Тамара Дулёва
Разлом

РАЗЛОМ

– Когда вы впервые заметили потерю интереса к вещам, которые раньше приносили удовольствие?

– Хм… Так сразу и не вспомнить, когда именно это началось. Нет такого, чтобы в один день – бац! – и всё стало плохо. Скорее, в какой‑то момент я просто осознала, что нахожусь не там, где должна быть. И, может быть, даже не с теми людьми. Понимаете, о чём я?

– Когда вы говорите «не там, где должна быть», что вы имеете в виду? Где, по‑вашему, ваше место?

– Вот… Вот в том‑то и проблема. Я не могу вам это объяснить. Знаю только, что не здесь. У меня ощущение, будто я живу в каком‑то параллельном мире. Моя семья кажется мне чужой. Дом, работа – всё это давит. Я хочу сбежать.

– От кого вы хотели бы сбежать?

– Ото всех… Но в первую очередь – от себя.

13 сентября

Дорогой дневник, когда я выберусь отсюда – точно напишу книгу. Не автобиографическую, мне всё равно никто не поверит. Чёрт, я сама бы не поверила.

Прошло уже три дня с тех пор, как я вышла из леса к деревне Вера (так написано на указателе). Впрочем, деревня – сильно сказано. В первый день я насчитала здесь всего двадцать три участка и ни души вокруг. Место это не просто пустует – оно обречено. Проклято. Или мне кажется, и проклята я? Даже птицы облетают здания стороной. Я слышу их только тогда, когда подхожу к деревьям. Но стоит мне выйти на дорогу – эту гравийную петлю, связывающую дома в замкнутый круг, – как пение затихает и уступает место леденящей душу тишине.

Тут происходит то, что невозможно объяснить. Численность домов здесь меняется ежедневно. Во второй день их стало двадцать два. В третий – двадцать один. Здания, словно бездушные солдаты безумного генерала, выстроены рядами и все построены из одного серого камня. Безликие и пугающе одинаковые. В них было все точно так же, как у нас с мужем на даче, и это особенно пугало. Вельветовый диван такой же потёртый и скрипучий, круглый столик с похожей ажурной скатертью, даже ситцевые занавески выцвели в одинаковых местах! На стенах – пейзажи, за которые я получила высший балл на финальном экзамене по живописи. В углу – старенький буфет с цветным фарфором, который я унаследовала от отца год назад. Воздух пропитан сушёной лавандой и пылью старых книг… Таких совпадений не бывает! Как будто кто-то воссоздал 3D-проекцию нашего с Сашей любимого места… Но для чего?

Чья безумная фантазия породила эту зловещую декорацию посреди леса? Не могу найти разумного объяснения. Кажется, что здесь вовсе нет логики. Может быть, я во сне? Или, что вероятнее, давно впала в кому: никак не могу проснуться. Это не просто видение, не мимолётное забытьё, а необъятная вселенная, сотканная из каких-то своих законов.

Связь здесь и есть и нет: мой Саша – единственный, до кого я могу дозвониться. Только он может слышать мой голос. Спасатели не поверили, когда он, задыхаясь от слёз, протянул им телефон и попытался доказать, что говорит со мной. Они неохотно слушали мою историю о том, как после аварии я очутилась в безлюдной «деревне» посреди леса, и слышали из телефона только треск.

Однако поиски всё же начались – уже что-то. Я живу в одном из опустевших домов, пока они ищут меня. С первого дня я часами говорила с любимым, пыталась помочь ему обнаружить это место. Но этой деревни будто не существует! Если это так, то где я? Ни в том месте у дороги, где мы с Сашей накануне врезались в дерево, ни где-то ещё с похожим названием и описанием пункта нет! Чистое безумие! Я бы точно сошла с ума, если бы сегодня Саша не сообщил, что моё местоположение наконец-то определено.

Я, конечно, была счастлива узнать это, но… Когда я спросила, почему меня ещё не забрали, он посетовал на непогоду. До сих пор не понимаю, почему он так сказал. Все три дня, проведённых здесь, небо ясное. Ни одной тучи.

Кроме меня, в этом кругу однотипных зданий нет ничего живого. Это и успокаивает, и пугает. За время моего пребывания здесь я никого не слышала и не встречала, но в домах всегда горел свет. Его невозможно выключить: переключатели здесь выполняют декоративную функцию. После того как повыкручивала лампочки в люстрах, я поняла, что свет исходит… Из ниоткуда. Прямо в воздухе, на месте лампочек, горели яркие огоньки. Паника захлестнула меня с головой. Дрожащими руками я вернула лампочки на место, запечатывая этот возможный ящик Пандоры. Надеюсь, что это лишь плод моего воображения… Может, игра света и тени? Однако каждый раз, когда я смотрю на люстру, эти огоньки начинают мерцать, словно насмехаясь надо мной.

Больше ничего разбирать не стала. Как там говорил Ницше? «Если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя». Если здесь есть другие иллюзии, я лучше останусь в неведении, пока меня не обнаружат.

