся за белоснежной вуалью Лю Минъянь. Не успел он ответить, как она, кивая, предположила: – Полагаю, шисюн Ло посетил нас по поручению шибо Шэня, чтобы пригласить моего учителя? Прошу обождать немного, я тотчас вернусь, как только устрою наших товарищей-даосов, прибывших из обители Тяньи.

Разумеется, этими товарищами оказались те самые три прекрасные даоски.

Обступив Лю Минъянь, словно три прелестных лазоревых цветка – белый лотос в изысканном букете, – они во все глаза уставились на Ло Бинхэ. Обмениваясь смущёнными шёпотками, девушки то и дело кокетливо притоптывали ножкой, причём их щёки раскраснелись, будто от вина. Так эти трепещущие на ветру цветочки, возбуждённо хихикая и шутливо толкаясь, скрылись во внутренних покоях, оставив Ло Бинхэ терпеливо дожидаться возвращения Лю Минъянь.

Немного постояв на месте, он обратил внимание на книгу, выглядывающую из-под груды свитков на столе, – её явно засунули туда в спешке.

Выходит, даже Лю Минъянь есть что скрывать.

Как ни в чём не бывало вытащив книжицу на свет, он окинул её беглым взглядом, найдя, что обложка чересчур вульгарна, а каждый из трёх иероглифов, составляющих название, ещё вычурнее предыдущего. Ло Бинхэ неодобрительно нахмурился, но, разобрав подпись автора – Лю Сюмяньхуа[3] – с лёгкой улыбкой открыл книжицу…

* * *

Когда Шэнь Цинцю вернулся с пика Байчжань после разговора по душам за чашкой чая, Ло Бинхэ уже дожидался его в Бамбуковой хижине. Едва переступив порог, Шэнь Цинцю ощутил направленный на него взгляд, обжигающий, будто кипяток, и сметающий всё на своём пути, подобно ураганному огню.

Он осёкся, мельком подумав: «И почему мне так боязно закрывать дверь?» =口=

Откинувшийся на кровати Ло Бинхэ с улыбкой обратился к нему:

– В чём дело? Отчего учитель не желает подойти?

В мягком голосе читалась лёгкая обида, но в глазах отражалось совсем иное.

Не дождавшись реакции на свои слова, Ло Бинхэ неторопливо окинул учителя взглядом с ног до головы, словно видя его впервые в жизни – и желая содрать с него кожу одними глазами.

Шэнь Цинцю был воистину превосходно сложён: хорошо развитые, но не слишком широкие плечи, тонкая талия и длинные ноги. Все эти многослойные одеяния цвета цин прятали завидную фигуру, а возвышенный образ был исполнен чистоты и изысканности.

Да, так и есть – чистоты и изысканности.

Наощупь закрыв дверь, Шэнь Цинцю успел сделать лишь пяток шагов, прежде чем Ло Бинхэ схватил его.

«Э-э, руки, руки! – пронеслось в сознании Шэнь Цинцю. – Куда руки тянешь?!»

Он в панике ухватился за запястья ученика. Воспользовавшись этим, Ло Бинхэ мигом заломил ему руку – и вот неведомо как Шэнь Цинцю очутился на коленях, полностью обездвиженный. Ло Бинхэ надавил ему на шею, склонив голову учителя набок.

Шэнь Цинцю не осмеливался шелохнуться. Чёрт, да разве можно пошевелиться без последствий в эдакой-то позе?!

На самом деле Ло Бинхэ проделывал с ним ещё и не такое, но то был особый случай: ради спасения мира не зазорно и боль потерпеть. Но с той поры за половину месяца, что Шэнь Цинцю провёл в мире демонов, Ло Бинхэ – из-за застенчивости или уж неведомо по какой причине – никогда не давал волю рукам.

Но теперь вместе со временем и местом, казалось, переменилось и всё прочее.

Шэнь Цинцю определённо не привык к подобного рода телесным контактам. Однако Ло Бинхэ напоминал ему тонкий фарфор: только тронь – разлетится вдребезги, так что не стоило рисковать, подвергая его новым ударам, поэтому Шэнь Цинцю не решался вырываться.

С трудом скосив глаза на ученика, Шэнь Цинцю замер, когда его взгляд коснулся груди Ло Бинхэ… безупречно гладкой кожи, не запятнанной ни единым изъяном.

