Erixxx
Погоня за Сердцем Тигра

ПОГОНЯ ЗА СЕРДЦЕМ ТИГРА

1. ПОСЕТИТЕЛИ

Марк Валерий Серторий встретил полдень в своём таблинии (1). Он пропустил второй завтрак, ограничившись лишь чашей чистой прохладной воды и парой яблок, которые предусмотрительный раб-подаватель принёс ему вместе с маленьким ножиком для резки фруктов. В свои 52 года Марк Серторий, богатейший гражданин, житель славной Валенции – одного из крупнейших городов восточной Испании, серьезно задумался о своём здоровье. Лишний вес, коего в нём было фунтов шестьдесят, Серторий решил сбросить, поскольку его стала мучить отдышка, а в печени появились колики. Лекарь прописал ему строгую диету и вот, уже три месяца, он следует ей. Удалось согнать пятнадцать с половиной футов, а самое приятное, теперь, Марк Серторий, уже без помощи раба, как и двадцать лет назад мог сам взобраться на коня. Пока взобраться, но он верил, что скоро, сможет вскочить на сильного, горячего жеребца и промчаться на нём вокруг города, как двадцать лет назад. Сил и энергии ему скоро понадобится много.

Великое дело задумал Марк Серторий. Великое и опасное. Но смел бы он, сам себя называть римским патрицием, всадником, почетным и уважаемым членом городской курии, если бы испугался трудностей?

Свой род вёл он от славного предка Квинтилия Сертория, когда-то, не побоявшегося выступить против самого диктатора Суллы.

О Рим – продажный город, город пороков, бесчестия и лжи! Видно такова судьба всех Серториев, биться за римлян против Рима.

Всполохи от большого настенного светильника играли на лысине Марка Сертория. Одетый в чистую белую тогу, скрывавшую его, всё еще до неприличия выпирающий живот, он восседал в мраморном кресле-солиуме (2) с высокой спинкой и массивными боковыми ручками, украшенными позолоченной бронзой. Перед Серторием, стоял изящный столик из баснословно дорого цитрусового дерева (3), что произрастает в Атласских горах (4). Вся поверхность стола была завалена папирусными свитками. По другую сторону от стола находился массивный табурет из слоновой кости, покрытый красным пуфом и украшенный позолотой.

Серторий ждал. Сегодня, ему предстояло решить несколько дел. Раб доложил о прибытии двух важных гостей.

– Вашего разрешения войти ждут почтенный Випсаний Котта из Ламбезиса (5) и странный мавр по виду, нищий бродяга. Господин, велите прогнать его от центральных дверей. На заднем дворе, где кормят собак, помоев хватит и псам и ему.

– Нет, нет, я приму их обоих! – воскликнул Марк Серторий. – Сначала, зови сюда мавра-бродягу.

Без лишних слов, раб удалился, а через пару минут в таблиний, раздвинув большие пурпурные занавески, закрывавшие вход, вошёл тощий смуглолицый старик с крючковатым носом и чёрными, сверкающими, как у безумца глазами. Одет он был в грязно-серое рубище, на сутулые плечи его, был наброшен драный плащ с капюшоном. Капюшон, был так низко натянут, что Марк Серторий едва мог разглядеть скуластое, морщинистое лицо мавра. В руке, бродяга держал сучковатый чёрный посох. Он был бос и скрюченные пальцы старика с грязными обломанными ногтями, покрывала серая дорожная пыль.

– Приветствую, славного Сертория, – прокряхтел старик, бесцеремонно подходя к самому столу и устраиваясь на табурете, напротив хозяина. Он вытащил из-за пазухи золотой перстень, потемневший от времени, украшенный ярко сверкающим топазом. Драгоценный камень не потерял своего удивительного, чистого магического блеска, словно и не прошло двадцати лет с тех пор, как ювелир вставил его в огранку перстня.

– Узнаешь ли ты этот перстень?

– Не узнать его, не возможно, – сказал Марк Серторий, важно кивая. – Я рад приветствовать в своём доме посланника Великого царя мавров и гетулов (6).

– Мой господин и владыка, прислал меня узнать, готов ли ты и твои сторонники к выступлению?

– Ещё не совсем, – огорчённо ответил Марк Серторий. – Для большой войны нужно много денег. Уже сейчас, я готов собрать и содержать два полных легиона. Тот человек, которого ты видел перед входом… его зовут Випсаний, привёз мне, как думается, известие от наших друзей из Ламбезиса. Я уверен, он сообщит, что 3-тий Августов легион готов выступить на нашей стороне. Итого, у нас скоро будет три легиона. Но для борьбы с Каракаллой (7), нужны ещё не менее трёх легионов и ваша великолепная мавританская конница.

– И когда же вы, соберёте эти три легиона? – усмехнулся посланец. – Не разбегутся ли к тому времени другие три?

– Ты зря насмехаешься, уважаемый, – прищурился Марк Серторий. – Легионы у нас будут. А вот, когда прибудет ваша конница?

– Наша конница стоит у ваших границ с тех пор, как вами были побеждены нумидийцы (8), а потом пала Мавретания. Но нам, то всё равно, кто наши соседи, – старый мавр хищно усмехнулся, – главное, чтобы были побогаче. Впрочем, я отвлёкся, уважаемый Марк Серторий. Хватит ли вам для победы 10-ти тысяч всадников?

– Десять? – воскликнул Серторий одновременно удивлённо и обрадовано. – Поистине, твой владыка наделён такой щедростью самими богами. Но что он хочет взамен? Надеюсь, цена его будет в пределах разумного.

– Владыка мой, великий царь Бохусса богат и золотом и жемчугом и серебром и камнями драгоценными. Но на душе у него не спокойно, пока не окажется в сокровищнице его «Сердце Тигра". Первые два камня из трёх великих сапфиров «Сердце гепарда» и «Сердце ягуара», привезённые из далёкого Кушанского царства (9), страны, что раскинулась далеко к востоку от Тигра и Евфрата у него уже есть, хвала богам пустынь. Но вот третий камень, доставленный оттуда же, из Кушанского царства, по злой прихоти тех же богов пустынь, будь они трижды прокляты, достался вашему императору Каракалле, этому нечестивцу, пьянице и развратнику, да будут дни его, поскорее сочтены. Мой царь, готов направить вам в помощь всех своих всадников и даже 20-ть тысяч гетульских пехотинцев, если «Сердце Тигра» будет у него.

– Когда с вашей помощью мы сокрушим Каракаллу, я с радостью отдам этот камень твоему царю! – воскликнул Марк Серторий.

– Ну, любая война полна неопределённостей и исход её никому не известен, – прищурился мавр. – Если бы мой господин получил камень до войны, он знал бы тогда, ради чего рискует. А если у вас ничего не выйдет? Злить просто так Рим и императора, нам бы не хотелось. Мы знаем, какой у Каракаллы мстительный нрав. Достань «Сердце тигра», достопочтимый Марк Серторий и наша помощь будет тебе гарантирована.

– Но, как, же мне раздобыть этот камень? – вскричал Марк Серторий, поражённый таким странным и неприятным условием военной помощи. – Императорский фиск(10) надёжно охраняется!

– Этого я не знаю, – прошелестел старик. Наморщив лоб, как будто что-то вспоминая, он через мгновение добавил: – Я вроде бы слышал, что один из смотрителей императорского фиска твой друг. Возможно, тебе стоит прибегнуть в этом деле к его помощи. Думай, достопочтимый Марк Серторий. Через три месяца, в такой же день и час я снова явлюсь к тебе, и если ты улыбнешься, протянешь руку к моей руке и в ладонь мою ляжет «Сердце Тигра», то с твоими легионами пойдут на Рим и мавританская конница и стрелки на верблюдах и даже гетульская пехота.

– Хорошо, – буркнул Марк Серторий. – Я постараюсь раздобыть камень.

Поклонившись на прощание, старик-мавр, пятясь, выскользнул за дверь. Марк Серторий в отчаянии схватился за голову. Что за причуда у этого Бохуссы? Неужели нельзя было потребовать золота, пурпура или великолепных арабских скакунов или белотелых наложниц из Германии и Британии? Даже, одну из Римских провинций в Африке мог бы потребовать! И то, Серторий не расстроился бы так сильно. Провинцию, всегда можно отбить обратно. Так ведь нет, подавай ему этот камень!

Тут, Марк Серторий вспомнил, что его приёма ждёт второй посетитель.

– Калликрат, – позвал он раба, всегда дежурившего за дверью, – веди Випсания .

Второй его гость был высокий молодой человек, пылкий, бравый, с горящим взором контубернал (11), младший трибун (12) 3-го Августова легиона. Его отец, один из легатов (13) этого легиона, был хорошим и давним другом Сертория.

– Аве, Серторий! – вскидывая руку в приветственном жесте, воскликнул Випсаний Кота, входя.

– И тебе, Аве! – откликнулся хозяин, поднимаясь с кресла.

Пожав предплечья, друг другу, как это принято у римлян, они сели в кресла – Серторий на своё место, Випсаний на место гостя.

– Ты с дальней дороги, – сказал Серторий, обратив внимание на пыль, покрывающую калиги (14) Випсания и его серый дорожный плащ . – Не желаешь ли освежиться в купальне? Закусить и выпить вина? Урожай винограда в этом году удался как никогда. Ты ведь слышал о наших испанских винах?

– О да, не только слышал, но и пробовал и скажу без лести, они ничем не уступают Фалернскому (15), клянусь Юпитером.

– Что ж, тогда, мои рабы проводят тебя, а наш разговор отложим на вечер. За вечерней трапезой, под тенью буков, будет куда приятнее обсудить дела.

– Конечно, господин Серторий, – кивнул Випсаний. Он поднялся с табурета. – Пока, я пользуюсь вашим гостеприимством, вот, почитайте письмо от отца.

Он вытащил из плаща конверт, скреплённый личной печатью легата Абруция Котты и передал его Серторию. После, чётко по-военному повернувшись, направился к двери и сопровождаемый предупредительными рабами Сертория, удалился.

Серторий взломал ножом печать, вскрыл конверт и, развернув бумажный свиток начал читать:

"Друг мой Марк Серторий, я Абруций Левк Котта , легат 3-го легиона Августа, именуемого также «Преданный заступник», приветствую тебя. Подателем этого письма будет мой сын, отчасти посвящённый в наши планы. Но не стоит обсуждать с ним подробно нами задуманное. Напиши мне письмо, скрепи своей печатью и отдай Випсанию.

Хочу поделиться с тобой новостями, среди которых есть и хорошие и не особенно приятные. Начну с хороших. Все легаты, трибуны и центурионы моего легиона, а также вспомогательных отрядов здесь в Ламбезисе на нашей стороне. Нас, также готовы поддержать и большинство командиров крепостей в обеих Мавританских провинциях и кавалерия Алы Милиария (16). А теперь о неприятном. Легаты и другие командиры потребовали плату за их верность сразу и на полгода вперёд. Тех денег, что ты дал мне, пока хватает, но как ты понимаешь, друг мой, скоро потребуются ещё средства. Много денег. Ведь нам нужно собрать ещё не менее трёх легионов и нанять мавров и гетулов.

Если есть у тебя деньги, пришли их с моим сыном, только выдели ему своих людей для охраны. Если же денег пока прислать не сможешь, напиши мне, когда у тебя появиться такая возможность. И когда за ними прислать».

Марк Серторий бросил свиток на стол и схватился за голову. Проклятие! Что за времена! Всем только и подавай денег. Нечестивые легаты, порази их Юпитер! Никто не хочет сражаться за идею, за справедливость. Солдаты только и думают что о деньгах, чтобы просадить их в тавернах и потратить на шлюх, а то, что в Риме на императорском троне уселся кровавый тиран, братоубийца им и дела нет.

Марк Серторий был очень богат. Его личный флот, состоящий из двадцати пяти кораблей возил товары по всему Римскому морю (17), его караваны на юге пересекали огромную пустыню в Африке и доходили до Чёрных земель Куша (18). На севере из Британии, его поверенные везли олово, а за валом Адриана (19) торговали с пиктами (20), а на востоке с персами. Здесь в Испании Марк Серторий владел обширными виноградными и оливковыми плантациями, а с серебряных и медных рудников Кантабрии (21) и с перевозок сицилийского зерна ему шёл немалый процент. Его дом – огромная вилла, расположенная на берегах уютной бухты поражала гостей своей роскошью и благоустроенностью и едва ли кто ещё из римских аристократов ближайших провинций: Испании, Галлии и Британии мог бы сравниться с Марком Серторием в богатстве и влиянии.

Но даже ему, было весьма затруднительно быстро собрать армию из шести-семи легионов, да ещё и содержать её весь следующий год. Марк Серторий приходил в отчаяние от того, что задуманное им может не осуществиться. Проклятый Каракалла из семейства Северов взошёл на императорский трон в прошлом году. Собственного брата Гету, на которого Марк Серторий и его единомышленники возлагали большие надежды, Каракалла прикончил. Говорят, будто даже, своими руками убил на глазах у их матери. Смириться с этим было нельзя. Вчера был несчастный Гета. Сегодня, Каракалла точит зубы на сторонников убитого брата в Египте, а что же будет завтра? Так он, и до Сертория доберётся и до Котты. И то, что они поддерживали его отца Септимия Севера в его борьбе с Песцинием Нигером, едва ли им поможет. Итак, деньги. Нужно много денег. Скоро прибудут караваны из Египта, привезут и золото, и серебро и восточные товары на продажу – халаты, пояса из шёлка, украшения индийских и персидских ювелиров. Всё это можно продать, например, в Британии, где о таких вещах, лишь слышали. Но это не решало проблему. Этих денег надолго не хватит. Вот если только, принудить отказаться от своего имущества некоторых должников-клиентов(22) и пополнить свою казну за счёт них. Работа в этом направлении уже велась. Нанятые Серторием люди справлялись прекрасно. Вот только, один из клиентов недавно поднял шум, начал жаловаться, едва не привлёк к расследованию городские власти. Ему заткнули глотку вовремя. Теперь, во избежание подобных случаев, Серторий приказал должников приканчивать. Так будет надёжнее и спокойней. Убийства, всегда можно свалить на разбойников, коих немало промышляет и в городах и на дорогах.

Да, с деньгами, Марк Серторий вопрос, все таки, наверное, решит. Но остается ещё, это «Сердце тигра проклятое! Ну, как его добыть? Как? Неужели и вправду прибегнуть к помощи Гая Маррона одного из трёх смотрителей фиска? Этот жадный старик ему немало должен. Да и Каракаллу, он вроде бы, втайне ненавидит. Но вот, кого послать к Маррону? И как все обставить так, чтобы при любом раскладе удачном или нет, на проклятого старика не пало подозрение, иначе, он, чтобы спасти свою шкуру, не колеблясь, назовёт имя заказчика. Его, Марка Сертория имя!

Он начал перебирать в памяти тех, кого он знал в Риме. И ещё, был бы его должником. Неплохо бы, чтобы такой человек, хоть как-то был бы приближен к императорскому двору.

Марк Серторий, даже отыскал среди вороха свитков, загромождавших его стол список имён и фамилий. Должников оказалось немало, но ни один из них не подходил для задуманного. Хотя… Почти в самом конце списка, Марк Серторий вдруг увидел имя одного должника.

Квинт Фабий Мелорий! Задолжал ему за партию слоновой кости, аж два года назад. Долг, в общем-то, небольшой. Но это не главное. Марк Серторий встречался с этим Мелорием несколько раз, когда ездил по делам в Рим. Мелорий был молодой, взбалмошный, вспыльчивый и недалёкий человек. На Сертория он произвёл не особенно приятное впечатление. Но вместе с тем, Мелорий настойчиво искал расположения Сертория, откровенно заискивал, произносил долгие льстивые речи. И пару раз обмолвился, что ему Серторию с ним будет очень выгодно вести дела, поскольку, Мелорий вроде бы располагает какими то связями при императорском дворе.

Пожалуй, этот Мелорий вполне подойдёт. Так, теперь надо придумать, как обезопасить Маррона. Выставить Мелория вором? Нет… Стоп! Не получится. Кто же тогда, привезёт камень в Испанию? Не сам же Маррон? Отъезд из Рима одного из фискалиев, точно вызовет подозрение. Пожалуй, лучше, чтобы Мелорий вывез «Сердце тигра» из Италии и доставил его сюда. При этом, он не должен знать, что везёт. Хорошо, это всё можно устроить.

Но вот загвоздка. Если Мелорий доставляет камень, как тогда снять все подозрения с Маррона? Выходит, нужен ещё один человек, на которого можно было бы всё свалить и сдать его императорской страже. При этом, он ничего не должен знать, ни про камень, ни про заказчика. В любом случае, даже если стражники не поймают его, от этого человека придётся избавиться. Это должен быть кто-то, кого не жалко. Послать кого-то из своих? Нет, нет, это опасно. Свой может проговориться под пытками, что служит Марку Серторию. Возможно, Маррон сам такого человека найдёт? Да хоть, бродягу с улицы или кого-то из рабов.

Тут Марка Сертория озарила одна мысль. А ведь есть такой человек. И незачем ещё кого-то искать. Есть тот, кто послужит ему, а после, от него можно будет избавиться.

– Калликрат! – крикнул Марк Серторий.

Раб вбежал и склонился в поклоне.

– Я здесь, господин.

– Немедля разыщи Горбуна, – приказал Марк Серторий. – Как только он выполнит мой последний приказ, пусть немедленно явится.

– Слушаюсь, – раб снова поклонился и скрылся за занавеской.

Серторий в нервном возбуждении прошёлся по комнате туда-сюда. Если всё выйдет, как он задумал, одной стрелой удастся убить сразу двух зайцев. Человек, который ему неугоден, ему же и поможет, а после отправиться в преисподнюю.

Марку Серторию, вдруг отчаянно захотелось есть. Нет, не фруктов, не этих надоевших яблок, дынь и винограда. Ему захотелось морской рыбы под сметанным соусом, жаренных фазанов и куропаток, баранины и свинины. И вина. Много вина. Сегодня он распорядиться, чтобы всё это приготовили. Вот и повод есть, сын его друга Випсаний приехал. Эх, прощай диета.

(1)Таблиний – в римском доме кабинет хозяина, центр домовладения.

(2)Солиум – кресло домовладельца. Обычно массивное с высокой удобной спинкой.

(3)Цитрусовым деревом римляне называли тую. Мебель и в особенности столы из туи были очень дороги.

(4)Атласские горы – расположены на севере Африки на территории совр. Алжира и Марокко.

(5)Ламбезис – военное поселение римлян в северной Африке .

(6)Гетуллы – народность проживавшая на территории совр. Марроко. Часто служили в регулярной армии мавританских царей.

(7)Каракалла – прозвище римского императора Бассиана Септимия Севера. Правил (211-217 гг. н.э.)

(8)Нумидийцы – полукочевые племена Северной Африки. Римляне вели войны с нумидийцами с конца 1 в. до н.э. Покорены Ю.Цезарем в 49 г. до. н. э.

(9)Кушанское царство– древнее государство, располагавшееся на территории современной Средней Азии, Афганистана, Пакистана и Северной Индии. Период его расцвета приходился на 105—250 годы н. э.

(10)Фиск, Фискалиум – казна римских императоров. Часто римские императоры насильно изымали деньги и ценности у политически неугодных людей, якобы в пользу государства. Отсюда произошло слово конфискация.

(11)Контуберналы – в римской армии шестеро солдат сопровождающие легата, его телохранители. Букв. «товарищи по палатке».

(12)Трибун – один из командиров легиона.

(13)Легат – командующий легионом.

(14)Калиги – крепкая солдатская обувь, типа сандалий с широкими ремнями

(15)Фалернское вино считалось лучшим и самым дорогим в Италии.

(16)Ала Миллиария – тысяча всадников из числа вспомогательных войск. В Мавритании Цезарейской находился форт, где было расквартировано одно из таких подразделений.

(17)Своим Римским морем римляне в эпоху Империи называли Средиземное море.

(18)Куш – южная Эфиопия.

(19)Вал Адриана – система римских пограничных укреплений, построенных императором Адрианом в северной Британии для защиты от варваов.

(20)Пикты – предки совр. шотландцев.

(21)Кантабрия – одна из северных горных областей Испании. В древние времена славилась богатыми рудниками.

(22)Клиентами в древнем Риме называли людей, по разным обстоятельствам зависимых от более богатого и влиятельного господина, который являлся для них Патроном. Клиент выполнял поручение Патрона, а тот в свою очередь покровительствовал ему. Часто Клиенты тоже были богатые люди и имели собственных клиентов, для которых являлись Патронами.

2. НАПАДЕНИЕ У МОСТА

Ранее утро Эмилий Валерий Вестула по прозвищу Лоредан встретил в пути. Он выехал из Валенции на рассвете и когда край солнца уже оторвался от горизонта, был за пределами города. Его квадрига (1) с высоким задним бортиком и удобным креслом, обшитым красной материей, была запряжена четверкой вороных коней. Управлял экипажем молодой возница-галл, купленный Лореданом совсем недавно. Его прежний возница Иокаст, служивший еще его отцу, из-за старости стал теперь, непригоден. Он уже не мог справиться с лошадьми и упряжью и Лоредан определил старика на кухню в помощь женщинам.

Квадрига быстро катила по широкой покрытой гравием дороге. Дорога эта, проложенная ещё во времена Республики тянулась вдоль морского побережья Валенцианского залива и шла дальше, на север к Кантабрийским горам, потом пролегала через северо-восточную Испанию и вела, вплоть до устья Ибера (2). Там, за одним из мостов, проложенных через эту бурливую и капризную реку, дорога продолжала свой путь на север в Аквитанию (3) и Трансальпийскую Галлию (4). Но так далеко Лоредан не собирался. Целью его сегодняшней поездки была вилла Марка Сертория, расположенная на морском берегу на пути из Валенсии в Сагунт (5). Он рассчитывал добраться туда за час.

Свое родовое прозвище "Лоредан", Эмилий унаследовал от отца, а тот в свою очередь от более далёких предков. Один из этих предков Марк Скавр Вестула во время Лузитанской войны, случившейся ещё в эпоху старой Республики, победил в единоборстве могучего лузитанского (6) воина Луритана. С тех пор все потомки Марка Скавра стали добавлять к родовому римскому имени прозвище "Луритан", со временем, правда, видоизменившееся на "Лоредан", более благозвучного для римского произношения.

Лоредан был молодым человеком, отметившим своё 26-тилетие неделю назад. Он был, чуть выше среднего роста, красив и атлетически сложен. Верховая езда и постоянные упражнения на брусьях сделали его тело гибким, сильным и выносливым. Одет он был в дорожную тунику светло коричневого цвета, оставляющую голыми до плеч его мускулистые руки и ноги до колен. Подпоясался он чёрным поясом из бычьей кожи, а на его левом боку висели потёртые ножны, в которых покоился длинный кинжал с широким лезвием. Отправившись в путь, Лоредан предпочёл обуться в грубые крепкие сандалии, а вместо роскошного пурпурного плаща, обычно носимого им в городе, накинул на плечи серый дорожный плащ из козьей шерсти. С моря в этот ранний час тянуло свежим бризом, поэтому плащ был необходим. К полудню, когда станет жарко, можно будет сбросить его. Сейчас же, Лоредан плотно завернулся в плащ и даже накинул на голову капюшон, спрятав под ним свои светлые волосы, подстриженные и завитые по последней моде, умащенные миртовыми благовониями.

Дорога шла прямо, почти без поворотов. По обеим сторонам мелькали тополиные и буковые рощи, иногда встречались могучие дубы, склоны невысоких холмов покрывали густые заросли миндального дерева. Берег с правой стороны спускался пологими склонами и переходил в широкую полосу светло жёлтого песка. Этот пляж, прорезаемый неглубокими бухтами и маленькими заливами, тянулся через всё восточное побережье Испании от Малаги (7) до устья Эбро.

Лоредан жил в восточной части Валенции, где у него был большой дом, расположенный почти у самого моря. Это дало возможность его отцу ещё пятнадцать лет назад пристроить к дому склад для товаров и собственный причал, рассчитанный на три торговых корабля средних размеров. Лоредан, став хозяином, по примеру своего родителя вёл обширную торговлю, выступая посредником при перевозках товаров из восточной части Римской Империи в западную. Он имел неплохой достаток, но его богатство не могло даже близко сравниться с богатством его патрона Марка Сертория. И по примеру многих других клиентов, он являлся к патрону по первому зову. Вчера вечером от Марка Сертория прибыл раб и сообщил, что господин желает видеть Лоредана и обсудить с ним какие-то дела.

И вот, сегодня, с самого утра он в пути. И что только понадобилось Серторию? Лоредан был немного раздосован. Сегодня, он собирался отправиться к Ливии Цемине, молодой 23-летней вдове, жившей в западной части Валенции. После загадочной смерти своего супруга, она почти каждый день устраивала великолепные оргии.

Сколько придётся пробыть у Сертория, Лоредан не знал. В лучшем случае, вернётся ближе к вечеру, когда все уже устанут и веселье пойдёт на убыль. И почему этой Ливии не начать оргию с вечера? Видимо, её горячий необузданный темперамент, дарованный ей, должно быть самой Венерой, требовал больше времени для услады плоти. Вечера и ночи ей просто не хватало. Ещё, она любила жаловаться на недостаток мужчин, хотя дом её был полон красивых рабов, а молодые, пылкие люди съезжались к ней не только из Валенции, но и со всей округи.

Лоредан, тоже был пылок и страстен, женщины занимали в его жизни едва ли не самое главное место. Жениться, правда, он пока не спешил, его вполне устраивали случайные связи, а четыре его наложницы, две испанки, египтянка и одна красавица-галлийка, которую он купил на рынке две недели назад, вполне устраивали его. Но кроме этого, Лоредан справедливо полагал, что одним из достоинств женщин, кроме красоты, является и их разнообразие. Поэтому, он старался не пропускать ни одной оргии, устраиваемой его друзьями и знакомыми, где всегда было много уступчивых женщин. Сегодня, он рассчитывал развлечься не только с Ливией Цеминой, но и с парой её самых красивых рабынь, недавно купленных, то ли в Финикии, то ли в Капподакии.

Но этот визит к патрону рушил все планы. И что же Серторию, от него всё таки нужно?

Дорога начала чуть изгибаться, уходя немного в сторону от побережья и подниматься вверх по склону, расположенного на пути холма. За этим холмом протекала мелководная речушка, через которую ещё с незапамятных времён был проложен каменный мостик. Потом, дорога снова смещалась ближе к морскому берегу и так и шла до самой виллы Марка Сертория.

Вот, квадрига, чуть замедлив ход на подъёме, достигла верхушки холма и тут же покатила быстрее. Лоредан уже видел впереди речку, заросшую по берегам ивами и высокой травой и мостик из крупных монолитных глыб с высокими деревянными перилами. До него оставалось не больше трёх десятков шагов. Раб-возница, слегка натягивая поводья, заставил коней двигаться немного помедленнее. Гнать через узкий мост не следовало.

И тут из кустов, росших у самого берега, с правой стороны от моста, выскочило двое человек. Ещё один, выбежал из оливковой рощи, раскинувшейся слева от дороги. Все трое были одеты в короткие серые плащи с накинутыми на головы капюшонами, так что их лица были почти неразличимы. Голые ноги напавших были обуты в калиги, в руках незнакомцы сжимали ножи и узловатые дубинки. Один из них быстро кинулся вперёд и ухватил испуганных, вставших на дыбы коней под уздцы. Двое других, не теряя времени, ринулись к экипажу.

– Разбойники! – в ужасе завопил возница и свалился прямо на дорогу, выпустив и поводья и выронив хлыст, которым, вполне мог бы воспользоваться для драки.

Лоредан выскочил из квадриги через задний бортик, тем самым сбив разбойников с толку, поскольку те ожидали, что он кинется или вправо или влево в сторону одного из них. Выигранная секунда дала Лоредану возможность выхватить из ножен собственный кинжал. Двое разбойников приближались, обходя молодого аристократа с флангов. Один из них, как Лоредан заметил, был низкоросл и горбат, но это, не делало его менее опасным противником. Руки у горбуна были длинные и жилистые, в правой, он держал дубинку, утыканную ржавыми гвоздями, в левой кусок рыбацкой сети, которую, по видимому, рассчитывал набросить на жертву, чтобы сковать сопротивление. За широким кожаным поясом горбуна торчали, свёрнутые в свиток какие-то бумаги.

Его приятель, с оттопыренным пузом и толстым задом, с виду не очень проворный, тем не менее, тоже был опасен, поскольку мог ловко обращаться с кинжалом, перекидывая его то в левую, то в правую ладонь. Какой рукой он, в конце концов, нанесёт удар, было совершенно не понятно.

В любом случае, Лоредан не собирался сдаваться. Едва ли разбойники собирались его просто ограбить. Судя по всему, они намеривались лишить его жизни.

Третий из напавших, тем временем, отпустил лошадей, отцепил от пояса дубинку и мельком взглянув на неподвижно лежащего возницу, по-видимому, от страха потерявшего сознание, направился к своим подельникам. Теперь, уже втроём они могли напасть на Лоредана и без особых хлопот расправиться с ним.

Первым на Лоредана бросился толстяк. Кинжал был в его правой руке, но за мгновение до выпада, перелетел в левую ладонь. Лоредан не стал искушать судьбу, пытаясь, как-то отразить этот выпад или увернуться от удара. Он просто отпрыгнул назад, развернулся и кинулся наутёк. Он хотел бежать по дороге, но Горбун, уже отрезал ему путь и Лоредану ничего не оставалось, как устремился вниз по склону холма, под которым раскинулся песчаный берег. Здесь, Лоредан сделал вид, что споткнулся, но на самом деле, прихватил ладонью горсть песка. Разбойники приближались. Лоредан резко выпрямился, повернулся и швырнул песок толстяку в лицо. Тот вскрикнул и отшатнулся.

– Мои глаза! Он попал мне в глаза!

Следующим в разбойников полетел увесистый камень. Горбун успел подставить локоть и спас тем самым от удара лицо, но удар по руке оказался столь болезненным, что разбойник громко вскрикнул, и выронив сеть, схватился за ушибленное место. Разбойник, остановивший лошадей зарычал и взмахнув своей дубинкой, кинулся к молодому аристократу. Удар, едва не размозжил Лоредану левое плечо. Мелькнувший нож, рассёк полу плаща. Молодой аристократ, едва успел увернуться и отскочить назад. Но в общем, ситуация складывалась не в его пользу. Разбойники, постепенно оттесняли его от дороги и если так и дальше пойдёт, совсем прижмут к морю.

Высоко подпрыгнув, Лоредан ударил ногой по пальцам разбойника, сжимавшего дубинку. Тот ойкнул и выронил оружие. Но это, был лишь кратковременный успех. Толстяк успел к тому времени протереть от песка глаза, а Горбун подобрал с песка здоровенный булыжник, желая использовать против Лоредана его же тактику.

В этот момент за спинами нападающих появился ещё один человек. Это был негр огромного роста и могучего телосложения. Если не считать набедренной повязки, то чернокожий был абсолютно гол. Должно быть, он долго бежал, поскольку, очень шумно хватал ртом воздух, его чёрная кожа глянцево блестела от пота, а мышцы живота ходили ходуном от быстрого дыхания. Но всё это, нисколько не помешало негру с ходу напасть на разбойников. Огромный кулак сбил с ног Горбуна, врезавшись тому в затылок. Разбойник пролетел несколько шагов и уткнуться носом в песок.

Толстяк развернулся и изумлённо уставившись на негра гаркнул:

– Ох ма!

Нож стремительно замелькал в его руках, но негра это ни сколько не смутило. Он просто ухватил толстяка за оба запястья своими руками и с размаху влепил лбом разбойнику в переносицу. Толстяк был ошеломлён болью, перед глазами его завертелась бешеная разноцветная карусель. Он рухнул на колени и замотал головой, совершенно потеряв ориентировку.

Третий напавший, метнул в негра нож. Но тот увернулся без особых усилий. Разбойник, видя с каким противником ему теперь придётся схватиться в рукопашную, решил не искушать Фортуну. Он повернулся и бросился бежать. Следом за ним, плюясь от злобы и подволакивая левую ногу, а правой рукой держась за затылок, поплёлся горбун. Толстяк, немного пришёл в себя, но, так и не встав на ноги, пополз за своими приятелями на четвереньках, выпятив вверх толстый зад.

Лоредан имел сильное искушение догнать разбойника и как следует врезать по его оттопыренному заду, но поворачиваться к огромному негру спиной он не решился. Кто знает, что у этого громилы на уме? Может, он тоже разбойник?

Негр, между тем, остановился прямо перед Лореданом. Теперь молодой человек мог получше рассмотреть своего неожиданного спасителя. Негр был выше его на целую голову и в два раза шире в плечах. Мощные, выпуклые плиты его грудных мышц, огромные бицепсы, узкая талия, мышцы-кубики на животе и крепкие ноги с узловатыми мускулами на икрах выдавали в нём борца. А возможно, он был гладиатором, но в любом случае рабом, поскольку на левом плече негра под полузажившей раной, Лоредан разглядел следы рабского клейма. Наверное, негр, хотел избавиться от него, но не очень то в этом преуспел. Следы, все-таки остались, только невозможно было понять какой знак изображало клеймо и кому принадлежал этот раб.

Больше всего, Лоредана поразило то, что физиономия негра, обладающего телом воина, была для воина, на удивление простовата, даже глуповата, особенно, когда негр улыбался. Эта широкая, белозубая, сверкающая улыбка говорила о его открытости, бесхитростности и какой-то удивительно детской наивности, хотя спасителю Лоредана на вид было лет тридцать. В некотором смысле, внешность негра была даже комичной, особенно из-за сочетания коротких курчавых волос, торчащих на его макушке и оттопыренных ушей, но вместе с тем, как-то, сразу располагала к себе.

– Господин, ты не ранен? – спросил негр, шумно дыша и раздувая ноздри своего плоского широкого носа. Он хватал воздух и ртом, смешно вытягивая толстые губы.

– Со мной всё в порядке, – кивнул Лоредан. – Кто ты? Почему спас меня?

– Я тут… – негр на секунду замялся и сделал неопределённый жест рукой. – Проходил мимо. Слышу, шум какой-то. Смотрю, эти трое на тебя нападают. Сразу видно – разбойники. И это бесчестно, втроём на одного. Ну, я и побил их… Немного.

– Я весьма благодарен тебе, – кивнул Лоредан. – Как твоё имя?

– Нарбо, – ответил негр и улыбнулся.

Тут, где-то вдали, как показалось Лоредану по ту сторону моста, прозвучал охотничий рог. Улыбка тут же исчезла с физиономии негра, глаза его округлились от страха, он начал затравленно озираться.

– Прощай, господин, я очень спешу.

Нарбо проворно взбежал вверх по склону и тут же исчез в оливковой роще. Лоредан озадаченно проводил его взглядом, потом выбежал на дорогу и устремился к своей квадриге, стоявшей у самого моста. Кони, склонившись над водой, мирно пили, опустив морды в быстрый прохладный поток. Возница Лоредана, уже пришёл в себя. Он сидел посреди дороги и испуганно оглядывался по сторонам с таким видом, словно не мог понять, как тут очутился. Увидев Лоредана, раб вскочил с радостным возгласом:

– Господин, ты жив!

– А ты редкостный трус, Метавикс, – бросил ему Лоредан, подбирая оброненный нож и опасливо озираясь по сторонам. – Что с тобой случилось?

– Я упал, ударился и потерял сознание, господин, – заныл Метавикс, для пущей убедительности, потирая затылок. – Эти разбойники выпрыгнули так неожиданно…

– Не ври мне, собака, – свирепо прорычал Лоредан. – Ты сначала потерял сознание, а уж потом упал. А когда очнулся, даже не потрудился, поспешить мне на выручку.

– Я не воин, господин! – раб рухнул перед Лореданом на колени. – Я не умею драться. Не наказывай меня, умоляю.

– В Валенции я известен тем, что весьма мягко обращаюсь со своими рабами, – сказал Лоредан. – Наверное, это следует изменить.

– О господин!

Возница распластался на дороге, обняв ноги Лоредана. Он дрожал от страха, хныкал и причитал.

– Хватит, – Лоредан оттолкнул его, скривившись от отвращения. – Я мог бы приказать насмерть запороть тебя на конюшне или бросить в яму с волками или утопить в грязной луже. Но я не стану этого делать. Живи, но знай, что в самое ближайшее время, я продам тебя.

Бессвязно бормоча слова благодарности, Метавикс отполз в сторону. В это время с той стороны моста послышался собачий лай и вновь прозвучал охотничий рог, но на этот раз гораздо ближе. Вскоре, Лоредан разглядел с десяток всадников, одетых в коричневые и серые кожаные туники, вооружённых короткими копьями и гладиусами (8) римских легионеров. Их сопровождала целая свора огромных собак. Всадники пересекли мост и окружили Лоредана и Метавикса полукольцом. Псы бесновались и рвались с поводков, но двое погонщиков крепко удерживали их.

Один из незнакомцев выехал чуть вперёд, соскочил с коня и приблизился к Лоредану. Мужчина был примерно его возраста, но выглядел старше из-за обветренного лица и двухдневной щетины.

Оглядев Лоредана с ног до головы, он, сразу понял, что перед ним человек благородного происхождения, не смотря на то, что одежда молодого аристократа помялась, испачкалась и даже местами порвалась.

– Господин, что с вами произошло? – спросил незнакомец. – Могу я вам, чем-то помочь?

– Кто вы? – спросил Лоредан, не менее внимательно разглядывая собеседника и его спутников.

– Моё имя Калетас. Это мои люди. Мы служим Гаю Валестию Крассу.

– Знаю его! – воскликнул Лоредан. – Его сын Тит, мой хороший друг. – А я Эмилий Валерий Вестула Лоредан.

Калетас кивнул в знак того, что это имя ему знакомо.

– Господин, я вижу, здесь что-то произошло. На вас напали?

– Да, разбойники, – Лоредан кивнул в сторону обрыва. – Они были там. Но, скорее всего, уже убежали.

Калетас приказал четверым своим подчиненным проверить. Пока они спускались с обрыва на берег, Калетас спросил:

– Так их было несколько?

– Трое.

– Мы здесь разыскиваем беглого раба, – сказал Калетас. – Огромный такой негр. Мерзавец нанёс нашему господину оскорбление и сбежал. Не было ли среди тех разбойников этого негра?

– Нет, негра не было, – задумчиво пробормотал Лоредан, глядя в сторону оливковой рощи, где скрылся Нарбо.

Калетас проследил за его взглядом и, прищурившись, спросил:

– Так, никакого негра, ты здесь не видел?

– Нет, не видел, – твёрдо произнёс Лоредан, глядя Калетасу прямо в глаза. – Здесь были только трое этих разбойников.

Между тем, посланные на поиски люди Калетаса вернулись.

– Там никого нет, – сообщили они и передали командиру один нож и дубинку, выбитую Лореданом из руки разбойника. – Ушли вдоль берега, следы на песке совсем свежие. В ста шагах отсюда пересели на лошадей. Прикажишь догнать?

Вместо ответа, Калетас вопросительно посмотрел на Лоредана.

– Не стоит, – сказал тот. – Они, наверное, уже скрылись. Лучше, послать человека к префекту (9) Валенции, пусть тот организует облаву.

Калетас кивнул и приказал одному из своих всадников мчаться в город, потом, вскочил на коня и обратился к Лоредану:

– Господин, мы должны продолжить поиски беглого раба. Тебя, мы можем проводить до ворот города.

– Мне в другую сторону, – сказал Лоредан. – Я направляюсь к своему патрону Марку Серторию.

– Ты уверен? – Калетас подозрительно оглядывал окрестности. – Не боишься, что разбойники снова могут напасть? Да и сбежавший раб, тоже очень опасен.

– Не думаю, что эти мерзавцы вернуться, – Лоредан пожал плечами. – В любом случае, стоит пересечь этот мост и скоро я буду в безопасности на вилле моего патрона.

– Я, все же, выделю вам двоих сопровождающих, – сказал Калетас. – Не хочу, чтобы потом говорили, что я оставил без защиты посреди дороги почтенного римского гражданина.

– Что ж, я очень признателен, – кивнул Лоредан. – При первой же встрече с Титом Крассом или его отцом, я сообщу о твоём благородном поступке.

На этом, они разъехались. Семеро всадников со сворой собак и во главе с Калетасом направились к оливковой роще, а Лоредан в своем экипаже, в сопровождении двух верховых и возницы Метавикса дальше, по дороге ведущей к Сагунту.

Мост остался позади. Вновь путь пролегал вдоль побережья, вдоль зарослей можжевельника и дикого винограда, тополей и низкорослых деревьев с тонкими изогнутыми стволами и широкими, похожими на зонтики кронами.

Когда до виллы Марка Сертория осталось совсем немного, вот-вот она должна была показаться из-за поворота, Лоредан обратился к одному из сопровождавших его людей Калетаса.

– Любезный, как твоё имя?

– Экил.

– Экил? Ты грек? Скажи, Экил, а в чём провинился тот сбежавший раб?

– Его застали в постели с дочерью нашего господина, – ответил Экил – Негодяй лишил юную Лавинию девственности.

– Лавинию? Девственности? – Лоредан чуть не поперхнулся.

Он знал Лавинию, третью, самую младшую дочь Гая Валестия Красса, как никто другой. И лишил эту пятнадцатилетнюю развратницу девственности именно он, Лоредан, полгода назад. Лавиния сама настояла. Лоредан в общем то, тоже был не против, тем более, что Лавиния была изумительно красива.

Вот значит, чем она занялась. Сколько же мужчин прошло через её постель за это время? Лоредан улыбнулся, вспомнив отважного, но наивного, как ребёнка Нарбо. Ну разве мог он отказать Лавинии? Ни один нормальный мужчина не устоял бы перед этой нимфой. Так что, есть ли смысл винить бедного раба?

Наверное, когда их застали, Лавиния испугалась и чтобы оправдаться перед отцом за раннюю потерю девственности, всё свалила на негра, дескать, тот взял её силой.

Хитрая змея. Надо впредь, быть с ней настороже.

(1)Квадрига – разновидность колесницы, запряжённой четверкой коней.

(2)Ибер – древнее название реки Эбро в северо-восточной части Испании.

(3)Аквитания – историческая область на юго-западе современной Франции. В эпоху Римской Империи – часть Галлии, расположенная между Пиренеями и р. Гаронной.

(4)Трансальпийская Галлия – территория современной Северной Италии, Франции, Люксембурга, Бельгии.

(5)Сагунт – город в Тарраконской Испании, лежавший на возвышенности между Сукроном и Тарраконом, на реке Паллантии, недалеко от морского берега.

(6)Лузитаны – племя иберов, населявшее юго-западную часть Пиренейского полуострова (большую часть современной Португалии). Начиная со 193 до н. э. вели ожесточённую борьбу против Рима

(7)Малага – город на юге Испании. Основан финикийцами после 1100 г. до н.э.

(8)Гладиус – римский короткий меч (до 60 см) обычно использовался пешими римскими легионерами.

(9)Префект – начальник, командующий. Руководители различных магистратур в древнем Риме.

3. ПОРУЧЕНИЕ ГОСПОДИНА

Вилла Марка Сертория, расположенная по берегам уютной бухты, поражала своим великолепием ещё издали. Двухэтажное здание из бело-розового мрамора с великолепной колоннадой и примыкающими портиками, возвышалось на холме, чьи пологие склоны утопали в зелени садов. От основной дороги к вилле вел широкий мощёный тракт, рассчитанный на то, чтобы могли разъехаться две широкие подводы. Перед воротами виллы по обе стороны дороги росли стройные тополи, между которыми желтели яркими цветами олеандры, а дальше, почти до самого моря, тянулись оливковые рощи, миртовые кусты и виноградники.

Перед двустворчатыми дубовыми воротами Лоредан назвал себя и был пропущен вместе с сопровождающими его всадниками во двор. Здесь, двое рабов Марка Сертория, отвечающие за порядок в конюшнях, кинулись распрягать лошадей, а к сошедшему с колесницы Лоредану, уже спешил высокий худощавый человек лет 45-ти с черной окладистой бородкой, одетый в длинную серую тунику. Это был управляющий дома вольноотпущенник Агрикола.

– Господин Эмилий Валерий Вестула Лоредан! – воскликнул он, лучезарно улыбаясь. – Как дорога? Ты задержался. Все ли в порядке?

– Все хорошо, Агрикола, – кивнул Лоредан. – Правда, на меня напали разбойники, но всё обошлось. Вот эти славные люди, – он указал на Экила и его товарища, – слуги почтенного Гая Валестия Красса. Они, любезно проводили меня сюда.

– Что я слышу!

Это был голос Марка Сертория.

Лоредан и Агрикола обернулись. Патрон спускался к ним по широкой лестнице из мрамора, с перилами покрытыми перламутром и украшенными статуэтками, изображающих разных богов. Он и Лоредан приветствовали друг друга римским рукопожатием.

– Я не ослышался? – Марк Серторий был крайне обеспокоен. – Говоришь, на тебя напали разбойники?

– Да, господин. У моста.

– О! Что за времена! И куда только смотрит префект Валенции? Ты не пострадал?

– Со мной всё в порядке.

– Сколько же их было, этих разбойников?

– Трое. По крайней мере, я видел троих.

– Ты запомнил их?

– Лиц я толком не рассмотрел. На них были плащи с капюшонами. Один был длиннорукий горбун, с виду очень опасный и странный одновременно. Если бы не нож и рыбачья сеть, которую он собирался на меня накинуть, словно ретиарий (1), его можно было бы принять за сборщика налогов.

– Почему? – изумился Марк Серторий.

– За поясом у него торчали какие-то свитки и письменные принадлежности, словно этот человек вышел не только грабить и убивать, но и вести учёт своим злодеяниям. Ещё с ним был толстяк. Неповоротливый словно боров, но с руками ловкими, как у жонглера. Третий разбойник ничем особо не выделялся.

– И эти трое, сразу напали на тебя, ничего не сказав? – Марк Серторий был, то ли озадачен, то ли, то ли сильно удивлён. – Ты уверен, что они хотели убить тебя, а не просто ограбить или ещё к чему-то принудить?

– Да к чему же, они могли меня принудить? – Лоредан пожал плечами. – Скорее всего, просто хотели убить. Но это сейчас неважно. Теперь, я всецело займусь своей безопасностью. Из дома не выйду без вооружённой охраны. Надо бы, купить ещё с десяток крепких рабов или лучше нанять гладиаторов.

– Подожди, подожди! – поморщившись, воскликнул Серторий. Лоредану показалось, будто бы патрон раздосован его словами. – Зачем тебе столько охраны? Ну да, я понимаю, что ты встревожен этим нападением. Но не думаю, что разбойники собирались убивать тебя. И потом, скоро их поймают и в нашей тихой провинциальной глубинке вновь воцарятся мир и покой.

– И всё же, я найму охрану, – упрямо сказал Лоредан.

– Дорогой друг, а знаешь, в какую сумму тебе это обойдётся? – усмехнулся Марк Серторий. – Или твои доходы так резко возросли?

– Да, дела в последнее время идут неплохо, – кивнул Лоредан. – Но я глупец, трачу деньги на красивых женщин и дорогие вина, на модных парикмахеров, духи и благовония. Теперь, об этом следует на время забыть. Я не уделял внимания собственной охране, как должно человеку моего статуса и дохода. Но теперь это будет исправлено, клянусь Аресом.

– И все же, есть ли в этом необходимость? – покачал головой Марк Серторий. – Ну, напали разбойники. Что ж, сейчас нападений много, но разбойники стараются не убивать, поскольку боятся массовых облав.

– Нет, эти хотели убить, – возразил Лоредан. Он был немного удивлен словами патрона, почему-то упорно старающегося убедить его в обратном. – И не уговаривай меня, господин, теперь без охраны не сделаю и шага.

– Что ж, тебе виднее, – вздохнул Марк Серторий с плохо скрываемой досадой и огорчением. – Скажи, как же тебе удалось спастись?

– Я не дал прикончить себя, как безмозглый ягнёнок на жертвеннике! – воскликнул молодой патриций. – Начал яростно сопротивляться и не скрою, этим бандитам от меня досталось. И тут к мосту подъехали люди Гая Валестия Красса. Они то и спугнули бандитов. Потом, их командир Калетас выделил мне в сопровождение вот этих двоих парней.

Марк Серторий угрюмо взглянул на Экила и го товарища, всё ещё сидящих верхом.

– Передайте благодарность и Калетасу и вашему господину Гаю Крассу за спасение моего клиента, – сказал Марк Серторий, однако в голосе его не слышалось особой благодарности. Он и вправду, словно испытывал, какаю-то досаду, и даже разочарование. – Вас накормят. О ваших лошадях, тоже позаботятся.

После, взглянув на Лоредана, Марк Серторий жестом указал на лестницу, ведущую к главному входу в дом.

– Идём, мой дорогой друг. Дорога и все эти переживания, должно быть, вымотали тебя. Я распоряжусь, чтобы для тебя приготовили купальню и комнату для отдыха. Встретимся за трапезой в саду, выпьем вина и поговорим.

Они поднялись по ступеням из белого мрамора, миновали малую крытую колоннаду и вошли в атриум дома, богато украшенный статуями и позолоченными светильниками. Здесь, двое рабов приняли у Лоредана плащ, и повели его в тепидарий (2), где гостя ждал бассейн с подогретой водой.

Пока Лоредан наслаждался гостеприимством патрона, Марк Серторий поспешил в свой кабинет. Горбун ждал его, сидя на табурете. На стол господина, он выложил свёрнутый в трубочку свиток. При виде Сертория, его красного от злости лица и глаз, подобно Юпитеру мечущих молнии, горбун вскочил и отступил в угол, словно там для него было безопаснее.

– Господин…, – начал было он, видимо желая начать оправдания, но Марк Серторий его резко перебил:

– Глупец! Ты не оправдал моего доверия! – Марк Серторий схватил со стола свиток и потряс им перед вытянутой физиономией горбуна. – Почему его подписи нет под договором? Почему этот сопляк ещё жив?

– Господин, всё шло по плану. Ещё немного и дело было бы сделано,

но нам помешали. Откуда то появился огромный негр, напал так неожиданно, что мы ничего не смогли сделать.

– Негр? – удивился Серторий. – Какой ещё негр? Лоредан ничего не говорил про негра. Он сказал, что его спасли люди Калетаса, что служат Гаю Крассу.

– Они действительно прискакали к мосту, – кивнул Горбун. – Но до них появился этот проклятый негр. Кто он я не знаю, может разбойник, а может беглый раб. Наверное раб, потому что те всадники, словно собрались на охоту. При них была свора собак. Я думаю, они разыскивали этого негра. В любом случае, им нельзя было попадаться и я со своими людьми убежал. Господин, во всём виноват проклятый негр, порази его Юпитер молнией! План был идеален. Раннее утро. Безлюдная дорога. Лоредан подписал бы договор, приставь я к его глотке нож. Потом, один удар дубиной и всё.

– Заткись, – зашипел Серторий, схватив горбуна за грудки и встряхнув его. – Моли богов о милости. Ты подвёл меня. Теперь, к Лоредану не подберешься! Он заявил мне, что теперь, везде будет появляться с охраной. Что теперь делать, когда он начеку?

– Я что-нибудь придумаю, – забормотал горбун.

– Что ты можешь придумать, глупец?

Серторий начал ходить по комнате и бормотать:

– Лоредан, Лоредан… Проклятый! Как же избавиться от тебя? Как?

