Дина Данич
Первый

1 Вика

– Значит, ты искала меня? – я невольно вздрагиваю от низкого, хриплого голоса.

И взгляд еще этот…

Пронизывающий, тяжелый, пробирающий до костей. У меня так отец смотрит, когда в бешенстве. В такие моменты всем лучше прятаться, и желательно подальше.

– Я не слышу ответа, девочка, – добавляет мужчина, сидящий напротив.

Марат Бессонов.

Человек, ради которого я пробралась в подпольный бойцовский клуб. И на которого уже который день собираю компромат.

Нервно сглатываю и киваю, собравшись с духом.

– Искала.

– Зачем?

Момент истины. Вот только в чем она? Выкрикнуть в лицо этому зверю все обвинения?

Мне до одури страшно. Это правда. Но вместе с тем я не готова так просто сдаться и признать поражение. Я – Заславская. А как говорит мой папа – это знак качества.

Так что ныть и размазывать сопли – не про меня. Нужно придумать, как выкрутиться и сбежать. И лучше бы побыстрее.

– Я не люблю повторять дважды, – недовольно цедит Бессонов, прищурившись. – А ты начинаешь мне надоедать.

От него прет самцовостью и брутальностью. Неудивительно, что многие девушки визжали от восторга, когда он был на ринге. Готовы были не только выпрыгнуть из трусиков, но еще кидали эти самые трусики с криком “возьми меня” и “я тебя хочу, Бес”!

Мерзость, как по мне – вот так вешаться на шею мужику, для которого, очевидно, ты станешь проходной зарубкой на линейке.

– Так что? Начнешь говорить, или можно позвать пацанов? Некоторые очень голодные до таких цыпочек, как ты.

По спине пробегает мороз. Собираясь на дело, так сказать, я не рассчитывала, что попадусь. Была уверена, что получится собрать информацию незаметно, и тем самым помогу Олесе прижать того, кто как минимум косвенно виноват в смерти ее брата.

– Хотела познакомиться с чемпионом, – ляпаю наугад.

Бессонов реально был чемпионом. Причем не только в своем весе. Нет, он так же неоднократно побеждал в турнирах по боям без правил. Правда, на ринг он давно не выходил. Но сегодня случилась “удача” – каким-то невероятным образом Марат решил вспомнить молодость, хотя ему всего тридцать шесть. Кажется, отцу было лет на пять меньше, когда он женился на маме.

– И поэтому ты решила, что можешь нарушать правила?

Из голоса Бессонова пропадают всякие интонации – лишь взгляд наполняется мглой.

Нервно сглатываю. Вообще чемпион этот, конечно, пугающий. Крепкий, широкоплечий. Накачанный такой, но в меру. Просто гора тестостерона. И я ловлю себя на том, что невольно испытываю робкое желание покориться этой его ауре победителя.

Сжимаю ладони в кулаки так, чтобы ногтями впиться себе в кожу и отрезвить.

Еще не хватало превратиться в одну из тех поклонниц, что готовы были на ринг выскочить в чем мать родила.

– Хотела заснять бой на память, – невинно хлопаю глазами.

Обычно это действует на парней. Иногда на мужчин повзрослее – тоже. Но, похоже, Марат полностью игнорирует мой арсенал девочки-припевочки.

С минуту он смотрит на меня, почти не мигая. Затем в комнату, куда меня притащили, заявляется один из его подручных и подает знак. Бессонов проходит мимо меня, при этом не отрывая взгляда от моего лица. Даже когда выслушивает вошедшего, продолжает смотреть. И что-то в его взгляде неуловимо меняется.

Дверь хлопает, и мы снова остаемся одни.

– Значит, Варвара, – задумчиво протягивает Марат, возвращаясь на свое место. А мне становится не по себе от его тона – что если он докопается, что документы-то липовые?

– Журналистка Варвара Вольная, – медленно добавляет мужчина. А затем хищно ухмыляется. – Очень интересно.

– Вы должны отпустить меня! – заявляю, собрав всю свою смелость. – Есть люди, которые знают, куда я пошла, и если я не вернусь…

– А вот это даже хорошо, – неожиданно подается вперед Бессонов. – Тебе ведь кто-то помог попасть сюда?

– Это неважно. Я просто хотела посмотреть на чемпиона, – говорю, мысленно ругая себя за то, что начала выпендриваться. Нарываться в лоб вообще не вариант.

Бессонов не отвечает мне. Зато нажимает какую-то кнопку, и дверь снова открывается.

– Ко мне ее, – бросает он вошедшему амбалу. – И запри как следует. Приеду – сам разберусь.

Сердце ухает куда-то вниз, а пульс резко ускоряется. Совсем не так я представляла этот вечер. Что значит – ко мне? Я что, пленница? И как он будет со мной разбираться? Мне же к Олесе вернуться надо!

Если отец узнает, куда я вляпалась…

2 Вика

– Встала, – глухим каркающим голосом произносит то ли охранник, то ли помощник Бессонова. – И пошустрее.

– Знаете, мне в туалет надо. По дамским делам,– мило улыбаюсь ему, решив сначала попробовать по-хорошему.

Мужик хмуро сводит брови. На его лице, как мне кажется, не сильно отметился интеллект.

– Встала! – гаркает этот придурок.

По комплекции мне, конечно, с ним не совладать. Но как говорит мой папа – большой шкаф громко падает. Главное, правильно толкнуть.

Поэтому я больше не спорю, поднимаюсь, прихватив сумочку. Хотелось бы еще и телефон вернуть, но охрана, к сожалению, изъяла его, когда я так по-идиотски спалилась, пока записывала бой Бессонова.

Тоже, конечно, зря. Шла-то я в клуб, чтобы записать его встречу с одним из заказчиков. По словам Олеси, именно сегодня они должны были обсуждать нечто важное, что поможет доказать вину людей Бессонова и его самого.

Но вместо этого бывший чемпион зачем-то вышел на ринг.

– Шустрее! – басит амбал, презрительно кривясь. – Или помогу, – добавляет с жуткой ухмылкой на лице.

Меня передергивает. Страшный и неприятный тип.

В коридор выхожу первой. Быстро оглядываюсь, но поняв, что тут сбежать не выйдет, пока не дергаюсь.

– Топай, кукла, – подгоняет меня охранник.

– Так я же не знаю, куда идти-то? – снова мило улыбаюсь, хотя дается мне это нелегко. Но опять же – спасибо папе. И Авдею – крестному моему.

Если бы они только узнали, где я нахожусь…

С одной стороны, малодушно хочется позвонить папе, и тогда – уверена, уже через несколько часов его парни здесь все разнесут в щепки. Но с другой… После этого меня, скорее всего, посадят под замок. А возможности жить отдельно можно будет помахать ручкой.

Брат мой этому только порадуется – он тот еще шовинист вырос. Но я не для того так долго отстаивала свою свободу, чтобы сейчас бездарно все слить.

Нет. Папе жаловаться я не пойду. В конце концов, Заславская я, или кто?

Возле огромного темного внедорожника амбал меня тормозит.

– Тебе сюда, – грубо толкает к автомобилю, да еще и мешок черный протягивает. Типа, на голову надеть.

Возмущенно смотрю на тот.

– Я могу глаза закрыть, – предлагаю компромисс.

Однако на лице мужика ни намека не снисхождение или понимание.

– Сама или помочь? – еще и скалится довольно.

– Сама, – цежу и выхватываю у него из руки мешок.

Тот, к счастью, ничем не воняет. Хочется верить, что еще и чистый. Забираюсь в огромную тачку, отползаю подальше и под бдительным взглядом охранника надеваю мешок на голову.

Чувствую, как машина чуть дергается – похоже, амбал сел рядом. А затем взвизгиваю, как только чувствую, что этот извращенец ко мне прижимается.

– А ну села! – рявкает он. – Ремень пристегну, дура!

Пока он возится с креплением, я почти не дышу. Наверное, в этот момент я как никогда близка к тому, чтобы сознаться, кто я, и как меня зовут. Сомневаюсь, что Бессонов совсем ничего не знает про моего отца. Он, может, личность и не такая знаменитая, но в узких кругах знают его многие. А уж в нашем городе и подавно. Но здесь…

Наконец, амбал отстраняется, и я хотя бы немного могу расслабиться.

– Вася, трогай, – раздается указание, и машина резко срывается с места.

Я честно пытаюсь считать повороты и хотя бы немного прикидывать расстояние. Но из-за мешка на голове получается плохо – я все-таки дезориентирована. Вот Витя бы, конечно, тут не облажался. Мой брат вообще в свои восемнадцать уже достаточно подготовлен и физически, и вообще.

Едем мы совсем недолго. К сожалению, города я почти не знаю – приехала сюда к Олесе всего на несколько дней. По моим подсчетам я должна была успеть все провернуть до того, как родители вернутся из командировки, а у Вити как раз чемпионат закончится.

Теперь же я судорожно соображаю, что находится в ближайшей округе от бойцовского клуба, попасть в который было очень и очень непросто.

– Выходи, – бесцеремонно толкает меня в плечо охранник, щелкает замок, и кажется, я в машине остаюсь одна.

На ощупь справляюсь с ремнем безопасности. И едва собираюсь ползти в сторону открытой двери, как открывается та, что с моей стороны, и я слышу нетерпеливое:

– А ну шустрее! Или тебе ускорения придать?!

В итоге меня довольно грубо вытаскивают из машины. Вскрикиваю от того, что моя нога неожиданно подворачивается.

– Пошла, давай!

– Вам босс хвосты накрутит! – все же огрызаюсь на такое хамство. – Когда узнает, что вы меня так грубо привезли к нему!

Правда, в ответ раздается лишь мерзкий хохот.

– Слышь, Васян, хвосты, говорит, накрутит! Нам? Бес? За тебя? Да он тебя отымеет и на помойку выбросит. Или пацанам отдаст на потеху. Так что давай, переставляй ходули.

Еще один болезненный тычок. Так и тянет заявить, что я понятия не имею, куда идти. Но эту проблему решают просто – хватают меня за плечо и куда-то тянут.

Стискиваю зубы, переставляя ноги и стараясь успеть за громилой.

Не то чтобы я была мелочным человеком, но в своей жизни уяснила очень важную вещь – девушка должна уметь за себя постоять. Как моя мама.

Так что сейчас я, конечно, подчиняюсь, но обидчиков своих запоминаю хорошо.

– Это кто? – гаркает незнакомый голос.

– Босс сказал к нему привезти. Шлюха, наверное, очередная.

– То есть можно забрать? Когда еще Бес освободится. А тут такая цыпа.

