Алиша Михайлова
Счастье за пять секунд

Глава 1

Дзинь-дзинь! Дзинь-дзинь-дзинь!

Мой дверной звонок трещал, как взбесившаяся кузнечиха, объевшаяся энергетиков. Хотя нет, как пожарная сирена в эпицентре апокалипсиса, которую заело на самой высокой ноте. Звук, от которого вздрагивали соседи сверху и, мне казалось, даже тараканы за плинтусом начинали судорожно собирать свои тараканьи чемоданчики.

«Ну когда же ты, наконец, отойдешь в мир иной, желательно без возможности реинкарнации?» – пронеслось у меня в голове, пока я плелась к двери. Этот звонок был электронным Фениксом – восставал из пепла после любых моих попыток его «случайно» сломать. Я его трясла, заливала чаем и даже однажды пыталась «починить» молотком. Бесполезно. Он был бессмертен, как вампир, только без обаяния Брэда Питта и с единственной миссией – сводить с ума меня и всё живое в радиусе пяти этажей.

Впрочем, я отвлеклась. Сегодня ведь мой день рождения!

Пятнадцатое июля. Дата, которая в моём личном календаре традиционно означала три вещи: шашлыки на природе, смех до слёз и священную уверенность, что в этом году я точно буду встречать его не в одиночку. Последний пункт, впрочем, с завидным постоянством переползал в планы на следующий год. С каждым разом энтузиазма становилось всё меньше, а виной тому – навязчивая идея моих подруг, Ани и Оли, выдать меня замуж. Они, благополучно осевшие в гавани семейной жизни и обросшие детьми, смотрели на моё холостое плавание как на личную трагедию вселенского масштаба.

Особенно Аня. Она была похожа на талантливого, но неуемного режиссёра, который при любом удобном случае пытался впихнуть меня в свой бесконечный сериал под названием «Замуж в 28». Оля же выступала в роли весёлого и слегка неадекватного продюсера, поддерживающего любую бредовую идею. Страшно было представить, какой «сюрприз» они припасли на этот раз. Я мысленно молилась лишь об одном: чтобы из-за их спин не возник очередной «жених» с глазами испуганного оленя и заготовленной фразой «Меня мама с вами познакомить хотела».

Дзинь-дзинь-ДЗИНЬ!

– Лечу, лечу, ради бога! – взвыла я, срываясь с места. Ещё секунда – и соседи вызовут МЧС, уверенные, что у меня вовсю полыхает.

Я рванула дверь, и на пороге, словно вихрь радости и хаоса, предстала Оля.

– Лееенууусииик! С Днём Рождения, родная! – проорала она так, будто мы стояли не в тихой квартире, а на палубе тонущего корабля в шторм.

Оля была мастером многозадачности: она успела одновременно скинуть пальто (оно упало на вешалку, промахнулось и легло мирно спать на пол), схватить меня в объятия, зацеловать так, что я теперь знаю, какой вкус у её новой помады, и, уже уткнувшись в телефон, давать указания мужу: «Серёж, ты не просто приложи памперс, а закрепи липучки! Нет, не теми концами! Симметрично, я тебя умоляю! Представь, что это не ребёнок, а твой новый айфон – ты же его в чехол аккуратно заправляешь!»

Из-за её спины, словно тень неодобрения, возникла Аня.

– Привет, Лена. Мы уж думали, ты в коме, или звонок снова сломался, – проворчала она, переступая порог с видом инспектора, пришедшего проверить, почему у меня до сих пор нет мужа и детей.

«Старушка Аня» – моё шутливое прозвище для неё. Ей было всего тридцать, но её талант ворчать и видеть во всём негатив мог бы затмить любого профессионального брюзгу. Мы с ней – подруги детства. Прошли вместе Крым (где нас чуть не унесло в море во время шторма, и мы выжили только на шоколадках и бранных словах), Рим (где мы заблудились и случайно попали на частную вечеринку к каким-то подозрительным личностям) и все подвалы нашего района (в поисках кошек для приюта). Но её главный конёк последние лет пять – это моя личная жизнь. Её заклинание «Ну Леееен, тебе пора замуж!» действовало на меня сильнее, чем снотворное.

– Проходите, девочки, к столу, всё готово, – пропела я самым сладким голосом, каким могла, пропуская их вглубь квартиры, – Как говорится, добро пожаловать в мой скромный холостяцкий приют.

Посиделки с подругами стали для меня редким и ценным островком «взрослой» жизни в их море пелёнок, памперсов и мужских носков. Они отрывались по полной, а я… я была в вечном «активном поиске», по версии Ани. А по-моему – просто жила. После серии неудачных отношений, оставивших моё сердце похожим на решето, я решила взять паузу. Мои подруги смотрели на эту паузу как на национальную забастовку и делали всё, чтобы её сорвать.

После второй «рюмки водки на столе» (как поётся в той самой песне) Оля пустилась в пляс. Её движения были диким, но завораживающим миксом танца маленьких лебедей и движений молодой мамы, укачивающей младенца.

– Оль, ты чего это? – подмигнула я ей, – Ребёнка укачиваешь или демона изгоняешь?

– А это, Лен, новый фитнес! – задыхаясь, ответила она, – Называется «танец молодой матери»! Сочетаю приятное с полезным: и танцую, и рефлексы материнские тренирую! Серёжа говорит, я теперь во сне пеленаю свою же ногу!

Пока Оля отрывалась, Аня, сидя напротив, смотрела на меня взглядом сурового ревизора, который только что обнаружил серьезную недостачу в виде отсутствия обручального кольца.

– Лена, я не понимаю, о чём ты думаешь! – начала она, и я мысленно вздохнула. Шоу начинается, – Тебе уже 28! Двадцать восемь, Карл! А ты ходишь тут одна, как перст. Ты даже не представляешь, какое это счастье – когда дома тебя ждут муж и дети!

«Мляяяяя…» – пронеслось у меня в голове яркой и сочной картинкой. Именно после этой же фразы год назад на моём пороге возник мой бывший одноклассник, Слава. Оказалось, он любил меня «всю жизнь» и, судя по запаху, заливал эту любовь чем-то крепким. Вечер закончился тем, что я вызывала такси его матери. Зачем люди так настойчиво лезут в чужую жизнь, если в своей, видимо, всё так прекрасно? Величайшая загадка.

Я натянула на лицо самую сладкую, просто сахарную улыбку, от которой, кажется, даже ложка в моём чае пошевелилась.

– Ань, милая, а я разве говорю, что это не счастье? – простонала я, – Просто моё счастье пока что носит другую форму. Форму, например, вот этого вкуснейшего торта, который я могу съесть вся, без дележа с мужем и детьми!

– Торт – это не счастье, Лен! – парировала Аня, – Торт – это временная радость, которая оседает на бёдрах! А муж – это навсегда! Ну, или до первого развода, – добавила она чуть тише.

– Ой, девочки, не начинайте! – подскочила к нам Оля, запыхавшись, – Лен, она же из лучших побуждений! Ты себе представляешь, каково это – знать, что твоя лучшая подруга в субботу вечером одна, а могла бы… ну… мыть носки какого-нибудь достойного мужчины!

– Оля, ты сейчас не очень помогаешь, – сухо заметила я.

– А, ну да, – спохватилась она, – Ладно, я лучше ещё потанцую.

Оля снова умчалась в центр комнаты, а Аня с видом победителя достала из своей сумки-чёрной дыры (которая, я была уверена, могла бы вместить не только половину моей квартиры, но и пару-тройку затерянных экспедиций) конверт. Не простой, а кремового цвета, с изящной золотой гравировкой в виде завитушек. Смотрелся он дорого и очень, очень подозрительно.

– Держи! – протянула она его с торжествующим видом, – Это тебе!

– Спасибо, милая! – сказала я с наигранным восторгом, принимая злополучный предмет, – А что это? Билеты на Мальдивы? Или, может, путёвка в дом престарелых, чтобы я заранее присмотрела себе местечко? – пошутила я, хотя в душе замерла.

– Открывай, открывай скорее! – захлопала в ладоши Оля, на секунду прервав свой танцевальный марафон.

Аня сидела с видом кота, который только что съел не только канарейку, но и весь зоомагазин, и теперь ждёт всеобщего восхищения.

Мои пальцы вдруг стали ватными и непослушными. Я с трудом вскрыла конверт, чувствуя себя сапёром на минном поле. Внутри лежала плотная карточка. На ней было вытеснено изысканным шрифтом: «Клуб «Гармония». Счастье за пять секунд».Я уставилась на эту надпись, чувствуя, как по лицу разливается маска полного непонимания. «Счастье за пять секунд»? Звучало как слоган для нового энергетика, средства для похудения или… секты для очень нетерпеливых людей.

Увидев моё окаменевшее выражение лица, Аня поспешила с объяснениями.

– Это, Ленусь, твой счастливый билет! Твой Ноев ковчег в мире одиночества! – провозгласила она с пафосом, достойным объявления о выигрыше в лотерею, – Я тут подумала, хватит тебе прозябать! На этот раз у меня стопроцентный вариант. Всё срастётся!

«Что ты опять удумала?» – пронеслось у меня в голове. Я мысленно оценила расстояние до двери, но путь преграждала танцующая Оля, которая теперь изображала, кажется, аиста, приносящего детей.

– И что это? – выдавила я, стараясь, чтобы в голосе не дрогнула вся моя накопившаяся обида, – Очередная секта, где обещают просветление после десятиминутной медитации и взноса в тысячу долларов? Или курсы по соблазнению олигархов с помощью кулинарии и астрологии?

– Нет! – фыркнула Аня, будто я предложила ей продать мне почку, – Это элитный клуб знакомств! Очень закрытый. Туда не каждый миллионер попадёт! Я тебе этот пригласительный чуть ли не по блату достала, у мужа коллеги брат владелец… Туда ходят только приличные, успешные одинокие люди! И название какое… «Счастье за пять секунд»… Романтично же!

Она закатила глаза, словно представляя себе это самое счастье – этакий образ меня под руку с мужчиной-мечтой, который за пять секунд успевает подарить мне шубу, сделать предложение и помыть посуду. От её слов мне стало горько и до слёз обидно. Как будто моя жизнь, моя квартира, моя карьера – всё это прах и пустота по сравнению с заветным штампом в паспорте. Я всегда мечтала о семье, но мечтать и бегать за ней с сачком, как за бабочкой, – разные вещи.

– Ладно, – тихо и с поражением пробормотала я, – Схожу.

Я взяла этот глянцевый, многообещающий конверт и сунула его под скатерть. С глаза долой – из сердца вон. Как говорится, и на старуху бывает проруха. Но в этот раз что – то подсказывало мне, что это “проруха” обернется куда большими приключениями, чем я могла предположить.

Глава 2

Последующая неделя прошла в попытках вернуться к рутине. Утро начиналось с чашки кофе, такой крепкой, что ложка в ней могла стоять сама по себе. День – в метро, где я изучала искусство втискивания в уже полный вагон. Вечер – дорога домой, в пустующую квартиру. Но привычный ритм дал сбой. Словно назойливый комар, в голове жужжала одна мысль: «Лена, а ведь тебе уже двадцать восемь».

Фраза Ани о «семейном счастье», которое я якобы упрямо отвергаю, засела глубоко, как заноза. Каждый раз, накрывая на стол для одной персоны, я ловила себя на том, что представляю, как на кухне кто-то ещё варит кофе или смеётся над моей шуткой. И каждый раз эта картинка больно обжигала. Потому что это была не просто картинка – это была несбывшаяся мечта. Я всегда хотела семью. Но хотеть и получить готовый «комплект» от настойчивых подруг – совсем не одно и то же.

Чтобы заглушить этот внутренний вой сирен одиночества, я объявила войну быту. Я перемыла все окна до хрустального блеска. Выбросила хлам из шкафов, обнаружив там целый пласт артефактов из прошлой жизни: билеты на концерты распавшихся групп, джинсы, в которые я когда-то влезала, и одинокий ёлочный носок. Я разобрала антресоли, протёрла пыль за батареями и даже выдраила духовку. Физическая усталость была благом – она не оставляла сил на душевную.

Но коварный кремовый конверт, засунутый мной подальше в ящик комода, продолжал маячить на горизонте сознания. «Ну, Анька, подложила ты мне свинью, – ворчала я, отскребая пригоревший жир с противня. – Подарок, который кричит: «С тобой что-то не так, давай мы это исправим!»

Мой внутренний диалог напоминал ток-шоу с двумя ведущими.

· Разумная Лена: «Идти в непонятный клуб по сомнительному приглашению – верх идиотизма! Это же прямая дорога в секту или в лапы маньяка-аристократа!»

· Отчаявшаяся Лена: «Но там, может, будут бутерброды с красной искрой! Или хоть какой – нибудь мужик, который смотрит не в телефон, а в глаза!».

· Разумная Лена: «ДА! Я же не такая! Я умная и независимая!»

· Отчаявшаяся Лена (уже чуть тише): «Ну, точно… ДА… Наверное…»

Этот боевой клич стал моим саундтреком на всю неделю.

Но вот настал вечер пятницы. Я закрыла рабочий ноутбук, и в квартире повисла та самая, оглушительная тишина выходного дня. Обычно я ценила эти минуты уединения, но сегодня они давили. Я включила телевизор, потом выключила.

Попыталась читать – слова не складывались в предложения. Квартира, которую я так старательно вылизывала, казалась подозрительно пустой. Такая пустота, что, кажется, эхо от моего вздоха возвращалось ко мне с вопросом: «И что будем делать?».

И тут, садясь на диван, я случайно задела ногой ящик комода. Тот самый. И снова мысленно вернулась к подарку подруги. Вспомнила её слова: «Ты себе представить не можешь, какое это счастье, когда дома тебя ждут муж и дети!». И ведь представляю, чёрт побери! Именно поэтому мне так горько и одиноко в эту секунду.

Захотелось не просто общения – а тепла. Не дружеских объятий, а того самого, волнительного чувства, когда в животе порхают бабочки, а не сидит камень невыполненных дел. Мурашек от случайного прикосновения, трепета от предвкушения свидания. Такого давно не было… Такого, если честно, не было никогда с той самой, сногсшибательной искрой.

Мой взгляд снова, сам собой, упёрся в ящик комода. «А чем чёрт не шутит!» – отчаянно подумала я, выдергивая злополучный конверт.

Я внимательно, впервые, рассмотрела его. Бумага была приятной, бархатистой. Шрифт – изящным. Адрес был указан в самом центре города. Рядом с тем самым рестораном, куда я могла бы зайти разве что в качестве официантки.

– Ладно, – провозгласила я пустой квартире, чувствуя себя безумным учёным, решившимся на опасный эксперимент, – Я просто проведу разведку. Подойду, пощупаю, понюхаю. Если пахнет дорогим парфюмом и безысходностью – развернусь и уйду. Если будут бесплатные канапе – останусь на пять минут. Ничего страшного не случится. Просто… чтобы сегодня вечером было о чём подумать, кроме своего одиночества.

Любопытство, надо сказать, разыгралось не на шутку. А ещё мысль, что я делаю что-то запретное и авантюрное, добавила решимости.

«Разнообразия мне в жизни не хватает! – убеждала я себя, целеустремлённо маршируя к шкафу, – А тут и разнообразие, и острые ощущения, и, возможно, бесплатный психоанализ! Всё в одном флаконе!»

Я перемерила весь гардероб, устроив на кровати хаос из одежды. «Это слишком отчаянно», «это выгляжу как учительница на пенсии», «а это платье кричит "возьмите меня, я одинока!"». В итоге надела простое, но элегантное тёмно-синее платье. Накрасилась минимально. Посидела перед зеркалом, собираясь с мыслями.

– Ты просто идёшь на экскурсию в зоопарк к редким видам самцов-одиночек, – сказала я своему отражению, – Не более того. Фотографировать можно, кормить – не рекомендуется.

На часах было восемь вечера. Я вызвала такси, пока Разумная Лена не заперелась в ванной с криками «Не пущу!».

Клуб, как и было указано, оказался в самом сердце города. Я чувствовала себя конспиратором, пробираясь по пустому, выложенному мрамором коридору. Никаких вывесок, опознавательных знаков. Я уже начала думать, что Аня меня разыграла, пока не увидела её. Ту самую дверь. Глухую, дубовую, без номера. И на ней ту самую, дурацкую и многообещающую табличку: «Счастье за пять секунд».

Сердце заколотилось где-то в районе горла, выдавая мой фальшивый покой.

– Ну, была не была… – прошептала я, взялась за массивную медную ручку и толкнула дверь.

И тут случилось нечто, чего я никак не ожидала. Не было ни шумной толпы, ни столиков, ни приглушенной музыки. Вместо этого меня ослепила короткая, но очень яркая вспышка белого света, будто меня сфотографировал папарацци на том свете. Я зажмурилась, а когда открыла глаза… обомлела.

Я стояла не в клубе. Я стояла… в каменной комнате. Не в метафорическом, а в самом что ни на есть прямом смысле. Стены были сложены из грубого, потрескавшегося камня, в углу дымилась факела, а в центре стоял массивный деревянный стол, на котором лежала пергаментная карта с непонятными символами.

Пахло деревом, дымом и чем – то пряным. Вместо паркета под ногами шкуры. Вместо люстры пылающий камин и странные светящиеся растения. Тишина была оглушительной.

– Вот это декорации… – прошептала я, и голос мой пропал в гуле какого-то далёкого эха, – Здесь что, «Игру престолов» снимают? Или это клуб для реконструкторов-викингов с обострённым чувством стиля?

Чувство лёгкой паники начало подползать к горлу. Это явно была не та дверь. Я развернулась, чтобы выйти… и застыла. Там, где должна была быть дверь, зияла сплошная каменная стена.

Я несколько раз моргнула, потерла глаза, даже щипнула себя за руку – больно. Стена никуда не делась. Она была настолько реальной, что я чувствовала исходящий от неё холод и запах старого камня и влаги.

– Так, Лена, спокойно, – приказала я себе, чувствуя, как дрожат колени, – Дыши. Вдох, выдох. Это чья-то шутка. Очень дорогая и не очень смешная. Наверное, это такой розыгрыш для новых клиентов. Сейчас из-за угла выйдет какой-нибудь актёр в костюме рыцаря и скажет: «Сюрприз! Добро пожаловать в Средневековье, у нас тут Wi-Fi нет, зато чума есть!»

Но из-за угла никто не выходил. Было тихо, слышно только потрескивание факела.

Осознание всей неправильности ситуации накатило постепенно, как медленный прилив. Я не там, где должна быть. И я не знаю, где я. И самое главное – как мне теперь попасть домой, чтобы дочитать ту самую книгу, которую я отложила на столе?

– Ладно, – сказала я вслух, и голос мой прозвучал неестественно громко, – Раз меня так любезно пригласили и даже входную дверь спрятали, значит, выход здесь не один. Где наша не пропадала – там нас и найдут. Или не найдут. В любом случае, сидеть и ждать, пока из факела закончится масло, – не вариант.

Я сделала решительный шаг вглубь этой странной каменной комнаты, готовая ко всему. Или, по крайней мере, стараясь так выглядеть.

Глава 3

Я осторожно приоткрыла единственную дверь в каменной комнате и застыла на пороге.

В небольшом помещении, похожем на кабинет, находились они. Трое. Двое сидели в кожаных креслах, а третий нервно расхаживал взад-вперёд. Увидев меня, он резко остановился.

И тут начался мой персональный аттракцион неслыханной щедрости.

Тот, что шагал, был воплощением первобытной мощи. Высокий, с плечами, на которых, казалось, можно было носить брёвна. Его тёмные волосы были собраны в низкий хвост, что лишь подчёркивало безупречно резкие черты лица. А его торс… Господи, его торс был обнажён по пояс и выглядел так, будто его лепили вручную с натуры каким-то гением-скульптором. Каждый мускул был прорисован, каждая вена…

«Нет, Лена, нет, – заверещал в голове внутренний цензор,– Это не пляж. Это, судя по всему, похищение. Хотя, надо признать, с эстетическим уклоном».

Но самое жуткое и завораживающее началось, когда наши взгляды встретились. Его глаза – холодные, как арктический лёд, – вспыхнули изнутри голубоватым сиянием. Я отшатнулась. «Галлюцинации? Контактные линзы с подсветкой?»

– Ларинет, – произнёс он тихо. Его голос, низкий, бархатный, с лёгкой хрипотцой, пробежал по моей коже электрическим разрядом.

Все трое были похожи – та же дикая, первозданная мощь, но в деталях они разительно отличались.

Со своего кресла поднялся второй. Он был чуть ниже и стройнее первого, но не менее мускулистым. Его гибкость чувствовалась в каждом движении. Черты лица – тоньше, с лисьим, хищным изяществом. Глаза цвета тёмного мёда светились тёплым золотистым свечением. Его чёрные волосы были заплетены в сложную косу. И снова этот голый торс, покрытый татуировками и шрамами!

«Я или в коме, или на съёмках самого дорогого в истории фэнтези-сериала, – пронеслось в голове. – Где режиссёр? Где сценарий?»

– Ну что, смотрины начались? – сказал он, и его губы растянулись в ухмылке, обнажив белые, чуть острые зубы, – Я – Дамиль. Рад, что наша новая диковинка оказалась такой… симпатичной.

– Диковинка? – вырвалось у меня, – Я тебе покажу диковинку, дружок! Где я и что происходит?

– О, с характером! – рассмеялся Дамиль, и его золотые глаза сверкнули весельем, – Это мне нравится. Знакомься, лисёнок, это мои братья. Угрюмый скала – Редгар, – он кивнул на первого мужчину, – а это наш солнечный зайчик, Анвар.

Анваром оказался тот, кто не вставал. Парень, а не мужчина – он выглядел моложе. Те же плечи, тот же рельефный пресс, но… На нём была мягкая, замшевая рубашка свободного кроя. Спасибо хоть за это! Его вьющиеся волосы цвета спелой пшеницы были слегка растрёпаны, а глаза светились таким чистым, лазурным светом, что казались двумя осколками летнего неба. Когда он улыбнулся, на его щеках прорезались ямочки.

– Не слушай его, он всегда так, – сказал Анвар, его голос был тёплым и спокойным, – Добро пожаловать… ..,– он сделал небольшую паузу, словно ожидая, что я представлюсь.

Вот же чёрт, надо же было сохранять хоть какие-то приличия, даже когда тебя похитили.

–Лена, – выдохнула я, – Меня зовут Лена. А теперь, пожалуйста, объясните, что происходит? И простите, что без предупреждения, но я требую немедленно вернуть меня обратно!

Редгар – тот самый, первый, с гранитным лицом и ледяными глазами, грозно посмотрел на меня.

– Хватит болтать, Лена, – его голос пророкотал, как подземный гром, и моё имя в его устах прозвучало как приговор, – Дело есть.

– Что за дело? – набрала я воздуха в грудь, пытаясь казаться уверенной,– Я не подписывала никакой трудовой договор! Я требую немедленно вернуть меня обратно! В мой мир, где есть Wi-Fi, кофе навынос и алименты!

Дамиль фыркнул.

–Милая, твой «вай-фай» тебе здесь не понадобится. А насчёт возврата… – он многозначительно посмотрел на Редгара.

– Обратного пути нет, – коротко отрубил хмурый. Его светящийся взгляд был тяжелым и неумолимым, – Портал односторонний. Ты здесь. Смирись.

«Смирись» – это слово подействовало на меня как преславутая тряпка для быка. Смириться? Сейчас? Когда меня похитили три светящихся голых торса с манией величия? Щас!

– А ну, щёки поджали! – рявкнула я неожиданно для себя самой и рванула с места.

Мой план был гениален в своей простоте: дверь. Та самая, через которую я вошла в эту комнату. Я пронеслась мимо ошарашенного Дамиля, оттолкнула кресло и схватилась за массивную железную ручку. Дверь не поддавалась.

– Эй! Откройте! Я вызову полицию! – закричала я, колотя кулаком по дереву.

– Поли… цию? – переспросил Дамиль с искренним любопытством, подходя ко мне, – Это ещё что? Твоя магия?

– Отстань!

План Б: окно. Я кинулась к ближайшему оконному проёму, но вместо стёкол там оказались какие-то мутные, но невероятно прочные пластины. Я постучала по одной – глухо.

– Это закалённый смолой древесный сок, – пояснил Анвар, – Медведь-шершень не прокусит.

– А я и не собиралась кусать! – огрызнулась я.

План В: паника. Я начала метаться по комнате, открывая все подряд двери. Одна вела в кладовку, полную оружия и шкур. Другая – в помещение, похожее на ванную, с огромной каменной купелью. Третья… упёрлась в сплошную каменную стену.

– Это тупик, милая, – раздался над самым ухом бархатный голос. Я взвизгнула и отпрыгнула. Дамиль стоял прямо за мной, дыша мне в макушку,– Игра в догонялки закончена?

– Это не игра! – выдохнула я, прислонившись к стене и чувствуя, как подкашиваются ноги, – Я хочу домой.

– Домой? – в разговор снова влез Редгар. Он всё так же сидел в кресле, наблюдая за моим представлением с видом раздражённого критика, – Твой дом теперь здесь. Ты – наша Ларинет. Наша общая судьба.

– Общая?! – взвизгнула я, – На троих? Вы что, с ума посходили? У нас в мире за такое статью дают! Или как минимум передачу на НТВ снимают!

Анвар встал и медленно подошёл ко мне, его лазурные глаза светились искренним сочувствием.

– Лена, мы понимаем, это шок. Но магия нашего рода такова. Наше сердце, наш зверь внутри, выбирает одну на всех. И он выбрал тебя.

– Какой ещё зверь? – прошептала я, глядя на него в полном недоумении,– У вас что, общий питомец?

Анвар мягко взял мою руку. Его прикосновение было тёплым и удивительно нежным.

– Нет, синичка, – он улыбнулся, и ямочки снова появились на его щеках, – Это… часть нас. Наша сущность. И она уже узнала в тебе свою пару.

Он поднёс мою ладонь к своим губам. Его поцелуй обжёг кожу. А затем он, к моему величайшему шоку, прильнул лбом к моему животу.

«Вот это поворот, – пронеслось у меня в голове, пока я стояла окаменевшая.

Мне вдруг дико захотелось, чтобы меня кто-нибудь просто пожалел. По-человечески. Без всяких зверей, избранностей и светящихся глаз. Чтобы Аня обняла и сказала: «Да пошли они все, Лен!» Чтобы Оля начала танцевать свой дурацкий танец. Но вместо этого я стояла в окружении трёх голых торсов, один из которых в данный момент использовал мой живот как подушку.

– Мы полюбили тебя в тот миг, как ты появилась, – прошептал он так тихо, что только я могла слышать.

В голове у меня что-то щёлкнуло. Но на этот раз не от романтики, а от нарастающей истерики.

«Любовь? С ПЕРВОГО ВЗГЛЯДА? К ТРОИМ? – завопило во мне, – Да я в своей жизни ни к одному с третьего свидания не могла понять, нравится он мне или просто хорошо готовит! А тут на тебе – раз, и любовь на троих! И всё это в мире, где…»

Я наконец осмелилась оглядеться. По-настоящему оглядеться.

«…в мире, где мебель вырезана вручную кем-то, кто выглядит как палач, где вместо лампочек – светящиеся растения, а вместо дверей – исчезающие порталы. Где мужчины говорят о «зверях внутри» с такой же лёгкостью, с какой я говорю о погоде».

Я медленно соскользнула по стене на пол, уставившись в пространство перед собой. Шок начал отступать, уступая место леденящему осознанию.

«Так. Значит, это не розыгрыш. Не галлюцинации. Это… реальность. Новая, безумная, но реальность. Меня выдернули из моей жизни и принесли в дар трём братьям-оборотням. Как пиццу. Только пиццу хотя бы едят, а что со мной будут делать?»

Я подняла глаза на Анвара, который смотрел на меня с таким обожанием, что аж мурашки по коже.

– Ладно, – сказала я голосом, полным обречённого спокойствия, – Давайте по порядку. Вы – оборотни. Ваш «зверь внутри» – не метафора. Этот мир – не Земля. И я здесь – потому что вашему коллективному внутреннему зверю приглянулось моё… что? Психическое здоровье? Или он просто любит зелёные глаза?

Анвар мягко улыбнулся.

–Он почувствовал в тебе родственную душу, Лена. Ту, что сможет принять нас всех.

– Принять вас всех, – повторила я, чувствуя, как у меня подёргивается глаз,– А что, варианта «принять одного» не предусмотрено? Опция отключена? Или это какой-то пакетный тариф «Семейное счастье для троих»?