Время от времени, Серторий бросал злобные взгляды на горбуна. Этот разбойник, хотя и выполнял поручения Сертория, надоел ему уже давно. Да и опасен стал. Слишком много ему известно. Марк Серторий собирался отправить его в Рим, с тем расчётом, что фискалий Гай Маррон избавиться от горбуна, как-нибудь устроив так, чтобы разбойник был обвинён в краже «Сердца тигра».

И тут, в голове Марка Сертория возникла новая идея.

Да, он отправит горбуна в Рим, но не только с письмом к Маррону, но и к Квинту Фабию Мелорию. Всё равно же, надо кого-то посылать. Первое письмо не будет касаться горбуна совершено. А вот второе… Второе письмо для Квинта Мелория будет интересным. Ох, каким интересным.

Но кроме этого, он отправит в Рим и Лоредана. Тот отвезёт Маррону коротенькую записку, но её будет достаточно, чтобы фискалий избавился от щенка навсегда.

Патриций зловеще усмехнулся. Отправив в Рим и горбуна и Лоредана, он одной стрелой убьет сразу двух зайцев.

Марк Серторий уселся за стол и, взяв стило начал писать. Составив два письма, он поместил их в кожаные трубки-футляры, скрепил печатью с изображением льва – своего родового вензеля и перевязал тесьмами, одно красной, другое – зеленой. После, хмуро глядя на горбуна, сказал:

– Ты можешь искупить свою вину. Вот, твоё задание. Бери эти письма и немедленно поезжай в Рим. Прежде всего, отыщешь там Гая Фимбрию Маррона императорского фискалия и вручишь ему письмо с красной тесьмой. После, этого отвезёшь другое письмо Квинту Фабию Мелорию. Он живёт на северо-восточном склоне Эсквилина.

Вручая разбойнику второе письмо, перехваченное зеленой тесьмой, Серторий не удержался от ухмылки, глядя на горбуна холодно и пристально. Узнай этот глупец о содержании послания к Квинту Мелорию, едва ли Марк Серторий прожил бы хоть минуту. Но горбун не знал и не смог бы узнать, поскольку читать не умел. Серторию это было известно совершенно точно.

– Ты всё понял? – грозно спросил патрон.

– Да, господин, я понял, – кивнул горбун, пряча оба футляра за пазуху – Когда отправляться, господин?

– Я же сказал, немедленно. Прямо сейчас, – Марк Серторий сунул горбуну мешочек с деньгами. – Вот, на дорожные расходы. Когда вернешься, я щедро награжу тебя, так, что ты более ни в чём, и никогда не будешь нуждаться.

Когда горбун выскользнул за дверь и был препровожден Калликратом из дома, Марк Серторий вошел в таблиний и отдал распоряжение поджидавшему его там Агриколе, чтобы был приготовлен обед на две персоны.

Когда, наконец, появился Лоредан, патрон увёл его в сад, где под двумя развесистыми липами стоял четырёхугольный стол и с двух сторон от него кресла-лежанки обтянутые пурпурными покрывалами с пуфами.

На столе были фрукты и рыба, прислуживал господам раб, лишённый языка и слуха, понимающий лишь язык жестов.

– Лоредан, разговор этот для тебя будет не особенно приятен, – начал Марк Серторий, – но ничего тут не поделаешь.

– Я готов, – сказал Лоредан с плохо скрываемой тревогой.

– Речь идёт о немалом долге твоей семьи передо мной. Я знаю, что лишившись родителей ты с самой ранней юности должен был самостоятельно заниматься всеми делами. У тебя, кроме меня других покровителей нет, и мои советы для тебя были не менее важны, чем-то чему научил тебя твой отец. Я, в общем-то, отношусь к тебе, как собственному сыну. Знаешь, так стало пять лет назад, когда мой Тит погиб в Германии. Твой отец, мой хороший друг, достойнейший Валерий, умер десять лет назад и с тех пор, я никогда не заводил речи о выплате долга, хотя сумма эта не малая. Твой отец, остался мне должен два с половиной миллиона сестерциев. И ты, уже став главой своей семьи, задолжал мне еще миллион. Теперь, я хочу знать, как скоро, ты выплатишь мне эти деньги.

– Господин, твоя поддержка была очень важна, – начал Лоредан, – Те деньги, что ты ссудил мне, помогли привести хозяйство в порядок, закупить пару кораблей и после, всё пошло хорошо. Я выплатил все другие долги и теперь, уже второй год считаю только прибыль. Я обязательно верну долг. Через месяц прибудут мои корабли, привезут товар – пряности из Индии и Аравии. Я, сразу же смогу вернуть половину долга. Затем, отправлю корабли в Британию за оловом и после в Египет за зерном. За перевозку зерна получу хорошие проценты. Думаю, полностью рассчитаюсь с тбой через год.

– Мальчик мой, – грустно улыбнулся Марк Серторий. – Ради нашей дружбы с твоим отцом и моего теплого отеческого отношения к тебе, я бы подождал и два года. Но, увы, обстоятельства сложились так, что деньги мне понадобятся в ближайшие три-четыре месяца.

– Но, всю сумму сейчас, я не смогу отдать – расстроено произнёс Лоредан.– Это отбросит меня назад к тому состоянию, с которого я только-только начал подъём. Может, что-то продать… Моих рабов, кое-что из украшений покойной матушки…

– Еще, корабли, виллу, земельный участок, – прищурился Марк Серторий.

– Нет, господин! – воскликнул Лоредан. – Если я продам корабли, как же я буду вести дела? Да и дом продать не могу. Что же я, бродягой стану?

– Ну, зачем же? – ответил Серторий, не сдержав усмешки. – Я всегда поддержу тебя. Без крыши над головой не останешься.

Лоредану вдруг показалось, что патрон ему вовсе не друг, не смотря на слова о дружбе с отцом и ним самим. Молодой аристократ растерялся. Что он такого сделал? Чем прогневал Сертория? Да, его долг конечно не маленький, но есть люди, должные Серторию куда большую сумму и то, патрон относился к ним доброжелательнее. До Лоредана конечно доходили слухи, что Марк Серторий разоряет тех своих клиентов, кто вот-вот, будет способен долг оплатить и чьё имущество и деловые связи позволят обретшему независимость богатеть и дальше. Выходит, Серторий боится, что имущество, бывших клиентов, уйдёт из под его контроля. Неужели это правда? Нет, не может быть!

– Ну, так что, Лоредан, как нам быть с твоим долгом?

В этот момент, Серторий напоминал ему паука, неспешно, но с холодным безжалостным упорством подбирающегося к пойманной в сеть добыче.

– Я, господин Серторий твёрдо намерен вернуть долг, мне лишь нужно немного времени.

– Немного времени я могу тебе дать, – сказал Серторий. – Но у меня есть предложение получше. Выполни для меня одно дело и я, пожалуй, забуду о твоем долге.

– Дело? – Лоредан похолодел, чувствуя подвох. Едва ли оно будет лёгким, это дело, при таком то долге.

Пока молодой аристократ в панике размышлял, что ответить, патрон сказал:

– Вот что, отвезёшь в Рим письмо. Адресовано оно одному из трёх императорских фискалиев. Зовут его Гай Фимбрия Маррон. От этого послания очень многое зависит. Если всё пройдёт благополучно, будем считать, что твой долг уплачен сполна.

Лоредан похолодел, он был в смятении. Серторий готов простить огромный долг, всего лишь за доставку письма? Это было не просто странно. Это было подозрительно. Что крылось за всем этим?

– Ну так, как, берешься?

Серторий явно давил на него, принуждая к быстрому ответу.

– Могу я спросить господин, – осторожно произнёс Лоредан, – о чём это письмо?

– Конечно, – впервые с начала разговора на губах Сертория появилась его обычная приветливая улыбка. – Этот Гай Маррон, тоже мне должен, причём сумму ещё большую. Я требую вернуть мне деньги, а ты станешь моим представителем. Ты должен не только проконтролировать, чтобы была возвращена вся сумма, но и доставить деньги мне. Так как, берешься за это поручение? – Не дождавшись ответа Лоредана, он продолжил:

– Если тебя смущает такое, на первый взгляд легкое поручение, то не обольщайся. Маррон упрямец и наверняка начнёт всякие увертки, чтобы оттянуть срок выплаты. Ты же, должен проявить твёрдость и настоять на немедленной уплате всей суммы. И потом, эти огромные деньги нужно доставить в Испанию в целости. А это, как ты понимаешь, опасно. Так что, моё поручение, отнюдь не лёгкая прогулка.

Подозрения Лоредана начали рассеиваться. И правда, в чём он подозревал своего патрона? Но кое что, ему, ещё хотелось уточнить.

– А велика ли сумма долга?

– Восемь миллионов динариев.

– Ого! – вырвалось у Лоредана. – Так ведь, для перевозки потребуется несколько больших повозок или галера, если поплывём морем. И еще, охрана нужна, человек тридцать, а лучше с полсотни.

– Верно, – кивнул Серторий. – Организацией доставки, ты и займешься.

– Но все мои корабли сейчас в рейде. Повозки тоже. И столько людей у меня нет. Ты, дашь своих?

– Глупо было бы тащить в Италию повозки и охрану, – хмыкнул Серторий. – Это может привлечь внимание ещё на пути туда. Ты же знаешь, что все дороги из Испании в Галлию и оттуда в Италию кишат разбойниками. За тобой станут следить и у бандитов будет время, подготовить засаду, когда ты отправишься назад. Нет, Лоредан, в Рим ты должен отправиться один налегке. И только там, после того, как Гай Маррон отдаст деньги, наймешь и перевозчиков с повозками и охрану.

– Но, можно ли будет довериться этим людям? – засомневался Лоредан. – Я слышал, что шпионы разбойников повсюду, а в гильдиях перевозчиков, прежде всего. Да и нанятая охрана… Кто знает, не разбойники ли это будут?

– Тебе, пора научиться разбираться в таких вопросах, – сурово сказал Марк Серторий. – Начнешь сомневаться, обратись к Маррону, пообещай ему уменьшить долг на сотню тысяч, если подберёт для тебя надежных людей. Это, кстати в его же интересах, чтобы ты безопасно вернулся в Испанию.

– Хорошо, Лоредан шумно вздохнул и кивнул – Я согласен.

– Вот и отлично.

Серторий протянул ему трубку-футляр, запечатанный печатью со своим вензелем.

– Письмо здесь.

Он также, протянул Лоредану перевязанные жёлтой тесьмой несколько пергаментных свитков.

– Здесь твоя верительная грамота, документы по долгам, расписки Маррона и прочее.

Видя удивлённое лицо молодого человека и упреждая его вопрос, сказал:

– Я был уверен, что ты согласишься принять моё предложение и поэтому, заранее все приготовил. Когда собираешься отправиться?

– В самое ближайшее время. Завтра или послезавтра.

– Правильно, чем скорее, тем лучше.

Тут, Серторий вытащил ещё какой-то свиток, немного грязный и помятый и протянул его Лоредану.

– Теперь, нужно подписать здесь.

– Что это?

– Наш с тобой договор.

Лоредан бегло прочитал и у него все похолодело внутри.

– Но здесь говориться…

– Совершенно верно. Если через три дня после декабрьских календ ты не вернешься, все твое имущество, движимое и недвижимое, переходит в моё распоряжение.

– Но я вернусь.

– Не сомневаюсь, – Серторий усмехнулся и взгляд его, вновь сделался холодным и жестоким, и подозрения Лоредана, вместе со страхом тут же вернулись.

– Я должен иметь гарантии, – продолжал между тем Серторий. – Кто знает свою судьбу и что уготовили ему капризные боги? Твоя миссия сопряжена со многими опасностями… Если с тобой что-то случиться, кому как не мне, ты мог бы доверить все, что имеешь? Ты же не хочешь, чтобы все твои богатства пропали, чтобы подлые и нерадивые рабы их растащили, распродали и разбежались? Но не будем о плохом. – Патрон снова заулыбался, – Я уверен, все будет хорошо. Ты выполнишь задание, даже раньше этого срока и когда вернешься, мы публично этот договор расторгнем.

С тяжёлым сердцем Лоредан поставил свою подпись под договором. На патрона он не смотрел и не видел, как на губах того играет злорадная ухмылка.

(1)Ретиарий – гладиатор, вооруженный трезубцем и сетью

(2)Тепидарий – в римском доме или бане ванна, бассейн с теплой водой

4. СДЕЛКА

После того, как Лоредан поставил свою подпись под договором, Марк Серторий собрался, было, провозгласить тост и уже поднял чашу с вином, как со стороны триклиния послышался шум.

В это время в беседку вбежал раб Калликрат.

– Господин, прости, что потревожил тебя. Там за воротами стоят люди Гая Валестия. Они поймали беглого раба. Просят пустить их. Уже стемнеет, а до владений их господина ехать далеко, они просят о ночлеге.

– Конечно, – кивнул Марк Серторий. – Впустите их. Где Агрикола? Устройте людей почтенного Гая Валестия, накормите, позаботьтесь об их собаках и лошадях.

Марк Серторий поднялся и подмигнул Лоредану.

– Идем, посмотрим что за беглый раб. Клянусь Юпитером, долго же его ловили.

Лоредан проследовал за патроном с чувством некоторого сожаления. Значит, Нарбо все-таки попался. Конечно, переживать об этом ему, римскому патрицию было бы странно, но Лоредан, все-таки переживал. Почему-то, этот негр ему понравился. Лоредан поймал себя на мысли, что испытывает чувство благодарности к этому Нарбо за своё спасение от разбойников. Хотя, это конечно смешно: чувствовать признательность рабу. Прийти на помощь римскому гражданину, попавшему в беду, было его обязанностью. И всё же…

Во дворе собралась немалая толпа. В основном тут были домашние рабы Марка Сертория. Сторожа ворот и конюхи держали факелы, любопытные женщины – личные прислужницы Лаконии Аврелии – супруги Марка Сертория, норовили протиснуться поближе к центру круга, образуемого собравшимися. В центре же этого круга, находились всадники Калетаса и он сам. Нарбо со связанными за спиной руками и с верёвкой на шее, был возле Калетаса. Другой конец веревки командир охотников намотал на свой кулак.

Нарбо, стоял с опущенной головой и имел вид самый несчастный. Кроме того, что он был явно измучен, в том числе жаждой, на теле негра было множество кровоподтёков, а совершенно чёрные пятна тут и там на его и без того тёмной коже, говорили о наличии множества синяков. Кровоточащие полосы на спине негра, указывали, что беглый раб познакомилась с плетью, видимо той самой, что держал Калетас в другой руке. Лоредан, также, не без интереса отметил, что люди Калетаса изрядно помяты, все усталые и с ног до головы, покрыты синяками, ссадинами и ушибами. У одного под глазом багровел огромный кровоподтёк, у двоих были перевязаны локти. Боги свидетели – поимка негра обошлась им недешево.

– Приветствую, Калетас! – воскликнул Марк Серторий, жестом приказывая своим рабам расступиться и пропустить его вперед.

– И я тебя, приветствую, – кивнул Калетас. – Не сочти за наглость господин, если я попрошу твоего гостеприимства на эту ночь.

– Конечно, конечно, мы с радостью примем вас. Как я могу отказать управляющему моего хорошего друга Гая Велестия? Я уже распорядился, чтобы вас всех накормили и разместили. Мои люди позаботятся и о ваших лошадях и собаках.

Тут подошел Лоредан и Калетас приветствовал его кивком головы.

– Как добрался, господин?

– Хорошо, – ответил Лоредан. – Твои люди, что сопровождали меня, уже несколько часов наслаждаются гостеприимством моего патрона.

– А вот и тот раб, за которым мы гоняемся со вчерашнего дня. – Калетас дернул за веревку.

Нарбо застонал, приоткрыв рот. Его и без того толстые губы, распухли от удара, но зубы, судя по всему, все были целы, они сверкнули в свете факелов ослепительной белизной. Нарбо молча посмотрел на Лоредана. Молодому патрицию показалось, что негр, что-то хочет сказать. Но Нарбо промолчал и снова опустил голову.

– Ему, надо дать воды, – сказал Лоредан, взглянув на Калетаса и его людей, – иначе он у вас не доживет до утра.

– Ничего с ним не будет, – рассмеялся Калетас. – Этот пес живуч, вынослив, и силён, как бык.

– Что он натворил? – полюбопытствовал Марк Серторий, с интересом рассматривая пленника со всех сторон. Он, даже приподнял его подбородок и стал поворачивать так и эдак, оценивая крепость и ширину скул, толщину шеи и упругость шейных мышц.

– Он, обесчестил дочь хозяина, – оскалился Калетас. – Теперь, ему точно не избежать креста или чего-то пострашнее.

– Ну, любая девушка, кроме той, что будет посвящена храму Весты, когда-нибудь лишается чести, – усмехнулся Марк Серторий. – В том, что это сделает раб, нет никакой беды. Было бы хуже, если бы её обесчестил римский гражданин, она бы забеременела, а после, он отказался бы вступить с ней в брак. А рабы… какой с них спрос? Они для того и существуют, чтобы удовлетворять свободных граждан во всем, в том числе и в постели. Жаль казнить такого красавца. Его, можно было бы отдать в гладиаторы или, как-то ещё использовать. Например, оставлять на ночь с молодыми рабынями. Ох, и крепкие были бы дети. Потом, их можно выгодно продать. Нет лучше раба, родившегося в неволе. Право слово, я бы пощадил этого негра.

– Мой господин так не считает, – покачал головой Калетас. – Девушка была обещана Гаю Присцилле Агенобарбу. И обещана – девственницей.

– Глупые предрассудки, – хмыкнул Марк Серторий. – Знаю я этого Агенобарба. Старый дурак цепляется за древние обычаи, словно в них есть какой-то прок. Да он, должен быть благодарен этому рабу, за то, что тот лишил юную деву целомудрия, иначе, этот трухлявый пень, сам бы не справился.

– А если, дочь моего господина понесёт от этого раба? – осклабился Калетас.

Он резко дернул веревку и стиснул пальцами челюсти Нарбо, так что негр замычал от боли.

– Отвечай, пес, ты успел излить в госпожу своё нечистое семя?

Нарбо, не имея возможности вырваться, только мычал, задыхаясь из-за натянутой веревки.

– Тоже не беда, – усмехнулся Марк Серторий. – Если она зачала, плод можно вытравить. У меня есть рабыня-гетулийка, старая Иола, она хорошо разбирается в этом. Если твой господин, почтенный Гай Валестий захочет, и в этом будет необходимость, я пришлю ему старую ведьму.

– Я передам ему, – буркнул Калетас, ослабляя веревку.

Нарбо закашлялся, начал жадно хватать воздух. Один из рабов поднес к его рту широкую глиняную чашку с водой. Давясь и шумно булькая, негр начал жадно пить.

– Ладно, устраивайтесь, – сказал Марк Серторий Калетасу. – Если что понадобится, обращайтесь к Агриколе. – Он указал на стоящего среди рабов управляющего, затем повернулся к Лоредану. – Ну что, мой друг, вернёмся в сад и продолжим наш прерванный ужин.

– Да, господин, я сейчас, – Лоредан кивнул в сторону, соскочившего с коня и отдающего приказы своим людям Калетаса, – Вот только, переговорю с ним.

– О чем с ним говорить? – удивился Серторий.

– Так, кое что хочу спросить про Тита. Ты ведь знаешь, мы с сыном Гая Валестия близкие друзья. Это не займёт много времени.

Марк Серторий кивнул.

– Хорошо, но не задерживайся, сейчас подадут печёных фазанов, фаршированных мелкой рыбой. Такого ты ещё не пробовал, клянусь Юпитером.

Патрон в сопровождении нескольких своих рабов удалился. Лоредан между тем подошёл к Калетасу, снимавшего попону со своего коня и тронул командира охотников за плечо. Тот удивлённо обернулся.

– Послушай, уважаемый, продай мне этого раба, – он кивнул на Нарбо, которого привязали к столбу возле одной из конюшен.

– Что ты, господин, Лоредан, – Калетас покачал головой. – Этот раб собственность моего господина. Я не имею права распоряжаться рабами без ведома хозяина. И потом, к этому рабу, у моего господина, теперь особое отношение.

– Ну, ты, мог бы сказать, что раба найти не удалось. Или, что вы его поймали, но ночью он опять сбежал.

– Право, я не знаю, господин, – Калетас колебался и опасливо поглядывал по сторонам.

Лоредан вынул кожаный мешочек, перевязанный серебристой нитью и потряс им перед лицом Калетаса. До слуха командира охотников донёсся приятный звон.

– Здесь, две сотни динариев, – тихо сказал Лоредан. – Они твои, если всё так устроишь, чтобы завтра раб был моим.

– И зачем, он тебе, только понадобился? – удивился Калетас. – Раб, сбежавший однажды, уже ненадежен.

– Он мне пригодится, – уклончиво сказал Лоредан. – Я у всех патрициев в Испании и даже Галлии перекупаю сильных и высокорослых рабов. А этот, особенно мне подходит. Потом, рабов продаю в Гадес(1), одному моему знакомому ланисте (2). Неплохие деньги, скажу я. Ну, так как, мы договоримся?

– Хорошо, – шепнул Калетас, протягивая руку за деньгами.

Лоредан усмехнулся, отдёрнул руку с мешочком, вытащил с десяток монет и положил их на подставленную ладонь Калетаса.

– Это задаток. Не думаешь же, ты, что я сразу все отдам? Утром, когда все провернём как надо, получишь остальное.

– Да, господин, – тихо произнёс Калетас, совершив лёгкий поклон.

После, Лоредан вернулся в сад, и они продолжили ужин вместе с Серторием. Поговорили о торговых делах, обсудили последние новости. Особенно, обоих беспокоили вести с Рейна, где на левом берегу зашевелились племена алеманнов (3). До Испании они, конечно, не доберутся, но в Галлию, варвары вторгались уже ни раз. Когда такое случалось, торговля там и в ближайших провинциях замирала. Это было плохо. В прошлом году римские войска перешли Данубий (4), чтобы усмирить воинственных соседей Империи. Война тогда, правда, шла против квадов (5) и языгов (6), но алеманны тоже бились против римлян, особенно опасны были их конные лучники, всегда сражавшиеся до конца, с поистине неукротимой варварской отвагой. Марк Серторий особенно ненавидел алеманов. Это они убили пять лет назад его сына, поймав на Декуматских полях (7) в ловушку легион, где тот служил помощником одного из трибунов.

Наконец, когда совсем стемнело, Лоредан отправился спать в отведенную ему комнату.

Утром, наскоро перекусив, Лоредан попрощался с патроном. Ему не терпелось поскорее вернуться в Валенсию, проверить всё ли в порядке дома, дать распоряжения своему управляющему Семпронию, на то время пока он будет отсутствовать и наконец, поскорее отправляться в Италию с письмом к фискалию Гаю Маррону.

Из ворот, Лоредан на своей колеснице в сопровождении возницы Метовикса выехал одновременно со всадниками Калетаса. Они ехали вместе до моста. Здесь, им предстояло разделиться. Лоредан ехал в город, а люди Калетаса на северо-запад.

Калетас остановился и велел своим людям ехать дальше без него.

– Я ненадолго заеду в Валенцию, – сказал он. – Экил, передай господину, что вечером приеду.

– А этот? – Экил кивнул на Нарбо. – Может, его нам взять с собой? Для тебя, он будет только обузой.

– Поезжайте, – повторил Калетас.

Когда его люди скрылись за поворотом, Калетас соскочил с коня, разрезал ножом верёвки, стягивающие запястья Нарбо и снял с его шеи петлю.

– Теперь, ударь меня, – сказал он, ничего не понимающему рабу.

– Я? Ударить? – негр переводил недоумённый, испуганный взгляд с Лоредана на Калетаса.

– Ну, живее! – рявкнул Калетас. – Ударь, но только в пол силы!

Замысел Калетаса был Лоредану понятен, однако, глядя на огромные кулаки Нарбо, он решил, что даже удар в пол силы, будет для Калетаса слишком. Он хотел, было отговорить Калетаса от этой части плана, но тут, Нарбо ударил командира охотников под левый глаз. Мелькнули ноги и Калетас рухнул прямо на дорогу.

– Ты, убил его! – вскричал потрясённый Лоредан.

– Не может быть, господин, – Нарбо с удивлением посмотрел на свой кулак, потом на распластанное тело. – Я же, совсем тихонько.

– Тихонько? – вскричал Лоредан. – Это ты называешь…, тихонько?

– Господин, что же теперь делать? – захныкал негр. – Я раньше никогда никого не убивал. Бить, бил, но не убивал. А Калетас был свободным гражданином! Что теперь будет? Меня теперь, точно казнят. Надо бежать! Бежать!

Нарбо и вправду собрался припустить в сторону той самой оливковой рощи, где он скрывался накануне, но тут Калетас застонал и пошевелился. Потом, с трудом, пошатываясь из стороны в сторону, поднялся. Под его глазом полыхал багровый синяк размером едва ли ни в пол лица.

– Стоять, пес! – рявкнул он. – Что за болван! Я же велел не сильно бить!

– Так я и не сильно, – пробормотал чернокожий раб.

– Не сильно? Тогда почему сейчас, когда раннее утро, я увидел все звезды на небосводе?

Нарбо не нашелся что ответить, лишь снова испуганно таращился, то на Лоредана, то на Калетаса. Он решительно не понимал, что задумали эти господа и чего хотят от него.

Между тем, Калетас протянул в сторону Лоредана руку.

– Мои деньги.

Лоредан бросил ему мешочек.

– Что ты скажешь Гаю Валестию?

– Скажу, что негр ударил меня и сбежал. Господин, снова отправит меня на поиски, но в этот раз мы Нарбо, уже не поймаем.

– А как объяснишь, зачем отправил всех своих людей впереди себя, а сам с негром отправился в Валенцию? Твои люди это подтвердят, когда Гай Валестий начнет расспрашивать их.

– Придумаю что-нибудь. Патрон мне поверит. Только, господин Лоредан, если соберёшся в гости к моему господину, не забудь оставить этого раба дома.

Махнув на прощание, Калетас вскочил на коня и скрылся за поворотом. Лоредан повернулся к Нарбо. Тот упал перед ним на колени и обнял ноги молодого патриция. Похоже, до него дошло только теперь, кто стал ему хозяином.

– Благодарю тебя, ты спас мне жизнь. Мой господин, затравил бы меня собаками или с живого, велел бы содрать кожу.

– Полно, – Лоредан велел негру подняться. – Скажи, ты и вправду обесчестил его дочь?

– Я? – Нарбо вытарщил глаза. – Нет, конечно же! Госпожа, вовсе не была никакой девственницей. Она сама набросилась на меня со страстью чёрной женщины. И выделывала такое, что шлюхи в лупанаре(8), сгорели бы от стыда.

– Я так и думал, – усмехнулся Лоредан.

– Но госпожа, почему-то подняла крик, начала плакать, когда нас застали в её спальне, – продолжал рассказывать Нарбо. – Только что, она шептала мне слова любви, и тут же обвинила, что я надругался над ней. Нет, я никогда не смогу понять этих женщин, ибо даже самые юные из них, хитры и коварны, как лисицы. Я пытался объяснить это господину, пытался сказать о своей невиновности. Что мне было делать, если сама госпожа, потребовала от меня любви? Не мог же я отказать ей? И потом, юная госпожа прекрасна, как богиня. Но разве, кто станет слушать бедного раба?

– Теперь, ты принадлежишь мне, раб, – прервал рассказ негра Лоредан. – И я, жду от тебя преданности пса. Ещё, мне понравились твои сила и храбрость, такие люди мне нужны. Если верно будешь служить мне, лет через пять я обещаю тебе колпак вольноотпущенника.

– Я для вас… За вас…

От переизбытка чувств и эмоций, Нарбо не знал, что и делать.

– Едем, – Лоредан велел негру устроится на боковой подножке колесницы, потом обратился к вознице:

– Метавикс, погоняй, ко второму завтраку, я хочу быть дома.

(1)Гадес – одна из первых финикийских колоний в южной Испании. После Пунических войн попал под власть Рима. Совр. город Кадис

(2)ланиста – владелец гладиаторской школы

(3)Алеманы – союз германско-сарматских племён

(4)Данубий – древнее название Дуная

(5)Квады – западно-германское племя жившее с начала н.э. до 4 в. н.э. к северу от среднего течения Дуная, а также в верховьях Эльбы и Одера

(6)Языги – название одного из кочевых сарматских племён, создавшего племенной союз и расселившегося во II веке до н. э. в Северном Приазовье. С середины 1 в. н.э. они появляются возле большой излучины Дуная и в дальнейшем постоянно совершают нападения на границы Римской империи

(7)Декуматские поля – участок земель в форме треугольника между верховьями Рейна и Дуная, занятая римлянами, вероятно, при императоре Домициане. От остальной, свободной Германии эта область защищалась целым рядом валов и рвов, образующих единую систему пограничных укреплений.

(8)Лупанара – дом терпимости, публичный дом в древнем Риме.

5. НАКАНУНЕ ОТПРАВКИ

По сравнению с виллой своего патрона Марка Сертория, владения Лоредана были весьма скромны, но вместе с тем в Валенции Лоредан считался весьма состоятельным и успешным человеком. Дом его был одноэтажным, но ни размерами, ни благоустройством не уступал подобным домам других валенцианских богачей. Со временем, Лоредан подумывал перестроить дом, нарастить второй этаж, но в этом пока не было необходимости.

Вокруг дома раскинулся, принадлежащий семейству Вестулов обширный земельный участок, которым они владели с тех пор, как в этих местах появилась первая римская колония, а местные жители тарболеты и седетаны (1) были частью истреблены, а частью изгнаны. Случилось это задолго до рождения Лоредана и даже задолго до рождения его отца и деда, ещё во времена Римской республики, когда в Испании шли жестокие войны между римлянами и местными племенами.

Участок был окружен каменной оградой высотою в два человеческих роста. На пространстве вокруг дома компактно и весьма продуманно было размещено все необходимое для ведения хозяйства и торговли: два бревенчатых склада и один склад из каменных плит и черепичной крышей, конюшня, рассчитанная на содержание трех десятков лошадей, кузница, амбар, небольшая водяная мельница, коровник, свинарник и маслодавильня, большой склад для хранения соломы и сена. Была здесь и небольшая собственная винодельня, и мастерская для починки инструментов, повозок и всего прочего. Тут и там к постройкам примыкали бараки, где в достаточно неплохих условиях жили рабы, работающие при хозяйстве. А у центральных ворот, где располагался караульный пост, находился благоустроенный барак с плоской крышей и примыкающей к нему отдельной кухонькой. Там жили шестеро вольнонаемных молодых людей, выполнявших обязанности сторожей. Лоредан заказал им кожаные нагрудники, поножи и шлемы дорийского типа (2). Сторожа, как правило, были вооружены хлыстами, но на крайний случай в кладовой их барака хранились пики, старые гладиусы и круглые щиты.

Как и в любом римском землевладении, находился во дворе и эргастул. Но рабы, принадлежащие Лоредану, еще ни разу не доставляли своему господину неприятностей и потому, уже много лет подряд тюрьма, представляющая собой большое подвальное помещение, использовалась, как еще один склад для хранения быстро портящихся товаров.

Преимущество Лоредана, по отношению ко многим другим состоятельным гражданам Валенции заключалось в том, что его владения находились почти у самого моря. Дед Лоредана в свое время приказал проложить от ворот виллы до берега широкую дорогу в сорок шагов длинною, устроить на берегу док для нескольких рыбачьих лодок и сарай, для хранения снастей. Отец Лоредана пошел еще дальше. Заняв денег у Марка Сертория, он расширил док и построил добротную, благоустроенную пристань, способную принять одновременно несколько больших торговых кораблей. Вокруг сарайчика, где хранились рыбацкие снасти, были построены два больших склада из камня, мастерская для починки судов, а сам сарайчик, уже Лоредан велел перестроить в хранилище для корабельных снастей. В дополнение к двум, уже имевшимся у него кораблям, молодой аристократ приобрел в собственность ещё четыре. Теперь, шесть его кораблей, либо доставляли товары для его личных нужд, либо, выполняя чьи-то заказы, перевозили товары от Испании до Египта. От таких перевозок и посреднической торговли Лоредан имел неплохой процент. Всего через год он мог бы вернуть патрону проклятый долг, но Марк Серторий, почему-то уперся. Подавай ему эти деньги через несколько месяцев и все тут!

Лоредан размышлял о данном ему поручении всю дорогу до дома. Но так, ни к каким вразумительным выводам и не пришел. Что крылось за всем этим – непонятно.

Въехав в открытые ворота, возничий подвел квадригу почти к самому дому. Двор вокруг дома был мощен каменными плитами, выложенная разноцветной галькой дорожка, вела к вестибюлю. По обеим сторонам этой дорожки возвышались изящной работы статуи, изображающие танцующих нимф, то тут, то там красовались цветники и массивные каменные клумбы в виде широких чаш.

Из дома, встречать господина вышел управляющий – старый мудрый Семпроний, служивший семье Лоредана всю свою жизнь. По крови он был иберийцем (3), но по духу и мышлению, уже давным-давно стал римлянином. Вот уже более тридцати лет Семпроний был вольноотпущенником и служил управляющим всем хозяйством Вестулов Это был высокий жилистый старик с длинными седыми волосами и столь же длинной и седой бородой. Взгляд его голубых глаз был пронзителен и пытлив. Семпроний был умен, внимателен и проницателен. Только такому человеку, Лоредан и мог доверить управление домом и хозяйством. Одет управляющий был в просторную светло-серую тунику, по верх которой был, накинут длинный плащ из козьей шерсти.

Кроме управляющего и сторожей, свободными людьми, служащими у Лоредана за жалование, были двое из шести конюхов и двое из шести поваров. Все остальные обитатели виллы – более ста человек, являлись рабами.

Команды судов, включая нависов, тоже были свободными людьми, за исключением гребцов на одном из шести принадлежащих Лоредану кораблей.

Матросы, когда они ненадолго возвращались из рейсов, могли жить или в большом бараке, возведенном возле пристани, или если пожелают в городе. Как правило, они предпочитали город с его многочисленными тавернами, лупанарами и прочими увеселениями. Для гребцов же, среди которых были сплошь разбойники, беглые, бунтовщики и прочие преступники были оборудованы две огромные, выложенные изнутри камнем ямы, выход из которых закрывался массивными железными решетками, а людей спускали туда и поднимали в плетеных корзинах с помощью канатного подъемника.

Пристанью, кораблями и всем, что было связано с морскими перевозками, управлял вольноотпущенник, еще один ибериец с римским именем Мартий Галлерий, Это был хитрый и преданный семье человек. Свои способности к управлению он проявил в ранней юности, когда помог отцу Лоредана заключить одну очень выгодную сделку. Тогда то, Мартий Галлерий и получил свободу и предложение работать управляющим.

– Как доехал, господин? – спросил Семпроний, кланяясь и приветствуя Лоредана.

– В целом хорошо, – сказал Лоредан, сходя с подножки колесницы.

Он указал на Нарбо.

– Этот новый раб, будет меня везде сопровождать и выполнять обязанности возничего. – Лоредан с неприязнью взглянул на перекошенное лицо Метавикса, который все еще сидел на козлах. – Этого, продай кому-нибудь. Хоть за полцены.

– Господин, прости! – завопил Метавикс, соскакивая с колесницы и бросаясь молодому аристократу в ноги. – Прости, что подвел тебя! Умоляю, будь милосердным!

– Убирайся! – вскричал Лоредан. – Я и так милосерден! Любой другой хозяин приказал бы тебя затравить собаками или забил бы насмерть на конюшне.

– В чем провинился Метавикс? – удивленно спросил управляющий.

– По дороге к Марку Серторию, возле моста через речку на меня напали разбойники, – сказал Лоредан. – Этот трус не пришел мне на помощь, притворился, что потерял сознание. Меня спас Нарбо. Кто он и откуда не спрашивай, теперь Нарбо служит мне. Подыщи ему место для жилья в доме, вели накормить, пришли врача осмотреть его раны.

– Будет сделано, – кивнул Семпроний. Бывшему же возничему, который продолжал громко причитать, он сказал:

– Ступай к себе, Метавикс, как велел господин и радуйся, что легко отделался. За ту доброту и заботу, что проявляет к нам хозяин, ты мог бы рискнуть и жизнью, но ты жалкий червяк трясся только за свою шкуру. Скоро я продам тебя, так и знай. Молись богам, чтобы твой новый хозяин оказался столь же добрым, как наш господин.

Всхлипывая, галл поплелся прочь, а Лоредан в сопровождении Нарбо и Семпрония прошел в дом.

В атриуме Лоредана приветствовали четыре его наложницы. Это были, исключительно красивые девушки: две иберийки Изабис и Амили с золотыми волосами и нежной кожей, белой, как снега их родных Перенеев. Одной было восемндцать, другой двадцать лет.

Самую юную, пятнадцатилетнюю наложницу звали Ланверна. Это была черноволосая пылкая галлийка, в любовных делах еще неопытная, но зато чрезвычайно темпераментная. Еще, Лоредану она нравилась за простоту, открытость и жизнерадостность, хотя и к безрассудству и ветрености, девушка была склонна в той же мере. Лоредан купил ее совсем недавно.

Четвертой, смуглокожей египтянке Ашимати было двадцать два года. Она была самой старшей из всех. Ее потрясающая красота с явным оттенком распутности, свойственной обычно уличным шлюхам, каким то непонятным образом уживались со сдержанностью и холодной невозмутимостью, которые Ашимати проявляла на людях. Никто бы не поверил, не зная ее, насколько она бывает, похотлива и развратна.

Лоредан прекрасно знал, что в его отсутствие, наложницы придаются любовным утехам со всеми молодыми мужчинами в доме и со сторожами. Но он, относился к этому спокойно, не видя смысла запрещать рабам удовлетворять их естественные потребности.

На приветствия девушек, Лоредан ответил довольно холодно. Сейчас он был не в настроении и отправил наложниц по их комнатам.

Первым делом, он приказал подать завтрак и сказал Семпронию, чтобы тот зашел к нему в таблиний через пятнадцать минут вместе со вторым управляющим Мартием Галлерием.

Когда те явились в положенное время, Лоредан им рассказал о неприятном разговоре с Марком Серторием и о том, что отправляется в Италию с поручением.

– С твоей стороны, господин, было опрометчиво подписывать договор о переходе имущества, – сказал Семпроний расстроено.

– А что еще, мне оставалось делать? – развел руками Лоредан.

– Может быть, стоило повременить с подписанием? Как-то оттянуть время? Даже если бы патрон подал в суд… Пока дело рассмотрят… За это время мы бы, успели собрать необходимую сумму.

– А вы и собирайте, – сказал Лоредан. – Я же, постараюсь решить проблему, съездив в Италию. Вернуться постараюсь, как можно быстрее. Если меня постигнет неудача, используем те деньги, что вам удастся собрать за время моего отсутствия. Хотя, откровенно говоря, вряд ли их хватит, чтобы покрыть и половину долга. Для сбора нужной суммы нужен год, а Марк Серторий не желает столько ждать. Поэтому я принял его предложение и согласился на все его условия, хотя все это и показалось мне очень странным.

Лоредан поднялся и положив руки на плечи Семпронию и Мартию сказал:

– Вам двоим нечего опасаться. Вы свободные люди и Марку Серторию ни чем не обязаны. Если мое имущество перейдет к нему, вы вольны будите уйти. Не исключаю, что патрон предложит вам, как людям опытным, работать на него на тех же условиях и должностях, на которых вы работали у меня, если конечно, все не будет распродано.

– Господин! – глаза Семпрония увлажнились. – Я предан тебе, как был предан и твоему отцу и деду. Служить Серторию я не буду. Да и что тут лукавить, ему нужны деньги, а не еще одно имение, так, что все будет распродано, я уверен в этом. Нам с Мартием нечем будет управлять.

– Да, – кивнул управляющий пристанью, – я согласен с Семпронием. До последнего дня мы будем работать в твоих интересах и молиться богам о том, чтобы все разрешилось в нашу пользу.

– Когда ,ты отправишся, господин? – спросил Семпроний.

– Завтра же утром. Нельзя терять ни минуты.

– Кого возьмешь с собой?

– Только, этого нового раба – Нарбо.

– Полагаешь, ему можно доверять?

– Думаю да. Он ведь спас меня и кажется мне человеком простодушным и бесхитростным, не способным на предательство.

– Как жаль, что все наши корабли сейчас в рейсе, – покачал головой Мартий, – любой из них доставил бы вас в Италию, а потом обратно с золотом быстро и без риска.

– Ничего, я найду подходящий корабль в порту Валенции. Один мой хороший друг Фульвий Проскурий как я слышал, завтра собирается в Рим. С ним и поплыву.

– Послушай, а может, как только корабли вернутся, я направлю один из них за вами в Италию? – предложил Мартий Галлерий.

– Ни в коем случае Мартий, два судна должны идти в Британию за оловом, два других в Арморику (4) за шерстью, а «Лотиду (5)» и «Аккипитер (6)», как только они вернуться с Сицилии, направь на восток. Из Сирии нужно доставить цветное стекло, а из Египта пергамент. Кто знает, как обернуться мои дела в Италии? Мы можем попросту прогонять судно, тогда как оно, будучи в рейсе принесет дополнительный доход. Все расходы и вопросы по доставке золота Марку Серторию должен решить фискалий Гай Маррон. Вот, пусть решает и тратится.

(1)Тарболеты, седетаны – древние племена, жившее на территории римской провинции Тарраконская Испания

(2)Дорийский тип – он же коринфский, он же спартанский шлем. Был распространен на Пелопонесском полуострове. Закрытый шлем: лицо прикрывается сплошными загнутыми нащёчниками и массивным наносником.

(3)Иберийцы (Ибе́ры) – большая группа племен и народностей, живших на территории современной Испании, примерно с 3-его тысячелетия до нашей эры. После окончания Пунических войн на протяжении нескольких столетий ожесточенно сопротивлялись римской экспансии.

(4)Арморика – одна из северных областей Галлии. Совр. Бретань во Франции

(5)Лотида – нимфа, которую боги превратили в лотос, чтобы скрыть ее от преследования Приапа, божества плодородия.

(6)Аккипитер – ястреб (лат.)

6. ПРОИСШЕСТВИЕ НА КОРСИКЕ

Ранним утром, с первыми лучами солнца Лоредан и Нарбо прибыли в порт. Их привез возница Иокаст. Старик был рад, снова почувствовать в руках поводья, но более всего, он был счастлив от того, что смог вновь оказаться полезным своему господину.

Лоредан был одет в белоснежную тунику с короткими рукавами, по верх которой накинул серый шерстяной плащ. Обут он был в крепкие башмаки из бычьей кожи, какие обычно одевают, отправляясь в дальнюю дорогу. На поясе молодого аристократа был небольшой кожаный кошель с золотыми монетами. Серебряные динарии, он поручил заботам Нарбо.

Негр, как обычно, глазеющий по сторонам с живейшим любопытством, был в темно-зеленой тунике с длинными рукавами и таком же, как у господина плаще. На ногах его были крепиды (1). Негр тащил полотняный дорожный мешок, где была сменная одежда и обувь для него и господина, небольшой запас сыра и вяленого мяса, две фляги с водой, масло для светильника и другие вещи.

У пристани находились десятка два самых разных кораблей и среди них торговое судно "Феликса" (2), принадлежащее Фульвию Проскурию. Сам Фульвий, невысокий, полный человек, примерно одного с Лореданом возраста, вел беседу с каким-то незнакомцем, по виду откуда-то с Востока.

При виде Лоредана, Фульвий обрадовано заулыбался.

– Сейчас, ступай, поговорим, когда я вернусь в Валенцию, – бросил он обескураженному собеседнику, и поспешил на встречу прибывшим.

–Аве! – ответил Лоредан на приветствие друга, выходя из квадриги.

Нарбо последовал за господином.

– Эмилий, это твой новый раб? – с любопытством спросил Фульвий.

– Да, вчера купил, – ответил Лоредан.

– Хорош! – вскричал Фульвий, не в силах скрыть восхищения. – Какой огромный! И сильный, наверное!

– Как Геркулес, – кивнул Лоредан.

– Что ж, прошу на борт, – Фульвий сделал широкий жест в сторону "Феликсы". – Пора в путь.

Лоредан повернулся к старику Иокасту, молча стоящему за его спиной. Верный раб опустился на колени и припал губами к руке господина. На глазах Иокаста были слезы.

– Ну, полно, тебе, – с улыбкой сказал Лоредан. – Поднимайся. Возвращайся в имение и за меня не волнуйся.

– Береги себя господин, – сказал старый раб. – Пусть боги будут милостивы к тебе, а Фортуна всегда благосклонна.

Заняв свое место, Иокаст развернул квадригу и выехал на дорогу, ведущую из порта в город.

Лоредан, Фульвий и Нарбо между тем взошли на палубу "Феликсы".

Корабль вышел из порта. Попутный ветер, тут же надул его паруса. Моряки и командовавший судном навис Петрий Идас расценили это хорошее предзнаменование. Тем не менее, следуя морской традиции, путешественники провели все необходимые церемонии и принесли жертвы во славу владыки морей Посейдону.

Плавание выдалось спокойное. На следующий день, впереди показались Балеарские острова (3). "Феликса", подгоняемая попутным ветром, быстро шла мимо скалистых берегов, унылых и негостеприимных с виду. Балеары издревле были заселены дикими угрюмыми людьми, оставшимися такими и поныне. Они жили в глинобитных хижинах, крытых соломой или ивняком, ходили, завернувшись в шкуры зверей. Вместе с тем, жители островов с самых давних времен снискали славу лучших пращников Средиземноморья. Империи они были нужны потому, что немало балеарцев с удовольствием оставляли свои стада коз и шли на службу в армию в качестве застрельщиков.

У Балеар судно не стало задерживаться. Навис спешил к Корсике, где в порте Алерии (4) обычно делали остановку все корабли, плывущие из Испании в Италию. К Корсике "Феликса" прибыла на третий день пути. Еще издали перед путешественниками открылись прекрасные береговые равнины возле Бастии (5) и Алерии, в то время, как всю остальную часть острова по большей части занимали лесистые горы. На плодородных же участках в изобилии произрастали оливковые рощи и виноградники. Здесь, на Корсике изготовляли особые сорта оливкового масла и белого вина. Также, остров, прославился своими устрицами, которые обитали в огромных количествах в здешних прибрежных водах. Гурманы Рима обожали их.

Стоянка в порту Алерии должна была продлиться два дня. Фульвий сразу же отправился в город по каким-то делам. У Лоредана в Алерии никаких дел не было. Тем не менее, скучать на корабле ему не хотелось и в сопровождении Нарбо, он тоже отправился в город.

Алерия, была старинным поселением, основанным греками и после заселенная фокейцами (6), бежавшими сюда от ярости персов. После Первой Пунической войны весь остров Корсика и Алерия в том числе, попали под владычество Рима.

Городок был уютный, но ничем не примечательный. Так, по крайней мере, казалось на первый взгляд. Однако, вскоре, находясь в восточной части города, путники наткнулись на великолепную двухэтажную лупанару. Это здание имело цилиндрическую форму, крыша же представляла собой большой купол. Каждый из этажей опоясывал балкон с роскошной балюстрадой, по обе стороны дорожки ведущей к центральному входу цвели мальтийские розы.

Хозяйка лупанары Корнелия Приска оказалась красивой статной, тридцатилетней вдовой. Она, также, была владелицей роскошного особняка, расположенного по соседству с лупанаром, нескольких торговых складов и лавок. Ей принадлежало более двух тысяч рабов. Красивых молодых девушек Корнелия Прииска покупала специально для лупанары, где их обучали особым танцам, возбуждавших мужчин и ремеслу жриц любви. Таких девушек у нее было, уже более сотни.

Лоредан решил поразвлечься в лупанаре, тем более в его распоряжении было два дня. Он купил для себя юную красивую галлийку, а для Нарбо двух мулаток.

Вечером Лоредан заказал трех танцовщиц-нумидиек, с одной из которых потом провел бурную ночь. Нарбо же в это время развлекался с двумя сириянками. Они оказались столь искусными в любви, что бедный негр весь вымотался и проспал почти до обеда следующего дня.

Когда он, наконец, проснулся, Лоредан изъявил желание прогуляться по городу. Вечером, они собирались продолжить кутить в лупанаре. Лоредан хотел заказать гречанку и может быть мулатку или египтянку – по настроению. На трех девушек одновременно, у него уже не осталось бы сил. Нарбо рассчитывал провести время с двумя высокими крепкими иллирийками.

Но планам этим, не суждено было сбыться. Неприятности начались, когда они, в числе многих других путешественников и горожан Аллерии гуляли по набережной. Сначала дул легкий, приятный ветерок, однако вскоре, ветер стал меняться, превратившись в резкий и порывистый. Корабельщики и рыбаки, что были в это время в порту, с тревогой смотрели на небо.

Там, вскоре, появились черные облака, которые росли с ужасающей быстротой. Солнце совершенно исчезло за ними. Ветер начал налетать на побережье все яростнее. Паруса только что прибывших в порт кораблей, захлопали и почти тут же хлынул дождь. В одно мгновение море покрылось огромными волнами, которые, шипя и пенясь, стали обрушиваться на побережье. Застилающий небо мрак, прорезала молния и после, среди клубящихся черных туч прокатился грохот. Горожане в страхе бросились в рассыпную. Все спешили укрыться в своих домах. Порывы ветра стали еще сильнее, они буквально сбивали с ног. Деревья и кусты сгибались так, что казалось, их вот-вот вырвет с корнем.

Лоредан и Нарбо устремились прочь от набережной, но единственная дорога, ведущая к жилым кварталам, оказалась забита экипажами и людьми. Две повозки, вообще сцепились колесами и никак не могли разъехаться.

Все вокруг орали и требовали, чтобы возницы побыстрее расцепили колеса. Но у них, не хватало для этого сил. Обстановка становилась все более нервозной, к тому же пошел холодный ливень, отчего паника только усилилась.

Лоредан промок до нитки и не мог больше ждать, пока бестолковые возницы освободят путь.

– Помоги этим бездельникам! Приподними! – крикнул он Нарбо.

Негр кряхтя, подлез под одну из повозок и уперся в ее днище своей мощной спиной. Вокруг теснилась орущая толпа. Кто-то крикнул, что черный раб не справиться. Несколько горожан даже затеяли спор на этот счет и начали делать ставки, но никто при этом, даже не потрудился помочь Нарбо. Впрочем, негр в помощи и не нуждался. Поднатужившись, так что его мышцы на руках и ногах вздулись, он, таки, приподнял повозку на глазах изумленной толпы. Колеса расцепились. Негр выбрался из-под повозки и его тут же начали наперебой все поздравлять. Нарбо кивал и улыбался, с удовольствием принимая похвалу и слыша восхищенные восклицания людей, пораженных его невероятной силой.

– Молодец, – сказал Лоредан. – Воистину, в твоих жилах течет кровь Геркулеса.

Когда дорога освободилась, толпа начала быстро редеть. Лоредан и Нарбо поспешили в лупанару, где собирались переждать ненастье. Им осталось обогнуть местный овощной рынок, как внезапно Лоредан сдавленно вскрикнул и застыл, как вкопанный.

– Что случилось, господин? – испугался Нарбо.

– Деньги! – взвыл Лоредан. – Пропал мой кошель! Выпал, наверное!

Молодой аристократ рванул было по улице в обратном направлении, но, тут нащупав пальцами, срез на ремне, где крепился кошель, снова резко остановился. Выходит, деньги он не потерял! Его просто обокрали! Это было полбеды. Нарбо, ощупав свой пояс, заорал дурным голосом:

– И у меня деньги пропали! Кошель отрезали! Убью негодяев!