– Ты не слышал? Босс сказал – к нему. Сам у него спрашивай, а я не смертник, чтобы трогать его вещи, – ухмыляется амбал и тащит меня дальше.

Мы заходим в какое-то помещение. При первой же попытке снять с головы мешок я получаю по руке.

– Не дергайся. А то знаешь… Мало ли, что может случиться, пока босс приедет.

Мысленно плюсую еще один пунктик в список прегрешений этого громилы и молчу.

– Тут посидишь пока, – заявляет он, подталкивая меня вперед, а затем я слышу, как лязгает замок.

Тут же сдергиваю мешок с головы и… удивленно охаю.

Комната вроде спальни, что ли. Я-то, честно говоря, уже готовилась к подвалу и цепям. Не то чтобы я этого хотела, но чего только не насмотрелась в свое время у отца на работе, куда пробиралась по поводу и без.

Прохожу дальше к окну, оценивающе осматриваю стеклопакеты и отсутствие ручек в раме.

Жаль, что привели меня в мешке, и то, что вокруг дома, я не видела. Тщательно исследую комнату – дергаться прямо сразу бессмысленно, но я все-таки прикидываю, чем можно будет отбиваться, если вдруг будет такая необходимость.

К сожалению, часов у меня не осталось – свои навороченные пришлось оставить дома, чтобы не спалиться перед отцом, что я куда-то уехала. Пока я тут помогаю Олесе, с ними ходит моя подруга Лера – чтобы наматывать километры для датчика слежения.

За окном темнеет, а ко мне никто так и не приходит. Как, собственно, и кормить меня тут тоже явно не планируют.

Достаю из сумочки шоколадный батончик, который сунула сегодня перед выходом – еще одна моя слабость. Я жуткая сладкоежка, и тут ничего не поделать.

Только устраиваюсь на постели, раскрываю обертку и успеваю откусить всего разок, как дверь распахивается, и в комнату заходит Бессонов.

3 Вика

Под немигающим, тяжелым взглядом сложно наслаждаться любимым шоколадом.

В общем, и батончик у меня в руке, и то, что мой рот занят, Марат, естественно, замечает. Многозначительно хмыкает и прикрывает за собой дверь.

Причем делает это так весомо, что мне становится не по себе.

Совсем как мой отец. Ну, и друзья его. Тот же дядя Феликс умеет вот точно так же жути нагнать – вроде бы смотрит на тебя доброжелательно, ну а потом ррраз – и ты уже в его паутине увяз.

– Неплохо устроилась, – роняет Бессонов, вставая напротив меня.

Сейчас он одет иначе. Да и в принципе одет. В клубе на нем были лишь спортивные шорты – как был на ринге, так и явился тогда в ту комнату. Сейчас же Марат в рубашке и брюках. Даже и не скажешь, что этот приличный с виду мужик еще несколько часов назад выколачивал из противника последний дух.

Невольно вспоминаю, как со всех сторон посетители скандировали всего одно слово:

– Бей! Бей! Бей! Бей!

Никто не сомневался в победе Бессонова. Вообще. Когда его противник упал, толпа взревела. Он же возвышался над проигравшим. Зверь. Чудовище. Тот, кому нет дела до чужой боли, и кто одним движением лишает жизни.

Я тогда осторожно юркнула в сторону, чтобы не привлекать лишнего внимания и сохранить запись в облако.

Уже убрала телефон и собралась тихо покинуть зал, как меня остановил один из охранников.

– За мной иди, – приказал он.

– Вы чего? Как с гостями обращаетесь? – демонстративно скривилась я, показывая входной флайер, который сварганили для такого случая.

Тот взял бумажку, внимательно посмотрел, и я уже готовилась услышать извинения, но вместо этого бугай ловко схватил меня за локоть и быстро потащил в коридор. Я даже сказать ничего не успела, как уже сидела в небольшой комнатке.

А потом пришел он. Тот, из-за кого я там и оказалась.

– Язык проглотила? – насмешливо ухмыляется Бессонов.

Моргаю, приходя в себя. Хочется дать себе оплеуху за собственную дурость. Надо собраться и выстроить диалог так, чтобы свалить без последствий.

– Проголодалась очень, – мило улыбаюсь, решив попробовать по-хорошему для начала. – А ваши сотрудники мало того, что доставили меня сюда, угрожая физической расправой и причиняя увечья, так еще и накормить забыли.

Взгляд у Марата становится слегка удивленным. Он приподнимает брови.

– Повтори.

– Что повторять? – фыркаю и выставляю поврежденную ногу. – Вот, подвернула. Потому что тащили меня, да еще мешок вонючий на голову надели! – чуть привираю для убедительности. – Я, между прочим, пошла по доброй воле, чтобы прояснить все недоразумения. А сотрудник ваш, – намеренно выделяю последние слова, – угрожал мне. И лапал.

– Интересная интерпретация, – задумчиво выдает Бессонов.

– Не особенно, – жму плечами. Сердце колотится как сумасшедшее, но если уж играть, то до конца! Не зря же я на актерском учусь. Хотела вообще-то как раз на журналиста пойти, но папа… Стоп. Вот выберусь, доведу дело до конца и докажу ему!

– Но учитывая обстоятельства, я жду как минимум извинений и компенсации, – добавляю важным тоном.

Мужик явно обалдевает от моей наглости, и, откровенно говоря, я сейчас очень рискую. Ведь если он, как говорит мой папа – беспредельщик, то мне кирдык. Но что-то подсказывает, что Бессонов не такой.

Он, конечно, опасный, властный, угрожающий, и вообще такой, что стоит держаться от него подальше, но… Но я выросла среди таких, как он. Один только крестный чего стоит. Так что пасовать я точно не собираюсь.

– Компенсации… – протягивает он. Убирает руки в карманы и как будто бы реально задумывается о таком варианте. Но я понимаю, что ничего подобного. Сейчас главное – правильно отыграть наглую дурочку, которая не понимает, куда вперлась. – Ну, можно и про компенсацию поговорить, Вар-р-р-вара.

Так у него получается произнести мое липовое имя, что я на короткий миг прямо жалею, что никакая я не Варя.

– Чем будешь компенсировать?

– Я? Вам?

– Ну, ты же сделала запись в клубе, в котором такое запрещено, – вальяжно ухмыляется Марат. – Или ты сейчас убедительно соврешь, что не знала?

Мысли судорожно мечутся. Мне нельзя, чтобы меня раскрыли. Нет-нет-нет. Во-первых, не хочу подвести Олесю. Во-вторых… Зло должно быть наказано! Ну и в-третьих, я должна довести свое расследование до конца.

– Знала, – медленно киваю, поняв, что ложь сейчас сработает против меня. – Но я не удержалась. Вы были очень хороши на ринге.

Мужское эго – шутка такая. Мама всегда говорит, что мудрая женщина умело пользуется этой мужской слабостью. Главное – делать все грамотно.

На лице Бессонова появляется снисходительная ухмылка.

– Если так хотела, чтобы выебал, могла бы зайти ко мне без трусов.

– Вот так просто? – ошарашенно выдыхаю, ошалевшая от его цинизма.

– Почему нет? – пожимает он плечами. – Если еще и дырка не сильно растраханная, то, может, и второй разок отжарил бы. А там глядишь, и ребята мои бы потанцевали с тобой. В накладе бы точно не осталась. Они щедрые с теми, кто им заходит.

– В-вы серьезно?! – возмущенно вскидываюсь и даже с постели вскакиваю. Лодыжку простреливает болью, и я плюхаюсь обратно. – Да я не собираюсь с вами спать!

– Речь не про сон, куколка. Но ты вроде сама про компенсацию заговорила, – скалится он и подходит слишком уж близко. Так что его пах оказывается прямо напротив моего лица. – Так чего время терять? Приступай, Варвара.

4 Вика

Вот не так я представляла себе участие в раскрытии преступления. Бессонов, конечно, тот еще кадр – стоит настолько близко, что я с трудом подавляю желание отстраниться. Потому что, ну… Заславские не отступают!

Однако ситуация закручивается все сильнее, и мне надо бы срочно придумать, как выбираться из того угла, в который этот боец меня так ловко загоняет.

Марат нетерпеливо хмыкает и поправляет ремень на джинсах, красноречиво давая понять, чего именно ждет. И я, в общем-то, не дурочка. Хоть и девочка еще, но основы интимной жизни знаю. Пусть и чисто теоретически.

– Если вы намекаете на вот это, – киваю в сторону его паха, – то это как-то негигиенично, что ли. Да и не имею я привычки тащить в рот всякую гадость.

Бессонов снова хмыкает, скалится в ухмылке:

– Царевны не сосут член?

– Царевны? – теряюсь от его обращения.

Вместо ответа Марат вдруг протягивает руку к моему лицу, поддевает пальцами подбородок, вынуждая вскинуть голову. Его взгляд наливает темнотой – я буквально вижу, как тот меняется и становится глубже, чернее. Черты лица мужчины заостряются, а его пальцы бесцеремонно сминают мои губы.

Я же… Я просто терплю это, оглушенная той энергетикой, которую Бессонов щедро выдает вокруг себя.

Я выросла среди таких мужчин – брутальных, жестких и опасных. Порой тот уровень жестокости, что я видела, был запредельным. Но такова была моя семья. Я научилась находить в тех, кто был рядом, хорошее вопреки тому, что порой им приходилось делать, чтобы обеспечить безопасность нашей семьи.

Но никто, ни один из тех мужчин, что меня окружали, никогда не позволяли себе ничего подобного. Для всех я была папиной принцессой. Девочкой, которая вечно лезла под руку, и которую тщательно оберегали.

Если бы кто-то позволил в мою сторону хоть один косой взгляд, скорее всего, отец сразу вырвал бы ему кадык своими же руками.

В школе мальчишки меня не интересовали, потому что все они были маленькими и каким-то глупыми. Я мечтала, что моим мужем будет такой, как папа – да, опасный и жесткий. Но надежный. Тот, за которым будет спокойно. Именно так и мама всегда про отца говорит.

И я впитала это с ее молоком – мужчина должен быть тем, с кем не страшно. И с которым ты будешь готова воевать против всего мира. Возможно, для кого-то это покажется глупостью, но у наших с Витей родителей любовь именно такая – дикая, животная и… надежная.

Пока жила с родителями, ни о каких отношениях и речи быть не могло. Я потому и хотела вырваться на свободу, отвоевать себе право жить одной, чтобы найти того своего, с кем я пойду по жизни.