В этот самый момент в мозгу Шэнь Цинцю будто сверкнула молния.

Собрав в ладони мощный заряд духовной энергии, он кое-как повернулся и направил критический удар прямо в сердце этого фальшивого Ло Бинхэ.

Тот принял его, даже не моргнув, и, сухо усмехнувшись, схватил Шэнь Цинцю за запястье правой руки, в то время как пальцы левой по-прежнему сжимали его загривок. Удерживая Шэнь Цинцю таким образом, он с беспримерной ловкостью перевернулся вместе с ним, так что они кубарем покатились по полу.

– В чём дело, учитель? – проворковал он с улыбкой, глядя на него сверху вниз. – Разве вы больше не любите своего ученика?

«Чёртов изначальный продукт!» – выругался про себя Шэнь Цинцю, вслух же выкрикнул:

– Отвали!

Сложив пальцы левой руки в печать, Шэнь Цинцю призвал со стола Сюя и ухитрился, согнув ногу, врезать Ло Бинхэ коленом в грудь. Однако прежде чем он успел подняться, на его щиколотке сомкнулась железная хватка. Стоило Шэнь Цинцю обернуться, как Ло Бинхэ рывком подтащил его к себе, оказавшись сверху. Не теряя времени даром, он придавил Шэнь Цинцю, согнув его ногу так, что колено прижалось к груди.

И всё это одним махом!

– Где он?! – потребовал Шэнь Цинцю.

Поддельный Ло Бинхэ склонил голову набок:

– Вы о ком, учитель? Если обо мне, то вот же я!

Усилием воли выровняв дыхание, Шэнь Цинцю спросил:

– Как ты здесь очутился?

Беззаботно играя с его волосами, Ло Бинхэ вернул ему вопрос:

– А мне, в свою очередь, интересно, как учитель догадался?

«Как-как – через косяк!» Ему ли не знать наперечёт все шрамы Ло Бинхэ, учитывая, что он их и породил!

– Даже если учитель не захочет говорить – так и быть, – прошептал Ло Бинхэ. – В конце концов, у нас более чем достаточно времени, чтобы выяснить всё – мало-помалу.

– Тогда почему бы тебе не обернуться?

Улыбка застыла на лице Ло Бинхэ – внезапно насторожившись, он развернулся.

В сумерках комнаты проступило лицо, как две капли воды похожее на его собственное, – половина скрыта в тени, половина – на свету.

Его выражение было столь холодным, что от одного взгляда до костей пробирал озноб, – и всё же глаза сияли призрачными отблесками бушующего в душе тёмно-багряного пламени.

* * *

Итак, в Бамбуковой хижине очутились два неотличимых друг от друга человека.

Вся разница между ними заключалась в том, что один из них был облачён в белое, второй – в чёрное.

Меч на поясе Ло Бинхэ тоже был чёрным, хоть это непросто было разглядеть под слоями талисманов.

Подумать только, некогда грозный Синьмо кое-как завернули в бумагу, чтобы ни единой струйки демонической энергии не просочилось наружу!

– Слезь с него! – хрипло проревел Ло Бинхэ, за этим тотчас последовал сокрушительный удар. Его двойник в белом молниеносно вернул удар – столкнувшись, две волны с шумом поглотили друг друга и развеялись клубами дыма.

До крайности раздосадованный, что его развлечение прервали, оригинальный Ло Бинхэ презрительно процедил:

– Нет чтобы вернуться чуть раньше или чуть позже – надо же было тебе заявиться именно сейчас!..

Прежде чем он успел договорить, Шэнь Цинцю согнул указательный и средний пальцы, сложив их в печать, и Сюя, вонзившийся в стену, с дрожью высвободился, скользнув ему в руку. Ухватившись за рукоять, Шэнь Цинцю замахнулся и обрушил удар на мнимого ученика.

Теснимый с двух сторон ложный Ло Бинхэ соскочил с кровати и тут же очутился в другом углу Бамбуковой хижины, натянув расстроенную гримасу:

– Рука учителя так тяжела – неужто в его сердце нет ни капли жалости к этому ученику?

«Да шёл бы ты!.. Какой я тебе учитель!»