Конечно, это была пустая угроза. Скорее всего, кража была совершена в толпе и теперь, найти воров было невозможно.

Таким образом, путешественники остались ни с чем.

– Куда же ты смотрел болван! – начал было бушевать Лоредан.

Впрочем, он тут же замолчал. Обвинять негра было бессмысленно. Его могли обокрасть, когда он поднимал телегу и не мог уследить за деньгами. А вот, как пропал его кошель с золотыми? Лоредан трижды назвал себя глупцом и ротозеем, правда, про себя. Не следовало признавать свои промахи перед рабом.

Положение, в котором они оказались, было пренеприятнейшим. Первой мыслью Лоредана было занять денег у Фульвия, но тот, как на зло, куда то запропал.

Тогда, Лоредан решил идти к Корнелии Прииске и просить ее выручить его деньгами.

– Деньги можно заработать, – с ироничной улыбкой сказала она молодому аристократу, выслушав историю пропажи. – Мне понравился твой раб, господин Эмилий Вестула. Пришли-ка его ко мне. За каждый день с ним, я заплачу двести сестерций.

– Но наш корабль отплывает завтра утром! – воскликнул Лоредан.

– Вы можете отправиться другим кораблем, скажем, через неделю, – вновь последовала ироничная улыбка – Помните, двести сестерциев в день.

Будь в Аллерии аргентариум (7), Лоредан бы выкрутился, не прибегая ни к чьей помощи. У него было с собой заемное письмо из Валенцианского аргентариума о том, что на его счету лежит сто тысяч сестерциев, но воспользоваться этим письмом он мог только в Риме или другом крупном городе, где были аргентариумы. Здесь же, ему пришлось согласиться с условием Корнелии Приски.

–Хорошо, Нарбо в твоем распоряжении, госпожа, – сказал Лоредан. – Но завтра, мы покинем Аллерию.

– Как угодно, – кивнула Корнелия Приска. – Кстати, я могла бы выкупить у тебя раба. Дам за этого черного красавца хорошую сумму.

– Нет, – решительно произнес Лоредан. – Нарбо мне нужен самому. Я же не могу отправляться в дорогу один без помощника и телохранителя.

– На те деньги, что я готова заплатить за Нарбо, ты сможешь купить троих рабов.

– Нарбо стоит десятерых, – хмыкнул Лоредан. – Этого раба я оставлю себе.

– Что ж, очень жаль, – Корнелия не скрывала сожаления от несостоявшейся сделки. – Ну, хотя бы сегодня я им попользуюсь.

Нарбо на этот счет никаких возражений не имел. Во-первых, он, все же испытывал чувство вины, за то, что не уследил за вверенным ему кошельком. Во-вторых, им с господином нужны были деньги. Так почему бы не заработать их приятным способом? И, в-третьих, Корнелия Прииска была весьма привлекательна, и провести с ней время, будет вполне приятно.

Утром, получив с хозяйки двести сестерциев, Лоредан поспешил в порт, чтобы встретиться перед отплытием с Фульвием. Но как оказалось, во время бури волны разбили часть пристани и" Феликсу" отнесло в море. Никто не знал о дальнейшей судьбе судна. Лоредан искал Фульвия везде, но его нигде не было. Наконец, один старый рыбак, что жил рядом с пристанью сказал, что толстый господин взошел на корабль за несколько минут до начала бури. Этим толстым господином, конечно, мог быть кто угодно, вовсе не обязательно Фульвий. Но поскольку, Фульвия в городе нигде найти не удалось, и он не приезжал в порт утром, что было бы вполне естественно, Лоредан сделал вывод, что, скорее всего тот, кого видел рыбак был все-таки Фульвий.

До вечера "Феликса" так и не возвратилась в порт. Впрочем, это было понятно. Ненастье на море продолжалось. Лоредан сильно переживал за друга, но еще больше переживал за то положение, в котором они с Нарбо оказались.

Вечером, они вернулись в лупанару. Корнелия Прииска встретила их весьма радушно. Она тут же увела Нарбо в свои покои. Лоредан остался в своей комнате в одиночестве. Настроение у него было препаршивое.

Утром, Лоредан получил лишь сто девяносто сестерциев. Остальные десять, как оказалось, хозяйка лупанары вычла за его проживание, за ужин и ночлег. Лоредан был возмущен. Он рассчитывал, что пребывание в лупанаре в качестве гостя и хозяина Нарбо ему ничего не будет стоить. Проклиная Корнелию за мелочность, молодой аристократ в тот же день перебрался в дешевую гостиницу, расположенную на соседней улице.

Прошло четыре дня. "Феликса" так и не вернулась в Алерию. Лоредан подозревал самое худшее. С судном, явно, что-то случилось. Он и помыслить не мог, что, Фульвий просто позабыл о нем, или тем более злонамеренно оставил его здесь и отправиться по своим делам.

На пятый день Лоредан заявил Корнелии Приске, что намерен покинуть Корсику, и желает забрать Нарбо. Хозяйка лупанары не скрывала своего огорчения. Сначала, она попыталась уговорить Лоредана остаться еще на несколько дней, потом опять предложила деньги, но встретила твердый отказ.

Судно, на котором предстояло отправиться в Рим, называлось "Протей". Его хозяин, торговец из Неаполя Тит Эклий заломил за проезд весьма высокую цену. Лоредан заподозрил, что здесь не обошлось без козней Корнелии Приски, желавшей любым способом задержать на острове Лоредана и его раба. Но молодой аристократ, скрепя сердцем согласился на цену Тита Эклия и на следующий день путешественники уже плыли в Рим под полосатым парусом "Протея".

(1)Крепиды – сандалии (иногда с задником), состоящие из подошвы с небольшим бортиком, с отверстиями, в которые продевали тонкие ремни; этими ремнями крест-накрест обвязывали ногу до щиколоток.

(2)Феликса – Счастливейшая (лат.)

(3)Балеарские острова – небольшой архипелаг на западе Средиземного моря, неподалеку от Испании.

(4)Алерия – город на востоке острова Корсика. Основан древними греками в 564 г. до н.э. как Алалия и явился первым городом на острове, затем сюда переселились беженцы из захваченного персами города Фокея

(5)Бастия – небольшой городок по соседству с Алерией.

(6)Фокейцы – жители одного из двенадцати ионических городов на западном берегу Лидии в Малой Азии.

(7)Аргентариум – банковское учреждение в древнем Риме.

Часто аргентариумы создавались на основе меняльных контор.

7. ТРАКТИР

Неподалёку от порта в одном из самых грязных и беднейших кварталов Рима располагался ветхий, открытый всем ветрам трактир.

В так называемом пивном зале в этот ранний час уже собралось три десятка любителей промочить глотку. Одни, опрокидывали кружку за кружкой и, чавкая, как свиньи набивали брюхо бараниной. Другие, видимо гулявшие всю прошлую ночь, теперь храпели, уронив головы на заваленные объедками столы. По залу сновали двое мальчиков-слуг с кувшинами

« Вейского вина». Ещё двое юношей находились возле кухонной пристройки, где жарили на вертелах куски баранины. Один из пьяниц, ещё с ночи не сумевший покинуть трактир, упал прямо на пороге и теперь, лёжа на спине громко храпел. Входившие посетители, в основном такие же забулдыги сочувственно покачивали головами и осторожно перешагивали через него.

Лишь один посетитель молодой человек лет двадцати пяти войдя, пнул пьяницу ногой, но видя, что тот даже не пошевелился, брезгливо поморщился и тоже перешагнул через него.

Вновь прибывший резко отличался от других: во-первых, он приехал на небольшой изящной колеснице-эсседии. Такими, обычно, пользовались богатые избалованные люди, склонные следовать греческой моде. Во-вторых, молодой человек был одет в белоснежную, расшитую серебром тунику из дорогого виссона. Такое одеяние могли себе позволить лишь аристократы. В-третьих, его сопровождал здоровенный негр раб в набедренной повязке из китайского шёлка.

Утирая двойные подбородки от стекающего жира, пьяницы с удивлением взирали на парочку, чей внешний вид никак не вязался со здешними местами.

Прибывшие, лавируя между столами, словно триремы среди рифов, пробрались на кухню. Прямо перед ними был массивный каменный прилавок, в который были вделаны несколько медных котлов. В одном из них в свином жире варились бобы , в двух других в оливковом масле тушилась гусятина. Позади прилавка размещалась большая жаровня, а под потолком целыми гирляндами были развешаны головки лука и чеснока. За прилавком находился грузный мужчина лет пятидесяти со всклоченной сальной бородой и волосами. Одет он был в короткую тунику, покрытую жирными пятнами, копотью и всякой грязью, отчего определить ее первоначальный цвета было невозможно. То, ругаясь в полголоса, то шепча проклятия, мужчина насаживал на тупой вертел здоровенного гусака.

– Здравствуй, почтенный, – сказал Нарбо, тронув незнакомца за плечо. Тот резко обернулся, едва не выбив негру глаз своим дурацким вертелом. Раб, едва успел отпрянуть. Мужчина замер, одновременно напуганный, и тем, что к нему неслышно подошли со спины, и оттого, что он, едва не покалечил раба, принадлежащего знатному господину, стоящему в дверях, позади негра.

– Мой, господин, желает остановиться на ночлег в твоём… э-э, прекрасном заведении, – продолжил между тем Нарбо, опасливо поглядывая на вертел.

– Ты? У меня, господин? – мужчина, оказавшийся хозяином заведения, весь так и просиял, на губах его появилась широкая улыбка. Хотя, лучше бы он не улыбался. Лоредан поморщился при виде редких, чёрных зубов трактирщика, к тому же от него омерзительно несло чесноком.

– О! Господин, проходи! Проходи! – затараторил хозяин, приглашая Лоредана в кухню и уже подсчитывая в уме, сколько он заработает, если устроит такого гостя получше.

Молодой аристократ осторожно вошёл и очутился в довольно омерзительной комнатушке.

Куда ни глянь, со всех сторон, вокруг громоздились грязные глиняные горшки и кувшины, миски, блюда и среднего размера амфоры. Повсюду ползали полчища жирных тараканов, а в затхлом, провонявшем топленым салом и чесноком воздухе жужжали мухи. Вся эта масса посуды, сложенная в колонны выше человеческого роста грозила в любую минуту рухнуть и похоронить улыбающегося трактирщика глубоко под своими осколками. Пол, как заметил Лоредан был не земляной, а выложен плиткой, но образовавшийся на нем слой грязи от сгнивших овощей, очистков и разложившейся пищи, образовал почти сплошную, липкую, грязно-коричневую массу. В левом, дальнем углу комнаты громоздилась куча дров, тут же рядом располагался грубо сложенный из камней очаг, весь затянутый паутиной. На гнилых, покрытых плесенью полках громоздились ящики, мотки веревок, сломанные колёса от телег, какое-то старое, полуистлевшее тряпье в котором копошились мокрицы.

– Сюда, сюда, гости, дорогие, – заливался соловьем хозяин. Виляя задом, он на удивление ловко и проворно двигался среди гор хлама и мусора. Отступал он в левый дальний угол комнаты, где виднелась широкая лестница, ведущая вверх на второй этаж. – Я устрою тебя в комнате наверху, господин. Прекрасная комната с видом на Эмпорий (1). Оттуда можно любоваться, как заходят в гавань корабли, как кипит работа на пристани.

Пока Лоредан пробирался к лестнице, он весь изнервничался. Нарбо, же, похоже, не сколько не беспокоила окружающая обстановка. Как обычно, он поглядывал по сторонам весело и с живым интересом.

Наконец, добравшись до места, Лоредан сказал:

– Мое имя Эмилий Валерий Вестула. За ночлег я заплачу два сестерция. Пусть мне наверх принесут ужин. И не забудь покормить моего раба и…

Он повернулся к негру:

– Нарбо, распряги лошадей и проследи, чтобы их покормили и напоили, как следует.

Негр кивнул и отправился через кухню в обратном направлении.

– Господин, прибавь к твоим двум сестерциям, ещё несколько монет. Хорошее сено, нынче дорого стоит, господин.

– Сено? – изумился Лоредан. – А я думал, мои лошади получат отборный овес.

– У меня есть только сено, – смутился трактирщик. – Я человек небогатый, господин, где уж нам для лошадей овес держать. Сами, только черный хлеб с отрубями едим.

– Хорошо, сено так сено, – кивнул Лоредан. – Но монет, я добавлю, только две. Два асса.

Трактирщик, похоже, обрадовался и этому. Полный энтузиазма, он начал бодро подниматься по лестнице, заваленной завянувшими капустными листьями и полусгнившей морковной ботвой.

– Я там не был года два, – бормотал трактирщик, – но думаю в комнате все в порядке.

Лоредан, хотел уже было подниматься следом, но заслышав угрожающее потрескивание ступенек замер на месте. Он решил подождать, когда поднимется хозяин.

– Что же ты, господин? – трактирщик остановился где-то на полпути и придерживаясь рукой за боковые перила, обернулся. – Не бойся, лестница крепкая, как щит легионера.

Но едва он это произнес, как ступенька под его ногами с сухим треском переломилась. Трактирщик завопил и рухнул вниз, ломая в щепки и труху другие ступени. Приземлившись на пол, хозяин покатился и сбил с ног Лоредана. Тот упал, едва не попав задом в большущую кастрюлю, наполненную какой-то вонючей жидкой гадостью, должно быть супом, прокисшим неделю назад.

Пока Лоредан поднимался, брезгливо морщась и стряхивая с тоги ошметки прилипшей грязи, трактирщик проворно вскочил и потирая ушибленную спину, кинулся к лестнице. Он ринулся на штурм, словно взбесившийся носорог, потрясая кулаками и сопровождая весь процесс отборной бранью.

Трактирщик подпрыгнул и сумел ухватиться за нижнюю ступеньку, которая была примерно посередине лестницы. Она выдержала немалый вес трактирщика, он даже смог немного подтянуться и ухватиться рукой за следующую, но эта следующая с громким треском сломалась и трактирщик соскользнул вниз, грудью резко навалившись на нижнюю ступень. Она тоже сломалась и с воплем, переходящим в приглушенный хрип, трактирщик растянулся на грязном полу. Но неудача, только ещё больше разозлила хозяина. Схватив первый попавшийся под руку бочонок, он поставил его под лестницей, забрался на него и дотянулся до ступени ставшей теперь нижней. Держась за неё одной рукой, трактирщик, другой ухватился за перила и попытался, оттолкнувшись ногами от бочки, одним прыжком взобраться наверх. Перила под его рукой угрожающе затрещала. Трактирщик, тут же перехватился рукой за другое место чуть выше, но тут, затрещала ступенька под его другой рукой. Тогда, трактирщик быстро обеими руками схватился за ступеньку, а ноги подтянул и, уперся ими в перила. Он рассчитывал, пока ступенька не сломалась, оттолкнуться и одним рывком добраться до верха лестницы. Но тут, с душераздирающим треском перила стали разъезжаться в разные стороны. Ноги трактирщика тоже. Ступенька, за которую он держался, отломилась и, сжимая её в руках, хозяин с воплем полетел на пол. Оба перила, тоже отломились и распадаясь на отдельные фрагменты посыпались на трактирщика вместе с ещё оставшимися ступенями.

Кряхтя и ругаясь, трактирщик выбрался из под обломков лестницы. Его боевой пыл ещё не угас. Хозяин бросился к куче дров, начал хватать поленья и громоздить их под остатками развороченной лестницы, от которой уцелела лишь верхняя планка, прибитая под входной дверью второго этажа. Но пирамида из дров оказалась неустойчивой. Она обрушилась, едва хозяин взобрался на самый верх и ухватился руками за лестничную планку. В результате падения, трактирщик едва не свернул себе шею. Лишь после этого его воинственный пыл несколько угас.

Лоредан подошёл к трактирщику, сидящему посреди кучи дров и хлопнул его по плечу.

– Я пожалуй, поеду дальше. Может, найду более устойчивое жилище.

– Нет, господин! Нет! – трактирщик вскочил и загородил собою выход из кухни. – Клянусь Юпитером, клянусь Янусом двуликим, Изидой и… и… Ты, будешь на верху! Лопни мои глаза! Век прибыли не видать! Что б крыша моя рухнула! Да и куда ты поедишь, господин? Ночь, уже почти на дворе. А как стемнеет в Риме лучше не оставаться на улице. Знаешь, сколько у нас тут разбойников? Нет, господин, оставайся у меня.

Пока Лоредан колебался, хозяин заведения выбежал в какую-то боковую дверь, такую грязную и замызганную, что её уже было невозможно увидеть на фоне такой же грязной стены.

– Сюда. За мной, господин!

Лоредан последовал за трактирщиком и очутился в маленьком закрытом и омерзительно грязном дворике. Здесь находился загон для свиней, курятник и огромная бочка, в которой плавали живые караси. По двору бродили гуси, куры и пара тощих собак. Они копались в кучах мусора, выискивая объедки. В дальнем углу к стене были привалены толстые бревна и обломки лестниц разной длины и ширины. Трактирщик уже копался там, выискивая самую длинную из них. Ему повезло найти почти целую лестницу, если не считать двух сломанных нижних ступенек. Лестницу он приставил к заколоченному досками окну второго этажа. Затем, выудил из кучи дров топор и начал быстро карабкаться вверх. Добравшись до окна, трактирщик размахнулся и ударил, что было сил. Доска загудела, лезвие соскочило с обуха и упало вниз, едва не заехав по голове Лоредану. Хозяин, проклиная богов, спустился, приладил лезвие обратно и снова поднялся по лестнице. Лоредан, на всякий случай спрятался за приоткрытой дверью кухни. И сделал это заблаговременно. После второго удара, топор неожиданно вырвался из руки трактирщика, полетел вниз, отскочил от поленницы и подняв фонтан брызг упал в бочку с водой.

Трактирщик завыл как волк, спустился вниз и с мучительными стонами погрузил руку по самое плечо в холодную воду. До дна он достать не смог. Пришлось ему перегнуться телом через край бочки и погрузить в воду не только руку, но и голову и плечи. Другой рукой, он при этом удерживался за край бочки. Но, не удержался, рука соскользнула, ноги взлетели вверх. Трактирщик заорал. Если бы Лоредан не ухватил его за подол туники, тот кувыркнулся бы в бочку целиком и вряд ли смог бы оттуда выбраться. Но, топор, он все-таки вытащил, а затем отдуваясь и фыркая, словно гиппопотам , отошел от бочки, в которой мог запросто расстаться жизнью.

– Спасибо, господин, ты меня, спас. Ещё немного, ещё одно усилие и ты будешь наверху.

Лоредан, хотел, было сказать, что это не стоит таких усилий и что он все таки, лучше поедет дальше, но тут он взглянул на быстро темнеющее небо и тяжело вздохнул. Следовало набраться терпения. Хозяин тем временем, вскарабкался снова вверх к злополучному окну. Топор, на этот раз, он привязал к руке веревкой.

Теперь, дело пошло лучше. Сильные удары и треск досок возвестили, что хозяин вот-вот проникнет наконец в комнату.

Но как только окно было освобождено, верхняя перекладина, на которой трактирщик стоял ногами – с треском переломилась.

– Ааааааа! – завопил хозяин, болтая в воздухе ногами. Лестница стала распадаться. Трактирщик ухватился за рукой за подоконник, но гнилое дерево захрустело и несчастный, оторвав здоровенный кусок, буквально съехал по лестнице вниз, очищая её от перекладинок. Лоредан подошел и наклонился над упавшим. Трактирщик слабо стонал и пытался подняться. Молодой патриций понял, что без помощи не обойтись. Он отправился на конюшню, разыскал там Нарбо и вдвоем они вернулись во дворик. Трактирщик уже пришёл в себя. Сидя на поленнице, он охал, стонал и потирал ушибленные места.

– Вон окно, – сказал Лоредан, указывая Нарбо вверх. – Заберешься?

– Ага, – кивнул негр.

Он перебрал обломки других лестниц, но все они оказались слишком короткими. Тогда, Нарбо взял все, что осталось от длинной лестницы, а именно два шеста и начал взбираться по одному из них. Несколько раз он срывался, ободрал себе коленки, но все-таки залез. Лоредан тем временем покрепче обмотал себя веревкой, другой ее конец бросил Нарбо и взял в руку факел, вытащив его из железного кольца, прибитого возле кухонной двери. Раб начал тянуть изо всех сил, поднимая господина вверх.

Очутившись в комнате, Лоредан избавился от веревки и сказал:

– Ну вот, наконец, то мы отдохнем.

– Я принесу поесть, – сказал Нарбо.

Весело насвистывая, он направился к двери, открыл её и вышел. Лоредан, даже не успел предупредить его. Ругань, вопли и грохот поленьев возвестили, что Нарбо уже на первом этаже в кухне. Лоредан выглянул за дверь. Нарбо сидел среди расшвырянных дров и клял на чем свет стоит того идиота, что разломал всю лестницу. А трактирщик, стоя рядом, пытался помочь Нарбо встать.

– Эй, ты цел? – спросил Лоредан.

– Цел, господин, ногу, правда, немного ушиб.

– Я смажу тебе её медом и гусиным жиром, – сказал трактирщик. – Идём.

– Сперва, принеси чего-нибудь поесть! – крикнул Лоредан.

Пока хозяин собирал ему ужин, Лоредан, подняв факел повыше бегло осмотрел комнату, в которой ему предстояло провести следующую ночь. Здесь, было довольно чисто, но Лоредан придирчиво облазил с факелом все углы комнаты в поисках клопов. Наконец, он с удовольствием убедился, что этих зловредных насекомых нет. Постель, правда, была сильно побита молью, от матраца, вообще почти ничего не осталось, но это, в общем-то, была ерунда. Новый матрац, одеяло и подушку, хозяин обещал ему доставить. Гораздо хуже было то, что Лоредан, сколько не искал, нигде не обнаружил ночного горшка. Он собрался, было высказать хозяину претензию, но почти тут, же передумал. Он подошёл к окну, откуда открывался вид на пару десятков убогих припортовых домишек. Лоредану пришла в голову мысль напакостить. Если нужда случиться ночью, он помочиться прямо из окна, с так называемым «видом на Эмпорий», как клялся этот шельма трактирщик. А если захочется утром, справит нужду прямо в постель. Всё равно он не собирался здесь задерживаться больше чем на одну ночь. Пусть тогда, трактирщик со следующим постояльцем разбираются. И дополнительную монету, Лоредан, уже не собирался отдавать. Хватит с этого мошенника и тех пяти, что он ему обещал.

Тут внизу послышался голос Нарбо.

– Господин, ужин.

Молодой патриций встал, открыл дверь. Он увидел негра, державшего длинную палку, к концу которой был привязан глиняный, прикрытый тряпицей горшок. Лоредан отвязал его и взял в руки. Горшок оказался горячим. Лоредан вскрикнул и разжал пальцы. Горшок с глухим стуком упал вниз и разлетелся на куски. Послышались дикие вопли. По кухне, среди гор посуды метался один из трактирных пьяниц. Видимо ему стало любопытно, что тут происходит, и он подошел посмотреть. Когда горшок разбился, горячий бульон и сваренные в нем куски гусятины, обляпали пьянчугу с ног до головы.

Бегая по кухне, пьяница рисковал устроить ужасающий погром, поэтому трактирщик поспешно вытолкал его прочь. Крики ошпаренного ещё долго раздавались с улицы, пока ночные стражники не прогнали его, наподдав несчастному ещё и палками.

Лоредану тем временем, подали новую порцию гусятины, кувшин вина, несколько гроздей винограда и хлеб. Все это было сложено на большом блюде, которое он с помощью веревок, без происшествий втянул наверх. Таким же образом ему были доставлены и постельные принадлежности и ночной горшок, о котором трактирщик, все-таки вспомнил.

Поужинав, Лоредан завалился спать. Нарбо закусил большущим, хорошо обжаренным куском телятины. Он вытащил его из печи, где трактирщик держал еду для себя. Но когда хозяин обнаружил пропажу, уже было поздно. Здесь же в кухне стояла широкая лавка, сколоченная из ясеневых досок. Негр, набросав на лавку соломы и подложив под голову свернутое одеяло, прямо тут же и уснул.

Гулянка в трактире между тем продолжалась. На одном из столов две молодые, полуобнаженные сириянки-вольноотпущенницы, устроили танец. Им аккомпанировали двое матросов на свирелях. В другом углу зала несколько посетителей затеяли игру в кости, которая едва не переросла в драку. В трактир зашли несколько уличных девок. Мужчины тут же окружили их и стали угощать вином. Потихоньку, все разбились на пары и продолжили попойку, а кое-кто предался и плотским утехам прямо на столах, выпив перед этим во славу Афродиты, Изиды, Венеры, Амура и Эрота. Другие, предпочли радости Бахуса, и пили до тех пор, пока не падали в беспамятстве на пол.

Наконец, после полуночи большинство усталых посетителей начали разбредаться по домам. Некоторые, уснули прямо за столами или тут же в пивном зале прямо на полу. Последним из гуляющих остался какой-то оборванец, гадкий на вид старикашка от которого разило и винными парами и свинячим дерьмом. Он, пил, пил и пил не переставая. Казалось, никакая доза вина не могла свалить его. Мало того, он громко разговаривал, то сам с собой, то с воображаемым собеседником, даже ругался с ним и попытался подраться. В конце концов, этот пьянчуга надоел Нарбо до такой степени, что негр встал, схватил старикашку за шиворот и бесцеремонно вышвырнул за дверь. После, вернулся на облюбованную им лавку, где смог, наконец, спокойно уснуть.

Трактирщик потушил большинство факелов, запер двери и тоже удалился на покой.

(1)Эмпорий – торгово-грузовая пристань в Риме, а также место складирования и хранения привозимых товаров

8 ДРАКА

Лоредан проснулся утром, когда время первого завтрака уже прошло. Впрочем, он не особенно расстроился, поскольку собирался наверстать упущенное, во время второй утренней трапезы. День был солнечным и безветренным. Лоредан убедился в этом, высунув голову из окна. Поправив на себе тогу и немного переживая, от того, что она изрядно помята и покрыта грязью, он направился к двери, чтобы спуститься на первый этаж. Открыв дверь, он замер и громко выругался. Ну, надо же забыл! Лестницы здесь, не было со вчерашнего вечера, благодаря трактирщику. Лоредан , едва не полетел вниз, как вчера Нарбо.

Молодой аристократ выбрался из комнаты через окно, спустился по шесту, едва не порвал при этом тогу, и кое-как отряхнув с нее пыль, вошёл в кухню трактира. Тут, крутилось трое-четверо вчерашних мальчишек. Нарбо он нигде не увидел. Зато, сразу же увидел хозяина, который о чём-то яростно спорил с омерзительной, тощей женщиной, примерно такого же возраста, как и сам трактирщик. Фурия имела вид крайне не ухоженный, волосы её были спутаны и давно не мыты, а её пеплос (1) столь грязен и рван, что Лоредан решил – это какая-то уличная бродяжка. Молодой аристократ прислушался, о чем кричат эти двое, но кроме грязных ругательств и взаимных оскорблений так, почти ничего и не разобрал. Единственное, что он понял – ведьму звали Марция и она была женой трактирщика.

Поняв, что "душевный" разговор между супругами может затянуться на все утро, молодой патриций, чтобы привлечь внимание к себе, тихонько кашлянул. Старуха живо повернулась к нему и выпучив свои страшные бешеные глаза, ни с того ни с сего злобно зашипела:

– Щенок вонючий! Овечье дерьмо! Чтоб тебя балкой зашибло!

Трактирщик побагровел и влепил благоверной такую оплеуху, что она отлетела в угол. Впрочем, мегера не осталась в долгу. Пронзительно завизжав, она вскочила и схватив, прислоненную к очагу сучковатую клюку, принялась охаживать муженька. Аж, пыль летела. Хозяин с превеликим трудом затолкал её в какую-то коморку, закрыл дверь коморки на щеколду и после этого, тяжело дыша, повернулся к постояльцу.

– Прости мою Марцию, господин, вот уже пару лет, как она не в себе. Кидается на людей, как бешеная собака. И за что только боги лишили её разума, а меня покоя?

– Вели приготовить мне завтрак, – сердито сказал Лоредан. – И разыщи моего раба. И куда только запропастился этот бездельник? Скажи ему, чтобы вышел на улицу. Мне надо переговорить с ним, я жду его за дверью.

Трактирщик кивнул и отправил одного из мальчишек отыскать Нарбо. Лоредан вышел из трактира и в ожидании раба, начал прогуливаться перед входом в заведение с любопытством поглядывать по сторонам. Рим просыпался. Людей на улицах с каждой минутой становилось все больше. Одна за другой открывались торговые лавочки, появились сепидарии (2), громко расхваливающие свои товары, группа из полудюжины рабов, шедших со стороны порта, сгибаясь от тяжести тащили на спинах огромные корзины с рыбой. Отовсюду, к трактиру потянулись пьянчуги, чтобы отдать последние медяки за кувшин дешевого пойла.

Вскоре появился Нарбо. Он зевал, широко открывая рот и тер заспанные глаза.

– Где ты пропадал? – нахмурился Лоредан.

– Я? На конюшне был. Проверил, все ли с лошадьми в порядке.

– Хорошо, – кивнул молодой патриций. – Теперь слушай внимательно. У нас, как тебе известно, трудное положение. Денег, почти совсем не осталось.

– Как не осталось? – Нарбо удивленно вытаращился на господина. – Куда же они девались?

– Куда девались? – Лоредан чуть не задохнулся от злости. – Ты меня спрашиваешь, куда они девались?

– Господин, ты же знаешь, меня обокрали.

– Это не важно! – взъярился Лоредан. – Деньги ты упустил.

– Но потом ведь, Корнелия Прииска заплатила тебе за меня!

– И что с того? – хмыкнул Лоредан. – Я отдал эти деньги за проезд в Италию. Или ты думаешь, нас везли через море бесплатно?

– Нет, господин, я не думаю.

– Вот именно, Нарбо, ты никогда не думаешь! И не забывай, что и лошади и колесница, тоже стоили немало. Так что, сейчас у меня денег почти нет. А надо ещё хозяину за ночлег и еду заплатить.

– Как же быть господин? – расстроено спросил Нарбо.

Заметив очередную группу рабов, тащивших корзины с рыбой, негр воскликнул:

– А может, у этих рыбу отнять? Я бы, быстренько продал её в соседней лавке и мы были бы с деньгами!

– Не дури, – зашипел Лоредан. – Ты что, нападешь на них прямо посреди улицы?

– Зачем же? Я ведь не полный дурак, – обиделся Нарбо. – Они идут к большому складу, вон там, где начинается портовый рынок. Там, возле рынка полно закоулков и двориков. Я мог бы тихонько пристукнуть двух последних носильщиков, связать их, заткнуть им рты, а корзинки с рыбой отнести в ближайшую лавочку.

– Хватит с меня этих глупостей, – отмахнулся Лоредан. – Только неприятности наживём. Деньги, нам даст Гай Маррон, когда отыщем его. Сейчас же, вот что сделаем: ты ступай в конюшню и запряги лошадей, все приготовь, чтобы можно было ехать. Пошевеливайся. И жди меня. Я же, вернусь в трактир, чтобы хозяин ничего не заподозрил, перекушу и тихонько выберусь оттуда. У хозяина сейчас много хлопот, он и не заметит.

– Хорошо, – кивнул Нарбо, обрадованный придуманным планом.

Радостно насвистывая, он поспешил в конюшню. К Лоредану же подошёл один из трактирных мальчишек.

– Господин, хозяин велел передать, что твой завтрак готов. Он спрашивает, подать его вам в комнату?

– Скажи хозяину, что я поем в общем зале, – велел Лоредан.

Войдя в трактир вслед за мальчишкой, он устроился за ещё никем не занятым столом, поближе к входной двери. Обеспокоенный долгим отсутствием гостя и его чернокожего раба, хозяин заметно обрадовался, заулыбался и велел мальчику отнести господину блюдо с фруктами, хлебом и сыром. Лоредан ел не спеша, поглядывая по сторонам и украдкой наблюдая за хозяином. Молодой аристократ поджидал удобного момента, чтобы трактирщик на что-нибудь отвлёкся, но тот, как нарочно все время зыркал по сторонам, успевая при этом хлопотать и возле очага.

Но, в конце концов, Фортуна улыбнулась Лоредану. Так получилось, что хозяин разослал всех мальчишек туда-сюда с мелкими поручениями, а ему, что-то понадобилось на кухне. Трактирщик направился туда. Лоредан вскочил, готовый исполнить задуманный им побег, но тут ему пришлось убедиться, насколько Фортуна капризна и как быстро её милость может смениться злой шуткой.

В трактир, широко распахнув дверь, стремительно вошел молодой аристократ. Он был одет в роскошную тогу небесно-голубого цвета из дорогого льна. Волосы его были аккуратно подстрижены и уложены, намащены духами и благовониями, на пальцах обеих рук сверкали дорогие перстни. Незнакомец был примерно одного роста и возраста с Лореданом, может, чуть старше и немного полноват. Но его общий, благородный облик, который были призваны подчеркнуть дорогая одежда и украшения, сильно портили красная физиономия и злое выражение лица. Кроме того, в чертах незнакомца не было истинно римской аристократичной утонченности. Скорее, он напоминал деревенского мужлана, на которого натянули дорогую одежду и навесили блестящих побрякушек. Но, вместе с тем, узкая красная кайма, идущая по краю его тоги указывала на принадлежность господина к всадническому сословию. От незнакомца исходил сильнейший винный перегар. От этого аристократа разило так, как ни от одного забулдыги-завсегдатая этого трактира. Двигался незнакомец хоть и стремительно, но заметно шатаясь.

Сопровождал прибывшего, маленького роста раб лет 30-ти, чья круглая голова была полностью побрита, а мелкие и заостренные черты физиономии, рождали сходство с подлым хорьком. Его чёрные глазки под густыми чёрными бровями постоянно воровато бегали, выдавая натуру хитреца и пройдохи. Одет раб, был в серую шерстяную тунику с длинными рукавами. К какой национальности он принадлежал, определить было трудно, но, скорее всего к египетским грекам. Несмотря на небольшой рост, раб был крепок, мускулист и должно быть очень ловок.

– Эй, хозяин! Где тебя носит, чурбан? – заорал патриций с порога. – Ступай сюда, бездельник, чтоб тебя мухи заели!

Посетитель с грохотом опустился на табурет, расположившись за соседним столом. Лоредан тихо выругался. Вместо того, чтобы идти по своим делам на кухню, хозяин в мгновение ока появился возле нового посетителя.

– Чего изволите, господин?

– Выпить давай! Плачу щедро! – заорал аристократ и сыпанул на стол горсть серебряных сестерциев. – Тащи сюда твое самое лучшее вино! И не вздумай обмануть. Или я, тебя как следует, вздую, не будь я Квинт Фабий Мелорий!

– Что ты господин, что ты, – затараторил трактирщик. – Для тебя, все только самое лучшее!

Он отдал распоряжение подбежавшему мальчишке и вскоре перед гостем стоял кувшин Фалернского (3), кубок и блюдо с мягким белым хлебом и кусками жареной свинины.

Квинт Мелорий принялся за трапезу. Его раб стоял рядом и косился на быстро пустеющее блюдо. Видя, с каким аппетитом, хозяин уплетает свинину, раб, даже начал облизываться, сопровождая каждый исчезающий кусок тоскливым взглядом.

– На, лопай, – Мелорий сунул ему в одну руку кусок мяса в другую ломоть хлеба. – Ты что же, Тарикс глупец эдакий, не поел с утра?

– Не успел, господин, – раб жадно впился в мясо крепкими зубами. – Мы выехали так быстро, что я не то, что перекусить, едва одеться успел.

– Ничего, потом поедим, как следует, – сказал Мелорий. – Во дворце нас ждать долго не будут, поэтому мы так спешим.

– Если мы, спешим, господин, так может, нам и сюда то, не следовало заезжать? – осторожно спросил Тарикс.

– Ты что, глупец! – вскричал Квинт Мелорий. – Я пил, почти всю ночь, а теперь жрать хочу! Или ты хочешь, чтобы твой господин страдал от голода?

Лоредан сидел с понурым видом. Жди опять, подходящего момента. Хозяин, обслужив нового гостя, теперь на кухню не торопился. Возле него крутились, уже трое мальчишек, так что он мог давать им поручения, а сам при этом приглядывал за порядком в зале. Когда он, на что-либо отвлечется, не ведали, даже боги.

Лоредан терпеливо ждал, ел медленно и почти не притрагивался к вину. Минуты тянулись томительно долго. И вот, когда молодой патриций уже совсем было, отчаялся, Фортуна, вновь ему улыбнулась. Появилась жена трактирщика. Как и когда она выбралась из коморки, в которой её запер муж, было непонятно. Она снова принялась ругаться и наскакивать на трактирщика, размахивая клюкой. Тот, вынужден был отвлечься на свою обезумевшую супругу и Лоредан счел момент подходящим, чтобы незаметно слинять. Но тут, во второй уже раз за утро, Фортуна сыграла над Лореданом злую шутку. В зале появился Нарбо. Не долго думая, он подбежал к столу, за которым сидел Лоредан и громко заявил, что лошади и колесница готовы.

До хозяина, видимо донеслись слова негра, поскольку трактирщик обернулся и Лоредан… Проклятие богов! Опять стал объектом его внимания.

– Я велел тебе, ждать меня, – зло зашипел Лоредан, делая вид, что всецело занят едой и пока никуда не собирается. – Чего ты сюда приперся, болван? Чего орешь?

– Я, э… господин, прости. Просто тебя так долго не было… Я думал, тебе надо доложить, что все готово.

– Не надо мне ничего докладывать. И думать ничего не надо. Я велел дожидаться меня. Так делай, что тебе велят.

В это время, хозяин вышел из-за прилавка, по-видимому, он собрался направиться к их столу. На лице трактирщика было прямо-таки написано, что он желает поинтересоваться, как скоро Лоредан собирается заплатить за ночлег, вчерашний ужин и сегодняшний завтрак. Сказать, что Лоредан прибывал в тихом бешенстве, значит, не сказать ничего.

Тут, клюка жены трактирщика треснула того по макушке. Хозяин вскрикнул, обернулся и начал вырывать клюку из рук своей драгоценной Марции. Она зашипела, как кошка и плюнула ему в лицо. Трактирщик, сыпля отборными ругательствами, поволок супругу обратно в каморку. Лоредан весь подобрался. Вот он шанс!

И тут, Нарбо все испортил. С самым бессовестным видом он украл из блюда Квинта Мелория свиную ножку. Аристократ, хоть и был пьян, тут же заметил пропажу.

– Моя ножка! – закричал он, вскакивая из-за стола.– Куда она делась? Я хотел оставить её на закуску!

Раб Тарикс, вытянув руку, указал на Нарбо, во рту которого торчала та самая злополучная поросячья ножка.

– Это он господин. Он сожрал.

– Черномазая обезьяна, – зарычал Квинт Мелорий. – Ты посмел воровать моё мясо, за которое я буду платить?

Нарбо в ответ, пробубнил, что-то нечленораздельное, поскольку рот его был набит.

– Что? – вытаращился на него Мелорий. – Ты заплатишь?

Нарбо, продолжая бубнить, начал ещё и жестикулировать руками.

– Что ты там бормочешь, негодяй? Готов ты, возместить мне убытки?

Нарбо выплюнул полуобглоданную косточку и заявил достаточно оскорбительным тоном, что платить он, вовсе не собирается.

– Ах ты, дерьмо! – взвился Мелорий. – Да ты знаешь, собака, что я прикажу с тобой сделать?

– В чем дело? – вмешался, наконец, Лоредан, поднимаясь из-за стола. – Это мой раб. Я его хозяин и не позволю…

– Ты, кто ещё такой? – Мелорий, совершенно опьяневший от выпитого, почти перестал соображать. Он уставился на Лоредана мутными покрасневшими глазами, совершенно бешеными от злости. – Убирайся, пес! Не лезь не в свое дело, свинья!

В следующую секунду его кулак врезался Лоредану в подбородок. Удар был не столько силен, сколько неожиданен. Молодой патриций потерял равновесие и упал на пол между столами. Он, правда, тут же вскочил и прыгнул на противника, как леопард. Тарикс завопил и принялся обоими кулаками колотить Лоредана по голове. Нарбо, со страшным ревом взбесившегося буйвола, попытался схватить грека. Но тот, с пронзительным визгом исчез под столом. Негр сделал могучий замах, видимо желая разбить стол в щепки, но попал по физиономии одного из пьяниц. Тот взбрыкнул ногами и перелетел через соседний стол. Трое его дружков, преисполненные духом оскорбленного товарищества, кинулись на негра.

В одно мгновение драка охватила весь трактир. Одни держали сторону чернокожего раба, другие сторону грека, большинство же, даже не знали из-за чего сцепились. Видя потасовку, они просто приняли в ней участие, исключительно, охваченные азартом.

Лоредан и Мелорий, обхватив друг друга, катались по заплеванному полу, сбивая табуреты, посетителей и визжащих от ужаса мальчишек. Несколько пьянчуг забаррикадировались опрокинутыми столами и обрушили на тех, кто нападал на них, а заодно и на других дерущихся целый град тухлых яиц, червивого лука и перезревших дынь. Посетители ожесточенно дрались пивными кружками и сандалиями, кидались табуретами, кусками мяса и хлеба. Двое, схватив амфоры, начали одновременно плескать друг в друга вином и обмениваться оскорблениями. Жена трактирщика, взобравшись на стол, бегала по нему туда-сюда, пронзительно верещала, плевала на головы дерущихся и щедро раздавала удары клюкой на право и налево, куда и по кому придется. Сам трактирщик, сооружал из бочек баррикаду перед входом на кухню, поскольку видел, что сражение неминуемо перемещается туда.

Нарбо, поначалу удачно отбился от своих противников и собирался уже было прийти на помощь Лоредану, но тут хитрый Тарикс прополз под столами и укусил негра за ногу чуть выше щиколотки. Нарбо взвыл от боли и опрокинулся на пол. Человек пять-шесть, тут же набросились на него. Они вцепились в него, как собаки в медведя, не давая подняться.

Над полем боя раздавались вопли и ругань, стоны и хрипы, поросячий визг, удушливый кашель и ещё, какие-то ужасающие звуки, словно тупым ножом скребли по ржавому железу.

Какой-то здоровенный римлянин, с взлохмаченными волосами и растрепанной бородой, растущей казалось от самых глаз, и едва уступающий Нарбо в росте и силе, схватил дубовую скамью и стал охаживать кого придется. Каждый свой выпад и удар он сопровождал ликующим ревом. Толпа шарахнулась от него. Люди испуганно кричали: – "Габика капелька! Габика капелька!"

Удар скамьи опрокинул одного из напавших на Нарбо и напугал остальных. Негр тут же воспользовался этим и вскочил на ноги. Но Габика Капелька атаковал и негра. Тот едва успел увернуться от таранного удара скамьи. Та, со страшной силой врезалась в возведённую трактирщиком преграду. Одни бочки разлетелись в щепки, другие раскатились по сторонам. Габика не смог удержать скамью и выронил её, причём один конец придавил Тарикса. Тот пронзительно завизжал и забрыкался, пытаясь сбросить с себя тяжесть. Нарбо, хотел, было схватить грека и приложить маленького негодяя о стену, но Габика врезал негру по уху кулаком. В жажде мести, Нарбо укусил здоровяка за нос, поскольку ещё четверо противников повисли у него на руках и плечах.

Габика оглушительно заорал. Нарбо ещё никогда не приходилось видеть такого зверского лица: перекошенный рот, глаза сверкающие диким бешенством. Габика нанес удар, целясь негру в лицо. Тот дернул головой в сторону и удар Габики пришелся в гнусную, распухшую рожу одного из пьяниц, вцепившихся в негра сзади. Тот хрюкнул и упал. Негр смог освободиться. Одного из противников, он даже поймал за руку и перебросил через плечо. После, схватив по табурету, Нарбо и Габика начали драться ими. Вокруг сцепились остальные. Бой кипел нешуточный.

– Бей! Вали! Дави! – неслось со всех сторон. – Отрежь уши этой жирной свинье! Топчи его, топчи! Ай! Ой! Оёёёй! Спасите! Помогите! Ты обмочил на меня, скотина! На получи! Сам получи! Свинья! Баран! Урод! Ублюдок! Гавно! Дерьмо! Осёл! Тупой ишак! Жопа! Сам такой! Козел безрогий! Верблюд рогатый! Свинячий кал! Помёт куриный!

Лоредан и Мелорий, изрядно устав, на время прекратили драку и с ужасом смотрели, как битва неотвратимо, словно приговор богов, перемещается в кухню. Туда отступали Нарбо и пять-шесть его сторонников. Их атаковали человек пятнадцать во главе с Габикой, ещё десятка три людей от всей души продолжали лупить друг друга в пивном зале. Те, кто в этот момент заходил в трактир либо в ужасе убегали, либо включались в потасовку.

На подбородке и левой скуле Лоредана багровели синяки. Руки, плечи, спина и вообще везде, куда Мелорий ударил его, тоже все болело. Но противнику Лоредана досталось не меньше. Под правым глазом Мелория расплылся здоровенный черно-багровый синяк, нос был расквашен, нижняя губа рассечена. Он смотрел на Лоредана злыми помутневшими глазами. Молодой валенцианец врезал ему ещё, так что Мелорий опрокинулся навзничь. При этом, из складок его тоги вылетел какой-то пергаментный сверток. Должно быть письмо. Лоредан схватил его и упрятал за пазуху. Сделал он это, ни столько из любопытства, сколько из чувства мести. Наверняка это письмо нужно Мелорию. Что ж, пусть попрыгает теперь, мерзавец. Пока Мелорий со стоном приходил в себя, Лоредан набросился с тыла на пьяниц, теснящих Нарбо.

Тем временем, Нарбо и его сторонники, отступили в кухню. Нападавшие же, застряли в дверях. Нарбо огрел Габику табуретом по голове. Гигант тяжело осел на пол, прямо перед дверным проемом, так что те, что были за ним, не могли двинуться вперед, а те, что наступали первыми, уже не могли отступить. От удара, сосновое седалище табурета треснуло и негр отбросив его, начал лупить кулаками по глупым, распухшим рожам пьяниц. Он безнаказанно колошматил их с полминуты, пока Габика не очухался. Огромный римлянин оглушительно взревел и начал давить всей массой своего огромного тела на стоящих впереди него. Пьяницы, зажатые между негром и Габикой вопили от ужаса. Наконец, усилия римского здоровяка, увенчались успехом: все, в том числе и Лоредан, который в сутолоке попал в гущу толпы, втиснулись в кухню, оставив на дверях клочки одежд. Трактирщик, увидев это, бросился вперед, чтобы остановить обезумевших людей. Но было поздно. Нарбо и его сторонники, отступив от двери, принялись хватать горшки, амфоры, плошки, кувшины и метать все это в наступавших. Горы посуды со страшным грохотом начали обваливаться.

– Назад! Назад, дурачье! – вопил хозяин.

Наступающие, на мгновение остановились, но увидев, что негра завалила гора глиняных черепков, откуда торчит одна голова, снова ринулись в бой. Голова открыла рот и угрожающее зарычала. Высунулись две руки. В атакующих полетели ящики и поленья. Среди этой кутерьмы появился грек Тарикс в драной тунике, перемазанный свинячим дерьмом. Он ринулся в бой, размахивая большой деревянной колотушкой, какой обычно отбивают и смягчают свинину, прежде чем её зажарить. Своим орудием, он явно намеревался стукнуть Нарбо по голове. Негр, однако, не растерялся. В Тарикса, один за другим полетели два полусгнивших ящика. Один из них, пролетел мимо, второй рассыпался в щепки, попав греку по макушке. В добавок, Тарикс поскользнулся на раздавленном куске мяса и упал. Колотушка из его руки вылетела, сам он при этом, ударился об одно из шести опорных бревен, поддерживавших крышу кухни. Бревно это, неожиданно сильно зашаталось. И тут же, крыша, почувствовав, что под ней нет опоры, со страшным скрежетом шевельнулась. Её резко повело в сторону.

– Крыша поехала! – истошно заорал кто-то. – Спасайся, кто может!

Кухонная крыша, сдвинувшись с места, ударила в стену самого трактира и начала всей своей массой давить на неё. Стена не выдержала и проломилась внутрь. При этом, с этого края, внутрь здания провалился и край крыши трактира. Со второго этажа на дерущихся, с треском и грохотом посыпались шкафчики, столы, кресла и всякая рухлядь.

Люди прекращали драку и начинали разбегаться. Одни боялись, что за разгром их заставят платить, другие просто опасались за свою жизнь, поскольку, уже всё здание трактира ходило ходуном. На улице, где собралась толпа зевак, беглецов освистывали, награждали насмешками и пинками.

Из большой бочки, стоявшей в углу кухни вылез Лоредан. Крича от отвращения, он стряхнул с себя тараканов и кинулся к Нарбо. Он помог негру выбраться из-под глиняных осколков и вдвоем они выскочили из кухни, стены которой уже начали обрушиваться. Трактир, разваливался прямо на глазах, вверх поднялись клубы пыли, стены и перегородки между комнатами одна за другой рассыпались в щебень. Возле прилавка им попались трактирщик и его бешеная Марция. Супруги яростно дрались из-за кошелька. Нарбо, не долго думая, отпихнул старуху в сторону, так что она перекувыркнулась через опрокинутый стол.

– А! Вот вы, негодяи! – завопил трактирщик, вытаращившись на Лоредана и негра. – Это все из-за вас!

– Это еще почему? – запротестовал Лоредан. – Меня первого ударили!

– Мне плевать! – брызгая слюной, завизжал трактирщик. – Господин Мелорий, мне сразу заплатил! А вот ты, с этим негром…

Он бросился на них. Нарбо одной рукой ухватил трактирщика за красную перекошенную злобой рожу, другой вырвал из его рук кошель. Затем, он зашвырнул трактирщика за прилавок. Тот упал, вдребезги разбив амфоры с вином и пару крынок прокисшего молока.

– Воры! Ограбили! – завопил трактирщик истерично. – Держите воров!

Лоредан и Нарбо, выскочили на улицу. На выходе, негр пребольно получил по затылку клюкой. Марция, шипя, как разъярённая кошка гналась за ними. Нарбо обернулся, схватил злобную фурию и приподнял над полом, держа её на вытянутых руках. Она плевалась и норовила ткнуть ему своей проклятой клюкой в глаз. Не зная, как ещё избавиться от этой ведьмы, негр забросил её вверх, через образовавшуюся в потолке дыру. Но и там, где-то на втором этаже, она продолжала вопить, визжать и тыкать во все щели пола клюкой, пытаясь достать Нарбо. Лоредан между тем, как вихрь влетел в конюшню. Следом, снеся плечом дверь, вломился Нарбо.

– Быстрее! – закричал Лоредан, устремляясь к их колеснице.

Нарбо испуганно вскрикнул, услышав, как над его головой затрещала крыша конюшни. Когда он вывел колесницу из стойла, задняя стена помещения уже пошла трещинами.

Вокруг трактира тем временем, толпа зевак, росла с каждой минутой, остановилось даже несколько гружёных повозок, возницам которых, как и другим было любопытно. Все орали, размахивали руками и наперебой расспрашивали друг друга, что же здесь произошло. Наиболее упорно распространялся слух, что все это натворил Габика Капелька, известный пьяница и дебошир.