И потому все, что делает Бессонов, меня оглушает. Он позволяет себе то, что со мной не проделывал еще ни один мужчина.

Смотрит так, будто готов трахнуть прямо здесь. Не церемонясь. Но вопреки всему его взгляд не кажется липким и мерзким. Напротив, я сражена его бесцеремонностью и тем мужским желанием, которое явно считывается в его глазах.

– Так что? Может, сделаешь исключение, как истинная фанатка?

Его слова звучат насмешкой. Я, наконец, отмираю и с достоинством принцессы демонстративно убираю его пальцы от моих губ.

– Не сотвори себе кумира, слышали?

Марат хмыкает, но меня все же отпускает. Даже отступает на пару шагов, продолжая разглядывать меня, словно зверушку. Я получаю небольшую передышку и судорожно соображаю, как бы лучше выстроить общение дальше.

– Зачем ты пришла в клуб? – снова спрашивает Бессонов. А я опять хлопаю глазами.

– Я же сказала – интересно было посмотреть на бой.

– Проход кто устроил?

Он спрашивает вальяжно, спокойно, но я-то вижу в глазах, что все вовсе не так. Отец тоже так делает, когда играет с противником в поддавки. Пару раз я видела, чем подобное заканчивается.

– Услышала в баре одном, – пожимаю плечами. – Никогда не видела настоящих боев. А там парни говорили, что вроде будет круто. Ну, я и попросилась с ними.

– Просто взяла и попросилась?

– Почему нет? – искренне хлопаю глазами. – Ты же был первым чемпионом не только в смешанных единоборствах, но и в боях без правил. Хотя вроде такого не бывает.

– И что же, – ухмыляется Марат, снова нависая надо мной, – провафлишь такой шанс трахнуться с чемпионом?

Он опасен – я ощущаю это на животном уровне. Кожа вся покрывается мурашками под его цепким, пристальным взглядом. Если недавно в нем были жажда и похоть, то теперь – голый расчет. И то, как быстро он переключился, шокирует. Мама рассказывала, что когда мужик входит в раж, зависает на сексуальном желании, включить его мозг обратно непросто. Это можно использовать для своих целей.

Но Марат как будто по-другому устроен.

А еще я дико смущаюсь. Не хочу поддаваться этому, но увы. На меня никогда не смотрели взрослые мужчины вот так – словно я для них охрененно желанна.

– У меня не было такой цели, – мямлю в ответ, понимая, что бездарно сливаю шанс выкрутиться. Но слишком уж давит на меня Бессонов.

– Допустим, – он легко соглашается, а затем резко опрокидывает меня на кровать и нависает, ставя руки по обе стороны от моих плеч. От неожиданности остатки батончика выпадают у меня из руки, а я оказываюсь распластанной под мужчиной. – А теперь расскажи, какая цель была.

Едва уловимый аромат мужского парфюма сбивает и дезориентирует. Чем-то похожим пользуется и мой отец. И брат, кстати, тоже. Виктор вообще во многом копирует папу. Ему сейчас только восемнадцать, но он уже вовсю сопровождает отца на встречах, если это не совпадает с тренировками и обучением.

В моем окружении всегда было много брутальных мужчин. Но ни один не совпадал, не резонировал с образом отца и брата так сильно.

Это меня ой как нервирует и выбивает из колеи – ведь Бессонов, похоже, как раз чувствует себя хозяином положения. А значит, я могу проиграть. И вот тогда…

– Посмотреть, – отвечаю, снова включаясь в роль наивной девочки.

– Журналистка, и просто посмотреть? – ухмыляется Марат. – Актерские способности на троечку, царевна.

Очень медленно, будто с ленцой, он отрывает одну ладонь от постели и кладет мне на бедро. К счастью, мне хватило ума пойти на дело в брюках. Иначе бы он касался меня уже под юбкой.

– Я говорю правду, – нервно сглатываю, глядя в его лицо. Он так близко сейчас, что я могу рассмотреть пару мелких шрамов над бровью, то, какие густые брови, и что между ними едва заметная морщинка. А еще у него высокий лоб, практически квадратная челюсть и очень залипательные губы.

– А вообще… – бормочу, с огромным трудом придумывая на ходу, как переключить фокус Марата. – Где мои вещи?

В данный момент я в позиции слабого, это очевидно. Захоти Бессонов взять меня силой, вероятнее всего, у него получится. Я, конечно, уроки самообороны не прогуливала. Но… Но ясно же, что разница в весовых категориях у нас не в мою пользу. Однако мужчина вместо того, чтобы воспользоваться своим преимуществом, вдруг резко поднимается, а затем и вовсе, встав с постели, отходит к окну. Упирается поясницей в подоконник и, убрав руки в карманы джинсов, холодно выдает:

– Вещи тебе не понадобятся. Посидишь, подумаешь над своей легендой. Как только расскажешь правду, обсудим твои вещи.

– Это противозаконно! – тут же возмущаюсь, приходя в себя. – Вы не имеете права удерживать меня силой.

– Считай, ты у меня в гостях, – скалится Бессонов. – И ключик от двери – рассказ о том, кто тебя подослал в мой клуб, а главное – зачем.

Остро ощущаю, что все, что было до этого – так, прелюдия. Похоже, Марату было любопытно поиграть, вот он и позабавился.

– Я рассказала все, что знаю, – упрямо повторяю. Он, конечно, уверен, что я расколюсь, да только хренушки. Я Олеське слово дала. К тому же у меня свой интерес имеется довести дело до конца и раскопать всю подноготную Бессонова. Ему и так слишком долго все сходило с рук.

Он цинично ухмыляется и, оттолкнувшись от подоконника, медленно идет к дверям. Я беспомощно смотрю на него, понимая, что вот-вот он уйдет, а я останусь взаперти. И как тогда выбираться?

На крайний случай, конечно, можно связаться с отцом, но… Но это уже совсем-совсем безвыходный случай должен быть.

У двери Марат оборачивается и бросает через плечо:

– Но если я успею все узнать сам, царевна, расплачиваться придется куда более… – Бессонов замолкает, многозначительно скалясь, – масштабно. Подумай об этом.

Он уходит, щелкает замок. А я в очередной раз костерю себя за то, что так глупо подставилась. Вроде ведь снимала очень осторожно. Как меня засекли?

Задумчиво подбираю лежащий на постели батончик и доедаю. Шоколад обычно мне помогает лучше думать, но сейчас с идеями что-то совсем туго. А еще не очень понятно поведение Бессонова. Он будто бы знает, что я пришла не просто так, но при этом почему-то не торопится выбивать из меня правду.

Почему?

Как всегда меня учил отец, если что-то смущает – ищи причину. Интуиция – штука полезная.

Слышу приглушенный гул на улице – подскакиваю с кровати, но все равно успеваю заметить, как из гаража выезжает темный внедорожник, похожий на тот, в котором меня привезли сюда.

Интересно, это Бессонов уехал? Если да, то, возможно, это мой шанс сбежать. Снова обхожу комнату и тщательно осматриваю ящики тумбы, каждую полку в шкафу. В ванной тоже все проверяю, но увы. Ничего, что можно было бы использовать, чтобы вскрыть замок. А шпилек с собой у меня нет.

Обессиленно сажусь на кровать, прикидывая, как быстро Олеся хватится меня и начнет действовать. Она девчонка боевая, мы потому и сошлись, в общем-то. Можно дождаться ее, но тогда расследование будет скомпрометировано. А это потерянный шанс раскрыть всю их шайку.

Когда снова щелкает замок, и дверь открывается, я вздрагиваю от неожиданности. На пороге появляется тот самый амбал, который меня привез сюда и мешок этот на голову заставил надеть.

– На выход, давай.

– Куда? – подозрительно спрашиваю.

Он кривится недовольно.

– Тупая, что ли? Сказал же – на выход.

– А вот босс ваш сказал мне тут сидеть, – фыркаю, даже не двинувшись.

Амбал грозно сдвигает брови, выглядит это комично. У меня крестный не такой крупный, но выглядит куда более устрашающе, чем этот.

– Твой подружка просила тебе помочь. Но если ты отказываешься…

Несколько мгновений мы пялимся друг на друга.

– Олеся?

– Ну, – кивает он. – Долго тебя ждать? Босс вернется, и все.

Значит, я угадала – Марат уехал. Отлично. Встаю и выхожу из комнаты вслед за охранником. Нет, если он сейчас мне поможет, то так и быть, спишу все галочки, которые он заработал.

На улице уже стоит серый седан возле ворот.

– Прыгай в тачку, давай, – командует он. – Шустрее, цыпа, времени мало.

Морщусь от такого обращения, но все же выполняю указание. Мне и правда не хотелось бы тут оставаться – Бессонов потенциально опасен. Так что лучше вернуться к себе и подумать, как быть дальше. Документы мне, конечно, сделали на совесть – спасибо моему знакомому. Но если Марат догадается покопаться гораздо глубже, то получит все данные на блюдечке. А тогда неизбежно столкновение интересов. В том числе с моей семьей. Не хотелось бы разочаровывать родителей тем, что принесу им неприятностей на хвосте.

Мы успеваем отъехать от ворот хорошо если километров на пять, как вдруг мужик резко давит на газ и рявкает мне:

– Держись!

Я едва успеваю ухватиться за ручку, как машину дергает, а затем резко разворачивает так, что у меня в глазах темнеет.

Что за?..

5 Вика

Мужик за рулем матерится, и у меня аж уши вянут. Цветисто так у него выходит. Однако мысли про это мгновенно вылетают из головы, как только дверь с моей стороны открывается, и я вижу Марата.

Злющего, дикого.

И холодного.

Поразительное, невозможное сочетание.

Однако буквально за считанные мгновения меня практически размазывает той энергетикой, что идет от него.

Бешеная, напряженная. Тронь – и убьет к чертям.

– На выход, – мрачно бросает он.

Вот вроде бы ровно то же самое мне сказал и амбал, которого сейчас тоже выволакивают из машины, а эффект совершенно разный. Бессонову хочется подчиняться. Есть в нем что-то такое нечеловеческое. Взглянет, а у тебя мурашки по спине, и желание голову склонить.

Учитывая, что вообще-то во мне с рождения живет дух противоречия, это очень и очень неприятно осознавать. Стискиваю зубы, но приказ все же выполняю. Не в том я положении, чтобы сейчас выпендриваться.

– Отвезите этого, – бросает Марат трем охранникам, которые скручивают руки тому мужику, который меня пытался увезти.

Меня же Бессонов хватает за плечо и буквально тащит к другой машине, стоящей неподалеку.