Дамиль фыркнул, а Редгар издал какой-то нечленораздельный звук, похожий на ворчание.

– Так, – продолжила я, чувствуя, как во мне просыпается тот самый бойкий дух, что помогал мне выживать в московском метро в час пик,– Предположим, я всё это приняла. Не потому что верю, а потому что альтернатива – биться головой об эту самую вашу резную стену. У вас тут, я смотрю, самовар есть. Значит, чай должен быть. Так вот. Если я сейчас не получу кружку самого крепкого, самого сладкого чая, который у вас есть, и, желательно, что-нибудь съестное, пока я не начала психовать по-настоящему… то вашему «зверю внутри» придётся искать себе новую диковинку. Потому что эта, – я ткнула пальцем себя в грудь, – сломается. Обещаю.

Дамиль рассмеялся – громко и искренне. Редгар хмыкнул, и уголок его губ дрогнул. Анвар улыбнулся, его глаза сияли, как два маленьких озера.

– Сейчас всё будет, ненаглядная, – сказал он и немедленно направился к самовару.

Я закрыла глаза, прислонившись головой к прохладному камню стены. Похоже, пути назад и правда не было. Но, чёрт возьми, я хотя бы могла потребовать чаю. И, может быть, разузнать, есть ли в этом чокнутом мире что-нибудь похожее на шоколад. И на адекватного психотерапевта. Потому что чувствовала я себя так, будто меня проглотила сказка братьев Гримм, а выплюнула – с цензурой R-rated.

Глава 4

Анвар бережно взял меня за руку сразу после нашего «чаепития». Его прикосновение было на удивление теплым и уверенным, но я инстинктивно отпрянула. После портала, исчезнувшей двери и заявлений о «судьбе на троих» любое прикосновение казалось опасным.

– Я никуда с тобой не пойду, – прозвучало громко, но внутри всё сжалось в комок.

Глупость. Конечно, пойду. Потому что я в чужом мире, где даже стены дышат магией, а отказ может быть расценен как неуважение к местным традициям хождения без маек. Хотяяя, если подумать, возможно, здесь это считается формальным дресс-кодом. "Пункт 4.2: Все оборотни обязуются демонстрировать торс до 20:00".

Мужчина не отпустил мою руку. Его пальцы мягко погладили ладонь, и это движение было таким утешающим, что часть моего напряжения растаяла.

– Я понимаю твои сомнения, – его голос обволакивал, как теплое одеяло в холодную ночь, – Но позволь хотя бы показать тебе, где ты сможешь почувствовать себя в безопасности. Твоя комната. Твое личное пространство.

Эти слова подействовали лучше любой приманки. Личное пространство! После того как меня выдернули из моей жизни через тот самый светящийся портал в «Клубе Гармония», это звучало как музыка. Или как обещание туалета, в который тебя не будут сопровождать трое бдительных красавцев. Хотя бы потому что дверь, наверное, слишком узкая для троих мускулистых парней.

– Ладно, – сдалась я, – Но не держи меня за руку. И не смотри на меня так, будто я вот-вот взорвусь. Обещаю, мой режим самоуничтожения сегодня не активирован.

Уголки его глаз лучисто прищурились.

– Обещаю относиться к тебе как к хрустальной вазе. Хотя…, – его взгляд повеселел, – хрусталь обычно не стреляет язвительными комментариями.

– Что вы, я сама нежность, – парировала я, с самым невинным видом поправляя воображаемые завитки,– Просто у меня аллергия на внезапные магические порталы и заявления о судьбе. Чихаю от них язвительно. Это медицинский факт!

Анвар рассмеялся – искренне, громко, и от этого звука по моей коже побежали приятные мурашки. Его смех был настолько заразительным, что я едва сдержала улыбку.

– В таком случае мы настоящие счастливчики, – он сделал изящный жест, пропуская меня вперед, – Большинство девушек в подобной ситуации падают в обморок. А ты… шутишь. Это невероятно.

Ну да, у меня просто всего два режима: "паническая атака" и "саркастичное отрицание реальности". Сегодня явно второй день.

Этот взрыв веселья, казалось, нарушил саму атмосферу в зале. В дальнем углу, у камина, Редгар, не отрываясь от своего фолианта, лишь глубже нахмурил брови, словно смех был досадной помехой его размышлениям. Однако я заметила, как его пальцы слегка постучали по переплету – единственный признак того, что он вообще что-то слушал.

Совсем иначе отреагировал Дамиль. Он лениво развалился на диване, и на его губах играла довольная ухмылка.

– Наконец-то в этих каменных стенах появилось что-то живое, – проронил он, его томный взгляд скользнул по мне, задерживаясь на мгновение дольше необходимого,– Анвар, старина, не припоминаю, чтобы ты так хохотал над моими шутками. Видимо, у нашей гостьи подход тоньше.

Анвар, всё еще улыбаясь, вытер слезу у глаза и покачал головой.

–У нашей гостьи, – передразнил он, подчёркивая слово, – подход свежий. И, должен признать, весьма острый, – Он повернулся ко мне, и его взгляд сиял неподдельным весельем, – Прости за этих невоспитанных. Они просто не привыкли, что кто-то может быть остроумнее их всех вместе взятых.

Редгар наконец поднял тяжёлый взгляд.

–Веселье весельем, но не забывай о правилах, – его голос прозвучал как обледеневшая сталь. Никакой злобы, лишь холодное напоминание.

– О, отстань, старик, – отмахнулся Дамиль, не сводя с меня заинтересованных глаз, – Правила созданы, чтобы их нарушать. А такая девушка явно стоит небольшого хаоса. Не так ли, ласточка?

Я почувствовала, как нарастает азарт. Ну что ж, раз уж начали…

–О, вы даже не представляете с кем связались, – парировала я, – Мой личный рекорд – три скандала, два замечания от начальства и одно бегство от охраны за один рабочий день. Ваши правила, боюсь, для меня не преграда.

Анвар снова рассмеялся, ещё громче прежнего, а Дамиль одобрительно щёлкнул языком.

–Браво! Слышишь, Редгар? Нам достался не хрупкий цветок, а настоящий сорняк, который пробивается сквозь любую броню.

Редгар лишь громко захлопнул книгу. Вставая, он бросил на нас безразличный взгляд.

–Сорняки выпалывают, – прорычал он на прощание и вышел, не посмотрев в мою сторону.

Да уж, кажется, у этого парня серьезные проблемы с коммуникацией. Але, ты зачем притащил меня в свой мир? Чтобы уничтожать взглядом? С этой миссией отлично справлялся мой начальник…

Дамиль проводил его насмешливым взглядом, а затем перевёл его на Анвара и меня.

–Ну, а мы, весёлая компания, продолжим? Не дадим серости этого дня нас поглотить. Анвар, ты как главный по хорошему настроению, не подведи.

–Конечно. Прошу прощения за это… представление, – сказал он мне, и в его глазах читалась искренняя теплота,– Добро пожаловать в наше сумасшедшее логово. Думаю, ты здесь прекрасно приживёшься…

Мы двинулись по коридору, и я не могла не поражаться окружающему пространству. Стены и правда дышали – легкая пульсация была заметна невооруженным глазом. Интересно, если икнуть, они чихнут в ответ? Светящиеся растения извивались вместо ламп, а в воздухе витал аромат чего-то незнакомого и волшебного.

– Это наш холл, – Анвар показал на помещение с диваном размером с мой бывший офис,– Здесь мы собираемся по вечерам.

– Чтобы обсуждать, какую очередную бедную душу притащить в свой мир оборотней? – поинтересовалась я с самым невинным видом.

– Чтобы играть в нарды, – он мягко коснулся моего локтя, помогая обойти торчащий корень растения. Его прикосновение было быстрым, но намеренным, будто он искал любой повод до меня дотронуться.

– А это? – я кивнула на массивную дверь с резными совами.

– Библиотека. Там есть все, от древних пророчеств до коллекции Дамиля… эээ «искусствоведческой литературы».

Следующую дверь он распахнул с театральным жестом:

– А вот кухня!

У меня перехватило дыхание. Вместо привычной плиты и холодильника – огромный каменный очаг, над которым висели медные котлы, и стеллажи с банками, где переливалось что-то явно магическое.

– Вау, – выдохнула я, – А у вас тут продукты сами по себе не портятся? Не надо стоять в очереди за последней скидкой на курицу?

Боже, я, кажется, в раю. Магическом, с оборотнями, но все же.

Анвар рассмеялся, и его взгляд сиял – ему явно нравилась моя реакция:

– Все растет в нашем саду. Магия сохраняет свежесть. Хотя Дамиль как-то умудрился вырастить тыкву, которая за ним бегала… Долго потом ловили.

Представляю: "Помогите! Тыква сбежала! Она залезла на дуб и оттуда плюется семечками!" Нормальная такая магическая ферма.

Мы вышли из кухни и прошли немного дальше по коридору.

– А это? – я кивнула на следующую дверь в конце коридора, простую и невзрачную.

– Комната Редгара, – Анвар понизил голос почти до шепота, – Вход воспрещён. Там он… медитирует. Или строит козни против соседних кланов. Или пересчитывает свои сокровища. Мы как-то не уточняли.

– Поняла, – кивнула я.

Буду стучать три раза перед входом и приносить дары в виде умиротворяющих трав. Или крепкого алкоголя. Может, сразу и то, и другое?

Когда мы подошли к двери с изящной резьбой, Анвар торжественно объявил:

–А это твои будущие апартаменты!

Я замерла на пороге. Комната была огромной и светлой. Стены персикового цвета, большие окна в пол, но больше всего меня поразила кровать. Настоящее произведение искусства с золотым балдахином и десятками шёлковых подушек.

Прямо как в тех глупых снах, которые я стеснялась себе признаться. Хотя нет, в моих снах балдахин был попроще, ипотека всё-таки. А это… это было похоже на идеально расставленную ловушку. Слишком красиво, чтобы быть правдой.

– Редгар вырезал всю мебель, – сказал Анвар, внимательно наблюдая за моей реакцией, – Каждую деталь вручную.

– Да? Он не похож на того, кто вырезает цветочки, скорее на того, кто делает надгробия… для врагов, – неловко пошутила я, стараясь скрыть охватившее меня замешательство, – Неужели это всё для меня? – прошептала я.

– Для тебя, – он улыбнулся, и в его глазах читалась неподдельная нежность,– Мы готовились к твоему приходу.

“Готовились?” – пронеслось у меня в голове. Когда в последний раз кто-то что-то делал специально для меня? Только Олька с Анькой… Эх, как же там мои девочонки, знали бы они, во что обернулся их подарок на день рождения… "Лен, тебе нужно приключение!" – говорили они. Ну, я и получила. Целое приключение с тремя оборотнями и пожизненной подпиской на магию.

Я подошла к стене, проводя по ней ладонью.

– Так-так… А где тут у вас розетки? Или электричество заменяют магические шарики? – я указала на светящиеся сферы у потолка.

Анвар с легкой улыбкой приблизился:

– Электричества нет. Дом живёт своей жизнью. Просто… пожелай света.

Он сделал плавный жест рукой, и комната озарилась тёплым сиянием.

– Ух ты! – воскликнула я, – А это? – я показала на дверь в углу в ожидании новых чудес. Надеюсь, там не живой унитаз, который с тобой разговаривает.

– У тебя слишком бурная фантазия, Лена, – усмехнулся мужчина, —Там твоя ванная. Вода нагревается сама, стоит только подумать.

– О, наконец-то что-то полезное! – обрадовалась я,– А мыло тут само намыливается? И зубная щетка сама чистит? Ой, нет, это уже страшно.

Анвар неожиданно оказался за моей спиной, сократив дистанцию до пары сантиметров. Я почувствовала его дыхание на своей шее.

– Дом позаботится обо всём, но нужно знать несколько хитростей…

– Хитростей? Это каких… Не скажешь же просто «хочу ванну» и раз? – выдохнула я, стараясь не выдать внезапно участившееся сердцебиение. Хотя если подумать "хочу шампанского", оно тоже появится? Проверить, что ли… После такого стресса мне не помешает немного расслабиться.

– Просто представь, что ты уже в воде. Дом услышит…

– Я тут же закрыла глаза и представила, как лежу в ванне, вода обволакивает…

Послышался всплеск, вода действительно начала наливаться в купель. Я с притворным ужасом вскрикнула и схватилась за голову:

– Стоп! А если я случайно подумаю о цунами? Или о том, как в последний раз перелила ванну и залила соседей? Мы же тут всех не утопим?

– Тогда я буду твоим спасителем, – сказал Анвар, его глаза потеплели, а взгляд становился все более притягательным,– Но ты справишься. Я в тебе не сомневаюсь.

Мы стояли так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло. Его присутствие, его улыбка, этот успокаивающий голос действовали на меня….

«ЛЕНА! НУ – КА СОБЕРИСЬ! – просигналил внутренний голос.

– А ты… кто? Я имею в виду, тот, кто будет меня «спасать»? – спросила я, чтобы разрядить напряжение.

Светлые волосы, ямочки… Лиса? Обезьяна? Нет, слишком благородно для обезьяны. Хотя, если подумать, с ямочками… Может, хомяк? Нет, слишком мускулистый для хомяка.

Анвар склонил голову, и его губы изогнулись в загадочной улыбке:

– Леопард. Но не обычный, – его голос стал тише, интимнее,– Я тот, кто предпочитает убеждать, а не нападать.

Ой-ой, что-то мне от его пристального взгляда стало одновременно и жарко, и тревожно. Если он всегда будет смотреть на меня ТАК, то никакие убеждения не понадобятся – я уже готова подписать капитуляцию и попросить автограф.

– Леопард… А другие? Тот, что смотрел на меня как на обед? И ваш угрюмый старший? Тот, что, кажется, пережевывает вместе с едой и мои надежды на спасение?

Анвар загадочно улыбнулся, делая шаг к выходу:

– Это тебе придется узнать у них, так ведь интересней.

Ну да, конечно. Как в том Хэллоуиновском квесте, про который я когда – то читала: “Найди орущий кактус, или Кто не спрятался, я не виноват!”.

Я медленно обошла комнату, ощущая лёгкое головокружение от всей этой ситуации.

«Мамочки, куда же меня занесло и что мне делать! – пронеслось в голове, – Впрочем, если подумать, в моей старой жизни самым захватывающим событием была распродажа в супермаркете… Может, и не так уж плохо?»

Затем я остановилась перед Анваром:

– Ладно, я в сказочной комнате. Но где я вообще нахожусь? Что это за мир? И почему я здесь? Ведь ещё утром я была Леной, которая опаздывала на работу, а не какой-то Ларинет.

И главный вопрос: этот мир платит налоги? Или здесь можно жить без декларации о доходах? Впрочем эти вопросы я решила припасти на последок. Вдруг все же удастся вернуться домой?

Анвар прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди:

– Этот мир называется Гаарда. Здесь магия – часть всего. А ты…, – он сделал паузу, глядя мне прямо в глаза, – ты Ларинет. Избранная нашего рода.

– То есть я не просто случайная гостья? – уточнила я, – Жаль. Быть случайной гостьей как-то менее ответственно. Можно было бы говорить "ой, я тут ненадолго" и делать вид, что не понимаю правил. А теперь, выходит, надо соответствовать…

– Нет, – он покачал головой, – Твой приход был предсказан. Ты – та, кто может укрепить магию нашего рода.

О, отлично. Никакого давления. Всего-то "укрепить магию рода". А я вчера не могла как следует укрепить полку в ванной – она снова упала. Наверное, это знак.

Я села на край кровати, пытаясь осмыслить услышанное. Вот оно что. Меня не просто похитили – меня выбрали. Для какой-то миссии, о которой я ничего не знаю.

Наверное, в старых добрых пророчествах было написано: "Придет она, та, что умеет выбирать спелые авокадо и шутить в стрессовых ситуациях".

– Дай мне немного времени побыть одной, – попросила я, уставившись в загадочное окно из переливающихся пластин. Мои пальцы нервно теребили край платья, – Всё это… немного ошеломляет.

Мне чертовски нужно было остаться в одиночестве, чтобы успокоить безумный рой мыслей в голове. Гаарда… Как они вообще придумали это странное название? Хотя, если подумать, странное тут всё – от светящихся растений, пульсирующих в такт твоему дыханию, до трёх мужчин, утверждающих, что я их «судьба».

– Конечно, – Анвар мягко улыбнулся, его взгляд был тёплым и понимающим, – Я приду за тобой перед ужином.

Когда дверь за ним бесшумно закрылась, я наконец осталась одна.

Совершенно одна в комнате принцессы в мире оборотней.

«Ну что ж, Лена, поздравляю – ты официально попала в сказку. Правда, вместо одного принца на белом коне тебе досталось три оборотня… Ипотека там, работа… А здесь – магия и мужчины, от которых мурашки по коже. Неплохой апгрейд, если подумать.»

Я лениво прошлась по комнате, босые ноги тонули в мягком ковре. Гардероб, ломящийся от платьев моего размера, книжная полка с таинственными фолиантами, мраморная ванна… Всё это казалось нереальным сном. Интересно, а трусы тут тоже магические? Саморегулирующиеся?

После небольшой экскурсии по своим новым владениям я поняла: мне жизненно необходимо смыть с себя не только пыль чужого мира, но и груз старых воспоминаний. И заодно решить, какое из этих невероятных платьев надеть на ужин. И самое главное мысленно подготовиться к виду полуобнажённых мужчин за столом. Это требует душевных сил. И, возможно, тренировки периферийного зрения.

Быстро стянув с себя платье, которое так тщательно выбирала дома, я погрузилась в тёплую, ароматную воду. Пар поднился призрачными клубами, окутывая всё вокруг мягкой дымкой. Что – что, а такой роскошной ванной у меня дома точно нет…

Итак, ладно, что мы имеем? Я в чужом мире, в чужом доме, являюсь парой для чужих мужчин. Так их ещё и трое. Это называется закон подлости – то не одного, то сразу толпа. Ну и на кой черт мне этот зверинец… Хотя, если подумать, в обычном зоопарке за фото с леопардом платят деньги. А тут тебе и фото, и… всё остальное. Бесплатно. Так, Лена, прекрати, ты же не на сафари… О чём я вообще думаю?

Шутки шутками, но мне в первую очередь нужно узнать, что это за мир, его правила и обычаи, и точно ли я не могу вернуться домой? Вдруг они меня обманывают? Они ведь явно не заинтересованы меня возвращать. Им магию надо спасать! Род! Хотя, если честно, возвращаться к отчётам и ипотеке как-то и самой не очень хочется. Но надо же сохранять лицо! Хотя бы первые пару дней.

Интересно, что бы сказала Аня? "Лен, хватай самого старшего – по нему видно, что с деньгами порядок!" А Оля бы добавила: "Нет, того, что с ямочками – он явно будет детей нянчить!" А я бы ответила: "Девочки, а если они все вместе? Что тогда мне делать?" А они бы хором: "Стирать сразу три пары носков!"

Вода вокруг меня бурлила и пузырилась, пуская облачка искрящегося пара. А я всё думала и думала, пока сознание не начало медленно уплывать…

Значит, Анвар – леопард. Но кто тогда другие? Тот угрюмый молчун – определённо волк. А второй… тот, что смотрел на меня как на десерт… Ох, сколько загадок. Наверное, тигр. Или гиена. Нет, гиены не такие красивые. Кто же ещё смотрит на женщин как на десерт? Муравьед? Нет, опять не то.

Пролежав в ванной минут десять, а может и больше, я почувствовала, как мысли начали постепенно испаряться. Горячая вода и аромат цветочных масел опьяняли, веки становились тяжёлыми, и я сама не заметила, как погрузилась в лёгкую дремоту.

Проснулась от лёгкого, почти невесомого поглаживания по плечу. Открыв затуманенные сном глаза, я столкнулась с горящими лукавыми жёлтыми глазами. В первую секунду сознание отказывалось понимать, где я и кто этот незнакомец, склонившийся над моей ванной. Что? Кто? Почему в ванной ко мне прикасается незнакомый мужчина? А, ну да. Мир оборотней. Магия. Судьба на троих. Логично.

Пока мой мозг работал, словно заторможенный механизм, мужчина времени зря не терял. Не дав мне опомниться, он одним стремительным движением приблизил своё лицо к моему. Его губы обрушились на мои. Поцелуй был резкий, оглушающий, полным первобытной уверенности, и от этого по моему телу разливался опасный, сладкий яд…

Мамочки, что происходит?

Удивлённо вытаращив глаза, я могла только хлопать ресницами и взлетать, в первые мгновения не понимая, что происходит. Так, так, так… Это что, местный этикет? Или это такой тест на профпригодность Избранной?

Дамиль, а это был именно он, не ждал моего разрешения – он брал, захватывал, покорял. Его руки впились в мои плечи, приковывая к месту. Язык грубо вторгся в мой рот, и в этом не было ничего нежного – лишь чистый, необузданный голод, заставляющий цепенеть и плавиться одновременно. Я инстинктивно приоткрыла рот – исключительно для возмущения! Честное слово…, но это лишь дало ему возможность погрузить свой язык ещё глубже.

Его поцелуй был словно укус —жесткий, властный, не терпящий возражений. И я… я не возражала. Потому что, чёрт побери, в этой грубой силе была своя, тёмная притягательность! Но, мужчина, мы только что познакомились! Хотя, если подумать, в старые добрые времена знакомились утром, а к вечеру уже свадьба. Может, тут такие нравы? "Позвал в свой мир – целуй, как в последний раз!"

Его губы, обжигающие и безжалостные, переместились на шею, оставляя на коже не просто следы, а будто отметины. Он не пробовал – он поглощал, теряя контроль, сметая все преграды на своём пути лавиной чистой, ничем не сдерживаемой страсти. Его пальцы впились в мои бёдра с такой силой, что должно было быть больно, но вместо боли рождалось странное, головокружительное упоение. Дыхание спёрло, низ живота сжало тягучей, тёплой волной. Казалось, в жилах течёт не кровь, а расплавленный металл. Своим поцелуем Дамиль не пробуждал – он взрывал всё самое тёмное и порочное, что таилось в глубине моей души. Было ощущение, что меня околдовали, потому что не было сил оттолкнуть его, не было даже мысли о сопротивлении…

Пока в полумраке ванной я не увидела его глаза. Они горели неестественным жёлтым светом, а зрачки… они были не круглыми, а узкими, как две чёрные щели.

Вертикальными. Змеиными.

Мысль пронзила сознание с леденящей ясностью: Змея. Он змея.

Всё внутри мгновенно оборвалось. Вместо жара – ледяной ужас. Детские кошмары, панический, иррациональный страх, заложенный глубоко в подкорке, вырвался на свободу. Картинки из энциклопедий, мерзкие, скользкие твари, шипение…

– АААААААААА! – оглушительный, животный крик вырвался из моей груди.

Я дёрнулась с такой силой, с какой, казалось, не способно моё тело. Мои руки, действуя на чистом инстинкте, с силой оттолкнули его грудь. Не ожидая такого яростного сопротивления, Дамиль потерял равновесие. С оглушительным всплеском он опрокинулся назад, и его тело, тяжёлое и не готовое, покачнулось и рухнуло, погружая нас обоих под воду на мгновение, которое показалось вечностью.

– АААААА! – заорала я ещё громче, выныривая и захлёбываясь водой и паникой, отчаянно скидывая с себя обескураженную тушу.

Вода вокруг нас забурлила, став ареной нашего безумного танца. Его руки, сильные и цепкие, скользнули по моему мокрому телу, пытаясь удержать, но чистый адреналин и животный ужас сделали меня неудержимой. Я была как пантера – скользкая, быстрая и абсолютно неуправляемая.

Перед глазами стояли его зрачки. Змея. Он змея. Я с детства до ужаса боюсь змей!

Как я выпрыгнула из ванной, даже не спрашивайте – на чистом энтузиазме и страхе перед чешуйчатыми тварями. И – о чудо! Я даже не поскользнулась на мокрой плитке, что считаю своим величайшим достижением в этот сумасшедший день! Я успела схватить первое, что попалось под руку – огромное пушистое полотенце, прикрываясь им, как щитом.

– Ты…! Ты! – кричала я, потеряв все свое красноречие.

И в этот самый миг дверь в ванную с грохотом распахнулась, от удара о стену задрожали стены. На пороге, залитые светом из спальни, застыли две фигуры.

Анвар стоял с лицом, искажённым тревогой. Его взгляд мгновенно метнулся от моей мокрой, трясущейся фигуры, закутанной в полотенце, к ванне, и его обычно добрые глаза расширились от шока.

Редгар… Весь его вид источал ярость. В его мощной руке был зажат огромный боевой топор, лезвие которого холодно поблёскивало. Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, медленно скользнул по мне, по луже воды на полу, а затем уставился в центр комнаты. Его брови поползли вверх, а губы сжались в тонкую белую ниточку. Казалось, воздух вокруг него закипал от сдержанного гнева.

А там, в моей роскошной купели, медленно поднимался, отряхиваясь от капель, как ни в чём не бывало, совершенно нагой Дамиль. Вода стекала с его тёмных волос, а на его губах играла та же самая надменная, хищная улыбка. Он даже не смутился. Он выглядел так, будто эта сцена доставляла ему извращённое удовольствие. И тут же из его груди вырвался смех – не тихий и бархатный, а громкий, раскатистый.

Наступила мёртвая тишина, нарушаемая только моим прерывистым, истеричным дыханием, тихим плеском воды и этим дурацким, оглушительным хохотом.

– Объяснись, – прорычал Редгар, и его голос прозвучал как удар хлыста. Топор в его руке пришёл в лёгкое движение.

Дамиль, всё ещё хохоча, провёл рукой по лицу, сметая воду.

–Что объяснять? Знакомлюсь с нашей… избранной, – он растянул последнее слово, его змеиные глаза блестели весельем, – Очень… отзывчивая девушка.

Анвар шагнул вперёд, его лицо выражало целую гамму чувств – от беспокойства до разочарования.

–Дамиль, ты перешёл все границы. Ты напугал её.

– Я? – тот притворно удивился, широко раскрыв глаза, – Кто кого еще напугал! ? Она сама набросилась на меня с криками! Я всего лишь хотел принять ванну…

Я онемела от такой наглости. Моя челюсть отвисла, и я лишь беспомощно прошипела, оборачивая полотенце покрепче:

–Ты… ты… я тебе сейчас…, эти твои змеиные глазки…

Редгар перевёл тяжёлый взгляд на меня, затем на Дамиля, и с глухим стуком воткнул топор в дверной косяк.

–Хватит! Дамиль – выходи. Ты – одевайся, – он кивнул в мою сторону, – Ужин через полчаса. И чтобы к тому времени все были в приличном виде и в здравом уме.

С этими словами он развернулся и вышел.

Анвар на мгновение задержался, его взгляд встретился с моим. В его глазах читались извинение и обещание всё исправить. Затем он, сжав губы, вышел вслед за Редгаром, оставив меня наедине с хохочущим наглецом в ванне и чувством полнейшей абсурда.

Ну что ж… определённо, этот ужин обещал быть интересным.

Глава 5

Светящиеся сферы у потолка мягко мерцали, отражаясь в позолоченных рамах картин, где застывшие магические пейзажи словно дышали тихой жизнью. Я стояла перед зеркалом в своей новой комнате, критически оценивая свое отражение. Всего час назад здесь разыгралась та дурацкая сцена с Дамилем в ванной… Как я его выгоняла лучше не спрашивать. Скажу лишь одно: в этом мире мне срочно нужно обзавестись метлой. Или чем тут вообще принято выгонять неугодных женихов? Волшебной шваброй?

Ладно, отставить глупые мысли!. Пора превращаться из мокрой курицы в птицу-феникс.

Я прошлась вдоль гардероба, пальцы скользили по тканям: шёлк, бархат, парча. Слишком скромно… Слишком вычурно… А вот это… ходячий соблазн. А что? Пусть у них тоже слюнки текут, а не только у меня!

Я подошла к туалетному столику, где среди флаконов с духами обнаружила нечто, напоминающее косметику. Окей, магический макияж… Надеюсь, тут есть режим «естественная красота», а не «авария на блёсточной фабрике»». Я осторожно поднесла к глазам кисточку с мерцающей пудрой. Главное не моргнуть, а то, не ровен час, окажусь с макияжем как у панды.Платье облегало фигуру так, будто его шили именно на меня, с умопомрачительным вырезом на спине и разрезом на бедре. Что ж, если уж быть «укрепителем рода», то делать это нужно стильно.