Этот парень был тем самым неутомимым жеребцом оригинального «Пути гордого бессмертного демона»! Прежде он уже появлялся в этом мире во время наказания Системы – несравненный идол читателей Чжундяня, благоговейно именуемый ими Бин-гэ!

Тогда Шэнь Цинцю и подумать не мог, что встретит его вне «штрафной программы», – и вот он предстал пред ним наяву, из плоти и крови! И, судя по всему, тот Бин-гэ тоже отнюдь не был симуляцией, созданной Системой ради отработки наказания, – похоже, она и вправду притащила его из параллельной вселенной оригинального романа!

Хоть Шэнь Цинцю и днём ранее замечал немало странностей в поведении своего барашка, он не мудрствуя лукаво списывал это на очередные капризы юной девы Ло – его ученик и прежде временами вёл себя хуже, чем избалованное дитя, к тому же тогда беспокойство за него вытеснило все прочие соображения из головы Шэнь Цинцю, которого занимало лишь врачевание его ран.

У настоящего Ло Бинхэ имелись шрамы на груди и ладони, оставленные Шэнь Цинцю, – и он пестовал их, словно величайшие сокровища, всеми силами препятствуя их исцелению; так откуда взяться «безупречно гладкой коже, не запятнанной ни единым изъяном»?

Шэнь Цинцю несказанно повезло, что он успел натянуть удила, пока эти метафорические кони не рухнули с обрыва…

Теперь-то он наконец понял смысл этого «Уйди!», брошенного Ло Бинхэ, когда они столкнулись во внутренних покоях его подземного дворца: тот имел в виду вовсе не «Спасайся, я не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня!», а «Сгинь, чёртова падаль!».

Облачённый в чёрное Ло Бинхэ с мечом на поясе тотчас подскочил к Шэнь Цинцю:

– Учитель, что этот ублюдок с вами сделал?

«Эй, зачем ты сам к себе так грубо?..» – по привычке мысленно пожурил его Шэнь Цинцю – и всё же он не мог не признать, что испытал радость при виде Ло Бинхэ, который вновь судорожно цепляется за него – вот так и должно быть!

Прочистив горло, он сперва убедился, что его одеяние и вид в целом не выходят за рамки приличий, и лишь тогда с достоинством ответил:

– С этим учителем всё в полном порядке.

Внезапно вспомнив, что вчерашний «Ло Бинхэ» явился к нему весь израненный, Шэнь Цинцю сообразил, что и настоящему, должно быть, досталось.

– А как ты? – тут же переспросил он. – Ты не ранен?

– Сейчас всё нормально, – кивнул Ло Бинхэ.

Схватив за запястье, Шэнь Цинцю развернул его руку – так и есть, на ладони бледный шрам, от одного взгляда на который дрогнуло сердце.

– Что произошло? – тотчас потребовал Шэнь Цинцю. – Где ты пропадал эти два дня? И как здесь оказался он?

– Не знаю, – покачал головой Ло Бинхэ. – Позавчера, когда я уединился во внутренних покоях подземного дворца, обломки Синьмо внезапно начали испускать фиолетовое свечение, и этот… человек появился передо мной с другим Синьмо. Я вступил с ним в схватку, но, утратив бдительность, свалился в проход между мирами, проделанный Синьмо, – по счастью, мне удалось выхватить меч из его рук, прежде чем разрыв закрылся. Не найдя учителя по возвращении, я отправился на хребет Цанцюн.

Выходит, эти два дня его Ло Бинхэ провёл в оригинальном мире «Пути гордого бессмертного демона»?

Похоже, просто надругаться над законами физики Синьмо было мало: теперь он ещё и границы между параллельными вселенными дырявит.

Вот это уже на обычный баг не спишешь!

Да уж, подумать только, какого страху пришлось натерпеться его нежному голубому цветочку с Цзиньцзяна, когда он очутился посреди клумбы из трёх тысяч прелестниц с Чжундяня! При этой мысли сердце Шэнь Цинцю невольно сжалось от сострадания.

– Я, конечно, извиняюсь, – внезапно вмешался холодный голос, – но я всё ещё здесь. Может, хватит меня игнорировать?