Тут, прямо на глазах изумлённой толпы крыша трактира резко сдвинулась с места. Жалобно заскрежетала черепица, местами она вздыбилась горками, местами разлетелась фонтанами мелких осколков. Вот, движение крыши ускорилось, она съезжала в сторону полуразгромленной кухни, ломая и сокрушая по пути стены самого трактира.

– Крыша поехала! – закричал кто-то. – Глядите! О боги! Крыша Габиния поехала!

Все, что ещё уцелело от кухни в один миг превратилось в хлам. От обрушивающихся стен трактира поднялась чудовищная завеса из пыли.

Любоваться на все это у Лоредана и Нарбо времени не было. Они вскочили в свою колесницу и выехали из ворот конюшни. Нарбо, размахивая хлыстом орал, чтобы освободили путь. Люди шарахались в сторону, боясь и хлыста и колёс колесницы под которые, можно было запросто угодить.

– Живее с дороги! – надрывался Нарбо. – Пошли прочь, псы! В сторону, дерьмо!

Кто-то в толпе, счёл вопли негра для себя оскорбительными. В Нарбо полетели огрызки яблок, а то и целые плоды. Потом, даже прилетела большущая тыква. Лоредан, успел поймать ее в воздухе, правда при этом, едва не вывалился из колесницы.

Наконец, толпа начала редеть и вскоре уже показалась свободная улица. Они смогли поехать быстрее.

Позади вдруг, стало очень шумно. Люди орали всё громче и громче.

Лоредан оглянулся. Он увидел выбежавшего на улицу трактирщика. Тот бросился к ближайшей четырехколесной повозке, на которой громоздились мешки, то ли с яблоками, то ли с луком. Возница попытался протестовать, но получил кулаком в глаз и рухнул на мостовую. Трактирщик занял его место. Вслед за ним в повозку влезли Мелорий, Тарикс и ещё трое, в том числе Габика Капелька.

– Хватай воров! Держи грабителей! – орали они и понеслись сквозь толпу, которая начала в панике, со страшным криком разбегаться. Тут еще, из развалин трактира выбежала старуха Марция. Она истерично визжала, словно фригийская жрица и напугала всех ещё больше, особенно, когда ринулась прямо, не разбирая дороги, колотя кого, попало своей клюкой.

– Гони! – взвыл Лоредан. – Гони что есть мочи!

Нарбо хлестнул лошадей и колесница понеслась вперёд. Повозка с орущими, улюлюкающими преследователями грохоча и подпрыгивая, мчалась следом.

Прохожие шарахались в стороны, встречные экипажи опрокидывались, вокруг мелькали многоэтажные дома, колоннады, портики.

Погоня продолжалась несколько минут. Лоредан, сидевший на задке колесницы подкидывал в руках тыкву и смерял расстояние до преследователей.

– Нарбо, чуть притормози, – приказал он, посчитав, что момент наступил подходящий.

Негр придержал лошадей и тут же, поднявшись во весь рост, Лоредан обеими руками метнул тыкву в преследователей. "Снаряд" описал в воздухе дугу и со смачным звуком раскололся об голову Габики. В этот же момент, внезапно, у повозки отлетели сразу три колеса и покатились в разные стороны. Раздался дикий крик. Кони встали на дыбы. Некоторое время повозка по инерции ещё продолжала ехать на одном колесе, но вскоре с грохотом перевернулась. Все, кто в ней находились, с воплями покатились в придорожную канаву, куда по обыкновению жители ближайших домов выливали помои и выбрасывали объедки. Тут же, громко чавкая, мирно обедало целое полчище свиней. Перепуганные шумом, грохотом, орущими, падающими в канаву людьми, они с визгом стали разбегаться, сбивая с ног всех встречных поперечных.

(1)Пеплос – в Древней Греции и Древнем Риме – женская верхняя одежда из легкой ткани в складках, без рукавов, надевавшаяся поверх туники.

(2)Сепидарии – уличные торговцы. Носили свои товары в подвешенных на шею лотках.

(3)Фалернское вино – золотистого цвета, вырабатывалось в Фалернской области (в Кампании), у подошвы и на склонах Массикской горы. Стало наиболее известным и лучшим вином Римской империи своего времени, культовым и бесценным для виноделия Италии, особенно если оно было выдержано в погребе около 15 лет.

9. ПОДОЗРЕНИЯ

Удачно удрав от преследователей, путешественники укрылись в каком-то тесном, полутёмном дворике. Нарбо спрыгнул на мостовую, выложенную крупным камнем и достал сбережения трактирщика.

– Ну, сколько у нас? – спросил Лоредан, подставляя ладони под водопадик серебряных и медных монет, посыпавшихся из кошелька. Негр, открыв рот, следил, как молодой господин пересчитывает деньги.

– Не густо, но жить можно, – сказал Лоредан, пряча добычу обратно в кошель. – У нас двадцать сестерциев серебром и восемьдесят медных ассов. Думаю, пока не стоит ехать в аргентариум и брать там деньги. Мало ли, когда и где ещё, они могут пригодиться.

Негр радостно улыбнулся:

– Куда теперь, господин? Может, нам где-то остановиться покушать? У меня с утра во рту почти ничего не было. Да ещё драка такая случилась… Теперь кушать хочется.

– Заткнись! – сердито воскликнул Лоредан. – Это все из-за тебя! Из-за твоего обжорства! Зачем ты спер мясо у того патриция?

– Я думал, он не заметит, – насупился Нарбо. – Такой аппетитный кусочек… Видят боги, господин, никто не устоял бы перед таким искушением. А я, всего лишь человек и потому слаб.

– Ты, слаб? – расхохотался Лоредан, окидывая взглядом могучую фигуру Нарбо. Он, просто больше не мог сердиться на этого громилу с душою и разумом ребенка.

– Ладно, пора уже ехать, – сказал Лоредан, опасливо поглядывая по сторонам. – Переправимся через Тибр (1) и после поедем к императорскому дворцу. Я слышал казна и фискалий, где то там поблизости.

– Господин, а как же, все таки, насчёт покушать?

– Купим по дороге пирожков в какой-нибудь лавке, – отмахнулся Лоредан. – Некогда по трактирам мотаться, а то опять во что-нибудь вляпаемся. Кстати, сейчас мы поедем прямо, но потом, надо будет сделать крюк, иначе опять наткнёмся на этот проклятый гнилой трактир.

Нарбо устроился на месте возницы, гикнул и колесница покатила по грязным узким улочкам. По обеим сторонам мостовой возвышались пяти-шестиэтажные дома, стены которых были покрыты копотью и грязью. Повсюду воняло нечистотами и сыростью. Из окон домов, тут и там торчали головы жителей. В основном это были бедняки и бродяги, среди которых встречалось немало воров и разбойников, способных зарезать человека, даже за черствую корку хлеба. Путешественники торопились поскорее покинуть эти кварталы.

Как только они миновали сады Цезаря, почти сразу, выехали на так называемую Портовую дорогу. Это был широкий, мощёный камнем и плитами тракт. Впереди блеснули воды Тибра. Миновав пересечение нескольких дорог, колесница приблизилась к широкому свайному мосту. Отсюда по левую сторону от моста был виден остров Тебериана и расположенный там храм Эскулапа. Возле переправы на берегу скопилась толпа человек в триста. Все они были страшно взволнованы, ругались и кричали.

– Что случилось? – спросил Лоредан у двух стражников-вигилов (2), попавшихся на пути.

Один из них, пожилой, веселый с виду человек начал рассказывать.

– Сегодня утром в каком-то трактире недалеко от въезда в город случилась большая драка. Жители этих районов и даже те, что у Черепкового холма живут, побежали туда. Этим воспользовались несколько бандитов. Они забрались в общественный погреб домов номер 18, 19 и 21 и уперли оттуда кучу провизии. Жильцы погнались за ними, но у негодяев оказалась припасена лодка. Вот только, дно у лодки оказалось дырявое. Уплыть они теперь не могут, сидят посреди Тибра и вычерпывают воду. Жильцы хотят поймать их и отмутузить, как следует.

– А что, мост тоже занят? – спросил Нарбо, пытаясь через толпу разглядеть дорогу.

Стражники, усмехаясь, покачали головами.

– Нет, эти дураки скопились только на этом берегу. Им, следовало бы послать кого-то и на тот берег, если они хотят поймать грабителей.

– Трогай, – приказал Лоредан.

Нарбо направил колесницу в объезд толпы. Здесь были оборванцы всех мастей. Мужчины и женщины одетые в рванье ругались гадкими словами и грозили полузатопленной лодке кулаками. Но грабители, похоже, были неробкого десятка, и очень дерзкие, потому что отвечали на брань такой же отборной руганью.

– Вот я вас! – визгливо вопила пожилая, худющая женщина в запачканной тунике. – Только попадитесь, дерьмоеды! Глаза вам недоноскам выцарапаю! Члены вам поотрезаю!

Один из бандитов с чёрными, прилизанными волосами и чертами лица, делающими его похожим на оскалившуюся крысу вскочил, так что едва не опрокинул лодку и заорал:

– Заткнись старая кобыла! Побереги зубы! – он приподнял спереди край своей туники и продемонстрировал немалых размеров мужское достоинство. – Хочешь это отрезать? Ха, доберись сначала! Я этой штукой, еще твоих дочек попользую!

Какой-то высокий мужчина, по виду сильный, хотя и с бочкообразным, отвисшим пузом, потрясая кулачищем, воскликнул:

– Плыви к берегу, Фаэций, крыса водяная! Плыви, если ты мужчина!

Грабитель презрительно сплюнул и снова, весьма вызывающе встряхнул достоинством.

– Я то, мужчина! А как насчёт тебя? Я слышал, ты Гальба, любишь мальчиков! И сам отдаешься мальчикам! Запомни, если попадешься мне, я тебе яйца отрежу, а потом заставлю тебя же, их сожрать, а запивать будешь моей мочой!

Воры загоготали. Толпа на берегу возмущённо загудела. Оскорбленный Гальба кричал, что нужно просить солдат из гарнизона подогнать сюда катапульту и расстрелять наглых ублюдков в лодке.

Тут воры вдруг перестали ржать и беспокойно заметались. Один из них закричал:

– Вода прибывает! Проклятие, открылась еще одна течь! Что делать, Фаэций?

Толпа на берегу радостно зашумела в предвкушении скорой расправы. Почему то все думали, что когда лодка затонет, грабители непременно поплывут на тот берег, где их поджидают. Не до веселья было лишь ограбленным жильцам.

– Наша еда! – причитали они. – Наша провизия погибнет!

– Бросайте жратву за борт! – крикнул главарь шайки. – Кидайте скорее и лодка облегчится.

Тут же, в воду посыпались бочки с мукой, свертки с кусками мяса, корзины с яйцами и луком.

– Что вы делает? Караул! Убивают! Разоряют! – неслось с берега.

Путешественники не стали дожидаться, чем кончится этот дурацкий спектакль. Они проехали через мост и сразу очутились на Бычьем Форуме, где возвышалось несколько храмов и святилищ, посвященных Геркулесу-Победителю. Но основной достопримечательностью Бычьего форума была огромная бронзовая статуя быка, привезенная в Рим почти два столетия назад в консульство Публия Сульпиция Гальбы, после его успешного захвата Эгины. Затем, они свернули к северу, проехали мимо храма Януса и арки Аргентариев, воздвигнутой банкирами и торговцами скотом в честь императорской семьи Северов. Затем, путешественники проехали через Этрусскую улицу и покатили по залитому солнечными лучами широкому проспекту. Справа от них возвышался огромный городской цирк, где еженедельно устраивались забеги колесниц. Огромное сооружение имело овальную форму и тянулось на сотни футов. А вокруг располагались кварталы, преимущественно застроенные богатыми домами римских сенаторов и всадников – владельцев загородных вилл, имений, сотен и тысяч рабов. Большие красивые дома, украшенные портиками и колоннадами были сделаны из мраморных плит и окружены благоухающими садами. У дверей домов, привязанные цепями, как сторожевые собаки, сидели рабы в ошейниках. И словно в насмешку над человеческой болью и унижением, повсюду была красота. Цветы здесь пестрели самыми разными красками и узорами и разносили дивный чарующий аромат. Вдоль проезжей части возвышались стройные кипарисы, пальмы и смоковницы, было немало и фруктовых деревьев, полянки между ними были ровно подстрижены, а кустам приданы формы животных или рыб.

Встречающиеся по пути горожане были одеты в роскошные белоснежные тоги, где каждая складочка была тщательно уложена умелыми руками рабынь. Богачи неторопливо разъезжали на колесницах в сопровождении нарядных возниц. Некоторые из этих возниц, были красивые и диковатые на вид скифянки, чьи стройные сильные тела, едва прикрывали короткие хитоны. Кто-то из богачей предпочитал закрытые драпировками лектики (3), которые тащили на плечах шестеро сильных рабов, а выступающие впереди двое глашатаев провозглашали фамилии своих господ и требовали очистить путь. Сами аристократы гордо и надменно поглядывали по сторонам, иногда при встрече сдержанно кивая друг другу.

Появление здесь двух странных типов, побитых и перемазанных грязью все больше и больше вызывало удивление. Некоторые из богачей, даже велели своим возницам разворачиваться и следовать за странными незнакомцами.

Лоредан проклинал трактирщика и его трактир и Мелория, который изрядно пообтёр им пол в том самом проклятом трактире. Следовало бы купить новую тогу, а также, посетить какие-нибудь термы. Лоредан решил, что так и сделает, как только представиться возможность. Он даже велел Нарбо смотреть по сторонам и предупредить, если тот увидит термы. Пока же, молодой валенцианец отряхивал особо большие куски грязи, прилипшие к его одежде. Но, даже отвалившись, они оставляли заметные пятна. Да ещё, повсюду, налипли раздавленные, гадкие трупики тараканов!

Отряхиваясь, Лоредан почувствовал, что-то, припрятанное у себя в складках одежды. Это были не кошель и не футляр с письмом к Гаю Маррону, те крепились к поясу туники под тогой. Лоредан вытащил сложенный трубочкой пергамент. Проклятие богов! Это же, выпавшее письмо Мелория! И как он про него забыл?

Лоредан с любопытством развернул свиток. Сразу же в глаза бросился знакомый почерк, а подпись внизу, тут же подтвердила его догадку. Это была подпись его патрона Марка Сертория. Лоредан начал читать.

Марк Валерий Серторий приветствует, Квинта Фабия Мелория! Дорогой мой друг Квинт, этим письмом хочу напомнить тебе о твоём долге. Два года назад, будучи в Риме по делам, я, по твоей настойчивой просьбе, ссудил тебе под проценты пятьсот тысяч динариев для покупки слоновой кости и делосского мрамора. Полагаю, за прошедшее время твое состояние увеличилось, а это значит, что ты сможешь отдать мне деньги с процентами которые составляют 50 тысяч динариев. Если же, тебе затруднительно вернуть мне эти деньги, я это пойму. В этом случае, попрошу тогда, оказать мне одну услугу, в счёт списания твоего долга. Ты должен встретиться с императорским фискалием Гаем Фимбрией Марроном и выполнить всё, что тот скажет. В подробности вдаваться не буду, суть сводится к тому, чтобы в Испанию, как можно скорее доставить для меня, кое-какие товары и письмо от Гая Маррона.

Справившись с этим несложным поручением, тем более Маррон всё организует сам, ты не только окажешь мне огромную услугу, но также избавишься от долга и сможешь побывать у меня в Испании, где мы побеседуем и выпьем прекрасного валенцианского вина.

Также, Квинт ты окажешь мне огромную услугу, если избавишься от подателя этого письма – горбуна. Этот человек выполняет мои поручения, но с некоторых пор стал опасен и мне неугоден. Как избавиться от него реши сам, полагаю, советы и рекомендации тебе в этом вопросе не нужны.

августовские календы 966 года от основания Рима (4).

Сердце Лоредана тревожно забилось. Он ещё раз перечитал письмо, потом спрятал его. Достал футляр с письмом, с которым его отправил в Италию патрон. Покрутил в руках, борясь с сильнейшим искушением взломать печать. Но что, тогда скажет Гай Маррон, когда увидит, что печать сломана? Останется только, сослаться на какую-нибудь случайность, повредившую печать патрона. Или все на Нарбо свалить.

Письмо, выпавшее у Мелория, его, Лоредана вроде бы, никак не касалось. Марк Серторий ведёт обширную торговлю, у него деловые связи по всей Империи. Почему бы ему не быть знакомым с этим выродком Мелорием? Тем более, в письме так и сказано, что патрон дал ему денег. Более всего, Лоредана смутило схожесть поручений данных и ему и этому Мелорию. Разница была лишь в том, что он должен был везти деньги, а Мелорий доставить в Испанию какие-то товары, причем организует это в обоих случаях фискалий Гай Маррон. И еще, Лоредана встревожило упоминание о горбуне. Не тот ли это бандит, что напал на него между Валенцией и Сагунтом? Или это просто какое-то совпадение? Может, горбун от которого Мелорий должен был избавиться, совсем другой человек?

Лоредан снова посмотрел на запечатанный футляр и решился. Да простят его боги! Что там говорить: патрон при их разговоре на вилле вел себя подозрительно, дал почти одинаковые поручения для двух клиентов и… горбун ещё этот проклятый.

Ради своей безопасности, Лоредан взломал печать. С замиранием сердца развернул свиток и оторопел.

Это было самое короткое письмо из всех, когда-либо виденных им. На папирусе было написано лишь его имя: Эмилий Валериан Вестула Лоредан.

И ничего больше.

Лоредан спрятал свиток в футляр и задумался. Что же это все значит? Что будет это значить для Гая Маррона, когда он прочтёт? Здесь скрыт какой-то тайный смысл, понятный лишь фискалию и Марку Серторию. Может быть, они о чём то договорились ранее? А это короткое послание, лишь пароль к осуществлению каких-то действий? И зачем, о проклятие богов, поручать почти одно и тоже двум лицам? Неужели Марк Серторий так боится разбойников, что один из караванов будет ложным, посланным лишь для видимости и отвлечения внимания? Если это так, то какой же? Его, или тот, что поведет Мелорий? Скорее всего, караван Мелория, ведь деньги то, поважнее будут, чем какие то товары.

– Не нравится мне все это, – пробормотал Лоредан.

– Кто? – негр обернулся со своего места. – Только скажите, господин, и я так его изобью… Клянусь Ваал-Бабой

– Успокойся и следи за дорогой, – сказал Лоредан. – Это я так вслух размышляю. Смотри, не пропусти термы, но прежде, нам надо купить новую одежду. Эта вся грязная и от нас с тобой воняет, как от свинопасов.

Лавочка по продаже одежды, вскоре нашлась. Лоредан дал негру денег и тот, сбегав, купил для господина новую тунику и тогу из превосходного льна, а для себя набедренную повязку и тунику попроще из ситца. У сапожника, в лавке по соседству, негр приобрел для Лоредана новенькие крепиды.

После, они продолжили путь и вскоре, им представилась возможность привести себя в порядок. Неподалеку от Библиотеки храма Аполлона им встретились купальни. Термы эти хоть и были небольшие, но с полным набором необходимых услуг, кроме разве что читальных залов и мест для диспута философов. Лоредан и Нарбо смыли с себя всю грязь, затем, молодого патриция хорошенько промассажировал раб-киликиец, а рабыня-сириянка, сделала укладку его волосам, завивку и опрыскала их миртовым маслом. После, Лоредан и Нарбо переоделись в чистое.

Все то время, пока они были в термах, Лоредан размышлял. Сначала, он хотел все бросить, вернуться в Испанию и потребовать от патрона более внятных объяснений и насчет поручения и насчёт горбуна. Потом, ему пришла мысль выдать себя за Мелория, явиться к Гаю Маррону и там все подробно разузнать. Поначалу от этой идеи, он быстро отказался. Лишь боги ведают, знает Гай Маррон Мелория в лицо или нет? Хорошо бы не знал, тогда это позволило бы ему действовать свободнее. Ну а если, все же знает?

В конце концов, Лоредан решил рискнуть. Да, он выдаст себя за Мелория. Если фискалий обвинит его во лжи, отпираться не станет, признается, что он Эмилий Валериан Вестула и покажет то короткое письмо со своим именем. Скажет, что действовал так, чтобы убедиться, что Маррон именно тот, кто есть на самом деле.

Но прежде, чем встретиться с Гаем Марроном, Лоредан собрался отправить к нему Нарбо.

Перекусив в небольшой, с виду приличной таверне, путешественники снова выехали на дорогу. Они направлялись в сторону юго-восточной части Палатинских холмов, где располагались огромные комплексы императорских дворцов, расширенные и улучшенные Септимием Севером, отцом нынешнего императора Каракаллы.

Монументальные дворцы из шлифованного мрамора, покрытые позолотой, располагались на склонах холмов от самого подножья до вершин. Их окружали тенистые парки, через которые пролегали широкие мощеные дороги и маленькие искусственные озера, где специально обученные рабы день и ночь следили за чистотой и прозрачностью воды. Здания дворцов были разные и огромные и малые, с плоскими или коническими крышами, высотою в несколько этажей или имеющие лишь один этаж, но с высоким потолком, поддерживаемым десятками колон. Здания, местами соединялись невысокими стенами без бойниц или роскошными колоннадами и портиками. Тут и там, повсюду возвышались статуи и арки с барельефами, было много фонтанов в окружении зеленеющих вьюнами перистилей и огромных цветочных клумб, сложенных либо из монолитных каменных блоков, либо вырезанных из мрамора в форме дорийских амфор.

Неподалёку от дворцового комплекса, Лоредан заприметил двухэтажную гостиницу. Там он заказал номер на втором этаже с видом на дворцы. На это ушли почти все их серебряные динарии. Пока Нарбо хлопотал насчёт размещения колесницы и лошадей, Лоредан велел доставить ему в комнату фрукты и вино, затем поднялся в свою комнату. Здесь было чисто, стояли два ложа возле невысокого круглого стола и спальное ложе в углу, закрытое красной драпировкой. Лоредан открыл окно и стал наблюдать. По рассказу патрона, фискалий находился в восточной части дворцового комплекса и был окружён довольно высокой стеной, более высокой, чем та, что защищала всю территорию Палатинского дворца. Само фискальное здание было небольшим с конической крышей, поддерживаемой по обеим сторонам от центрального входа четырьмя коринфскими колонами. Неподалёку от здания и на стенах, Лоредан разглядел охрану. Несколько стражников прохаживались и возле больших ворот в стене, где был оборудован караульный пост. Скорее всего, чтобы записаться к кому-либо на аудиенцию или передать послание, следовало обращаться туда.

Вошедшему в комнату Нарбо, доложившему, что лошади определены в стойла и накормлены, Лоредан сказал:

– Вот что, ступай вон к тем восточным воротам. Видишь, где караульная будка и стражники? Там спросишь, как можно увидится с Гаем Марроном. Если начнут расспрашивать, скажешь что ты раб Квинта Мелория. Ты должен настоять на встрече. Но смотри у меня, в драку не ввязывайся. Если стражники совсем упрутся, сам не упорствуй, возвращайся сюда. Им же, говори, что тебя послал твой господин Мелорий и велел не возвращаться, пока ты не переговоришь с Гаем Марроном. Если он примет тебя, повторишь, что ты раб Квинта Мелория, скажешь, что твой господин ожидает почтенного фискалия в этой гостинице. Пусть, приходит сюда. Всё понял?

– Да господин, понял. Но зачем врать, что мой хозяин этот Мелорий? Он мне совсем не нравится. Если ещё раз встречу его, так дам по уху…

– Замолчи! – рассердился Лоредан. – Слишком много болтаешь. Делай, как говорят и не задавай вопросов.

Нарбо ушёл. Лоредан остался ждать. Он наблюдал, как Нарбо дошёл до ворот. Несколько минут он разговаривал со стражниками, потом его пропустили. Меньше чем через час, Нарбо вернулся в сопровождении сухонького лысого старика со злыми глазами и сморщенным красным лицом. Несмотря на почтенный возраст и малый рост, старик оказался очень живой и подвижный, повадками же, он порой напоминал шакала.

– Я Гай Фимбрия Маррон, фискалий Божественного Каракаллы. А ты, как я полагаю Квинт Фабий Мелорий?

– Да, это я, – кивнул Лоредан, внимательно наблюдая за стариком. Тот, никак особо не отреагировал. Похоже, Мелория в лицо, он всё таки не знал.

Лоредан пригласил гостя поудобнее устроится на одном из лож и выпить вина.

– Почтенный Гай Маррон, нам необходимо обсудить кое, какое дело в успехе которого, кроме нас с вами, заинтересован наш общий друг Марк Серторий из Валенции, – сказал Лоредан.

– Да, ты прав, уважаемый Квинт Мелорий, – кивнул фискалий, потягивая вино и задумчиво поглядывая по сторонам.

Опустошив кубок, он пристально взглянул на Лоредана.

– Знаешь, что от тебя требуется?

– В письме, присланном мне, уважаемый Марк Серторий не особенно вдавался в объяснения. Я знаю лишь, что в Испанию должен доставить какие-то товары. Эта услуга пойдёт в счет закрытия моего долга перед Марком Серторием, в чём я очень заинтересован. Кроме этого, в письме, Марк Серторий указал, что именно ты организуешь торговый караван с этими товарами и определишь, как доставить их в Испанию. Здесь речь идет, как я думаю о дороге. Или отправим товар морем, или через Альпийские дороги сначала в Галлию, а потом через Перенеи в Испанию.

– Об этом я ещё подумаю, – сказал Гай Маррон. – Разбойников хватает везде и на суше и на море. Как будет безопаснее, я пока не знаю.

– Прости мне мое любопытство, но не скажешь ли, что за товары я должен доставить? – улыбнулся Лоредан.

– Товары будут разные, – сказал Гай Маррон. – Но наиболее ценным из них является донная рыба, выловленная у берегов Самоса (5). Марк Серторий очень её почитает.

– Рыба? – воскликнул Лоредан, немало удивлённый.

– Да, именно рыба. А что тебя так смущает, уважаемый? – прищурился Гай Маррон. – Донная рыба Самоса очень ценная. Наличие такой рыбы на пиршественных столах Марка Сертория, лишний раз подчёркнёт его богатство, влияние и высокий общественный статус.

– А я то думал, мы повезём золото или что-то ещё в этом роде, – хмыкнул Лоредан, внимательно наблюдая за собеседником.

Он рассчитывал, что Гай Маррон, как то выдаст себя при упоминании о грузе, который он должен будет отправить вторым караваном. Но фискалий и ухом не повёл, разве что в его тощей костлявой фигуре возникло мимолётное напряжение. Но это могло быть вызвано и усталостью от долгого пребывания в одной позе. Лоредн сделал два вывода: первый – Гай Маррон хорошо умеет скрывать свои чувства, и второй – Квинт Мелорий скорее всего, о золоте ничего не знает. Ни Марк Серторий, ни фискалий не посчитали нужным уведомить его о втором караване. По какой причине – непонятно. Наверное, и в самом деле отправят этого тупицу Мелория для отвлечения внимания разбойников от каравана Лоредана. Молодой патриций, решил попробовать ещё одну провокацию.

– Стоит ли опасаться разбойников, если мы повезём не золото? Вряд ли они станут нападать на караван из-за рыбы, пусть даже такой ценной.

– Не скажи, дорогой Квинт Мелорий, – проговорил Гай Маррон, пристально и на этот раз явно, с оттенком подозрения глядя на собеседника, – разбойники нынче, грабят всех и покушаются на все, поэтому, надёжную охрану я тебе обеспечу. Да и ты, наверное, возьмёшь в дорогу кого-нибудь из своих верных людей.

– Несомненно, – кивнул Лоредан.

– Что ж, – старик поднялся с ложа, – вот что мы, для начала сделаем. Нам надо встретится ещё раз, я вручу тебе свое ответное письмо для Марка Сертория. Познакомлю с людьми, которые будут охранять товары. Для организации каравана, тоже нужно время. Приходи сегодня ночью к воротам между первой и второй стражей. Там, слева от ворот в стене есть маленькая калитка. Она будет открыта. Тебя встретит длинноволосый раб-германец. Он проводит ко мне.

– А почему ночью? – насторожился Лоредан. – Мне это не нравится. Надеюсь, мы не затеваем ничего противозаконного? Надеюсь, я не буду втянут в какой-нибудь заговор?

– Никакого заговора, – рассмеялся Гай Маррон. – Просто, я действительно опасаюсь разбойников. Их соглядатаи повсюду. Кроме того, при дворе у меня много завистников. Я не хочу, чтобы они пустили порочащие меня слухи. Ну, так как, ты придёшь?

– Непременно, – сказал Лоредан.

Пару секунд Гай Маррон со смесью сомнения и даже подозрения смотрел на Лоредана, потом сказал:

– Я тут подумал… Кто-то может подтвердить, что ты Квинт Мелорий?

Лоредан сделал большие страшные глаза.

– Ты сомневаешься!?

– Я должен быть уверен, что ты тот самый, кем назвался.

– Я Квинт Мелорий! Вот мой раб – он подтвердит.

– Да, он мой господин, – кивнул Нарбо.

Гай Маррон лишь мельком взглянул на негра и снова посмотрел на Лоредана.

– А кто-нибудь еще, может подтвердить?

– Моих слов и слов моего раба, тебе не достаточно?

– Слова раба ничего не значат, – отмахнулся фискалий. – Есть у тебя супруга или родственники? – старик прищурился, – Или, может друзья, которые могли бы за тебя поручиться, а Лоредан?

Молодой аристократ весь похолодел. Мысли в голове поскакали, как бешеные вакханки в празднество Диониса. Неужели фискалий догадался? Но как?

Понимая, что старый лис, уже заметил его смятение, Лоредан поспешно изобразил вспышку гнева.

– Что? Как ты меня назвал?

– А как, я тебя назвал?

– Ты, назвал меня не моим именем. Каким-то Лоре… Лореданом, кажется?

– Ах, прости, уважаемый Квинт, – Гай Маррон всплеснул руками. – Должно быть, я что-то спутал. Не молод уже, как видишь.

– А кто этот Лоредан? – полюбопытствовал Лоредан.

– Да, не обращай внимания, – рассмеялся Гай Маррон. – Ты его не знаешь, так, проходимец один.

Лоредан промолчал, но за "проходимца" решил посчитаться с фискалием, когда представится такой случай.

Старик между тем сказал:

– И все-таки, уважаемый Квинт Мелорий, есть кто-то, кто мог бы подтвердить что ты, на самом деле – ты.

– Нет у меня никого! – вспылил Лоредан. Настойчивость фискалия его доконала.

– Как, неужели в Риме нет никого, кто бы знал тебя?

– Есть, конечно, – смутился молодой аристократ. – Я имел ввиду, что у меня нет супруги, детей и других родственников. А друзья, есть, конечно.

– Так назовите мне хотя бы одного. Но лучше, все, же двоих.

Если бы это было возможно, Лоредан дотянулся бы до проклятого старикашки и свернул бы ему его тощую шею. Но вместо этого, он возмущённо воскликнул:

– Зачем в наши дела приплетать ещё кого то? Придётся этим людям что-то объяснять, может даже врать. Я этого не люблю. Если ты, уважаемый не доверяешь моим словам, я просто откажусь от дальнейших с тобой встреч, а долг господину Марку Серторию выплачу как-нибудь иначе.

– Не горячись, уважаемый Квинт, – фискалий улыбнулся и поднял руку в примирительном жесте. – Я был не прав, что заподозрил тебя. Прими мои извинения. Сегодня ночью непременно приходи и мы все обсудим.

Лоредан изобразил на лице некую борьбу чувств, потом, улыбнувшись в ответ, сказал:

– Извинения принимаю. Тебя, безусловно, тоже можно понять, господин. Так что, как я уже говорил – приду непременно.

Вполне тепло и дружески попрощавшись с Марроном, Лоредан проводил гостя до двери.

Когда фискалий ушёл Лоредан снова начал размышлять. Он нутром чуял, что-то здесь, не то. Такие слова, как "золото" и "караван", сделанные Лореданом повторно, почти неуловимо встревожили старого хитреца. Лоредан уловил это в его взгляде.

Проклятие! И оговорка эта, с его именем, вроде бы случайная – настораживала.

Марк Серторий и этот Гай Маррон хотят или его, или Мелория подо что-то подставить. Его или Мелория? Или может, обоих сразу?

Встав, Лоредан подошел к окну и долго разглядывал дворец. Особенно внимательно рассматривал фискальное здание, окружающую его стену и ворота.

"Нет уж, – решил Лоредан. – Открыто я туда не пойду. Что задумал старый негодяй – неизвестно. Какие указания дал ему Серторий, относительно меня и Мелория?"

Лоредан заприметил участок стены, возле которого росли два больших дерева с развесистыми кронами. Они были выше стены и кроны отбрасывали на неё очень густую тень. Вот где он проникнет во дворец. Потом тихонько проберётся дальше, проверит, нет ли у той самой калитки, или где-то еще засады. Если все будет нормально, только тогда, он встретится с фискалием. А там будет видно, продолжать ли ему притворяться Мелорием, или назвать свое настоящее имя.

(1)Тибр – река на Апеннинском полуострове, третья по протяжённости среди рек Италии. Рим располагался по обеим берегам Тибра недалеко от устья.

(2)Вигилы – ночные стражники Рима и пожарные.

(3)Лектика – носилки, обычно закрытые, которые использовались в Греции, Риме и Азии для переноски знатных и богатых людей.

(4)213 г. н.э.

(5)Самос – остров в Греции, в Эгейском море. Входит в состав архипелага Восточные Спорады. Славился судостроительными верфями и рыбным промыслом.

10. ВО ДВОРЦЕ

В сумерках наступающей ночи две тёмные фигуры бегом пересекли улицу и подкрались к дворцовой стене. Нарбо из-за ночной прохлады одел на себя свою тунику. Лоредан, напротив, избавился от части часть одежды. Поскольку тога стесняла бы его движения, молодой аристократ оставил её в гостинице и сейчас на нем, как и на Нарбо была только туника.

На верху послышались шаги и бормотание часового, обходившего стену. Злоумышленники, затаив дыхание, плотнее прижались к стене. Когда стражник удалился, Нарбо первым начал карабкаться вверх по дереву. Но его вес сыграл с ним злую шутку. Раздавшийся в тишине ночи хруст, прозвучал пугающе громко. Это одна из веток, не выдержав, сломалась и Нарбо рухнул вниз, прямо на Лоредана. Когда молодого патриция прижала к земле ужасная тяжесть, он даже не смог охнуть. Зато, охнул Нарбо и, наверное, бы закричал, если бы жёсткая ладонь Лоредана не зажала ему рот.

– Тише, тупица, – прохрапел Лоредан с трудом хватая воздух. – Или хочешь, чтобы нас схватили?

Раб сдержал, готовый было вырваться вопль, и застыл с округлившимися от страха глазами.

– Слезь с меня, – потребовал Лоредан.

Негр вскочил и помог подняться господину.

– Лезь осторожнее, – прошипел Лоредан. – Не спеши. Если приблизятся стражники – затаись. Я полезу по другому дереву.

Едва они забрались по деревьям на высоту, примерно в пол стены, как снизу раздались голоса и топот обутых в калиги ног. Это были четверо ночных стражников с факелами, патрулирующих улицу вдоль стены. Их уход авантюристы переждали, затаившись среди ветвей. Когда все стихло, они быстро вскарабкались еще выше и спрыгнули на стену. Здесь задерживаться долго не стали. Нарбо вообще, собрался сигануть вниз со стены, но Лоредан удержал его.

– Ты что, идиот? Здесь до земли локтей тридцать! Ноги переломаешь.

Негр удержался от прыжка, балансируя на самом краю.

– Ищи спуск, – шепнул Лоредан.

Каменная лестница отыскалась в нескольких шагах справа. Лоредан сбежал вниз благополучно. Нарбо же, споткнулся на нижней ступени. Упал ни сразу. Ноги понесли его вперёд, причем нижняя часть тела не поспевала за верхней. В результате, Нарбо так отбежал от лестницы шагов на двадцать. Потом раздался громкий всплеск. Негр угодил в большой круглый бассейн. Обитавшие там тропические рыбы испуганно метнулись в разные стороны.

– Тише ты, тупоголовый осёл! – зашипел Лоредан, подбегая к краю бассейна.

– Эй… Ик! кто там? Выхо… Ик… ди! – раздался вдруг неподалеку грозный окрик.

Повсюду здесь росли деревья и кусты и Лоредан увидел, как между ними, шагах в тридцати от бассейна мелькают факелы двух стражников.

С ловкостью обезьяны Лоредан вскарабкался на ближайшую смоковницу и затаился в её развесистых ветвях. Негр погрузился в воду возле самого бортика, так что наружу торчал только нос. Стражники приблизились. От них изрядно несло винными парами и они заметно пошатывались. Колеблющийся свет факелов, отразился в воде яркими всполохами. Один из стражников опустился на корточки и, вытянув руку с факелом далеко вперед, провёл им над водой. При этом, он едва не потерял равновесие и чуть не свалился в бассейн.

– Никого… Ик! Тут нет. Ик! – сказал он, еле ворочая языком. Поскольку, голова Нарбо была прямо под животом стражника, тот негра не заметил.

– Должно быть… Ик! Мурены разыгрались, – проговорил второй. – Пойдём, нечего тут делать. Ик! Лучше, выпьем ещё вина.

Стражники развернулись и бессвязно бормоча, отправились прочь. Как только они удалились на порядочное расстояние, Лоредан спрыгнул с дерева и подбежал к бассейну. Голова Нарбо торчала из воды. Рот его был открыт, глаза вытаращены от ужаса.

– Ты чего? – Лоредан в недоумении уставился на раба. – Вылезай.

– Не… не могу, господин.

– Не можешь? Что за шутки? – рассердился Лоредан. – Опять дурака валяешь?

– Там… Там мурены, господин. – простонал Нарбо.

– Ну и что… – Лоредан, был так возмущён, что едва обратил внимание на то, что сказал Нарбо, но вдруг побледнел, когда до него дошёл смысл слов. – Так чего же ты? Скорее из воды!

– Я боюсь пошевелиться. Я чувствую, как они скользят рядом, задевают мои ноги. О Ваал-Баба! Неужели я должен погибнуть молодым?

Лоредан ухватил раба за торчащие уши, поскольку до его плеч дотянуться не мог.

– Ай, больно! – заорал негр, дергаясь всем телом.

Молодой патриций, подтянул негра поближе, перехватил его за плечи, потом, пыхтя и отдуваясь, помог Нарбо выбраться. Рукой, он зажал негру рот.

– Тихо ты! Опять разорался!

– Господин, благодарю, ты спас меня, – трясясь всем телом зашептал Нарбо. – Хвала Ваал-Бабе, он ниспослал мне такого доброго хозяина.

– Хватит болтать! – рявкнул Лоредан. – За мной!

Пригнувшись, они нырнули под низко нависающие ветви деревьев и понеслись в тени кустов, растущих по обеим сторонам от выложенной плиткой дорожки.

Она привела их к зданию фиска, расположенному на невысоком пологом холме. Отсюда, Лоредан мог наблюдать, что делается возле ворот и той самой калитки, где по словам Гая Маррона его должен был ожидать доверенный человек.

На первый взгляд, все было спокойно. Четверо стражников с копьями в лёгких доспехах дежурили возле ворот. Двое с факелами прохаживались по верху стены. Ещё несколько лежали на жестких узких кушетках в караульном помещении. Значительный участок возле ворот был освещён факелами, закрепленными тут и там на стенах, а возле входа в караульное помещение горел костер и стояла жаровня. Один из стражников, примостившись на табурете, поворачивал над огнем на вертеле поросёнка. Никаких признаков засады Лоредан не заметил. Затаившись среди, акаций, в изобилии росших здесь на верхушке холма, он стал ждать. К концу подходило время первой смены караула. До развода часовых оставалось минут десять. Тут он увидел, как открылась дверь фиска и закутанная в тёмный плащ фигура направилась к воротам. Вернее, так поначалу казалось. На самом деле, неизвестный скрылся за выступом правой от ворот башни, где по словам фискалия должна была располагаться калитка и там затаился. Интересно, сколько раб Гая Маррона будет ждать? Лоредан собирался последовать за ним, когда тот пойдёт докладывать хозяину, что на встречу никто не явился. Подслушает, о чем раб и Гай Маррон будут говорить и тогда решит, что предпринять дальше.

Прошло должно быть минут десять-пятнадцать, вторая смена заступила на стражу. Тут вдруг, у ворот раздался шум. Один из стражников, приоткрыв створку с кем-то о чем, то начал спорить. С того места, откуда Лоредан наблюдал, слышно не было. Он подобрался бы поближе, но рисковать не хотел, поскольку в непосредственной близости от ворот, его бы тут же заметили. Зато, раб Гая Маррона все хорошо слышал. Он покинул свой пост, приблизился к воротам и застыл, явно чем-то удивлённый. Потом, поспешил к стражникам и что-то им сказал. Спор в один миг утих и во двор был пропущен тот, кто так порывался попасть внутрь. Это был никто иной, как Квинт Фабий Мелорий.

Физиономия аристократа была красная и злая, распухший нос напоминал смокву, а под левым глазом светился багрово-синий фингал. Ситуация принимала все более интересный оборот. Лоредан, впрочем ожидал, что Мелорий заявится сюда, но думал, это будет утром. Интересно, как примет его фискалий ещё одного Мелория?

Раб повел гостя к открытой двери фиска. Лоредан вскочил и велев Нарбо следовать за собой, пригнувшись, поспешил за парочкой.

Около входа пришлось затаиться, поскольку раб фискалия на кого-то внутри прикрикнул, обернулся и резко закрыл дверь. Лоредан от досады чуть не взвыл. Секундное промедление и он может потерять их. Там в этом здании, наверное, полно комнат. Ищи, потом куда раб повел Мелория.

Выждав с минуту, Лоредан подкрался к двери и потянул её на себя, ухватившись за бронзовую позолоченную ручку в форме льва. Дверь приоткрылась и Лоредан, едва не заорал от страха, когда ему прямо под ноги свалился стражник в легком кожаном панцире. В одной руке он сжимал копье в другой пустой фиал(1). Растянувшись прямо на ступенях, стражник, что-то сонно пробормотал и басовито захрапел. Винищем от него несло на целую стадию.

Вот значит, на кого ругался раб Гая Маррона. Нерадивый служака перебрал и буквально уснул на посту. Если утром его таким обнаружит начальник или раб Гая Маррона наябедничает, стражника ждет знакомство с плетью и лишение месячного жалования. А случись такое в военном лагере, быть ему побитым камнями своими же товарищами.

Лоредан и Нарбо прошмыгнули мимо и побежали по коридору вдоль множества дверей. Зашли ли раб фискалия и Мелорий в одну из комнат или ушли дальше по коридору, было неизвестно. Коридор свернул налево и привел в большой зал. Здесь на длинных деревянных лавках, укрывшись циновками, спало с десяток стражников, облаченных в доспехи. Шлемы их с пучками зеленых перьев на островершьях, громоздились на столе, расположенном посреди помещения, щиты и копья висели на стойках вдоль стен. Это были, либо караульщики первой смены, легшие спать после дежурства, либо третьей, ожидающие своей очереди заступать.

Нарбо неосторожно наступил одному из них на руку.

– Полегче, ты, слон тупорылый, – сонно, не открывая глаз, пробормотал стражник.

Нарбо замахнулся на него кулаком.

– Сам ты слон! Дурак и свинья!

Стражник, так и не открывая глаз, обозвал Нарбо вонючим ежом и захрапел. Нарбо в ответ прошелся парой крепких слов относительно добродетели его матери, но стражник, лишь захрапел ещё громче. Во время этой короткой перебранки, Лоредан стоял ни жив, не мертв.

– Кажется, уснул, – прошептал Нарбо и скрылся в следующем коридоре. Проклиная негра за неосторожность и несдержанность, Лоредан поспешил следом. Вновь были коридоры и двери. Поняв, что ходьбою они ничего не достигнут, Лоредан решился заглядывать во все встречные комнаты.

В первой же, они обнаружили толстого почти лысого человека лет пятидесяти с опухшей от пьянства рожей. Он был абсолютно гол и сидел на краю бассейна – тепидария, спустив ноги в теплую воду. Огромное отвисшее пузо лежало у него же на коленях, на толстой шее собрались многочисленные жирные складки. Толстяк отдувался и пыхтел, как гиппопотам, время от времени прикладываясь к большому и явно уже наполовину пустому фиалу. Увидев двух незнакомцев, толстяк сначала застыл, вытаращившись на них, потом закричал противным визгливым голосом:

– Ну, Гай Меттел я, сенатор и что? Чего надо! Бродят тут всякие… Убирайтесь!

Нарбо и Лоредан дважды себя просить не заставили и поспешно захлопнули дверь. Негр заглянул в соседнюю комнату и обнаружил там примерно такую же картину, только выпивох было двое и на них ещё были одежды – белые тоги с широкой красной каймой. Опять сенаторы! Оба, набрались, как свиньи, бессвязно бормотали или раз за разом пытались спеть какую-то непристойную песню о восточных наложницах, но все никак не могли продвинуться дальше второго куплета. Заметив Нарбо, один из сенаторов, довольно резво вскочил.

– О, друг пришел! Клянусь Громовер… Как там его… Нам третий нужен! Ура, есть третий!

Пьяница кинулся к Нарбо с распростёртыми объятиями и счастливейшей улыбкой на лице.

– Боги свидетели, ты не уйдёшь, пока не выпьешь с нами!

Но собственные ноги сенатора, и сползшая тога подвели его. Запутавшись в складках одежды, пьяница растянулся на полу. Нарбо хмыкнул и захлопнул дверь.

Они продолжили поиски. Комната за комнатой, коридор за коридором. Миновали крытую галерею и пару увитых плющом небольших перистилей. Лоредан подозревал, что они уже не в здании фиска, а продвинулись дальше во дворец. Его стало охватывать отчаяние. Где же тут искать Гая Маррона и этого Мелория, будь они оба трижды прокляты?!

Они дошли до места, где один широкий коридор разделялся на два. Нарбо выбрал, тот, что слева – полутёмный, уводящий в неведомое. Лоредан хотел, было одёрнуть его и заставить раба следовать за собой в другую сторону, как вдруг до него донеслись два приглушённых, но знакомых голоса. Судя по интонации, люди спорили и ругались. Голоса доносились из-за закрытой двери, второй по счёту от начала правого коридора. Забыв про Нарбо, Лоредан подкрался к двери и прижался к ней ухом. Так и есть, в комнате ругались Гай Маррон и Квинт Мелорий. Последний, едва ли не в истерике орал:

– Я Мелорий! Это любой может подтвердить! Меня все знают в Риме!

– Вот завтра и приводи этих всех, – шипел фискалий, – тогда и поговорим.

– Да ты не понимаешь, кого оскорбил своим недоверием! – продолжал бушевать Мелорий. – Я этого так не оставлю!

– А ты не понимаешь, на кого вздумал орать! – не отступал Гай Маррон. – Стоит мне приказать и тебя тут же отправят в сточную канаву, свинья!

– Не смей, меня так называть, ты, сморчок старый! Я не потерплю…

Он вдруг замолчал. Через мгновение послышался хрип, ругань и звук возни.

– Я знаю, кто ты! – внезапно вскричал фискалий. – Обдурить меня вздумал? Ты Лоредан! Не так ли? Гирм, держи-ка его покрепче!

Снова ругань и возня. Звон разбившегося об пол кувшина.

– При нем должно быть письмо! – завизжал в ярости Гай Маррон. – Да держи же его крепче Гирм! Я поищу письмо! Оно должно быть у него! Должно, клянусь богами!

Пока Лоредан соображал, что бы все это могло значить и как бы его встретил Гай Маррон, назови он себя настоящим именем, откуда то сбоку выскочил запыхавшийся, перепуганный Нарбо.

– Всё пропало, господин! – закричал он. – Я нечаянно выпустил императорских львов! Бегите!

Лоредан резко обернулся и увидел в конце коридора двух крупных, великолепных, гривастых животных. На них были широкие позолоченные ошейники с гербом, изображающим орла и не оставляющие сомнений, кому принадлежат эти львы. Один из хищников приглушенно зарычал и направился в сторону Лоредана и Нарбо. Лев успел сделать пару шагов, но тут же замер, встревоженный внезапно раздавшимся громким окликом:

– Эй, кто здесь! Выходи!

Из двери с факелом в руке выбежал стражник. Он очутился как раз между авантюристами и львом. Увидев хищника, стражник издал пронзительный визг и со всех ног, оглашая своды помещения душераздирающими воплями, помчался по коридору, едва не врезавшись в Нарбо. Лев оторопел и в нерешительности замер, приподняв одну из передних лап.

И тут вокруг все ожило. Разом распахнулись все двери и коридор стал заполняться испуганными ничего не соображающими спросонья людьми. В основном это были рабы, как мужчины, так и женщины. Но вот появилась группа стражников из пяти человек. Впрочем, завидев львов, бравые вояки, которые надо сказать, с трудом держались на ногах, тут же, с воплями разбежались. Все остальные, тоже начали метаться и истошно орать. Нарбо и Лоредан пытались выбраться из этой кутерьмы. Они ругались, пихались локтями, раздавали пинки и тычки. Нарбо, вдруг неожиданно резко рванувшись с места, сбил с ног какого-то тощего юношу. Тот, призывая на помощь, покатился под ноги, мечущихся туда-сюда рабов. Упало ещё несколько человек. Добычи оказалось столько, что львы совсем растерялись. Стоя посреди коридора, они хлестали себя по бокам хвостами, сверкали глазами и скулили, не зная, что же им предпринять. Наконец, они кинулись в один из боковых коридоров.

Тут, послышались лязг и тяжёлый топот. В противоположном конце центрального коридора появился очередной отряд стражников, на сей раз в тяжёлом вооружении, в шлемах, с круглыми щитами и длинными копьями. Но вместо того, чтобы ловить куда-то убежавших львов, они набросились на Нарбо.

Негр с трудом увернулся от удара копья и кинулся в полутёмный коридор. Лоредан подпрыгнул и ударом ноги сшиб со стены канделябр с десятком свечей. Стало совсем темно, свет был лишь в другом конце коридора от настенных факелов. Ухватив, какого-то визжащего от ужаса раба, Лоредан толкнул его в сторону стражников и, воспользовавшись неразберихой, кинулся следом за Нарбо.

– Лови бандитов! Держи воров! Хватай! – неслось отовсюду.

На встречу беглецам выпрыгнули из боковых комнат четверо рабов. Нарбо, не замедляя бега, сбил двоих из них с ног. Двоих других, ухватив за шеи, столкнул лбами. Даже не успев толком ничего сообразить, с глухим стуком рабы повалились на пол.

Дальше, коридор разделялся ещё на два ответвления.

– Сюда! – крикнул негр, бросаясь в тот, что был по правую руку.

– А может туда? – Лоредан указал на другой коридор, более темный и потому, более предпочтительный для того, чтобы скрыться.

– Нет, господин, там клетки, где были львы!

Лоредан, побежал за Нарбо в правый коридор. Через мгновение они вбежали в огромный зал. Пол стены и потолок здесь были украшены причудливой мозаикой, а в стенах ещё имелись ниши, где, чередуясь, стояли изящные статуи греческих мастеров и самые разные доспехи: македонских гоплитов, карфагенских "серебряных щитов", парфянских катафрактов, персидских "бессмертных". Свет в этом помещении исходил от огромного круглого светильника. Он крепился к потолку длинной железной цепью и по всей его окружности в специальных кольцах-зажимах торчало с десяток факелов. Светильник был украшен множеством жемчужных нитей, хрустальных и стеклянных шариков.