Чёрт, а это удобно! Жаль, что в моём мире так нельзя было, сэкономила бы на салонах красоты.Закончив с макияжем, я принялась за волосы. В моём мире для такой прически мне понадобился бы стайлер, лак и молитва. А здесь… Здесь я просто подумала, как хочу уложить волосы, и они послушно улеглись в элегантную укладку с несколькими завитками, спадающими на плечи.

Его глаза удивленно расширились при виде меня:Ну что ж, Лена, – сказала я себе, любуясь своим отражением, – либо ты сейчас выйдешь и покажешь им, что не испугалась их зверинца, либо будешь прятаться здесь до следующего нападения хама в ванной. Выбор очевиден: от змея в ванной переходим к ужину с тремя джентльменами. Посмотрим, кто кого переиграет! В дверь мягко постучали. На пороге появился Анвар. Так, так, – подумала я, подозрительно осматривая мужчину, – подослали ко мне самого милого, значит. Хотя, если честно, я просто не могла не осматривать его, выглядел он чертовски привлекательно. На этот раз в темных брюках и просторной рубашке, которая лишь подчеркивала его атлетическое телосложение.

– Ты выглядишь…, – он замялся, и я заметила, как он сглотнул.

– Как живое доказательство того, что ваш «укрепитель рода» имеет неплохой вкус? – закончила я за него с улыбкой.

Анвар рассмеялся, и этот звук снова вызвал у меня приятное волнение. .

– Вообще-то я хотел сказать восхитительно, но твой вариант тоже неплох. Готова к ужину? Остальные уже ждут.

– А у меня, собственно, есть выбор? – бурчала я, выходя в коридор, – Я тут вроде как прохожу экспресс-курс в избранные.

Когда мы вошли в столовую, у меня перехватило дыхание. Комната была огромной, с высокими сводчатыми потолками, по стенам висели гобелены с изображениями мифических существ, которые, казалось, следили за нами своими вышитыми глазами.

Но больше всего поражал стол – массивный дубовый, ломящийся от блюд, которые явно были созданы с помощью магии. Одно блюдо искрилось, как рассыпанные звезды, другое медленно меняло цвет от нежно-розового до золотистого, а от третьего и вовсе поднимался легкий ароматный туман.

– Наша драгоценная гостья соблаговолила присоединиться к нам, – произнес Дамиль, его губы тронула хищная улыбка, – Мы уже начали волноваться, что ты решила устроить голодовку в знак протеста против совместного купания.Редгар и Дамиль уже сидели за столом. Редгар – как всегда с каменным лицом, весь в черном. Дамиль… Боги, он выглядел так, будто только что сошел с обложки журнала для грешников. Его темные волосы были слегка растрепаны, а в глазах читалась смесь любопытства и вызова. И, слава богу, они снова стали как у обычного человека, что не могло меня не радовать.

– И лишить вас удовольствия моего общества? – парировала я, занимая место между Анваром и Редгаром, – Ни за что! К тому же, я слишком голодна. После сегодняшних приключений мне нужно восстановить силы. И нервы.

Редгар лишь кивнул, его внимательный взгляд скользнул по мне, будто оценивая потенциальную угрозу, после чего сухо произнес:

Мужчины молча принялись поглощать еду, пока я изучала их украдкой. Анвар сидел слева от меня расслабленный, но внимательный. Он тотчас пододвинул поближе ко мне различные блюда, терпеливо объясняя, что и из чего сделано. Редгар справа напряженный, как струна, но я заметила, как его взгляд на мгновение задержался на открытой спине моего платья. А Дамиль напротив – весь из себя довольный и загадочный, как кот, съевший сметану. И это было очень, очень подозрительно.—Приступим.

– Этот пирог… – я указала на блюдо, от которого шел легкий пар, – Он точно не взорвется? У меня уже был сегодня один водный инцидент. Второй пиротехнический сюрприз будет явно лишним. Моя страховка от магических ЧП еще не оформлена.

Я вздрогнула, не заметив, в какой момент он ко мне приблизился. Расстояние было настолько малым, что я отчетливо ощущала тепло, исходящее от него и уловила терпкий запах: нотки древесины и чего – то неуловимо притягательного. Интересно, это его естественный аромат "Eau de Змей" или он специально так душится для устрашения… или соблазнения?– Только если неправильно его разрежешь, – голос Дамиля прозвучал прямо у моего плеча.

– О, я уже в курсе, – усмехнулась я, – Но если ты снова попытаешься меня поцеловать, я использую вилку. Не для еды.– Но не волнуйся, – он мягко взял мою руку в свою. Его пальцы оказались удивительно нежными для таких сильных рук, – Я покажу. Я ведь не только спец по ваннам.

– Видишь, под таким углом… – его рука уверенно направляла мою, демонстрируя нужное движение, – Все дело в точном нажатии. Слишком слабо – не получится. Слишком сильно…, – он сделал паузу, и его губы коснулись мочки моего уха, – …и все взорвется. Как и с тобой, я подозреваю.Дамиль наклонился ближе, почти закрывая меня своим телом. Его губы оказались совсем рядом с моим ухом, дыхание обожгло кожу.

Моё сердце забилось как сумасшедшее, и не в груди, а уже где -то у самого горла. Я застыла неподвижно, а от его дыхания по телу разливалась волна, будто тысячи невесомых иголочек касались кожи, пробуждая внутри трепет.

– Знаешь, в моём мире есть поговорка: "Если не можешь предотвратить взрыв – возглавь его". Так что, если уж на то пошло…, – я обернулась к нему, и вдруг оказалось, что между нами было лишь одно дыхание, лишь трепет ресниц, лишь неуловимая грань.., – ….я предпочту быть тем, кто нажимает на кнопку.

В хищных глазах мужчины зажегся огонек: яркий, жадный, неотвратимый. Всего сантиметр разделял нас, но в этом крошечном пространстве уже бушевало невидимое пламя. Его взгляд прожигал меня насквозь, обещая и угрозу, и нечто неизъяснимо притягательное.

–О, я в тебе не сомневался, – его пальцы слегка сжали мои, – Но взрывать что-то в первую же ночь… Разве это не слишком банально для такой… необычной девушки? Хотя, – он прищурился, – учитывая твою реакцию в ванной, тебе явно нравится всё, что связано с водой и взрывами.

Вот так наглость! Во мне тут же закипела буря – возмущение, смущение и досада смешались в один гремучий коктейль. Щёки предательски вспыхнули, а сердце принялось колотиться так, будто пыталось вырваться из груди и дать ему по морде за это напоминание. Реакция в ванной! Да я чуть не поседела от его змеиных глаз, а он это называет «реакцией»!

Но вместе с яростью по телу разлилась и та самая, предательская теплота – воспоминание о его властном поцелуе, о грубоватой нежности его рук, о том, как всё внутри оборвалось и застыло в тот миг. Чёрт возьми, это было… интересно…. И, если уж быть до конца честной, чертовски захватывающе.

– Дорогой, то, что было в ванной, называется самооборона, – прозвучал мой голос, на удивление ровный, хотя внутри всё дрожало, – а не страстная прелюдия.Научись различать, Казанова. Или у вас здесь принято путать панику со страстью?

Редгар лишь хмыкнул, явно собираясь прервать наш словесный поединок, но Анвар, вечный миротворец, опередил его. С видом святого, разнимающего дерущихся котят, он наполнил мой хрустальный фужер жидкостью, в которой танцевали миллионы лунных искр.

– Пожалуйста, давайте сохраним стены и фарфор в их первозданной красоте, – его голос был мягким, примирительным. – Попробуй лунный нектар, Лена. Говорят, он… усмиряет бунтарский дух.

«Как это «усмиряет»? Мой дух нужно поднимать!» – мелькнуло у меня в голове, когда я принимала фужер.

Хрусталь был прохладным и удивительно гладким. Внутри переливалась таинственная жидкость – не просто золотистая, а будто сотканная из самого лунного света, с пузырьками, вспыхивающими, словно крошечные звезды.

«Ну, если отравят, то хотя бы красиво», – с горьковатой иронией подумала я, рассматривая искрящийся эликсир.

– Обещаю вести себя… примерно до конца ужина, – пообещала я, нарочито медленно проводя пальцем по ножке бокала и бросая вызов Дамилю взглядом. Чтобы подкрепить слова, я взяла с блюда кусочек загадочного мяса, переливавшегося всеми цветами радуги. – Кстати, а что это за диковинка? Оно случайно не кусается?

– Это мясо феникса, – с невозмутимым видом прокомментировал Дамиль, наблюдая, как я осторожно исследую вилкой перламутровые переливы. – Ядовито только для тех, у кого скучные фантазии. – Его томный, насмешливый взгляд скользнул по моему декольте, задерживаясь на секунду дольше приличного. – Но тебе, похоже, бояться нечего.

– А ты уверен, что готов к последствиям, если мои фантазии вдруг воплотятся в жизнь? – парировала я, наконец отправляя в рот соблазнительный кусочек.

И… о боги. Оно буквально растаяло на языке, взрываясь каскадом незнакомых, но божественных вкусов – то дымных, то сладковатых, с легкой перчинкой, щекочущей нёбо.

– Вау! – вырвалось у меня, пока я с наслаждением проглатывала неземную нежность. – Вы точно не хотите открыть филиал на Земле? «Три оборотня и десерт» – звучит как название хитового ресторана! Я бы стала вашим самым верным клиентом. Хотя, – я кокетливо покачала бокалом, заставляя лунные искры танцевать, – учитывая, что я уже здесь, похоже, я и так им стала.

Анвар рассмеялся, и его предательские ямочки снова вышли на прогулку.

–Наше место здесь, Лена. Как и твое, собственно.

– Ага, «как и мое», – задержала я на нем взгляд, чувствуя, как нарастает игривое настроение, – Знаете, в моем мире это называется похищение. Но если при этом кормят такой едой и окружают такими мужчинами… Возможно, я просто недооценивала профессию похищенной принцессы.

С этими словами я, наконец, поднесла фужер с лунным нектаром к губам. Первый глоток был обманчиво прохладным и сладким, с терпким послевкусием специй, щекочущих нёбо. Приятное тепло начало разливаться по жилам, неторопливой волной.

Почти инстинктивно, движимая внезапно проснувшейся жаждой, я сделала второй, более глубокий глоток. И вот тогда нектар раскрылся по-настоящему.

Сладость на языке сменилась бархатным, обволакивающим жаром, который медленно пополз вниз по горлу, оставляя за собой шлейф из цветочной пыльцы, тающего мёда и чего-то неуловимо пряного. Тепло из приятного ощущения превратилось в томную, ленивую волну, накатившую на меня целиком, от кончиков пальцев, вдруг ставших удивительно чуткими, до затылка, где заструилось легкое, пьянящее головокружение.

Мир не взорвался красками – он поплыл, заколебался, стал мягким и податливым, как шелк. Звуки отдалились, зато каждое прикосновение воздуха к коже ощущалось с болезненной остротой.

И в этот самый момент, пока я с полузакрытыми глазами наслаждалась этим внутренним пожаром, в столовой повисла звенящая тишина.

Я медленно опустила бокал, чувствуя, как хрусталь стал невесомым в моих дрожащих пальцах, и обвела взглядом стол…Три пары глаз были прикованы ко мне с почти болезненной интенсивностью.

Анвар, обычно такой непринужденный, смотрел на меня, затаив дыхание, с немым вопросом в глазах. Дамиль откинулся на спинку стула, и на его губах играла хищная, знающая улыбка, а взгляд был таким тяжелым и оценивающим, что по коже побежали мурашки. Даже Редгар… великий и ужасный Редгар отложил нож и смотрел на меня с непривычной, пронзительной сосредоточенностью, будто видел впервые.

Подвох. Здесь определенно был подвох.

Но осознать это я смогла лишь на секунду, потому что нектар начал свое дело.

Сначала по телу разлилось томное, обволакивающее тепло, словно меня окунули в ванну с дорогим коньяком. Потом мир взорвался красками и звуками. Я вдруг могла различить каждый аромат в комнате: запах старого дуба, пыли на гобеленах, дыма из камина. Но главное – я почувствовала их.

От Анвара веяло теплом летнего леса, и мне дико захотелось прикоснуться к его руке, вдохнуть этот запах глубже. От Дамиля исходил опасный, пряный холодок, от которого сводило живот и кружилась голова. Его насмешливый взгляд стал невыносимо притягательным. А Редгар… от него исходила почти осязаемая аура силы и власти, заставлявшая сердце биться чаще. Мне страстно захотелось сорвать с его лица маску невозмутимости и увидеть, что скрывается за ней.

– Что… что это был за напиток? – прошептала я, и собственный голос показался чужим, низким и томным.

Внутри все пело и плавилось. Страх растворился в накатывающей волне какого-то дикого, сладостного блаженства. Я чувствовала себя раскованной, смелой, желанной и… жаждущей.

Рука сама дрогнула, и я с глухим стуком поставила бокал на стол, чувствуя, как предательски дрожат пальцы. Хрусталь звякнул, нарушая тишину, но уже не мог разорвать заклинание, сгустившееся в воздухе.

Анвар первым отвел взгляд, с внезапным интересом изучая узор на скатерти. Редгар громко, почти демонстративно, откашлялся. А Дамиль не сводил с меня глаз. Он медленно поднял свой бокал в мою сторону.

– Кажется, нектар наконец-то помог тебе… расслабиться. И, должен сказать, результат впечатляет, – произнес он, и его голос обволок меня, как бархатная ночь.

Они подмешали мне что-то. Эти трое… что они со мной сделали?

Мысль пронзила сознание острой иглой. Я должна была кричать, требовать ответов, бежать… Но тело наполнялось томной истомой, противной и сладкой одновременно. Каждая капля нектара на языке казалась опасной, запретной – и оттого еще более желанной. «Нет, это не я, это напиток», – пыталась убедить я себя, но это была слабая, беспомощная ложь.

Взгляд Анвара был полон обещаний безопасности. Предатель, – прошептало сознание. Он знал. Он точно знал. И все же мне дико хотелось ощутить его кожу под пальцами.

Взгляд Дамиля прожигал насквозь. Змей. Я должна была ненавидеть его. Но вместо отвращения по телу разливалась странная теплота при воспоминании о его губах. Это желание пугало больше всего.

А Редгар… Его молчаливое присутствие всегда было угрозой. Но сейчас аура силы, исходящая от него, манила, как огонь мотылька. «Остановись», – кричал внутренний голос, но тело не слушалось, отвечая на его взгляд дрожью.

«Беги, пока не поздно», – настаивал разум.

Но нектар уже сделал свое дело – страх смешался с возбуждением, отвращение с любопытством. Воздух в столовой сгустился, наполнившись невысказанными обещаниями.

Игра началась по-настоящему. И я с ужасом понимала, что уже не могу и не хочу из нее выходить.

Глава 6

Лунный нектар пьянил, но не лишал рассудка. Он был как набегающая волна: сначала легкая дурманящая теплота, затем нарастающий прилив, смывающий осторожность. Каждая выпитая капля капля пробуждала во мне что-то дремавшее, первобытное.

Я чувствовала гулкое биение своего сердца, тревожные вздохи, пробегающие по коже мурашки. И сильнее всего – натянутую, как струна, связь с тремя мужчинами, чьи присутствие ощущалось физически.

Дамиль наблюдал за мной с ленивым, но невероятно интенсивным интересом. Его пальцы медленно выводили по краю бокала узоры, и мне казалось, что эти же узоры он рисует на моей коже – невидимо, но ощутимо.

– Скажи, Ларинет, – его голос был тихим, но каждое слово падало прямо в душу, проникая в самые потаенные уголки, – Ты когда-нибудь задумывалась, на что способна твоя плоть? Не та, что прячется под одеждой, а та, что откликается на зов луны? Та, что поет, когда к ней прикасается магия? Та, что может вместить всю нашу жажду?

Я молчала, не в силах отвести взгляд, чувствуя, как его слова разжигают во мне ответный огонь. Он говорил не о похоти. Он говорил о чем-то гораздо более глубоком и древнем.

– Не пугай ее, Дамиль, – мягко вмешался Анвар. Его присутствие ощущалось как теплая, прочная стена, готовая принять на себя любой удар, но также и как нежное обещание безопасности посреди бури.

– Я не пугаю, – парировал Дамиль, не сводя с меня глаз, его взгляд пылал темным огнем, – Я спрашиваю. Интересно, что скрывается за этой маской сарказма. Готов ли этот хрусталь, наконец, показать, насколько он прочен? Или… горяч? Способен ли он расплавиться от нашего жара?

Его слова были игрой, вызовом, шепотом искушения. И самое ужасное, что мне хотелось его принять, отдаться этому нарастающему вихрю. Эликсир не лишил меня воли, он давал смелости услышать собственные желания, признаться себе в том, что я хочу этой бури.

– Может, хватит слов? – наконец выдохнула я, и мой голос прозвучал чуть хрипло от нахлынувших чувств, – Ты так много говоришь, змей, но только жалишь языком.

В его глазах вспыхнул настоящий огонь, а на губах появилась та самая, хищная и довольная улыбка, обещающая исполнение всех тайных фантазий. Он медленно поднялся и обошел стол, ни на секунду не прекращая смотреть на меня. Каждый его шаг отзывался внутри меня глухим стуком, будто он шел не по полу, а по моей душе.

Я ждала, что он схватит меня в охапку, грубо притянет к себе, но…

Он остановился в сантиметре, не касаясь меня. Его дыхание смешалось с моим. Воздух зарядился напряжением. И тогда он поднял руку и лишь кончиками пальцев, с невероятной, почти болезненной нежностью, коснулся моей щеки.

Это прикосновение было обжигающим. Не грубым, но властным. Оно парализовало меня. По моему телу пробежала судорога, и в воздухе словно запахло грозой.

– Слова, – прошептал он, я чувствовала исходящее от него тепло и дикий, пряный аромат его кожи, – это лишь шелуха. Но раз ты просишь…

Его пальцы скользнули ниже, к уголку моих губ, заставив их дрогнуть.

– Ты это чувствуешь, Ларинет? – его шепот был полон торжества и темной радости, – Этот огонь в крови? Эту пустоту, что требует заполнения? Эту связь, что тянется между нами, как натянутая струна, готовая лопнуть от напряжения? Это не я. Это ты. Это твоя сущность говорит с нашей. Твоя душа жаждет нашего прикосновения.

Я замерла, вслушиваясь в его слова, в стук собственного сердца. И правда, сквозь опьяняющую дымку я ощущала нечто большее, чем просто желание. Я чувствовала их. Не просто трех мужчин, а три силы : неспокойную, бурлящую, почти яростную энергию Дамиля, спокойную, неумолимую, всепоглощающую мощь Анвара, и холодную, враждебную, но оттого не менее манящую силу Редгара. И я чувствовала, как во мне что-то отзывается на них, жаждет их, тянется к ним, хочет быть поглощенной этим вихрем.

Я зажмурилась, пытаясь совладать с бурей внутри, с этим водоворотом страха, стыда и пьянящего возбуждения. И в этот момент почувствовала другое прикосновение. Теплое, тяжелое, несущее в себе уверенность и покой. Рука Анвара легла на мое плечо, не сдерживая, а поддерживая.

– Не бойся, – сказал он тихо, и его голос был как якорь в бушующем море моих эмоций, – Это часть тебя. Та, что всегда была с тобой. Мы лишь помогли ей проснуться. Это то, что чувствуем мы. С того момента, как ты появилась в нашем мире. Теперь мы на равных. Ты не одна.

Эти слова прозвучали как удар гонга, отозвались эхом во всем моем существе. Они были правы. Внезапно я осознала, что все это время была не просто пассивной жертвой обстоятельств. Я была частью этого уравнения, этого танца. Мои шутки, мой гнев, мое любопытство, все это било по той самой «струне», что связывала нас, заставляя ее звучать все громче.

Я больше не была пленницей. Я была… участницей. Союзницей. Женщиной, стоящей перед выбором, и сердце мое уже сделало его.

Я открыла глаза и встретилась взглядом Редгара. Он молча сидел на своем месте, и его темные, бездонные глаза были прикованы ко мне. В них не было ни одобрения, ни порицания. Лишь холодная, неумолимая констатация факта, оценка и… ожидание. Он видел то, что происходило на самом деле, не любовную сцену, а пробуждение нашей истинной связи.

И в этот миг все сомнения исчезли. Дамиль был прав – это была я. Моя жажда, моя сила, мой выбор. Я хотела этого. Хотела их.

Когда его губы, наконец, коснулись моих, это не было насилием. Это было соглашением, клятвой, скрепленной жаром дыхания. Мои руки сами поднялись и вцепились в его плечи, не чтобы оттолкнуть, а чтобы притянуть ближе, ощутить всю твердость его мускулов под тонкой тканью рубашки.

Его поцелуй был властным, требовательным, полным невысказанных обещаний, и я отвечала ему с той же яростью, чувствуя, как где-то глубоко внутри что-то замыкается, и магия начинает течь по новому руслу, соединяя нас. Я закрыла глаза, погружаясь в ощущение, во вкус его губ, в этот момент чистого, ничем не сдерживаемого желания.

А потом мир покачнулся, поплыл.

Ощущение было странным – не как при падении, а как при погружении в теплые воды. Один миг – я чувствую холодный камень столовой под ногами, следующий – шелк простыней под обнаженной кожей. Мы лежали на огромной кровати в моих покоях. Теплый свет магических сфер окутывал комнату золотистым сиянием, а воздух был густым и сладким, словно сама страсть имела аромат.Мы больше не стояли в столовой. Мы лежали на огромной кровати, в моих покоях, в центре комнаты. Теплый свет магических сфер мягко освещал комнату, окутывая все золотистым сиянием, вместо холодного лунного сияния из окна столовой. Воздух был напоен ароматом цветов и чем-то еще, сладким и пьянящим, запахом самой страсти.

– Что… Как мы…? – вырвалось у меня, я ошеломленно оглядываясь, чувствуя, как шелковые простыни ласкают мою кожу.

Дамиль лежал рядом, опершись на локоть. Его улыбка была хищной и довольной.

– Дом заботится о своих обитателях, – его пальцы лениво, но властно провели по моей руке, оставляя за собой след из мурашек, – Особенно когда желания… столь единодушны. Он чувствует нас. Чувствует тебя.

– А где Редгар? – прошептала я, замечая отсутствие третьей, самой напряженной энергии.

– Он там, где должен быть, – голос Анвара прозвучал мягко. Он стоял у кровати, и в его глазах читалось понимание, – У всего свое время. Сейчас… это только для нас.

– Какое еще время….

– Хватит болтать, Лена, пора чувствовать, – прошептал Дамиль, и его губы коснулись моей шеи, – Я так долго ждал момента, когда смогу снять с тебя все эти глупые одежды и узнать, какая ты на вкус….

И я почувствовала. О, как я почувствовала, когда он, не дав мне договорить, снова привлек меня к себе. Он, как настоящая змея, оплел меня своей энергетикой, своим желанием, и у меня не было ни малейшего желания сбежать, да я и не хотела.

Боги, это действительно происходит…, – пронеслось в голове, когда его тело прижалось к моему.

Он прижал меня к кровати и набросился с новым, еще более жарким поцелуем, в котором было все – и голод, и торжество, и обещание. Властный нажим, и его язык вновь вторгся в мой рот, исследуя, заявляя права, пробуя на вкус, как будто хотел запомнить меня всю.

Его шершавые ладони скользили по моему телу, изучая и запоминая каждый изгиб, каждую впадинку, сжигая своим прикосновением.

– Ты слаще, чем я представлял, – прошептал он, разрывая поцелуй, – О, тебе нравится, когда я делаю вот так? – он провел пальцами по моему боку, и я вздрогнула.

Я могла только стонать в ответ, когда его губы снова нашли мои. Мои руки инстинктивно обвились вокруг его шеи, но это было скорее попыткой удержаться в реальности, чем активным участием.

Дамиль не торопился, он был наслаждением и пыткой одновременно, исследуя каждый сантиметр, заставляя меня трепетать в ожидании. В какой-то момент я почувствовала, что мое платье уже сползает вниз по бёдрам, и прохладный воздух коснулся обнаженной кожи.

– Боги, как ты прекрасна, – тихо сказал Анвар, и его восхищенный шепот заставил меня смущенно отвернуться.

Когда платье бесшумно соскользнуло с меня, я зажмурилась, чувствуя, как жар разливается по щекам. Мелкая дрожь прошла по всему телу – и от холода, и от возбуждения, которое достигло уже невероятного накала. Тягучее, тянущее напряжение внизу живота скрутилось в тугой, болезненно-сладкий узел, заставляя меня выгибаться и тянуться к их рукам, к их губам, умоляя о продолжении. Я уже знала, каково это – быть в их власти, и это знание было пьянящим.

С глухим, победным стоном Дамиль оторвался от моих губ, посмотрел на меня своими змеинными глазами, которые теперь не пугали меня.. Его рука скользнула на мой затылок, крепко удерживая и не давая возможности отстраниться, а пальцы другой руки ловко отодвинули краешек бюстгальтера.

Я вскрикнула, когда его горячий, влажный язык коснулся соска, который моментально затвердел, отозвавшийся на прикосновение волной огня. Вобрав его в рот и немного оттянув, Дамиль начал тягуче, смачно посасывать, и каждый звук, каждое движение его языка заставляли меня гореть. Глухо застонав, я выгнулась дугой, предлагая ему больше. Мои руки все еще цеплялись за простыни, будто ища опору в этом водовороте страсти.

Мужские губы оставляли на коже обжигающие, влажные поцелуи, будто выжигая на ней свои знаки. Целуя мою шею, Анвар начал спускаться все ниже, к ключице, которую он легонько, но ощутимо куснул, вызвав смесь щемящей боли и сладкого удовольствия.

Оставшееся на мне нижнее белье исчезло в мгновенье ока, растворенное магией или просто его ловкими руками – я уже не понимала. Меня раздели быстро и проворно, не дав мне вынырнуть из тумана желания, оставив полностью обнаженной и уязвимой перед их голодными взглядами.

От избытка чувств я забыла, как дышать, полностью растворившись в океане новых, огненных ощущений. Руки Дамиля были везде, он методично, с умением истинного знатока, сводил меня с ума, не давая четко сконцентрироваться ни на одном, переполняя чувствами. Только что он ущипнул меня за сосок, посылая по телу разряд молнии, а через секунду его ладони с особой яростью мяли мои ягодицы, и звонкий шлепок отозвался в тишине комнаты, распаляя еще сильнее. Еще через минуту его длинные, умелые пальцы скользнули между моих ног, растягивая мои влажные, готовые складочки и даря мне головокружительное, пронзительное ощущение полноты и предвкушения.

На один короткий, томительный миг все ласки прекратились, а его сильные руки по-хозяйски, уверенно раздвинули мои бёдра в стороны, крепко фиксируя их в таком откровенном, подчиненном положении.

– Расслабься, маленькая, – послышался соблазнительный, шипящий шепот этого змея-искусителя, его речь теряла четкость, выдавая его собственное возбуждение, – Мы не сделаем тебе больно. Мы дадим тебе наслаждение, какого ты не знала…

Я почувствовала, как чей-то другой, незнакомый, но до боли желанный язык размашисто, уверенно прошелся по моим влажным, пылающим складочкам, заставляя все внутри сжаться от резкого, сладкого спазма.

– Ах! – крик чистого удовольствия вырвался из меня, и мои бедра сами потянулись навстречу ласкам. Это Анвар… его ласки такие нежные…

Настойчивые, горячие губы тем временем припали к чувствительной, набухшей горошине, нежно посасывая и оттягивая ее, вызывая новые волны огня. Язык же творил что-то невообразимое, виртуозное, вознося меня на небеса, он яростно, безжалостно вылизывал все, что попадалось у него на пути, заставляя мои бедра бесконтрольно дрожать.

Дамиль накрыл мой рот своим, ловя мой стон, поглощая его, он целовал меня властно, жадно, отчего по всему телу пробежала стая мурашек. Раскрыв мои губы, которые уже ждали его, он углубил поцелуй, его язык пробуя меня на вкус, словно я был самым изысканным нектаром. Свободной рукой он продолжал массировать и поглаживать мою грудь, игру пальцев был отточен и знал, что делать.

Дрожь удовольствия, всепоглощающая, прокатилась по всему телу, заставляя меня дергаться и выгибаться, терять контроль. Но его сильные руки крепко, неумолимо держали меня за бёдра, не давая возможности сдвинуться с места и заставляя принять, подчиниться этому сладкому насилию.

Движения языка стали ощутимее, увереннее, гибче. Имитируя движение члена, он проникал языком в меня, все глубже и глубже. Волна жара, плотная, тяжелая, прошлась по всему моему телу, заставляя судорожно сжаться пальчики на ногах. Я стонала, рыдала и извивалась под настойчивыми, умелыми ласками, уже не в силах им противостоять.