На улице уже сильно стемнело, но фонари на трассе, куда мы успели доехать, расставлены достаточно часто, чтобы хорошо освещать дорогу.

Открыв заднюю дверь, Марат буквально впихивает меня в салон машины, а следом залезает сам. За рулем сидит еще один охранник – замечаю это, когда тут же отползаю от Бессонова подальше. Внешне он спокоен и невозмутим, но я на животном уровне ощущаю его злость, а может, даже ярость.

У меня так отец бесится – посмотришь, кажется, что все пучком. А на дне его глаз такое бешенство, что просто на лоскуты тебя полосует. Ну, и рядом находиться в этот момент лучше не стоит.

В свой адрес я такое получала всего пару раз, но мне хватило – на всю жизнь запомнила. Уверена, что если я не смогу выпутаться сама, будет и третий. А вот этого совершенно точно не надо. Так что пока возвращаемся обратно, судорожно продумываю новый план действий.

Дорога назад почему-то пролетает куда быстрее. Марат в мою сторону даже не смотрит. Только перекидывается парой фраз с водителем, когда мы въезжаем на территорию через высокие ворота. В первый раз меня привезли в мешке, теперь же есть возможность осмотреться. Правда, в темноте это мало что дает.

Из машины я выбираюсь сама – не хочу провоцировать Бессонова. Сейчас надо максимально не отсвечивать и как можно органичнее вписаться в роль дурочки.

– В дом пошла, – командует Марат.

Пара слов, а меня будто водой холодной окатили. Как у него это выходит?

Послушно выполняю – иду, стараясь незаметно оглядеться. Когда охранник меня вывел, времени особо не было. Да и что там, я так обрадовалась, что выберусь сейчас, и не посчитала нужным запоминать детали.

Идиотка. А стоило бы посмотреть получше по сторонам – может, и пригодилось бы чего.

Я уже жду, что меня отправят обратно в ту самую спальню, но Бессонов вдруг резко дергает меня за плечо и тащит в другую сторону.

Мы проходим по коридору, а после меня вталкивают в небольшую комнату вроде кабинета.

Бегло оглядываюсь по сторонам – обстановка тут спартанская. Стол, два стула и небольшой диванчик.

А еще тут незнакомый мне мужчина. Коренастый, темноволосый. Взгляд у него как у маньяка – бездушный такой. Отстраненный.

– Топай вперед, – подталкивает меня в спину Бессонов. А у меня ноги слабеют, когда я начинаю догадываться, зачем я тут.

– Может, не надо? – нервно спрашиваю, оглядываясь на Марата. Но он лишь ухмыляется так многозначительно.

– А что так, царевна? Или у тебя запросы покруче?

Медленно перевожу взгляд на стол. Нервно сглатываю. Если это со мной сделают, то выбраться будет намного, намного сложнее. Надо срочно что-то придумать…

Вопрос – что? Бессонов вряд ли вдруг проявит добродушие и отпустит меня. Судя по всему, ему есть что скрывать. Вот он и копает – кто я и как попала в клуб. Получается, что Олеся была права – мы на правильном пути.

– А я ведь никуда не собираюсь сбегать, – бормочу, косясь на браслет, который лежит на столе между мной и этим молчаливым мужиком. – Может, все же не надо?

Вместо ответа Марат коротко кивает своему помощнику – тот берет в руки браслет, что-то на нем нажимает и, обойдя стол, направляется ко мне.

– Или так, или в подвал к крысам, – равнодушно роняет хозяин дома.

Стискиваю зубы. Ненавижу, когда меня загоняют в угол, ставя перед выбором, когда по сути его и нет. Мысленно делаю пометку вернуть за это Бессонову. Как? Понятия не имею пока. Но за то, что пользуется своей властью, он ответит, ага.

Молча сажусь на диван и демонстративно выставляю правую ногу вперед.

Конечно, я знаю, что это за браслет такой. Чего я только не насмотрелась, когда лезла под руку отцу в его делах.

И кажется, это становится моим проколом.

– Просто журналистка, да, Варвара? – ухмыляется Марат.

– Что? Я смотрю много боевиков, – гордо задираю подбородок.

Молчаливый помощник присаживается передо мной и тщательно крепит браслет мне на ногу. Что-то там настраивает, а я разглядываю его лицо, запоминая. Обязательно потом поинтересуюсь у своих знакомых и про этого чувака.

Злость во мне сейчас бурлит, требуя мгновенных действий, а это очень опасно. Надо успокоиться.

– Ты можешь рассказать правду, – небрежно роняет Бессонов, пристально глядя мне в глаза. – И тогда украшение даже не придется активировать.

– В каком смысле? – округляю глаза. Скашиваю взгляд на то, как мужик чего-то там колдует над моей ногой.

– В простом, Варвара – выйдешь за калитку, и все. Бабах. Нет у тебя ноги. Будешь одноногой собачкой.

Резко вскидываю взгляд на Марата. Он смотрит абсолютно безразлично и невозмутимо. Будто не он только что угрожал мне физической расправой.

– Это… это же… Да вы с ума сошли! – психую, не понимая, шутка это, или сейчас реально мне на ногу нацепили мини-взрывчатку.

– У тебя всегда есть альтернатива, – довольно скалится Бессонов, вновь показывая часть эмоций. – Готово, Сань?

Тот молча кивает, снова не произнеся ни слова.

– Тогда на выход.

Встаю и, зло взглянув на обоих, с гордо поднятой головой дефилирую к двери. Пусть слюной закапают хоть весь пол! Козлы! Я знаю, что фигура у меня отличная, так что пусть пялятся на мою задницу. Хоть так напакостничаю.

На эмоциях пролетаю через весь коридор и торможу уже возле двери той комнаты, куда меня определили в первый раз. Опускаю взгляд на ногу. Мигающий огонек нервирует. Наверное, впервые я настолько близка к тому, чтобы поплатиться за свою идею.

– Попробуешь снять, и тоже жди бабах, – раздается позади предупреждение.

Стискиваю зубы, мысленно обещая себе обязательно отыграться.

– Вы в курсе, что это противозаконно? – оборачиваюсь к Бессонову, который стоит поодаль и с явной ленцой наблюдает за мной. – Удерживать меня, угрожать физической расправой.

– Какие умные формулировки, – хмыкает он. – Еще есть что сказать? Пока я добрый.

– Добрый? – возмущенно фыркаю. – А что будет, когда разозлитесь?

– Лучше тебе не знать. Иди и поспи. Но еще подумай, что на кону. Узнаю все первым – не пощажу.

Ах ты ж! Угрожает он мне! Да я… Я… Обрываю себя на мысли пожаловаться отцу. Нет. Я должна сама.

Складываю руки на груди, стараясь выглядеть более взрослой и самодостаточной.

– Еще одна угроза. Что, с девушками только так? Иначе вам не дают?

Я, дурочка, даже не замечаю, как этот огромный пугающе опасный мужик перемещается в пространстве. Просто раз, и он уже нависает надо мной, а я – прижата спиной к стене.

Марат неторопливо ставит руки по обе стороны от моей головы, беря в капкан.

– Любишь играть с огнем, царевна? – спрашивает он. На автомате отмечаю, что голос у него стал чуть ниже, появилась хрипотца, которая… Ох, мамочки. Я же видела, как отец не раз вот так же маму зажимал. В этот момент я всегда сбегала – такие между ними искры летели, что можно было обжечься, просто посмотрев на них.

– Хватит обзываться, – выдаю совсем не то, то хотела. Откровенно говоря, мне заходит эта его “царевна”. И это жутко бесит. Он вообще-то тот, кого мы с Олесей собираемся прижать и заставить отвечать за преступления. Я не имею права растекаться лужицей перед ним.

Марат ухмыляется, наклоняется ниже и проводит кончиком носа вдоль моей щеки, а я даже дыхание задерживаю на эти секунды.

Он близко. Он сильнее. Он может со мной сделать все, что захочет.

– Сама еще попросишь, – бросает он, резко отстраняется и уходит.

Просто идет по коридору, а затем и вовсе скрывается за поворотом.

Я же рвано хватаю воздух и на ватных ногах залетаю в комнату, громко хлопнув дверью. Даже пару раз по щекам себя бью.

Это что такое вообще было, Вика? А ну, приди в себя! Он – потенциальный убийца! Слышишь? Он виноват в стольких темных делишках, а ты что? Уже готова на лопатки перед ним?

Дура. Идиотка. Прав мой брат – у девчонок в голове есть кнопка, которую надо ампутировать при рождении, чтобы не реагировали на всяких!

Удивительно, но после такой встряски я засыпаю почти мгновенно. Впрочем, время уже за полночь.

Утро начинается с того, что мне в лицо ярко светит солнце. Недовольно морщусь и пытаюсь сдвинуться, но найти удобное положение не выходит, и я в итоге просыпаюсь. А следом приходит понимание, что я не дома.

Черт! Сон слетает мгновенно. Проверяю ногу – браслет все еще там. Вот и как понять, где граница допустимого? Калитка – это было фигуральное выражение, или как?

Новый день – новая волна злости. Но сегодня я мыслю уже более спокойно и адекватно. Вчера многое сделала на эмоциях, да и Бессонов – гад такой – умело провоцировал. Теперь надо как следует продумать план действий и выбираться.

Желудок дает понять, что вообще-то для начала неплохо и поесть.

Умывшись и кое-как приведя себя в порядок, спускаюсь вниз. Однако обойдя весь первый этаж, хозяина дома я не нахожу. После выхожу на улицу, собираясь выяснить, куда он подевался. Дверь открывается бесшумно, и я едва успеваю притормозить, услышав голос Бессонова:

– Илья крысой оказался. Но ничего, больше он никому ничего не расскажет.

Холодею от этих слов, накладывая их на вчерашние события. Уже собираюсь тихо отступить назад, как ноги буквально примерзают к месту от следующих слов:

– И пробей мне девчонку. Да, зацепка есть…

6 Вика

Несмотря на то, что ноги становятся ватными, в голове при этом мысли крутятся очень быстро.

Девочка. Зацепка. Это про меня. Значит, копает. Вопрос – какова прочность у моих документов? Человек, которого я посоветовала Олесе, надежный. Спасибо связям моей семьи. Но вопрос – насколько хороши люди Бессонова?

– Долго будешь греть уши?

С опозданием понимаю, что фраза эта для меня.

– Выходи, царевна, – насмешливо хмыкает Марат. А когда я послушно выполняю, добавляет: – слишком громко дышишь.

– Я вообще-то на утреннюю прогулку вышла, – возражаю, снова пытаясь вжиться в роль дурочки-простушки. – Погода, вон, какая замечательная.