Беглецы застыли посреди зала. Топот преследователей слышался и за их спинами и в коридоре, в который они собирались юркнуть.

– Окружили! – в отчаянии вскричал Лоредан. – Надо спрятаться!

Он кинулся к парфянским латам. Это был глухой чешуйчатый доспех, полностью закрывающий человека, включая и голову и лицо. Лоредан рассчитывал, что если тихонько постоять в стеной нише, никто его не заметит.

Нарбо же, не придумал ничего лучшего, как подпрыгнуть и уцепиться руками за потолочный светильник. Он подтянулся, тяжело дыша от усилий, так что все его мускулы вздулись буграми и, таки взобрался на светильник полностью.

Лоредан с ужасом смотрел, как тот раскачивается. Пламя факелов заколебалось. На стены отбрасывались, то яркие мечущиеся всполохи, то причудливые пугающие тени. Молодой патриций каждую секунду ожидал, что светильник вот-вот оторвётся, но тот держался, хотя цепь его и гудела от натуги.

Голоса стражников и топот их ног раздавались между тем все ближе и громче. Вот, в зал ворвалась группа из десяти человек. Возглавлял её среднего роста, коренастый и мускулистый человек лет сорока в анатомическом медном панцире, позолоченных поножах с изображением медузы-горгоны и шлеме, навершие которого украшал пышный султан из красных и белых перьев. Черты его лица с широкими скулами, низким широким лбом и мощным подбородком, таким, что казалось ремешок шлема, вот-вот лопнет, были преисполнены мужества и настоящей, истинно римской доблести. Про таких людей, обычно говорят, что они, сами себе, даже в зеркале не улыбаются. Воин этот был известен всему Риму, как Публий Вариний Фуск – старый служака, ветеран многих войн, командир дворцовой стражи и заместитель префекта преторианцев Оппия Макрина. Сам префект отсутствовал в Риме, уехав ненадолго по делам в Капую. Публий Фуск, поклялся, что в отсутствие начальника не допустит никаких беспорядков ни в городе, ни тем более во дворце. Грабителей, проникших в фиск, выпустивших львов и перепугавших рабов следовало поймать незамедлительно. Судя по описанию, один из злоумышленников был огромный негр.

– Они где-то здесь! – заорал Публий Фуск, заглядывая под ложа и лавки. – Ищите!

Светильник, на котором сидел Нарбо, неожиданно сильно качнулся. Потолочная плитка, в которой торчал крепеж, соединенный с железным кольцом цепи с треском разломилась.

– Берегись! – успел крикнуть Публий Фуск.

На него с грохотом, треском и звоном обрушилась ужасная тяжесть. Если бы не доспехи, он наверняка распрощался бы с жизнью. Светильник разломался пополам, факелы разлетелись, отчего на стенах и потолке заплясали чудовищные тени, жемчужины, хрусталики и стекляшки покатились во все стороны. Стражники, наступая на них, поскальзывались и с воплями падали.

Нарбо, кого огрев кулаком, кому врезав по шее, кого отшвырнув, бросился на утёк.

– Негр! – заорал Публий, беспомощно дергаясь под обломками светильника. – Держи негра!

Стражники, те, что устояли на ногах, бросились следом. В коридоре к ним присоединились сенаторы, императорские советники, рабы, вооруженные факелами и палками. Вся эта орущая толпа ринулась за Нарбо.

Негр влетел в зал, посреди которого был большой бассейн с фонтаном, окружённый цветочными клумбами. На низких скамеечках из слоновой кости, расставленных по периметру бассейна сидели девушки-рабыни. Тут и там, где на скамейках, а где и просто на полу стояли кувшины с самыми разными маслами. Нарбо схватил один из кувшинов и бросил на пол перед дверью. Тот разбился вдребезги. Судя по запаху в нем было оливковое масло. Следом, полетел второй кувшин и на пути преследователей разлилась огромная маслянистая лужа. Рабыни с визгом разбежались. Подол пеплума(2) одной из них задел кувшин стоящий неподалеку от бассейна. Он упал, на пол хлынуло масло мальтийских роз. В эту лужу Нарбо влетел одной ногой, поскользнулся и упал в бассейн, подняв фонтан брызг. Его преследователей постигла та же участь. Первый же, ворвавшийся в зал стражник, поскользнулся в луже масла возле самой двери. Его левая нога взлетела высоко вверх, а на правой он проехал вперёд и рухнул, возле самого бортика бассейна, огласив высокие своды потолка грохотом своих доспехов. Сенатор Гай Меттел, так и оставшийся голым, ворвался в зал вторым. Правда, от выпитого вина он плохо соображал и имел лишь смутное представление за кем гонится, но был полон энтузиазма и боевого пыла. Впрочем, это не помогло удержаться ему на ногах. Сенатор хлопнулся на толстую задницу и его стремительно поволокло через весь зал, мимо бассейна под уклон пола, где был круглый колодец, куда стекала грязная вода.

– О боги! – только и успел вскрикнуть сенатор.

На мгновение все стихло. Потом отдаленный приглушённый всплеск и грязная ругань, вперемежку с возмущенными воплями возвестили, что почтенный сенатор благополучно достиг дна колодца.

Тем временем, остальные стражники, сенаторы и рабы образовали перед дверью вопящую, дергающую конечностями кучу, с торчащими головами, разинутыми ртами и вытаращенными глазами. Кучу эту поволокло к бассейну, куда она благополучно плюхнулась, вопя, плюясь и пуская пузыри.

Нарбо между тем выбрался из бассейна с другой стороны и, воспользовавшись замешательством преследователей скрылся. Впрочем, ненадолго. Через несколько минут его обнаружили у императорской кухни. За негром, размахивая здоровенным черпаком гнался толстый повар.

– Ловите его, он украл у меня окорок!

Нарбо с начала погони так проголодался, что не смог устоять перед соблазном. Он рассчитывал, что повар не заметит пропажу, но тот был начеку и тут, же поднял тревогу.

Один из стражников бросился негру на перерез. Нарбо огрел его окороком так, что ошмётки свиного мяса и жира полетели во все стороны. Ещё один стражник получил арбузом по голове. Нарбо схватил этот арбуз с полки, где лежали целые связки фиников, лимонов и плетеные корзины с яблоками. Арбуз однако, почему-то не разлетелся, а оделся на голову стражника, как шлем. Тот, что-то приглушённо вопя, пытался стащить его. При этом, стражник шёл вперёд, ничего не видя. Он столкнулся с поваром и они вместе, истошно вопя, упали в огромную кастрюлю с супом, благо тот был холодный.

Нарбо решил, что Ваал-Баба, бог которому он поклонялся, опять спас его, но это оказалось не так. Вновь на встречу негру выбежали стражники, причём один из них держал сеть, какой обыкновенно пользуются гладиаторы-ретиарии. А тут ещё слева, на негра наскочил какой-то толстый сенатор в разодранной тоге. От столкновения оба упали. Сеть накрыла негра. Стражники бросились на него. Кто-то занес для удара меч.

– Взять живым! – послышался грозный окрик.

К месту схватки бежал Публий Фуск с перевязанной правой рукой и без шлема. Голова помощника префекта претория, тоже была забинтована.

Меч тут же был убран в ножны, а несколько десятков рук вцепились в Нарбо. Он сопротивлялся отчаянно, бил кулаками, раздавал пинки и затрещины, даже кусался, но его все-таки связали и подталкивая остриями копий увели.

Лоредана обнаружили некоторое время спустя. Сначала, многие из опрошенных стражниками рабов и другие, кто участвовал в погоне за негром, утверждали, что чернокожий, вроде бы был один, но тут нашёлся кто-то, клявшийся, что видел и другого бандита одетого в добротную тунику, по виду, вообще аристократа. Тут и другие стали вспоминать, что действительно, был какой-то молодой человек, которого никто здесь раньше не видел и не знал.

Поиски второго злоумышленника продолжились. Лоредан хотел ускользнуть из дворца, как можно дольше оставаясь в парфянских доспехах. В случае опасности он весьма успешно изображал часть дворцового интерьера, тем более, здесь повсюду было и множество статуй и лат и оружия, выставленных для украшения и вдоль стен и на лестницах и в специальных нишах. Он определённо мог рассчитывать на успех, если бы не два досадных обстоятельства. Сначала, он перепугал львов, на которых наткнулся в одном из коридоров. Мурлыкая и стоя на задних лапах звери драли когтями дорогой персидский ковер, который был здесь развешен на одной из стен. Завидев странное существо, покрытое с ног до головы металлической чешуей, они воя, бросились наутек. Шум этот разбудил пьянчугу-садовника, который до этого спокойно дрых в одной из расположенных поблизости комнат. Широко зевая, шатаясь из стороны в сторону и держа в одной руке фиал, он вышел в коридор и оглядел его мутными без единого проблеска мысли глазами.

– А где все? – произнес садовник обиженным тоном. Казалось, он готов расплакаться. – Куда все делись? С кем же мне выпить?

Лоредан, как уже делал ни раз, застыл неподвижно у стены, но за секунду до этого, пьяница уловил его движения. Подойдя вплотную, он постучал по шлему.

– Эй, может выпьем?

Лоредан хранил молчание и не шевелился. Но садовник оказался на редкость упрямым.

– Я видел, ты прячешься. Чего прятаться то? Вылезай, дружище, выпить уже охота. А я один не привык. Компания мне нужна.

Он снова стал настойчиво стучать по шлему, попытался открыть забрало. Лоредан ударил его по руке.

– Отстань!

– Э! да ты не уважаешь меня? – заорал садовник. – Не уважаешь, да?

Лоредан попытался скрыться от пьянчуги, но тот прицепился, как лист к мокрой заднице. Он орал, размахивал кулаками и наскакивал на Лоредана то с одной стороны, то с другой. Лоредан так обозлился, что уже был готов прикончить проклятого садовника, но тут на шум, поднятый пьянчугой сбежались стражники. Впереди них вышагивал Публий Фуск.

– Ну-ка, держите-ка этого парфянина! – крикнул он.

Громыхая латами, Лоредан бросился наутёк. Но его быстро поймали и вытащили из доспехов.

– Попался, хитрец! – злорадно воскликнул Публий, схватив Лоредана левой рукой за подбородок. – Отправим-ка его к приятелю!

Лоредана, связанного по рукам и ногам приволокли к клеткам, где содержали львов. Последних, тоже поймали и водворили на место, но была ещё пара клеток свободных. Впрочем, одна из них уже нет. Её обитателем стал Нарбо. Вновь пойманного впихнули в другую, стоящую по соседству клетку и Публий Фуск поспешил с докладом к императору Каракалле.

В своих покоях, под надёжной охраной двух десятков преторианцев и такого же числа германских наёмников спал император. Он изрядно перебрал во время вечернего пира и теперь, раскинувшись на широкой кровати, храпел, открыв рот и источая вокруг винное зловоние.

Каракалла был чуть ниже среднего роста, но при этом широк и в плечах и в груди. Его сильные руки, как хорошо было известно, справлялись со всякой работой, с какой обыкновенно, справлялись руки любого из солдат его армии. Кудрявые светлые волосы и столь же кудрявые борода и усы, придавали его лицу суровый, благородный и мужественный облик, но вот сдвинутые к переносице густые брови, складочка между ними, жёстко изогнутая линия рта, указывали на свирепость и жестокость императора. Даже во сне, это выражение не покидало его.

В спальню, вбежал Публий Фуск.

– Божественный цезарь, проснись! – закричал он.

Каракалла продолжал храпеть, только левое веко немного дернулось и бровь изогнулась дугой. Публий схватил императора за плечи и как следует, встряхнул. Лишь ему да Оппию Макрину такое дозволялось.

– Отчего суета, мой беспокойный Публий, – спросил Каракалла, с трудом разлепив веки..

– Божественный, мы поймали двух преступников! – вскричал Публий Фуск, обрадованный тем, что император, наконец, то обратил на него внимание. – Они пробрались в фиск, а оттуда во дворец. Устроили страшный переполох, выпустили из клетки ваших любимых львов, но я их схватил.

– Львов? – сонно спросил император.

– И львов и стражников… Тьфу! И преступников! Наверняка, эти злодеи хотели что-то украсть.

– Львы? – зевая спросил Каракалла.

– Нет! Преступники!

– Подумаешь, украсть, – хмыкнул Каракалла и зевнул так, что челюсти его хрустнули. – У меня, тут во дворце, каждый второй – вор!

Он уронил голову обратно на подушку и захрапел.

– Но Божественный цезарь, что, же с ними делать? – вскричал Публий Фуск.

Тут в комнату ворвался фискалий Гай Маррон. Он был страшно взволнован и бледен.

– Божественный цезарь! – завопил он. – На твои сокровища покусились! В казну пробрался злоумышленник! Боюсь, он пытался похитить «Сердце тигра»!

– Не бойся, у меня нет тигров, только львы, – сонно бормотал Каракалла. – Не трогайте моих львов. Мои львы. Мои львята…

– Его надо немедленно поймать и прикончить! – не унимался фискалий, прыгая возле императорского ложа. – Отдай приказ, цезарь!

– Так воров было трое? – вскричал Публий. – Получается, двое отвлекали внимание, а в это время третий…

Он снова начал трясти императора.

– Великий цезарь, двоих, которых я поймал, надо допросить, после схватить их сообщника и казнить всех троих!

– Не сметь трогать! – рыкнул Каракалла, не открывая глаз. – Или я вам всем, поотрезаю головы! Отвезите их в Августу Венделиков(3), там будет основное расположение армии. Да! Отвезите их прямо сейчас. Я приказываю.

– Но Божественный! – растеряно вскричал Публий Фуск. – Как, в Августу Винделиков? Зачем?

– Через два дня я выступаю против хаттов (4)… Поход… Я им покажу… Грязные варвары… Мои любимцы… Должны быть со мной.

– Божественный, но может, хотя бы сегодня отдать злодеев палачу Секуле? Тогда, мы узнаем, кто был третий! Пытки выбьют из них всю правду!

– Пытать… Моих… Как ты смеешь, пес? – Каракалла ухватил Публия за горло, но пальцы его тут же разжались и рука безвольно упала. – Как я хочу спать. Убирайтесь все! В Августу Винделиков я приказал! Отвезти в Августу Винделиков! Проклятие богов… Третий фиал был все-таки лишний… Завтра я с вами разберусь! Научу выполнять мою волю!

Он замолчал и снова распластался на ложе. Могучий храп возвестил, что Божественный прекращает разговор.

(1)Фиал – грушеобразный сосуд для питья, обычно керамический, реже из стекла, с длинным узким горлышком. В отличии от др. разновидностей фиалов, те что использовались для питья имели плоское дно.

(2)Пеплум – женская верхняя одежда в Древнем Риме, аналог греческого пеплоса.

(3)Августа Венделиков – город неподалёку от верхне-дунайской границы (совр. Аугсбург.) Во времена Римской Империи нам находились крепость и постоянная стоянка легиона.

(4)Хаты – германское племя, жившее в верховьях Лана (приток Рейна), Эдра (приток Фульды) и Верры. Совр. территории Нижнего и Верхнего Гессена (Германия). Основной территорией селений хаттов была равнина Фритцлар-Ваберн, а также район г. Касселя. Отдельные поселения доходили вплоть до Рейна, где хатты неоднократно вступали в военные конфликты с римлянами.

11. ДОЗНАНИЕ

Гай Маррон трясся от злости и страха. Когда поднялся весь этот переполох в коридоре, он и его раб Гирм страшно перепугались. Не связано ли все это с этим злодеем, назвавшимся Мелорием?

И кто это вообще такой? Письма от Марка Сертория при нем не оказалось. Если этот тип на самом деле Лоредан, узнать это наверняка было невозможно. А может, это и в самом деле Квинт Мелорий? А тот, в гостинице Лоредан? Гай Маррон прибывал в затруднении. Шум и беготня в коридорах нервировали его. Фискалий решил, пока спрятать пленника и после, когда все поутихнет во всём спокойно разобраться. Он велел Гирму поместить пленника в одну из отдаленных комнат в подвалах дворца. После того, как Гирм хорошенько огрел, пленника, тот, похоже, прибывал в беспамятстве. Что ж, это упрощало задачу. Но как оказалось, негодяй притворялся. Пока Гирм тащил его по коридору, он неожиданно ударил раба прямо в глаз, вырвался и убежал. Охая и стеная, Гирм примчался к Гаю Маррону и все рассказал.

Фискалий позеленел от ужаса. Что же теперь будет? Негодяя следовало поскорее поймать и сразу убить! Сделать это надо до того, как его схватят стражники. Найти мерзавца должен сам Гай Маррон. Но стражники ему были все равно нужны. Он поспешил к императору и наткнулся там, на Публия Фуска, который что-то кричал о каких-то ворах, видимо из-за которых и поднялся переполох во дворце.

Фискалий требовал отрядить в погоню за своим беглецом отряд солдат. Но император так напился, что бормотал всякую непонятную чушь, а потом уснул. Тогда, Гай Маррон стал наседать на Публия.

– Мне нужны два десятка солдат!

– Как выглядел тот третий? – нахмурился Публий Фуск. – Как ты обнаружил его? Как ему удалось сбежать? Почему сразу не позвал стражников?

– Слишком много вопросов, доблестный Фуск. Сейчас, мы не можем терять время! Надо поймать этого пса!

– Хорошо, я немедленно начну поиски.

– Не нужно! – порывисто вскричал Гай Маррон. – У тебя и так хватает забот! Выдели мне людей, и я сам возглавлю поиски.

– Хорошо, – Публий с удивлением посмотрел на фискалия, – но как поймаешь преступника, притащи его ко мне на допрос!

– Какой допрос? Я прикончу его, как только встречу!

– Нет, так нельзя! – возмутился Публий Фуск. – Его следует допросить. Вдруг у него ещё есть сообщники?

– Да нет у него никаких сообщников! – заорал Гай Маррон.

– Ты то, откуда знаешь? Я вот, двоих поймал. Наверняка, они и этот, твой сбежавший – одна шайка.

– Про тех двоих я ничего не знаю, – отмахнулся Гай Маррон. – А этот – очень опасный разбойник. Ну, давай же, выдели мне людей, нельзя терять ни минуты!

– Хорошо, как скажешь, – кивнул Публий. – Но прикончить бандита я тебе не позволяю. Сперва – допрос. Не спорь и не возражай! Допрашивать, буду я сам. Потом, его судьбу решит император. – Тут Публий Фуск хлопнул себя по лбу. – Император! О боги, он же приказал отвезти тех двоих в Августу Винделиков!

– Я думаю, он имел в виду львов, – заметил Гай Маррон.

– Может и львов, – Публий развел руками. – На всякий случай, отвезу в Августу Венделиков и бандитов и зверей.

– Вот и займись этим, а третьего преступника оставь мне, – сердито сказал фискалий.

– Проклятие! – вскричал Публий. – Мне и здесь, во дворце надо разбираться, и ехать прямо сейчас! Проклятые воры! Что за приказ, везти в такую даль двух псов, коих надо повесить на первом же дереве! Какая глупость!

– Следи за своими словами, доблестный Фуск, – предостерег фискалий. – Ты говоришь о приказе императора.

Публий побагровел и, насупившись, зло ответил:

– А ты не слушай, что я говорю. Вон там, в коридоре, тебя ждут пятнадцать стражников. Разыщи третьего бандита и держи его под замком до моего возвращения. Будь прокляты эти воры!

– Кто, хоть такие? – спросил Гай Маррон.

– Один негр такой здоровенный, в пору в гладиаторы его отдать. Другой, по виду аристократ.

– Вот как? – испуганно вскричал фискалий. – Их обыскали? При них были какие-нибудь бумаги, письма?

– Только вот это, – Публий протянул фискалию футляр. – Взгляни, я еще не успел посмотреть что там.

Внутри Гай Маррон обнаружил письмо адресованное Квинту Мелорию и еще одно письмо со взломанной печатью, верительные грамоты на имя Лоредана, свои расписки и прочие документы по долгам. Дрожа всем телом словно в ознобе, фискалий развернул второе письмо. Там, было, лишь написано: "Эмилий Валериан Вестула Лоредан".

Маррон быстро спрятал бумаги в футляр и повернулся к Публию.

– Можно взглянуть на них?

– На кого? На грабителей?

– Да, на этих двоих.

– Пойдем, посмотришь.

Они поспешили туда, где располагался императорский зверинец. Едва взглянув на Лоредана и Нарбо, Гай Маррон вскричал:

– Этих негодяев надо прикончить! Прямо сейчас!

– И не подумаю, – нахмурился Публий Фуск. – Этих разбойников император приказал отвезти в Августу Винделиков. Там, он решит сам, что с ними делать.

– Да нет же! Он говорил про львов! А этих нужно немедленно прикончить!

– А я говорю, что и львов и этих злодеев отвезу в Августу Винделиков. И хватит тут орать на меня и указывать мне, что делать!

– Я вижу Фуск, ты слишком возомнил о себе, – зашипел фискалий. – Думаешь, став вторым человеком в префектуре Рима высоко взлетел? Смотри, падать будет больно.

– А ты не угрожай мне! – взвился Публий. – Я, никогда не боялся скрестить свой меч ни с одним из врагов. А уж тебя то и подавно не побоюсь.

– И напрасно, – Гай Маррон сверкнул глазами.

Тут появились несколько стражников. Публий, ругаясь на Гая Маррона, отошел от клетки, чтобы выслушать очередной доклад своих подчиненных. Гай Маррон в это время приник к прутьям клетки.

– Попался, Лоредан? – зашипел он. – Одурачить меня вздумал? Тебе, почти удалось. Но Гай Марон, не так то прост. Теперь, тебе конец, негодяй.

– Вы, верно с ума сошли! – вскричал Лоредан. – Я Квинт Мелорий!

– Да что ты говоришь, – с издевкой рассмеялся Маррон и потряс перед носом Лоредана бумагами.

– Почему ты не назвал себя с самого начала? Письмо вскрыл до того, как со мной встретился? Ты что-то заподозрил? Тут в письме только твое имя! Что ты заподозрил? Что тебе известно? Отвечай, собака!

– Эй, эй, старикашка, не оскорбляй моего господина! – Нарбо, быстро просунув руки между прутьями клетки, ухватил фискалия за плечо. Лоредан, тоже рванулся вперед и вырвал из руки Маррона бумаги. Свернув их в трубочку, поспешно спрятал за пазуху.

Фискалий сдавленно вскрикнул и попытался вырваться, но чернокожий раб держал его крепко. Тогда, Гай Маррон наклонил голову и укусил Нарбо за палец. Негр взвыл от боли и отпустил старикашку. Гай Маррон проворно отпрыгнул в сторону.

– Что ты задумал, пес?! – почти в истерике заорал фискалий, вытаращив на Лоредана свои страшные глаза. – Какую игру ведешь?

В это время к клетке вернулся Публий Фуск и удивленно уставился на фискалия, потом на Лоредана.

– Чего это вы тут разорались?

Он ткнул в сторону Лоредана пальцем и спросил Маррона.

– Ты что, знаешь его?

– Я? – фискалий сделал большие удивленные глаза. – Как я могу знать какого-то разбойника?

– А у меня, сложилось такое впечатление, что вы знакомы, – хмыкнул Публий. – Ладно, хватит болтать, пора отправляться.

– Они опасны, говорю тебе, убей их, – упорствовал Гай Маррон.

– Да отстань ты от меня, старый идиот! – взъярился Публий. Сказано тебе: займись поиском третьего бандита! У тебя достаточно людей, чтобы схватить его и охранять до моего приезда. Предупреждаю, если бандит умрёт прежде времени, я донесу о твоей безответственности императору.

– Бумаги! – вскричал Гай Маррон. – Они отняли у меня бумаги!

– Какие еще бумаги? – не понял Публий Фуск.

– Ну те, что были в футляре!

– Что за бумаги? Что-нибудь важное?

Тут, Маррон застыл и прикусил язык. Ему пришла в голову важная и вместе с тем неприятная мысль. Пожалуй, префекту дворцовой стражи не следует видеть документов, где упоминается имя фискалия. Незачем кому-то знать о его долгах перед Марком Серторием. Вдруг еще, этот Публий начнет копать глубже? Мало ли, что тогда может всплыть и как все обернется? Лучше замять эту тему.

– Э.э.э… да так, ничего там особенного, – протянул Гай Маррон. – Ничего важного в тех бумагах нет.

– Ну, раз так, пусть при них и будут, – Публий вдруг рассмеялся. – Путь у нас не близкий, так что бумага им понадобятся.

– А эти двое, точно будут казнены? – зашипел Маррон, бросая в сторону пленников злобные взгляды.

– Я уже говорил, это решит император.

– Но ты, мог бы так все объяснить Божественному, чтобы у него не осталось сомнений в необходимости казни. Смотри Публий, не упусти этих мерзавцев. Через несколько дней я приеду в Августу Винделиков, чтобы лично убедиться в их смерти.

– Ты так ненавидишь их, словно они нанесли тебе личную обиду, – удивленно произнес Публий. – Впрочем, мне до этого нет дела. Ищи третьего негодяя. Он, вряд ли успел покинуть дворец. Ступай же, не теряй времени.

Пока эти двое разговаривали, Лоредан внимательно прислушался. Скорее всего, речь шла о Мелории. Судя по всему, ему, как-то удалось сбежать. Гая Маррона это здорово напугало. Он собирался избавиться от сбежавшего пленника, опасаясь, что тот, если его поймают и начнут допрашивать, выдаст что-то такое, что фискалий хотел бы , во чтобы то ни стало, утаить. Но теперь, когда обман Лоредана раскрылся, стало непонятно, желает ли Маррон по-прежнему избавиться от Мелория или нет? То, что фискалий хочет его смерти, Лоредан уже не сомневался.

В душе, словно, что-то оборвалось. В общем-то, его смерти на самом деле желал Марк Серторий. Избавиться же от Лоредана, почему то, было приказано фискалию. Лоредану стало страшно. Какой же властью, каким влиянием обладает его патрон, если даже императорский фескалий спешит выполнить его волю. Это все не просто так. Маррон, конечно должен Серторию. И должен не мало. Вот только непонятно, зачем Серторию, понадобилось отправлять Лоредана сюда, в Италию? Если, он так жаждет его смерти, убийцу можно было найти и в Испании.

Или нет? Стоп!

Тот горбун с дружками на дороге! Так это и было, наверное, вовсе не заурядный разбой, а покушение! Но оно не удалось! Потом, Лоредан сказал Серторию, что без охраны нигде больше не появится. Как Серторий его отговаривал! Как убеждал в ненужности таких мер! Уже тогда, Лоредан что-то заподозрил. Но особого значения этим отговорам он не придал. А зря. Не для того ли Серторий и услал его сюда, где было бы легче убить? Но непонятно тогда, почему для этой роли он избрал Маррона? Неужели, если бы Лоредан в первый раз придя к фискалию, отдал бы тому письмо со своим именем, старик набросился на него с ножом? Бред! Глупость! Нет, что-то здесь не так. Не так все просто. Серторий, безусловно, хотел избавиться от Лоредана, но не с помощью банального убийства, как тогда, на дороге. Что-то, в планах патрона изменилось, после неудачного покушения. Сюда, вдруг оказались замешаны и Мелорий и организация доставки, каких то товаров в Испанию. Что за игру затеял Марк Серторий?

Рассказать обо всем этом, мог только Маррон. Кроме Сертория, он один знал всю картину целиком. Возможно, что-то, было известно и Мелорию. Лоредан вспомнил то странное письмо, отнятое у Мелория в трактире, в котором упоминался горбун. Теперь, у Лоредана не оставалось сомнений, что тот горбун, от которого Мелорию было приказано избавиться и тот, что напал на него на дороге одно и тоже лицо. Значит, Серторий заметает следы. Хитрый мерзавец.

Лоредан, в отчаянии ухватился за прутья решетки. Как же выбраться отсюда? Нелепая ситуация! Его могут казнить, как преступника и в то же время, эта решетка защищает его от злобного фискалия Маррона. Так благо это, или все-таки проклятие?

Лоредан решил, что если ему удастся выбраться, он непременно раскроет заговор Сертория. Хорошо, что теперь враги ему известны. Пока, не понятны их мотивы. Ну это, он выяснит. Для этого, придётся следить и за Марроном и Мелорием. Ничего, он сможет. Только бы выбраться из этой клетки!

12. ГЕРМАНСКАЯ ГРАНИЦА

Дорога из Рима в Августу Винделиков заняла несколько томительных дней. Двадцать кавалеристов-преторианцев, сопровождавших повозки с пленниками и львами, двигались на север в числе многих других вооружённых отрядов. Ни единожды им приходилось обгонять и отдельно марширующие когорты легионеров, и целые легионы. Все они, по приказу императора Каракаллы направлялись к северной границе Империи, обозначенной естественной преградой – большой полноводной рекой под названием Данубий. На левом её берегу издавна затаился грозный враг Рима – племена диких германцев. С тех пор, как Юлий Цезарь – первый из римских военноначальников вступил в Германию почти двести лет назад, правда, перешёл он тогда через Рейн, войны с северными народами не утихали. Едва ли можно было вспомнить хотя бы один год, когда германцы не пытались бы перейти Данубий или Рейн, или когда бы римляне не переходили на противоположные берега этих рек, чтобы наказать строптивых варваров.

Нарбо и Лоредан по-прежнему находились в клетках. Их кормили один раз в день, зато оскорблений и проклятий со стороны Публия Фуска они получали с избытком. О львах, заботились не в пример лучше. Звери получали пищу и свежую воду два раза в сутки, повозка на которых стояли их клетки, была снабжена рессорами, чтобы уменьшить тряску. Во время дождя, клетки со львами накрывали тентами, чтобы любимцы императора не дай того боги, не промокли, не замерзли и не подхватили простуду. На страдания и неудобства людей, Публий Фуск обращал внимание, лишь для того, чтобы эти самые страдания усилить ещё больше, обычно злыми словами и насмешками.

– Вас, скотов, прикончили бы уже давно, – как то сказал им префект дворцовой стражи. – То, что вы ещё живы – недоразумение. Император был пьян тогда и без сомнения, велел отвезти в северный лагерь вовсе не вас, а своих любимых львов. Но он, сказал это так неопределенно, что я решил отвезти и вас и львов, тоже. Когда император приедет, он во всем разберется и, клянусь Юпитером, вам тогда, не сдобровать.

Лоредан только и думал о том, как сбежать. Но из клеток их не выпускали, разве что для оправления естественных надобностей. Всякий раз, пленников выводили только по одному и сопровождали их двенадцать вооруженных преторианцев. Цепи с них не снимали, даже в такие моменты. Лоредан и Нарбо совсем отчаялись и с ужасом думали о своей участи.

Старая военная дорога, проходящая через Умбрию и Этрурию (1) затем, тянулась через долину Падуса (2), где конвой остановился на полдня в старом римском поселении Платенция. Затем, переправившись через Падус, они прибыли в Медиолан, когда то бывший столицей воинственных инсумбров (3). Далее, петляя, дорога шла через горы, через Альпийские перевалы, где ее проложили в эпоху Октавиана Августа, когда шли войны с племенами Реции (4). Они миновали Клавенну и Курию – городки, в архитектуре которых, было немало кельтских и иллирийских элементов. На седьмой день пути конвой прибыл в Бригантиум. Здесь, Публий Фуск задержался, на целые сутки, чтобы накормить лошадей, переночевать, да пополнить запасы продовольствия. Когда, Альпы остались позади, путь конвоя пролег через лесистые и болотистые области. Часто, процессия пересекала небольшие, но бурные речки, или следовала вдоль берегов озер, которыми был богат этот край.

К вечеру восьмого дня, им повстречался патруль. Из лесной чащи справа от дороги вышли четверо вооруженных, облаченных в доспехи легионеров и поинтересовались, кто и с какой целью едет в расположение римских частей. Узнав, что прибыл сам префект дворцовой стражи, они тут же освободили дорогу и сообщили, что до лагеря осталось меньше одного дня пути. От патрульных, Публий Фуск узнал, что всю прошедшую неделю, на левом берегу Данубия было не спокойно. Там собрались огромные отряды хаттов, гермундуров, церрокатов и свевов(5), на помощь им прибыли конные лучники аламанны и вся эта масса варваров, числом более ста тысяч, в любую минуту могла пойти на прорыв.

Рано утром конвой снова отправились в путь. Дорога обогнула очередное болотце и повела дальше через холмы, покрытые, преимущественно лиственными лесами. Произрастали здесь в основном дубы и клены, а по берегам небольших речек ивы и тис. Далее, начался сосновый лес, не особенно густой, а кое-где, так и вовсе встречались широкие просеки и множество пней. Все это указывало на близость военного лагеря, для постройки которого всегда требовалось много древесины.

Наконец, далеко впереди, в просветах между деревьями, путники увидели его.

Огромный военный лагерь, рассчитанный на несколько легионов располагался в трех стадиях(6) от Августы Винделиков – города-крепости, служившей опорой римлянам в этом диком краю. Гарнизон города включал в себя три когорты легионеров и скифскую кавалерию, числом более двух тысяч человек. Ещё один лагерь, поменьше, находился на другом берегу Данубия, там же прибывали командиры северных армий Максимин Сцева и Деций Аврелиан . Всего же в районе Августы Винделиков, на обоих берегах Данубия было сосредоточено две римские армии числом до 70-ти тысяч солдат. Далее, вниз по течению реки, на левом берегу в районе Виндобоны (7) находился 10-тый легион Гемина(8) славный своим боевыми подвигами.

Прильнув к прутьям клетки, Лоредан и Нарбо с любопытством взирали на мощные укрепления военного лагеря. Процессия, как раз переваливала через очередной холм и с его вершины, открывался превосходный вид на широкие рвы, стенки которых были утыканы заточенными кольями и валы – высокие земляные насыпи на краю которых, поднималась сплошная стена из вертикально вбитых в землю, толстых, заточенных по верху бревен высотою в три человеческих роста. Примерно через каждые сто метров были сооружены мощные башни с оборудованными площадками для лучников и катапульт.

Лагерь, располагался немного в стороне от основной дороги, к его преторским воротам вела отдельная дорога, шагов в двести-триста длинною, отходящая от основного тракта.

Публий Фуск, подняв руку, приказал всем остановиться. Отсюда с вершины, он сразу заметил, что в окрестностях лагеря, что-то не так. Прежде всего, его насторожило слишком большое число лучников на башнях. Все они, смотрели в сторону огромного лесного массива, расположенного к востоку от лагеря, туда же были направлены и катапульты. В лесу, что-то происходило. До слуха преторианцев и пленников, вскоре, донесся приглушённый шум, такой, когда где-то далеко, разом, кричат тысячи и тысячи людей и крики эти сливаются единый рев. Но с каждым мгновением, шум в лесу становился все явственней и громче, вскоре уже были слышны отдельные выкрики, звон оружия, ржание лошадей.

– Битва! – выдохнул один из преторианцев, с тревогой глядя, то на товарищей, то в сторону леса.

– Значит, германцы перешли реку, – процедил Публий Фуск, не отрывая взгляда от чащи. – Грязные варвары! – он бросил быстрый взгляд на своих солдат. – Быстрее в лагерь!

И тут из-за деревьев хлынули толпы людей. Многие сотни! Нет, тысячи людей! Преторианцы не смогли сдержать негодующих возгласов, увидев, что бегущие одеты в кольчужные доспехи римских вспомогательных войск. Многие были без оружия, щитов и шлемов, многие были ранены. Все эти беспорядочные толпы неслись, не разбирая дороги: одни бежали в сторону холма, где находился отряд Публия Фуска, другие повернули влево и понеслись к болотам, раскинувшимся вдоль течения Данубия, кто-то направился в сторону Виндобоны.

– Трусливые собаки! – вскричал Публий Фуск, наблюдая за бегущими. – Рассыпались от одного удара! Всех этих проклятых циспаданцев, фригийцев и лингонов(9) надо на кресты!

Тут из леса показались новые отряды. Солдаты были в пластинчатых доспехах из под которых виднелись края красных туник, в круглых шлемах с усиленной, очень широкой затылочной пластиной и с пучками красных перьев на остром навершье. Они двигались, соблюдая порядок, плотным строем, сомкнув прямоугольные скутумы(10) и подняв боевые значки с изображением волчицы кормящей близнецов Ромула и Рема.

– Это второй Италийский легион! – вскричал Публий, увидев значки. – Тоже отступают!

Из леса вышли три колонны легионеров, каждая, численностью в две тысячи человек или около того. Задние ряды солдат пятились, их выставленные копья, были обращены к лесу. Колонны медленно ползли в сторону лагеря. Почти следом за римлянами, из леса с воплями, свистом и улюлюканьем хлынули толпы германцев. Их были тысячи! Высокие бородатые люди со всклоченными, длинными волосами. Они накатились на задние шеренги легионеров, потом отхлынули, но тут же, снова напали. Тела большинства варваров не были защищены даже самыми простыми доспехами. Многие, бились с голыми торсами, выкрашенными синей или желтой краской, на других были лишь плащи из волчьих или медвежьих шкур, накинутых на те же голые тела. У некоторых германцев были круглые щиты и обоюдоострые длинные мечи, которыми можно было с одинаковым успехом и колоть и рубить, большинство же были вооружены двуручными секирами, а иногда и просто огромными узловатыми дубинами. Вместе с тем, своим грубым оружием, варвары дрались мастерски. Ни раз, они пробивали бреши в рядах легионеров и лишь выучка и дисциплина, помогали последним, вновь сплачивать ряды и продолжать более менее организованный отход.

Из леса выкатывались все новые и новые толпы варваров. Среди полуголых и наряженных в шкуры пехотинцев, заметно выделялись варвары в плащах украшенных серебром, в остроконечных шлемах и больших кожаных нагрудниках с изображением ястреба. Некоторые из них, под нагрудником носили еще и кольчуги из крупных колец. Все эти варвары без исключения были вооружены огромными луками и фалькатами (11). Затем, из леса вырвалось несколько сотен таких же воинов, но уже верхом на косматых лошадях. То были аламанны – свирепые кочевники появившиеся совсем недавно откуда то из глубин Германии и теперь бродящие огромными отрядами вдоль северной границы Империи. Они уже успели прославиться своей доблестью и воинским искусством. Затем, из чащи хлынули хатты в коричневых кожаных панцирях, обшитых по краям медвежьим мехом и в коротких черных плащах. На их остроконечных шлемах, по низу украшенных полосками из лисьих шкур, торчали загнутые бычьи рога и черные перья. Хатты, в отличии от других варваров, двигались плотными рядами, соблюдая определённый порядок. Их строй был не такой безупречный, как у римлян, но все же, всякий кто взглянул бы на них, признал, что кроме обычной для варваров доблести, эти люди не чужды и дисциплины.

Знатные воины хаттов, вожди и их дружинники выезжали из леса верхом на лошадях. Их было около двух тысяч. Все они имели крепкие кольчуги и хорошее вооружение. Круглые шлемы всадников с тыльной стороны покрывали волчьи шкуры, которые спускались и ниже, закрывая плечи и верхнюю часть спины.

Варвары разделились, кавалерия хаттов ринулась преследовать бегущие вспомогательные войска, остальные набросились на солдат 2-го Италийского легиона, чтобы не дать им скрыться в лагере. Римские лучники, прикрывая своих товарищей, открыли по толпам варваров ураганную стрельбу из луков, катапульты тоже заработали, метая камни, стрелы и целые пучки тяжелых копий. Орда преследователей взорвалась криками боли и ярости. Сраженные метательными снарядами люди, валились десятками. Конные и пешие аламанны принялись в ответ стрелять из своих огромных луков. Один за другим, римские лучники падали с башен, быстро стали расти и потери среди обслуги катапульт.

Между тем, северные и западные ворота лагеря открылись и на встречу войску варваров хлынули толпы римских велитов (12). В это же время через южные и восточные ворота стройными рядами выходили колонны легионеров и римская тяжелая кавалерия. Пока велиты и пращники сдерживали противника, основные войска быстро строились в боевые порядки. Под бой барабанов и пение труб, под пронзительные звуки центурионских свистков, солдаты занимали свои места, соединяясь в центурии и когорты, а затем и в легионы. Кавалерийские турмы(13) занимали места на флангах. Командующий римской армией успел вывести и построить к бою три легиона и всю, имеющуюся у него кавалерию, числом более трех тысяч.

Орды варваров стремительно приближались. Поскольку, 2-ой Италийский от них ускользнул (замыкающие, сильно потрепанные шеренги уже входили в ворота), они решили обрушиться на войска, расположенные перед ними. Толпы варваров, в основном разномастная пехота, соединились в одну огромную массу и тяжело ступая, двинулась на римлян. Дикари оглушительно орали, колотили в щиты, потрясали оружием, римляне ожидали их в зловещем молчании, плотно сомкнув ряды. Велиты и пращники, бросив в противника последние дротики и метнув последние заряды, начали отступать. То тут, то там, шеренги легионеров размыкались и легкие пехотинцы устремлялись в образовавшиеся проходы. Когда, они оказались за боевыми позициями, римские ряды вновь сомкнулись, образовав сплошной фронт из стены щитов. Германцы, только и разинули рты, пораженные тем, как враги быстро и ловко провернул этот трюк. Совершенно взбешенные такой слаженностью в действиях противника и его спокойствием, варвары с дикими воплями ринулись в атаку. Тут, их ожидал новый сюрприз. Напрасно старые и опытные воины, уже ни раз сражавшиеся с римлянами, пытались сдержать рвение молодых бойцов. Те бежали на верную гибель, даже не понимая этого. Полагаясь лишь на свою храбрость и силу, они думали, что одним ударом сомнут ряды этих римских трусов, прячущихся за большими щитами. Три первых ряда легионеров слегка разомкнулись, и толпу варваров встретил железный ливень из пилумов (14). Предсмертные крики боли и ярости слились с ужасающими звуками пронзаемой плоти и треском раздробленных костей. Пилумы, скашивали целые ряды атакующих. Перед римским строем стремительно росла баррикада из окровавленных тел. Вал атакующих дрогнул, заколебался. Римляне, единым слаженным движением выхватили мечи. Над полем битвы прокатился рев трех легионов "Виктория!" и ужасающий грохот, когда каждый солдат, в едином порыве с товарищами грохнул мечом по своему щиту.

Легионеры стремительно пошли в атаку. Варвары, уверенные, что и силой и отвагой, они все равно превосходят противника, ударили в римский строй всей своей массой. Но первая линия легионеров хоть и дрогнула, но не сломалась. На смену убитым, тут же встали солдаты из второго ряда, бреши были закрыты, а варварам вновь противостояла сплошная стена из щитов.

На холме, Публий Фуск и его преторианцы, орали на бегущих вокруг них солдат из вспомогательных войск. Мало того, префект дворцовой стражи раздавал на право и на лево удары плетью, но паника от этого только увеличивалась. Всадники хаттов вонзались клиньями в толпы беглецов, рубя их с плеча. Кое-кто, отчаявшись убежать, оказывал им сопротивление и вся эта огромная, колыхающаяся, хаотично двигающаяся толпа переваливая через холмы двигалась в противоположную от лагеря сторону. Захваченные массой бегущих и дерущихся, конвоиры мало помалу, стали удаляться от повозок. Некоторые из преторианцев, как их командир Публий Фуск сцепились с вражескими всадниками, другие бестолково метались в толпе, сбивая с ног вопящих от ужаса людей.

В сторону оставленных без присмотра повозок, повернула группа хаттских всадников – десятка два суровых воинов, покрытых шрамами и татуировками. Лоредан и Нарбо замерли от страха. Германцы, с минуту кружили возле повозок, с удивлением рассматривая и рычащих львов и перепуганных пленников. Наконец, один из воинов что-то закричал, указывая на клетки с людьми. Остальные возмущенно зашумели. Через мгновение, двое варваров спешились и начали выламывать замки клеток. Потом, наступила очередь цепей. Через несколько минут, Лоредан и Нарбо, совершенно ничего не понимая, стояли перед огромным, пузатым, устрашающего вида воином, с длинными, свисающими до груди седыми усами, восседающим на могучем черном коне. Рядом с ним стоял другой германец, чуть моложе, с лицом наискось пересеченным давно зарубцевавшийся шрамом.

– Моя Годерих, – представился воин со шрамом. – Моя, немного понимай язык римлян. Вы, двое понимай язык римлян?

Лоредан и Нарбо кивнули.

– Это конунг Эрмигуд, – сказал Годерих, указав на огромного усатого воина. – Он хочет знать, вы римские пленники? И если да, то кто такие и откуда?

– Мы пленники, – кивнул Лоредан. – Я Лоредан, а это Нарбо, мы из Испании. Нас собирались казнить по приказу императора Каракаллы.

Годерих перевел и германцы опять начали возмущённо шуметь. На пленников, они теперь, смотрели с явным сочувствием. Потом заговорил их предводитель, при этом на его роже было дикое свирепое выражение и в сторону римского лагеря он делал угрожающие жесты. Годерих сказал:

– Эрмигуд поражен жестокость проклятых римлян. Держать людей клетка, как зверь это неслыханно! Вы свободны и можете идти. Ещё, конунг хочет знать, какой ужасный истязаний делай римляне этот человек, – Годерих указал на Нарбо. – Что можно сделать с человек, что он стать таким? Его живым жарить? Но ожогов от огонь нет! Удушать дым костра? Коптить, как кабан? Только, заживо? Римские изверги!

– Это у него цвет кожи такой, – начал объяснять Лоредан. – Таких людей называют неграми. Они живут в далеких южных землях за морем. Римляне поймали его там и сделали рабом.

Годерих передал слова Лоредана. Германцы ещё немного повозмущались, видимо по поводу того, что и в далёких землях, где живут удивительные черные люди, от проклятых римлян нет покоя, потом, несколько воинов спешились и внимательно осмотрели Нарбо со всех сторон. Они даже потрогали его мышцы, восхищенно восклицая при этом, оценивая силу негра весьма высоко. Нарбо в свою очередь оглядел германцев, с удивлением отмечая, что, оказывается, есть на свете люди, не уступающие ему ни в росте, ни в силе. А пара германцев, так и вовсе, оказались выше Нарбо на полголовы. Негр смотрел на них с трепетом, как на богов.

– Сильный воин, – сказал Годерих, хлопнув Нарбо по плечу. – Моя, дать твоя меч бить римский собака!

Он и в самом деле протянул Нарбо меч, а тот, взяв его, озадаченно посмотрел на Лоредана.

– Что мне делать?

Тут, вопрос разрешился сам собой. Из дубовой рощи, раскинувшейся на соседних холмах, выехало около полусотни римских всадников. Их позолоченные, богато инкрустированные панцири блестели на солнце, спины и плечи закрывали роскошные красные полудаменты (15), на шлемах развевались пышные султаны из черных и красных перьев. Один из вновь прибывших – конный имагинифер (16) держал в руке покрытый серебром жезл, увенчанный золотым орлом, сжимающим когтями шар, символ единства и законченности границ Римской Империи. Эти всадники, явно не являлись частью римской кавалерии Августы Винделиков. Это были императорские преторианцы, возможно даже телохранители самого Каракаллы. Прибыли они с противоположной стороны и увидев сражение, были, по меньшей мере, озадачены.

Конунг Эрмигуд пронзительно свистнул и вместе со своими людьми храбро бросился на встречу противнику. Два отряда сшиблись и началась сеча. Лоредан и Нарбо в ужасе метались среди орущих, дерущихся всадников. Несколько раз их едва не затоптали, потом, один из германцев свалился вместе с конем. Нарбо заметил, как из большого наплечного мешка варвара выпал здоровенный, копченый кусок телятины. Выбросив меч, негр схватил телятину и затолкал обратно в мешок, который тоже присвоил. К его огромной радости, там оказались еще и большой ломоть хлеба и головка сыра из козьего молока, размером с кулак. Германец громко орал и пытался выбраться из-под придавившего его коня. На пропажу мешка он не обратил внимания. Варвар поскорее хотел вновь вступить в драку, пусть даже и пешим. Один из преторианцев, невысокий коренастый человек, видимо тоже потерявший коня, выскочил прямо на Лоредана и Нарбо из клубов пыли. Он замер в нерешительности, с поднятым над головой мечом. Двое, стоявшие перед ним, были явно не германцы. Но и не римские солдаты.

Богато украшенные доспехи незнакомца были римские, а глухой шлем с закрытым забралом, навроде таких, что носят парфянские катафракты, увенчивали три длинных черных пера.

Преторианец озадаченно оглядел бывших пленников. Грязные лохмотья, которые на них были, вроде бы походили на туники.

– Мы свои, – сказал Лоредан.

– Гражданские? – удивленно спросил римлянин, приподняв забрало шлема. – Что вы тут делаете?

Лоредан обомлел, увидев лицо воина. Это лицо, с курчавой бородой и усами, грозно сдвинутыми бровями и складкой между ними, он много раз видел на монетах, прошедших через его руки. Император!

– Мы тут вот… – Лоредан растерянно огляделся. Взгляд его остановился на клетках, в которых метались и рычали львы.

– Мы за львами присматриваем. Варвары хотели убить их, но мы не позволили.

– Львы? – Каракалла с удивлением уставился на клетки. – Так это мои, что ли львы? А что, они здесь делают? Я разве приказал привезти их сюда? Клянусь Юпитером, не помню!

Тут, за спиной Каракаллы появился германец с мечом. Оскалив зубы, варвар замахнулся. Еще один варвар, вооруженный длинным кинжалом, подкрадывался к Каракалле слева. Видимо их привлекли его богатые доспехи, или же они знали, что это император.

– Сзади! – крикнул Лоредан.

Каракалла живо обернулся, ловко уклонился от удара и сам контратаковал. Воины начали обмениваться яростными ударами и стремительными выпадами. Лоредан, бросился на германца с кинжалом. От неожиданности, тот растерялся. Как такое может быть? Только что, освобожденный ими римский пленник, напал на своих же спасителей. Воспользовавшись замешательством врага, Лоредан перехватил его руку с кинжалом и ударил головой варвару в подбородок. Германец клацнул зубами и хрюкнув, тяжело повалился на спину. В это же мгновение, сделав удачный выпад, Каракалла пронзил мечом своего противника. Он мельком взглянул на поверженного Лореданом германца. Глаза императора и молодого аристократа встретились. Каракалла благодарно кивнул.

Между тем, из дубовой рощи появились новые отряды римской кавалерии. Около сотни всадников бросились на помощь императорским преторианцам, ещё около тысячи, выстроившись клином, помчались вниз с холмов, заходя во фланг германской пехоте. Эрмигуд с несколькими уцелевшими воинами обратился в бегство.

Вскоре, Лоредан и Нарбо, оказались в плотном кольце преторианцев. Но они, не особенно, этому радовались. Лоредан, предпочел бы не дожидаться, чем закончится битва. С превеликим удовольствием, он скрылся бы и от римлян и от германцев.

Каракалла растолкал своих воинов и подойдя к Лоредану, порывисто обнял его. Молодой аристократ был настолько ошеломлен, что потерял дар речи.

– Вот, пример мужества и верности! – крикнул Каракалла. – Этот юноша, спас жизнь вашему императору! И уберег моих любимцев!

Преторианцы дружно поприветствовали Лоредана.

– Как твое имя юноша? – спросил император.

– Лоредан, – выпалил молодой аристократ и тут же поспешно добавил: – Это родовое прозвище. Имя – Эмилий Валерий Вестула.

Он, тут же пожалел об этом, решив, что надо было бы назваться как то иначе.

– Лоредан! – громогласно провозгласил Каракалла. – Спаситель Императора!