Давно привыкшего быть в центре внимания оригинального Ло Бинхэ несказанно раздражало то, как эти двое сразу же зациклились друг на друге, напрочь позабыв о его существовании за своей слащавой болтовнёй. Направив энергию в стопы, он походя раскрошил несколько зеленовато-серых плиток пола.

Ло Бинхэ мигом заслонил учителя.

– Чем это ты только что занимался? – угрюмо спросил он.

– Да так, – равнодушно бросил Ло Бинхэ, – развлекался кое с кем.

«Чего?» – Шэнь Цинцю застыл в немом потрясении.

С кем это ты развлекался?

…Со мной?

– Кто ж виноват, – презрительно поцокал языком Бин-гэ, – что ты настолько безнадёжен, что так и не сумел заполучить ни одной женщины?

Зрачки Ло Бинхэ полыхнули столь яростным алым сиянием, что казалось, из них вот-вот брызнет кровь, и он глухо произнёс:

– Как ты смеешь позорить учителя?

Глаза его двойника также вспыхнули красным – твёрдо встретив испепеляющий взгляд, он ухмыльнулся:

– Это я-то его позорю? Ты только посмотри на себя: носишь имя Ло Бинхэ, а сам, позабыв о чувстве собственного достоинства, готов ноги лизать этому бесстыжему мерзавцу Шэнь Цинцю…

Он не успел закончить, когда терпение Ло Бинхэ иссякло.

Бамбуковую хижину заполнила тёмная энергия такой мощи, что соперники ничего не видели на расстоянии вытянутой руки, – и всё же ни один из них не отступил. Внезапно сгустившуюся тьму прорезал упавший сверху луч света: от их столкновения пострадала ни в чём не повинная крыша, в которой теперь зияла здоровенная дыра.

При виде этого лицо Ло Бинхэ сделалось ещё темнее, чем его демоническая энергия.

Настроение Шэнь Цинцю было ничуть не лучше: «Чёртов ублюдок! И что я, спрашивается, скажу адептам Аньдин, когда те явятся латать крышу?»

Не желая довершать разрушение Бамбуковой хижины, Ло Бинхэ бросился прочь, выкрикнув:

– Выходи!

– Вот и славно, – фыркнул его двойник. – А то в этой развалюхе даже развернуться негде!

И чёрная, и белая фигуры скрылись в мгновение ока. Шэнь Цинцю уже всерьёз подумывал о том, чтобы вызвать подкрепление с пика Байчжань, прикидывая, не забьют ли они обоих Ло Бинхэ до смерти без разбора, когда к нему подбежали Мин Фань и Нин Инъин с группой учеников. По-видимому, странные звуки оторвали их от вечерних занятий, поскольку в руках они по-прежнему держали книги и музыкальные инструменты.

– Стоять! – тотчас велел им Шэнь Цинцю.

Они тут же застыли, и лишь Мин Фань решился спросить:

– Учитель, что…

– Стройся! – перебил его Шэнь Цинцю.

Привыкшие к безоговорочному подчинению ученики пика Цинцзин выстроились в ровную линию.

– А теперь спуститься и обежать тридцать кругов вокруг пика!

Попытайся он просто спровадить их, эти прилипчивые ребятишки непременно заартачатся – а то и, чего доброго, будут путаться под ногами, бросятся на помощь, так что уж лучше отослать их наверняка. Не осмеливаясь ослушаться прямого приказа, ученики растерянно оглянулись друг на друга: что ж, раз учитель велит бегать – надо бегать. Мгновение спустя толпа молодых людей в одеяниях цвета цин паровозиком бросилась к подножию пика Цинцзин.

Стоило им скрыться из виду, как Шэнь Цинцю, вздохнув с облегчением, вихрем устремился в гущу бамбукового леса на заднем склоне горы.

Синьмо безоговорочно подчинялся оригинальному главному герою, но против Ло Бинхэ, которого самолично воспитал Шэнь Цинцю, меч мог восстать в любой момент – потому ли, что разум его ученика был нестабилен, или оттого, что он не мог избавиться от сторонних мыслей. Как бы то ни было, Ло Бинхэ опасался использовать Синьмо, вместо этого запечатав его множеством талисманов, и тем самым практически связал себя по рукам и ногам. Это всё равно что обладать мощнейшим читкодом и не решаться к нему прибегнуть – или, держа золотую миску для риса, быть неспособным попросить еды. Потому-то меч по-прежнему покоился в ножнах, не оставляя его владельцам иного выбора, кроме как охаживать друг друга голыми руками.