– Ты что же, из этих фитоняш? – кривится он, демонстративно оглядывая меня с головы до ног. А я остро чувствую, что он не глазами смотрит, а руками ко мне прикасается. Даже кожу покалывать начинает.

– Я за здоровый образ жизни, – широко улыбаюсь. – Вы же спортсмен, должны понимать, да?

Я очень-очень стараюсь не залипать на Марате. Этот гад стоит вообще в одних спортивных шортах. Как будто футболки не для него придумали! Бессонов насмешливо приподнимает бровь. Вообще он сегодня выглядит несколько иначе – смотрит уже не так холодно и отстраненно, как вчера. Неужели выспался и оттаял?

– Прогулка? – многозначительно хмыкает он. – Ну, твое право. Ты же умная девочка и понимаешь, что твою царскую задницу тут может выебать каждый.

Бестолково хлопаю глазами. Да если бы кто-то ляпнул такое в мою сторону, да отец бы…

– Что? – едва не задыхаюсь от возмущения. – Да это…

– Мы можем помочь друг другу, – довольно ухмыляется этот гад и делает всего шаг ко мне, но как будто перетекает из одной точки пространства в другую, мгновенно оказываясь рядом со мной. И снова на меня давит острое ощущение его превосходства. Темный взгляд Марата скользит по моему лицу, останавливается на губах.

– Я запрещу парням трогать тебя и даже смотреть в твою сторону, а ты…

То, как он смотрит, провоцирует меня на очередную глупость, но я попросту не успеваю сориентироваться и подумать – захлебываюсь в происходящем, хватаясь за первую попавшуюся мысль.

– Сосать не буду! – категорично заявляю.

На лице Бессонова появляется не просто предвкушающая ухмылка. Нет, там оскал дикого зверя, который вот-вот загонит добычу в угол. А затем растерзает.

У меня даже волоски на теле встают дружно как по команде – просто от того, как он меня рассматривает.

– Твой царский рот я с удовольствием трахну. Вопрос времени, Варвар-р-ра, – хрипло обещает он. Прикасается пальцами к моим губам, а я так и стою, бестолково хлопая глазами.

– Но я имел в виду правду о том, как и зачем ты оказалась в моем клубе.

Мысленно даю себе оплеуху. Дура. Ну что я за дура? Повелась на этого качка? Идиотка! Что, мужиков крутых не видала? Так давай, беги домой, посмотришь на членов отцовской стаи, как он их называет.

– Я все, что знала, рассказала, – повторяю свою легенду. – А из дома вышла сейчас, помня, что гулять – это полезно.

– Как и бегать, – роняет Марат и, шагнув назад, небрежно окидывает меня оценивающим взглядом. – Может, царевна еще и на пробежку рискнет со мной?

Я успеваю взять под контроль эмоции – все же когда он стоит подальше, дышится как-то легче. Ехидно улыбаюсь и выдаю, заранее довольная собой:

– Ой, я с бы радостью, конечно, но увы, – и демонстративно выставляю вперед правую ногу с браслетом. – Мне за калитку – ни-ни. А то бабах.

Я жду, что Бессонов уйдет и, наконец, даст мне передышку. Определенно мне нужно спланировать свои дальнейшие действия, а рядом с ним мозги в кашу превращаются. Хоть прям соглашайся с Витей по поводу женских особенностей мозга. А я не могу! У меня план! И цель! Смерть Ольгиного брата не должна остаться безнаказанной!

Стоит подумать, что подобное могло случиться с Витей, и по коже мороз. Нет, я должна помочь подруге.

Марат же в очередной раз меня удивляет, бросив мне короткое “жди”, уходит в дом, а затем возвращается с небольшим пультом в руке. Направляет тот на мой браслет и что-то переключает. Вижу, как огонек сменяет красный цвет на зеленый. Ого! Так вот что мне надо…

Марат ловит мой заинтересованный взгляд, но молчит.

– То есть все? Снимете с меня? – отыгрываю роль наивной девочки.

– Ну, ты же хочешь на пробежку, – ухмыляется он. – А от меня далеко не убежишь в лесу. Погнали, царевна. Покажешь, на что способна.

Он кивает на ступени, и мы вместе спускаемся с крыльца.

Бессонов идет первым, даже не оглядывается – словно и не сомневается, что, во-первых, я иду за ним, а во-вторых, не выкину что-то. То есть не считает меня опасной. Что ж, папа всегда говорит, что недооценивать противника – главная ошибка. Но пусть Бессонов ее совершит.

Мы проходим через всю территорию, огороженную забором. Сад тут, прямо скажем, не особо ухожен. То ли хозяину плевать, то ли нет садовника. Но я бы тут много чего посоветовала подправить.

В глубине находится небольшая калитка. Марат набирает код, вставая при этом так, что комбинацию я не успеваю заметить.

– Вперед, – командует он. Я с опаской смотрю на калитку, затем на свой браслет. – Не бойся. Бабах не случится, – фыркает он.

Я вроде бы понимаю, что нужна ему живой. Пока он не в курсе деталей нашего с Олесей плана, он будет держать меня невредимой. По крайней мере, в общем смысле. Но все равно сердце стучит быстро-быстро, когда я выхожу за забор.

– Готова? – спрашивает Марат. – Не отставай.

У меня с физической подготовкой полный порядок. Правда, я в этом уверена ровно до момента, пока мы не начинаем нашу пробежку. Километр, второй. Бег на длинные дистанции я не особенно люблю, но отец нас с братом гонял достаточно, чтобы я могла выдержать все это.

Вот только выносливость у Бессонова явно прокачана лучше, и либо он специально выбирает маршрут подлиннее, чтобы вымотать меня, либо он просто киборг.

Когда я начинаю ощутимо отставать и, сдавшись, торможу у дерева, он оборачивается и медленно возвращается. При этом я неровно дышу, жадно хватая воздух, костеря себя за то, что на первом же отрезке решила показать, что вообще-то я очень даже подготовлена. Зачем было выпендриваться? Марат же в ответ тоже ускорился.

– Что, дыхалка сдохла? – с наигранным сочувствием спрашивает он, глядя, как я стою, прислонившись к широкому дереву.

Все мои мысли о том, чтобы присмотреть пути отхода, давно уже похоронены – меня учили ориентироваться в лесу, но в какой-то момент я потерялась. Стыдно – жуть!

– Ногу браслет натер, – огрызаюсь, раздраженно глядя на этого гада.

Марат выдает короткий смешок, а затем добавляет обидное:

– Видимо, твоих умений хватает, только чтобы стрелять милыми глазками.

Я взведена до предела, поэтому, совершенно не задумываясь, ляпаю:

– Вообще-то я и просто стрелять могу!

Запоздало ловлю мысль, что этого говорить не стоило – как только выражение лица Бессонова меняется. Причем довольно сильно. Он прищуривается, смотрит на меня оценивающе.

– Интересно, Варвар-р-ра… И что еще ты умеешь?

Как любит говорить мой брат – сказочный долбоеб. Вот это сейчас про меня, но в женском варианте. Ну, кто меня тянул за язык?

Судорожно соображаю, как выпутаться. Признаться? Да это билет в один конец. Опять в дурочку сыграть? Сдается мне, Бессонов тоже не идиот.

– Статьи писать, – нахожусь с ответом далеко не сразу.

– Ну конечно, – усмехается Марат. – Что ж, давай посмотрим, как круто ты стреляешь, да? Проверим меткость царской особы.

Его насмешки и это дурацкое прозвище раздражают до зуда под кожей. Вот чего прикопался? Так сильно закусился, что я не упала перед ним на колени, с благоговением глядя на его член?

– И что это значит?

– Давай, еще немного. Вытянешь, получишь бонус, – равнодушно бросает этот гад и, развернувшись, бежит дальше по тропинке.

Оглядываюсь по сторонам и с прискорбием признаю – понятия не имею, куда бежать, если что. А бестолковая попытка улизнуть может аукнуться чем-то покруче следящего браслета. Поэтому плетусь за Маратом. Хотелось бы, конечно, бодренько потрусить за ним, но выходит лишь жалкая пародия. Бессонов, глядя на меня, явно ржет, придурок. Но мне уже плевать – хочется где-то передохнуть. Так что когда лес внезапно заканчивается небольшой поляной, на которой стоит небольшой то ли ангар, то ли склад, я радуюсь как ребенок.

Чемпион тормозит, я за ним. В боку начинает колоть, и я жалею, что не уделяла тренировкам достаточно внимания. Дурочка.

Осматриваюсь по сторонам, подмечая детали, которые успеваю выхватить.

– Заходи давай, – требовательно произносит Марат, открыв передо мной металлическую дверь.

Я осторожно заглядываю внутрь, не торопясь делать первый шаг, и вдруг чувствую, как он прижимается ко мне сзади. Кладет ладонь на живот и шепчет на ухо:

– Боишься темноты, царевна?

На автомате двигаю локтем назад и делаю шаг. Не успеваю зажмуриться, и по глазам бьет яркий свет, который резко вспыхивает. Запоздало понимаю, что освещение, очевидно, реагирует на движение.

– Тише, – ухмыляется Марат, ловко перехватывая меня, все еще держа так, что наши тела слишком уж близко друг к другу. – Норовистая, да?

– Пусти… те…

Удивительно, но Бессонов слушается. Убирает руки и даже отступает на шаг, а затем и вовсе обходит меня, давая возможность выдохнуть и осмотреться.

Помещение оказывается тиром. Хотя, скорее, даже стрельбищем – судя по тому, что есть у нас дома, Марат любит пострелять профессионально.

Нервно сглатываю, вспоминая то, что рассказывала Олеся – что, мол, вроде бы спортсмен, но дела за ним темные. И в разборках участвовал, и вообще криминал там у него серьезный.

– Что выберешь? – спрашивает между тем Бессонов, раскладывая передо мной на одной из стоек несколько вариантов оружия.

Я успеваю удержать себя от своего любимого. Широко улыбаюсь, стараясь не спалиться еще сильнее.

– А я любой могу выбрать?

Взгляд у Марата сейчас цепкий и холодный. Он будто просчитывает меня, ищет зацепку, которая поможет ему вскрыть мои мысли.

– Почему нет? Девушкам же принято уступать.

– А ты… Вы тоже будете стрелять?

– Конечно, – кивает он. – Надо же понять, насколько ты хороша, прежде чем…

– Чем что? – не удержавшись, уточняю я.

– Выбирай, – кивает он.