Как могу стараюсь сохранять спокойствие и до приезда спасателей не задумываться лишний раз. Единственное, что хочу понять, – откуда эта непроходящая головная боль? Моя голова раскалывается, как перезревший арбуз, готовый лопнуть от малейшего прикосновения. Не чувствую боли, только когда сплю, а засыпаю здесь, несмотря на все обстоятельства, быстро. Просыпаюсь в доме у указателя, все использованные предметы и продукты появляются снова, а передвинутые вещи возвращаются на прежние места.

Густой лес окружает Веру, но его обитатели пугают меня больше, чем нерушимая пустота в замкнутом кольце. Когда я подхожу к границе с полем, переходящим в рощу, головная боль становится невыносимой. Тогда я начинаю слышать разные звуки. Описать их невозможно. Это не птицы и не ветер. Может, зверь? Но я не могу опознать, какой именно, и это ещё раз убеждает меня не совать нос дальше. Я чувствую, что на территории с участками безопаснее, чем в неизведанных дебрях.

Стоит ли задумываться о природе этого места? Наверное, нет. Иначе точно лишусь рассудка. Если бы не чистый ежедневник и ручки, которые я нашла в углу шкафа, то сошла бы с ума. А так хоть как-то отвлеклась. Жаль… Завтра все мои мысли, страхи, вся эта борьба за рассудок сотрутся, как это было с заметками в телефоне. С шести утра здесь всё обновляется…

Хочу домой. К Саше и к нашему вечно голодному Барсику.

– Есть ли в вашей семье случаи депрессии, тревожных расстройств или других психических заболеваний?

– Нет, насколько мне известно. Хотя, знаете, сейчас вспомнила… была одна странность с бабушкой. Она искренне верила в лесных духов – представляла, как они ходят по лесу, следят за порядком, помогают заблудившимся.

– Это сильно влияло на её жизнь?

– Не особо. Но она всегда оставляла у порога своего дома маленькие подношения – хлеб, соль, иногда булочки с мясом. Говорила, что так благодарит божества за защиту. При этом язычницей она себя не считала – утверждала, что просто «знает, как всё устроено».

14 сентября

Невозможно! Я вижу вчерашнюю запись! Если подытожить, то дневник, численность домов и разговоры с мужем не подвластны этому проклятому пространству. Вероятно, я смогу найти что-то ещё. Но стоит ли искать?

Из новостей. Домов уже двадцать. За мной никто не приехал.

Саша клялся, что спасатели уже почти здесь. С раннего утра ждала их на лестнице у входной двери.

Уже вечер. Ноги затекают, пока вглядываюсь в горизонт, высматривая признаки жизни в дышащей зелени леса. В обед опустошила добрую часть холодильника. Хорошо, что продуктов здесь много. Целыми часами только и делаю, что заедаю стресс. Начинает болеть живот.

Пора возвращаться в дом, несмотря на желание ещё подождать на улице. Мне кажется, я больше не выдержу! Когда сумерки сгущаются, здесь становится невыносимо тревожно. Тени удлиняются и извиваются, пытаясь дотянуться до меня, а головная боль становится невыносимой и набатом пульсирует в висках. Да, в помещении я тоже не чувствую безопасности, но переносится всё же легче. Какая-никакая иллюзия контроля.

Как же досадно, что не могу вырубить свет! Эти назойливые непонятные огоньки, периодически мерцающие, напоминают мне духов, о которых часто говорила бабушка. Она утверждала, что наша семья – потомки древнего рода, отмеченного даром целительства и благосклонностью лесных божеств. И никогда не уставала повторять, что в час тяжких испытаний за каждым из нас бдительно следят незримые стражи, сотканные из теней и древней силы. Они оберегают не столько от злых духов, сколько от опасностей, таящихся в людских сердцах.

После её рассказов мне всегда становилось не по себе. До того, как оказалась здесь, я считала себя атеисткой. Теперь же ни в чём не уверена. Четвёртую ночь подряд, словно скинув с плеч груз прожитых лет, я вновь вижу мир глазами той испуганной девочки, что прячется под одеялом в надежде, что «духи» её не заметят.

– Как вы справляетесь со своими чувствами?

– Раньше замалчивала. Прятала их или пряталась от них. Но теперь… Их стало слишком много. Всё накатывает волной, и кажется, что я уже захлёбываюсь.

– Вам нужно почаще делиться своими переживаниями с близкими. Вы ведь уже обсуждали своё состояние с мужем?

– Да, но он совсем не понимает меня.

– Вот как… И что он говорит вам?

– Утверждает, что всё от лени. Советует найти хобби или развеяться с подружками. А иногда и вовсе приводит примеры людей с «настоящими проблемами»: напоминает, что есть те, кто живёт без рук и ног, или заводит разговор об умирающих детях.

– Что вы ощущаете, когда слышите это?

– Обиду. И ещё острое чувство одиночества. В эти моменты я думаю, что он не воспринимает меня всерьёз, не видит, что я не притворяюсь. Что мне действительно плохо. И я в итоге замыкаюсь в себе ещё больше. А его тяготят мои эмоции – он этого не скрывает.

– Есть ли кто‑то ещё, кроме мужа, с кем вы можете поговорить по душам без страха, что вас осудят?

– Раньше была бабушка – вот с ней я могла поделиться чем угодно. А теперь даже не знаю…

15 сентября

Домов уже девятнадцать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.