Беда лишь в том, что и рукопашная в их исполнении грозила стать чересчур разрушительной!

Земля уже украсилась десятками глубоких выбоин, тут и там валялись поваленные бамбуковые стебли, в воздухе кружился ураган листьев, птицы с тревожными криками взмывали в небо. Ещё немного – и его ненаглядный пик Цинцзин обратится в пик Тудин[4]. Дождавшись мгновенного затишья, Шэнь Цинцю со свистом послал Сюя прямиком в оригинального Ло Бинхэ.

В прищуренных глазах мелькнул серебристый отблеск меча, «Ло Бинхэ» резко обернулся и отбил лезвие щелчком пальцев. Склонив голову набок, он спросил:

– Мы с ним – один и тот же человек; отчего же учитель стремится ранить меня, чтобы помочь ему?

«И кто тебе сказал, будто вы с ним одинаковые?! Мой воспитанник Ло Бинхэ отдрейфовал на зелёный канал чистой любви Цзиньцзяна после того, как я по милости Системы видоизменил сюжет, и стремительно эволюционировал в психопатическую деву Ло, известную также как Бин-мэй! Он не имеет ничего общего с тобой – озабоченным на всю голову тираном, шаблонным героем гаремных романов Чжундяня, который прокачивается, выпиливая низкоуровневых злодеев и их пешек!»

Не говоря ни слова, Шэнь Цинцю встретился с Ло Бинхэ взглядом – и они вместе бросились на его двойника.

Само собой, изначально оба Ло Бинхэ были более-менее равны друг другу по боевой мощи: бо́льшая часть ран на теле оригинального главного героя явно была нанесена здешней версией. Теперь же, когда к битве присоединился Шэнь Цинцю, чаша весов начала склоняться в сторону его ученика.

Танец Сюя был подобен полёту белоснежного дракона, духовная и демоническая энергия так и кипели, переплетаясь в безупречной гармонии. Согласованность движений учителя и ученика была безукоризненна: самозваный Ло Бинхэ едва сумел уклониться от нескольких ударов. Его глаза прищурились, выдавая закипающую ярость, но выражение лица оставалось столь же холодным – не считая поджатых губ.

– Его техника никуда не годится, – внезапно заявил он. – Что вообще в нём есть хорошего?

От неожиданности рука Шэнь Цинцю дрогнула.

Заставив себя просто проглотить это, он молча продолжил бой.

Однако Бин-гэ не собирался останавливаться на этом:

– Учитель, вы ведь имели шанс убедиться в моём мастерстве. Раз уж мы – один и тот же человек, почему бы вам не уйти со мной? Со мной вы наверняка будете счастливее, чем с ним!

– Заткнись! – отрубил Шэнь Цинцю.

– «Имели шанс убедиться?» – пробурчал Ло Бинхэ.

– Сосредоточься на битве, – оборвал его Шэнь Цинцю.

– Что он имел в виду? – не унимался тот. – И под «будете счастливее», если уж на то пошло?

– Или, быть может, учителю нравится, когда ему причиняют боль? – двусмысленно поинтересовался оригинальный Ло Бинхэ. – Даже если так, этот ученик гарантирует полное удовлетворение и в этом аспекте.

Лицо Ло Бинхэ исказила мимолётная судорога, и он, почти не отдавая себе отчёта, опустил ладонь на рукоять Синьмо.

– Не смей его вытаскивать! – тут же выкрикнул Шэнь Цинцю.

Придя в себя, Ло Бинхэ отдёрнул руку, но алое сияние в его зрачках разгорелось ещё пуще, а дыхание участилось. Стиснув зубы, он устремился вперёд и перешёл к ударам в упор.

Грубая сила против грубой силы – притом что оба равны по мощи и навыкам, результат был предсказуем: ушей Шэнь Цинцю достиг приглушённый треск.

Руки обоих Ло Бинхэ безвольно повисли: у одного – левая, у другого – правая. Даже их реакция была одинаковой: оставшись без руки, они принялись лупить друг друга ногами – зловещий треск повторился.

Шэнь Цинцю был не в силах долее это выносить.