Часть меня требует взять привычное и надрать зад этому самоуверенному козлу! Уж что-что, а стрелять я умею так, что не прикопаешься. С моим отцом иначе не выйдет. Он, конечно, поначалу был против, но в итоге я пропадала в тире, пока не стала выбивать десять из десяти, как Витька.

Однако в то же время я понимаю – показать это – означает спалиться. Не такое это уж популярное качество для девушки. А вот проиграть ему – это получить очередную порцию насмешек и…

Что ж, Олеся, ты мне будешь должна еще немного сверху.

Вздохнув, выбираю неудобный и тяжеловатый для меня пистолет. Все внутри бунтует против того, чтобы намеренно мазать по мишени. Но…

Но я должна это сделать.

– Куда так торопишься? – удерживает меня Марат и подает наушники. – Так не терпится продемонстрировать все, что умеешь?

Его взгляд вновь вспыхивает темным желанием. Циничная отстраненная маска дает трещину, и я снова ощущаю это странное влечение. Будто мы как две половинки взрывчатки – стоит только оказаться поблизости, как начинает искрить.

– Спасибо, – натянуто улыбаюсь и, надев наушники, снова подхожу ближе, чтобы начать стрелять.

Движения все на автоматизме, я едва успеваю корректировать себя, чтобы не бить в цель.

Когда последний выстрел сделан, снимаю наушники и ловлю задумчивый взгляд Бессонова. Он нажимает кнопку, и мишень подъезжает.

Если бы отец увидел мой результат, то был бы разочарован. Но учитывая обстоятельства, кажется, у меня получилось.

– Ну, я же попала, да? – самоуверенно говорю, кивая на дырки в мишени.

– А ты куда целилась, царевна?

Еще одна милая улыбочка дается мне непросто. Почему-то не отпускает ощущение, что я стою перед ним обнаженная. И речь не о физическом теле. Марат будто сканирует мои мысли. И я совершенно не понимаю – что у него в голове?

Пожалуй, он первый мужчина, который для меня настолько непонятен. А ведь я была уверена, что благодаря своему окружению знала про мужских особей все, что можно. Ну, или хотя бы достаточно много, чтобы примерно понимать, кто и что собой представляет в общих чертах.

Но Марат… Это просто какой-то ящик Пандоры.

– В серединку, конечно. Теперь ваша очередь, – мило улыбаюсь.

Мужчина тихо хмыкает, берет пистолет, который и я люблю больше всего. Ловко цепляет наушники, а затем технично делает десять выстрелов.

Мне не по себе от того, насколько играючи это все происходит. Сглатываю и уже подозреваю, что увижу на мишени, когда та подъезжает.

Бессонов оборачивается ко мне. В его глазах нет какого-то чувства превосходства, которым так часто страдают мои сверстники. Для них, кажется, жизненно необходимо не просто победить, но еще и продемонстрировать это, подчеркнуть и чуть не пальцем ткнуть в собственное достижение.

Нет, Марат и так прекрасно знает, что хорош. И вот эта спокойная уверенность, что он лучший, цепляет меня против воли.

Мой отец такой же. Он знает, что лучший, и что у него – только лучшее. Начиная с мамы, заканчивая бизнесом.

И тем опаснее для меня Бессонов.

– Теперь хочу получить свой бонус, – тихо произносит он, делая ко мне шаг. Я отшатываюсь, но буквально в считанные мгновения оказываюсь прижатой к соседней стойке. Воздух между нами снова искрит от дикого напряжения.

– Почему это вам бонус? Мне же был обещан! – нервно возмущаюсь, пытаясь отстраниться, но проще сдвинуть скалу, чем Бессонова.

Марат многозначительно ухмыляется, наклоняется ниже и выдыхает мне практически в губы:

– Потому что ты проиграла, царевна.

7 Вика

“Вот гадский гад”, – проносится у меня в голове до того, как Бессонов буквально вгрызается в мой рот.

Этот поцелуй становится для меня настоящим откровением – горячий, откровенный и разнузданный. Это не нечто слюнявое с однокурсником, который вроде бы и самый популярный парень на потоке, а на деле оказывается так себе тюфяком.

Нет, Марат целует так, что коленки подгибаются, а в теле вибрирует буквально каждая клеточка. Он даже не целует – трахает. У него наглый, настойчивый язык, которому покоряешься, и который впускаешь, позволяя все.

Чистый секс.

Хватка у меня на волосах ощущается так остро и в то же время правильно – словно его руки созданы для того, чтобы…

На этом моя мысль обрывается, потому что безумие заканчивается. Ошарашенно смотрю в глаза Бессонова. У него в них такой коктейль, что я уверена – он продолжит. Но вместо этого на его губах появляется довольная ухмылка.

– Неплохо для тест-драйва, – роняет он небрежно, а меня словно ледяной водой окатили.

Внутри все резко замирает, а следом взрывается злостью и женской обидой. Дальше действую на инстинктах, но Марат перехватывает мою руку на подлете. И, естественно, влепить пощечину у меня не выходит.

– Легко воспользоваться преимуществом, когда противник слабее, – цежу сквозь зубы. – Очень по-мужски.

– Где же твой восторг и пиетет к своему кумиру? – продолжает потешаться гад. – Ты, кажется, чтобы увидеть меня на ринге, пробралась в самый закрытый клуб города.

– Знала бы, что вы… Ты… Знала бы, что ты такой, даже не взглянула бы! – взвиваюсь на его насмешки.

– Ну, вот и покончили с официальным знакомством. А спорим, царевна, я засуну руку в твои трусики, и там будет мокро? – хрипло шепчет он, подавшись вперед и вновь оказавшись опасно близко. – М?

– Не обольщайся, – фыркаю, демонстративно отворачивая лицо. – И вообще, сколько мне еще сидеть взаперти? У меня, между прочим, свои дела. Сколько я еще должна ждать позволения уехать?

– Варвар-р-ра, – тянет мое фиктивное имя Марат. И так он это делает, что мурашки по телу следуют стройными рядами. Просто магия какая-то. Может, у него какие-то феромоны особые? – Тебя кто-то ждет?

– Моя жизнь, – огрызаюсь, по-прежнему не глядя на него. Но это дается с трудом – близость мужчины влияет на меня опасным образом. Ловлю себя на мысли, что хочется прижаться, потереться подбородком о крепкую грудь, провести пальцами по широким, накачанным плечам, прочувствовать каждую мышцу, чтобы…

Черт. Я даже представляю, как он произнес бы мое настоящее имя! А это уже клиника.

– Как только скажешь правду, так сразу и закончится твое заключение, – ухмыляется Бессонов и резко отстраняется. Стойко держусь, не позволяя себе потянуться вслед, потеряв такое желанное тепло его тела. – А пока с тебя завтраки мне в спальню.

– Что? – возмущаюсь. – С чего бы это? Я в прислугу не нанималась!

– Ты проиграла, – напоминает он, кивнув в сторону мишеней. – Умей принимать последствия. А теперь двигай на выход, если не хочешь заняться чем-то поинтереснее.

И снова полный похоти взгляд на мои губы. Сглатываю тугой ком в горле. Я, конечно, злюсь, но прямо сейчас лучше наедине с ним не оставаться. Слишком остро между нами.

Обратная дорога проходит легче. То ли выброс гормонов, то ли меня подпитывает злость. Я даже не так сильно устаю, хотя, возможно, дело еще и в том, что Бессонов не топит по полной.

Я уже надеюсь под шумок уйти с неактивированным браслетом, однако Марат вспоминает о нем буквально сразу, как только мы проходим через калитку. Тормозит меня за локоть. От его прикосновения у меня кожа начинает гореть, и удерживать отстраненное выражение лица становится крайне сложно.

Бессонов ловит мой раздосадованный взгляд и криво ухмыляется. По-любому разгадал мои мысли.

К моменту, когда заходим в дом, я уже едва стою на ногах. А еще дико хочу есть. Даже не посмотрев на своего тюремщика, иду к себе в комнату – взмыленная и уставшая.

– Завтрак, царевна. Сейчас.

Медленно оборачиваюсь и, окончательно потеряв терпение, выдаю:

– Знаешь что? Пошел к черту! У меня нет сменной одежды, а благодаря твоей пробежке я теперь вся грязная и потная!

– Предлагаешь мне тебя помыть?

Впервые его двусмысленная фраза не провоцирует меня, а раздражает.

– Предлагаю отпустить меня домой! – рявкаю и, резко развернувшись, ухожу в комнату, которую мне так щедро выделили.

Зря, конечно, сорвалась. Это может мне аукнуться – вообще надо выстроить общение с Бессоновым так, чтобы воспользоваться своим этим заключением и выведать у него что-нибудь. Но, пожалуй, чуть позже. Сначала нужно успокоиться.

Однако побыть наедине с собой и своими мыслями у меня не получается – раздается стук в дверь, а затем в комнату, как к себе домой, заходит один из охранников. Тот самый, который был вчера в машине, когда Марат меня перехватил. Взгляд у него довольно странный. И я тут же вспоминаю слова Марата о том, что именно каждый здесь может со мной сделать…

Невольно делаю шаг назад, ощущая слишком пристальный взгляд мужчины. Он липкий и чересчур неприятный.

– Босс просил передать, – лязгает охранник, и только после этого я замечаю, что у него в руках одежда.

Поняв, что я не собираюсь идти и забирать подарок сама, мужчина криво ухмыляется и, подойдя поближе, бросает шмотки на постель.

– Скоро босс наиграется, – многообещающе говорит он и уходит.

Мне очень-очень не по себе от его слов. Целую минуту я так и стою, приходя в себя.

Решив начать самостоятельную жизнь, я подозревала, что за стенами дома ко мне не будет такого же отношения. Это нормально. Несмотря на жесткость и определенные меры воспитания, родители меня любили и всегда относились как к принцессе. Особенно папа.

И все же я оказываюсь не готовой к такому откровенно животному отношению к девушке.

Меня передергивает, едва вспоминаю, как охранник на меня пялился. Придется выстраивать стратегию, учитывая вот эти возможные осложнения – в мои планы совершенно не входит оказаться под кем-то из этих амбалов.

Одежда, которую мне так любезно предоставили, оказывается женской. Еще и с этикетками, но размера на два больше, чем надо.

Причем из достаточно дорогого бутика.

Мог ли Бессонов так ловко подсуетиться? Очень сомневаюсь. Значит, это одежда его любовницы?

Это иррационально и глупо, но внутри мгновенно вспыхивает протест. Однако суровые реалии быстро вносят свои коррективы – во-первых, одежда моя и правда запачкана, а во-вторых, я банально жутко голодна. Не голой же идти на завтрак.