Сотня преторианцев дружно подхватила крик своего повелителя.

Тут, сквозь толпу протолкнулся высокий худой человек в доспехах покрытых пылью и грязью. Судя по перевязи на его поясе, это был легат.

– Божественный, ты жив!

– Жив, славный Аврелиан, – кивнул Каракалла. – И все, благодаря вот этому юноше.

Император указал на Лоредана.

Деций Аврелиан, лишь мельком взглянул на представленного ему оборванца и снова повернулся к Каракалле.

– Ты так неосторожн, Божественный! – отчаянно жестикулируя, запричитал Аврелиан. – Зачем ты оторвался от основной армии? Это опасно!

– Откуда я знал, что тут у тебя происходит? – пожал император плечами. – Как, кстати идёт битва?

– Германцы застали нас врасплох, вспомогательные войска были разбиты. Но я, вывел из лагеря на встречу врагу легионы. Мы удерживаем их в центре и начали наступление на левом фланге, куда ударила ваша кавалерия, Светлейший.

– Отлично! – вскричал Каракала. – Сейчас в бой вступят и четыре легиона, которые ведет Коклатин Адвент. Они уже на подходе.

И словно в подтверждении его слов в отдалении в лесу раздался боевой рев труб, призывающий армию готовиться к атаке.

– Теперь, поспешим в лагерь! – воскликнул Каракалла. – Я сам возглавлю наступление! Коня мне! И Лоредану, моему брату тоже! И его рабу дайте коня!

Через мгновение Лоредан оказался на мощном, всхрапывающем от переизбытка силы жеребце. Молодой аристократ умел ездить верхом, к боевому коню, лишь стоило приноровиться, а вот Нарбо побоялся взобраться на подведенного к нему коня.

– Господин, я умею управлять повозкой, колесницей, но вот так верхом… как вы и эти славные солдаты… Господин, позвольте мне бежать рядом с вами. Я быстро бегаю. Лоредан не стал возражать.

Но едва отряд начал спускаться с холмов, как из ближайшей рощи на встречу римлянам хлынула кавалерия аламаннов. Их было сотни две. Прямо на скаку кочевники начали стрелять. Даже с расстояния в три сотни шагов было слышно, как гудят их огромные страшные луки. Вокруг головы Лоредана засвистели стрелы толщиною в два пальца. Несколько сраженных преторианцев упало. Германские телохранители императора сомкнули вокруг Каракаллы щиты. Римские всадники бросились на кочевников, выхватив мечи-спаты (17). У подножья холма, среди кустов закипела беспощадная схватка.

В первое же мгновение, уворачиваясь от удара одного из аламанов, Лоредан свалился с коня. Кочевник, вращая фалькатой, снова попытался рубануть странного римлянина в драной тунике, но на пути варвара неожиданно возник огромный чернокожий человек в одной набедренной повязке. Или может это был демон? Аламанн так и не успел разобраться. Чернокожий схватил коня за морду и повалил его вместе с седоком.

Ждать, чем закончиться битва не имело смысла.

Лоредан и Нарбо, начали выбираться из общей свалки и вскоре скрылись в небольшой дубовой роще за соседним холмом.

Здесь, беглецы отдышались немного, а потом побежали дальше. Шум сражения за их спинами, становился все тише и отдаленнее, а вскоре и вовсе стих. Теперь, беглецы слышали лишь щебет птиц, да жужжание насекомых, где-то впереди журчал ручей, через который они уже проезжали, когда их везли в клетках.

Выйдя к ручью, они напились, зайдя прямо в воду, немного ополоснулись и двинулись дальше.

– Нужно вернуться в Рим, – сказал Лоредан. – Мы должны следить за Марроном и наконец, узнать, что скрывает этот старый негодяй.

(1)Умбрия, Этрурия – области Италии, расположенные к северу от Рима

(2)Падус – древнее название реки По в северной Италии

(3)Инсумбры – кельтское племя, жившее к северу от Падуса (По) в районе совр. Милана

(4)Реция – самая западная из придунайских провинций Римской империи. Располагалась на территории совр. Швейцарии и Австрии

(5)Хатты, гермундуры, церрокаты, свевы – германские племена

(6)Стадий – греческий 178 м.

(7)Виндобона – совр. Вена

(8)Легион Гемина – Легион X «Гемина» (Legio X Gemina Pia VI Fidelis VI Domitiana Antoniniana, Gordiana, Deciana, Floriana, Cariniana, Maximiniana) – римский легион, сформированный Юлием Цезарем в 58 году до н. э. Просуществовал до начала V века. Символ легиона – бык.

(9)Циспаданцы, фригийцы, лингоны – племена подчиненные Риму из которых формировались вспомогательные войска

(10)Скутум – ростовой щит с центральной ручкой и умбоном.

(11)Фальката – изогнутый вперед меч с односторонней заточкой по внутренней грани лезвия, предназначенный в первую очередь для рубящих ударов

(12)Велиты – разновидность лёгкой пехоты в древнеримской армии. Часто использовались как застрельщики. Название происходит от латинского слова velox – быстрый.

(13)турма – подразделение эскадрона (алы) римской армии Численность одной турмы – 30 всадников.

(14)Пилум – метательное копьё, состоявшее на вооружении легионов Древнего Рима

(15)Полудамент – небольшой по объему плащ, спускавшийся чуть ниже колен. Полудамент накидывали на спину и на левое плечо, скалывая пряжкой на правом. Иногда его складывали в виде шарфа, перекидывали через левое плечо и несколько раз обматывали вокруг левой руки. Обычно носили римские императоры и высшие должностные лица.

(16)Имагинифер – воин-знаменосец (лат. Imaginifer) нёс штандарт с изображением императора, который служил постоянным напоминанием о верности войска императору.

(17)Спата – длинный обоюдоострый меч. Изобретен кельтами. Использовался сначала, как оружие пешего бойца, но в римской армии поступил на вооружение кавалеристов.

13. В ПЛЕНУ ВАРВАРОВ

По узкой каменистой тропинке, что вилась вдоль озера с отвесными берегам, ранним утром двигались двое. По правую сторону от тропинки поднимались горы: сначала высокие холмы с пологими склонами, покрытые травой, густым кустарником и группами сосен, далее, горы становились выше и круче и зелени на них почти уже не было, и наконец, самые отдаленные скалы, порой, достигали нескольких сотен метров в высоту, а их заснеженные вершины искрились под лучами солнца.

Водная гладь озера в этот ранний час была спокойной и безмятежной и только иногда у самых береговых камней слышался всплеск и мелькал золотистый бок форели. Эти горы в своей дикой и естественной красоте одновременно и пугали и восхищали. Не обошло это и путников – Лоредана и Нарбо, которые медленно брели по извивающейся горной тропинке. Незадачливые авантюристы были очень напуганы и ни сколько не восхищены. Вид у них был подавленный и угрюмый. Жалкие лохмотья едва прикрывали их наготу. Благо, покрытые снегом и льдом Альпы, где завывали ветры и случались ужасные снежные бури, остались позади, а здесь начинались предгорья, откуда, дороги, уже вели на Припаданские (1) низины.

– Господин, – позвал Нарбо.

Лоредан нехотя повернулся.

– Сколько мы ещё будем тащиться? – едва не плача спросил негр.

– Откуда мне знать? Дня три или четыре еще., – сердито ответил Лоредан. – Надо идти все время на юг, когда-нибудь эти горы кончатся и мы выйдем в долину Пада.

– А мы точно идем на юг?

– Судя по звездам да. И ещё мох.

– Мох? А что, его можно есть?

– Его не нужно есть, глупец. У тебя, все мысли только о еде. Мох растет на деревьях с северной стороны, значит, юг на противоположной.

– Да? Неужели?

Лоредан не стал отвечать, только отмахнулся.

– Кстати, насчет еды, – молодой аристократ присел на большой плоский камень, чтобы немного передохнуть и строго посмотрел на Нарбо. – Мне помнится, ты выкрал у германцев приличный кусок копченой телятины.

– Так это было пять дней назад, – удивленно произнес негр.

– И что? Его, хватило бы нам на неделю. А там, ещё и хлеб был и сыр.

Нарбо тяжело вздохнул и из наплечного мешка, украденного у германского воина, вытащил дочиста обглоданный мослик. Посмотрев на него, негр ещё раз тяжело вздохнул, облизнул мослик и протянул господину. Тот, сердито выбил кость из его руки.

– Ты, как я посмотрю, негодяй. И обжора, к тому же.

– Но господин, я вон, какой большой и мне нужно много еды.

Тут, сверху раздался подозрительный шорох. Лоредан вскочил. Нарбо уронил мешок и начал озираться по сторонам. На верхушке ближайшей скалы они заметили троих незнакомцев. Те, некоторое время наблюдали за ними, потом начали спускаться. Они ловко прыгали через камни и кусты.

– Опять германцы, – прошептал Лоредан при виде их меховых курток, штанов и сапог, обшитых волчьим мехом, длинных светлых волос и подкрашенных рыжих бород. На одном из воинов был остроконечный шлем, увенчанный загнутыми бычьими рогами. Двое, были вооружены короткими копьями, а тот, что в шлеме – здоровенной секирой. У всех троих на поясах в ножнах были мечи. Наконец, германцы остановились в нескольких шагах от путников. Тот, что был в шлеме, мужчина лет сорока, с лицом иссеченными шрамами и почти бесцветными глазами на выкате, выступил вперёд и тряся крашеной рыжей бородой, на довольно сносном латинском заговорил:

– Я Торват, вождь рода Биер. Кто вы такие? Чего рыщите здесь, как волки?

– Мы мирные путники, – ответил Лоредан. – Спасаемся от гнева императора Каракаллы и идем в Испанию. Здесь, в горах, немного заплутали.

Торват подошел к Нарбо и осмотрел его со всех сторон.

– Это человек или демон? Сдается мне, его хотели заживо зажарить? Клянусь Секваной Победоносной, он, как подгоревший свиной окорок.

Услышав, как его назвали, Нарбо подобрал здоровенный булыжник, которым собрался запустить в вождя. Воины, тут же направили в сторону негра копья.

Лоредан поспешил вмешаться.

– Что вы, он не демон! И не обгорел. Он из далеких южных земель, там у людей такой цвет кожи.

Воины, поколебавшись мгновение, опустили копья, Нарбо отбросил булыжник и скрестил на груди руки.

– Мы, пожалуй, пойдём, – улыбаясь, сказал Лоредан и осторожно, огибая германцев, двинулся по тропинке. Нарбо, демонстрируя свое презрение, двинулся вслед за господином. Но он не стал обходить германцев, а прошел между двумя воинами, слегка толкнув их плечами. Те, стояли удивлённые, бросая взгляды, то на Торвата, то на путников.

Путники прошли должно быть сотню шагов, как вдруг из-за скалы, нависающей над тропинкой выскочило сразу с десяток германцев. Возглавлял их Торват.

– Вы римляне? – спросил он возбужденно. – А разве, вы не знаете, что идёт война? Наш народ скиров и союзные с нами церокаты, наристы, аламанны и хатты перешли Дунай. Теперь, здесь, будет наша земля.

– Нам до этого, нет дела – сказал Лоредан. – Мы, идём в Испанию.

– Вы не понимаете! – сердито вскричал Торват. – Рим нахапал столько земель, что это просто возмутительно! Все, что к югу от Данубия принадлежит Риму! А с соседями, надо делиться. Тогда, все будет хорошо и спокойно. Но Рим слишком жаден, чтобы делиться по доброй воле, поэтому мы здесь. Мы восстановим справедливость.

– Да, пожалуйста, – пожал Лоредан плечами. – Мы разве против? Рим к югу отсюда. Дней пять или шесть пути. Идите туда и предъявите свои требования. Мы то здесь причём?

– Нет, опять вы не понимаете! – Торват тряс в возмущении рыжей бородой. – Вы сейчас идете по нашей земле! Нашей! И чтобы пройти, через наши земли, вы должны заплатить дань. – Нам нужно золото, столько, сколько весят ваши головы.

Нарбо выступил вперед и размахивая руками заорал:

– А что, видно что мы несем с собой золото? Видно да?

Торват на мгновение растерялся. Потом сказал:

– Хорошо, если у вас нет золота, мы возьмем вас самих, как заложников. Может, вы римские шпионы и что-то вынюхиваете здесь в наших горах?

– Но уважаемый, – начал было Лоредан.

– Ничего не желаю слышать! – гаркнул Торват. – Вы шпионы! Кстати, сколько вам лет на двоих? Примерно 50? Что ж, прекрасный возраст для смерти. Ну и хватит с вас, пожили немного и будет.

– Что значит, будет? – возмутился Лоредан.

– Молчать! – рявкнул Торват. – Схватите их! Окружайте!

Воины ринулись на путников толпой.

– Я сказал, окружайте! – вскричал Торват.

Пока воины, растягивались, чтобы заключить путников в кольцо из своих копий, Нарбо схватил камень и огрел ближайшего противника. Тот, правда, закрылся щитом, но на ногах не устоял и рухнул. Лоредан ловко поднырнул под копья и, схватив одного из противников за колени, свалил его. Но вырваться из круга не удалось. Откуда-то набежали ещё воины и быстро сломив сопротивление путников, связали их.

– Тащите шпионов в лагерь! – кричал Торват. – Принесём этих псов в жертву Донатору Свирепому!

* * *

Лагерь германцев располагался на невысоком холме возле озера. Здесь было с полсотни больших шатров из грубой холстины, обшитых козьей шерстью и местами, покрытые волчьими шкурами. Лагерь окружали повозки с огромными колёсами. В центре стоянки, где был установлен деревянный идол в три человеческих роста и жертвенник, полыхал большой костер. Между шатрами, тут и там, тоже были костры, но поменьше. В юго-восточной части лагеря, вплотную примыкавшей к скалам, росли три большие сосны, здесь же был устроен загон для коров свиней и овец.

Лоредана и Нарбо привязали к соснам. Около пяти сотен женщин, детей и вооруженных мужчин, сбежались посмотреть на пленников. Те в свою очередь разгадывали германцев. Женщины были очень красивы – стройные, высокие и светловолосые. Одеты германки были в долгополые рубахи, а их волосы были сплетены: либо в две косы, либо закручены вокруг головы в замысловатые прически. Дети напоминали маленьких седых старичков. Все воины, без исключения были суровы и мужественны.

Через толпу протолкнулся Торват. Пристально глядя на Нарбо, он сказал:

– Война идёт и мы, должны заручиться поддержкой богов. Мы третий день бродим по этим горам и никого, не встречали. А нашим богам нужны жертвы. Вот вы ими и будите во славу Доннара!(2) Ничего личного. Просто, жертвоприношение. Ну, а если вы, все-таки шпионы, то мы убьем одним выстрелом сразу двух зайцев, точнее римлян.

– Мы не шпионы! – в отчаянии вскричал Лоредан. – И людей в жертву цивилизованные народы давно уже не приносят!

– Цыц, римская крыса! Мы не цивилизованные, – сказал Торват. – И мы, людей в жертву – приносим. Да ещё, как приносим! Ого-го! Вот только, перед тем, как вы отправитесь в Валгаллу (3), мне хочется кое-что выяснить. Он пристально взглянул на Нарбо, потом, чуть повернув голову, позвал:

– Линга!

Из толпы вышла одна из девушек, лет восемнадцати. Она, как и все германки была стройна и очень хороша собой. Ее волосы цвета спелой пшеницы были сплетены в две длинные толстые косы.

– Принеси ведро воды и какую-нибудь тряпицу, – приказал ей Торват.

Красавица убежала и быстро вернулась со всем необходимым. Торват поставил деревянный лубок с водой на землю, потом сказал девушке.

– Возьми тряпку, помочи и попробуй потереть этого черного. Я не могу поверить, чтобы у человека была такая кожа. Верно, он сажей покрыт или, чем-то намазан.

Линга подошла к Нарбо вплотную. Девушку, похоже, впечатлила могучая фигура раба и необычный цвет его кожи. Она провела тряпицей по его груди. Потом рукой. Заглянула в глаза. Тут, она покраснела, заметив, как набедренная повязка негра спереди оттопыривается. И потому как она оттопыривалось, она поняла, что мужское достоинство пленника имеет немалые размеры. Заметили это и другие женщины. Многие захихикали, начали перешептываться или восхищенно вздыхать. Мужчины, не понимая, что так оживило их жен, лишь сердито хмурились.

– Ну? – в нетерпении крикнул Торват. – Чего копаешься? Отмывается он или нет?

Девушка была рассеяна. Она едва обратила внимание на слова вождя, вся была поглощена созерцанием мощного чернокожего мужчины.

Торват подскочил и нетерпеливо отпихнул Лингу в сторону. Он сам принялась тереть негра.

– Ай! Щекотно! – заорал тот, извиваясь всем телом. – Отстань от меня! Ой! Отстань! Не трогай! Ааааа! Не трогай!

Торват растерянно отошел.

– Ничего не понимаю, такой же черный.

Он свирепо глянул на Лоредана, пытавшегося, что-то сказать.

– Все равно, черные вы, белые, зелёные или жёлтые. Все равно на рассвете вас принесут в жертву великому Донатору! Пока же, посидите связанными.

Постепенно, все стали расходиться и заниматься своими делами. От костров потянуло приятным ароматом жареной свинины. Женщины разламывали огромные пышные буханки хлеба, разливали из больших глиняных кувшинов в миски мужчин коровье молоко.

– Как есть, то хочется, – пробормотал Нарбо, глядя голодными глазами, как насыщаются германцы.

От одного из костров встала Линга. Она принесла пленникам еду. Её сопровождали четверо вооруженных воинов. Пока Нарбо и Лоредан ели, она, присев на корточки наблюдала, как ест негр. Он полностью завладел её вниманием.

– Спасибо тебе, милая, – сказал Нарбо.

Девушка разумеется не поняла, но по интонации уловила суть. Покраснев, она убежала.

– Вот и хорошо, – улыбнулся Нарбо. – На сытый желудок и думается легче. – Я вот думаю, господин, нам до рассвета, как-то сбежать надо.

– И как, же такая замечательная мысль, пришла тебе в голову? – съязвил Лоредан.

Нарбо, не поняв издевки в голосе молодого господина, с самым серьезным видом ответил:

– Ну, как же, господин. Торват же сказал, что на рассвете нам с вами кикумбаку.

– Что ещё за кикумбаку? – удивился Лоредан.

– Ну, на языке моего народа это означает твандоса.

– А что, в таком случае означает твандоса?

– Ну, то же самое, что будет арндус и все.

– Да что за арндус, то? – начал сердиться Лоредан.

– Ну, в жертву принесут, значит.

– Так бы сразу и сказал. Или одно из этих слов ваших, объяснил.

– Ну, одним словом тут не объяснить, – покачал головой Нарбо. – Принесение жертвы дело серьёзное. Действий много, но цель единая.

Ночью, незадолго до рассвета, Лоредан услышал шорох. В свете костров в их сторону проскользнула, чья то легкая тень.

– Это я, Линга – послышался тихий шепот девушки.

Началась, какая то возня, потом послышались тихие вздохи блаженства.

– Нарбо, пусть боги проклянут тебя. Нашел время, – зашипел Лоредан.

Любовные утехи Нарбо и Линги продолжались довольно долго. Уже появились из-за гор первые проблески солнца. Где-то в лагере гавкнул пёс, раздалось чье то сонное бормотание. Потом, все затихло. Тут Лоредан увидел Нарбо. Негр держал в руке нож. Через мгновение путы с Лоредана упали. Молодой аристократ растёр запястья.

– Ты отобрал нож у неё? А что с девкой? Убил?

– Что вы господин, как можно. Она просто прибывает в блаженном бессилии. Я воспользовался этим и утащил нож. Вы ведь знаете, чтобы я впал в блаженстве, как эта Линга, одной женщины мне мало. Нужно две, или лучше три. Или одна черная, как я.

– Знаю, знаю, – зашептал Лоредан, раздраженный болтливость Нарбо. – Теперь, бежим.

Они тихонько выскользнули из лагеря германцев, проползя под одной из повозок. Потом, устремились прочь по горной тропинке.

Минут через десять позади послышались крики и загрохотали барабаны. Беглецов, преследовали, буквально по пятам.

Негр, поминутно оборачиваясь и дико рыча, швырял в германцев булыжники. Прикрываясь щитами, те приближались. Появился Торват.

– Живьем брать римлян! – орал он.

Сразу пятеро или шестеро германцев, напали на Нарбо. Один из воинов, пролез через мешанину дерущихся и схватил раба за ногу. Нарбо подпрыгнул и ударом ноги в живот отшвырнул противника. С протяжным криком, германец упал в озеро. Негр помчался за Лореданом, но на узкой тропинке, его снова нагнали. Произошла ещё более жаркая схватка. Нарбо держал руками за шеи двоих, третьего, визжавшего от ярости, зажал между ног. Четверо пытались повалить негра. Все пыхтели, и балансировали на узкой тропе, рискуя сорваться вниз. Негр, вдруг выпустил зажатого им германца и ударом колена, опрокинул его на товарищей. Четверо из семерых, с воплями покатились вниз и рухнули в воду.

Пока, воины измазанные илом и камышовым пухом вылезали на берег, Лоредан бегал вокруг огромного куста бузины, спасаясь от одного из германцев, вооружённого здоровенным ножом.

Куст был высокий с упругими жесткими ветками. Лоредан выждал удобный момент, когда противник оказался спиной к озеру, схватил куст, с усилием согнул и отпустил. Бузина упруго выпрямилась, и германец получил ветками прямо по роже. С протяжным криком, он плюхнулся в озеро.

В это время, появился Нарбо. Он так разогнался, что не успел остановиться и налетел прямо на бузину.

– Иэх! – заорал негр от боли, когда врезался прямо лицом и грудью в жесткие ветки. Куст так его отпружинил, что негр отлетел на несколько шагов и сбил с ног вождя Торвата, бежавшего за ним следом. Германец покатился под уклон горы в противоположную от озера сторону. Там, было большое болото, заросшее осокой. Над грязно-зеленой поверхностью поднимались гадко пахнущие испарения.

Но остальные германцы наступали. Их было человек двести, против двоих. Вне всяких сомнений, не пройдет и нескольких минут, как беглецы будут вновь схвачены.

И тут, с дальней оконечности озера послышались звуки трубы. Это была римский сигнал к атаке. Нарбо и Лоредан увидели, как по берегу к лагерю германцев приближается не меньше двух когорт (4). Солдаты были в полном вооружении со своими значками и штандартами. Лучи солнца блестели на их касках и остриях копий.

– Защищайте лагерь – заорал Торват, вылезая из болота. На него было страшно смотреть, так он весь перемазался грязью, а воняло от него так, что не подойти.

Германцы гурьбой бросились к своим повозкам. Первые ряды римлян уже достигли возов. Солдаты полезли через них, предвкушая легкую добычу, но были встречены ударами секир рослых, отважных германок. А тут и мужчины подоспели. Похватав, кто что: ножи, мечи, колья, палки, они всей массой набросились на легионеров. Среди возов, палаток и костров началась битва. На подходе была вторая когорта. Римляне численно, превосходили германцев вдвое, но те сражались с неукротимой отвагой и чем закончится эта стычка, было неизвестно.

Нарбо и Лоредан поспешили убраться отсюда. Никто их не заметил. Беглецы незаметно скрылись среди скал.

(1)Припаданские низины (Припаданская Галлия) – область в Италии, расположенная к югу от реки Падус (По)

(2)Доннар – древнегерманский бог плодородия, грома и бури

(3)Валгалла – небесный чертог в Асгарде куда отправляются погибшие

(4)Когорта – одно из главных тактических подразделений римской армии, с конца II века до н. э. В разные периоды численность воинов в когорте менялась, но в среднем было 500 человек.

14. В МОРЕ

После удачного побега из лагеря германцев, Лоредан и Нарбо продолжили свой путь на юг в сторону побережья Лигурии (1). Через пару дней, голодные, замерзшие, усталые и оборванные, они наконец достигли обжитых мест. Ночью, путники вышли к реке Пад, что отделяла Италию от Припаданской Галлии. Здесь, им попалось небольшое селение, в архитектуре домов которого, самым причудливым образом слились кельтские и римские элементы.

На ночлег их пустил к себе местный кузнец по имени Фулио. Гостей он разместил в конюшне, где было полно свежего сена, с успехом заменявшее постель. Он и ужином их угостил, с условием, что путники подробно расскажут обо всем, что твориться на северных рубежах Империи. Вся Италия была встревожена известием о вторжении орд германцев. Лоредан и Нарбо все рассказали кузнецу, наполовину приукрасив рассказ выдумками, благо кузнец, не скупился на вино и угощение. Жена кузнеца, молодая, весьма привлекательная женщина, тоже отнеслась к гостям весьма приветливо. Ночью, она посетила Лоредана и тот не стал отказываться, хотя и понимал, что поступает не хорошо по отношению к хозяину дома. Но Лоредан, уже так соскучился по женщинам, что перед чарами молодой прелестницы не смог устоять. Потом он уснул и был разбужен незадолго перед рассветом стонами плотского удовольствия, раздававшимися из другого конца помещения. Как оказалось, жена кузнеца, проявила свою благосклонность и к Нарбо.

Утром, наскоро позавтракав и распрощавшись с ничего не подозревающим Фулио, путники, сели в проезжающую мимо повозку и отправились в Геную.

Дорога была забита людьми и экипажами. Все только и говорили об ожесточенных сражениях на севере. Слухи были самые противоречивые. Одни утверждали, что римская армия в районе Декуматских полей разбита, а легионы, ведомые самим императором Каракаллой из Италии попали в засаду на левом берегу Данубия.

Другие рассказывали, что наоборот, в засаду попала армия, защищавшая валы. Она покинула Декуматские поля и перешла на левый берег Данубия, где германцы и аламаны окружили ее со всех сторон. Вторая же армия, под командованием Каракаллы и Коклетиана Адвета спешит осажденным в своем лагере солдатам на помощь. В это же время, Альпы наводнили отдельные прорвавшиеся отряды германцев. Они продвигались и на юг и на запад без всякого порядка и организованности. Отловом германских банд занялся префект дворцовой стражи Публий Фуск, в распоряжении которого было несколько когорт легионеров и ополченцев из северных италийских городов. Видимо, отряд Торвата, к которому попали в плен Лоредан и Нарбо и был одной из таких банд.

Прибыв в Геную(2), путники нашли город, растревоженным, словно пчелиный улей. Со всех окрестностей сюда стекались беженцы. Доберутся до побережья германцы или нет, о том ведали лишь боги. Люди же, рисковать не хотели, поэтому большинство беглецов стремились попасть на корабли и убраться ещё дальше, куда-нибудь на юг Италии или лучше всего на Сицилию.

Генуя располагалась на морском берегу и была древней столицей лигурийской области. Здесь в архитектуре города, также как и в Медиолане пестро было намешано и кельтское и лигурийское и римское. Но местный колорит не интересовали Лоредана и Нарбо. Прежде всего, здесь была отличная гавань для торговых и сторожевых кораблей.

Авантюристы сразу же отправились туда. Порт был битком забит народом. По деревянным сходням на корабли поднимались беженцы со всем своим скарбом. Торговцы тащили за поводки лошадей, ослов и верблюдов, рабы волокли тюки с вещами, закатывали на палубы, а после сгружали в трюмы огромные бочки, следом несли амфоры с винами, зерном или молоком. Повсюду стоял гвалт и ругань, женщины кричали, дети плакали, то тут, то там вспыхивали потасовки.

Благодаря огромному росту и силе Нарбо, путешественникам удалось протолкнуться через толпу и забежать на борт одного из кораблей в момент, когда тот, отцепив сходни, уже отчаливал. Назывался корабль "Фокида".

Едва путники очутились на палубе, как к ним устремился худой, нескладный человек, одетый в серого цвета, запачканную тунику и подпоясанный широким кожаным поясом. Судя по тому, как он пошатывался, как плавал его взгляд, с трудом, на чем-либо, фокусируясь, человек этот изрядно выпил. От него и разило на целую милю винным перегаром и рыбной вонью. Незнакомцу, должно быть, было около сорока лет, хотя понять точно, было невозможно. Загоревший до черноты, с вытянутой, перекошенной и распухшей от постоянного пьянства рожей и к тому же небритый, он пожалуй, выглядел даже старше, чем был на самом деле.

– Вам э… куда, э.э.э. до Неа… Неаполя? – спросил он, явно прилагая немалые усилия, чтобы говорить членораздельно.

– А ты кто такой? – не очень то вежливо спросил Нарбо.

– Кто ткой я! – незнакомец громко икнул. – Аксемилий я, навис!

– Нам нужно доплыть до Остии, – вмешался в разговор Лоредан. – Сколько это будет стоить?

– Один… – навис Аксемилий сильно пошатнулся, так, что Нарбо вынужден был его поддержать. – Спсибо, благдрю, – Аксемилий подмигнул негру и опять икнул. – Один золо… золотой. Да! Деньгу… Деньга… Деньги… вперед.

– Почему так дорого? – возмутился Лоредан.

– А война потмучто! – вскричал наварх, сопровождая свои слова утробной отрыжкой. – Понимаите, война. А на войне все дорго. Солдаты, деньга, германцы, варвары, импратор… Все! Войвать плохо. Очнь плохо. Торгвать хорошо. Надо торгвать.

Лоредан, решил не разбираться, что там бормочет навис, тем более смысла в его болтовне было немного. Он вытащил из кошелька, кстати, позаимствованный Нарбо самым бессовестным образом у кузнеца Фулио, золотой аурес (3), сунул его в руку нависа и сказал:

– Вот, держи, но мне должна быть предоставлена отдельная каюта.

– У меня две… – сказал навис и осекся. Его мучила то икота, то отрыжка, то просто спирало горло.

– Что две? – не понял Лоредан.

– Ну, каюты. Одна мой… моя.

– Прекрасно, тогда, другая моя.

– Ничего подобного, – раздался за спиной Лоредана голос.

Лоредан и Нарбо обернулись. Снизу вверх на них, весьма самоуверенно смотрел лысый коротышка, лет пятидесяти, очень широкий в плечах, с оттопыренным брюшком, с глубоко посаженными глазками, квадратной нижней челюстью и массивным лбом. Одет он был в белоснежную тогу с узкой красной полосой – знаком принадлежности к сословию всадников. Позади незнакомца переминались с ноги на ногу трое молодых рабов.

– Я купил вторую каюту и заплатил три золотых за переезд до Региума (4). Так что, рты ваши закройте и поищите себе местечко, где-нибудь здесь на палубе.

Лоредан обернулся, желая узнать у самого Аксемилия так ли это, но навис уже куда-то исчез.

– А ты, не выступай, – хмыкнул между тем Нарбо. – Подумаешь, какой богач выискался. Раскомандовался тут.

– Попридержи язык, раб! – толстяк побагровел и сжал кулаки, оказавшиеся на удивление здоровенные и крепкие с виду.

– Ты мне не хозяин, – усмехнулся Нарбо. – Хочу разговариваю, хочу молчу.

– Не заткнешься сейчас же, замолчишь навсегда! – разъярился толстяк.

– Нарбо, прекрати, – одёрнул раба Лоредан.

Посмотрев на толстяка, молодой аристократ приветливо улыбнулся.

– Не сердись на моего раба, почтенный господин. Он, как всякий раб глуп и спрос с него никакой.

– Спросить, следовало бы с тебя, юноша, – зло запыхтел всадник. – Но я готов забыть этот спор, получив от тебя с десяток золотых.

– У меня с собой, столько нет, – вспыхнул Лоредан. – И потом, с чего это я должен платить? Я тебе не наносил обиды.

– Это как сказать, как сказать, – окрысился толстяк. – Я вот, считаю, что обида на лицо.

– Я, кое-что знаю про лицо, – Нарбо широко улыбнулся. – Точнее, про рожу. По ней, можно хорошенько врезать. А по толстой роже, врезать вдвойне приятнее.

– Что? – взвился толстяк и бросился к Нарбо.

Лоредан попытался загородить ему дорогу, но получил такой удар в живот, что у него перехватило дыхание. Согнувшись, едва ли не пополам, молодой аристократ рухнул на палубу. Похоже, он нарвался на отличного кулачного бойца.

Второй удар, толстяк нанес Нарбо в плечо. Тот вскрикнул и удивительное дело – пошатнулся. Да так, что едва не упал. Кулак всадника снова взлетел, целясь негру в подбородок. Нарбо задержал кулак противника открытой ладонью, затем, пользуясь своим высоким ростом, другой рукой схватил толстяка за шиворот и приподнял над палубой. Второй освободившейся рукой, ладонь которой, надо признать здорово болела, негр сорвал с пояса всадника кошель. Добычу он сунул себе за пазуху. Толстяк рычал, дрыгал ногами, пытаясь лягнуть Нарбо, а его страшные кулаки со свистом рассекали воздух на расстоянии вытянутого пальца от лица негра.

– Дерьмо, – рычал толстяк, плюясь и брыкаясь. – Сучье дерьмо!

Нарбо ухватил второй рукой толстяка за пояс и, раскачав, швырнул противника за борт. Короткий, сдавленный крик и толстяк исчез в волнах. Потом, появился уже за кормой судна. Он, что-то орал и потрясал кулаками. Вместо того, чтобы плыть к пристани, до которой было рукой подать, он начал преследовать корабль. Трое рабов толстяка, с начала схватки, даже не пошевелившиеся, теперь, с испуганными воплями попрыгали за борт и поплыли к своему господину.

Тем временем Лоредан, тяжело дыша и полусгибаясь от ноющей в животе боли, кое-как сумел подняться. Он удивлено посмотрел на барахтающегося в волнах толстяка и рабов, тянущих своего орущего, ругающегося господина в сторону берега.

– О боги! – молодой аристократ не сумел сдержать изумленного возгласа. – Кто бы мог подумать, что этот недомерок такой сильный! Как ты справился с ним?

– Он сильный, – согласился Нарбо. – Но, не особенно тяжелый. Приподнять его, мне ничего не стоило.

Корабль между тем, все быстрее удалялся от берега. Не смотря на хорошую скорость, в целом это было довольно скверное судно. Команда была ему под стать.

Это были загорелые до черноты матросы, вечно подвыпившие, и по-видимому, имевшие о дисциплине весьма смутное представление. Уже то, что посреди палубы стояла открытая бочка с вейским(5) вином и каждый, мог в любой момент зачерпнуть из неё и выпить, говорило о многом.

Матросы подняли дырявые паруса. "Фокида", скрепя всеми шпангоутами прыгала в волнах. Три десятка рабов, сидящих на нижней палубе вспенили воду ударами двадцатифунтовых весел, а между рядами скамей, на которых они сидели, пошатываясь, ходил здоровенный полуголый надсмотрщик с хлыстом. Наличие гребцов на торговом судне удивило Лоредана. Рабов, как правило использовали на военных судах. Он то думал, что у него одного есть такой корабль – бывшее военное судно, списанное и купленное за полцены. Оказалось, что нет. Аксемилий, тоже владел бывшим военным кораблём-триремой, переделанной для нужд торговых и пассажирских перевозок.

На верхней палубе собралось с полсотни людей в основном мелкие торговцы и ремесленники. Тут же было свалено кучами всё их добро: мешки, амфоры, корзины с яйцами, орехами, кочанами капусты и всяким другим. Здесь были и сплетенные из ивовых веток клетушки, в которых визжали поросята, кудахтали куры и блеяли ягнята. Среди всей этой толпы выделялись три портовые блудницы в ярких платьях и с волосами, уложенными в высокие причёски. Они везли с собой небольшие ларчики, где хранили духи, благовония, косметику и заработанные деньги. Нарбо, уже с интересом поглядывал в их сторону. Женщины же эти, старались вести себя тихо и на удивление скромно, тем более, вокруг было полным полно недоброжелательниц – жен торговцев. На уличных девок они поглядывали с откровенной враждебностью, особенно когда замечали, как пялятся на этих шлюх их мужья.

Лоредан обратил внимание на одного странного старика, тощее тело которого едва прикрывали грязные лохмотья. Он сидел около левого борта, устроившись между двух бочонков. Старик что-то бормотал себе под нос и делал странные жесты рукой, то, прикасаясь пальцами ко лбу, то водил ими от одного плеча к другому на уровне груди.

– Кто это? – спросил Лоредан, у одного из матросов с красным носом и перекошенными глазами. Тот черпал из бочки вино и пил прямо из ковша.

– Это иудей из Палестины, – ответил матрос. – Сумасшедший христианский проповедник. Только и делает, что целыми днями молится, а собрав толпу убеждает людей отказываться от всего своего имущества, семьи и следовать за ним.

– Куда следовать? – удивился Лоредан.

– А бес его знает, – вмешался в разговор один из торговцев, расположившийся со своими свиньями по соседству. – Иногда, он говорит, что нужно идти в Синайскую пустыню, иногда, к грешникам, живущим по ту сторону Рейна и Данубия, чтобы убедить их отказаться от ложных богов, а иногда, призывает иди на Рим и сжечь город, подобно христианским мученикам при Нероне.

Лоредан усмехнулся и похлопал иудея по плечу.

– Эй, полоумный, будь осторожен с такими речами. Тебя, за подобную болтовню на смерть могут отправить.

– Все там будем, – глядя в одну точку, пробормотал иудей.

– Где это там? – переспросил Лоредан.

– На том свете, господин.

Иудей вдруг простер руки к небу и завопил что есть мочи:

– Покайтесь сыны и дочери греха. Ссудный день приближается! Бог, отец наш небесный в гневе! Он всех покарает! Одумайтесь! Адское пламя вас ждет!

– А нам наш бог, другое обещает, – пожал Нарбо плечами. Он вынул из походного мешка вырезанную вручную из черного дерева фигурку. Эта, довольно грубая поделка изображала божка – толстопузого негра с широченной улыбкой и с огромным торчащим фаллосом.

– Ваш бог, злой какой-то, – сказал Нарбо. – Вот наш Ваал-Баба добрый. Если ты жил как надо, как пристало настоящему мужчине, любил женщин, не отказывался от хорошей драки и выпивки, то и там, в небесных садах, тебя ждет тоже самое, только ещё больше и женщин и еды и вина.

– Твои боги ложны! – в гневе вскричал иудей. – Идолы проклятые! Вы все нечестивые идолопоклонники! А тебе, гореть в огненной яме!

Нарбо, собрался было стукнуть иудея, но Лоредан удержал его.

– Не связывайся. Видишь, этот убогий человек не в себе. Боги благоволят к таким. И нам не следует обижать его, даже если он несет не бог весть что.

– Хорошо, – нахмурился Нарбо. – Но если он ещё раз оскорбит Ваал-Бабу или скажет, что Ваал-Бабы нету, я этого паскудника вышвырну за борт и не посмотрю, что мы уже далеко уплыли от порта.

Оставив ворчащего Нарбо, Лоредан отправился на поиски нависа Аксемилия. Поскольку, задиристый всадник покинул корабль, способом, который избрал для него Нарбо, Лоредан поспешил заявить свои права на освободившуюся каюту. Нависа, он нашел на носу судна. Аксемилий к этому времени, немного протрезвел, видимо сказалось действие свежего морского ветра. Выяснять, почему и при каких обстоятельствах почтенный всадник и его рабы покинули судно, Аксемилий не стал. Деньги были уплачены и больше, его ничто не волновало. Согласие занять каюту, Лоредан получил. Навис сказал, что каюта находится на средней палубе в широкой кормовой пристройке. Лоредан поспешил туда.

Спустившись по скрипучей лестнице с верхней палубы на среднюю, Лоредан увидел Нарбо. Раб с деловитым видом проверял, что находится в громоздящихся вокруг бочках.

– Какой ты не осторожный – сказал Лоредан. – А если бы не я подошел, как бы стал оправдываться?

Нарбо хмыкнул:

– Да никак. Дал бы по тыкве и все.

– Ну, а дальше что? – усмехнулся Лоредан.

– Как что? – удивился Нарбо непонятливости хозяина. – Убежал бы.

– Куда? Вокруг море.

Негр сконфужено почесал затылок.

– Правда, твоя, господин, бежать тут некуда.

– Вот, вот, – кивнул Лоредан. – Поэтому, хватит тут лазить, лучше помоги отыскать каюту.

– Да, господин, – вздохнул Нарбо и, бросив обратно в бочку, вытащенную, оттуда было здоровенную рыбину, последовал за господином.

Каюту отыскали довольно быстро, правда, пришлось сдвинуть в сторону одну из бочек, чтобы полностью освободить дверь. Но тут, обнаружилось новое препятствие – на двери висел большой замок.

– Вот что, Нарбо, сходи-ка ты к Аксемилию, да возьми у него ключ от нашей каюты.

Негр кивнул и полез на верхнюю палубу.

Вернулся он через несколько минут. Сначала раздался грохот и звон, потом дикий крик. Из люка дождем посыпались глиняные черепки и хлынуло молоко. Под лестницей образовалась огромная лужа. Нарбо упал в собственное произведение, подняв холодные брызги.

Пока негр кряхтя и ругаясь поднимался, Лоредан подобрал выпавший из его руки ржавый ключ. Вставив его в замочную скважину, с усилием повернул.

В комнате стояла кровать и маленький круглый столик со сломанной опорой. У входа был еще низкий деревянный топчан.

– Ну, что ты там опять натворил? – спросил Лоредан.

– Да какой то глупец, чтоб ему лопнуть, поставил на дороге кувшин! – возмущенно воскликнул Нарбо. – Я и не заметил.

– Слепой ты что ли? Под ноги смотреть надо. И осторожным быть, когда куда-нибудь входишь.

– Да я, хорошо вижу, господин. Неловок, иногда бываю. Но это от того, что очень большой. Зато, как вы знаете, я очень силён. И горжусь своей силой.

Нарбо, с самодовольным видом, поиграл бицепсами и мощными грудными мышцами. Они так и перекатывались под его гладкой черной кожей.

– Хватит болтать – отмахнулся Лоредан. – Наверное, у себя на родине был философом?

– Да я всем, понемногу занимался, – осторожно сказал Нарбо.

– Ага, то-то я вижу руки у тебя тянутся о всему, что плохо лежит. А кстати, Нарбо, все как-то забываю спросить, ты рабом родился или свободным?

– Свободным, господин. Знаете, к югу от земель гарамантов (6), там, где заканчивается Великая пустыня, есть страна Агазимба (7). Так вот, я оттуда. Мне было семь лет, когда на нашу деревню напали гараманты. Меня и двух моих старших братьев они увезли через Великую пустыню на север в город Тунис. Там, меня вскоре купил господин Гай Валестий. И с тех пор, я стал его рабом.

Они немного посидели на кровати. Вдруг Нарбо захохотал.

– Ты это чего? – удивился Лоредан.

– Господин, я тут просто вспомнил нашего наварха.

– Ну и что с ним не так, кроме того, что он все время пьян?

– Да он, странный вообще, какой-то. Когда я подошел к нему, чтобы взять ключ, он снова был сильно пьян и едва стоял на ногах. Я похлопал его по плечу и говорю "уважаемый, господин, давай ключ". А он смотрит на меня и вроде, как не видит, словно, сквозь меня смотрит и что-то бормочет. Я снова: "уважаемый, мне ключ нужен. Долго мне ещё, тут у тебя, его выпрашивать?

Тут, он, вроде как очнулся и говорит: "Ох, проклятие богов, померещилось". Ключ он мне отдал, а я спрашиваю: "А что померещилось то?" А он говорит: "Уф, лучше не спрашивай". Ну, я, не стал настаивать, взял ключ и к вам вернулся.

– Да, чего, только не привидится, если пить без всякой меры и вино водой не разбавлять, – кивнул Лоредан.

Тут их беседа была прервана воплями, раздавшимися с верхней палубы.

Путешественники удивленно переглянулись и выбежав из каюты, бросились вверх по лестнице.

Выскочив на палубу, Лоредан и Нарбо увидели, что к их кораблю, с левого борта приближается миопарона – легкое, подвижное судно (8). На его борту находилось человек тридцать полуголых, загорелых до черноты бородачей в пятнистых шароварах. Все они орали и ругались, размахивали топорами, баграми и длинными кривыми ножами, а некоторые из них, стоящие у самого борта, раскручивали на головами веревки с крючьями, с помощью которых, собирались зацепиться за борт торгового судна.

Возглавлял пиратов маленький лысенький, очень подвижный и энергичный человечек с усиками, переходящими в аккуратную маленькую бороденку. Он ужасно картавил и требовал не сопротивляться, если люди на торговом судне хотят сохранить свои жизни.

– Это Полант Коршун! – в ужасе орали пассажиры и матросы. – Спасите! Помогите! Коршун!

Пьяный вдрызг капитан взобрался на бочку и, размахивая дубиной, вызывал пиратов на бой. Своим матросам он кричал, что надо идти на таран, а потом на абордаж, хотя ростр с его судна давно был снят, а "ворон" (9) заменён дополнительными сходнями.

– Не злите Коршуна! – орали в ужасе пассажиры. – Может тогда, он и пощадит нас!

Один из матросов стащил капитана с бочки и отнял дубину. В это время другой матрос, повернувшись к пиратам, кричал:

– Не трогайте нас, мы бедные люди! Здесь нет ничего ценного!

– А вот, мы проверим! – орал Коршун, брызгая слюной. – Если нет золота, вас тогда возьмем! Рабы всегда нужны!

Надсмотрщик на нижней палубе, в это время ругался и подгоняя гребцов хлыстом, требовал быстрее работать веслами.

– Вперед сучьи дети! Или я вас забью до смерти!

– Наши братья освободят нас! – закричал вдруг один из рабов, видимо раньше, бывший пиратом. – Долой цепи! Свобода близко, друзья! Бросайте вёсла!

Тут, он получил хлыстом по лицу. Потом хлыст обрушился на спины ещё трех-четырех человек, переставших было грести.

– Молчать! – зарычал надсмотрщик. – Бунтовать вздумали, псы? Да я с вас кожу живьем сдеру! На весла, куски дерьма! Слушать барабаны! Держать ритм! Грести что есть сил!

Барабаны гулко отбивали ритм крейсерского хода. Со стенанием, хрипя и воя от боли, рабы налегали на весла.

Ветер в это мгновение усилился, надул паруса и быстро погнал "Фокиду" вдоль пиратского борта. Морские разбойники рычали от ярости и метали дротики. Над палубой взметнулось несколько веревок, но расстояние между кораблями было ещё велико, так что крюки не долетели до бортов торгового корабля.

Тут, ветер прямо таки заревел, небо потемнело, вдали сверкнула молния. Черные тучи стремительно заволокли небо.

Кто-то из суеверных людей закричал, что это гнев богов. Иудей вскочил и начал орать о конце мира и гибели всех живущих, о покаянии и страшном суде. Он подскочил к Нарбо и вцепился в негра обеими руками.

– Выбрось своего идола, нечестивец!

– Да это я, тебя, сейчас выброшу! – Нарбо ухватил иудея за шиворот и приподнял над палубой. В это мгновение, грозный водяной вал взметнулся над судном, а в черной пелене туч прокатился оглушающий раскат грома.

– Господи, спаси и помилуй! – тоненько завыл бродяга.

– Ваал-Баба, не дай погибнуть! – завопил Нарбо, выпучив от ужаса глаза и размахивая над головой фигуркой своего божка.

Огромная волна прошла мимо "Фокиды" и захлестнула пиратское судно. Их корабль завертелся на месте, водяные потоки перехлестывали, то через один борт миопароны, то через другой. "Фокида", же, подгоняемая в корму и ветром и волнами стремительно удалялась. Через час, разбойники остались далеко позади.

"Фокида" продолжала путь на юг. Погода к удивлению всех, улучшилась, дул легкий ветерок, тучи исчезли за горизонтом, ярко светило полуденное солнце.

Пассажиры сразу повеселели, стали оживленно разговаривать и обсуждать случившееся. Нарбо и иудей спорили до хрипоты, чей бог их спас.

– Я первым обратился к Господу, ты, бессовестный язычник! – кричал бродяга. – Бог отвел от нас бурю и наказал пиратов.

– Может, ты и первым взмолился, но спас нас Ваал-Баба! – кричал Нарбо. – Это ведь я вытащил бога и поднял его к небу! Ваал-Баба увидел своими глазами, какая страшная опасность нам угрожает и спас нас! Даже тебя, собака! Это потому что Ваал-Баба добрый бог!

– Все что ты говоришь – глупость! – плевался иудей. – И то, что ты поднял идола вверх, ничего не значит. Идол не мог ничего видеть. Это всего лишь деревяшка!

– Сам ты деревяшка, – огрызнулся Нарбо. – Твоего бога, вообще не видно. Ты молишься непонятно чему!

– Бог вездесущ! Он везде! – иудей, едва не задохнулся от возмущения и затопал ногами. – Он есть, я тебе говорю! В это надо верить, а видеть его, могут лишь избранные!

Так они продолжали спорить ещё долго, пока оба не устали. Если бы не слово, данное господину, не обижать убогого нищего, Нарбо давно бы поколотил иудея, как следует. За борт, он, конечно, бросать его не собирался. Разве, что, недалеко от берега. Здесь же в открытом море, это было бы, настоящее убийство. Даже, сама мысль об убийстве человека, была Нарбо противна. В душе, он был все-таки добрым малым, хотя и вспыльчивым.

К вечеру, с мачты заметили Капри (10). Отвесные скалы этого острова, где почти двести лет назад, располагалась резиденция императора Тиберия, поднимались из воды на триста локтей и казалось, цеплялись острыми вершинами за нижний край послеполуденного солнца.

Дворец Тиберия, по-прежнему находился на Капри, как и крепость, построенная в одно время с дворцом для защиты резиденции. После смерти Тиберия, дворец был заброшен. Его посещали пару раз другие императоры, но, ни один из них так и не пожелал тут поселиться, а вот охраняющий остров небольшим гарнизон, находился здесь постоянно.

Аксемилий завел судно в уютную бухту, защищённую со всех сторон скалами. Здесь была пристань, рассчитанная на одновременное пребывание десятка больших кораблей. От пристани и до самых ворот крепости, петляя среди скал и поднимаясь вверх серпантином, вела мощёная камнем дорога. Прибывших встретил начальник гарнизона Марк Скавр Фурр – огромный, толстый детина, с манерами бабуина и заросший до самых глаз недельной щетиной. Впрочем, прибывшим он был рад. Для перевозки продуктов была подогнана телега, запряженный парой огромных волов.

Матросы разделились на два отряда. Одни, занимались починкой корабля, других, навис отправил в крепость с провизией для солдат. Это было правило для всякого нависа, чье судно проходило мимо Капри. В обмен на продукты, солдаты снабжали проплывающие мимо корабли водой.

Вместе со второй партией матросов отправились и блудницы из Генуи. Пока шел обмен товарами, они решили не терять времени попусту и подзаработать, тем более, что у солдат Каприанского гарнизона было неплохое жалование.

Моряки вернулись, когда уже почти стемнело. Блудниц с ними не было. Они сгрузили с повозки пять больших бочонков. Аксемилий вышел к своим людям на встречу и с подозрением оглядел бочки.

– Ну-ка, открой, – приказал он одному из матросов.

Тот, нехотя приподнял крышку. Навис заглянул под неё и тут же сунул туда руку, после, облизнул пальцы.

– Я так и знал! – закричал он страшным голосом. – Это вино, чтоб вам лопнуть! Да ещё и Фалернское!

Матросы, виновато опустив глаза, переминались с ноги на ногу.

– Мерзавцы! – продолжал бушевать навис. Волосы на его голове встали дыбом. – Собаки! Негодяи! Это вам что, солдаты продали?

