Джулианна Этенс
Чувство такта

Глава 1

Глава I

Хоторн-Коттедж,

18 июня, 18–

Моя дорогая Арабелла,

Тысячу раз прости меня за столь долгое молчание. Знай, что мысли мои постоянно с тобою в шумном Лондоне, в то время как ты, я надеюсь, изредка вспоминаешь о наших тихих полях. Жизнь в Хоторн-Коттедже течёт с неизменным постоянством, что, впрочем, не лишено своих мелких прелестей и… беспокойств, об источнике коих ты можешь легко догадаться.

Да-да, твоя догадка верна. Это наша соседка, миссис Лидия Мертон. Её нервы, этакий барометр семейного благополучия, вновь подверглись суровому испытанию. А она, в свою очередь, подвергла суровому испытанию нервы моего добродушного отца. На сей раз причиной послужил…  внезапный мор, поразивший кусты её любимых роз, высаженных вдоль главной аллеи Проспект-Хауса. Буквально за одну ночь их листья покрылись пятнами, лепестки осыпались, бутоны поникли. По словам миссис Мертон, сейчас аллея представляет собой весьма жалкое зрелище. Она уверена, что это непременно навлечёт насмешки леди Сеймур, если та (о, ужас!) вздумает нанести им визит в ближайшую пятницу. Ведь розарий Равенсворт-Парка – предмет гордости его владелицы и неистовой зависти миссис Мертон.

О, если бы ты могла видеть розарий леди Сеймур именно сейчас, когда одновременно распустились все цветы этого великолепного сада! Как будто сама природа взяла на рояле ми-бемоль-мажорный аккорд и удерживает фермату в течение уже второй недели.

Вдоль дорожек растут старые галльские и дамасские розы, элегантные альбы обрамляют скамейки для уединённых бесед, а на самом видном, солнечном месте, высажены багряные чужестранцы. Китайские розы – модная новинка в наших краях. Усладу глаз сопровождает разлитый по парку головокружительный аромат.

Миссис Мертон уверена, что леди Сеймур непременно заметит опустошение в её саду и сочтет его признаком пренебрежения и неряшливости. Папа мой, терпеливо выслушав за обедом сию трагедию, лишь пробормотал что-то невнятное, что было расценено миссис Мертон как знак глубочайшей озабоченности пока не случившимся, но весьма вероятным конфузом.

В моём саду, который не может идти ни в какое сравнение с садом Мертонов, тоже зацвели розы. Их немного и выглядят мои кусты довольно скромно, но радуют взгляд и уносят мои мысли далеко-далеко в прошлое, когда мы любовались ими вместе с тобой.

Ты прекрасно знаешь, что после твоего отъезда моим утешением стали музыка и прогулки. В лесу воздух густой и прохладный, а солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, ложатся на землю золотыми монетами. Благоговейную тишину нарушает щебет птиц. Именно там, в лесу, я чувствую себя не миссис Хоторн, а всё той же Вероникой Блоссом, готовой бежать босиком по мху, как это делали мы с тобой в детстве.

Вчера после обеда я отважилась на длительную конную прогулку. Лира несла меня через поля к востоку от нашего поместья. Я летела, словно на крыльях, и обдувавший моё лицо лёгкий ветерок сметал из моих мыслей все тревоги. В это мгновение я чувствовала себя абсолютно свободной, в душе звучала прекрасная музыка, которую я решила записать сразу по приезду. На обратном пути начало смеркаться – я немного отклонилась от привычного маршрута и прогулка моя затянулась. Проезжая мимо Оквуд-Холла, я заметила нечто необычное.

В окнах горел свет! Нет, это не был отражённый свет заходящего солнца. Это был тёплый, прерывисты свет горящих в глубине комнат свечей. Прищурившись, я попыталась рассмотреть, что там происходит? Кажется, в одном из окон я увидела мужской силуэт. Трудно себе представить: после стольких лет запустения в Оквуд-Холле появилась жизнь! Конечно же, мне не терпится узнать, кто они, эти новые обитатели? Думаю, это выяснится очень скоро.

Папа шлёт тебе свои наилучшие пожелания. Напиши мне, пожалуйста, скорее и расскажи всё о балах, нарядах и лондонских сплетнях. Твои письма – искры праздничного фейерверка на фоне нашей упорядоченной жизни.

Преданная тебе всей душой,

Вероника Хоторн

P.S. Меня очень радуют успехи Эмили в живописи. Она обещала написать мой портрет, и если исполнит обещание, я обязательно отправлю его тебе, моя дорогая Арабелла!