Дамиль взял мои руки и поднял высоко над головой, при этом крепко удерживая за запястья одной своей сильной рукой, лишая меня последней опоры. Он навис надо мной, и его глаза были полны неподдельной, животной похоти, темного торжества и чего-то еще, почти нежного в своей одержимости.

– Анвар, давай, – его голос сорвался на низкое, шипящее рычание, полное нетерпения и потери контроль, . – Не могу себя сдерживать. Хочу ее. Сейчас. Всю.

Анвар тут же оказался передо мной, накрывая меня своим мощным, горячим телом, его запах: лес, дождь и что-то чистое, мужское – ударил в нос. Широко распахнув глаза от внезапности, я на мгновение запаниковала, ощутив всю серьезность происходящего.

– Анвар, не надо… подожди… – умоляюще, прерывисто зашептала я, смотря ему в глаза, такие бездонно голубые, глубокие и такие, странным образом, в миг ставшие родными, близкими. Я искала в них спасения, но нашла лишь ответное пламя.

– Лена, – прохрипел он..

Но не давая ему передумать, опомнился, мой личный змей-искуситель. Дамиль, ущипнул меня за сосок, послав новую волну удовольствия, а затем, чувственно, медленно целуя шею, зашептал на ушко, его голос был как яд, парализующий волю:

– Хватит думать, Лена. Перестань бороться. Пора чувствовать. Потерять себя. Отдаться нам. Я хочу слышать каждый твой стон, каждое твое дыхание.

Не успев ничего ему возразить, высказать свой страх, я задохнулась в собственном, громком, протяжном стоне. Анвар подался вперед, его член раздвинули мои влажные, горячие складочки, и он начал входить в меня. Медленно. Не спеша. Мучительно нежно. Каждый сантиметр его продвижения был и пыткой, и блаженством, он наполнял и растягивал меня изнутри, заставляя почувствовать каждую частичку себя. А затем, когда я уже почти привыкла к этому размеренному ритму, он сделал один резкий, решающий толчок, оказавшись полностью внутри меня, до самого основания. Он замер, и я почувствовала, как он выдохнул, будто сбросил тяжелый груз.

– Прости, – сказал он тихо, искренне, с болью и нежностью в голосе, прежде чем его губы снова нашли мои в нежном, почти целомудренном поцелуе.

А затем он начал двигаться. Сначала медленно, очень нежно, почти робко. Будто пытаясь показать, передать мне всю ту любовь, преданность, что копилась в его сердце долгие годы ожидания. Он брал меня, как самую главную, хрупкую и бесценную драгоценность своей жизни, растягивая удовольствие, смотря мне прямо в глаза, ловя каждую мою эмоцию, каждый отблеск наслаждения или боли на моем лице.

Он проникал в меня глубоко, до самых потаенных уголков моей души, ловя короткими, ласковыми поцелуями мои стоны, сглатывая мои слезы.

– Ах, еще, Анвар, еще, пожалуйста, – шептала я уже охрипшим, срывающимся голосом, мои пальцы впились в его плечи.

Кричать уже не было сил, все существо сосредоточилось на одном: пружина, что туго, до боли скрутилась у меня в животе, пульсировала, переполнялась жидкой, раскаленной лавой. Мне срочно, отчаянно нужно было освободиться от этого жгучего, сладкого напряжения.

Следя за каждой моей эмоцией, за каждым вздохом, Анвар все понял без слов. Он начал наращивать темп, его движения становились увереннее, сильнее, глубже. Комната наполнилась влажными, откровенными хлопками наших тел, и вот меня уже брал не нежный, робкий мальчик, а сильный, уверенный в себе мужчина, проникая в меня размашистыми, точными, властными толчками, бьющими точно в цель.

Дамиль, видя это, наконец отпустил мои руки и с новой, дикой яростью принялся мять, теребить мою грудь, чем явно выдавал свое нетерпение, свою ревность и свое возбуждение.

Он припал к моему соску, как к спасительному оазису, способному утолить его жажду. Он посасывая, покусывая, оттягивая, играл с моей грудью, доводя до исступления, пока его брат, его плоть и кровь, брал меня прямо на его глазах. Эта порочная, запретная мысль, мысль о том, что они оба видят меня такой, оба участвуют в этом, не успела задержаться растворившись в вихре ощущений.

Ноги тряслись, в голове стоял оглушительный шум, мир сузился до точки наслаждения. Сделав несколько последних, решительных, глубоких толчков, Анвар подкинул меня на самый пик, заставляя мое тело трепетать и биться в сладких, бесконтрольных конвульсиях, выкрикивая его имя.

Сладостная, судорожная вибрация заставила внутренние мышцы инстинктивно, мощно сжаться вокруг его члена. Анвару хватило еще пары минут неистовых движений, чтобы с тихим, сдавленным, душераздирающим стоном излиться в меня, наполняя теплом. Не выходя, он аккуратно, бережно лег рядом со мной, тяжело дыша, и нежно, с бесконечной благодарностью, поцеловал меня в висок.

Я лежала, тяжело дыша, пытаясь поймать воздух, и медленно, словно сквозь густой туман, возвращалась к реальности, как услышала голос одного все еще очень, до боли голодного змея. Его терпение лопнуло.

– Мы еще не закончили, маленькая моя, – плохо контролируя речь, сказал Дамиль, прежде чем его губы вновь приникли к моим в коротком, но полном властного требования поцелуе, – Моя очередь.

Пока я пыталась собраться с мыслями, прийти в себя после пережитой бури с Анваром, Дамиль с легкостью перевернул меня на четвереньки, и одним резким, уверенным толчком сзади вошел в меня до самого основания, заполняя собой все доступное пространство.

Я ахнула, захваченная врасплох такой скоростью и яростной, неумолимой силой этого нового вторжения.

– Я очень долго ждал этого момента, Лена, – только и успела услышать я его хриплый, полный нетерпения шепот, прежде чем на меня обрушился настоящий град мощных, неистовых толчков.

С первого же движения задав бешеный, неумолимый темп, он таранил меня насквозь, крепко, почти больно держа за бёдра, уверенно, неотвратимо подводя нас к новой грани. Каждый раз, ускоряя темп до немыслимого, он легким, но ощутимым движением шлепал меня по упругой попке, и эта сладкая, жгучая боль, смешиваясь с наслаждением, распаляла меня еще сильнее, заставляя терять голову.

Сладкая боль отдавала горячей пульсацией внизу живота, заставляя меня прогнуться еще сильнее, отдавая себя всю, без остатка, этой новой, дикой стихии по имени Дамиль.

Намотав мои распущенные волосы на свой кулак, он заставил меня поднять голову и встретиться взглядом с Анваром, который сидел напротив и следил за каждым нашим движением с широко распахнутыми, темными от возбуждения глазами. Его зрачки были огромными, они почти затопили радужку, а сам он, тяжело и прерывисто дыша, одной рукой проводил по своему члену, который, снова был в полной, готовой к бою готовности, будто его первая кульминация лишь разожгла в нем аппетит.

Поддавшись внезапному, сильному соблазну, желанию доставить ему удовольствие, быть активной участницей этого безумия, я потянулась к нему вперед и, дрожащей рукой, взяла его горячий, твердый член в свою ладонь, провела по всей его длине до самого основания, ощущая каждую пульсирующую вену.

Услышала его сдавленный, хриплый стон, который подстегнул меня, придал смелости для дальнейших действий. Не дав себе ни секунды на сомнения и раздумья, я наклонилась и провела кончиком языка по нежной, бархатистой головке, слизывая выступившую прозрачную, солоноватую капельку.

– Оох, боги, Лена! – хрипло, с надрывом застонал он, его руки вцепились в простыни.

Воодушевленная его реакцией, я ненадолго взяла головку в рот, нежно пососав ее, заставив его выгнуться, а затем провела языком по всему напряженному основанию, наслаждаясь его вкусом, его реакцией, его мощью. А затем позволила, даже помогла Анвару скользнуть глубже в мой рот, принимая его.

– Мммм…, – простонала я сама, от избытка чувств, от собственной смелости, от этого двойного проникновения, которое сводило с ума.

Глаза закатились от нахлынувшего удовольствия, и я сама, активно, начала ловить ритм, насаживая себя на мощный, движущийся член Дамиля сзади и в то же время принимая в рот возбужденный член Анвара. В тот безумный, порочный, прекрасный момент я испытала нереальное, вселенское удовольствие, чувствуя себя абсолютно полной, занятой, желанной. Это был момент полного, тотального единения с моими мужчинами. С моей судьбой.

Перешагнув через свою робость, стыд и все условности, Анвар уже без тени стеснения начал сам насаживать мой рот на свой член, направляя, фиксируя мою голову своими большими, сильными ручищами, он входил в меня по самое основание.

Перешагнув через свою робость, Анвар уже без стеснения насаживал мой рот на свой член, фиксируя мою голову своими ручищами. Он входил в меня по самое основание, не давая сделать и вздоха, и в этом было не унижение, а полное доверие, растворение друг в друге. Мокрые шлепки и стоны разносились по спальне, сливаясь в странную, дикую музыку нашего единения.

– Ммммм, я больше не могу, – прохрипел Анвар.

Он быстро вышел, и с глухим рыком его семя горячими каплями брызнуло на мою кожу. Но вместо того чтобы отдалиться, он тут же склонился ко мне и нежно, почти с благоговением, поцеловал меня в губы. В этом поцелуе была и благодарность, и трепет, и какая-то бесконечная, невысказанная любовь, которая заставила мое сердце сжаться сильнее любого оргазма.

В тот же миг жгучая лава наконец растеклась по моим венам. С громким, срывающимся стоном я забилась в экстазе, стоило только Дамилю ласково ущипнуть мой клитор. Освобождение пришло не просто вспышкой удовольствия, а сокрушительным озарением. Это было не падение, а возрождение. Не позор, а благословение.

Сделав последний, глубокий толчок, Дамиль кончил в меня, и его низкий, удовлетворенный стон прозвучал как финальный аккорд. Он нежно поцеловал меня в основание шеи, в то место, где бьется пульс, и этот поцелуй был знаком принадлежности,подтверждением нашей парности.

Они уложили меня между собой, как главную драгоценность. Анвар притянул меня к своей широкой груди, а Дамиль прижался с другой стороны, его рука легла поверх одеяла на моем бедре, завершая круг. Их дыхание быстро выровнялось, погружаясь в спокойный сон.

А я… я не была в шоке. Шок рассеялся, как дым, унесенный той самой жгучей лавой. Лежа в кольце их рук, чувствуя ритм их сердец сквозь кожу, я наконец поняла.

Это не был хаос. Это была гармония. Не разрушение старой себя, а обретение новой, той самой, что всегда пряталась глубоко внутри: сильной, чувственной, достойной этой безумной, всепоглощающей связи.

Я закрыла глаза, прижимаясь щекой к груди Анвара и чувствуя тепло Дамиля за спиной. Сегодня я обрела не просто любовь или страсть. Я обрела свою истинность. И свое место. Здесь. Между ними. Навсегда.

С этим знанием, сладким и безоговорочным, я позволила себе уснуть, убаюканная их дыханием, цельная и наконец-то нашедшая дом.

Глава 7

Сознание возвращалось ко мне медленно, как пробивающийся сквозь утренний туман солнечный луч. Первое, что я ощутила – тепло. С двух сторон. Твердое мускулистое плечо под моей щекой справа и расслабленная рука, небрежно брошенная на мою талию слева.

Я медленно открыла глаза. Спальня была огромной, с высоким потолком, поддерживаемым темными деревянными балками. Стены из светлого камня, на полу роскошный ковер с причудливым орнаментом, по которому были раскиданы предметы одежды: мужская рубашка, моё платье… .Сквозь высокое арочное окно, обрамленное тяжелыми бордовыми шторами, лился золотистый утренний свет. Воздух пах древесиной, свежим бельем и едва уловимыми нотами мужского парфюма и… нами.

Выныривая из сладкого сна, я постепенно начинала осознавать происходящее. И… о боги. Это не был сон. Воспоминания о вчерашней ночи нахлынули на меня словно цунами. Перед глазами мелькали откровенные картинки, а в голове звучали мои же стоны.

Как я сходила с ума в объятьях сразу двух мужчин. Как порочно и прекрасно я себя вела. Двух… Мамочки! Я, Лена Соколова, вчерашний рядовой бухгалтер, провела ночь с двумя оборотнями. Мой внутренний критик, привыкший к квартальным отчетам и дедлайнам, наверное, устроил бы истерику, если бы не одно «но» – я и сама не была против повторения….

Только сейчас, лежа голой между ними, я поняла самую суть. Я стала их. В ту самую секунду, когда переместилась в этот мир, наши судьбы сплелись в один тугой узел. И от этого никуда уже не деться. А если признаться честно хотя бы себе, то и не хочется.

Ох, знали бы Олька и Лена, как «удачно» обернулся их подарок на день рождения… Теперь бы они точно умерли от зависти.

На меня никто и никогда не смотрел так, как Анвар – с такой нежностью и любовью, что от его одного взгляда таял лёд вокруг моего сердца. Меня никто так страстно не желал, как Дамиль. Его прикосновения пробуждали во мне какую-то дикую, незнакомую мне самой женщину. Разве от такого отказываются? Пожалуй, это был бы самый глупый поступок в моей жизни. Оставалось только одно НО – Редгар.

Если Анвара и Дамиля я уже приняла душой и телом, то холодный, неприступный Редгар вызывал у меня противоречивые чувства – смесь любопытства, обиды и какого-то щемящего предчувствия.

Я осторожно приоткрыла один глаз. Анвар спал справа от меня, его лицо в спокойном состоянии казалось еще более молодым и беззащитным. Темные ресницы длинными веерами лежали на скулах, а губы были мягко приоткрыты. Дыхание было ровным, а рука лежала на моей талии с какой-то почтительной нежностью, будто он боялся раздавить хрупкую бабочку.

Слева Дамиль раскинулся с королевской небрежностью, отвоевав себе добрую половину огромной кровати. Его темные, почти смоляные волосы растрепались по шелковой подушке, а на губах застыла легкая, самодовольная улыбка. Даже во сне он выглядел хищником, уснувшим после удачной охоты.

Ну что, Лен, поздравляю. Еще вчера была девицей с двумя неугомонными подружками и ипотекой, а сегодня главная сердцеедка эээм, Гаарды? Карьерный рост, не иначе.

Я попыталась осторожно, миллиметр за миллиметром, высвободиться из этого сладкого плена, но Анвар тут же проснулся. Его синие глаза, чистые и ясные, как утреннее небо, встретились с моими.

– С добрым утром, синичка, – хрипло прошептал он, и ямочка прорезалась на его щеке, – Ты хорошо спала?

– Если "хорошо",– это когда каждая мышца напоминает о себе легким стоном, то да, просто прекрасно, – парировала я, чувствуя, как горит лицо, – У меня в ушах до сих пор звенит какофония из вчерашних стонов. И не только в ушах, если честно.

Он улыбнулся чуть виновато, и в уголках его глаз собрались лучики морщинок.

– Она чувствует себя божественно, не сомневайся. Я позаботился об этом лично, – Дамиль потянулся с кошачьей грацией, и его рука скользнула по моему бедру, – Ну что, маленькая грешница, выспалась? Или может, тебе снилось, как ты снова дрожишь под нашими прикосновениями?

– Ага, а еще мне снилось, что я стала олигархом и купила себе частный остров, – огрызнулась я, пытаясь выскользнуть, – Но, увы, реальность куда прозаичнее – мне нужен душ и минут десять, чтобы прийти в себя от осознания, что всё это не сон…

– Тссс, маленькая, – его губы коснулись моего уха, а голос снизился до соблазнительного шепота, – Разве ты хочешь уйти от нас? От этого тепла… от этой близости? – его пальцы медленно провели по моему животу, заставляя кожу гореть. – Я чувствую, как бьется твое сердце… Оно говорит "да", даже когда твои губы пытаются лгать.

– Мое сердце еще вчера сбежало в тайгу от перегрузок, так что не верь ему слепо, – попыталась я парировать, но слова застряли в горле, когда его ладонь скользнула между моих бедер.

– Никаких "но", – прошептал он, и его дыхание обожгло мою шею, – Утро создано для наслаждения… Позволь мне показать тебе, как оно может быть прекрасно,– Его язык обрисовал контур моего уха, и я невольно выгнулась, – Ты вся дрожишь… Как прекрасно.

– Это не дрожь, это нервный тип от осознания, что я за ночь превратилась в героиню эротического фэнтези, – прошипела я, но мой протест уже терял убедительность.

Я перевела взгляд на Анвара, ища поддержки, но он лишь с нежностью улыбнулся, его глаза говорили: "Я понимаю". И в этот момент Дамиль перевернул меня к себе, и его губы нашли мои в страстном, не оставляющем места для возражений поцелуе.

– Вот так лучше, – выдохнул он, разрывая поцелуй лишь на секунду. Его рука продолжала свои опасные ласки, – Просто расслабься… Дай мне растворить все твои мысли. Дай мне наполнить тебя собой…

– Ну, если ты настаиваешь… – сдалась я с театральным вздохом, но предательский стон выдал мое истинное состояние.

И когда его пальцы нашли ту самую точку, где пульсировало желание, я поняла, что сопротивление бесполезно. Более того – я и не хотела сопротивляться.

– А-а-ах, черт, – вырвалось у меня, когда его твердый и горячий член медленно, нежно вошел в меня, растягивая и наполняя до самых глубин. Он вошел сразу до упора, сжимая ладонями мою грудь и прижимаясь горячим лбом к моим лопаткам.

В тот же миг губы Анвара коснулись моей шеи, его нежные поцелуи сливались со страстными движениями Дамиля. И я полностью отдалась этому утру, этому дому, этим мужчинам… и своей новой судьбе.

– Вот так, маленькая… – шептал Дамиль, двигаясь внутри меня, – Откройся мне полностью… Ты создана для этого наслаждения…

Сегодня он был другим. Вчерашняя слепая страсть уступила место осознанному желанию. Его движения были не яростными толчками, а тягучими, медленными волнами. Он не брал, а вкушал, смакуя каждое мгновение, каждую мою реакцию.

Пока Дамиль нежно владел мной сзади, Анвар не отставал. Его губы скользили по моей шее, оставляя влажные, горячие следы. Он то кусал, то посасывал кожу, то просто дышал на нее, заставляя меня содрогаться. Потом его губы нашли мой затвердевший сосок, и он принялся ласкать его языком с таким трепетным вниманием, будто это была самая драгоценная жемчужина на свете.

– О-о-ох, – стонала я, уже не в силах сдерживаться. Эти двое мужчин сводили меня с ума. Сегодня их объединенные усилия были не о покорении, а о познании. Они изучали мое тело, узнавали, что заставляет меня вздрагивать, а что – плакать от наслаждения.

Низ живота сжался тугой пружиной, все тело напряглось, словно струна. Чувствуя мое приближающееся пиковое состояние, Дамиль, к моему удивлению, остановился и медленно вышел из меня.

– Не-е-ет, – чуть ли не заплакала я от разочарования и невыносимого напряжения.

Но прежде чем я успела возмутиться, как следует, Анвар перевернул меня и усадил сверху, лицом к себе.

– Сама, – хрипло, с натугой попросил он, и в его глазах плясали чертики. – Контролируй наслаждение, синичка.

Смотря в его бездонные голубые глаза, я медленно, ощущая каждый сантиметр, стала опускаться на его член. Он был таким большим, что я подалась вперед, инстинктивно раскачиваясь, чтобы приноровиться.

– А-а-ах, – вырвался у меня стон чистого, беспримесного наслаждения, глаза сами собой закатились. Впиваясь пальцами в мои ягодицы, Анвар помогал мне, задавая неспешный, глубокий ритм. Толчок. Пауза. Еще толчок.

Если вы спросите, как выглядит танец любви, то я скажу вам – вот так. Сидя на этом нежном, ласковом мужчине, глядя в его преданные глаза и чувствуя, как наше дыхание сливается воедино.

Он ловил губами мою грудь, маячившую возле его лица, снова и снова захватывая сосок, то нежно посасывая, то слегка покусывая. Я полностью потеряла связь с реальностью, попав под дурманящие чары Анвара, и совершенно забыла про Дамиля. Долго же он ждал, этот терпеливый хищник…

Надавив на мою спину ладонью, Дамиль мягко, но настойчиво заставил меня выгнуться дугой и лечь грудью на Анвара. Я дёрнулась от осознания того, что сейчас может произойти.

Нет, нет, нет! Это слишком, я не могу! Я не готова! – закричало во мне всё естество, воспитанное в строгих рамках. На деле же я смогла лишь трусливо сжаться в комок на груди Анвара.

– Тсссс, маленькая. Не бойся, – ласково, словно успокаивая испуганного зверька, погладил он меня по спине. – Я не причиню тебе боли. Никогда.

Пока Анвар, лежа подо мной, продолжал медленно, ритмично входить в меня, Дамиль обрушился на мою спину градом поцелуев. И ни один сантиметр не остался без его внимания: плечи, лопатки, поясница, ягодицы, бедра. Он целовал, выводил языком только ему ведомые узоры, нарочито медленно вводя меня в состояние блаженного транса.

Потерявшись в этом водовороте бесконечных ласк, я наконец расслабилась. Поэтому, когда смазанный маслом палец Дамиля осторожно коснулся моего запретного, тугого колечка, я не испытала ничего, кроме легкого удивления. Дал мне время привыкнуть к новым ощущениям, он медленно, с бесконечным терпением начал вводить его внутрь. Сначала один, потом, когда моё тело приняло его, два. Он растягивал и подготавливал меня, никогда не прекращая своих ласкающих поцелуев.

– Умничка, – шептал он, продвигая пальцы все глубже и глубже, и в его голосе звучала неподдельная гордость.

Они двигались в идеальной синхронности, будто отрепетировали этот танец много раз. Анвар входил в меня своим членом, а Дамиль – пальцами. Плавно и медленно, они раскачивали меня на волнах нарастающего удовольствия, искусно оттягивая момент кульминации. Они играли с моим телом по только им известным правилам, действуя с такой осторожностью и почтением, что всякая тень страха улетучилась.

– Ма-а-аленькая, хра-а-абрая, люби-и-имая, – зашептал мой личный змей-искуситель, и его пальцы погрузились в меня еще глубже.

И когда низ живота вновь сжался в тугой, болезненно-сладкий комок, и я почувствовала, что финал уже близок, я инстинктивно попыталась ускорить темп, подавшись всем телом назад. Но Дамиль сразу уловил смену моих желаний. Он быстро убрал пальцы и, не дав мне опомниться, заменил их своим членом. Он вошел нежно, но решительно, заполнив собой все доступное пространство.

– А-а-ахх! – вздрогнула я от резкой, но приятной смены ощущений, от новой, шокирующей полноты. И стоило им начать двигаться во мне одновременно, выверено и гармонично, как я взорвалась. Миллионы фейерверков ослепили мое сознание. Я забилась в их руках, словно пойманная птица, сжимая их своими внутренними мышцами так сильно, что оба мужчины глухо, с наслаждением застонали.

– Бо-о-оги! Лена, какая же ты… узкая, – прохрипел Анвар, сжимая мои бедра.

– Хоро-о-ошо, – с наслаждением прошипел Дамиль, нежно шлепнув меня по попе.

Голова кружилась, в ушах стоял оглушительный звон, тело обмякло и расслабилось после пережитого оргазма, мощнее которого я не испытывала никогда. А мужчины, поймав кураж, начали двигаться с новой силой, но теперь уже подстраиваюсь не под меня, а под себя, задавая тот темп, который хотели они. Звуки наших тел, шлепки и глухие стоны разносились по спальне, а может, и дальше….

В душ, как ни удивительно, меня отпустили одной, хотя это далось нелегко. Дамиль с самым невинным видом предлагал "помыть спинку", на что я, зажимая полотенце у груди как щит, парировала:

– Спасибо, но я предпочитаю мыться, а не участвовать в водных боях без правил. К тому же, мне нужно минут десять, чтобы убедиться, что я ещё жива и всё это не загробный мир с слишком уж приятными муками.

Он тяжело вздохнул, изобразив смертельную обиду.

–Отказываешься от услуг первоклассного массажиста? Неблагодарная.

– Твой «массаж» обычно заканчивается тем, что я на следующее утро вспоминаю, как ходить, – парировала я, стараясь сохранить серьёзность.

– И что в этом плохого? – коварно приподнял он бровь.

В ответ я лишь выразительно закатила глаза и заперлась в ванной. Помещение поражало масштабами: стены из отполированного речного камня, медные трубы, огромная купель, больше похожая на небольшой бассейн, где могли бы разместиться все трое. На дубовой полке ровными стопками лежали мягкие полотенца, пахнущие полевыми травами. Я предпочла обычный душ, стоящий в углу под каменным навесом. Быстро ополоснувшись под бодрящими струями почти горячей воды, я с наслаждением закуталась в махровый белый халат и на мгновение замерла перед большим зеркалом в позолоченной раме. Из отражения на меня смотрела незнакомка – с распущенными влажными волосами, слишком яркими глазами и едва заметными следами от вчерашних ласк на шее.

Лена Соколова, ты ли это? – промелькнула в голове мысль.

Я провела пальцем по собственному отражению, словно пытаясь убедиться в реальности происходящего. Два оборотня. Два могущественных, невероятных существа, которые смотрят на меня как на чудо. Как на саму жизнь. В груди что-то ёкнуло – странная смесь страха и восторга. А что если я их разочарую? Что если эта их «избранная» окажется просто обычной женщиной, которая панически боится темноты и не умеет готовить ничего сложнее яичницы?

Но тут же вспомнился взгляд Анвара – тёплый, как летнее солнце, и прикосновения Дамиля, заставлявшие тело помнить каждую секунду вчерашней ночи. Нет, убегать обратно в свой скучный мир уже не хотелось. Страшно? Ещё как. Но чертовски интересно.

Сделав глубокий вдох и расправив плечи, я вышла из ванной. Что бы ни готовила мне эта новая жизнь, я была готова встретить это лицом к лицу. Или хотя бы сделать вид, что готова.

Там меня ждала картина, от которой защемило сердце от какой-то непонятной нежности. На кровати, застеленной свежим бельём с тонкой вышивкой, сидели мои мужчины. Рядом стоял низкий столик, заставленный яствами: дымились свежеиспеченные блины, в маленьком кувшинчике поблескивал золотистый мёд, на тарелке горкой лежали румяные круассаны, а в плетёной корзинке алела только что собранная земляника.

Эх, сейчас бы мой телефончик! – мелькнула мысль. Подпись к фото: «Бухгалтер Лена Соколова успешно освоила новую должность – личный смотритель заповедника редких и чрезвычайно привлекательных хищников».

Анвар, прислонившись к резным спинкам кровати, тихо о чём-то переговаривался с Дамилем. Его светлые кудри беспорядочно торчали в разные стороны, а на щеке красовался смешной отпечаток складок от подушки. Дамиль и тут не мог выглядеть иначе, чем хищник – даже в расслабленной позе, с чашкой в руке, его поза излучала скрытую мощь. Лишь сытый блеск в глазах и распущенные по плечам чёрные волосы выдавали последствия бурной ночи.

Увидев меня, они оба улыбнулись. Улыбка Анвара была тёплой и знакомой, а вот Дамиль… Его улыбка заставила моё сердце сделать сальто-мортале. В ней не было привычной хитрой усмешки. Он смотрел на меня открыто, по-мальчишески смущённо, и в его глазах светилось что-то новое, обожание и та самая неуверенность, которую он так тщательно скрывал.

– Иди к нам, маленькая, – прошептал он, похлопывая по свободному месту между ними.

Едва я устроилась, Анвар тут же налил мне в глиняную кружку душистого травяного чая.

–Пей, согрейся, – мягко сказал он, – А потом попробуй эти оладьи. Их Арина, наша пекарша, специально к твоему пробуждению напекла. Говорит, для нового члена клана всё должно быть самым лучшим.

Мой желудок предательски заурчал при виде этого пиршества. Взяв кусок румяного пирога с яблоками и корицей, я с наслаждением откусила.

– Итак, мальчики, – начала я, запивая пирог горячим чаем, – Давайте вернёмся к насущным проблемам….В общем, вопрос на засыпку: зачем вам понадобилось выписывать себе избранную аж из другого мира? У вас тут, что, с женщинами напряжёнка? Или у меня есть скрытый талант, о котором я не подозревала? Например, идеально сводить магические балансы?