– Довольно! – гаркнул он.

«Вы что, угробить друг друга хотите?!»

Лицо оригинального Ло Бинхэ при взгляде на Шэнь Цинцю внезапно смягчилось.

– Учитель, вы вините меня в том, что я причинил вам боль при нашей предыдущей встрече?

Глаза Ло Бинхэ в шоке распахнулись:

– Учитель, вы что, встречались раньше?

«Если то устроенное Системой рандеву считается за свидание – тогда да», – подумалось Шэнь Цинцю, однако, не желая развивать эту тему, он бросил:

– Всего лишь случайная встреча.

Похоже, Бин-гэ и впрямь поднаторел в том, чтобы не упускать ни малейшей возможности уязвить соперника: нацепив скорбную маску, он изрёк:

– В тот раз я провинился перед учителем. Этот ученик полностью сознаёт свою ошибку. Но разве сейчас мы не замечательно проводили время вместе? Я ведь тоже ваш ученик; почему же вы так жестоки по отношению ко мне?

«Вот это игра! Да ты прирождённый актёр! – признал Шэнь Цинцю. – Продолжай в том же духе. Похоже, ты сполна заслуживаешь репутацию двуличного лицемерного Бин-гэ, у которого на устах мёд, а за пазухой – нож!»

Как он и предполагал, этот коварный и злокозненный герой Чжундяня на деле дурачил вовсе не его, намеренно доводя противника до белого каления, – вот только Шэнь Цинцю не позволит ему добиться своего!

– Ничего замечательного в этом не было! – преисполнившись праведного негодования, заявил он.

Стоило ему вымолвить это, как от низа живота разлилось невыносимое жжение, лишающее сил к сопротивлению.

Это неотступное ощущение, будто внутри неторопливо ползают десятки миллионов муравьёв, было невозможно ни подавить, ни игнорировать.

Уголки губ оригинального Ло Бинхэ изогнулись в зловещей усмешке:

– По-прежнему будете отрицать?

Кровь небесного демона.

И как Шэнь Цинцю умудрился об этом забыть? Это же Ло Бинхэ – а значит, он точно так же мог прибрать к рукам кровяных паразитов в теле учителя.

Один из присутствующих тут Ло Бинхэ побуждал кровяных паразитов к действию, другой – подавлял: это было сродни перетягиванию каната. Результатом были вспышки нестерпимого жара, сменяющиеся бессильной истомой, быстро распространяющейся от живота по всему телу – до самых кончиков пальцев. Зрение Шэнь Цинцю затуманилось; хватая ртом воздух, он чувствовал, как слабеет рука, сжимающая меч.

Выбрав мгновение, когда поглощённый состоянием учителя Ло Бинхэ отвлёкся, его двойник сорвал с его пояса Синьмо.

По лицу оригинального Ло Бинхэ расплылась самодовольная ухмылка, исполненная кровожадного предвкушения. В тот самый момент, когда он схватился за рукоять, собираясь извлечь лезвие из ножен, Шэнь Цинцю холодно произнёс:

– Не спеши радоваться. Взгляни-ка, что над тобой.

Однако над ними не было ничего, кроме шуршащих под ветром стеблей бамбука, – и «Ло Бинхэ» не нужно было оглядываться, чтобы убедиться в этом.

– Учитель, неужто вы в самом деле думали одурачить этого ученика столь ребяческим трюком? Боюсь, вы меня недооцениваете, – с лёгкой улыбкой отозвался он.

Значит, не хочешь посмотреть?

Что ж, сам напросился!

Сложив пальцы левой руки в печать, Шэнь Цинцю щёлкнул ими, и его взгляд стал жёстким.

Самозваный Ло Бинхэ собирался добавить ещё что-то, когда перед глазами скользнул лист бамбука – и его улыбка застыла.

По щеке медленно поползла тоненькая струйка крови.

В воздухе плавно кружилось всё больше листьев бамбука. Внезапно они набрали скорость, устремившись к оригинальному Ло Бинхэ, словно порыв пронизывающего насквозь ледяного восточного ветра.

Узри улучшенную версию заклятья сорванных листьев, летящих лепестков: тысячи листьев и десятки тысяч лепестков!