Он зачерпнул вино из бочки ковшом и залпом выпил.

– Ну точно, Фалернское, будь я проклят! Целых пять бочек Фалернского! Вы меня разорить вздумали, негодяи? Сколько, вы за него заплатили?

– Ну это, капитан… совсем немного, – пробормотал один из матросов. – Мы согласились оставить солдатам тех шлюх, что увязались с нами. Они были очень рады.

– Кто, шлюхи?

– Шлюхи то, как раз не особенно, – усмехнулся матрос. – Они хотели только подзаработать, а утром, плыть дальше. Рады были солдаты.

– Все хватит, болтать, – отмахнулся Аксемилий и снова зачерпнул вино. – Вот что охламоны, эти бочки, перетащите-ка, поближе к моей каюте, а одну, так прямо и в каюту. Там, они будут в надежном месте.

– Но господин, может, одну бочку оставим на палубе? – с нотками мольбы в голосе, спросил один из матросов.

– Да ты что, скотина? Фалернское, на палубе? Да что вы о себе возомнили? Живо тащите бочки ко мне! А после, идите снова за водой!

Вздыхая, матросы покатили бочки по трапу на борт корабля. В это время к навису приблизились Лоредан и Нарбо. На протяжении последнего часа, они прогуливались по прибрежной песчаной полосе, теперь же, когда начало темнеть, спешили подняться на борт.

– Нет, вы видели, какие мерзавцы? – обратился к ним возмущенный Аксемилий. – Фалернское им подавай. Рожи немытые! Вейское их уже не устраивает! Псы поганые! Только и делают, что пьют и пьют подонки. – Он сделал из ковша большой глоток. – Проклятые пьяницы! Тупые ослы! Верблюды вонючие!

Не став дожидаться, когда у нависа закончится поток ругательств, Лоредан и Нарбо поспешили прочь.

Утром, корабль вновь вышел в море. Аксемилий так набрался за ночь, что когда орал и отдавал приказы, вонь из его пасти, разносилась по всему кораблю. "Фокида" быстро шла вперед, рассекая волны. Когда от пристани её отделяло чуть более стадия, все увидели трех блудниц, ушедших вчера с матросами в крепость. Платья их были столь изодраны, что красавиц, с полным основанием можно было назвать голыми. Девушки бегали по берегу у самой воды, размахивали руками и просили их забрать. Понятное дело, до прибытия следующего корабля было несколько дней и им, вовсе не хотелось все это время, за просто так ублажать солдат. Но Аксемилий, не собирался из-за них возвращать судно. Так что, девки бегали и прыгали напрасно. Потом, на берег прибежали шесть или семь, совершенно голых солдат, на некоторых остались лишь калиги или шлемы с пышными султанами из перьев. Похватав визжащих, дрыгающихся девок, они с хохотом потащили их обратно в крепость. Все мужчины, находившиеся на борту "Фокиды", за исключением разве что иудея и совершенно пьяного Аксемилия, не скрывали своего сожаления от того, что прекрасные блудницы остались на острове, зато жёны торговцев злорадно хихикали.

Когда скалистые берега Капри растаяли вдали, навис Аксемилий едва держась на ногах, вдруг начал метаться по палубе и орать.

– Я опять его видел! У меня в голове щёлкает и щёлкает! Я убью его! Ищите, он где-то здесь!

Матросы побросали свою работу и принялись за бессмысленные поиски.

– Капитан совсем свихнулся, – ворчали они.

– Вот, я нашёл! – вдруг воскликнул Нарбо и поднял над головой огромного краба. – Вот кто щелкает.

Краб, и вправду, сердито щелкал клешнями и шевелил ножками.

– Да это, краб, всего лишь! – возмутился навис.

– Но он же, вон, как щёлкает, – упорствовал Нарбо.

– Да не то это, – отмахнулся Аксемилий.

Тут, краб сумел пребольно цапнуть клешней Нарбо за палец. Негр взвыл и дернул рукой. Краб полетел за борт и плюхнулся в воду. Аксемилий выпучил глаза и заорал:

– Вот опять! Опять где-то щёлкает!

И он снова забегал по палубе. Через час он так устал, что вырубился и уснул тут же, возле бочки посреди палубы. Матросы лениво принялись за свои дела, пассажиры разговаривали друг с другом, кто о торговых делах, кто о войне на севере. Лоредан отправился в свою каюту, а Нарбо сновал по всему кораблю в поисках съестного. В конце концов, он уговорил одну молодую торговку, покормить его и господина, а взамен обещал девушке незабываемую ночь.

И эта ночь, действительно стала незабываемой. Едва сумерки стали сгущаться, как налетела ужасающей силы буря. Сначала, в небе появилось небольшое темное облачко, но оно стремительно разрослось в гигантскую тучу, поднялся сильный порывистый ветер и хлынул проливной дождь. Загромыхало, сверкнула молния.

Волны с каждой минутой становились все выше и выше и начали уже захлестывать борта. Вода хлынула в боковые проходы и с нижней палубы, где сидели рабы раздались вопли. Немного протрезвевший Аксемилий вышел на палубу и приказал матросам убрать паруса. Матросы неохотно принялись за дело. Кому бы хотелось, после нескольких кружек вина, вылезать на мокрую холодную палубу, где гуляет пронизывающий ветер?

– Собаки, пошевеливайтесь – орал навис. – Что вы, как полудохлые камбалы? Быстрее!

В это мгновение налетела огромная волна, перехлестнула через борт и окатила Аксемилия с ног до головы. Навис, что то крикнул, но все услышали лишь неразборчивое "Хру! Брулу!"

Когда вода схлынула, Аксемилий остался лежать, прижавшись к мачте и громко отплевываясь. Потом, поднявшись и шатаясь из стороны в сторону, направился к своей каюте.

– Брр… Что-то, холодно стало. Надо хлебнуть для согрева.

Тут, налетела вторая волна, подхлестнула нависа и он, с воплем влетел в открытую дверь.

Теперь, огромные волны налетали со всех сторон непрестанно. Обшивка корабля гудела и местами трескалась. Вдруг дикий вопль заглушил даже рев бури.

– Течь в трюме! Караул! Вода!

Лоредан распахнул дверь своей каюты. Он хотел выйти на палубу и узнать, что происходит и насколько опасна буря. Водяной вал обрушился на него, отбросил обратно. Вода хлестала из всех щелей. В узком коридоре, где воды уже было почти по колено, плавали корзины, мешки и прочие вещи. В одном из ящиков, дико визжали от страха поросята. Их хозяин, толстомордый и толстозадый торговец из Медиолана, бросился спасать свое имущество. Но в коридоре, бедолага столкнулся с проплывающим бочонком и с воплем опрокинулся на спину. Пока он барахтался, пытаясь встать, воды стало ещё больше.

Нарбо и Лоредан, кое-как, открыв заклинившую дверь, все-таки выбрались в коридор. Вода стремительно прибывала, и её уровень был уже выше колен. В дальнем конце коридора матросы громко орали, ругались и большими ковшами пытались вычерпать воду. Но она все прибывала и прибывала через здоровенную трещину в борту. Аксемилий вначале руководил работами, но потом вдруг, каким-то удивительным образом, вскочил на проплывающий мимо бочонок и заорал:

– Эх, пропади все пропадом! Проклятие богов! Буду пить! А вы все, хоть в Аид отправляйтесь!

В одной руке наварх держал жестяной кубок с вином, в другой факел. Поскольку он им сильно размахивал, всполохи огня дико метались туда сюда, отражаясь на мокрых стенах и перекошенных от страха физиономиях матросов. Аксемилий, так бы орал и дальше, но тут, бочонок сыграл с ним злую шутку – начал крутиться под ногами. Навис, чтобы сохранить равновесие, был вынужден быстро-быстро перебирать ногами, но от этого, проклятый бочонок, тоже, крутился все быстрее. В конце концов, Аксемилий не удержался. Его ноги взлетели вверх и навис, с громким всплеском упал в воду. Факел, единственный источник света в коридоре тут же зашипел и погас. В кромешной тьме, истошно вопя и натыкаясь друг на друга, люди полезли на верхнюю палубу. Тут же бегали и визжали свиньи, громко кудахтая от ужаса, туда-сюда метались куры, а с нижней палубы доносились громкие вопли рабов.

– Отвяжите нас! Отомкните цепи! Во имя богов, освободите же нас!

Нарбо и Лоредан в числе нескольких матросов и пассажиров, вырвались на верхнюю палубу. Вокруг "Фокиды" вздымались чудовищные водяные валы. Небо вокруг было черным, сверкали всполохи молний, ужасающий грохот прокатывался на головами и дико, оглушающе завывал ветер. Ливень так и хлестал и вся палуба, была сплошь мокрая и скользкая, покрытая, бешено клокочущей, пузырящейся пеной.

Матросы так и не убрали паруса – это было страшной ошибкой. Наступил миг, когда мачта больше не смогла выдерживать могучих порывов ветра и тяжести мокрых парусов. Со страшным треском, она сломалась почти у основания и тяжело повалилась прямо на палубу.

– Спасите! Помогите! – раздавались ото всюду дикие вопли.

Люди, сбитые с ног, кто встряской от падения мачты, кто просто поскользнувшийся или опрокинутый другими, бились и барахтались, среди спутавших их веревок и канатов, как рыбы в сетях.

Нарбо, громко ругаясь, пытался выбраться из облепившего его куска паруса. Лоредан, напрягая все силы, пытался помочь ему. Неожиданно, всю палубу накрыла чудовищно огромная волна. Когда она схлынула, во вспышке молнии, на мгновение осветившей все вокруг, Лоредан увидел перекошенные от ужаса лица окружающих людей, их выпученные глаза, разинутые рты, которыми, они жадно хватали воздух. Лоредан, подумал, что и сам он, едва ли выглядит лучше. Нарбо продолжал орать и молотить кулаками. Наконец, в одном месте, где уже в парусе была дырка, негр сумел расширить её и вскоре освободился. Но тут, налетела очередная волна и унесла орущего негра с палубы.

– Нарбо! – в отчаянии закричал Лоредан.

В это время из люка в палубе показался Аксемилий. Про него, уже все и забыли. Как он уцелел на средней палубе, уже почти полностью залитой водой, было непонятно. "Фокида", захлестнутая волной с левого борта, сильно накренилась направо. Тут, лопнул канат, удерживавший распорками несколько бочек посреди палубы. С грохотом, подпрыгивая и подскакивая, они покатились к люку в котором торчала голова Аксемилия. Навис испуганно ойкнул и юркнул обратно. Первая бочка застряла в люке, на нее налетела вторая. Третья ударилась о них и треснула, от распада её удержали, лишь металлические скобы. Оставшиеся две бочки прокатились мимо. Но первых трех оказалось достаточно, чтобы наглухо перекрыть выход наверх со средней палубы.

Тут, над судном взметнулась очередная волна. К изумлению всех, она принесла с собой орущего Нарбо. В потоке воды негра поволокло по палубе к закупорке из бочек.

Раздался глухой удар и треск. Бочки рассыпались и дождем обломков обрушились вниз через освободившийся люк. Туда же полетел и Нарбо, а через мгновение послышался жалобный вопль Аксемилия, на которого, словно гнев богов всё это и рухнуло.

"Фокида" тем временем, никем не управляемая, неслась неизвестно куда. Судно подбрасывало волнами, то вверх то вниз, словно щепку, во тьме и вспышках молний никто ничего не мог разобрать. Внезапно, послышался приглушенный удар и раздался страшный хруст. Сильнейший толчок повалил всех на палубу. Не смотря на ужасающей силы ветер и огромные волны, которые должны были швырять "Фокиду" из стороны в сторону, корабль не двигался.

– Мы на мели! – заорал один из матросов.

– На мели? – вскричал кто-то из торговцев. – Значит, берег близко?

– Это может быть и просто подводная скала! – воскликнул другой матрос. – Не разобрать в этой проклятой тьме!

Положение "Фокиды" стало еще более скверным. Прибывая и дальше, пусть и без управления в свободном плавании, корабль находился бы в меньшей опасности. Волны, просто швыряли ли бы его туда-сюда. Теперь же, они били и хлестали судно, постепенно разрушая его. То один человек, то другой падали за борт. Подхваченный волной, был унесен и вылезший на палубу Аксемилий. Его жалобный крик, почти тут же заглушил дикий вой ветра. Напрасно молил о спасении своего бога и христианский проповедник. Его тело исчезло в пучине, как и тела язычников, которых он проклинал, до последней минуты, даже когда, был унесен волной сам.

Нарбо, выбравшийся на палубу вслед за нависом, уцепился обеими руками за обломок мачты. Лишь, благодаря своей огромной силе, негр мог ещё удерживаться. Еще, в нем кипела невероятная жажда жить и даже в столь безнадежной ситуации, он не хотел придаваться отчаянию и опускать руки, как многие вокруг. Лоредан, кое как, где ползком, где полуприсядя добрался до Нарбо.

– Держись за меня, господин! – стараясь перекричать вой ветра, заорал негр.

Лоредан, хотел было уцепиться за ногу раба, как вдруг, палуба под его ногами треснула. От одного борта до другого! Люди вокруг завыли от ужаса.

Лоредан перескочил через стремительно расширяющуюся трещину и очутился на той половине судна, где был Нарбо. Кормовая часть, крутясь и заваливаясь на левый борт, понеслась куда-то в сторону. Там ещё оставалось несколько человек. Но и носовой части "Фокиды" пришлось не сладко. Безжалостные волны продолжали разрушать её, бортовая обшивка трескалась и распадалась. И вот, разъяренная стихия, словно желая добить наглых букашек, дерзнувших бросить ей вызов, обрушила на "Фокиду" такую волну, что останки судна рассыпались окончательно. Лоредан ушёл в темную холодную воду с головой. Пловец он был превосходный и ему удалось вынырнуть на поверхность. Мимо проплывал какой-то темный вытянутый предмет. Лоредану показалось, что это бревно, возможно обломок мачты. Недолго думая, Лоредан уцепился за него. Тут неожиданно "бревно" стало фыркать и бултыхаться. Лоредан завопил от страха не своим голосом и судорожным движением отдернул руки. "Бревно" на мгновение погрузилось в воду, потом всплыло вновь.

– Господин, это ты? – раздался знакомый голос.

– Нарбо? Ты негодяй? – закричал Лоредан. – Напугал меня! Я думал это бревно, а это ты!

Негр, что то побулькал в ответ. Но Лоредан был несказанно рад его видеть. Вскоре, они наткнулись на настоящий обломок мачты и уцепились за него. Волны швыряли их из стороны в сторону, несчастные потеряли счет времени и не знали, куда их несёт. Буря продолжала неистовствовать. Громадные волны шли одна за другой и им, не было числа. Лоредан и Нарбо задерживали дыхание, когда их накрывал водяной вал и едва успевали вздохнуть, прежде, чем, сверху обрушивалась следующая волна.

Внезапно, даже сквозь завывание ветра, Лоредан услышал иной звук. Знакомый звук прибоя. Он радостно воскликнул:

– Нарбо, берег близко! Держись!

Негр завопил от радости, как полоумный и начал совершенно не вовремя размахивать руками. Его, тут же подхватила волна и понесла в сторону прибоя. Лоредана же, закрутило вместе с мачтой и понесло вдоль темнеющей на горизонте береговой линии. Но к суше, он, все же постепенно приближался. И вот, сильнейшей волной его выбросило на прибрежный песок. Хрипя и отплевываясь, Лоредан поплёлся вперед, подальше от воды. Впереди был большой, заросший травой и деревьями холм. Лоредан добрел до его подножья и совершенно обессиленный упал. Так он лежал, прислушиваясь к ноющей боли во всем теле и постепенно впадая в полусонное оцепенение. Напрасно молодой аристократ силился встать, чтобы идти и разыскивать Нарбо. Наконец, не в силах более сопротивляться чарам Морфея (11), Лоредан уснул.

(1)Лигурия – северо-западный приморский регион Италии с административным центром в Генуе.

(2)Генуя – большой портовый город, административный центр Лигурии. Расположен на берегу Генуэзской бухты в Лигурийском море (часть Средиземного моря). С севера к городу вплотную подходят Апеннинские горы.

(3)Аурес -древнеримская золотая монета. Название происходит от лат. aurum – золото. Один аурес – 25 серебрянных динариев.

(4)Региум (совр.Ре́джо-ди-Кала́брия) – город в Италии, в регионе Калабрия, административный центр одноимённой провинции. Расположен на самом «кончике» итальянского «сапога», напротив города Мессина на Сицилии.

(5)Вейское вино – производилось в районе этрусского города Вейи. Считалось низкого качества, было кислым. Из-за дешевизны, его обычно предпочитали рабы и беднота.

(6)Гараманты – народ европеоидного облика. Предположительно один из "народов моря", которые вторгались в Северную Африку в XV-XII веках до н. Цивилизация гарамантов была весьма высоко развита. Но затем произошел упадок и варваризация, в результате чего гараманты стали кочевниками –разбойниками.

(7)Агазимба – область, предположительно расположенная в южных областях совр. Чада и заселенная преимущественно чернокожими племенами.

(8)Миопарона – небольшое судно. В Римскую эпоху – излюбленный тип корабля пиратов Средиземного моря. Корпус миопароны создавался из плетеных прутьев, а обшивка делалась из необработанных шкур животных.

(9) « Ворон» – перекидной абордажный мостик с железными крючьями. Появился во времена Первой пунической войны на кораблях римского флота и далее распространился по всему Средиземноморью.

(10)Капри остров в Тирренском море (часть Средиземного моря) – резиденция императора Тиберия (14-37 гг. н.э.) где он провел последние годы жизни.

(11)Морфей – бог сновидений в греческой мифологии

15. САБИНА

Лоредан проснулся и застонал от боли. Ныло и ломило все тело. Казалось, на нем ни осталось ни одного живого места. Ушибы, ссадины, царапины, синяки покрывали его с ног до головы. Туника его превратилась в грязные лохмотья, пояс куда то исчез, а вместе с ним и деньги и футляр, где Лоредан, обычно хранил документы. Единственное, что могло бы порадовать, так это то, что он, все таки жив. Да и погода была столь чудесной, что мрачные мысли, как то сами собой рассеивались. Кроме, пожалуй, одной: про Нарбо. Что стало с могучим негром? Лоредан не знал. Добрался ли он до берега? Или погиб в волнах, как все, кто был на злосчастной "Фокиде".

Яркое утреннее солнце пригревало белый прибрежный песок, море искрилось и переливалось лазурными всполохами, дул легкий теплый ветерок.

Лоредан, постанывая от ноющей боли в мышцах, поднялся и огляделся по сторонам. Вдоль широкого пляжа тянулась дорога, по обеим сторонам которой возвышались холмы. Тут и там виднелись кипарисовые рощи и заросли смоковницы, а где-то в отдалении на юго-востоке, Лоредан разглядел какие-то строения, окруженные невысокой кирпичной стеной. Должно быть, это была загородная вилла какого-нибудь аристократа. Как далеко от Рима он находился, Лоредан не знал. Он решил идти в сторону виллы и там кого-нибудь расспросить. Но прежде, Лоредан решил пройтись вдоль берега и поискать Нарбо. Если не живого, то хотя бы его тело. Здесь, берег, надо сказать, был изрезан многочисленными бухточками и глубоко вдающимися в сушу заливами. Кусты и деревья довольно близко подходили к воде, было полно больших валунов, и даже скал, так что осматривать местность, следовало очень внимательно.

Прежде, чем приступить к поискам, Лоредан скинул с себя лохмотья и вошел в воду по пояс, решив немного ополоснуться от песка и грязи. Пока он мылся, где то за соседними валунами, немного впереди раздался переливистый девичий смех.

Лоредан выбрался на берег и осторожно двинулся к валунам. На один из них, самый высокий, с плоской вершиной, он вскарабкался и глянул вниз. Там, по другую сторону от валуна он увидел то, что заставило его сердце учащенно забиться, а фаллос мгновенно окрепнуть и увеличиться. На пляже расположилась группа прекраснейших девушек. Прежде всего, Лоредан обратил внимание на одну великолепно сложенную, светловолосую красавицу 20-ти с небольшим лет, подобно морской нимфе, выходящую из воды.

Её большие груди с розовыми сосками были высоки и упруги, тонкая талия, подчеркивалась широкими сильными бедрами с крутыми изгибами, а небольшая складочка на животе, говорящая о том, что незнакомка уже рожала, нисколько не портили её, а напротив, делали красавицу ещё привлекательнее. Ноги её тоже были великолепны – длинные и стройные, с тонкими щиколотками и изящными ступнями. Внизу живота незнакомки к удивлению и восхищению Лоредана темного треугольника волос не было. Он отчетливо видел её женское естество – влажное и оголенное. Так значит, это было, правдой, то, что он слышал: следуя последней моде, женщины Италии, подобно финикийским и сирийским танцовщицам, полностью выбривали волосы у себя между ног.

Как только прекрасная незнакомка вышла на пляж, к ней, с широкой белой накидкой устремились две юные, полностью обнаженные девушки. При виде их покачивающихся грудей и выпуклых упругих ягодиц, Лоредан, даже застонал от желания. Судя по всему, две эти красавицы были рабынями, а из моря вышла их госпожа. Девушки принялись обтирать незнакомку, при этом все три весело смеялись и что-то оживленно обсуждали.

Чуть в отдалении на дороге Лоредан заметил два изящных эсседия. Первый был запряжен парой черных коней. Возницей была красивая темнокожая девушка, должно быть из Эфиопии или страны коптов. На ней был белоснежный короткий хитон, открывающий стройные крепкие ноги эфиопки значительно выше колен. Второй эсседий , запряженный парой рыжих коней, управлялся возницей – скифянкой с волосами цвета расплавленной меди, одетой в столь же короткий хитон, только пурпурного цвета. Обе эти амазонки, были для Лоредана столь же желанны, как и три обнаженные нимфы на пляже.

Болезненный укол в ягодицу, заставил Лоредана громко вскрикнуть. Он обернулся и застыл с разинутым от изумления ртом. Снизу на него смотрели ещё две амазонки – высокие белокожие с волосами цвета пшеницы, заплетенными в две толстые косы. Должно быть, это были британки или германки. На них были короткие кожаные хитоны, широкие пояса и позолоченные круглые шлемы с небольшими, но высокими гребнями по типу аттических. Девушки были вооружены пиками.

– Спускайся, – приказала одна из них и угрожающе подняла пику. Её длинны, хватило бы, чтобы достать Лоредана, даже если бы он забрался на самую верхушку валуна.

Ему ничего не оставалось, как только подчиниться. Обе амазонки, при виде его напряженного фаллоса смущенно заулыбались, покраснели, но пики не убрали.

– Подглядывал, бродяга? – спросила другая, сверкая синими глазами. Но выглядеть по настоящему сердитой у нее не получалось. Взгляд её, все время возвращался к мужскому достоинству Лоредана.

– Я не бродяга, – оскорбленным тоном заявил молодой аристократ.

– Идем, расскажешь, кто ты такой нашей госпоже, – амазонка сделала характерный жест пикой, чтобы он двигался. Лоредан, хотел, было подобрать свою набедренную повязку, но другая из его конвоирш ткнула его в плечо.

– Пошевеливайся.

Они обогнули валуны и вот, совершенно голый Лоредан предстал перед незнакомой госпожой. Впрочем, она также была обнажена и, судя по всему, нисколько не смущена этим. Уперев левую руку в бок, она стояла, чуть отставив и вытянув правую ногу, а пальцами правой руки накручивала кончики своих золотистых волос. На Лоредана она смотрела озорно и как ему показалось с насмешкой. Впрочем, когда его слегка обмякший фаллос вновь напрягся, щеки незнакомки порозовели от легкого смущения, и она удивленно воскликнула:

– А этот бродяга то, хорош собой, да еще и мужчина!

– Я не бродяга, – с достоинством произнес Лоредан, скрестив на груди руки. При этом, он продолжал бросать на молодую женщину вожделенные недвусмысленные взгляды.

– А кто же ты? – спросила она.

– Мое имя Эмилий Валерий Вестулла. Мое родовое прозвище Лоредан. Так меня обычно и называют чаще всего. Я из Испании.

– Судя по тому, как ты говоришь и держишься, ты и вправду не похож на обычного бродягу, – заметила незнакомка. – Но вот твой вид, говорит об обратном. К тому же, тебя, похоже, недавно поколотили. Не за воровство ли, где-нибудь на рынке?

– Одеться мне не дали твои служанки, – хмыкнул Лоредан. – Впрочем, от моей одежды остались лишь лохмотья, так что это не важно. И не за какое воровство меня не били. Прошлой ночью, судно на котором я плыл, потерпело крушение у этих берегов. Вероятно, я единственный кто выжил.

– Да, ночью была сильная буря, – согласилась незнакомка. Я была здесь, на своей вилле, – она неопределенно указала направление. – Ты сейчас находишься на землях Мария Феликса Агиллы. Я его жена Сабина Агилла.

Она сделала знак двум юным рабыням:

– Ресса, Изис, принесите мне тунику, а Вестуле Лоредану дорожный плащ.

Потом, она повернулась к двум вооруженным амазонкам:

– Бравенн, Хальда, вы можете идти. Хорошенько осмотрите пляж, вдруг, кто-то еще выжил с погибшего корабля.

– Госпожа, вы уверены, что вам безопасно оставаться здесь, вместе с этим человеком? – спросила одна из высоких воительниц.

– Думаю, опасности нет, – кивнула Сабина Агилла. – В случае чего, меня сможет защитить Нумида, – она кивнула в сторону чернокожей возницы.

Крепкая, высокая эфиопка производила впечатление, как сама, так и длинный кожаный хлыст в ее руках. Да и вторая возница – скифянка, в случае чего могла постоять за свою госпожу. Всем было известно, что дикие дочери северных степей не уступают в храбрости и выносливости своим мужчинам.

Когда охранницы удалились, Сабина Агилла посмотрела на Лоредана и сказала:

– Даже если ты врешь и являешься самым обычным бродягой, я все равно приглашаю тебя к себе. Ты мне интересен.

Ресса и Изис тем временем вернулись с одеждой. Госпоже они помогли облачиться в короткую легкую тунику нежно розового цвета, Лоредану, Ресса подала дорожный плащ скифянки. Он ему вполне подошел.

Тут в отдалении за валунами, в той стороне, куда ушли амазонки послышались возмущенные вопли. Они становились все громче, пока не стали отчетливо слышны слова.

– Не трогайте меня! Сумасшедшие девки! Уберите от меня эти ваши штуки!

Из за валунов появился Нарбо. Он был в одной набедренной повязке, изрядно покрыт ссадинами и ушибами, хотя если не присматриваться, на его черной коже они были не особенно и видны. Он поминутно оглядывался и старался избегать уколов пик, которыми Бранвенн и Хальда подгоняли его вперед.

– Вот, его мы нашли шагах в двухстах отсюда, – сообщила одна из амазонок. – Прятался среди поваленных деревьев.

Увидев Лоредана, Нарбо обо всем забыл и бросился к молодому аристократу с радостным криком:

– Господин, хвала Ваал-Бабе, вы живы!

Он упал на колени и обнял ноги Лоредана.

– Вы, кажется знакомы, – заметила Сабина Агилла.

– Да это, мой господин, Лоредан! – воскликнул негр. – Господин, скажите этим бешенным, чтобы перестали тыкать мне в зад своими палками.

При этом, Нарбо жадно поглядывал, то на стоящих рядом, полностью обнаженных Рессу и Изис то на возниц, чья нагота была едва скрыта, то на обнаруживших его амазонок. Восхищенным взглядом он окинул и Сабину. Эта золотоволосая госпожа вызвала у него невероятно сильное желание.

– Это мой раб Нарбо, – объяснил Лоредан. Он велел негру подняться и сдержанно кивнул ему. – Рад, что ты жив.

В душе Лоредан радовался куда больше, чем показывал. Для него самого это было странно. Нарбо, был всего лишь рабом, но молодой аристократ уже не мыслил, как бы он мог обходиться без этого огромного туповатого негра с открытой душой, никогда не унывающего, способного относиться к любой самой серьезной проблеме с удивительной простотой и вести себя с детской непосредственностью.

На всех девушек: и рабынь, и их госпожу, Нарбо произвел немалое впечатление.

– Какой красавец! – воскликнула Сабина Агилла. – Это и вправду твой раб?

Она подошла к Нарбо поближе. Её правая рука скользнула по его обнаженной груди, потом по животу и, опустив её ещё ниже, Сабина коснулась того, что было скрыто под тканью набедренной повязки и очень сильно выпирало вперед.

– О Изида! – воскликнула юная женщина, весьма пораженная мощью чернокожего раба. – Ты человек, демон или воплощение бога?

– Я Нарбо, – растеряно пробормотал негр, не поняв, что хотела тем самым сказать аристократка. Впрочем, он тут же поцеловал ей руку и поклонился.

– Ты прекрасна, госпожа и очень добра. Прости бедного глупого Нарбо, который при виде твоей красоты не смог скрыть своего волнения и оно так сильно оттянуло его набедренную повязку.

Едва сдержав себя от желания, прямо тут на пляже, воспользоваться достоинствами этого раба, Сабина повернулась к Лоредану.

– Едем ко мне на виллу, – выдохнула она, – Будешь моим гостем. Ты и твой раб, верно устали и голодны. Мой врач грек Дамис осмотрит вас обоих. Клянусь Изидой, двух таких мужчин нужно побыстрее привести в норму.

– А твой супруг, почтенный Марий Феликс Агилл, не будет против? – осторожно поинтересовался Лоредан.

– Он сейчас далеко отсюда – в Месопотамии, по торговым делам и вернется в Италию, лишь, через два-три месяца. Идем же, пора уже и пообедать.

Взяв Лоредана за руку, Сабина повела его в сторону эсседия , возницей в которой была эфиопка Нумида.

– А отсюда до Рима далеко? – поинтересовался, как бы невзначай Лоредан.

– День пути, – ответила Сабина. – А тебе нужно в Рим?

– Да, там у меня кое-какие дела.

– Но ты, же, сможешь погостить у меня дня три?

– Да, три дня вполне.

– Вот и прекрасно, – улыбнулась Сабина, пристально взглянув на Лоредана и после, бросив вожделенный взгляд на Нарбо, который в сопровождении Рессы и Изис шел ко второму эсседию. Мест для Бранвенн и Хальды не осталось. Светловолосые амазонки направились в сторону виллы пешком, благо до неё было не больше одного стадия.

Вилла Мария Феликса Агиллы не уступала ни размерами, ни убранством вилле Марка Сертория. Но если последняя, сочетала в архитектуре, как римские, так и испанские элементы, то здесь наблюдалось сильное греческое влияние. И неудивительно, отсюда, где располагалась вилла Мария Агиллы, было недалеко до Кампании, приморские города которой издавна и в большинстве своем были основаны и заселены эллинами.

Когда Лоредан очутился на территории виллы, он был поражен отточенной изысканность во всем, везде и всюду, а во внутреннем убранстве комнат прослеживались веяния последней моды. Сказывалась близость к столице Империи.

Пока они ехали, Сабина успела немного рассказать Лоредану о своем муже. В отличии от Марка Сертория , чей доход складывался в основном от посреднической торговли серебром, железом и другими рудами, коими Испания была богата, Марий Феликс Агилла увеличивал свое состояние торгуя вином, оливковым маслом и рабами.

В атриуме, Лоредана и Нарбо осмотрел личный врач Сабины. После, пожилой грек сказал госпоже:

– С этими людьми все в порядке. Негр здоров как бык, и моя мазь уже к завтрашнему дню уберет с его кожи большинство синяков и ссадин. Молодому господину, я бы порекомендовал, кроме мази выпить вина, разбавленного травяным настоем моего приготовления. Это ускорит заживление ушибов, восстановит силы. Еще, ему бы неплохо поспать. Завтра, он будет столь же здоров, как и его раб.

Обед, поданный Лоредану и Сабине, был великолепен. Они возлежали на высоких ложах, а за столом прислуживали, почти обнаженные Изис и Ресса. Вдоль стен по обе стороны зала с опахалами из страусовых перьев стояло еще несколько молодых красивых рабынь в одних коротких накидках. Возле ложа Сабины на пурпурном ковре лежал огромный пятнистый леопард. Присматривали за ним еще две девушки, одежда которых состояла из одних набедренных повязок. Еще, на них были ошейники, которые соединялись длинными железными цепочками с ошейником леопарда. Три юные смуглые флейтистки, родом из Сирии и одна белотелая, абсолютно голая арфистка с золотыми волосами ниспадающими ей ниже колен, исполняли посреди зала приятную мелодию.

Поев как следует, выпив вина с травами, как советовал ему грек, Лоредан спросил:

– Почему в доме так много женщин? Ты мужчинам не доверяешь?

– Я люблю, чтобы меня окружала красота, – сказала Сабина. – Женщины, гораздо красивее мужчин. Вы грубы и большинству из вас не ведомо чувство прекрасного. Лишь немногие мужчины, скульпторы, художники или поэты понимают, что такое красота. Вместе с тем, многие из таких мужчин, как я уже убедилась, либо слабы в любви, либо предпочитают любить мальчиков.

– Так что же, мужчин рабов ты в доме не держишь?

– В этом нет необходимости, – пожала Сабина плечами. – Когда мне понадобится раб – его приведут. Когда мужчину захочет одна из моих рабынь, она говорит об этом мне. И она его получит, стоит мне только приказать.

– А со свободными мужчинами, ты не встречаешься? – удивился Лоредан.

– Иногда, это случается. Обычно, когда я устраиваю пиры-вакханалии. Вот завтра, как раз, хочу устроить такой пир. Впрочем, и на пирах, я обычно возлежу с рабами, поскольку, иметь дело со свободными мужчинами рискованно. А вдруг, кто-то из знакомых проболтается мужу о моей измене? Боюсь, это разобьет ему сердце.

– А к рабам, он не ревнует? – спросил Лоредан.

– Конечно, нет! – рассмеялась Сабина. – Какие чувства, кроме страсти и плотского вожделения могут быть между мной и рабом? Это же совсем не то, что встречаться со свободнорожденным! Иногда, я приказываю привести к себе двух, трех и даже больше рабов. Для того и существуют рабы, чтобы удовлетворять все наши желания.

– Ты, так ненасытна? – рассмеялся Лоредан.

– Да, мне нужно много любви, много и часто. Я люблю мужчин, люблю жизнь, и все удовольствия которые она дает.

– Но что по этому поводу думает твой супруг? Неужели он совершенно равнодушен к тому, что ты так часто отдаешься рабам?

– Мой супруг так редко бывает дома, что его мысли по этому поводу мне неизвестны, – рассмеялась Сабина. – Впрочем, когда он приезжает, я сдерживаю себя, возлежу лишь с ним и лишь иногда, когда он уснет, приказываю привести к себе одного или двух рабов. Он, наверняка знает, как часто я использую рабов в его отсутствии. Но ведь это только рабы и ревновать к ним, стал бы лишь глупец. В конце концов, он сам может возлечь с любой из наших рабынь, какую, только захочет. Теперь, ты понимаешь, Лоредан, почему я предпочитаю не связываться со свободными мужчинами? Если Марий узнает, что я легла с кем-то из свободных, это, скорее всего, приведет его в ярость. Да и мой сын это не одобрит. Ему пять лет, и он уже все понимает.

– А где сейчас твой сын?

– В Ариции. Там наш с мужем дом.

– А что же ты здесь делаешь? – удивился Лоредан. – Я думал, для матери нет большего счастья, чем находится рядом со своим ребенком. У нас в Испании матери редко разлучаются с детьми. Дом, семья – это священно.

Слова Лоредана Сабину позабавили.

– Испания, так это ведь провинция! Ты, только не обижайся. В Риме и в Италии все по-другому. Мы здесь, не позволим запирать себя в доме. Я не хочу терять попусту лучшие годы своей жизни и заниматься тем, с чем прекрасно справятся и рабы. Флавий, уже достаточно взрослый. За ним хорошо присматривают. Им занимаются лучшие педагоги, которых только можно найти в Италии. А учителя истории и философии муж выписал из Эфеса. А я хочу немного отдохнуть от материнских обязанностей. Поэтому, приехала сюда на месяц. Буду развлекаться, как мне вздумается. Знаешь, сколько здесь в округе живет богатых и влиятельных людей? Праздники, оргии, можно каждый день устраивать. Хочешь веселиться здесь – пожалуйста! Или можно съездить в Анциум. Он тут неподалеку. Там прекрасный цирк, гонки колесниц, бои гладиаторов.

– Я предпочитаю иные развлечения, – сказал Лоредан.

– Какие же?

– Женщины, любовь… – Лоредан взял руку Сабины в свои ладони. – Я, могу рассчитывать на твою любовь, Сабина?

–О да, – улыбнулась она. У нас ведь есть три дня, до того как ты уедешь.

– Но я свободнорожденный и римский гражданин, – напомнил Лоредан.

– Ты мне очень нравишься, – Сабина обворожительно улыбнулась. – И я готова сделать исключение из своего правила. К тому же, никто тебя здесь не знает. Потом, ты уедешь по делам в Рим. Надеюсь, Эрос будет милостив ко мне и я не влюблюсь в тебя. Это, как ты понимаешь ни к чему. Это лишь все усложнит.

Сабина поднялась с ложа и сделала знак рабыням, чтобы они убирали со стола. Лоредану она сказала:

– Ступай в спальню и отдохни. Завтра, я хочу, чтобы ты был полон сил. Ресса тебя проводит.

* * *

Лоредан спал превосходно. Проснулся он отдохнувшим и бодрым, как никогда. Одевшись в длинную тунику, принесенную ему заботливой Рессой, он вышел из спальни. Очутился он в большом перестилии, стены которого были покрыты вьюнами, и повсюду на полу стояли мраморные клумбы в виде амфор, позолоченные и причудливо украшенные.

На встречу ему вышла Сабина. Как всегда, она была великолепна. Немного усталая на вид, словно не спала полночи, но даже эта томная усталость во взгляде и улыбке ей шли. На молодой аристократке было длинное нежно розового цвета египетское платье с разрезами на боках, отчего, при каждом шаге, были видны стройные обнаженные ноги красавицы и её крепкие бедра. В золотистых волосах Сабины, уложенных в высокую прическу, красовалась мальтийская роза. Обнаженные до плеч руки украшали золотые браслеты, ноги были обуты в сандалии на высоких каблуках. На щиколотках молодой женщины, Лоредан заметил кастаньеты, какие по обыкновению носят танцовщицы в трактирах. При каждом шаге они переливчато позвякивали. Опытные танцовщицы двигались так, что извлекали из этих браслетов недурственную мелодию. Лоредана удивило, что римская аристократка носит эти браслеты. Неужели, она умеет танцевать, также, как трактирные девицы? С одной стороны носить такие браслеты для римской аристократки считалось вульгарным и неприличным, с другой стороны, Лоредан находил это весьма пикантным. В конце концов, Сабина носила лишь браслеты танцовщицы, а вот императрица Мессалина(1) в свое время, вообще примерила на себя наряд уличной шлюхи и обслуживала мужчин в лупанаре, соревнуясь в своем распутстве с самыми известными и знаменитыми шлюхами.

– Как спалось? – улыбнувшись, спросила Сабина.

– Превосходно, – ответил Лоредан. – Ты, как всегда, великолепна. Этот наряд, тебе очень идет. Он подчеркивает красоту твоего тела, которой, позавидовали бы и богини.

– Приятно слышать, такие слова, – Сабина откинула головку чуть назад. – Но право не знаю… Я не кажусь, немного изможденной?

– Совсем немного, – кивнул Лоредан, – но это, лишь добавляет тебе притягательности.

– Это, все твой раб, Лоредан, – Сабина слегка покраснела и опустила ресницы. – Он, этот Нарбо – великолепен. Очень умелый, выносливый и сильный. Почти всю прошлую ночь, он ублажал меня и лишь незадолго до рассвета, когда я вконец обессилила от наслаждения, мы уснули. Возможно, он до сих пор ещё спит. Надеюсь, ты, не сердишься, что я воспользовалась твоим рабом, для собственного удовольствия? Я, все-таки приношу свои извинения. Прежде, чем ложиться с ним, я должна была получить твое согласие.

– Что ты, – рассмеялся Лоредан. – Как мог бы я отказать в подобной просьбе тебе? Мое согласие, ты конечно же получила бы. Нарбо сделал для тебя то, что должен был сделать всякий послушный раб, поскольку выполнять требования господ, является его обязанностью.

– Прекрасно! – воскликнула Сабина. – Тогда, если ты не против, я хотела бы, еще несколько раз возлечь с ним.

– Не возражаю, – кивнул Лоредан.

Он хотел добавить, что и сам, был бы не прочь поскорее воспользоваться прелестями хозяйки дома, но пока промолчал.

Поскольку подошло время второго завтрака, Сабина и Лоредан отправились в садовую беседку, где уже был приготовлен рабынями стол. Поев, они приятно побеседовали, потом, Сабина сказала:

– Хочешь взглянуть на хозяйство моего мужа?

– Было бы неплохо, – кивнул Лоредан, – сравню, как у вас здесь, и как у нас в Валенции. Может, что-то полезное и для себя увижу.

Они прошли через перистилей и через узкий коридорчик попали в комнату, от пола до потолка, украшенную диковинными узорами. Здесь был стол и кресло, а позади стола этажерка, на которой лежало множество свитков. В общем, комната эта напоминала кабинет Марка Сертория, лишь не имела дверей и была раза в два меньше.

– Здесь, кабинет моего мужа, – сказала Сабина.

Покинув кабинет, они вышли в обширный зал, посреди которого располагался прямоугольный имплювий (2). Вокруг бассейна располагались ложа, покрытые красными покрывалами.

– Здесь, я принимаю особых гостей, – загадочно улыбаясь, сказала Сабина.

– Каких гостей? – удивился Лоредан.

– Моих гостей. Тех, которых я приглашаю на пиры-вакханалии. – произнесла Сабина. -

Выйдя из атриума и миновав вестибюль, они спустились по лестнице из делосского мрамора и направились по широкой, выложенной цветной мозаичной плиткой тропинке в сторону больших ворот в конце сада. По обеим сторонам тропинки аккуратными рядами росли масличные и фруктовые деревья, были разбиты клумбы с цветами. Свежий воздух, аромат сада вскружили Лоредану голову. Солнце ярко светило, воздух был наполнен шелестом листьев, жужжанием насекомых, щебетанием маленьких птичек, порхающих между деревьев. Впереди, слева от тропинки Лоредан увидел ажурную беседку. Три юные девушки в очень коротких полупрозрачных туниках собирали цветы, весело смеялись, переговаривались и сплетая из цветов венки украшали ими беседку и деревья.

Наконец тропинка привела их к воротам и высокой каменной ограде. По ту сторону был обширный двор. Элизиум (3) с нимфами и цветами, беззаботным весельем остались позади.

Двор был застроен большими глинобитными сараями с черепичными крышами. Между собой сараи соединялись навесами, крытыми соломой. Среди строений особенно выделялось одно – серое здание из сырцового кирпича с крохотными, забранными решетками оконцами. Возле входа сидело двое стражников с плетьми и палками. Это была тюрьма-эргастул, где держали непокорных и строптивых рабов.

Посреди двора был сооружен огромный маслодавильный пресс. Двое почти обнаженных, рабов, чьи спины сплошь покрывали старые и новые шрамы от плетей, кряхтя от натуги, крутили огромное колесо, приводя в действие пресс. Две изможденные на вид женщины-рабыни подносили ведра с маслинами и ссыпали их в отверстие с другой стороны пресса. Еще две рабыни с боку следили, как масло наполняет амфоры. Когда очередная емкость заполнялась, трое, ожидающих поблизости рабов оттаскивали амфоры на склад. Тут же рядом работал гончарный станок. Двое рабов у печи раздували меха, а мужчина сидящий за столом на движущемся круге лепил разной формы посуду. Рядом за столом сидел неплохо одетый, средних лет мужчина с аккуратной бородкой. Перед ним на столе стояли флаконы с краской. Из кучи выставленных, уже подсохших горшков он выбирал более красивые, которые сгодились бы или на продажу или для хозяйства, и наносил на них рисунки и узоры.

Далее, Лоредан увидел и другие виды хозяйств: мельничное колесо, пекарню, свинарник и курятник, конюшни, стойла для волов и конюшни. Были здесь и сараи для хранения инструмента и стройматериалов, мастерские, сухие прохладные склады для зерновых, ямы для зерна и овощей. Пока он все это с любопытством разглядывал, откуда-то появился невысокий, лысоватый толстенький человек лет пятидесяти. Одет он был в серую грубого покроя тунику, подпоясан широким поясом, в руке держал хлыст из сыромятной кожи. Его глубоко посаженные глазки, встревожено бегали. Похоже, появление здесь хозяйки, было для него полной неожиданностью.

– Госпожа! – вскричал он, сгибаясь в подобострастном поклоне. – Что вам будет угодно?

– Я хочу знать, заготовлено ли для волов свежее сено?

– Да, моя госпожа, со вчерашнего дня.

– Покажи.

Толстячок, пыхтя и отдуваясь, побежал к длинному одноэтажному сараю с черепичной крышей. Сняв с пояса связку ключей и найдя нужный, он отомкнул замок и распахнул двери сарая.

Следом за ним вошли Лоредан и Сабина. Сено, увязанное в большие снопы, которых было здесь сотен пять или шесть, располагались в определенном порядке вдоль задней и боковых стенок.

– Ступай, Ветувий, да прикрой двери, – приказала Сабина.

Управляющий тут же исчез. Свет проникал в помещение через щель полуприкрытых створок. Вокруг же сгустилась полутьма. Сабина вступила в полосу света и медленным плавным движением сбросила с себя столу. Лоредан замер и даже затаил дыхание от восхищения.

– Богиня, – прошептал он, глядя на высокие упругие груди Сабины, с заострившимися от желания ярко розовыми сосками, её тонкую талию и широкие сильные бедра с крутыми изгибами, её восхитительные ноги.

Лоредан шагнул к молодой женщине и, скинув с себя и тунику и набедренную повязку, заключил Сабину в объятия.

– Да, – пошептала она. – Хочу тебя. Давай сделаем это здесь и прямо сейчас.

– А ты, уже полна сил? – рассмеялся он, водя руками по её грудям и бедрам. – Или Нарбо, все таки не так хорош, как ты говорила?

– Твой Нарбо, очень хорош, – рассмеялась она в ответ, – но и я сильная женщина. И страстная. Любовь мне нужна через каждые три часа, а иногда, я хочу мужчину и чаще.

Ухватив Лоредана за его крепкий, напрягшийся от возбуждения фаллос, Сабина жарко зашептала:

– А теперь, посмотрим на что ты способен. Знай, я люблю сильных и выносливых мужчин.

– Я не уступлю, какому то там рабу! – вскричал Лоредан и, подхватив смеющуюся Сабину на руки, уложил её на вязанку сена.

Они занимались любовью долго и страстно. После весьма продолжительных, взаимных и сладостных ласк, Лоредан овладел Сабиной, лежа на ней сверху, после, овладел ею сзади, потом, она долго и страстно двигалась, сидя на нем, а затем, он вновь, уложив её на спину, ублажал молодую женщину, так, что она кричала от наслаждения. Они не считали время, они забыли обо всем. Уже после, совершенно обессиленная, прижавшись щекой к его плечу, Сабина восторженно прошептала:

– Ты, очень хорош. Ты не уступаешь Нарбо в выносливости, и хотя твой член не такой огромный, как у него, но ласки твои восхитительны, а проникновения твои полны нежности. После Нарбо я чувствую усталость и плотское насыщение, а после тебя сладкую истому и души и тела.

(1)Мессалина – римская императрица, прославившаяся своим распутством

(2)Имплювий – четырёхугольный неглубокий бассейн в центре атрия в древнеиталийском и древнеримском жилище

(3)Элизиум – в древнегреческой мифологии – часть подземного царства, обитель душ блаженных

16. ОРГИЯ

Утром, первый завтрак Сабина и Лоредан решили устроить в беседке в саду. Они чувствовали легкую приятную слабость, скорее даже негу и возлежали на широких ложах в одних коротких туниках. Прошедшая ночь была столь бурной и великолепной, что даже ненасытная Сабина, теперь казалось полностью удовлетворенной.

Рабыни подали фрукты, печенья, разбавленное водой прохладное вино. Лоредан, взяв с серебряного блюда гроздь винограда, спросил:

– Где Нарбо? Мне нужно поговорить с ним.

– Был в саду, – ответила Сабина, слегка рассеяно и потянулась с ленивой грацией сытой, удовлетворенной кошки. – Наверное, помогает садовнику.

Тут из ближайшей кипарисовой рощи, вдруг раздались вопли и ругань.

– Да, помогает, – рассмеялся Лоредан.

Перед беседкой появился негр. Громко ругаясь, он защищался руками от низенького сухонького садовника, наскакивающего на него и размахивающего пучком фасций (1). Такого соперника, Нарбо раздавил бы и не заметил, но в данной ситуации, он явно, был виноват. И самое главное, свою вину признавал. Об этом говорили неуверенность огромного негра и его растерянный вид. Если уж, Нарбо считал себя виновным хотя бы отчасти, он мог лишь защищаться, или же предпочитал удрать при этом сам, никогда бы не ударил оппонента. Кроме этого, Нарбо никогда не поднял бы руку на женщину или ребенка или соперника, явно слабее себя, если только не было серьезной опасности для его жизни и здоровья.

Увидев Лоредана, негр воскликнул:

– Господин, спаси! Этот садовник убьет меня!

– Тревиус, оставь его, – приказала Сабина. – Что он натворил?

– Что натворил, госпожа? – садовник вытаращил глаза. – Да этот неуклюжий слон вытоптал недавно посаженные розы и помочился в бассейн с золотыми рыбами.

– Цветы потоптал, нечаянно, это правда, а про бассейн, все неправда! – заорал Нарбо. – Я просто случайно выронил ночной горшок, когда проходил возле бассейна. Споткнулся о корень. И еще, у меня немного тряслись руки.

– Его утренняя слабость оправдана, – сладко улыбнулась Сабина и одарила Нарбо ласковым томным взглядом. – Особенно, после такой ночи. Не кричи Тревиус, высади розы заново и почисть бассейн. Ступай.

– Как будет угодно госпоже, – садовник прибывал в явном замешательстве. Что-то, бормоча себе под нос, он удалился.

– Ты ел? – спросила между тем Сабина у Нарбо.

– Нет еще, госпожа.

– Ну, так ступай на кухню, там Фида накормит тебя. Потом придёшь сюда, твой господин хочет поговорить с тобой.

Нарбо кивнул и скрылся с глаз. Сабина потянулась к Лоредану. Он нашёл ее губы.

– Прошлой ночью, ты, был, просто богом любви, – прошептала молодая женщина. – А вместе с Нарбо, вам вообще нет равных. Изис так кричала, когда вы её вместе…

– И ты, тоже кричала, – улыбнулся Лоредан, прижимая Сабину к себе.

– Правда? – рассмеялась она. – Кажется, я даже потеряла сознание. И ты прав, наверное, кричала.

Сабина чуть отстранилась и, приподнявшись на локте, посмотрела на любовника.

– Такую ночь, нужно повторить. Я, Изис или, кто-то ещё из моих рабынь, ты и Нарбо. Давай завтра. А сегодня, я хочу устроить пир. Приглашу своих знакомых. Оргия будет с вечера и до самого утра.

– И много будет гостей? – поинтересовался Лоредан.

– Два десятка свободных граждан, их сопровождающие и мои домашние рабы. В общем, человек двести.