Анвар и Дамиль переглянулись. Ответил, как всегда, более терпеливый Анвар, отодвинув свою тарелку.

–Женщин в клане достаточно. Но чтобы сохранить равновесие между нашими народами, нам нужна одна пара на троих.

– Ничего не понимаю, – честно призналась я, откладывая вилку, – Какой клан? Какие народы? Я просто бухгалтер из другого мира, который имел неосторожность упасть в вашу постель!

Дамиль лениво потянулся, на его губах играла знакомая хитрая улыбка.

– Падение, скажу я тебе, маленькая, было исключительно грациозным. Почти балет. Я бы даже сказал, самое удачное приземление в истории наших постелей, – он обвил мои волосы вокруг пальца, – А если серьёзно….. Нам нужна была именно ты. Одна на троих.

Анвар, до этого молча наблюдавший за нашей перепалкой, мягко вступил в разговор:

– Брат прав, хотя и выражается… своеобразно, – он отодвинул свою тарелку, и его лицо стало серьёзным, – Видишь ли, как ты уже знаешь, мы оборотни, – терпеливо начал Анвар, – Дамиль – наг, я – леопард, а Редгар – волк.

– Этот вопрос меня тоже дико интересует! – воскликнула я, – Как вышло, что вы братья, но при этом у вас разные звери? Это как в сказке про царицу, которая родила не мышонка, не лягушку, а неведому зверюшку? Только сразу трёх?Ого, так вот оно что! Редгар – волк. Теперь ясно, почему он смотрит на меня, как на заблудшую овечку. Может, я в прошлой жизни была Красной Шапочкой и оставила у него душевную травму?

Дамиль фыркнул, а Анвар улыбнулся.

–Братья мы, потому что у нас одна мать, но разные отцы. Это необходимо для равновесия. В нашем клане живут волки, леопарды и наги, поэтому мы и называемся кланом. Если у нас будут разные избранные, клан распадётся на три враждующих лагеря. А вторая причина – магия. Только с одной избранной на троих наша родовая магия будет передаваться дальше. Иначе наши потомки станут просто людьми.

Я молча переваривала услышанное, глядя то на одного, то на другого. Всё это было так непохоже на мою прежнюю жизнь…

– То есть я… магический артефакт для сохранения баланса? – наконец выдавила я.

Дамиль рассмеялся, и в его глазах снова заплясали чертики:

–Нет, маленькая. Ты наше проклятие и спасение одновременно. И, должен признаться, самое приятное проклятие из всех, что мне довелось испытать.

– Звучит как квест повышенной сложности, – вздохнула я, – Спаси клан, не сойди с ума и попутно разберись в трех мужьях. А обычные люди здесь вообще есть? Или я единственный экземпляр «хомо сапиенс» в вашем коллективе?

Анвар мягко улыбнулся, наливая мне чай.

– Нет ничего сложного, Лена, главное – соблюдать баланс, – успокоил меня Анвар, и его рука легла поверх моей в утешительном жесте, – Люди в клане есть.Через два дня ты сможешь со всеми познакомиться на праздник в твою честь.

– Праздник? – удивилась я, – А что я такого героического совершила? Кроме как успешно провалиться в портал в самых нужный момент?

На этот раз ответил Дамиль. Он обнял меня за плечи, и его губы коснулись моего уха, отчего по спине побежали мурашки.

–Для нас ты, Ларинет, самое святое, что есть. Ты делаешь нас сильнее. Весь клан будет праздновать твоё появление. Они ждали тебя не меньше нашего.

– Я предлагаю прогуляться до озера, – мягко вмешался Анвар, бросая на брата предупредительный взгляд, – Свежий воздух тебе пойдёт на пользу. Как думаешь?

– Я не против, – с энтузиазмом ответила я, – Уже интересно, пахнет ли здесь воздух иначе, чем в моём мире. И посмотреть бы на эти волшебные леса вашими глазами. Только, пожалуйста, предупреди, если у местных белочек есть склонность к нападению на бухгалтеров. Мой опыт борьбы с фауной ограничивается погоней за тараканом по кухне.

Анвар мягко рассмеялся.

– Тогда мне нужно кое-что подготовить для нашей прогулки. Зачарованный амулет от лесных мошек, например. Они здесь хоть и маленькие, но кусаются больно. Я зайду за тобой через пятнадцать минут, хорошо?

Он мягко поцеловал меня в щеку, его губы были теплыми и нежными. Я кивнула, и он вышел, бросив на Дамиля многозначительный взгляд, который явно гласил: «Веди себя прилично».

«Просит невозможного», – промелькнула у меня в голове мысль,– «Дамиль и приличия – понятия из параллельных вселенных, которые даже не подозревают о существовании друг друга».

И едва дверь закрылась, как я оказалась прижатой к матрасу. Дамиль парил надо мной, закрывая собой весь мир, а в глазах плясали золотые искры.

– Ну вот, наконец-то мы одни, – прошептал он, и его губы коснулись моей шеи, выжигая все мысли о прогулках и амулетах.

– Дамиль…, – попыталась я возмутиться, но его губы нашли мои в поцелуе, который не оставлял места для возражений. Это был не просто поцелуй – это было заявление, властное и безраздельное.

Он целовал меня так, будто мы не виделись годы, а не минуты. Его руки скользнули под халат, и я почувствовала, как трезвые мысли уплывают под натиском его жара.

– Хватит! – взмолилась я, пытаясь вынырнуть, едва переводя дух, – Мы же договорились! Ты должен помогать Редгару! Ты сам это сказал! И если я опоздаю на прогулку из-за твоего… усердия, Анвар, я уверена, сможет принять облик леопарда и за полминуты найти тебя по запаху греха.

Он тяжело вздохнул, прижался горячим лбом к моему, и я почувствовала, как напряжены его мышцы, будто он сдерживает себя из последних сил.

– Черт возьми, Лена, я не могу, – выдохнул он, и его голос звучал хрипло и с надрывом, – Это не игра и не прихоть. Я физически не могу оторваться от тебя. Для меня пытка делать вид, что мне просто «нужно заняться делами», когда все мое существо кричит, чтобы я прикасался к тебе, дышал тобой, был внутри тебя. Я словно жаждущий, а ты единственный источник воды в пустыне. И да, я прекрасно осознаю всю поэтическую банальность этого сравнения, но черт побери, это правда!

Его признание, такое странное и искреннее, заставило мое сердце бешено забиться. Я провела рукой по его шелковистым волосам, пытаясь успокоить эту бурю.

– Ну, если уж на то пошло, я всегда предпочитала шампанское обычной воде, – пошутила я, чувствуя, как сама дрожу, – Но ладно… я всегда буду рядом. И никуда не денусь. У тебя будет еще миллион возможностей соблазнить меня….

Дамиль приподнялся, опершись на локти, и посмотрел на меня настолько серьёзным, пронзительным взглядом, что у меня перехватило дыхание. Вся его привычная маска насмешливого соблазнителя исчезла, обнажив что-то настоящее и уязвимое.

– Обещаешь? – спросил он тихо, и в этом одном слове был целый океан страха и надежды, – Обещаешь, что не исчезнешь? Что не разочаруешься? Что будешь здесь… с нами… со мной?

Как заворожённая, я смотрела в его золотистые глаза, в которых клубился утренний туман, и видела в них не хищника, а того, кто сам оказался в ловушке – ловушке собственных чувств.

– Обещаю, – выдохнула я, и это было самое правдивое слово, которое я произносила за последние дни, – Хотя, честно говоря, с моим-то чувством направления в этом лабиринте коридоров, я вряд ли смогу далеко уйти, даже если захочу.

И тогда он снова поцеловал меня. Но на этот раз его поцелуй был иным: нежным, трепетным, почти робким. Это был поцелуй-благодарность, поцелуй-обет. И сквозь него, в пространстве между одним вздохом и другим, я услышала шёпот, похожий на дуновение ветра и разрыв сердца одновременно:

– Я люблю тебя, Лена. Боги, я так безумно тебя люблю…

Он сказал это. Просто. Без прикрас. Без подтекста. Без своей обычной театральности. Серьёзно, глядя мне прямо в душу.

Вот так, одним простым предложением, он лишил меня почвы под ногами и вознёс на небеса. Восторг, неверие, щемящая нежность и чувство такого полного, абсолютного счастья, что оно граничило с болью. Я так ждала этих слов. Всю свою одинокую жизнь, даже не осознавая этого до конца, в глубине души лелея глупую, девичью надежду, что однажды какой-нибудь принц… ну, или в моем случае, змей-искуситель… произнесет их именно так – без тени сомнения.

Ирония судьбы? Да будь она неладна! Мой внутренний бухгалтер тут же попытался все систематизировать: «Активы: двое невероятных мужчин, магия и признание в любви. Пассивы: полная смена мира, работы и необходимость как-то стабилизировать троих оборотней. Баланс… Ох, черт, баланс явно в плюсе».

Слезы выступили на глазах, но это были слезы очищения. Я обняла его крепче, прижимая к себе, пытаясь передать через прикосновение все, что не могла выразить словами. Я люблю тебя, мой невыносимо сложный, прекрасный змей. Я боюсь этих слов. Я счастлива от них. И да, я теперь твоя. Просто не ожидай, что я буду вести себя прилично.

И в тишине комнаты, залитой утренним солнцем, под его сбивчивое дыхание у моего виска, я поняла – мое «после» только что обрело новый, потрясающе прекрасный и пугающий смысл. И, кажется, мне нравится эта новая финансовая отчетность моей жизни.

Глава 8

После своего признания Дамиль буквально сорвался с места. Он поцеловал меня еще раз: быстрый, смущенный, почти неловкий поцелуй, и ретировался так стремительно, что за дверью лишь прогремели его отступающие шаги. Он вылетел, как пробка из шампанского, оставив после себя вихрь недосказанности.

«Бедный, его самого накрыло с головой», – с нежностью подумала я, все еще чувствуя на губах привкус его слов. «Интересно, он испугался своего признания? Или же боится услышать мой ответ?» А мне так хотелось ответить. Очень. Слова «я тебя тоже люблю» гудели где-то под сердцем, просясь наружу. Вот ирония – всю жизнь мечтаешь услышать "люблю" от принца, а получаешь от оборотня. И, кажется, это даже лучше.

Именно за этими размышлениями, стоя посреди комнаты и бессознательно касаясь губ, меня и застал Анвар. В дверном проеме, залитый утренним светом, он казался не просто мужчиной, а олицетворением самого этого мира – дикого, но добровольно прирученного ради меня. Увидев, что я всё еще в халате и даже не начинала одеваться, он только театрально вздохнул, скрестив руки на могучей груди.

– Синичка, хватит витать в облаках, – сказал он с легкой, бархатной укоризной в голосе, но в его синих глазах плясали веселые чертики, – Если мы сейчас не выйдем, к полудню вернется Дамиль, вымотанный от «дел», и никуда нас уже не отпустит. Представляю, какой у него будет вид: томный, трагический и абсолютно голодный. Давай собираться.

«Ох, уже представляю», – пронеслось у меня в голове. «Прибежит, схватит меня в охапку со словами "не смог больше терпеть", и прощай, прогулка по волшебному лесу. Хотя какой там "прощай" – скорее "здравствуй, новый вид физической активности"».

С этими словами Анвар подошел к большому резному шкафу из темного дерева и стал вытаскивать оттуда вещи, – Вот, попробуй это надеть, – он протянул мне платье нежного кремового оттенка, с тончайшей серебристо-голубой вышивкой, изображавшей вьющиеся побеги и лунные цветы.

Я взяла платье. Ткань оказалась удивительно мягкой, словно сотканной из самого воздуха и солнечного света.

– А ты не хочешь подождать за дверью, пока я переоденусь? – с наигранной строгостью поинтересовалась я, поднимая бровь, – Воспитанные леопарды так и поступают. Или в должностные обязанности стабилизатора магии входит еще и утренние стриптиз для руководства?

Ответом стал теплый, грудной смех. Анвар не просто усмехнулся, он рассмеялся искренне, от души, и этот тёплый, грудной звук согрел меня изнутри. Лёгкая дрожь пробежала по коже, а на душе стало легко, как в детстве, когда знаешь, что рядом тот, кто защитит от всех невзгод.

Он подошёл ближе, и его пальцы легонько провели по моей щеке: нежно, бережно, словно боясь спугнуть. В этом прикосновении было столько тепла, что я невольно придвинулась чуть ближе, стремясь продлить миг.

– Знаешь, в нашем клане есть древняя традиция – охранять свое сокровище. А я, – его голос стал низким, интимным, – Как раз оказался тем леопардом, который получил право охранять самое ценное. Так что никуда я не уйду, – его глаза весело сощурились, и в них появился озорной блеск, – Но не бойся, я буду только смотреть. Обещаю.

Его пристальный, теплый взгляд обжигал сильнее любого прикосновения. Под этим немым, полным обожания вопрошанием, я медленно, будто совершая ритуал, развязала пояс шелкового халата. Когда ткань соскользнула с плеч, Анвар замер. Его дыхание прервалось на секунду, а в глазах вспыхнул тот самый хищный блеск, который он обычно так тщательно скрывал.

– Боги…, – прошептал он, и в его голосе прозвучало нечто среднее между молитвой и стоном. Его пальцы сжались в кулаки, будто он физически сдерживал себя, чтобы не прикоснуться.

«Ну что ж, Лена, покажи им, что бухгалтеры умеют не только счета сводить, но и красиво раздеваться. Главное – не споткнуться о свой же халат и не произвести впечатление комичной птички, а не соблазнительной синички».

Я чувствовала, как по коже бегут мурашки под его взглядом: внимательным, полным нежности. Он скользил по изгибам талии, по мягким линиям бёдер, словно запоминая их навсегда. Когда я подняла руки, чтобы надеть платье, он замер на мгновение, а потом улыбнулся, так, что в груди стало тепло. В его взгляде не было жадности, лишь благоговейное внимание коллекционера, нашедшего уникальный артефакт, который он не собирался отпускать.

– Ты…., – его голос сорвался, и он сделал паузу, сглатывая, – Ты даже не представляешь, как ты прекрасна в этот момент. Как солнечный свет играет на твоей коже…

Когда я наклонилась, чтобы расправить подол, он не выдержал и шагнул вперёд. Его рука дрогнула в воздухе, но он остановил себя в сантиметре от моего плеча.

Я замерла, чувствуя, как между нами нарастает невидимое напряжение. В его нерешительности было что‑то трогательное, будто он балансировал на грани между «можно» и «нельзя», боясь сделать неверный шаг.

– Можно? – он прошептал с такой надеждой в голосе, что у меня заныло сердце.

Я кивнула, не в силах вымолвить слово. Его пальцы коснулись моей талии, и по телу пробежала дрожь. Прикосновение было легким, почти невесомым, но от него перехватило дыхание.

– Просто хочу убедиться, что ты настоящая, – тихо произнёс он, и его ладонь осторожно скользнула по ткани на моем боку, – Что ты не растаешь, словно утренний туман….

Я замерла, впитывая нежность его прикосновения, а затем мягко отстранилась. Передо мной стояло зеркало и в нём ждала меня новая версия себя. Платье, словно сотканное из лунного света, обволакивало фигуру, превращая меня в хрупкую фарфоровую фею. Каштановые волны волос, небрежно отброшенные назад, легли на плечи, добавляя образу нежности.

– Прекрасна, – прошептал Анвар. Его голос, полный искренности, заставил моё сердце дрогнуть. Это было не просто красивое слово – это было откровение, вырвавшееся из самого сердца.

Воздух между нами будто сгустился, наполнившись невысказанными чувствами. Я поймала его взгляд, в нём читалась смесь восхищения и робкой надежды, словно он видел перед собой не просто женщину, а самое дорогое сокровище, которое боялся потревожить неловким движением.

Его пальцы слегка дрожали, когда он наконец разжал кулаки и медленно, почти благоговейно протянул ко мне руку.

– Тогда… пошли? – прозвучало скорее как вопрос, полный нежности и заботы, чем как призыв к действию.

Выйдя из дома, я почувствовала невероятную эйфорию, будто выпила три чашки кофе и выиграла в лотерею одновременно. Мне предстояло открыть для себя новый, неизведанный мир. Воздух был чистым и свежим, пах хвоей, влажной землей и цветами, точь-в-точь как в том супер дорогом спа-салоне, куда я однажды сходила по акции. Хотя на первый взгляд огромных различий с моим миром я не видела: трава такая же зеленая, небо голубое, бабочки порхают с цветка на цветок, птички заливаются на ветках. Если не считать, что некоторые цветы тихонько подпевали птицам, а тропинка передо мной едва заметно подсвечивалась мягким голубым светом – в общем, мелочи.В этом простом жесте было столько доверия, что я не раздумывала ни секунды. Моя ладонь легко нашла его и это стало естественным продолжением мгновения. Его пальцы мягко сомкнулись вокруг моих.

И все равно я чувствовала себя причастной к чему-то таинственному, куда обычный человек попасть просто так не может. В воздухе витала магия – в прямом смысле. Я заметила, как у одного из домов женщина, развешивая белье, легким движением руки сушила простыни теплым ветерком, а мужчина у соседнего крыльца чинил забор, вдавливая столбы в землю голыми руками. Дети играли рядом, и один малыш на моих глазах на секунду превратился в пушистого волчонка, чтобы догнать закатившийся мяч.

– Озеро находится в лесу, тебе там должно понравиться, – сказал Анвар, ведя меня по ухоженной грунтовой дорожке.

Мы шли мимо уютных, крепких домов из темного бруса, окруженных палисадниками с яркими цветами. Это напоминало элитный коттеджный поселок где-нибудь в глуши, но без заборов и признаков современной цивилизации. Хотя кто нуждается в заборах, когда твои соседи могут в любой момент превратиться в двухметровых хищников?

Мы прошли мимо площади, где располагался необычный рынок. Вместо привычных ларьков стояли прилавки с диковинными товарами: сверкающие коренья, разложенные по цветам как карандаши, бутыли с переливающимися жидкостями, связки сушеных трав, которые шевелились в такт ветру. Пахло корицей, мокрым камнем и чем-то неуловимо знакомым, но неузнаваемым. Один продавец демонстрировал покупателю плащ, который менял цвет в зависимости от настроения владельца. Интересно, он становится в горошек, когда хозяин счастлив, или покрывается черепами в гневе? Хотела бы я такой для своего начальника – сразу видно, когда к нему лучше не подходить. Другой наливал напиток в кружку, которая сама подстраивала размер под руку покупателя. Гениально! Наконец-то решение проблемы: то слишком большая, то слишком маленькая!

– Это наша обычная ярмарка, – пояснил Анвар, заметив мой интерес, – Каждую пятницу. Если хочешь, потом заглянем.

"Обычная ярмарка", – мысленно фыркнула я, – Ага, и я обычно летаю на работу на единороге. Интересно, тут продают точилки для когтей начинающим оборотням?

Люди шли по своим делам, кивали нам с улыбкой, а кое‑кто и вовсе тормозил, чтобы получше меня разглядеть. Я чувствовала себя как редкий экспонат: «Смотрите, людиус обыкновенный!» Только бы не попросили показать фокусы…

Впрочем, если уж быть честной, я и сама была не прочь увидеть какое‑нибудь представление! Потому и крутила головой во все стороны, словно ребёнок в сказочном мире, пытаясь уловить хоть намёк на волшебство. Где‑то внутри теплилась надежда: вот‑вот кто‑то из местных превратится в дракона. Ну или хотя бы в огромного пушистого кота.

– А почему у вас здесь так… спокойно? – подобрала я наконец подходящее слово, оглядывая идиллическую картину вокруг. Честно говоря, я ожидала больше криков, воплей и возможно, случайных возгораний.

Анвар мягко улыбнулся:

– А чего ты ожидала увидеть? Стаи волков, бегающих по улицам? Мы любим свободу и природу, но также ценим порядок и уют. Здесь каждый нашел свой баланс между дикостью и цивилизацией.

"Баланс, говоришь", – подумала я, наблюдая, как проходящий мимо мужчина без особых усилий поднимает бревно размером с небольшой автомобиль, – "Да у вас тут не баланс, а цирк 'Дю Солей' на магический манер. Но, черт возьми, мне это начинает нравиться".

Мы свернули на тропинку, и меня окружили новые чудеса. Деревья вдоль дороги были увиты гирляндами из живых светлячков, которые зажигались и гасли в ритме нашего дыхания. Я замерла, завороженная этим зрелищем. Неужели такое бывает? Воздух звенел от тишины, нарушаемой лишь нашим дыханием и этим мягким, пульсирующим светом.

Вместо обычной лесной подстилки тропинка была устлана мягким мхом, который приятно пружинил под ногами, словно живой ковер. Я невольно улыбнулась, делая следующий шаг. Это было одновременно и невероятно, и удивительно комфортно.

По пути нам встретилась белка, которая деловито перебирала орехи – она подбрасывала их лапками, и те сами собой раскладывались в аккуратные кучки по размеру, будто маленькие магнитные шарики.

"Даже местные грызуны лучше организованы, чем мой отдел на прошлой работе", – с легкой завистью подумала я.

– А ты покажешь мне своего зверя? – с детским любопытством взглянула я на Анвара. Мне до смерти хотелось посмотреть на леопарда и увидеть, как происходит превращение.

– Конечно, покажу, – он ласково сжал мою руку, – Если хочешь, прямо у озера. Только не пугайся. Он… большой.

– Больше, чем ты? – поинтересовалась я, с трудом представляя себе это.

– Значительно, – он хитро подмигнул, – Но в душе такой же джентльмен. Очень любит, когда ему чешут за ушком.

Мы свернули с главной дороги на узкую, почти незаметную тропинку и углубились в лес. Под ногами мягко хрустела прошлогодняя хвоя, солнечные лучи пробивались сквозь густую крону сосен и елей, создавая на земле причудливые световые узоры. Было тихо и пустынно, тишина обволакивала со всех сторон, нарушаемая лишь пением птиц и шорохом листьев. Я подняла голову и закрыла глаза, подставив лицо теплым лучам. Хотелось раствориться в этой природе, стать ее частью.

– Анвар, – наконец решилась я задать вопрос, который не давал мне покоя с самого утра. Мы шли под сенью древних деревьев, и этот лес, казалось, располагал к откровениям. – Скажи честно… Редгар меня ненавидит?

Анвар замедлил шаг, и его лицо стало серьезным. Он провел рукой по коре ближайшего дерева, будто ища в ней ответ.

– Лена, тебе стоит поговорить с ним лично. Ты видишь его не совсем таким, какой он есть. Редгар… он человек непростой. На нём – вся тяжесть ответственности за клан. Но именно он больше других нуждается в любви и понимании. Только достучаться до него трудно: стены, которые он выстроил, невероятно высоки.

Я хотела спросить ещё что‑то, но он, словно испугавшись собственных слов, торопливо произнёс:

– Пойдём, мы почти на месте.

Анвар уверенно повёл меня через заросли папоротников, которые расступались перед нами, словно приглашая в самые сокровенные уголки этого волшебного леса. Ветви деревьев склонялись, образуя живой арочный свод. Вокруг царила удивительная тишина, нарушаемая лишь шорохом листьев и далёкими птичьими трелями.

Пройдя еще немного по этой таинственной тропе, мы неожиданно вышли на небольшую поляну, и у меня от восторга перехватило дыхание. Она была усыпана незнакомыми мне цветами невероятных расцветок от нежно-серебристых, похожих на застывший лунный свет, до ярко-алых, будто капли крови. Их лепестки шевелились в такт нашему дыханию, а воздух был настолько густым и пьянящим, что у меня слегка закружилась голова.

А впереди, притаившись меж вековых сосен и темных, поросших мхом скал, лежало озеро. Его водная гладь была абсолютно спокойной и прозрачной, словно отполированный сапфир, до мельчайших деталей отражая высокое небо и причудливые верхушки деревьев. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, играли на поверхности, создавая слепящие блики, которые танцевали в такт плеску невидимой рыбы. Это было место абсолютного покоя и умиротворения, где время, казалось, остановилось.

Мгновенно вспомнилось детство, бабушка в деревне и маленькое, мутноватое озерцо на окраине, где мы с деревенскими ребятишками купались до посинения. Та же щемящая радость, то же ощущение безмятежного счастья. Здесь, в этом волшебном месте, захотелось сбросить сандалии, нырнуть с головой в эту хрустальную прохладу и смыть с себя, словно старую кожу, все следы вчерашних стрессов и сегодняшних тревог.

Засмотревшись на игру солнечных зайчиков на водной глади, я не сразу расслышала слова Анвара. Его голос прозвучал тихо, почти в такт шелесту листьев:

– Пойду, проверю, не холодная ли вода. Не хочу, чтобы моя синичка простудилась.

Его пальцы мягко разжались, отпуская мою руку, но их тепло еще долго согревало мою кожу. Он медленно отошел по узкому каменистому берегу, и вот уже его силуэт растворился за поворотом, оставив меня наедине с волшебством этого места.

Я осталась стоять на краю поляны, вдыхая пьянящий цветочный аромат и наслаждаясь безмолвной музыкой природы. Прошло несколько минут, наполненных лишь пением невидимых птиц и шепотом ветра в кронах деревьев. И вот позади меня послышались тихие, знакомые шаги.

Я обернулась и сердце замерло в груди. На фоне изумрудной, солнечно-просвечивающей листвы стоял Анвар. В его руках, таких сильных и неожиданно бережных, покоился небольшой, но дивный букет. Цветы переливались глубокими оттенками лазури и фиолета, будто в них заключили кусочек сумеречного неба, синеву озера и серебристый намек на первые звезды.

Затем он скинул сапоги и штаны, оставшись в одних коротких льняных шортах, которые оставляли опасно мало для воображения. Он поймал мой взгляд, полный смеси стыда и восхищения, и усмехнулся, видя мое оцепенение.– Это для тебя, – его голос прозвучал так тихо и тепло, как будто он боялся спугнуть мгновение. Он протянул мне букет, и нежные лепестки, похожие на бархат, смущенно затрепетали в такт его дыханию, – Их называют «ночные вздохи». Говорят, их аромат напоминает о летних снах, в которых сбывается все самое прекрасное. Я прижала к груди прохладные, трепетные соцветия – и в глубине души что‑то сладко‑болезненно сжалось. – Ты сбегал за ними, пока проверял воду? – прошептала я, все еще не в силах отвести взгляд от его подарка. – Я сказал, что хочу, чтобы тебе здесь нравилось, – он улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лучистые морщинки. – А что может порадовать девушку больше, чем внезапные цветы? Разве что купание в заповедных озерах. Я почувствовала, как ёкнуло сердце. Настолько естественным и неподдельным был этот жест, что все возведённые мной защитные стены вдруг затрещали, пропуская луч чего‑то нового. – Ну что, синичка, вода как парное молоко, – его голос, ласковый и немного хриплый, вернул меня из мира цветочных грез, – Идем купаться? Он подошел к самой кромке, где вода нежно лизала нагретые камни, и, не сводя с меня темных, будто налитых солнцем глаз, принялся расстегивать свою простую льняную рубашку. Это было самое неторопливое и осознанно-соблазнительное раздевание, которое я когда-либо видела. Каждое движение его пальцев, расстегивающих пуговицы, было исполнено такой естественной, животной грации, что у меня пересохло в горле. Рубашка мягко соскользнула на камни, открыв торс, по которому словно бы пробежала тень от дыхания самого леса – загорелый, сильный, с рельефом мускулов, проступающим под гладкой кожей. Он был воплощением самой природы: дикой, прекрасной и пугающе притягательной.

– Это я от жары, – выпалила я, чувствуя, как по щекам разливается огненная волна.– Краснеешь, Лена, – констатировал он с тихим, довольным видом.

– Или ты планируешь купаться в платье? – обернулся он, стоя по пояс в воде. Мокрые волосы светлыми прядями прилипли ко лбу, а с их кончиков, падая в воду, срывались сочные капли, рождая на поверхности мелкие круги.– Конечно, от жары, – он мягко согласился, поворачиваясь и делая несколько шагов в воду. Я застыла, наблюдая, как вода огибает его сильные икры, бедра, как она ложится на его узкую талию и широкую спину, заставляя кожу лосниться на закатном солнце. Он был частью этой стихии, ее продолжением.

Это встряхнуло меня. Сложив драгоценный букет на его оставшуюся на берегу рубашку, я, поколебавшись секунду, сняла платье. Под ним не было ничего, кроме легкой сорочки, и под его горящим, неотрывным взглядом она внезапно казалась прозрачной, как паутинка. Быстрыми шагами я зашла в воду, стараясь сохранить остатки достоинства.