Взмахом руки «Ло Бинхэ» удалось отбить атаку, однако по воле Шэнь Цинцю все эти листья, будто рассыпаемые щедрой дланью небесной девы, в единый миг преисполнились ярости, подобно свирепым призракам, охотящимся за человеческой душой. С виду они казались нежными, но на деле с лёгкостью срезали плоть с костей. И если от пары листьев ещё можно уклониться, как совладать с сотнями тысяч, что заслонили небо? К тому же движения Ло Бинхэ сковывали сломанные рука и нога.

Шэнь Цинцю и дальше измывался бы над мучителем в своё удовольствие, но тут фигура в чёрном вырвалась вперёд и ударила ладонью здоровой руки в грудь оригинального Ло Бинхэ.

В это мгновение на столь знакомом лице мелькнуло выражение искреннего удивления – заметив это, Шэнь Цинцю невольно ощутил укол жалости.

Отступив на пару шагов, «Ло Бинхэ» сглотнул – Шэнь Цинцю мог поручиться, что хлынувшую из горла кровь, – но нашёл в себе силы ухмыльнуться:

– Какое взаимопонимание. Неплохо, вынужден признать.

Притом что внешне он посмеивался, он стиснул здоровую руку в кулак с такой силой, что проступили вены.

С тех пор, как Ло Бинхэ возмужал, он ни разу не встречал соперников, способных вот так загнать его в угол.

Это поражение живо напомнило ему о тех днях, когда над ним всячески издевались и безнаказанно унижали.

Чашка горячего чая, вылитая на голову; сарай для дров, продуваемый всеми ветрами; нескончаемые побои и оскорбления; дни, когда приходилось до ночи стоять на коленях под палящим солнцем; жизнь впроголодь.

И все эти тяготы исходили от человека, чьё лицо маячило перед ним сейчас.

Вот только теперь этот человек стоял бок о бок с тем, что был неотличим от самого Ло Бинхэ, баюкая его сломанную руку в ладонях, не отваживаясь ни толком взяться за неё, ни отпустить.

Словно воочию чувствуя боль ученика, Шэнь Цинцю нахмурился:

– И зачем надо было бросаться на него очертя голову? Ты ведь прекрасно знал, что сломаешь руку! Впредь не действуй так неосмотрительно!

Упрекая ученика, Шэнь Цинцю не мог скрыть тревоги и беспокойства за него, прорывающихся в голосе.

Даже полный идиот распознал бы это.

Холодный ветер пронёсся по роще, и шелестящие листья бамбука взмыли в воздух.

Ло Бинхэ не мог вот так это оставить.

Ведь это попросту несправедливо.

Вид этих двоих, стоящих друг подле друга, был столь невыносим, что резал глаз, огнём выжигаясь на сетчатке.

Они ведь оба носили имя Ло Бинхэ – так с какой стати один из них получил этого Шэнь Цинцю, ласкового и заботливого, а другой – мелочного, завистливого и бесчестного?

Почему?!

Все эти тщательно хранимые предметы обихода и одежда; уютная и опрятная комнатка в пристройке, по соседству с учителем; а главное – эти полные нежной заботы и снисходительного терпения шёпотки.

Разумеется, всё, чего хотел Ло Бинхэ, – это унизить их обоих, растоптав эти слащавые отношения, достойные лишь презрения.

И всё же с губ само собой сорвалось:

– Пойдём со мной!

На это здешний Ло Бинхэ холодно усмехнулся:

– Ты что-то сказал?

При этом его костяшки хрустнули – он явно горел жаждой убийства.

Хоть по жизни Шэнь Цинцю исповедовал идею, что нечего миндальничать с противником, если можно его попросту добить – да здравствует контрольный выстрел! – однако… разве это нормально – заставлять Ло Бинхэ убивать самого себя?

Или сделать это самому?.. Нет, исключено – к тому же Шэнь Цинцю понятия не имел, сработает ли закон неуязвимости золотого тела главного героя в отношении Бин-гэ.

Шэнь Цинцю остановил ученика, надавив на его плечо двумя пальцами. Он всё ещё ломал голову над тем, как же поступить, когда оригинальный Ло Бинхэ опередил его.

Он сорвал печати с Синьмо, и наружу хлынули потоки тёмно-фиолетовой энергии. На глазах подобравшихся противников он открыл проход между мирами – и скрылся в нём.