Приходится выбирать из двух зол. Приняв душ и переодевшись, разглядываю себя в зеркало – платье, конечно, длинновато, но в целом смотрится как оверсайз. Ремешок свой из джинсов оборачиваю вокруг талии, делая весь образ в целом довольно терпимым. И после уже наконец-то иду на кухню.

Там на мою удачу никого. В холодильнике продуктов маловато, зато полно готовых блюд, явно из доставки. Оглядевшись повнимательнее, делаю вывод, что либо тут и не готовят, либо так тщательно убирают следы, чтобы не подкопаешься.

Первое, что я себе делаю – кофе. Затем, найдя яйца и молоко, принимаюсь за омлет. Как и всегда после физической нагрузки, я такая голодная, что готова слопать целого слона. Брат вечно шутит, что меня после тренировок безопаснее начать кормить прямо в спортзале, иначе можно нарваться.

Уже когда все готово, а стол практически сервирован, я торможу, разглядывая часть омлета, которая осталась в сковороде, и у меня рождается план.

Мне жутко не хочется прогибаться под гада Бессонова. Но! Но я тут в плену вроде как. Идеально было бы, конечно, сбежать, но пока с этим туго. А значит, надо, как говорит отец, воспользоваться возможностью. Если уж вынуждена тут торчать, то я должна извлечь пользу.

И в этом случае логичнее подыграть Марату в этом его дурацком капризе про завтрак. Пусть думает, что получил желаемое.

Приняв это решение, испытываю прилив хорошего настроения и некий азарт от желания переиграть Бессонова.

Нахожу поднос и составляю на него омлет, довольная своей задумкой. Но не успеваю даже взять его в руки, как в дверях появляется сам хозяин дома. Он успел не только переодеться, но и принять душ – у него на плечах висит небольшое полотенце, а сам он в очередной раз забыл, что такое футболка, ограничившись одними только штанами карго.

Его взгляд останавливается на мне, скользит по столу, на котором стоит поднос. Я жду насмешки, может, еще чего-то в этом духе – вроде какой-то шутки. Но в глазах Бессонова горит дикая злость, если не ярость.

Пока я раздумываю, что за шлея ему под хвост попала, он оказывается рядом и, схватив меня за горло, практически втрамбовывает в ближайшую стену.

– Куда еще ты, мать твою, слила видео?!

8 Вика

Казалось бы, у меня есть подготовка. Пусть и не профессиональная, но все же! Отец тренировал меня, да и крестный, бывало, гонял и учил основам самообороны.

Но конкретно в этот момент все мои навыки будто стираются из памяти. Все, на что я способна – смотреть на Бессонова, широко распахнув глаза, и бояться.

До колик в животе бояться того, какой у него взгляд. Даже в день, когда меня поймали в клубе, Марат не был настолько взбешен.

Едва пролетают первые мгновения, я запоздало цепляюсь за его фразу про слитое видео.

Я снимала ролик, да. Но, скорее, любительский, и на нем, казалось бы, не было ничего ценного. Когда стало ясно, что встреча Бессонова откладывается как минимум до конца боя, я решила затаиться и дождаться нужного момента. Попасть в клуб было реально непросто, так что вторая попытка не факт что появится в ближайшее время. Ну, и решила на всякий случай сделать запись.

Поэтому я совершенно не понимаю подобной реакции Бессонова.

К тому же я не сливала ролик – физически бы не успела этого сделать! Меня поймали на горячем, а затем тупо отняли вещи.

– Я… не…

Хватка на горле усиливается. В мозгу все сильнее пульсирует мысль, что мне нечего противопоставить мужчине в этот момент. Я так гордилась, что смогу себя отстоять. Да и что скрывать – делала это не раз. Но тогда моими противниками были парни с потока, ровесники. А вот против взрослого опасного мужика я оказываюсь беспомощна.

Марат наклоняется ниже, между нашими лицами остается едва ли сантиметр. Не понимаю причины такой перемены в его настроении, но отчетливо ощущаю – он способен убить. Вот так. Голыми руками. И ведь именно в этом мы и подозревали Марата и его людей. Но когда дело касается кого-то, ты воспринимаешь факты отстраненно. Однако в случае, если на чаше весов твоя собственная жизнь, картинка становится куча ярче и пронзительнее.

– Кто заказал? – цедит Бессонов, ослабляя хватку. – Кто?!

– Я ничего не… Да и не успела бы! – сиплю, хватаясь за его запястье и пытаясь убрать руку с шеи. Слишком беспомощной и уязвимой я себя чувствую в подобной позе.

Взгляд мужчины вспыхивает раздражением, но буквально тут же раздается женский голос, который разрушает то дикое напряжение, окутывающее нас с Маратом.

– Ого, как тут интересно.

Чувствую, как Бессонов каменеет, а затем медленно прикрывает глаза, отпуская меня. Он смещается в сторону, и я вижу длинноногую высокую женщину в брючном костюме лазурного цвета. Она окидывает меня оценивающим взглядом и небрежно кривит губы идеальной формы.

– Что ты тут забыла? – довольно холодно интересуется хозяин дома, поворачиваясь к ней.

– Да вот, документы привезла, – фыркает она, помахав папкой ядовито-зеленого цвета, которую держит в руке.

Фокусируюсь на ярком пятне, стараясь максимально быстро сориентироваться.

– Ты еще и шмотки ей мои отдал, – кривится незнакомка.

Ее замечание неприятно царапает, но я еще не до конца прихожу в себя, так что молчу. Пока неясно, чего ждать, лучше не высовываться. Только недавно я думала, что нашла неплохой вариант, как дальше действовать, а теперь придется начинать сначала.

– В кабинет, – резко бросает Марат и выходит из кухни. Незнакомка еще раз проходится по мне взглядом и брезгливо кривится. Не нужно быть гением, чтобы предположить, за кого она меня приняла.

Интересно, а сама она кто? Его постоянная любовница? Ревнует? Или, может, это сестра? Хотя судя по тому досье, что мне показывала Олеся, из родственников у Бессонова никого. Растил его отец, а когда тот умер от инфаркта, Марата отдали его тетке. Той тоже вроде уже нет в живых.

Адреналин в моей крови булькает по полной, но надо собраться с мыслями. Сажусь за стол и вспоминаю все, что мне говорил крестный про ситуации, когда страх и паника лишают возможности обдумать следующий шаг.

Меня откровенно трясет. Кожу на шее жжет в тех местах, где Бессонов прикасался. И честно говоря, хочется спрятаться и поплакать. Но я Заславская. А они не плачут. И не сдаются.

Моя мама не сдалась, когда отец пропал без вести, а взяла весь клан в свои руки. Значит, и я должна.

Чтобы чем-то себя занять, подтягиваю к себе тарелку с омлетом и ем. Кусок в горло не лезет, но я упрямо сражаюсь с едой. Во-первых, мне нужны силы, чтобы сбежать. Во-вторых, простые понятные действия должны помочь успокоиться.

Марат не возвращается даже спустя полчаса. Зато я достаточно успокаиваюсь, чтобы начать анализировать его слова.

Итак, кто-то слил видео. Вопрос – кто? Я не делала этого, да и на телефоне у меня стоит неплохая защита.

А еще надо понять, что так сильно стриггерило Бессонова. Он явно психанул не потому, что кто-то увидит, как он дерется на ринге. Та часть боя, что я засняла, определенно не выходит за рамки закона. И даже если ему можно пришить незаконную организацию массовых мероприятий, то… Нет. Тут что-то другое.

Ну и, наконец – мне надо найти возможность снять с ноги браслет и покинуть территорию Марата. Желательно, найдя при этом что-то, что поможет в нашем с Олесей расследовании.

Так как Бессонов не возвращается, я решаю не нарываться и сбегаю из дома в сад. Когда ввязалась в пробежку и шла к калитке, заметила заброшенную беседку. Понятно, что если Марат захочет, он найдет меня везде. Но пока мне лучше на глаза ему не попадаться. Да и наблюдать за всем лучше со стороны.

Мне реально везет – по дороге не попадается ни одного охранника. Впрочем, тут вообще явно другая система – это дома у отца четкий график обходов территории и прочие штуки. У Бессонова я заметила камеры по периметру, но не более.

Пару раз мимо меня проходят парни, а я внимательно слушаю, о чем они болтают. К сожалению, чего-то полезного я не узнаю. Разве что время, когда у них пересменка.

По моим ощущениям проходит пара часов, когда я уже всерьез задумываюсь о том, чтобы вернуться в дом. Но едва эта мысль приходит мне в голову, как слышится странная возня. Осторожно выглядываю в просвет беседки и вижу, как двое охранников ведут третьего. Хотя правильнее сказать – тащат. И у этого третьего связаны руки.

Прослеживаю их путь, прикидывая место назначения. В той части сада есть небольшое строение. Возможно, склад, а может быть, помещение для всяких непростых случаев, как говорит мой отец.

Меня так и подмывает броситься за ними вслед, но так рисковать очень глупо. Нужно выждать момент.

Обратно возвращается только один охранник. У него оживает рация, и тот подтверждает, что дело сделано.

Чувствую себя настоящей шпионкой. Теперь надо придумать, как пробраться туда, в то строение. Наверняка там что-то прячут. Вопрос – что. Жаль, что телефон у меня отобрали. Ведь я могла бы заснять улики, и тогда Бессонову уже не отвертеться.

В мыслях я ухожу уже достаточно далеко: планирую вернуться к Олесе настоящей победительницей, когда замечаю, что и второй охранник проходит мимо.

Выждав еще несколько минут, осторожно выглядываю из беседки. Стараюсь идти под деревьями, надеясь минимально засветиться на камерах.

По дороге к небольшому домику убеждаюсь, что это единственное место, куда могли утащить парня. Больше нигде ничего не наблюдается.

Мне снова везет – дверь расположена так, что не обязательно выходить на дорожку. Оглянувшись еще раз, решительно иду вперед.

Сердце колотится как сумасшедшее. Я ожидаю увидеть внутри того самого парня со связанными руками. Мне достаточно нескольких минут – просто поговорить с ним, чтобы получить дополнительные зацепки и улики против Бессонова.

Однако когда я захожу внутрь, то, во-первых, чувствую свежий запах дерева. Словно дом буквально недавно построили. Во-вторых, судя по всему, строение планируется как баня.

Но что странно – никого здесь нет.

Растерянно оглядываюсь, когда вдруг слышу позади едва различимый шорох. Обернуться я не успеваю – на плечи ложатся чьи-то руки, а следом я слышу хриплый мужской голос:

– Ку-ку…

9 Вика

Наверное, моя удачливость перестала работать. Иначе как объяснить эту ситуацию?