– Ах так! – воскликнула я, с воодушевлением принимая правила игры, – Война так война! Только потом не жалуйся, что тебя залило, как кота в подвале.Вода оказалась прохладной, живительной – мурашки тут же побежали по коже. – Ой! Холодно! – вскрикнула я, чувствуя, как озноб прокатывается от кончиков пальцев до самых пяток, – Ты назвал это «парным молоком»? Кажется, у твоей коровы очень своеобразное представление о температуре! – Привыкнешь, – Анвар рассмеялся, и его смех прозвучал как самый добрый звук на земле. Подплыв ко мне, он брызнул на меня водой, и брызги сверкнули на солнце, как россыпь алмазов.

Началась веселая возня. Анвар был проворен, как рыба, и уворачивался от всех моих атак, но подпускал меня достаточно близко, чтобы наша игра не прекращалась, видимо, из вредности, чтобы я могла в полной мере оценить свое поражение. В какой-то момент он подплыл сзади, обнял меня за талию и легко поднял над водой.

– Сдаешься? – прошептал он мне на ухо, и его голос, низкий и проникновенный, заставил меня вздрогнуть куда сильнее, чем холодная вода.

– Пф-ф! – я фыркнула, пытаясь сохранить подобие достоинства в этом унизительном, но приятном положении, – Мой девиз: лучше утонуть, чем сдаться. Ну, или почти утонуть.

– Жаль, – он вздохнул с наигранной скорбью и......отпустил.

Я с театральным визгом рухнула в воду, разом захлебнувшись и смехом, и волной. Вынырнув, шумно отфыркиваясь по‑тюленьи, увидела сияющее лицо Анвара. Его глаза искрились озорством, и вдруг он перестал казаться таинственным оборотнем. Просто мужчина, рядом с которым я чувствовала небывалую лёгкость и безудержное веселье.

– За такое вообще‑то в тюрьму сажают! – провозгласила я, с достоинством отплывая от него, – Статья «Утопление невинной девушки с особой жестокостью, посредством щекотки и обаяния»!

– Но ты же меня терпишь, – он легко догнал меня одним небрежным гребком, его глаза смеялись, – И, кажется, даже прощаешь....

– Это не прощение, это стратегическая пауза! – фыркнула я, пытаясь скрыть улыбку, – Я коплю силы для ответного удара. Готовься, когда‑нибудь я обязательно отомщу тебе за это. Льдом. Из кулера.

Анвар снова легко догнал меня, но на его лице застыло искреннее недоумение

– Постой, – он перестал грести, рассматривая меня с любопытством, – А что такое… «кулер»? Это какое‑то магическое устройство твоего мира, что бьет лёд? Это опасное оружие?

Он выглядел таким сбитым с толку и заинтригованным, что я невольно рассмеялась. Звук моего смеха разлетелся над водой, словно россыпь серебряных колокольчиков, и на мгновение всё вокруг замерло – только мы двое, вода и этот нелепый, но такой тёплый разговор.

Постепенно смех стих, и мы продолжили плавать, неспешно перебрасываясь шутками. Анвар показывал мне подводные камни, покрытые изумрудным мхом, они казались крошечными островами в прозрачном подводном царстве. Он был прав: вода действительно оказалась чудесной: прохладной, ласковой, оживляющей каждую клеточку тела.

И он был чудесным. Слишком чудесным, чтобы быть правдой.

Выйдя на берег, я тут же почувствовала, как по коже побежали мурашки, вечерняя прохлада мгновенно объяла влажное тело. Мокрая сорочка липла к коже, откровенно вырисовывая каждый изгиб, и под пристальным взглядом Анвара я снова ощутила жгучее смущение. Ветер тронул волосы, разметав их по плечам, и я невольно обхватила себя руками, пытаясь хоть немного согреться.

Анвар не сказал ни слова, лишь молча шагнул к ближайшему валуну, снял с него свою сухую, мягкую рубашку из грубого льна и, приблизившись, бережно набросил мне на плечи. Ткань, ещё хранящая тепло камня, окутала меня неожиданным комфортом. А вместе с теплом пришёл и его запах, едва уловимый, но такой явственный: дым, хвоя и что‑то дикое, первозданное, отчего внутри разлилось странное, почти забытое ощущение уюта.

– Замерзла, синичка, – констатировал он, и в его голосе не было ни тени насмешки, только тихая, будничная забота. Он поправил ворот на мне, и его пальцы на миг коснулись ключицы, оставив на коже воспоминание о прикосновении, – Ничего, сейчас согреемся. Ты садись на тот плоский камень, он еще солнышко помнит. А я костер разожгу.

Он шагнул к опушке, где среди невысокой травы валялись сухие ветви. Я следила за его движениями: как он наклоняется, как ловко перебирает сучья, отбрасывая сырые и выбирая только те, что посуше. В каждом жесте ни суеты, ни лишних движений, лишь спокойная уверенность человека, привыкшего выживать в дикой природе.

Вернувшись с охапкой аккуратно подобранного хвороста, он сложил его не просто в кучу, а в аккуратную пирамидку, оставив внутри воздух для тяги. Затем присел на корточки, достал из кармана небольшой кремень и парой точных, выверенных ударов высек искру. В темноту мгновенно взметнулся сноп ослепительных искр.

Ловким движением он направил их на пучок сухого мха, бережно раздул едва тлеющие огоньки, и вот уже первое робкое пламя потянулось вверх. Спустя мгновение весёлое, румяное пламя уверенно разгорелось, затрещало, отгоняя наступающую вечернюю прохладу. Воздух наполнился уютным смолистым ароматом, слегка сладковатым, будто природа сама добавила в него ноту тепла и покоя.

– Магия? – удивленно прошептала я, протягивая к огню озябшие руки.

– Практичность, – поправил он мягко, – И немного сноровки. Этому меня еще отец учил: хороший костер – это не просто огонь, это гостеприимство. Посиди, погрейся, – Он встал, отряхнул ладони о штаны, – Мне нужно отлучиться на минутку, собрать еще сушняка, чтобы костер не потух. Я буду совсем рядом.

Он бросил на меня долгий, полный какого-то невысказанного обещания взгляд, повернулся и скрылся в чаще. Его шаги быстро затихли, оставив меня наедине с потрескивающим костром и наступающими сумерками.

Я закуталась в его просторную рубашку поглубже, с наслаждением грея озябшие пальцы у живого огня. В этой внезапной тишине, нарушаемой лишь шепотом пламени и отдаленным плеском воды, я почувствовала незнакомое доселе умиротворение. Возможно, этот загадочный мир был не так уж и страшен. Возможно, здесь, у этого озера, в тепле этого костра…

Мысль оборвалась, не успев сформироваться. И не потому, что я испугалась. Просто в идеальную тишину вечера ворвался единственный, но абсолютно чужеродный звук – сухой, отчетливый хруст ветки где-то за спиной.

Ледяная волна пронзила все тело, моментально сменив блаженное спокойствие на первобытную настороженность. Я резко обернулась, сердце застучало где-то в горле.

– Анвар? – прошептала я в наступающую темноту. – Это ты?

Ответ пришел не звуком, а движением. Из сгущающихся теней вековых сосен, бесшумной, крадущейся походкой вышел огромный серый волк. Его шерсть отливала тусклым серебром в отсветах костра, а желтые, пронзительные глаза, полные немого и сложного ума, были пристально устремлены на меня. Он был великолепен и ужасен в своей дикой силе. Совершив один мощный, бесшумный прыжок, хищник оказался в паре метров от меня, намертво загородив путь к отступлению.

Так-так….,– мелькнула у меня в голове шальная мысль, пока я неотрывно смотрела в глаза волка, в которых читался явный не звериный, разумный и очень сложный интерес, – Кажется, моего гостеприимного хозяина сменил куда более суровый страж. Интересно, это входит в программу «романтического вечера с оборотнем»?

Костер, ужин и… проверка на прочность?

Глава 9

Ноги стали ватными, а под мокрой сорочкой, которую я так и не успела просушить у костра, по коже побежали противные, ледяные мурашки. Но годы тренировок по сокрытию паники на совещаниях сделали свое дело. Внутренняя истерика тут же была упакована в саркастичную обертку.

– Ну, привет, Редгар, – голос прозвучал чуть хрипло, но на удивление твердо для человека, чьи коленки отбивали чечётку, – Я не хочу играть в Красную Шапочку, поэтому давай без театра. Оборачивайся, и поговорим как цивилизованные люди. Если ты, конечно, помнишь, как это делается.

Передо мной стоял не просто волк, а ходячий гимн дикой мощи. Его серебристо-стальная шерсть на закатном свете отливала жидким металлом, а каждый мускул под ней играл при движении, словно тугие струны. Он пах дождем, хвоей и мокрой шерстью – простой, животный запах, от которого по спине пробежал холодок. Но самое гипнотизирующее были его глаза.

Ярко-голубые, как горное озеро в ясный день, и абсолютно человеческие в своей разумной, ледяной глубине. Они выдавали в нем не простого хищника, а личность. Существо, которое мыслит, анализирует и… судит. Его мощь и сила чувствовались даже на расстоянии, как физическое давление. От такого зверя невозможно скрыться и убежать. Это знала каждая клеточка моего тела. Цепким, пронизывающим взглядом он следил за каждым моим вздохом, за игрой мышц на моем лице, читая страх как открытую книгу.

«Ну вот, Лена, поздравляю, – пронеслось в голове. – Финал моей личной сказки: не бал, не принц, а мокрая сорочка, костёр, который не спасает, и волк, который явно не для красной шапочки пришёл. Кажется, моя история закончится не хэппи-эндом, а одним большим и зубастым вопросительным знаком. И самое обидное, что даже не в платье от кутюр, а в мокрой сорочке и с озябшими пальцами».

Поняв, что в истерику я впадать не собираюсь, спасибо врожденному упрямству, волк сделал шаг ко мне. Мягко, неслышно, как призрак; земля, казалось, не чувствовала его веса. А я встала как вкопанная, боясь лишний раз пошевелиться. Я видела в этих синих глазах знакомый, ненавидящий меня разум Редгара. Но знать – одно, а верить хищному инстинкту, который орет об опасности, – совсем другое. Вспоминая, с какой ледяной злостью он смотрел на меня в человеческом облике, было до дрожи страшно, что и его зверь испытывает ко мне ту же лютую ненависть.

И потому я совершенно онемела, когда, подойдя вплотную, он не впился клыками в горло, а склонил свою могучую голову и… лизнул мою дрожащую руку. Грубый, шершавый язык обжег кожу, и от этого неожиданного, двусмысленного жеста у меня напрочь отключились все фильтры. Я ляпнула то, что давно крутилось в голове, выдав свою паранойю с потрохами:

Проглотить эти слова было уже невозможно. Они повисли в воздухе, глупые и уязвимые. Волк-Редгар замер, его голубые глаза сузились. Казалось, он взвешивал мое признание. И тогда в его взгляде что-то щелкнуло. Ледоход. Не таяние, нет, треск, предвещающий лавину.– Я думала, ты меня ненавидишь.

Я успела только зажмуриться, мой мозг услужливо проигрывая самый банальный сценарий: удар о землю, боль, клыки, разрывающие плоть. Но вместо ожидаемого когтистого удара в спину, я оказалась в цепких, железных объятиях Редгара. Он поймал меня на лету, в тот миг, когда его звериная сущность отступила, и теперь его голое, обжигающе горячее тело всей тяжестью прижимало меня к земле. Пахло кожей, диким потом и озоном: странным запахом, оставшимся после вспышки магии превращения. Колючие травинки впивались в мою спину через тонкую ткань платья, а камень упирался в лопатку, возвращая в реальность куда более прозаичную и от того более жуткую.Подняв голову, он посмотрел мне прямо в глаза, и в этом взгляде уже не было ни капли отстраненности. Была чистая, концентрированная ярость. Оскалившись в беззвучном рыке, обнажив клыки длиной с мой палец, он резко прыгнул на меня.

«Поздравляю, Лена, – пронеслось в голове, – Тебя только что спас от волка… сам волк. Логика просто безупречна. Нобелевку по зоологии заносить сюда».

Превращение заняло долю секунды, но его последствия растянулись на вечность. Он уложил меня на траву под себя, всем весом, лишив возможности дышать полной грудью, и впился в мои губы жестким, властным поцелуем. Его губы были обветренные, шершавые.

Целуя меня будто обезумевший, одержимый демон, он начал срывать с меня сорочку. Раздался неприличный, грубый звук рвущегося полотна, и лоскутки, словно лепестки мёртвых цветов, полетели в разные стороны.Что я там говорила про властные поцелуи Дамиля? Забудьте! Там были цветочки, игра, тонкий соблазн. Здесь же было порабощение и неутолимая, темная жажда. Это был не поцелуй, а акт агрессии. Наказание. Наверное, так целуют, чтобы унизить.

Он целовал все, что попадалось у него на пути: губы, скулы, шею, ключицы, грудь. Его губы и зубы обжигали кожу, но не страстью, а грубой силой. В этих поцелуях не было и намека на нежность, они были грубыми, почти болезненными, не принося мне ничего, кроме липкого отвращения и нарастающего, комом в горле, ужаса. Он не ласкал, он метил. Наказывал меня за грехи, понятные только ему, сдирая с меня не только платье, но и остатки иллюзий.

«Отличный способ провести вечер. Романтика, одним словом. Прямо готова сцена для низкобюджетного триллера».

– Редгар, остановись, хватит! – закричала я, что есть силы, пытаясь вырваться. Мои руки уперлись в его каменные плечи, но это было как пытаться сдвинуть скалу. Я пыталась его отпихнуть, ударить, столкнуть с себя в конце концов, но он был непоколебим. Его пальцы, твердые и неумолимые, впились в мои запястья, пригвоздив к земле. Отчаяние накатывало волной, горло сдавил спазм, и тогда я заплакала. Не тихо, а громко и обреченно, от унизительной обиды и горького разочарования. Вот оно, настоящее лицо этого мира. Не сказка, а кошмар, пахнущий сосной и мужской яростью.

Что там говорил Анвар? «Он заслуживает любви»? Черта с два он ее получит от меня. Никогда. Особенно после того, как превратил мой вечер в дешёвую мелодраму с элементами криминальной хроники.

Неожиданно, будто порывом ураганного ветра, Редгара снесло с меня. Он отлетел на приличное расстояние, тяжело рухнув на землю с глухим, отчасти комичным стоном. Воздух с шипением вырвался из его легких. А я, заливаясь слезами, которые текли по вискам и капали на помятую траву, увидела его.

Дамиль. Но не человек. Не полу-змей. Передо мной возник живой катаклизм, воплощенный в чешуе и мускулах. Величественный, огромный змей, чьим одним видом можно было напугать саму смерть. Он был невероятных размеров, его чешуя, каждая величиной с мою ладонь, переливалась всеми оттенками изумруда и обсидиана в свете догорающего костра, а хищные, вертикальные зрачки горели праведным, леденящим душу гневом. Его хвост, от ярости, с такой силой стучал по земле, что оставлял на утоптанной почве глубокие борозды, вырывая с корнем кусты папоротника.

– Дамиль, – заскулила я, судорожно стягивая лоскуты сорочки, которая теперь напоминала тряпку для пола. Я прикрывала грудь, съеживаясь не столько от вечернего холода, сколько от ледяного шока, сковавшего ребра. Меня потряхивало, как в лихорадке, а слёзы, соленые и бесполезные, застилали глаза сплошной пеленой, превращая эпическую битву в размытое пятно.

– Маааленькаяя моооя, – зашипел он, и в этом шипении, похожем на звук раскаленного металла, опущенного в воду, было не просто обещание защиты, а клятва тотального уничтожения. Он двинулся в мою сторону, плавно и бесшумно скользя по траве, оставляя за собой блестящий след на мокрой от росы земле.

Но путь ему тут же преградил огромный волк. Встав между мной и змеем, Редгар издал низкий, рычащий предупреждающий звук, который исходил не из глотки, а из самой глубины его существа. Это был не просто рык – это был ультиматум, высеченный из льда и стали. «Сделай еще шаг, и это будет твой последний».

«Браво, Редгар, – пронеслось у меня в голове, – Ты – апогей мужской логики. Сначала чуть не изнасиловал, а теперь героически защищаешь. Лучше бы вызвал такси до психушки, было бы полезнее».

Я бы даже сказала, это был волк-самоубийца, ибо в своей волчьей форме он был в два раза меньше гигантского змея. Казалось, Дамиль мог просто раздавить его одним движением. Но я недооценивала ярость Редгара. Задние лапы зверя впились в землю, вырвав клочья дерна. Мышцы на его плечах и бедрах налились стальным бугром, шерсть встала дыбом, превращая его в ощетинившийся шар ярости.

И он пошел в атаку.

Это не был просто прыжок. Это был сгусток молниеносной ненависти, выпущенный с невероятной, почти нефизической скоростью. Он оттолкнулся так сильно, что на месте, где только что были его лапы, взметнулось облако земли и травы. Воздух разрезал серебристо-серый клин его тела, устремленный прямиком в уязвимую, пульсирующую шею змея. Клыки, длиной с мой палец, блеснули на солнце, жаждая плоти. В этом прыжке не было ни капли сомнения, только холодная, уничтожающая решимость.

Этот полёт навстречу гибели я увидела, как в замедленной съемке. Каждая детали врезалась в сознание с болезненной четкостью: капли слюны, сорвавшиеся с оскаленной пасти, напряжение каждой жилы на его морде, сумасшедший блеск голубых глаз, не отрывающихся от цели. Сердце замерло, пропустив удар, в горле встал ком. Нет… Он же…

Но Дамиля такие фокусы не просто не впечатлили – они, казалось, вызывали у него лишь легкую скуку старого воина, видавшего виды за тысячелетия своей жизни. Он был не просто выше и сильнее. Он был древнее, мудрее, и его реакция была подобна холодной, неумолимой воде, гасящей любой, даже самый яростный огонь. В его желтых глазах я прочла не страх, а почти что скучающее превосходство, как у преподавателя, наблюдающего за неумелой попыткой студента сдать зачет.

Он не стал уворачиваться в сторону. Вместо этого его голова, размером с лошадиную, метнулась навстречу атакующему волку, не для того, чтобы укусить, а для того, чтобы обмануть. Молниеносный, отточенный веками финт. Воздух свистнул, рассекаемый чешуйчатой массой. Редгар, уже неспособный скорректировать траекторию в полете, пронесся в сантиметрах от чешуистой шеи, которую жаждал разорвать, его клыки сомкнулись на пустоте с сухим, щелкающим звуком.

И вот тогда в дело вступил хвост.

Это не был просто удар. Это был разряд черной молнии, взмах бича, сотканного из чистой мускульной силы. Толстый, как мое бедро, кончик хвоста с шипением, напоминающим свист рассекаемого воздуха, рассек пространство и со всей мощи обрушился на грудную клетку волка. Раздался глухой, кошмарный звук, не хруст, а скорее тяжелый, влажный удар, словно по туше свежего мяса. Я даже почувствовала, как воздух дрогнул от этого удара, донеся до меня запах озона и взметнувшейся пыли.

Редгар взвыл. Это был не крик боли, а вопль яростного унижения, смешанного с агонией. Его стройное, мощное тело, еще секунду назад бывшее воплощением смертоносной грации, согнулось в дугу и, потеряв всякую инерцию, отлетело в сторону, как тряпичная кукла, брошенная разгневанным ребенком. Он пролетел несколько метров по воздуху и со звуком, напоминающим падение мешка с мокрым песком, плюхнулся в озеро. Водная гладь взорвалась, взметнув в небо фонтан брызг, и на секунду поглотила его, оставив на поверхности лишь расходящиеся круги да несколько пузырей.

«Ну, хоть искупается, – с горькой иронией подумала я, – Остынет. Хотя, учитывая его характер, вода вокруг него, наверное, закипит».

Наступила оглушительная тишина, нарушаемая лишь шипением Дамиля, похожим на шум лопнувшей автомобильной покрышки, и моим прерывистыми, всхлипывающими вздохами. Я сидела, вжавшись в землю, и чувствовала, как колючки репейника впиваются в оголенные ноги, а камень давит на бедро. Мелкие, бытовые детали, которые почему-то делали происходящее еще более нереальным.

– Осссвежисьсь, брааат, – ядовито, с ледяным спокойствием прошипел Дамиль, глядя на расходящиеся круги, в которых медленно тонуло серебристое тело его брата. В его шипении слышалось не торжество, а скорее… раздражение. Как у взрослого, вынужденного дать подзатыльник распоясавшемуся подростку, который порвал новые обои.

Затем его огромная голова плавно повернулась ко мне. Желтые глаза, еще секунду назад полные смертоносного хладнокровия, смягчились. В них читалась теперь только тревожная, почти паническая нежность, словно он боялся, что я рассыплюсь в прах от одного его неверного движения. Он медленно, чтобы не спугнуть, склонился ко мне, и его гигантская голова, вся в каплях озерной влаги, показалась мне вдруг не страшной, а прекрасной, как самое невероятное творение природы.

– Дамиль, – только и смогла выдохнуть я, захлебываясь слезами и облегчением, чувствуя, как с горла спадает стальное кольцо страха.

Он не стал сразу превращаться обратно. Сначала, с невероятной для его гигантских размеров чуткостью, он обвил своим мощным, упругим телом мои дрожащие, покрытые мурашками ноги, а затем плавно поддел меня под спину и грудь, своими гигантскими, но бережными руками. Я инстинктивно обвила его чешуйчатую шею, вжалась лицом в прохладную, гладкую, как отполированный камень, чешую. Она пахла озерной водой, ночным дождем и чем-то диким, электрическим – это был запах невиданной силы, обернувшейся спасением. В этом запахе, в этом надежном коконе из плоти и мощи, я наконец позволила себе рассыпаться.

Меня накрыла настоящая истерика. Всё, что сдерживалось: животный страх, унизительная обида, шоковая боль, вырвалось наружу с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Слёзы текли ручьями, размывая остатки туши и смешиваясь с озерной влагой на его чешуе. Все мое тело сотрясала неконтролируемая дрожь, словно в лихорадке, а в ушах стоял оглушительный звон.

И тогда он начал меняться. Не резким превращением, а плавным перетеканием, чтобы не испугать меня еще больше. Гигантский змей будто растворялся в воздухе, его чешуя уступала место горячей, влажной коже. Через мгновение Дамиль держал меня на руках в своем человеческом облике. Его лицо было невероятно серьезным, а в глазах стояла буря из гнева, вины и безграничной нежности.

– За что он так со мной? – прошептала я, уже почти теряя связь с реальностью от перенапряжения и усталости. Слова вышли тихими, обреченными, пропитанными детской обидой.Он крепко прижал меня к своей груди, и я, обессилев, уткнулась лицом в его шею, в его родной, знакомый запах. Пока он нес меня по тропинке, уводящей от воды вглубь леса, я ревела белугой, мои рыдания сотрясали нас обоих, а его сильные руки были моим единственным якорем в этом внезапно перевернувшемся мире.

Он услышал. Я почувствовала, как напряглись его мышцы, и на мгновение мне показалось, что он вот-вот взорвется гневом. Но вместо этого его объятие стало еще крепче, еще надежнее. Он не спешил с объяснениями, и в этой его молчаливой мудрости была своя правда – сейчас слова были бы лишь лишним шумом, песком на рану.

И тогда он нашел другой способ сказать мне все, что нужно. Его губы, обжигающе горячие на моей ледяной коже, коснулись виска с такой бесконечной нежностью, что по телу разлилась волна тепла. Этот поцелуй был не страстью, не требованием, а обещанием. Обещанием защиты, тишины и покоя. Он был похож на тихую колыбельную, которую я не слышала с детства.

Затем он осторожно отстранился, всего на сантиметр, чтобы я могла увидеть его лицо, и этот плавный жест стал мостиком от одного утешения к другому. Его глаза, еще минуту назад полные бури, теперь стали бездонными и спокойными, как лесное озеро в безветренную ночь. Зрачки, все еще вертикальные, чуть расширились, и в их глубине замерцали странные, медленно вращающиеся узоры – золотые искры в темной воде, таинственные и убаюкивающие.

– Спи, маленькая, – его голос прозвучал не как звук, а как ощущение, проникшее прямо в сознание, минувшее уши и растворяющееся в самой душе, – Отдыхай. Я с тобой. Все кончено.

Я почувствовала, как тяжелеют веки, а дрожь в теле начинает утихать, сменяясь приятной, сковывающей слабостью, будто меня мягко заворачивают в самый теплый и безопасный кокон на свете. Его шаги, стук сердца, тепло кожи – все это отодвинулось куда-то далеко, превратившись в размытый, уютный фон, в колыбельную, которую пел мне весь мир.

«Вот ведь хитрюга змеиный… Использует… нечестные методы…» – моя последняя мысль перед погружением в сон была полна сарказма, но даже он тонул в накатывающем блаженном спокойствии.

И я окончательно погрузилась в черную, бездонную и на этот раз абсолютно безмятежную пучину забытья, куда он бережно проводил меня своим взглядом. Не было ни волков, ни змей, ни боли, ни страха. Только тишина, надежные руки, что несли меня в безопасность, и сладкое знание, что я не одна.

Глава 10

«Контролирует плохо, значит, ярость еще не остыла», – с горьким пониманием подумала я.Проснулась я от того, что затекла рука, и в носу защекотала пыль. Открыла глаза: потолок, знакомые трещинки, моя кровать. Я была одна. В комнате стоял теплый, спертый воздух, пахнущий старой древесиной и моим собственным, несвежим после лесной прогулки телом. Солнечный луч, еще несколько часов назад игравший на стене, давно погас. Я повернула голову к окну, за стеклом была густая, бархатная темнота, кое-где прорезанная одинокими огоньками фонарей. Значит, проспала я недолго, всего несколько часов, но чувствовала себя так, будто провалилась в бездонный колодец и только-только из него выползла. В горле стоял ком, а на душе – тяжелый, холодный камень. Я приподнялась на локте, и одеяло сползло, обнажив кожу, испещренную красными полосами от складок простыни. «Кажется, я вся в отпечатках сегодняшнего дня», – мелькнула мысль. И тут же, как кинжал в спину, вонзилась память: грубая сила, рвущаяся ткань, горячее дыхание на лице, чувство полной, унизительной беспомощности. Слезы, предательские и горькие, снова подступили к глазам, застилая мир влажной пеленой. Не думай, Лена. Просто не думай. С трудом оторвав себя от кровати, я побрела в душ. Ноги были ватными, а каждая мышца ныла, словно после изнурительной тренировки. В ванной я не смотрела на себя в зеркало, боялась увидеть в отражении ту самую испуганную, раздавленную девчонку с озера. Включила воду, почти обжигающе горячую, и подставила под струи голову, словно пытаясь смыть не только грязь и траву с тела, но и въевшееся под кожу ощущение его прикосновений, его поцелуев. Они горели на мне клеймом, и никакая вода не могла их смыть. Я терла кожу мочалкой до красноты, пока не закружилась голова от пара, но чувство осквернения, гнетущей грязи не проходило, разрывая душу на части. Наконец, выключив воду, я завернулась в большое, мягкое банное полотенце. Единственное, что в тот момент казалось по-настоящему безопасным и чистым. Влажная прохлада ткани ненадолго приглушила внутренний жар. Я поплелась обратно в комнату, по полу, холодному от ночи, чувствуя, как капли воды с волос стекают за шиворот ледяными дорожками. Уже подходя к двери, я замерла, услышав за ней приглушенные, но напряженные голоса. Рука сама потянулась к ручке, но инстинкт заставил остановиться. Я тихо прильнула к щели. – Ззачем оссставил ее однууу? – доносился низкий, шипящий голос Дамиля. Речь была нечеткой, слова растягивались и свистели, будто сквозь стиснутые зубы.

Раздался оглушительный, яростный стук – будто кто-то со всей силы ударил кулаком по каменной кладке камина. Я вздрогнула, сердце замерло. Это должен был быть Дамиль.– Я не планировал надолго, честное слово! – послышался взволнованный, оправдывающийся голос Анвара, – Но по дороге к озеру я увидел в кустах Редгара… и подумал, что это шанс! Чтобы она увидела его в дикой природе, без этой его маскировки, узнала его настоящего… Сблизились бы!

– Дуурак! – шипение Дамиля стало резким, как удар хлыста, – Уззззнала она его тааак, что теперь, моожеет, буудет боятьссяя всссю жииззнь! Ты жеесссам прекрраасно зззнаешшьь, каким звеереем он становится от ревносссти!– Сблизились?! – его голос превратился в свистящий вихрь, – Он ее чуть не сломал, Анвар! Ты называешь это сближением?! – Я знаю! – почти крикнул Анвар, и в его голосе послышались отчаяние и собственная ярость, – Но как иначе?! Он сгорает от ревности каждый раз, когда она на тебя смотрит! Я думал, если он проявит себя, свою суть, а она не убежит….