Но прежде он успел обернуться назад – и прикусил губу от досады.

Он определённо этого так не оставит.

Разрыв моментально закрылся за его спиной.

Что… и всё?

Неужто от Бин-гэ на поверку так просто избавиться?

Сбитый с толку подобным развитием событий, Шэнь Цинцю велел ученику:

– Когда вернёмся, немедленно уничтожь обломки Синьмо. Нельзя было их оставлять.

Похоже, даже от разбитого меча багов не оберёшься – кто знает, какой трюк эта хрень выкинет в следующий раз?

Ло Бинхэ молча кивнул. Хотя ему, скорее всего, никакая помощь не требовалась, Шэнь Цинцю беспрепятственно подставил ему плечо.

Они не успели сделать и нескольких шагов, когда Ло Бинхэ удручённо спросил:

– Учитель, а вам со мной действительно… сложно?

Ну, откровенно говоря… да.

Само собой, Шэнь Цинцю это не озвучил, ограничившись уклончивым:

– Да не так чтобы.

Без того унылое лицо Ло Бинхэ сделалось ещё угрюмее.

– В конце концов, ты всему ещё учишься, – попытался утешить его Шэнь Цинцю.

Уж конечно, Бин-гэ сражался с сотнями противников и проводил страстные ночи с сотнями красавиц – как тут не стать круче тучи и не научиться владеть собой?!

Ло Бинхэ свесил голову – казалось, он подумывает над тем, не отправиться ли ему во всё тот же тёмный уголок, чтобы вновь развести там сырость. Не в силах смотреть на это, Шэнь Цинцю поспешил отвлечь ученика:

– Дай-ка этот учитель сперва позаботится о твоих ранениях, а потом… продолжим твоё обучение. Как тебе такое?

– Правда?! – тут же вскинул голову Ло Бинхэ.

Предвидевший подобную реакцию Шэнь Цинцю с невозмутимым видом похлопал его по макушке.

– Сперва лечение.

Ло Бинхэ с готовностью закивал и с парой щелчков вправил свои переломы.

Вновь выпрямившись, он схватил руки учителя в свои – уже невредимые – и, заливаясь краской, спросил с дьявольскими искринками в глазах:

– Ну вот я и здоров, учитель. Так что теперь… преподадите мне урок?

Глава 23. Экстра 2
Воспоминания о том, как Великий… и Ужасный Лю бился с демоницами-обольстительницами

Действие этой истории происходит после того, как учитель Шэнь отправил Ло Бинхэ на прокачку в Бесконечную бездну.

– Я в самом деле думаю, что тебе не стоит идти со мной, – заверял Шэнь Цинцю.

Само собой, Лю Цингэ сделал вид, что не слышит, с высоко поднятой головой размашисто вышагивая бок о бок с ним, словно шествовал не по узкой горной тропе, заросшей спутанными лозами пуэрарии, а по широкому тренировочному полю пика Байчжань, залитому солнцем. Кисточка на эфесе Чэнлуаня колыхалась при каждом шаге.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Бин-мэй 冰妹 (bīng mèi) и Бин-гэ 冰哥 (bīng gē) – в пер. с кит. соответственно «младшая сестричка Ло» и «старший братец Ло» – фанатские прозвища Ло Бинхэ из «видоизменённой» версии романа и оригинального Ло Бинхэ из «Пути гордого бессмертного демона».

Вернуться

2

Фонарь-калейдоскоп 走马灯 (zǒumǎdēng) – в букв. пер. с кит. «фонарь скачущих лошадей» – фонарь со свечой и маленькой каруселью внутри, которая вращается от движения разогретого воздуха.

Вернуться

3

Лю Сюмяньхуа 柳宿眠花 (Liǔ Xiùmiánhuā) – Лю – «ива», как в фамилии Лю Минъянь, Сюмяньхуа в пер. с кит. «Спящий Цветок». Если же поменять иероглифы местами, получается 眠花宿柳 (Miánhuā Sùliǔ) – «спать среди цветов, ночевать в ивах», в образном значении – «проводить ночи в публичных домах».

Вернуться

4

Тудин 秃顶 (Tūdǐng) – в пер. с кит. «лысая макушка».

Вернуться