Лоредан был впечатлен. Самая большая оргия, в которой он принимал участие в Валенции, насчитывала чуть больше полусотни человек.

– Умеете, вы здесь жить в Италии.

– Я покину тебя ненадолго, – сказала Сабина, поднимаясь с ложа. – Нужно многое подготовить, сделать пару важных визитов. Я буду после обеда, ближе к вечеру. Не скучай. Если, что будет нужно, обращайся к Изис.

Жарко поцеловав его, Сабина удалилась.

Лоредан остался в беседке. В ожидании Нарбо, он, устроился поудобнее на ложе, неторопливо потягивал вино и закусывал фруктами. Чернокожий раб появился минут через двадцать.

– Вот и я, господин.

– Послушай-ка, ты никому не наболтал о наших делах в Риме? – строго спросил молодой аристократ.

– Нет, что ты!

– Слушай Нарбо, съезди-ка ты в Рим и узнай, что там делается. Вернулся ли император из похода? А самое главное, осторожненько так разузнай в городе ли сейчас Гай Маррон. Только смотри у меня, не наделай глупостей. Не привлекай внимания. И не вздумай лезть во дворец. На вот тебе, – Лоредан сунул Нарбо мешочек с деньгами. – Это сделает стражников фискалия, более сговорчивыми. Как все разузнаешь, сразу возвращайся.

– Слушаюсь, господин.

Нарбо удалился. Лоредан продолжал наслаждаться отдыхом. Он принялся за сочную дольку дыни, когда его внимание привлекла темнокожая рабыня Нумида. Он увидел, как её стройная фигурка, облаченная в короткий белый хитон (1), мелькнула между деревьев. Девушка подошла к небольшому круглому бассейну, окруженному десятком смоковниц, скинула накидку и вошла в воду. Ополоснувшись и даже не став одеваться, она отправилась к дому. Тропинка по которой она шла, вела мимо беседки, где возлежал Лоредан.

– Нумида, – окликнул он.

Нисколько не смущаясь своей наготы, девушка подошла. Он с восхищением любовался её крепким, стройным телом, большими упругими грудями, широкими бедрами и стройными ногами. Еще влажная после купания, гладкая черная кожа Нумиды глянцево блестела. Лобок её был гладко выбрит. Нумида, улыбнулась, видя, как Лоредан пожирает её глазами. Откинув на спину и плечи свои черные, курчавые волосы, она спросила с оттенком некого озорства в голосе.

– Что будет угодно господину?

– Мне, угодно тебя! – воскликнул Лоредан и порывисто ухватил девушку за руку.

Столь же быстро и решительно, он привлёк её к себе и припал к полным губам африканки. Руки Лоредана скользнули по грудям и бёдрам рабыни. Нумида не возражала против этого. Напротив, всем телом она прильнула к молодому аристократу. С губ чернокожей девушки сорвался стон удовольствия. Лоредан овладел Нумидой прямо здесь в беседке несколько раз. Они занимались любовью, пока совсем не выбились из сил. После, слегка покачиваясь, Нумида ушла, Лоредан же, одевшись, отправился в дом, чтобы там дожидаться Нарбо.

* * *

Спустя четыре часа негр вошел в атриум, что-то держа под мышкой, завернутое в тряпку.

– Ну, как дела? – спросил Лоредан, устремляясь к нему.

– Все отлично! – широко улыбаясь, воскликнул Нарбо. – Император и почти вся его свита на севере. Воюют с германцами. Во дворце же сейчас, главный Гай Метелка.

– Гай Меттел, – поправил Лоредан. – А где Маррон? Ты узнал?

– Да вроде бы, с императором. Так мне стражники фиска сказали, когда я купил им выпивки. Так что сегодня, можем пробраться туда.

Лоредан удивленно посмотрел на Нарбо и спросил:

– Куда нам надо пробраться?

– Во дворец, господин!

– Во дворец? Зачем нам во дворец? – не понял Лоредан.

– Ну мы же, в первый раз пробирались туда, – пробормотал Нарбо. – Нас поймали. Но теперь, мы будем осторожнее.

– А ты помнишь, для чего мы пробирались то туда? – прищурился Лоредан.

– Ну это… Выяснить там…

– А сейчас, что ты собираешься выяснять? – заорал Лоредан. – Маррона во дворце, все равно нет! Так чего ради нам туда пробираться? Да у тебя вместо головы тыква! Пустая глупая тыква!

– Как тыква? – пролепетал Нарбо. – Он в панике ощупал свою голову, – Не может быть? Как же теперь… Неужели Ваал-Баба наказал меня?

Негр, даже посмотрелся в зеркало на стене.

Увидев, что с ним в порядке, Нарбо радостно запрыгал.

– Голова как голова! И нет никакой дурацкой тыквы! Спасибо Ваал-Баба!

– Интересно, за что ты благодаришь своего бога? – удивился Лоредан.

– Ну, как же господин, я тут совершил один не хороший поступок. То есть я думаю, что Ваал-Баба счел его нехорошим. Но видимо он все, же не настолько плох, раз моя голова при мне.

– И что же это за поступок?

– Вот, – Нарбо развернул тряпицу и Лоредан увидел довольно большую тыкву.

– Где ты взял ее?

– На базаре.

– Купил?

– Нет. Так взял, – испуганно пролепетал негр. – Позаимствовал. Но я не нарочно. Честное слово.

Лоредан побагровел от гнева.

– Что значит не нарочно? Ты понимаешь, что делаешь?

– Да господин, я каюсь и прошу прощения. У вас и у Ваал-Бабы. Тот торговец, у которого я взял тыкву, был человек не очень то богатый.

– Да причем здесь это, богатый или не богатый?

– Ну, как же, господин. Богатому эта тыква – нет ничто, он и не заметит. А тот бедняк из-за меня не получит деньги за эту тыкву и не сможет накормить своих детей.

– Да я не про это вовсе! – вскричал Лоредан. – Я про то, что тебя могли поймать!

– Я больше так не буду, – забубнил Нарбо. – Прости меня, господин. Если прикажите, я верну эту тыкву тому доброму человеку.

– Ещё чего! – вскричал Лоредан. – Это все равно что написать на лбу: «Держите меня, я вор!» Зачем ты ее вообще украл? Тебя, что здесь плохо кормят?

– Я не крал. Я позаимствовал.

– Ну, хорошо, зачем?

– Сам не знаю. Злые духи должно быть меня запутали. А так, просто тыквенной каши захотелось.

– Тыкву отнеси на кухню, – сказал Лоредан. – И убирайся с глаз моих долой!

– Куда, господин?

– На кухню! – в ярости заорал Лоредан, потеряв терпение.

Негр в панике бросился бежать.

* * *

Наконец настал вечер. Сабина вернулась из деловой поездки и теперь, бегая по дому, давала указания. Рабы толпами метались вслед за ней. Мужчины тащили столы и ложа и расставляли их вокруг бассейна в большом зале. Женщины накрывали столы. По приказу Сабины весь дом был украшен гирляндами из цветов, повсюду на стенах зажжены факелы.

И вот, начали собираться гости. К немалой радости Лоредана, среди первых трех прибывших, оказался Фульвий Проскурий его соотечественник и партнер по торговым делам. Этого добродушного, румяного улыбчивого толстяка, сопровождала любовница – гречанка Ириана.

– Вот так встреча! – вскричал Фульвий Проскурий, обнимая Лоредана. – Давно ты в Италии?

– Около месяца, – сказал Лоредан. – А ты?

– Чуть больше месяца.

– Что случилось с тобой? – вскричал Лоредан. – Когда твой корабль исчез из порта Алерии, я не знал, что и думать. То ли, ты бросил меня, то ли буря не дала тебе возможности вернуться.

– Та ужасная буря, – закивал Фульвий Проскурий. – Она отнесла «Феликсу» к северу-востоку, к берегам Этрурии(2). Корабль был сильно повреждён и я не мог вернуться за тобой на Корсику. Пришлось остановиться в гавани Тарквиниума (3) и чиниться целых две недели! Ну, ничего, зато торговля пошла неплохо. Здесь в Италии наша шерсть на хорошем счету. Но скоро, нужно возвращаться за новой партией товара. Сегодня вот, я принял приглашение Сабины. Стоит, как следует повеселиться перед обратной дорогой. А ты, здесь за тем же?

– Да, вроде того, – кивнул Лоредан.

Поскольку, им было нужно ещё о многом поговорить, они решили устроиться на соседних ложах.

Вскоре, прибыло ещё несколько гостей: шесть мужчин и столько же молодых красивых женщин, все уже слегка навеселе. Их сопровождали рабы и рабыни в туниках из дорогих тканей, умащенные дорогими маслами и духами. Сабина приветствовала каждого гостя и провожала его к столам.

– Сюда почтенные квириты!(4) – восклицала она. – Я рада видеть вас в моем доме. Сегодня будет интересный вечер и ночь полная удовольствий.

Между лож и столами, туда сюда, сновали рабыни Сабины в коротких полупрозрачных туниках из виссона(5), отчего, сквозь тонкую ткань были видны их гибкие тела. Девушки следили, чтобы чаши гостей всегда были полны вином. В центре зала, между столами танцевали смуглокожие танцоры из Фригии. Им аккомпанировали обнаженные, светловолосые арфистки и флейтистки из Греции. Тут же, собравшихся развлекали чернокожие глотатели огня из Нубии и заклинатели змей из Нумидии.

Вновь, прибыло несколько гостей. Лоредан, увлекшийся беседой с Фульвием Проскурием, уже не обращал на них внимания. Тут ещё, к их разговору присоединился возлежащий напротив, Гай Марций Приский из Неаполя. Услышав, что Лоредан ведет обширную торговлю, он предложил заняться совместной перевозкой египетского зерна и папируса. Лоредан, нашел это предложение, весьма интересным для обсуждения.

Нарбо тем временем, совместно с несколькими другими рабами, сменил подуставших девушек и начал разливать вино в чаши гостей. Пьяные аристократки хихикали и не упускали возможности пощупать черного красавца, некоторые, особо раскованные дамы не постеснялись забраться руками к нему под набедренную повязку. Почувствовав его мощь, они восторженно смеялись и вздыхали. Нарбо же не упускал случая, что-нибудь стащить со стола. Благо, стол просто ломился от всяких яств.

Морская рыба в подливке из речных устриц и лимонного сока, лежала в длинных узких тарелках. Жареная дичь: утки, гуси, перепела и голуби, посыпанные свежим зеленым луком, подавались на больших подносах. Отдельно, на блюдах громоздились свежесваренные лангусты, крабы, омары. Огромные сыры из Галлии укладывали или в виде пирамид или колонн. Хлебы, посыпанные анисом подносили ещё теплыми. Фалернское вино лилось рекой. На блестящих фарфоровых тарелках из Китая подали ракушки с африканских берегов и улитки с тмином. Для удовлетворения самых изощренных вкусов принесли маленьких жареных антилоп, нутро которых было набито паштетом из печени рыб, целые бараньи туши, сваренные в сладком вине, белки из куриных яиц в маринаде, копченые бычьи окорока, пропитанные дымом благовоний.

Любители сладкого, могли отведать торты, политые вином или гиметским медом(6), посыпанные анисом. К их услугам были также пирожки с яблоками или ягодами, сваренные в меде.

Насытившиеся мясом, брали с подносов гроздья винограда, арбузы, дыни, лимоны, финикийские орехи, фисташки и миндаль.

Над столами раздавалось чавканье, шум разговоров, звон кампанийских(7) чаш. Некоторые, выпив лишнего, распевали песни или корчили рожи в медных, начищенных до блеска зеркалах. Женщины громко взвизгивали, хохотали и потеряв всякий стыд приставали либо к своим спутникам, либо к рабам.

Пир был самом разгаре. Фригийских танцовщиков сменили девушки из Финикии и Сирии. Юные, смуглые красавицы были полностью обнажены. Их черные волосы, заплетенные в множество тонких косичек, спускались по плечам и спинам ниже ягодиц. На запястьях и щиколотках сверкали золотые браслеты. Головы финикиянок украшали диадемы с изображением богини Иштар, а сириянки носили в волосах большие заколки с изображением бога Элагабала, чей культ, был весьма популярен в восточных провинциях Римской Империи. Дикие танцы, смуглокожих нимф, преисполненные откровенной похотью, взволновали всех присутствующих. Пиршество, быстро перетекало в разнузданную оргию. Две флейтистки, бросив свои инструменты, приникли к Нарбо. Втроем, они упали прямо на пол между столами. Мужчины, без разбора притягивали к себе и рабынь и соседок по ложам. Лоредан, возле которого устроилась одна из златокудрых арфисток и одна из сирийских танцовщиц, мельком увидел Сабину. Она лежала на передвинутом к бассейну ложе и ею, один за другим овладевали её собственные рабы и кое-кто из приехавших со своими господами. Увидел он и Изис, которая занималась любовью одновременно с двумя мужчинами. Некоторые из девушек ласкали друг друга, а две финикиянки делали это в изящном танце. Лоредан, жарко поцеловав в губы сначала гречанку, потом сириянку и решил, вместе со всеми предаться во власть Эроса.

Он даже не подозревал, что за ним пристально наблюдают. А наблюдал за ним, сверлил ненавидящим взглядом никто иной, как Квинт Мелорий. Он, как и все остальные был в числе приглашенных, но подъехал совсем недавно. Сначала, он не заметил Лоредана, ел и пил, лежа далеко в стороне, от того места, где был его обидчик. Он и подумать не мог, что встретит здесь того негодяя, что оскорбил его в портовом трактире, да еще и украл письмо к фискалию Гаю Маррону, из-за чего потом возникло столько неприятностей. Но вот, зоркий Тарикс, его доверенный раб, закончивший распрягать лошадей и вошедший в зал, тут же разглядел в толпе, и Лоредана, в объятиях двух нимф и Нарбо, лежащего под кучей обнаженных, стонущих женщин. Тарикс немедленно сообщил о своем открытии господину.

– Да, это точно они, – не сводя глаз с Лоредана, прошептал Квинт Мелорий, и сжал кулак, так, что костяшки пальцев побелели. – Они, клянусь богами!

Квинт Мелорий с раздражением оттолкнул от себя двух римских аристократок, настойчиво лезших к нему с поцелуями и повернул к Тариксу красное, перекошенное злобой лицо. – Вот что, Тарикс немедленно поезжай к ближайшей заставе и приведи сюда первых попавшихся солдат. Скажи им, что здесь на вилле Сабины Агилы находится разбойник.

Тарикс кивнул и выскользнул из зала.

Тем временем, воинственно загудели барабаны, запела флейта и перед гостями появились четыре девушки из Британии. На их руках были наручи, на ногах поножи, в остальном же, их гибкие, стройные тела, были полностью обнажены. Длинные, светлые волосы распущены. Каждая из амазонок была вооружена двумя длинными кинжалами. Они начали бешенный, стремительный и вместе с тем искусный танец, сопровождающийся ударами, выпадами и уклонением от атак. Пирующие разразились восторженными воплями. Девушки кружились все быстрее и неистовее, темп музыки тоже нарастал, мелькала сталь, сверкали глаза. Зрелище было завораживающим. Когда танец закончился и барабаны смолкли, амазонки замерли. Их тела блестели от пота, груди поднимались и опускались от быстрого дыхания, среди спутанных волос сверкали глаза этих диких и свирепых северных волчиц, возбуждающе притягательных и смертельно опасных одновременно.

Когда они покидали зал, их сопровождала бурная восторженная овация. На смену британкам вышли нумидийские танцовщицы в фиолетовых накидках. Они двигались так, что время от времени, складки их одежд, словно дразня присутствующих, то тут, то там на мгновение приоткрывались, оголяя, то упругие груди нумидиек, то их сильные бедра, то округлые ягодицы, то длинные стройные ноги.

Но едва нумидийки начали танец, как в зал вбежал Тарикс, а затем вошли пять солдат в полном вооружении. Возглавлял их здоровенный центурион с мужественными и грубыми чертами лица, казалось, вырезанными из дуба. Подбородок центуриона был столь мощен, что казалось, ремешок шлема, вот-вот лопнет.

– Кто нас вызывал? – рявкнул центурион.

– Я! – вскочил Мелорий. – Хочу заявить, что среди присутствующих находится преступник, грабитель, вор и разбойник.

– Где все эти негодяи? – загремел центурион.

– Что? – опешил Мелорий – Негодяи?

– Ну, ты сказал, что их тут четверо. Преступник, грабитель, вор и разбойник. Получается ведь, четверо.

– Четверо? – Мелорий вытаращил глаза. – Нет, это один человек!

– Один? Не слишком ли много достоинств для одного? – хмыкнул центурион, выхватывая из ножен меч, при этом ни один мускул не дрогнул на своем квадратном лице. – Так, где же он?

– Вот он! – указал Мелорий на Лоредана. Тот, испуганно озирался по сторонам.

– Ага! Разбойник! – центурион направился к Лоредану. – Стой спокойно и ничего тебе не будет. Ты арестован.

Но на встречу центуриону шагнула Сабина Агила, которую рабыни успели завернуть в короткую розовую накидку.

– Центурион, соизволь объяснить, что здесь происходит.

– А ты… – вояка в нерешительности остановился, поскольку накидка едва прикрывала тело молодой женщины, а ноги ее, так и вовсе, оставались голыми. Влажно блестящие потеки на её ляжках, его тоже смутили.

– Я хозяйка этого дома, – сердито сказала Сабина. – Мой муж очень известный человек. Как вы вообще вошли? Люди у ворот и привратник у входа не остановили вас?

– Они пытались, – криво улыбнулся центурион. – Прости, госпожа за вторжение, – последовал легкий поклон. – Вот от этого господина, – он указал на Мелория, – пришло сообщение, что в твой дом пробрался преступник.

– Какая глупость! – вскричала Сабина возмущенно. – И кто, по-твоему здесь может быть преступником? – она обвела помещение рукой. – Здесь, собрались почтенные граждане, отдохнуть и развлечься.

– Этот господин, – центурион кивнул на Квинта Мелория, – утверждает, что преступник вот этот господин, – и он указал на Лоредана.

Тот возмущённо вскричал:

– А где доказательства? На каком основании меня называют преступником?

– Ты оскорбил меня, свинья! – завопил Квинт Мелорий. – Оскорбил и украл важное для меня письмо!

– Это только слова и ничего больше! – парировал Лоредан. – Лживая болтовня! Почему, ты славный центурион, прости, не знаю твоего имени, поверил словам этого проходимца?

– Проходимца? – взвился Квинт Мелорий. – Да меня все здесь знают! И в Риме знают! И по всей Италии! Я Квинт Мелорий! А вот ты кто такой? Твоего имени я даже не слышал!

Мелорий начал обращаться к ничего не понимающим гостям:

– Вы знаете, кто это такой? Вы знаете имя этого негодяя?

– Я могу поручиться за каждого из своих гостей! – воскликнула Сабина. Она раздраженно обратилась к Квинту Мелорию:

– Уважаемый Квинт, зачем ты устроил скандал? Неужели нельзя было обсудить этот вопрос, не привлекая сюда стражу?

– Да, как же без стражи? – выпучив глаза, заорал патриций. – Меня избили и обокрали!

– Видимо не достаточно, – сквозь зубы процедил Лоредан. – Видят боги, нужно было тебе еще наподдать.

– Слышали?! – Квинт Мелорий сделал картинный жест в сторону Лоредана. – Вылитый разбойник!

– Все, хватит! – раздраженно рявкнул центурион. – Я арестую вас обоих и отправлю на дознание к префекту Рима Макретиану. Он то разберется, кто честный гражданин, а кто разбойник и проходимец.

– Это возмутительно! – заорал Мелорий. – Честного гражданина хотят арестовать ни за что! Говорю тебе, центурион, исполни свой долг, арестуй этого… И вон того, огромного негра!

– Так, стой спокойно, – приказал центурион Нарбо.

Однако, он добился совершенно противоположного. Нарбо издал душераздирающий крик, схватил табурет из слоновой кости и швырнул его в центуриона.

Крак! Табурет угодил в шлем. Глаза центуриона сошлись к переносице и с высунутым языком, он рухнул на пол. Лоредан схватил со стола торт и швырнул его в физиономию Мелория. Тот перестал видеть, оступился и упал в бассейн. Рабыни подняли испуганный визг. Гости вскочили и все стали беспорядочно метаться. Солдаты кинулись к Нарбо. При этом, они не стеснялись опрокидывать столы, бесцеремонно расталкивать и сбивать с ног почтенных аристократов. Нарбо схватил баранью тушу и швырнув её в солдат, кинулся бежать, лавируя среди столов и лож. Вокруг с испуганными воплями метались гости, рабы и слуги.

Кто-то поскальзывался на кусках мяса, арбузных и дынных корках. Кого-то сбивали с ног, третьи падали от того, что поскальзывались в лужах вина. Мелорий выбрался из бассейна и вместе с Тариксом набросился на Лоредана. Тот бегал от них между столами и швырял в противников тушки жареных уток, гусей, зайцев, яблоки. Нарбо сцепился в бассейне с двумя солдатами, а трое других бегали вокруг и не как не могли протолкнуться на помощь товарищам, через мешанину тел.

Лоредан неожиданно поскользнулся, наступив ногой на лицо одного из рабов, прятавшегося под столом, но вдруг решившего выглянуть. Мелорий, тоже споткнулся об этого раба, но успел схватить Лоредана за ногу. Падая, Лоредан схватил за ногу одного из гостей, а тот, падая схватил ещё одного, а тот в свою очередь опрокинул еще двоих. На полу образовалась вопящая куча-мала. Лоредан, кое-как освободился, юркнул под стол, прополз под ним и вылез с другой стороны. Но тут, на него прыгнул Тарикс, вцепился обеими руками в волосы. Заорав, Лоредан упал на спину, чтобы придавить маленького негодяя. Тарикс охнул и отцепился. Обозленный Лоредан, принялся макать грека головой в бассейн. Тот пыхтел и громко булькал. Квинт Мелорий тем временем, весь перемазанный жиром, со всклоченными волосами, в которых запутались рыбьи кости и другие объедки, вылез из-под груды барахтающихся тел. Громко ругаясь и расталкивая всех встречных, он искал Лоредана. Увидев, как тот измывается над Тариксом, Мелорий завизжал от ярости. Он схватил со стола первое, что ему попалось – крохотный ножичек для чистки фруктов и ринулся на ненавистного врага. Лоредан оставил тяжело дышащего, кашляющего Тарикса и обратился в бегство. Мелорий упорно преследовал его, грозя всадить лезвие в спину. Тут, из одной из боковых комнат неожиданно выскочил Фульвий Проскурий. Ножичек Мелория воткнулся ему в толстую ягодицу. Фульвий взвыл, выдернул лезвие и напал на оторопевшего Мелория. Теперь, уже тот вынужден был спасаться бегством.

Лоредан ворвался в ту самую спальню, откуда так, кстати, выпрыгнул Фульвий и бросился к открытому окну и недолго думая, сиганул в него. Нарбо, бежавший следом за господином, немного не успел. Тарикс, уже пришедший в себя, схватил негра за ногу и начал громко звать солдат. Сначала, бесцеремонно расшвыривая гостей, прибежали двое. Нарбо, как следует, врезал Тариксу, и толкнул его прямо на подбегающих стражников. Затем, сорвал со стены занавеску и замотал в нее всех троих. Пока они, ругаясь, пытались выбраться, негр ринулся к окну. Но его уже нагонял пришедший в себя центурион.

Нарбо схватил с ложа подушку и огрел ею преследователя. Тот рубанул мечом, и подушка разлетелась, наполнив всю комнату пухом. Нарбо набросил на центуриона покрывало и толкнул. Центурион отлетел и, завертевшись волчком, врезался в стенной шкаф. Тот начал разваливаться и на троих, вбежавших в комнату солдат посыпались подушки, покрывала, свечи, одеяла, туники, свертки разноцветной материи. Центурион и его подчиненные орали и молотили в воздухе кулаками, пытаясь выбраться из массы заваливших их вещей.

Нарбо, наконец, добрался до окна и выпрыгнул в ночь.

(1)Фасции – перетянутые шнуром, либо связанные ремнями пучки вязовых или берёзовых прутьев.

(2)Хитон – разновидность нижней греческой одежды, подобие рубашки (льняной или шерстяной), чаще без рукавов. Могли быть, как длинными, так и короткими.

(3)Этрурия – северо-западная область Италии

(4)Тарквиниум (Тарквинии) – город к северу от Рима в Этрурии

(5)Квириты – обращение к римским гражданам

(6)Виссон – тончайшая ткань, белая, реже золотистая. Имела высокую цену. Одевать домашних рабов в одежду из виссона могли позволить себе очень богатые рабовладельцы, желающие похвастаться своим достатком.

(7)Гиметский мёд – тимьяновый мед, собираемый пчелами на цветущих склонах горы Гимет, расположенной к востоку от Афин.

(8)Кампанийские вазы – вазы и сосуды произведенные в Кампании. Чаще всего на них изображались молодые мужчины и женщины, сцены фиасов, птиц и животных.

17. ТРИУМФ

До самого утра беглецы прятались в кипарисовой роще, расположенной в трех стадиях от виллы Сабины Агилы. По пути туда, им пришлось пересечь стремительный широкий ручей, а после их угораздило попасть в небольшое болотце, скрытое не только непроглядной ночной тьмой, но и густыми тенями от деревьев. В общем, до рощи, ставшей их убежищем, они добрались страшно усталыми, грязными и промокшими до нитки.

С первыми лучами солнца, путешественники поплелись обратно к дому их покровительницы. У ворот их узнали рабы и пропустили во двор. Оттуда, беглецов сопроводили в атриум, где их и встретила Сабина. На ней был длинный белоснежный пеплос, плотно облегающий красавицу в тонкой талии и почти полностью, открывающий её великолепные груди. По бокам пеплоса от самого низа и до пояса шли разрезы, так, что при каждом шаге Сабины мелькали её гладкие округлые бедра и стройные длинные ноги, обутые в изящные сандалии с высокими тонкими каблуками.

Сабина Агила, как всегда, была великолепна. Её красоту не могли приуменьшить даже усталый, полусонный вид.

Увидев, на кого похожи Лоредан и Нарбо, Сабина пришла в ужас и тут же, приказала рабам приготовить для них купальню и накормить. Потом, привела Лоредана и Нарбо в свою спальню. Здесь, полулежа на кровати под большим балдахином из полупрозрачных занавесок, она рассказала им, что произошло после их бегства.

Центурион прицепился к ней с расспросами: кто такие Лоредан и Нарбо, как их зовут, откуда они и как попали в ее дом? Сабина соврала, что имя Лоредана было Марк Скавр и родом он из Афин. Его ей порекомендовал кто то из знакомых, но кто, она, конечно же, не помнит. Затем, вышел неприятный разговор с Квинтом Мелорием. Тот кричал, что ноги его больше не будет в доме, где разбойников принимают, как честных добропорядочных граждан. В конце концов, в середине ночи и Мелорий и центурион со своими солдатами убрались прочь. Остальные гости разъехались еще раньше.

– Вы двое, между прочем, испортили весь вчерашний праздник, – сердито сказала Сабина. – Мои гости, были сильно перепуганы, кто-то посчитал себя, даже оскорбленным. Теперь, мне придется каждого посетить и как-то объяснить случившееся, заверить, что подобное больше не повториться.

– Прошу простить меня и моего раба, Сабина, – сказал Лоредан. – Но согласись, в большей степени вчерашний праздник испортил Квинт Мелорий, будь он проклят.

– Я вас прощу, – Сабина обворожительно улыбнулась, облизала языком губы и плавно провела руками по своим бедрам. – Но только, если вы двое… Если вы…

– Непременно, – проникновенно произнес Лоредан, глядя ей прямо в глаза – Нам, лишь нужно немного отдохнуть.

– Я и сама нуждаюсь в отдыхе, – тихо рассмеялась Сабина. – Вчера у меня было много мужчин. А потом, еще весь этот переполох… Так что, я буду сегодня спать до полудня. У вас есть время до вечера. Потом, до самого утра я хочу, чтобы вы доказывали мне вашу мужскую силу. Много-много раз! Изис, я тоже позову.

Она помолчала немного, после, взглянув на Лоредана, спросила:

– Объясни мне, почему Квинт Мелорий так тебя ненавидит? Что между вами произошло?

– У нас была случайная ссора в одном трактире, – сказал Лоредан. – Мелорий был пьян, оскорбил меня и ударил. Я, ответил ему тем же.

– А про какое письмо он тут все кричал? – полюбопытствовала Сабина.

– Понятия не имею, – пожал плечами Лоредан. – Должно быть, он сам его где-то потерял, а обвинил меня в краже. А может, никакого письма и вовсе не было.

Тут Нарбо звонко шлепнул себя по лбу и воскликнул:

– Господин, письма! Я совсем забыл про письма!

– Письма? – удивленно спросил Лоредан. – Какие ещё письма, Нарбо?

– Ну, когда я вчера ездил в Рим, чтобы узнать прибыл ли туда император, ненадолго завернул на тот самый пляж, где нас нашла госпожа.

– А зачем тебе туда понадобилось?

– Во время бури я потерял Ваал-Бабу и очень хотел отыскать его.

– Ты мог бы вырезать из дерева другого, – рассмеялся Лоредан.

– Да, мог бы конечно, но тот получился очень уж удачным. В первый раз мне удалось так хорошо передать веселый и добрый нрав Ваал-Бабы.

– Ну и как, нашел ты его?

– Нет, господин, – вздохнул Нарбо. – Но зато мне попался ваш футляр с письмами.

– В самом деле? – удивился Лоредан. – Просто невероятная удача. Но они, верно пострадали от воды?

– Не знаю господин, я не проверял.

– Что за письма? – полюбопытствовала Сабина.

– Это мои документы, касающиеся торговли и представительства. В общем, ничего интересного, – уклончиво ответил Лоредан, разумеется умолчав, что среди тех бумаг было и то самое письмо, отнятое у Мелория.

– Странная история – пробормотала Сабина.

Пристально посмотрев на Лоредана, потом на Нарбо, она сказала:

– Все-таки, вам не следовало оказывать сопротивление тому центуриону. Я уверена, префект города во всем бы разобрался. Теперь, вас точно будут воспринимать, как разбойников.

– Нет уж, я не позволю арестовать себя! – вскричал Лоредан, – Да еще, по нелепым обвинениям этого глупца Мелория, чтоб он подавился, собака.

– И я, не позволю меня схватить, – поддакнул Нарбо. – Если только, господин прикажет мне сдаться.

Сабина на это, лишь покачала головой.

– У Квинта, кстати, начались крупные неприятности, после того, как вы сбежали. Оказывается, он ранил Фулвия Проскурия. Рана пустяковая, но тот объявил Мелория разбойником. Центурион арестовал Квинта и повез его к префекту разбираться, а Фульвий пригрозил, что подаст на Мелория в суд.

– Так ему и надо, – процедил Лоредан. – А кстати, где живет этот Мелорий?

– В Риме, где то в районе Эсквилинского холма, – ответила Сабина. – А тебе это зачем? Хочешь поехать к нему? Ты бы съездил, да уладил ваши разногласия. Иначе, он так и будет обвинять тебя.

– Вот ещё, – хмыкнул Лоредан. – К нему я не поеду. – Лучше скажи, он богат и действительно известен во всей Италии? Есть у него влиятельные друзья или покровители?

– Ну, влиятельных друзей у него хватает, – кивнула Сабина. – А вот, насчет чьего либо покровительства, я не уверена. Он никогда не упоминал о таком человеке. Что касается его известности и богатства, могу сказать, что Квинт Мелорий весьма известен, пожалуй, лишь в Лациуме (1). Его немного знают в Кампании и Лукании(2). Живет он в роскоши, но при этом очень расточителен. У него много долгов, возможно даже превышающих стоимость его собственного имущества. Впрочем, среди магистратов и судей у него много знакомых и они позволяют Квинту отмазываться от долгов или затягивать срок их выплаты.

– А чем же занимается этот Мелорий? – спросил Лоредан.

– В основном ростовщичеством, перепродажей рабов, да владеет несколькими жилыми домами, – ответила Сабина. – Зачем тебе все это знать?

Лоредан пробурчал: «просто так" и направился к выходу из комнаты, подталкивая вперед Нарбо.

– Мы покидаем тебя, прекрасная Сабина. Тяжелая ночь заставляет нас поскорее прилечь и отдаться чарам Морфея.

– Ступайте, – кивнула Сабина, – Отдыхайте и не забудьте о сегодняшнем вечере, когда мы вчетвером отдадимся, уже чарам Эроса.

Покинув спальню любовницы, Лоредан и Нарбо вышли в атриум.

– Нарбо, где мои письма?

– Сейчас, господин.

Негр сбегал в свою комнату и быстро вернулся с кожаным футляром. Лоредан торопясь и волнуясь, открыл его. Больше всего его заботило, сохранилось ли заемное письмо для аргентариумов. К его немалой досаде оно промокло и измохрилось. Изрядно пострадали и остальные документы, а вот письмо, отнятое у Мелория, удивительное дело – осталось почти незатронутым морской водой.

– Просуши футляр и сложи в него все, что более-менее не пострадало, – распорядился Лоредан. – Может и сгодится для чего-нибудь. И вот ещё что, – молодой аристократ зевнул. Усталость и бессонная ночь давали о себе знать. – Завтра с утра поезжай в Рим. Снова узнай, как там дела и что слышно об императоре. Только гляди, веди себя благопристойно. Понимаешь, о чем я говорю?

– Да господин, я не полезу во дворец и ввязываться в драку ни с кем не буду.

– И это все? – прищурился Лоредан.

– Кажется всё, господин.

– Нет не все, – свирепо глядя на Нарбо, процедил молодой аристократ. Он поднес к носу испуганного негра кулак. – Кое о чем, ты забыл, Нарбо.

– Я все понял! – воскликнул негр. – Ничего не буду заимствовать на рынках.

– Да, вот теперь, все, – Лоредан улыбнулся. – Ступай и отдыхай.

Нарбо отправился в отведенную для него комнату, молодой аристократ в свою спальню. К вечеру, им обоим, действительно понадобится много сил.

* * *

Вернувшись из Рима к вечеру, Нарбо сразу же отправился к Лоредану.

Он нашел господина в его комнате, возлежащего на обнаженной и стонущей от удовольствия Изис. Раб застыл на пороге комнаты, в ожидании, когда господин закончит. Лоредан мог бы продолжать еще долго, но новости, привезенные Нарбо были поважнее.

– Пока, ступай, – приказал девушке Лоредан, едва увидев негра.

Как только Изис скрылась за входным занавесом, молодой аристократ обратил все свое внимание на чернокожего раба.

– Господин, прошлой ночью, император вернулся с преторианской гвардией и частью войска, – сообщил Нарбо. – Завтра, состоится его триумфальный въезд в город по случаю победы над варварами.

– Это хорошо, – кивнул Лоредан. – А с ним, вернулась и вся его свита? Ты узнал, что-нибудь про Маррона? Где этот старый мерзавец?

– Узнал, господин. Он тоже вернулся.

– Отлично! – воскликнул Лоредан. – Теперь, нам надо пробраться во дворец и схватить его. Еще, неплохо бы схватить Мелория. Я хочу допросить их обоих. Нужно выбить из негодяев всю правду. Особенно из Маррона. Уж он то, точно знает, что затеял против меня Марк Серторий. Знаешь, Нарбо, этот триумф нам на руку. Все будут праздновать, веселиться, повсюду будет суета. Стражники во дворце, наверняка напьются сильнее обычного. Вот тут то, мы и проникнем во дворец. Вот что, завтра поедем в Рим вместе. Всегда хотел посмотреть на триумф. А как стемнеет, проберемся во дворец. Видят боги, я заставлю Маррона рассказать мне всю правду!

О намерении уехать Лоредан сообщил Сабине. Она немного погрустила. Просила не забывать ее и по возможности заезжать в гости.

– Сегодняшняя ночь должна быть особенной, – сказала она. – Я хочу быть с тобой и Нарбо. Без Изис. Только я и вы двое.

* * *

На другой день, рано утром, Лоредан в белоснежной, отглаженной тоге, и Нарбо в короткой серой тунике, подпоясанной широким поясом, вышли из дома. Сабина проводила своих любовников до двора, где их ждала, квадрига, запряженная двумя парами пегих коней.

Молодая женщина обняла Лоредана, потом Нарбо.

– Удачи вам. Надеюсь, еще увидимся.

– Ты останешься здесь на вилле? – спросил Лоредан.

– Сегодня да. Завтра уеду в Арицию. Захочешь увидеться приезжай туда. Наш дом в конце Кипарисовой улицы, справа от центральной дороги. Меня не спрашивай, сперва вызывай Изис, а она сообщит мне о твоем приезде.

– Но только ты, наверное, ни скоро приедешь, – с нескрываемой грустью добавила Сабина.

– На все воля богов, – ответил Лоредан.

Рабы открыли ворота, и путешественники отправились в Рим.

Сначала, не мощёная, но отлично укатанная дорога вела мимо обширных виноградников и пшеничных полей. Потом, путники выехали на дорогу Севериана, проложенную совсем недавно вдоль побережья. В чистом голубом небе ярко светило солнце, до путешественников доносился шум моря и крики чаек. По обеим сторонам дороги раскинулись кипарисовые рощи и заросли дикого винограда. Среди листвы весело щебетали разные мелкие пташки.

Через пару часов, они проехали мимо Ардеи(3) и вскоре прибыли в Лаврентум(4) небольшой городок, где наскоро перекусили в одном придорожном кабачке. Далее, путешественники продолжили свой путь, выехав на Лаврентийскую дорогу, ведущую в Рим с юга. В древние времена в этих местах были обширные болота, но еще в эпоху Ранней Республики их начали осушать, а через многочисленные речушки, впадающие в Тибр с юго-востока, проложили мосты. Уже недалеко от Рима Лаврентийская дорога слилась с Остийской.

Здесь в этот ранний час, когда только-только прошло время второго утреннего завтрака по пути попадалось немало груженых возов и пеших путников. Многие хотели успеть к началу триумфа, а торговцы спешили на рынки, чтобы поскорее распродать товар.

Вскоре, показались пригороды Рима. По обеим сторонам тракта здесь возвышались двухэтажные, но чаще всего одноэтажные домики, крыши которых увивали виноградные лозы.

Лоредан и Нарбо проехали мимо гробницы Цестия, своей формой и остроконечной верхушкой напоминавшей гробницы египетских фараонов и в числе многих экипажей и повозок въехали в Рим через Раудоскуланские ворота. Стражники пропускали всех, изредка проверяя грузы и заглядывая в крытые возы.

Оставив позади Авентинский холм, путешественники достигли Бычьего форума и далее, проехав между Палатинским холмом и Велабром, где уже вовсю шла бойкая торговля, прибыли к Императорскому форуму.

Здесь, в отличии от кварталов Авентина, заселенных в основном беднотой, улицы были широкие и чистые, вдоль дорог стояли богатые дома, все вокруг утопало в садах, тут и там били фонтаны, а через территорию некоторых усадеб проходили рукотворные русла широких ручьев, выложенные мраморной плиткой.

Отсюда были видны величественные арки и колонны, воздвигнутые в разные времена разными императорами, своими размерами и архитектурой поражали рынки, портики, храмы и святилища. Здесь величие Рима представало во всем своем блеске и силе.

Столица Империи, между тем, просыпалась. С каждой минутой людей на улицах становилось все больше и больше. Кто-то шел налегке, некоторые тащил корзины, мешки или катили перед собой тележку с поклажей. Многие богачи, кто лежа в лектиках, кто на колесницах, в сопровождении толп рабов, слуг и клиентов, направлялись в сторону Императорского форума, где и должно было состояться триумфальное шествие. Туда же, со всех концов города стекался и весь остальной люд, особенно многочисленная чернь.

Собирался народ в основном по обеим сторонам так называемой Широкой улицы, по которой от Фонтильских ворот, мимо комплекса императорских дворцов, мимо холмов Велия и сенатской курии и должна была пройти процессия.

Толпы простого люда плотно заполнили улицу с обеих сторон. Все шумели, кричали, кое-где вспыхивали потасовки из за лучших мест. Экипажи богачей вклинивались прямо в толпу и чтобы не попасть под колеса, люди с проклятием расступались, увеличивая позади себя давку. Городские стражники кидались то туда, то сюда, стремясь, навести порядок. Вдоль улиц, чтобы на проезжую часть никто не сунулся, натянули канаты и железные цепи. Для сдерживания толпы, через каждые три шага, стоял вооруженный солдат когорт вигилов.

Нарбо довольно удачно подвел колесницу почти к самой проезжей части, так что с этого места он и господин все отлично могли видеть. Было несколько недовольных, тем, что их оттеснили лошадьми в сторону, но высказываться громко побоялись, оценив рост и силу возницы, а также длину и толщину его плети.

Вот, наконец, в отдалении со стороны Фонтильских ворот торжественно загудели трубы. Толпа в волнении поддалась вперед, солдаты возле ограждений, тут же начали оттеснять особо любопытных обратно. Через минуту показался отряд императорских рабов. Это были исключительно сильные мужчины, числом в тысячу или около того, собранные казалось, со всех концов Ойкумены, так разнообразны были и цвета их кожи и черты лиц. Их одежда, состояла из одних набедренных повязок, мускулистые тела блестели от масла. Рабы несли на огромных подносах слитки золота, груды драгоценных камней, цепи из серебра, вазы и кувшины с вкрапленными в них алмазами.

– Странно, не думал я, что у северных варваров есть такие богатства, – произнес, стоящий неподалеку от колесницы Лоредана седовласый старик.

Несколько человек повернули к нему удивленные лица. Старик объяснил:

– Когда я служил в Девятом Триумфальном легионе, часто приходилось воевать с германцами. И через Рейн и через Данубий я ходил. Сколько селений мы спалили и не сосчитать. Но нигде, клянусь богами, я не видел у германцев столько золота, сколько пронесли здесь. Раньше, давным-давно и великий Юлий Цезарь с варварами воевал и Германик и Тиберий, но даже они не захватывали у германцев столько золота. Должно быть, Каракалла снискал особую милость у Фортуны, раз ему досталась такая добыча.

Следом за рабами прошла когорта легионеров – особо почетные стражи трофеев. Далее, за ними шла группа важных толстопузых сенаторов с надменными лицами, все как один в белых тогах с широкими пурпурными полосами вдоль края одеяния. За сенаторами двигалась повозка с трубачами, а сразу за ними отряд флейтистов в красных плащах с позолоченными лавровыми венками на головах. За музыкантами двигались пять огромных возов, каждый из которых тащили три огромных белых быка, чьи рога обматывали разноцветные ленты. Возы до верху были заполнены оружием побежденных. Всех, особенно впечатлили огромные, тугие луки кочевников-аламанов. Правда, вновь не обошлось без недоразумения. Старик, ранее удивившийся обилию захваченного у германцев золота, в этот раз углядел среди оружия довольно много пехотных македонских доспехов, покрытых искусным орнаментом и сарисс(5), какими пользовались воины фаланги.

– Вот уж не думал, что у варваров есть такие вещи! – воскликнул он. – Это что же, германцы теперь бьются, как воины Александра Великого? Клянусь Юпитером, еще немного и варвары научатся делать катапульты!

Несколько человек между тем, пронесли медные таблички с названием разгромленных племен. Всех поразило число этих табличек. Кто-то в недоумении воскликнул, что среди побежденных варваров: хаттов и аламаннов, почему-то значатся несколько фракийских и иллирийских племен, покоренных три столетия назад еще при Республике.

Старый легионер, услышав это, посмеялся и сказал, что Каракалла, должно быть, покорил эти племена еще раз, для верности. Один из стражников в оцеплении велел старику заткнуться и не ставить под сомнение подвиги и военные заслуги императора.

Ну вот, наконец, на роскошно убранной колеснице появился и сам виновник торжества, император Марк Аврелтий Антонин Бассиан Септимий Север Каракалла. На нем была пурпурная туника. Раб, стоящий позади императора, держал над его головой лавровый позолоченный венок. В одной руке император сжимал скипетр из слоновой кости, увенчанный медным орлом и лавровой ветвью, в другой меч. Сразу за императором, в пышном одеянии, с ног до головы увешанный золотом и драгоценностями, на убранной дорогими коврами карруке(6), ехал префект претория смуглолицый Опеллий Макрин. За ним, следовали еще несколько колесниц с особо приближенными и друзьями императора. По обеим сторонам этой процессии в два ряда, верхом, ехали преторианцы в начищенных до блеска доспехах и в пурпурных парадных полудаментах.

Народ приветствовал императора и его свиту криками и рукоплесканием. Особенно, восторженные крики усилились, когда юные мальчики-рыбы, стоявшие на подножках колесниц, начали швырять горстями, во все стороны медные монеты. Толпы нищих, вопя и ругаясь, ползали по земле, подбирая щедроты императора. Тут же вспыхивали многочисленные потасовки, началась страшная толкотня.

Нарбо с радостным криком соскочил с места возницы и бросился в самую гущу бродяг и тоже, стал собирать деньги. Он ссыпал их себе за пазуху, прятал за щеку. Лоредан попытался оттащить его обратно.

– Что ты делаешь, дурень? Нас задавят в этой толпе!

– Так ведь денежки, господин! – вскричал Нарбо. – И никто нас не задавит. Да я сам, кого хотите, задавлю!

– А я тебе говорю – прекрати! У нас ведь есть деньги! Сабина дала мне три тысячи денариев!

– Три тысячи? – завопил кто-то над самым ухом Лоредана.

Тот обернулся и резко отшатнулся, увидев разбойного вида бродягу с вытянутой рябой рожей и лошадиными зубами. Рожа эта показалась ему знакомой. Пока он силился вспомнить, бродяга вытащил нож и направил его в сторону Лоредана.

– Ну-ка, давай сюда свои три тысячи! Живее или я так тебя отделаю аристократик, что мама не узнает.

В этот момент Лоредан узнал разбойника. Это был тот самый тип, которого они видели в лодке посреди Тибра еще в их первый приезд в Рим. Кажется, разбойника звали Фаэций.

– Нарбо, избавь меня от этого… – с кривой ухмылкой, Лоредан кивнул на разбойника.

И без того перекошенная рожа Фаэция перекосилась и вытянулась еще больше.

– Ребята сюда! – хрипло крикнул он.

Тут же, вокруг появилось еще несколько оборванцев. Некоторые были вооружены ножами, некоторые короткими узловатыми дубинками. Толпа вокруг зашумела, начала испуганно пятиться. Образовался неровный круг в центре, которого были Нарбо с Лореданом и с десяток, окруживших их бандитов.

– А ну-ка, покажите этому аристократику и черномазому, кто тут хозяин! – зашипел Фаэций, брызгая слюной.

Один из разбойников попытался ударить Нарбо. Тот перехватил руку с ножом и выкрутил ее в запястье. Разбойник заорал от боли. Нож, упав на мостовую громко звякнул. Нарбо, тут же поднял противника над головой и зашвырнул его в охнувшую от изумления толпу.

Глаза Фаэция превратились в две злобные узкие щелки.

– Налетайте со всех сторон! – завизжал он. – По двое! По трое одновременно!

Разбойники приободрились и начали смыкать кольцо. И тут, растолкав толпу, появились трое конных преторианцев. Один из них, выхватив меч, прямо на скаку отсек Фаэцию левое ухо. Тот пронзительно завизжал и, обливаясь кровью, расталкивая всех встречных, ринулся прочь. Другие бандиты, тоже стали разбегаться, при этом, не стесняясь использовать свои ножи и дубинки, чтобы пробить себе путь через толпы. Началась паника, люди метались туда сюда, раненых топтали ногами. Стражники у заграждений орали, ругались и отчаянно сдерживали толпу, но давка от этого только усилилась. Среди всей этой кутерьмы, преторианец, ранивший Фаэция, соскочил с коня и обнял Лоредана.

– Лоредан! Клянусь богами это ты! – закричал он. – Спаситель императора жив! Вот Каракалла обрадуется! Куда, ты тогда пропал? Император так горевал, так скорбил о тебе! Идем же, я отведу тебя к нему.

– Э… Подожди! – вскричал ошеломленный Лоредан. – Я ничего не понимаю!

Толпа вокруг становилась все более возбужденной и неуправляемой. Даже Нарбо с его огромной силой, уже был далеко оттеснен от Лоредана и никак не мог пробиться к господину.

– Нарбо! – закричал Лоредан.

– Я тут!

Негр был от него, уже в трех десятках шагах.

– Быстрее! – воскликнул преторианец, помогая Лоредану взобраться на коня. – Надо выбираться отсюда!

– Мой раб! – закричал молодой аристократ. – Вон он! Его надо взять с собой!

– Не сможем! – воскликнул преторианец, заставив своего коня крутиться на месте и раздавая удары плетью во все стороны. – Пусть приходит вечером к воротам дворца. Там и встретитесь!

– Вечером приходи к дворцовым воротам! – успел крикнуть Лоредан прежде, чем окончательно потерять Нарбо из виду в многотысячной толпе.

Преторианцы руганью и ударами плетей, кое-как, проложили себе дорогу через людскую массу и смогли, присоединились к кортежу императора замыкающими.

(1)Лациум – регион в центральной Италии, где располагалось большинство латинских поселений, в том числе Рим

(2)Лукания – в древности значительная область в южной Италии или Великой Греции, между Самнием, Кампанией, Бруттием и Апулией.

(3)Ардея – небольшой латинский городок, расположенный к юго-востоку от Рима

(4)Лаврентум – городок, расположенный к югу от Рима, неподалеку от устья Тибра.

(5)Сарисса – длинная пика состоявшая на вооружении македонской фаланги

(6)Каррука – дорожная карета с высоким задним бортом, повозка на четырех колесах, часто экипаж высших государственных чиновников, императора

18. ПИР ВО ДВОРЦЕ

За долгие годы императорской власти в Риме установились определенные традиции. Цезари династий Юлиев-Клавдиев, Флавиев, Антонинов и Северов при проведения, каких либо праздников или торжеств, всегда раздавали бедному люду вечного города деньги и хлеб, строили для них приюты и устраивали зрелища на арене Колизея. Разумеется, делали они это, вовсе не из благородных побуждений и не по доброте душевной, а лишь исключительно ради собственной безопасности. Восстание городской черни в самом сердце Империи было похуже, чем вторжение варваров. Ни один император, обладающий хоть каплей здравого смысла не стал, бы без должной серьезности относиться к этой проблеме. Рим был переполнен людьми, живущими на грани нищеты и готовыми по малейшему поводу устроить бунт. Где-нибудь в открытом поле, все эти толпы сокрушила бы пара легионов, но в условиях города с его многочисленными кварталами и закоулками, вооруженный бунт черни представлял серьезную опасность. Чтобы удерживать всю эту массу людей, хоть в каком то повиновении, императоры Рима не скупились на праздники и подачки. Пока, у оборванцев есть дешевое вино и хоть какая то жрачка, пока гладиаторы на аренах умирают, развлекая плебс, имеющие власть, могут спать спокойно.

День триумфа Каракаллы не стал исключением. С самого утра у Палатинского дворца толпились полчища черни в ожидании императорской милости. Здесь были люди всех возрастов, десятков наций и разного рода занятий: старые, часто увечные солдаты, отдавшие Империи свою молодость и здоровье, преступники, отсидевшие свой срок, нищие вольноотпущенники, разорившиеся торговцы и ремесленники, лентяи, умалишенные, пьяницы, уличные шлюхи, в особенности, состарившиеся и живущие теперь лишь на одно подаяние.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.