– Я знаю! Знаю! – голос Анвара сорвался, в нем слышалась неподдельная мука. Стукнуло что-то тяжелое, возможно, он в отчаянии опустился на стул, – Я идиот, я не подумал… Прости.

– Нее у мееня просссии проощщеньее, – отрезал Дамиль, и в его голосе не было ни капли снисхождения, только холодная, обжигающая правда, – Ты отдал ее ему в лапыы, как ккролика волку. И за это нет извинеений.

Я сделала глубокий вдох, собирая в кулак всю свою волю, все остатки достоинства. «Хватит прятаться. Пора посмотреть им в глаза». Расправила плечи под полотенцем и, отворив дверь, вошла в комнату.В комнате на несколько минут воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь тяжелым, почти звериным дыханием Дамиля и сдавленными всхлипами Анвара. Я прислонилась лбом к прохладной деревянной косяку, переваривая услышанное. Ревность? Это слово отозвалось во мне странным, колющим эхом. Неужели эта ярость, это насилие… были вызваны ревностью? К Дамилю? Мысль казалась абсурдной и чудовищной одновременно. И тут же, вслед за ней, поднялась волна собственного гнева. «Какое мне, в сущности, дело до его чувств и мотивов? Он напал на меня. Он чуть не… Не хочу искать ему оправданий! Не буду!»

Оба мужчины резко обернулись на скрип двери. Анвар сидел, сгорбившись, на стуле, его лицо было бледным и разбитым, кулаки сжаты на коленях так, что белели костяшки. Дамиль стоял у камина, прислонившись к косяку, его костяшки были красными и содранными, поза была напряженной. В воздухе висело невысказанное, тяжелое и густое, как смола, пахнущее гневом, раскаянием и остывшим дымом от камина.

Стоило только открыть дверь, как две пары глаз уставились на меня, и по спине пробежал ледяной холодок. Взгляд Дамиля, как два раскаленных желтых угля, в которых плясали отблески пламени и первобытная ярость, прожигал меня насквозь. А рядом бездонные, как летнее небо, голубые глаза Анвара, но сейчас в них не было ни капли прежнего спокойствия, только мука, стыд и такая глубокая вина, что стало трудно дышать. Я замерла на пороге, чувствуя, как подкашиваются ноги, а пальцы судорожно впиваются в мокрое полотенце на груди.

– Маленькаяя мооя, иди ко мнее, – прошипел Дамиль, и его голос был тем единственным якорем в этом бушующем море.

Эти слова стали тем самым разрешением, которого я бессознательно ждала, тем спасительным сигналом, что разорвал петлю оцепенения. Вся моя подавленная потребность в безопасности, в защите, вырвалась наружу единым порывом. Я не просто кинулась к нему – я буквально рухнула в эти распахнутые объятия, как тонущий, наконец-то ухватившийся за протянутую руку. Вся моя воля, все мужество, державшие меня на плаву, иссякли в один миг, оставив лишь безвольную дрожь и щемящую потребность спрятаться.

Он подхватил меня, сел в кресло и усадил к себе на колени, начав медленно раскачиваться, будто убаюкивая ребенка. Его большая, теплая ладонь нежно гладила мою спину через тонкое полотенце, а губы прижимались к виску, оставляя на коже следы тихого, сиплого шепота: «Все, тише, все… Я здесь». Непонятно было, кто кого успокаивал он меня или я его, впитывая его тепло и отдавая свое. Так мы и сидели, будто змеи, сплетясь в единый клубок, забыв про весь мир, про пылающий камин, про скрип старого дома.

Пока не раздался тихий, разбитый голос Анвара.

– Лена…

Я приоткрыла глаза. Он стоял на коленях прямо перед нами, на прохладном каменном полу. Его плечи тряслись, а пальцы бессильно сжимали складки мохнатого ковра. В его глазах стояла такая бездонная мука, что у меня в груди все перевернулось.

Мне пришлось с невероятным усилием выкарабкиваться из теплых, защитных объятий Дамиля. Я присела перед Анваром, заставляя его поднять голову. Его прекрасное лицо было искажено гримасой настоящего страдания. Считала ли я его виноватым? Нет. В его поступке не было злого умысла, лишь наивная, идиотская попытка помочь. Как говорят у меня на родине, благими намерениями вымощена дорога в ад.– Лена, прости меня… Я… я не думал…, – его голос сорвался, и он бессильно опустил голову, уткнувшись лбом в мои колени. Его горячие слезы проступили через полотенце, обжигая кожу, – Я так виноват… Прости… Ради всего святого, прости…

– Анвар, – я взяла его лицо в свои ладони, заставляя посмотреть на себя, – Я не сержусь. Правда. Ты ни в чем не виноват.

– Но я… я позволил этому случиться! – он сжал мои запястья, не причиняя боли, а словно ища опоры, – Я видел его в кустах, видел его взгляд… и все равно ушел! Я предал тебя!

– Ты хотел как лучше, – мягко сказала я, проводя большим пальцем по его мокрой от слез щеке, – Ты всегда хочешь как лучше. Просто в следующий раз… думай головой, а не сердцем, когда дело доходит до диких оборотней, ладно?

Он фыркнул сквозь слезы, и в его глазах мелькнула слабая искорка. Он поймал мою руку и прижал к своим губам, осыпая тыльную сторону ладони горячими, дрожащими поцелуями.

– Ты голодна? – нарушил момент Дамиль, его голос, все еще с легким шипением, но уже гораздо мягче, прозвучал у нас за спинами.– Спасибо, – прошептал он, и в этом слове был целый океан облегчения и клятв, – Спасибо, что не оттолкнула.

– Нет, – замотала я головой, чувствуя, как накатывает новая волна усталости, теперь уже приятной.

– Тогда давайте спать. Завтра тяжелый день, – сказал он, решительно поднимая меня на руки и неся к большой кровати.

Меня уложили в прохладную простыню, Дамиль тут же пристроился рядом, притянув к своему горячему, твердому телу, накрыв своим торсом, как живым щитом от всех бед. Его дыхание было ровным и глубоким. Анвар, после недолгого колебания, робко устроился позади, его рука осторожно обвила мою талию, а щека прижалась к затылку, запутавшись в мокрых прядях волос.

– Не дразни, мааленькая, – прошептал он, стараясь выглядеть равнодушным, но я чувствовала, как под моими пальцами участился стук его сердца и сбилось дыхание. Мне самой захотелось ласки, нежности, подтверждения того, что я жива, что я здесь, в безопасности.И тут, вопреки всему, усталость как рукой сняло. Та самая, что только что накрывала с головой, отступила, уступив место странной, нервной бодрости. Тело было тяжелым и расслабленным, а мысли резвыми и тревожными, как стая испуганных птиц. Сквозь притворно сомкнутые ресницы я наблюдала за Дамилем. В скупом свете луны, пробивающимся сквозь окно, его хищные черты казались мягче. С губ сошла привычная лукавая ухмылка, и сейчас, в тишине, он выглядел моложе, почти беззащитным. Не удержавшись, я провела подушечками пальцев по его губам, очертила высокие скулы, резкую линию брови.

– Спасибо, что пришёл за мной, – так же тихо прошептала я, заглядывая ему в глаза.

Он открыл их, и его взгляд стал пронзительным, острым, от которого по коже побежали мурашки. Вся маска лукавства и отстраненности рухнула, обнажив душу этого страстного, дикого хищника. Теперь на меня смотрел мужчина, давший мне обещание.

– Я всегда приду зза тобой, Леенаа, где бы тыы не былаа, – его слова повисли в воздухе, словно незримая нить, связывающая нас навсегда.

И я потянулась к его губам, уже не сомневаясь, не думая, повинуясь лишь зову крови и жажде забыться в нем. Я сама углубила поцелуй, чувствуя, как он замирает от неожиданности, а затем отвечает с новой, сдерживаемой силой, будто боясь испугать или сломать. Я, никогда не была соблазнительницей, и теперь играла в эту роль, неловко, но смело сплетая наши языки в немом вопросе: «Возьми меня. Забери мою боль. Напомни, что я жива». Его руки охватили мою талию, а сзади Анвар прижался еще ближе, и в этом странном, тройном объятии не было места страху, оставались только прощение, тепло и начало чего-то нового, пугающего и прекрасного.

– Ленна, теебе нужно отдохнууть, – прошипел Дамиль, с трудом отрываясь от моих губ. Его дыхание было тяжелым и надрывным, грудь вздымалась под моими ладонями. – Ты измучена…

– Я не хочу отдыхать, – мой шепот прозвучал дерзко и умоляюще одновременно, пока мои пальцы скользили вниз по его груди, – Я хочу тебя. Я хочу вас обоих. Пожалуйста…

Я не забыла про Анвара, слегка, почти невинно потерлась ягодицами о его напряженный пах. Его руки на моей талии мгновенно сжались, и он тихо простонал, мой хитрый манёвр достиг цели.

– Лена…, – голос Дамиля был низким, насыщенным опасной смесью предупреждения и мольбы, когда я невесомым движением обвела пальцем его сосок, – Еще секунда… и я не смогу остановиться…

Но я уже не могла остановиться сама. Спускаясь ниже, туда, где его тело уже выдавало нетерпение, я взяла в руку его член. Кожа была невероятно горячей и шелковистой, а под ней пульсировала живая, сдерживаемая сила. Я нежно провела большим пальцем по чувствительной головке, и в ответ услышала резкое, змеиное шипение.

– Шшшш… – этот звук, дикий и первозданный, заставил мурашки пробежать по спине, а на губы рвалась коварная улыбка. Хищник в нем был так близок к поверхности.

Вместо улыбки я решила продолжить свою опасную игру. Я встала на четвереньки, демонстративно подставляя Анвару свою попку, и одновременно опустилась ниже к Дамилю. Кончиком языка я медленно провела по его напряженному члену, чувствуя, как он вздрагивает, а затем, легонько и игриво, взяла в рот головку, дразня его, намеренно не давая проникнуть глубже. Мне отчаянно хотелось свести с ума этого вечно контролирующего себя хищника, хотелось, чтобы он потерял голову и умолял меня о большем.

Забывшись в этой развратной игре, я вздрагивала от каждого прикосновения Анвара. Его язык, нежный и в то же время настойчивый, раздвигал мои складки, вылизывая и ласка. Стоило мне ахнуть от неожиданного наслаждения, как Дамиль, воспользовавшись моментом моей слабости, вошел глубже. Он зафиксировал мою голову руками, и начал задавать ритм, глубокий и неумолимый.

– Сссладкая… Какая же ты сссладкая…, – его шепот был похож на языческую молитву, полную похоти и обожания, пока он проникал в меня все глубже и глубже, и я чувствовала, как теряю над собой контроль, с радостью отдаваясь этому безумию.

Анвар, тем временем, нежно провел языком по моему клитору, а затем медленно, с трепетной нежностью, ввел в меня два пальца.

– Мммм…, – мой стон прозвучал громко и без стеснения. Его медленные, глубокие движения пальцами сводили с ума. Я инстинктивно расставила ноги шире, подаваясь ему навстречу. «Анвар, быстрее, пожалуйста», – молила я его мысленно. Сейчас его обычная нежность казалась мне пыткой. Мне нужно было нечто большее – огонь, который сожжет все воспоминания.

Поняв меня без слов, Анвар сменил ласки на более решительные действия. Он вошел в меня одним плавным, но уверенным движением, заполнив до самого основания, и замер, наслаждаясь моментом полного слияния. А затем начал двигаться, постепенно наращивая темп, и каждый его толчок отзывался во мне дрожью.

– Ах! – я не сдерживала себя, отдаваясь нарастающей волне. Мышцы внутри судорожно сжались, поджимаясь к долгожданному пику.

– О боги, Лена…, – голос сорвался Анвара, и он, не в силах сдержаться, залил меня горячими струями. Но мне было мало. Чертовски мало. Тело трепетало, пружина желания в низу живота не расслаблялась, пульс стучал в висках, грозя разорвать сознание.

– Дамиль…, – мой голос был хриплым от страсти, когда я повернулась к нему, глядя прямо в его горящие похотью глаза, – Пожалуйста… Мне нужно…

– Иди ко мне, моя сладкая, – его голос прозвучал как приказ и величайшая ласка одновременно. Он широко раздвинул мои бедра. Второго приглашения не потребовалось.

Я медленно оседлала его, задерживая дыхание, пока не ощутила всей его мощь внутри себя. Глубокий, блаженный стон вырвался из моей груди, когда я опустилась ниже, принимая его в себя. Он вошел так естественно, так идеально, словно был недостающей частью моего существа. В этом единстве не было ни капли стыда или неловкости – только чистая, первозданная гармония.

О, какое это было наслаждение! Плыть в этом ритме, задавая такт нашим соединенным телам. Мои бедра плавно двигались, а я с затаенным восторгом наблюдала, как этот неукротимый мужчина постепенно теряет контроль. Его глаза, обычно такие пронзительные, теперь потемнели от страсти, а губы сжались, словно он из последних сил сдерживал бурю внутри. Я знала, он жаждет вцепиться в мои бедра и подчинить меня своему дикому, необузданному ритму, но вместо этого он позволял мне вести эту нежную, чувственную игру, отдавая бразды правления в мои руки.

Закрыв глаза, я полностью отдалась этому опьяняющему чувству – чувству власти, доверия и полного единения. Мои ладони лежали на его бедрах, ощущая каждый напряженный мускул, а голова была запрокинута назад, подставляя лицо лунному свету, что струился из окна. Я плыла по волнам нарастающего удовольствия, тонула в них, а прикосновения Анвара лишь усиливали это сладостное опьянение. Его руки нежно сжимали мою грудь, а пальцы перебирали затвердевшие соски, заставляя меня издавать сдавленные, беспомощные стоны.

Внезапно я почувствовала, как его пальцы вплелись в мои волосы у шеи, и он мягко, но настойчиво притянул мое лицо к своему. Наши губы встретились в поцелуе, таком страстном и в то же время умоляющем. В этом сплетении языков, в этом трепетном танце я услышала его безмолвную мольбу: «Не забывай обо мне…».

В ответ я обвила его шею руками, прижимаясь еще теснее, пытаясь сквозь поцелуй передать то, что словами выразить было так страшно: «Ты нужен мне, Анвар. Ты с твоей нежностью, с твоей робостью, с твоим трепетным сердцем… Ты нужен мне именно таким». Когда-нибудь я найду в себе смелость сказать это вслух, глядя в его чистые, ясные глаза. А пока об этом говорило лишь мое бешено стучащее сердце.

И в этот миг, стоило мне на мгновение отвлечься, Дамиль перехватил инициативу. Его сильные руки обхватили мои бедра, и он резко подался вперед, заставляя меня вскрикнуть от неожиданности и наслаждения. Его движения стали быстрыми, властными, неистовыми, выбивая из меня дух и заставляя кровь петь в жилах. Та самая пружина желания, что так долго сжималась внутри, наконец распрямилась, разливаясь по телу ослепительными волнами экстаза. С последним, пронзительным стоном я в изнеможении рухнула на его грудь, где меня уже ждали его надежные объятия и нежные, уставшие губы.

Засыпала я в теплом коконе из двух тел, устроив голову на плече Анвара и небрежно закинув ногу на его. Уже на самой грани сна, в сладкой дремоте, мне почудился одинокий, протяжный волчий вой, полный такой щемящей тоски, что сердце сжалось от непонятной боли. А может, это было лишь эхо моего собственного сна......

Глава 11

Пробуждение в этот раз оказалось неодиноким и прекрасным. Из объятий сна меня медленно вытягивали нежные прикосновения. Анвар невесомо гладил мои щеки, кончиками пальцев скользя по коже, словно боясь разбудить, но не в силах остановиться. Мне захотелось нахмуриться и по-детски уткнуться лицом в подушку, спрятавшись от начинающегося дня, что я и попыталась сделать.

Увидев мои попытки ретироваться, мужчина рассмеялся – тихим, теплым смехом, наполняющим комнату уютом.

– Вставай, моя синичка. Как ты там учила меня говорить по-вашему? Эээ… «Проснись и пой»? – спросил он, и легкая неуверенность в произношении сделала его таким милым, что у него самого проступил румянец на скулах.

– Доброе утро, – рассмеялась я, наконец выглянув из своего одеяльного убежища и тут же попав в плен его бездонных, чарующих глаз. Увидев мою сонную, помятую мордашку, Анвар не смог сдержать широкой, сияющей улыбки.

– Уже не утро, а полдень. Скоро начнется праздник, который тебе никак нельзя пропустить, – сказал он ласково, заботливо убирая непослушные пряди волос с моего лица.

– Я все-таки не понимаю, что это за праздник такой, – пробурчала я, надув губы и намертво вцепившись в одеяло. Идти, честно говоря, не хотелось, а вставать с теплой, уютной кровати и подавно

– Не капризничай. Тебе обязательно понравится, вот увидишь, – он ободряюще улыбнулся, и в его взгляде было столько тепла, что мое сопротивление начало таять.

– А Редгар там будет? – спросила я уже серьезно, с замиранием сердца.

– Конечно, он же глава клана, – ответил Анвар, и в его голосе послышались извиняющиеся нотки, – Лена, тебе стоит с ним поговорить. Он… он тогда был не в себе, – говорил он, тщательно подбирая слова,– Редгар сложный, очень. И я… я так виню себя, что оставил тебя с ним одну.

– Не надо, – перебила я его, легонько хлопнув по руке. Серьезные разговоры с утра были явно лишними. Зачем портить себе настроение, когда за окном светит солнце?

«Идеальное утро: красавец, признания в любви… и вот, пожалуйста – пора поговорить о том, кто чуть не разорвал тебя на части. Просто сказка».

– Надо, синичка. Я бы себе никогда не простил, случись с тобой что-то… неизбежное, – он произнес это, глядя куда-то в сторону, вдаль, в пол, в шкаф, куда угодно, только не на меня.

– Анвар, – позвала я тихо, осторожно касаясь его руки. Не хватало мне еще видеть его муки совести. Как мог в жестоком мире оборотней появиться этот аленький цветочек? Наверное, где-то есть целая плантация таких, и он сбежал, – Может, ты мне объяснишь причину его поведения? – спросила я наконец то, о чем думала все это время.

– Просто Редгар – волк, и ему, его сущности, невероятно тяжело принять, что… тебя нужно делить, – он потупил взгляд, – Волки, они собственники. Хотя и мои сородичи, не особо любят делиться, но здесь мне повезло с характером, – он неловко улыбнулся, – Я просто… могу принять то, что неизбежно. И мне неважно, один я или нет, я просто… я просто тебя люблю, – окончательно засмущавшись, прошептал он, и его уши заметно покраснели.

А я от его признания растаяла, как карамелька на горячем солнце. И так захотелось поделиться с ним своей сладостью, своей нежностью, что я, не раздумывая, забралась к нему на колени. Взяла его прекрасное лицо в свои ладони, заглянула в эти бездонные голубые глаза и сказала то, что он давно заслужил услышать.

– И я тебя люблю, Анвар.

Он медленно приблизился, и его дыхание смешалось с моим. Между нами на мгновение повисла тишина, наполненная биением наших сердец. Затем его губы коснулись моих – нежно, почти несмело, словно он боялся спугнуть хрупкость этого мгновения. Это был поцелуй-обещание, поцелуй-благодарность, в котором таяли все сомнения и оставалась только сладкая уверенность. Когда мы наконец разомкнули губы, в его глазах все еще плясали те самые черные искры, но теперь в них читалась безграничная нежность.Его радужка в миг расширилась, став почти черной, словно на спокойную морскую гладь пролились густые чернила. Сейчас на меня смотрел не только смущенный мужчина, но и его внутренний зверь, огромный кот, которого мои слова пробудили и заставили отозваться низким, довольным мурлыканьем, вибрирующим прямо у меня в груди. – Теперь мое сердце поет, даже если я не умею правильно говорить, – прошептал он, прикасаясь лбом к моему.

Спустя всего лишь пару часов я стояла перед зеркалом, любуясь результатом. Анвар принёс для меня красивое пудровое платье, верх был вышит мельчайшими бусинками-чешуйками, которые переливались на солнце, словно слезы русалки. Шлейф из тончайшей ткани струился по ногам, словно водопад из жидкого лунного света. Платье было воздушным и нежным, и в нём я выглядела хрупкой и миниатюрной, что было полной противоположностью моему внутреннему состоянию , ведь я была будто разряженный снаряд для бала.

Ну что ж, если уж быть миной замедленного действия, то делать это надо стильно. Главное не чихнуть громко, а то рассыплюсь.

Анвар, предвидя мою беспомощность в вопросах местного дресс-кода, пригласил на помощь двух девушек: веселую рыжеволосую Киру и более сдержанную, с умными глазами, Лиан. Они оказались сестрами и с энтузиазмом принялись за работу. Пока их ловкие пальцы заплетали мои волосы в замысловатую прическу на местный лад, слегка убрав пряди по бокам, чтобы локоны не спадали на лицо, мы быстро нашли общий язык. Благодаря девушкам я узнала о жизни клана больше, чем от мужчин за два дня.

– Так что, вы все тут друг другу… ну, родственники? – осторожно поинтересовалась я, пока Кира вплетала в мои волосы серебристую нить с крошечными камешками, которые на ощупь казались теплыми и слегка вибрировали.

– О, нет! – рассмеялась Кира, ловко управляясь с моими непослушными прядями. – Клан велик. Есть несколько больших семей, но большинство находят пару по зову крови, – она многозначительно посмотрела на меня в зеркало, и ее глаза блеснули озорными искорками. – Вернее, пары. Зов редко ошибается, но он и не всегда прост. Иногда он ведет к одному, иногда… открывает сердце для нескольких душ. Как, я слышала, у тебя и Анвара, и Дамиля? Это так… интенсивно! – она вздохнула, но не с осуждением, а с живым, неподдельным любопытством, как будто я была главной героиней самого обсуждаемого сериала.

Пока я переваривала эту информацию, пытаясь представить свою жизнь в жанре магической драмы, Кира, не умолкая, продолжила:

– Наш вождь, Редгар, до сих пор не нашел свою пару. Или, может, нашел, но не может принять ее… или их. Оттого и хмурый, как туча перед штормом. Ходит, бубнит что-то про «безответственность» и «нарушение традиций».

С макияжем пришлось повозиться основательно. Моя заветная косметичка с двадцатью оттенками теней осталась в другом мире, а местные средства оказались… своеобразными.– Кира! – мягко, но уже с упреком одернула ее Лиана, ловко закалывая последнюю прядь моих волос заколкой, похожей на живую бабочку. – Не смущай Ларинет нашими домыслами. Ей и так приходится непросто, осваиваясь в новом мире. – Ничего, я не смущаюсь, – заверила я их, хотя мысль о том, что мой статус «пары для нескольких душ» уже стал темой для обсуждений, вызывала странную смесь паники и гордости. «Отлично, Лена. Вместо скромного профиля на сайте знакомств – публичное объявление по всему магическому поселению. И сразу два кандидата в „возлюбленные навеки“. А третий, кажется, заблудился по дороге к моему сердцу, но очень старается – хмурит брови и ворчит, как настоящая романтическая натура», – с иронией подумала я, чувствуя, как предательски краснею.

– Что это? – с опаской поинтересовалась я, глядя на маленькую ракушку с черной сажей, которую Кира подносила к моим векам с видом первооткрывателя.

Резко захотелось остаться в комнате и в порыве страсти посрывать с них все эти ненужные, дразнящие своей полупрозрачностью вещи. Воздух в покоях стал густым и сладким, наполненным ароматом ночных цветов, что стояли в вазе на резном столике, и едва уловимым электрическим зарядом, исходящим от самих мужчин.– Это уголь для глаз! Лучшее средство! – с гордостью объявила она. – Добывается в Лунных пещерах, настаивается на росе с папоротника… Очень стойкое! «Отлично. Из „Л'Ореаль“ прямиком в каменный век. Хотя, если подумать, здесь это, наверное, считается люксом», – пронеслось у меня в голове, пока я старалась сидеть смирно. Посовещавшись своей дружной женской компанией, мы решили, что меньше, значит лучше, и ограничились тем, чтобы подчеркнуть мои глаза, нарисовав тонкие, изящные стрелки. Получилось что-то аля «стрелки по-попадански». Косметику в жизни я сильно не любила, поэтому от тональных средств и румян отказалась, позволив только слегка подкрасить губы блеском из каких-то раздавленных ягод, который пах смородиной и заставлял губы слегка пощипывать. Оценив свое отражение в зеркале, я удовлетворенно улыбнулась. Получилось очень даже ничего. Главное не моргать резко, а то эти „лучшие“ стрелки размажутся до висков. Когда все приготовления были закончены, дверь в мою комнату без стука отворилась, впуская двух шикарных мужчин. Я не ожидала, что они тоже красиво оденутся. Кто знает, может, ходить всегда с голым торсом – это местная повседневная мода. Но сегодня мужчины меня удивили. Они были одеты в белые рубахи свободного кроя с необычным серебристым орнаментом, повторяющим завитки их татуировок. И я откровенно залюбовалась ими. Честно говоря, рубашка ничего не скрывала, а наоборот, лишь подчёркивала весь рельеф их поджарых, сильных тел. Ткань мягко облегала мощные плечи и бицепсы, и при каждом движении угадывалась игра мышц спины и груди. Дамиль заплел свои длинные волосы в причудливую косу, которая делала его черты еще более хищными и отточенными. Хотя, куда уж более? Каждый завиток этой сложной прически казался специально созданным, чтобы подчеркнуть высокие скулы и разрез глаз, а серебристая нить, вплетенная в темные пряди, мерцала при каждом его движении, словно живая.

Мое воображение тут же нарисовало откровенную картинку: вот я делаю шаг к Дамилю, запускаю пальцы в его искусную косу, чувствуя, как шелковистые пряди скользят между пальцев, распуская сложное плетение. Рубашка срывается с него одним моим движением, обнажая ту самую кожу, покрытую татуировками, которые, я уверена, сейчас мерцают в такт его учащенному пульсу, переливаясь бирюзовыми и серебряными всполохами.

– Манящая моя, – голос Дамиля, низкий и бархатный, с легкой щекоткой шипения, прозвучал прямо у моего уха, – Ты так сладко пахнешь, что невозможно держать себя в руках. Прямо сейчас…..,твои мысли шумят, как рой разъяренных шмелей, и все они о нас. Я их чую.А тем временем Анвар, мой стеснительный леопард, прижимается к моей спине, его горячие ладони скользят по моим бедрам, а губы оставляют влажный, обещающий след на моем плече. Два таких разных, но одинаково желанных тела, два запаха – дымный и дикий от Дамиля, теплый и древесный от Анвара, – смешиваются, поглощая меня с головой, а за окном медленно гаснет вечерняя заря, окрашивая комнату в багровые тона.... "Стой, Лена, – попыталась одернуть себя я, чувствуя, как по щекам разливается жар, – Ты сейчас вспомнишь, как они выглядят без этих дурацких рубашек, и твое праздничное платье придется отпарировывать заново. Или не придется… Хотя если я сейчас распотрошу этот наряд, бедная Лиана, наверное, снова хватится своих заколок-бабочек. Нехорошо пугать местных мастеров маникюра и причесок". Видимо, все мои грешные, пылающие мысли были написаны у меня на лице крупными, светящимися неоном буквами, потому что Дамиль, поймав мой взгляд и прочитав в нем всю эту сладкую немую исповедь, порывисто приблизился ко мне, оставляя Анвара у двери с понимающей улыбкой. И он был прав. Во рту пересохло от нахлынувших образов, а кожа горела под его ладонями, будто от прикосновения раскаленного шелка. Но сквозь этот вихрь желания, словно сквозь штормовые волны, пробивалось что-то другое – тихое, глубокое и до боли знакомое. Это было чувство, которое жило во мне с того самого момента, как я осталась без них, даже ненадолго. Ощущение пустоты в комнате, когда они уходили. Тихой радости, когда их шаги раздавались в коридоре, и сердце замирало в предвкушении."Вот именно что шмелей, а не безобидных бабочек, – с ужасом подумала я. – Теперь он еще и телепат-энтомолог. Прекрасно. Просто замечательно". "Боже, да я превращаюсь в ту самую девушку, которая скучает по парням, пока они просто вышли в соседнюю комнату. Скоро начну коллекционировать их носки и вздыхать у окна. Хотя… нет, носки – это уже перебор даже для влюбленной дурочки. Лучше уж буду утверждать, что это все тот же эликсир виноват. Гораздо приличнее объяснять окружающим, что тебя допаивают приворотными зельями, чем признаться, что ты просто с ума сошла от двух красивых мужчин".