Чувствую запах табака, убеждаясь, что это совершенно точно не Марат. Да и голос тоже не его.

Пока соображаю, как отступить на безопасное расстояние, и чем обороняться, если придется, чувствую, как тело сзади прижимается уже практически вплотную.

Паника вязкой патокой разливается по венам. Я не знаю, кто рядом, но делаю то, чему меня учил отец – резко бью локтем назад, ухожу влево, пытаясь развернуться.

Но то ли я действую слишком медленно, то ли недостаточно технично – в итоге оказываюсь развернутой лицом к тому самому охраннику, который приносил мне утром вещи.

На его лице красуется довольная ухмылка, а глаза какие-то слишком черные. Да и зрачки у него чересчур расширены.

– Что-то забыла, куколка?

– П-пустите, – пищу, дергаясь в его хватке, судорожно придумывая, как вести себя сейчас.

Казалось бы, Бессонов точно так же держал меня, и смотрел тоже цинично и с желанием. Но меня не воротило, как сейчас.

– Босс будет недоволен, что ты тут трешься, – скалится он с явным предвкушением. – Но можем договориться.

Меня передергивает от такого предложения. Он ведь не шутит – действительно считает такой расклад реальным.

– Нет, – мотаю головой. – Не интересует.

Упираюсь руками в его грудь, отталкиваюсь. Но, не рассчитав силу, едва не падаю – этот бугай очень резко вдруг отпускает меня. Спотыкаюсь и цепляю ногой бутылку, которая падает и разбивается. Инстинктивно хочу поднять ту, но тут же слышу:

– Стоять!

Вздрагиваю, глядя на безумца, а тот довольно ухмыляется.

– Послушная цыпа.

Он вальяжно смотрит на меня и демонстративно поправляет ремень на штанах. Затем неторопливо достает пачку сигарет.

– Отсосешь, и проблем не будет.

– Не стану, – тут же отвечаю.

Мужик достает теперь зажигалку, подкуривает сигарету и с удовольствием затягивается. Выдыхает дым, отравляя все вокруг.

– Отсосешь, – нагло заявляет он. – Если хочешь выйти отсюда живой.

– Марат сказал…

– Марат не узнает, – рявкает он и, еще раз затянувшись, бросает окурок прямо на пол.

Охранник делает ко мне шаг, а я испуганно отшатываюсь. Паника захлестывает. Я была бы безумно рада, если бы Марат оказался сейчас тут – пусть узнает, что я искала улики против него. Пусть. Только бы этот мерзавец меня не тронул!

Здравый смысл в данный момент отказывает, и я бегу вглубь помещения через ближайшую дверь, все дальше уходя от выхода.

С опозданием понимаю, что фактически загоняю себя тем самым в угол. Оборачиваюсь, затравленно глядя на охранника, который встает в дверях – довольный, с ошалевшим, похотливым взглядом.

– Люблю диких, – хрипит, нетерпеливо дергая ремень на штанах. Невольно опускаю взгляд туда и понимаю – у него стоит. То есть все это не шутка, и не попытка запугать меня.

Озираюсь по сторонам, но мерзавец оказывается шустрее – хотя, казалось бы, если он под чем-то, то наоборот должен быть неповоротливым и медленным.

– Иди-ка сюда, – приговаривает, хватая меня за руку.

В этот момент во мне просыпается неимоверное желание жить. Не просто жить, а остаться нетронутой этим животным.

Я начинаю кричать, царапаться и отбиваться. Но мужика это, походу, только сильнее заводит. Он скалится, выкручивает мне одну руку, вынуждая выгнуться и практически встать на цыпочки.

– Какая девка, – восторженно хохочет он, а я чувствую странный запах. Как будто что-то горит.

– Пожар! – кричу тут же. Дергаюсь, но охранник не позволяет вырваться.

– Не ври, сучка. Но огоньку сейчас подкину.

– Идиот! – огрызаюсь на него. – Горит! Там!

В дверях уже дым, но мерзавец мне не верит и попросту не видит опасности. А я не понимаю, откуда огонь, и почему что-то загорелось. Но знаю одно – надо валить отсюда, и как можно скорее.

– Да пусти же! Мы сгорим!

Липкое отчаяние стискивает горло. Кажется, что ситуация по-настоящему безвыходная. Ублюдок, решивший меня нагнуть, тянет к полке, которую только начали устанавливать. Видимо, эта комната предполагалась под парилку.

Отчаявшись, я уже просто вцепляюсь зубами в его ладонь. Мужик вскрикивает и отпускает меня всего на считанные секунды, но я изо всех сил лягаю его ногой в колено.

В итоге он начинает заваливаться, но буквально в последний момент цепляется за меня. Я падаю вслед за ним. Успеваю отползти к двери, как слышу отборный мат. Дыма становится куда больше, и я уже с трудом дышу. В голове бьется единственная мысль – надо бежать.

Подняться выходит не с первого раза, но у меня получается сделать только один шаг…

Крепкие руки подхватывают меня буквально сразу. Обмякаю, чувствуя знакомый запах. Странно, как это вообще возможно в таком дыму, но я почему-то уверена – это Бессонов.

– Блядь, что за пиздец тут творится?! – рявкает он, перехватывая меня уже иначе. Теперь я оказываюсь у него на руках.

Марат выносит меня на улицу, и я жадно пытаюсь вдохнуть. Кашель царапает горло, а на глаза наворачиваются слезы.

Рядом кто-то что-то говорит, но у меня уши будто заложило. Все звуки приглушены и кажутся такими далекими. Сознание держится за знакомый запах – цитрусовая свежесть с ноткой ментола.

– Сама идти сможешь?

Чувствую, как мой спаситель меня встряхивает, а затем ставит на ноги.

– Наверное, – мямлю, хотя на самом деле нет никаких сил. Ноги дрожат и совершенно не держат.

Бессонов матерится и снова берет меня на руки. Я же, малодушно прикрыв глаза, решаю притвориться ветошью.

Чуть-чуть. Немного. Только пару минуточек. Я, конечно, все еще помню, что он не тот человек, с которым стоит иметь дела, но…

Потом. Попозже.

Как мы заходим в дом, я скорее, чувствую, чем вижу. Практически сразу оказываюсь усаженной на диван. Только тогда открываю глаза и растерянно оглядываюсь. Кажется, это гостиная.

Марат стоит рядом и нависает надо мной скалой.

– Что это было? – цедит он. Я молчу. Не то чтобы мне есть что ему сказать. Просто как-то не складываются слова во фразы. – Как ты там оказалась?

Отстраненно отмечаю, что Бессонов в темно-серой рубашке цвета мокрого асфальта. И в брюках. Красиво. Ему идет.

Его широкие плечи хорошо обтягивает так, что…

– Ты меня вообще слышишь? – рявкает он, вынуждая вздрогнуть.

Меня хватает на то, чтобы пожать плечами. Вообще какой-то ступор случается. Вроде бы последние сутки в принципе выдались непростыми, но оказаться вот так в шаге от гибели…

Мысли скачут хаотично. Вспоминаю про маму с отцом, про брата. Интересно, они бы узнали, что я тут навсегда?

Всхлипываю, закрыв рот ладонью. Мелкая дрожь проходит по телу. Мысль, что я реально могла умереть, заставляет иначе взглянуть на ситуацию. Слишком близко и остро.

– Что там случилось?

– Пожар, – тихо выдыхаю. Чувствую, как его взгляд ползет по моей коже. Бессонов не трогает меня, но чувство такое, словно он прикасается физически, а не просто смотрит. – Это не я, – добавляю. – Он сам… Он виноват…

В данный момент это мой максимум. Горло дерет, и каждое слово дается непросто, не только потому что мозги в кашу.

– Пиздец, – выдыхает Марат, отступая на шаг. – Что ты за девка такая бедовая, а, царевна? Мне проще тебя грохнуть, чем разбираться, кто из этих мудаков тебя подослал!

Он резко отворачивается и отходит к окну, а я заторможенно реагирую на его оговорку.

Проще грохнуть, чем разбираться…

Про кого Бессонов говорил? Кто эти мудаки? То есть вот почему он все еще держит меня здесь? Проверяет варианты.

В висках противно ноет, и построить правильные логические цепочки в данный момент у меня не выходит. Мысль постоянно срывается, словно я упускаю из виду что-то важное.

Дверь в гостиную открывается, и входит один из охранников. Едва я вижу его, как тут же напрягаюсь – одежда у них всех очень похожая. Хотя умом я понимаю – тот самый вряд ли сюда зайдет.

– Что там? – спрашивает Марат, обернувшись. – Прибрали?

Охранник стреляет в меня выразительным взглядом.

– Все сделано, – сухо отвечает и, получив в ответ кивок от босса, уходит.

Бессонов тоже смотрит на меня, и ничего хорошего его взгляд не предвещает.

– Зачем туда пошла?

– Гуляла.

Марат больше ничего не спрашивает, лишь скупо бросает:

– Иди в свою комнату. И чтоб сидела и не высовывалась.

Меня все еще потряхивает, да и в целом ощущение такое, словно меня через мясорубку пропустили. Пожалуй, впервые я задумываюсь о том, что такой уровень адреналина все-таки не для меня.

Только зайдя к себе в спальню, я, во-первых, вспоминаю первопричину того, что оказалась в этой несчастной пристройке. Парня-то я ведь того так и не нашла…

А во-вторых, меня догоняет интересная мысль – почему Бессонов не стал допытываться у меня ни о чем?

Рассчитывает на камеры? Почему терпит мое упрямство, хотя видно же, что злится из-за моего молчания?

Почему не использует другие варианты получить от меня ответы?

Знала бы я в этот момент, что уже на следующий день не только узнаю причины такого поведения, но и получу прямые доказательства некоторых фактов…

10 Вика

Еще одна ночь в чужом доме проходит отвратительно. Если вчера я отключилась легко и в целом утром была выспавшейся, то сегодня всё ровно наоборот.

Во-первых, я нисколько не продвинулась в плане побега, а напротив – приобрела украшение для ноги и едва не сгорела из-за отморозка, которому приспичило меня трахнуть. Во-вторых, неприятно сознавать, но, похоже, справляться с серьёзными проблемами у меня выходит не так легко, как я ожидала. Ввязываясь в расследование Олеси, я была уверена, что мы круто всё разрулим. Ведь у нас был отличный план!

На деле получается, что я вторые сутки сижу взаперти на территории главного подозреваемого и…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.