И пока его слова все еще висели в воздухе, густые и соблазнительные, я обняла его руки своими, прижалась лбом к его груди, вбирая его тепло, его сущность, и тихо сказала, пряча улыбку в складки его рубашки:

– Я соскучилась.

– Я тоже соскучился, – сказал Дамиль, разворачивая меня к себе. Он поцеловал меня в уголок губ, в щеки, в нос, провёл подушечками шершавых пальцев по моей щеке, откровенно любуясь. —Такая красивая…Это было проще и правдивее любых страстных признаний. И Дамиль это понял. Он улыбнулся. Я не видела, но почувствовала, как его тело расслабилось, а объятия из властных стали нежнее, защищающими. На душе стало тепло и прочно от этой простой, невозможной и такой желанной любви. "Хотя если подумать, 'соскучилась' – это мягко сказано. Правильнее было бы "я чуть не сошла с ума от этих пяти минут одиночества'".

Но я уже научилась читать его молчаливый язык. Эта «грусть» была не отчаянием, а скорее… сладкой мукой ожидания. И я каждой клеточкой своего тела чувствовала его ласкающий, теплый взгляд, который был таким же осязаемым, как прикосновение. Он согревал мне спину, пока я стояла в объятиях Дамиля.Поцелуй углублять не стал. Мы оба понимали, если он сейчас коснется моих губ, то из комнаты мы уже не выйдем, а праздник пройдет без нас, и единственными гостями на нем будем только мы трое, затерянные в море шелковых простыней и сбитого дыхания. "Что, впрочем, звучало не так уж и плохо", – промелькнула у меня мысль. Анвар остался у двери, прислонившись широким плечом к косяку. На его губах играла мягкая, но откровенно грустная улыбка, пока он наблюдал, как Дамиль тонет в моих волосах, а я – в его объятиях. В его взгляде не было ревности – лишь тихая, знакомая тоска и то самое вечное опасение нарушить мое пространство, показаться слишком настойчивым. Он был как тень на пороге: преданная, но не решающаяся войти без приглашения, готовая ждать вечно.

"Нет уж, мой стеснительный леопард, – подумала я с нежным укором. – Сегодня ты не останешься в тени. Твоя тень слишком греет, чтобы я могла ее игнорировать. Да и потом, кто же будет сдерживать мой порыв сорвать с тебя эту чертовски сексуальную рубашку, если не ты сам?"

"Или от моих грешных мыслей, которые сейчас достигли температуры плавления стали".Как говорится, если гора не идет к Магомету… А мне было чертовски несложно проявить нежность, особенно когда она так искренне ждала ответа. Мое платье мягко зашуршало, когда я выскользнула из объятий Дамиля и сделала пару шагов к Анвару. Пол под ногами был теплым, будто его нагрело само солнце, а может, это было излучение от нашего общего напряжения.

Он выпрямился, взгляд его потемнел, следя за моим приближением. Я не сказала ни слова, просто поднялась на цыпочки, положила ладони ему на грудь, чувствуя под тонкой тканью рубахи напряженные мускулы и бешеный стук сердца, и потянулась к его губам.

Первый миг Анвар замер, будто боялся спугнуть хрупкость момента. А потом его ответный поцелуй был таким же, как он сам, не таким яростным, как у Дамиля, но глубоким, полным обожания и той самой, долгожданной разрядки.

Его большие, сильные руки осторожно обняли мою талию, прижимая к себе, и в этом прикосновении было столько благодарности и обещания, что у меня закружилась голова. Он не просто принял мою ласку, он впитывал ее, как земля впитывает первый долгожданный дождь, и я чувствовала, как дрожь пробегает по его телу.

– Невыносимая женщина, – с притворным раздражением хмыкнул Дамиль, но его рука, ловко подхватившая мою, сжала ее с такой теплой, подтверждая, что в его ворчании не было ни капли истинного недовольства.

"Ага, 'невыносимая'. Переводится как 'я от тебя без ума, но признаться в этом мешает образ крутого парня'". Он потянул меня за собой, отрывая от Анвара, но сделал это так, будто мы были связаны невидимой нитью , без рывка, почти танцуя, его пальцы переплелись с моими в немом обещании продолжения.

Стоило нам выйти на улицу, как тут же подул тёплый ветерок, ласково шевеля лепестки цветов в палисадниках и разнося по всей округе соблазнительные запахи праздника. Я, не раздумывая, подставила ему лицо и прикрыла на мгновение глаза, вдыхая полной грудью этот волшебный коктейль из ароматов: сладкий дым костров, пряности жареного мяса, пьянящий нектар цветов и то самое всеобщее предвкушение, что витало в воздухе.– Скоро праздник закончится, а ты все не можешь выйти из этого дома, – бурчал он, ведя меня к двери.

Я лишь звонко засмеялась в ответ, позволив ему вести себя. Мой смех прозвучал легко и свободно, потому что в его «раздражении» я слышала совсем иное – восхищение, нетерпение и ту самую особую гордость мужчины, который наблюдает, как его женщина дарит свою нежность другому, кого он тоже считает частью себя. Это был смех счастливой женщины, которая наконец-то перестала бороться с собственной судьбой и научилась просто жить в ее странном, прекрасном ритме.

Из приятного умиротворения меня выдернул настоящий, оглушительный шквал звуков, обрушившийся на меня со всех сторон. Где-то неподалеку заливисто трещали барабаны, чьи ритмы напоминали то ли битву, то ли безумный танец, а над ними вились переливы дудочек и струн, нечто среднее между залихватскими кельтскими мотивами и чем-то древним, первобытным, рожденным в самых дебрях джунглей.

Проходящие мимо люди переговаривались между собой, их голоса, смех и возгласы сливались в веселый, оглушительный гул, напоминающий рой гигантских, но дружелюбных пчел. Повсюду, словно табунки резвых жеребят, носились дети, их визг и смех разносился повсюду, а пара лихих мальчишек, устроивших догонялки с элементами паркура, едва не сшибли меня с ног, но Дамиль, не теряя бдительности, ловко оттащил меня в сторону, проворчав:

– Смотри под ноги, манящая. Местная молодежь сносит все на своем пути, отращивая клыки и когти.

Улица, еще утром такая безмятежно-спокойная, теперь клокотала и бурлила, превратившись в гигантский, радостный муравейник. Мимо нас в танцевальном порыве пронеслись люди в ослепительных нарядах, расшитых бисером, перьями и сложной вышивкой, светящейся при малейшем движении. Они приветливо махали нам руками, и их улыбки сияли не менее ярко, чем украшения.

Каждый дом, каждое окно и даже ветви деревьев были украшены гирляндами из живых, светящихся цветов и причудливыми фонариками, в которых трепетал живой огонек, отбрасывая на землю танцующие тени.

Схватив за руку Анвара, который с тихой улыбкой наблюдал за моим восторгом, я потащила его за собой, стремительно спускаясь с крыльца с грацией носорога в посудной лавке.Я встала, как вкопанная, с восторгом рассматривая всю эту фантасмагорическую красоту. Было похоже, что я попала на карнавал в Венеции, только вместо масок – пронзительные взгляды, намек на оскал в улыбках оборотней и мудрая глубина в глазах древних существ, чей возраст, пожалуй, превышал историю моего мира. Меня захлестнула аура всеобщего веселья, и, кажется, она слегка повредила мне мозг, выключив все отделы, отвечающие за скромность и приличия. От азарта зачесались даже пятки, а по спине пробежал такой мощный электрический разряд предвкушения, что я, кажется, могла бы запросто зажечь гирлянду из десятка лампочек. – Синичка, осторожнее! – рассмеялся он, легко следуя за моим порывом. – Праздник никуда не убежит.

– Убежит, еще как убежит! – возразила я, едва переставляя ноги. – Я чувствую, что без меня уже начали есть местный шашлык!

Редгар. Он стоял чуть поодаль, в тени огромного дуба, величественный и холодный, как горная вершина, на которую даже смотреть-то больно от ослепительного сияния и недосягаемости. На нем была такая же белая рубаха свободного кроя, как и у братьев, но на его могучей фигуре она смотрелась не как праздничный наряд, а как доспехи короля перед решающей битвой. Ткань натянулась на его плечах и бицепсах так, будто вот-вот треснет по швам. Его темные волосы были заплетены в такую же вычурную и сложную косу, как у Дамиля, но у Редгара она выглядела как элемент доспехов, а не украшение.На душе в этот момент распевал целый сводный хор канареек и соловьев, и было так хорошо и радостно. Пока мой сияющий, немного обезумевший от счастья взгляд не встретился с его. И все мои птички дружно подавились, хор умолк, а тот самый электрический разряд в позвоночнике коротнуло с печальным хлопком.

«Интересно, – пролетела в голове дурацкая мысль, пока я пыталась отдышаться, – они что, по утрам собираются впятером и заплетают друг другу косички, как скаутский отряд супермоделей? Или это знак статуса? Типа, одна коса – рядовой боец, две – старший сержант, а такая ажурная – сам вождь? Надо будет спросить у Дамиля, сколько баллов за сложность плетения ему выставляют сородичи».

Но все эти глупости мгновенно испарились, когда он поднял на меня взгляд. Это был не просто взгляд, а ураган, обрушившийся на мой беззаботный мирок. В его синих глазах, обычно холодных, как айсберг, сейчас клубился настоящий шторм. Туман в его зрачках закручивался в опасную воронку, пытаясь затянуть и меня, заставить разгадать его тайну. По этому взгляду я не могла понять, что он испытывает. Вину? Сожаления? Все ту же старую добрую ненависть, приправленную новыми специями?

Его красивое, словно высеченное из гранита лицо, было бесстрастной маской, и только нахмуренные брови и тонко сжатые, почти белые губы выдавали колоссальное внутреннее напряжение. Казалось, еще мгновение, и он либо грохнется на колени, либо разнесет все это праздничное великолепие в щепки. И я, завороженная, не могла отвести глаз, чувствуя, как у меня немеют кончики пальцев, а те самые птички в душе, только что распевавшие кантаты, окончательно замерзают и каменеют, превращаясь в ледяные статуэтки.

Я решила не показывать ему свой страх! В конце концов, на мне было платье цвета «закатной феи», а не мишень для дартса. Посильнее сжав руку Анвара, будто это был единственный спасательный круг в бушующем океане его молчания, я стала спускаться вниз. Ступенька за ступенькой. «Дамиль и Анвар здесь, они не дадут тебя в обиду. Максимум – устроят цирк с коня», – будто мантру, твердила я, пытаясь успокоить свое сердце, которое колотилось, как сумасшедший дятел в металлическом ведре.

Стоило мне ступить на последнюю ступеньку, как Редгар оказался прямо передо мной, перекрывая собой весь мир – солнце, звуки праздника, надежду на спасение – и протянул руку. Не для рукопожатия, а как приглашение. Или приказ. Сложно было понять, когда перед тобой стоит двести килограммов мышечной массы в белом балахоне.

– Лена, – сказал он, и его голос прозвучал… неуверенно? Нет, показалось. Наверное, это был просто скрип заржавевших от молчания связок. Или предсмертный хрип моей психики.

– Окажешь мне честь и прогуляешься со мной до площади? – пробасил он, не отрывая от меня пронзительного взгляда, и тут же добавил, бросив взгляд на Дамиля, который тут же замер, как тигр перед прыжком: – Наедине.

Дамиль, стоявший рядом, тут же насторожился, его поза из расслабленно-снисходительной мгновенно превратилась в готовность к атаке. Казалось, даже воздух вокруг него загустел и зашипел, словно раскаленная сковорода. Я видела, как он хотел что-то возразить, какое-то ядовитое, шипящее замечание уже застыло на его губах, отражаясь в опасном блеске золотистых глаз.

– Редгар, – начал он, и в его голосе зазвенели ледяные иголки, настолько острые, что, казалось, могли проткнуть броню, – не думаешь ли ты, что твои методы ухаживания нуждаются в серьезной доработке? Приглашать девушку, глядя на нее, как на последнюю проблему в своем нескончаемом списке дел – это по-твоему романтично?

Он, должно быть, прочитал что-то в моем взгляде – вероятно, мой немой, но отчаянный протест, кричавший «Да ты в своем уме?!». Его брови сомкнулись еще сильнее, между ними залегла глубокая складка, в которой, казалось, могла бы уместиться вся моя недолгая, но насыщенная история в этом мире.– Дамиль, – мягко, но не допуская возражений, перебил Анвар, все еще держа мою руку в своей. Его пальцы были удивительно нежны, но я чувствовала скрытую в них стальную силу. – Дай им поговорить. Иногда даже самые громкие слова тонут в тишине, и лишь в ней можно расслышать правду. «Вот спасибо, Анвар, огромное человеческое! – мысленно закричала я. – Предал как миленький! Теперь твоя синичка отправится на корм местному айсбергу!» Хотела ли я гулять с ним? НЕТ! А наедине? ТЕМ БОЛЕЕ НЕТ! Это все равно что добровольно согласиться на экскурсию в пасть к дракону сомнений и невысказанных претензий. «Хотя, – снова заерзал в голове червячок сомнения, – а что если он просто хочет извиниться? Или признаться в любви? Или объявить, что я ошибка системы и меня надо срочно вернуть обратно в бухгалтерию, выдав премию за неудобства?» Сердце ушло в пятки, откуда подавало панические сигналы бежать, пока не поздно, причем бежать в направлении, противоположном этому ходячему соблазну и раздражению в одном флаконе. Но вместо крика, который мог бы привлечь еще больше внимания и породить слухи, что новая стабилизаторша не в себе, я с грацией оскорбленного фламинго решительно развернулась на каблуках, слава богам, не подвернула лодыжку, хотя это было бы весьма эффектным, хоть и болезненным завершением сцены, и пошла в сторону, подальше от него и от дома.А мне в этот момент дико захотелось накричать на него: «Он что, серьезно думает, что после всего случившегося я просто возьму и побегу с ним под ручку, как ни в чем не бывало, словно мы только что посмотрели милый ромком, а не пережили его личный сеанс групповой терапии с элементами рукоприкладства?» Подальше от этих дурацких мыслей, где он должен быть моим. «Он сам все испортил, от чего же мне так чертовски больно? И почему этот идиот должен быть таким… большим, красивым и сложным?

Глава 12

Я шла, не разбирая дороги, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Каждый шаг отдавался в висках глухим, яростным стуком. По щекам пылал жар – не смущения, нет, а чистейшей, концентрированной ярости, которая клокотала внутри, как расплавленная лава.

– Синичка, подожди, – тихо сказал Анвар, поравнявшись со мной справа. Его голос был как бальзам, а в глазах читалось неподдельное беспокойство. Он не пытался меня остановить, просто шел рядом, его присутствие было спокойным и не давало мне окончательно сорваться в пропасть ярости.«Ах так? "Окажешь честь"? "Наедине"? Да я тебя сейчас сама "окажу честь" – своим каблуком по твоим надменным, идеально выточенным…» Я прошмыгнула мимо пары женщин, разгружающих плетеную корзину с еще дымящимся душистым хлебом, и та, что была помоложе, что-то радостно крикнула мне вслед, но я лишь отрывисто кивнула, не в силах выжать из себя улыбку. «Прекрасно. Теперь я еще и невежливая. Редгар, это все твоих рук дело, надеюсь, ты горд». Мой побег – а это был именно побег, пусть и недолгий – продолжался. Подол моего нового «закатно-феечного» платья, которое Анвар с такой нежностью подобрал для меня утром, теперь гневно шуршал, и казалось, будто от меня, как от вскипевшего чайника, должен струиться пар. Я сворачивала за углы, не глядя по сторонам, отталкиваясь каблуками от теплых, мерцающих на солнце камней мостовой, ведомая единственным желанием – увеличить дистанцию между собой и этим невыносимым, запутанным, сводящим с ума мужчиной. Далеко уйти мне не дали, что, в общем-то, было предсказуемо, как восход солнца и любовь Дамиля к драматическим жестам. Он и Анвар догнали меня уже через несколько мгновений, словно два роскошных, но на редкость назойливых теневых телохранителя, которых я не нанимала.

– Если хочешь, я могу вернуться и надрать ему уши за тебя, – предложил он с опасной игривостью в голосе. – Или, скажем, положить в его постель пару лягушек. Говорят, волки их недолюбливают.Слева возник Дамиль. В отличие от брата, он излучал напряженную энергию.

Я не могла сдержать улыбку. Его прикосновения всегда действовали на меня успокаивающе, как глоток крепкого алкоголя после тяжелого дня, с той лишь разницей, что от Дамиля у меня не болела голова с утра, только все остальное тело. Поэтому я без раздумий схватилась за его руку, как утопающий за спасательный круг, если бы этот круг был красивым, пахнущим дымом и пряностями и смотрел на тебя так, будто ты его личная находка, которую он ни за что не отдаст.Несмотря на ярость, я едва сдержала улыбку. Эта картина – величественный наг, тайком подкладывающий земноводных в постель своему брату-волку, была слишком абсурдной. Они не хватали меня за руки и не читали моралей, просто влились в шаг по бокам, как пара могучих, молчаливых книжных шкафов, изображающих невидимку. Видимо, давали время прийти в себя и перестать мысленно составлять заявление в местный совет о неподобающем поведении вождя, с приложением фотографий его нахмуренных бровей в качестве вещественного доказательства. А я шла и с жадностью впитывала красоту вокруг, пытаясь вытеснить ею образ насупленного Редгара. Вся улица утопала в цветах. Они лезли на стены домов, свешивались с резных деревянных балконов и тянулись длинными, благоухающими клумбами вдоль дороги. Спустя пару поворотов мы вышли через низкую каменную арку, увитую живыми гирляндами, на центральную площадь. Мое дыхание на мгновение перехватило. Площадь украсили с размахом, достойным императорского приема. Повсюду вились гирлянды из полевых цветов, трепетали на ветру разноцветные ленты, а в воздухе витал сладкий запах меда и свежей выпечки. Стало даже как-то неловко, что все эти «нелюди» так старались. «Ну, или готовились к грандиозному пикнику, а я просто оказалась к месту и ко времени, как главное блюдо», – с горьковатой иронией подумала я. В центре организовали площадку для танцев, где уже кружились несколько пар. Со стороны это напоминало то ли брачный ритуал, то ли отбор в сборную по акробатике. А вдали виднелись длинные дубовые столы, ломившиеся от яств. Оттуда шел невероятный, сводящий с ума аромат жареного мяса с травами и свежеиспеченного хлеба. Мой желудок, забывший о приличиях, предательски заурчал, солируя на фоне народной музыки. Стоило мне выйти на открытое пространство, как по толпе пробежал еле уловимый шепот: «Ларинет». Головы поворачивались в нашу сторону. Кто-то любопытно вытягивал шею, пытаясь меня рассмотреть, некоторые почтенно кланялись и улыбались с таким видом, будто я только что изобрела колесо или хотя бы съедобный суп быстрого приготовления. Нашлось несколько смельчаков, которые подошли, чтобы сказать, как рады меня видеть. От такого единодушного, пристального внимания стало не по себе. Я начала чувствовать себя новым экспонатом в музее под открытым небом: «Человек разумный, самка, в состоянии шока». Захотелось обнять себя руками, чтобы хоть как-то защититься от этого потока любопытства. И тут Дамиль, будто улавливая мою панику, сделал изящный пируэт и остановился передо мной, протянув руку с такой театральностью, будто мы на королевском балу, а не на площади, пахнущей жареным мясом и полевыми цветами. Его глаза сузились, словно у кота, видящего смятение добычи. – Потанцуем, сссладкая моя? – прошипел он, и в его взгляде читалась не только просьба, но и обещание отвлечь, защитить, стать моим щитом от любопытных взглядов, – Или ты предпочитаешь продолжить свой побег? Хотя, должен заметить, в гневе ты выглядишь чертовски привлекательно. Прямо воинственная фурия.

Едва я оказалась в его объятиях, как напряжение стало отступать, словно прибой, уносящий прочь весь накопившийся на берегу хлам. Я наконец‑то смогла выдохнуть и лёгкие наполнились свежим, живительным воздухом. Вокруг нас кружились танцующие пары, а чарующие звуки струнных инструментов невольно задавали ритм: даже не зная местных па, тело само подчинялось мелодии.

Увидев, что мне стало легче, он закружил меня в танце. Я закрыла глаза, позволив ему нести меня, как река несет опавший листок. Его ладонь на моей спине была твердой и уверенной, а пальцы, переплетенные с моими, казалось, передавали мне его силу. После третьего круга стало легко, печали отошли на второй план, и я засмеялась – сначала тихо, а потом все громче, отдаваясь танцу, куражу и своему мужчине. Смех вырывался из самой глубины души, смывая остатки страха и неуверенности.

– Хочу всегда видеть тебя такой, – сказал Дамиль, не отрывая от меня взгляда. Его желтые глаза светились в наступающих сумерках, словно два драгоценных камня, пойманных в ловушку его темных ресниц.

Что-то сладкое и огромное подкатило к горлу, сдавив его. Захотелось заплакать от этого простого, разрывающего меня изнутри счастья. Любовь к нему будоражила кровь, заставляя сердце биться в бешеном ритме. Хотелось ей делиться, выплеснуть все, что накопилось внутри. Что я и сделала, схватив его лицо своими руками и потянув на себя. Дамиль приоткрыл губы в ожидании поцелуя, но вместо этого, не отрываясь от его изумрудных глаз, я прошептала:– Какой? – растерянно спросила я, запрокидывая голову и улыбаясь. В этот момент я чувствовала себя легкой, как пушинка, и в то же время сильной, как никогда, – Испуганной беглянкой, которую ты поймал? – Красивой, растрепанной и счастливой, – прошипел он со своим фирменным лукавым прищуром и бережно провел пальцем по моей раскаленной щеке. Его прикосновение было таким нежным, что по коже побежали мурашки, – Когда ты смеешьсся, твои глаза сверкают, как звезды, а на щеках появляются ямочки. Это самое красивое, что я видал в своей долгой и грешной жизни.

– Я люблю тебя, Дамиль. Люблю так сильно, что хочется срастись с тобой и быть одним целым. Дышать в унисон, жить в унисон. Без тебя я умру, истоскуюсь, изголодаюсь, иссохнусь. Слышишь, змей? Не смей никогда меня оставлять! – закончив свою страстную исповедь, я все-таки обрушилась на его губы поцелуем, в котором была вся моя душа, вся моя боль, все мои страхи и надежды.

Его ответ был немедленным и таким же жарким. Он отвечал мне с той же страстью, его руки обвились вокруг моей талии, прижимая так близко, что я чувствовала каждый мускул его тела, каждый вздох. Его слова, его дыхание, его любовь обволакивали меня, словно теплое одеяло в холодную ночь. И в этот момент я парила где-то в невесомости, не чувствуя ни земли под ногами, ни времени, ни страхов. Так бывает, когда душа находит свою вторую половинку и понимает, что больше никогда не будет одинокой.

– Усстала? – спросил он, когда наше дыхание немного выровнялось, но его руки все еще не отпускали меня, словно боялись, что я растворюсь.Когда мы наконец разъединились, чтобы перевести дух, он не отпустил меня, а лишь прижал лбом к своему. – Моя маленькая. Моя любимаяя. Моя роднаяя, – шептал он, и его голос дрожал от переполнявших его чувств, – Ты смысл моей жизни. Всегда только вместе. Обещаю. Никогда не оставлю. Даже если ты захочешьшь этого. Я буду шествовать за тобой, как тень, дышать с тобой одним воздухом. Ты навсегда моя, как и я твой.

Он повел меня сквозь толпу, которая при виде нас почтительно расступалась, образуя живой коридор. Я ловила на себе взгляды – любопытные, доброжелательные, полные какого-то странного благоговения. «Ничего себе, – промелькнула у меня уставшая мысль, – быть святыней, оказывается, очень утомительно. Особенно когда твоя собственная святость только что страстно целовалась у всех на виду».Я кивнула, не в силах вымолвить и слова. Эмоциональная буря истощила меня, но в то же время наполнила невероятным спокойствием.

– А где Анвар? – начала волноваться я, заметив его отсутствие. Моего тихого, надежного якоря нигде не было видно. Без его спокойного присутствия пространство вокруг словно потеряло точку опоры.

– Сюрприз, – таинственно протянул Дамиль, лукаво подмигнув. Вид у него был такой, будто он только что украл луну с неба и спрятал в карман. – Посиди здесь, сейчас принесу тебе воды. Не улетишь в моё отсутствие?

– Постараюсь, – с притворной серьезностью пообещала я. – Но если появится ещё один высокомерный оборотень, считайте, что я уже в соседнем королевстве. Без обид.

Дамиль усмехнулся и, бросив на меня многообещающий взгляд, двинулся в сторону столов, ловко маневрируя между толпой танцующих. Я наблюдала, как он изящно обтекает одних и заставляет других инстинктивно расступаться.

Не могу не залюбоваться – это же надо было так умудриться: несешь в руках два полных кубка, а выглядишь при этом как греческий бог, случайно зашедший на сельскую ярмарку. Красивый, грациозный, сильный.

Мышцы под тонкой белой рубашкой, расстегнутой на паривших пуговиц, плавно перекатывались при каждом шаге, и я поймала себя на том, что высчитываю, сколько часов в неделю нужно проводить в местном спортзале, чтобы выглядеть как он. Или, может, дело в генетике? Нет, определенно в спортзале. Или в том, что он буквально змей… Наг… Ладно, лучше не углубляться в эти детали.

Я осталась стоять на краю площадки, в тени старого дуба, чьи ветви были усыпаны живыми светлячками. Они мерцали, будто кто-то развесил на них новогоднюю гирлянду из крошечных изумрудных фонариков. Где-то неподалеку смеялись дети, а музыка сменилась на более медленную и лиричную.

И тут мое уединение нарушил тихий, жалобный звук, больше похожий на скрип несмазанной телеги, чем на что-либо, производимое живым существом. Опустив глаза вниз, я увидела… волка. Огромного, серебристо-серого зверя, который с видом полного самоуничижения полз ко мне по траве на брюхе, жалобно поскуливая и прижимая уши так, что его голова казалась идеально круглым шариком страдания.

Мама дорогая! Это что еще за чудо? Неужели у них здесь помимо оборотней водятся еще и гигантские, склонные к театральным жестам волки? Хотя погодите… Эта гордая посадка головы, даже в таком унизительном положении… Этот пронзительный, жёлтый взгляд…

– Редгар, хватит, – зашептала я, озираясь по сторонам с видом заговорщика.

Я боялась, что он своей неадекватной выходкой привлечет всеобщее внимание. Ползающего на брюхе вожака клана, чье обычное выражение лица можно описать как «раннее утро понедельника в налоговой», его соплеменники еще точно не видели.

Представляю заголовки в местной газете: «Наш лидер обнаружил новые методы дипломатии: от ползания в ногах до попрошайничества ласк».

Шерсть его была удивительно мягкой и пахла дождем, хвоей и чем-то диким, горным. Он преданно заглядывал в глаза и тихо вздыхал, испуская такое облако волчьего горя, что, кажется, могло бы потушить ближайший костер. Словно просил прощения не только за сегодняшний день, но и за все грехи, совершенные им за последние сто лет.Но моя мольба не остановила волка-мазохиста. Уткнувшись мокрым, холодным носом мне в колени, он смотрел на меня снизу вверх глазами, полными таких театральных страданий, что им бы позавидовала героиня мыльной оперы. И чего-то еще… безграничного, нелепого обожания? «Редгар так никогда не смотрел на меня», – пронеслось в голове. Человек-Редгар смотрел на меня так, будто я была ошибкой в его ежедневнике. А этот… этот гигантский комок шерсти и мускулов смотрел на меня, как пес, случайно съевший хозяйские туфли и теперь пытающийся вымолить прощение. А волк тем временем, совсем обнаглев, аккуратно, с почти неземной осторожностью, положил свою огромную, тяжелую, как гиря, голову мне на колени, безмолвно превращая мое праздничное платье в подстилку для чесания щек.

– Ну и ну, – прошептала я. – Смотри-ка, а под этой суровой оболочкой скрывается обычный плюшевый дракон. Или плюшевый волк. Только очень, очень большой.Я не удержалась и осторожно тронула пальцами его ухо. Оно было бархатистым и удивительно теплым. Волк замер, его могучее тело напряглось в ожидании.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.