Кристина Солт
Пробуждение

Сердце в осколках тумана

Пролог

Туман. Он был первым, что я увидел, и последним, что запомнил. Не обычная утренняя дымка, а плотное, молочное марево, пахнущее озоном и чем-то еще, древним и чужим. Оно спустилось на ночной Новосибирск внезапно, словно город накрыли гигантским влажным саваном. Фонари превратились в размытые желтые пятна, а звук собственного шага тонул в вязкой тишине.

Я, Алексей Волков, архитектор, возвращался домой после сдачи сложного проекта. Уставший, но довольный. В руке – бутылка неплохого вина для моей жены, в голове – планы на выходные. Обычная жизнь обычного человека.

На перекрестке, где не работал светофор, туман сгустился до предела. Я почти ничего не видел. И вдруг в самом его сердце, прямо посреди дороги, я заметил его. Артефакт. Он не лежал на асфальте, а висел в метре над ним, медленно вращаясь. Небольшой, размером с кулак, он был сделан из материала, похожего на обсидиан, но внутри него переливались мириады крошечных огней, словно пойманная в ловушку галактика.

Завороженный, я шагнул к нему. Логика кричала: “Беги!”, но любопытство, древний двигатель человечества, оказалось сильнее. Я протянул руку. В тот момент, когда мои пальцы коснулись его холодной, идеально гладкой поверхности, мир взорвался беззвучной вспышкой белого света.

А потом была только боль и ослепительная лампа над головой.

Часть 1: Бесконечный Коридор

Глава 1: День Сурка

Яркий свет. Он бил в глаза, заставляя их слезиться. Я лежал на чем-то жестком и холодном. В нос ударил резкий запах антисептика и стерильности. Боль пульсировала в висках, но не она была главной. Главным было тотальное, абсолютное непонимание.

«Пациент пришел в себя», – раздался спокойный, лишенный эмоций мужской голос.

Я с трудом разлепил веки. Надо мной склонилось лицо в медицинской маске. Глаза за стеклами очков были холодными, как лед.

«Где я? Что случилось?» – прохрипел я. Горло саднило, будто я кричал несколько часов подряд.

«Вы в безопасности, Алексей. В Научно-исследовательском институте «Эгида». У вас была… авария. Амнестический синдром. Не волнуйтесь, мы вам поможем».

Голос принадлежал человеку, которого я позже узнал как доктора Аронова. Его спокойствие было неестественным, как гладь замерзшего озера, под которой скрывается бездонная глубина.

Мне вкололи что-то в вену. Мир поплыл, и я снова провалился в небытие.

Проснулся я в небольшой комнате. Стены, пол, потолок – все было из гладкого, бесшовного белого полимера. Из мебели – только койка, на которой я лежал, вмонтированная в стену. В углу – тускло светилась панель санузла. Дверей не было. Одна из стен была прозрачной, но за ней виднелся лишь такой же белый, безликий коридор.

Я был не в больнице. Это была клетка. Идеально чистая, современная, но клетка.

Паника начала подступать к горлу. Я вскочил, подбежал к прозрачной стене, начал колотить по ней кулаками. Они отскакивали от материала, не оставляя ни царапины. Я кричал, звал на помощь, пока не сорвал голос. Никто не пришел.

Прошло время. Часы, может быть, дни. Раз в несколько часов в стене открывалась ниша, и оттуда выезжал поднос с безвкусной, но питательной пастой.

А потом они пришли за мной.

Часть стены беззвучно уехала в сторону. Вошли двое в серых комбинезонах. Их лица были скрыты шлемами с тонированными забралами. Они не говорили ни слова. Они двигались с пугающей слаженностью, схватили меня и потащили по коридору. Я сопротивлялся, но их хватка была железной.

Меня привели в ту же комнату с лампой. Пристегнули к столу. Снова пришел Аронов.

«Процедура номер семь. Повышаем интенсивность», – сказал он кому-то за пределами моего поля зрения.

Боль была невыносимой. Не физическая, а какая-то… ментальная. Словно в мой мозг вонзали раскаленные иглы, пытаясь вывернуть наизнанку мое сознание. Я кричал, пока не потерял сознание.

И очнулся под той же яркой лампой. «Пациент пришел в себя», – раздался спокойный голос Аронова.

Я снова был в той же комнате. Тот же запах. Та же боль в висках. «Где я? Что случилось?» «Вы в безопасности, Алексей…»

Дежавю. Страшное, липкое дежавю. Я уже слышал эти слова. Я уже был здесь. Меня снова усыпили. Я снова очнулся в белой камере. Снова паника, крики, безвкусная еда. Снова пришли двое в сером. Снова процедура. Снова боль.

И снова пробуждение под лампой.

На третий раз я понял. Это не дежавю. Это петля. Я застрял во временном цикле, как бабочка, наколотая на булавку. Каждый раз одно и то же. Пробуждение, Аронов, камера, ожидание, процедура, боль, отключка. И снова по кругу.

Я прошел через этот ад десятки раз. Сначала я паниковал. Потом впал в апатию. Потом пытался что-то изменить: молчал, когда Аронов говорил, пытался напасть на охранников, отказывался от еды. Результат был один. Боль и перезагрузка.

Мой мир сузился до белой комнаты и предсказуемой пытки. Воспоминания о прошлой жизни – о жене, о работе, о запахе кофе по утрам – стали тускнеть, превращаясь в обрывки чужого сна. Я начал забывать свое собственное лицо. Я был Объектом. Пациентом. Подопытным кроликом в чудовищном эксперименте.

Я был на грани безумия. И когда надежда почти умерла, я услышал стук.

Глава 2: Стук за Стеной

Сначала я подумал, что это галлюцинация. Тихий, едва различимый звук. Тук. Пауза. Тук-тук.

Он шел от стены, той, что была слева от моей койки. Я замер, прислушиваясь. Сердце, казалось, остановилось.

Тук… Тук-тук… Тук.

Это был не случайный шум. В нем был ритм. Система. Это был сигнал.

Я подполз к стене, прижался к ней ухом. Холодный полимер вибрировал от каждого удара. Дрожащей рукой я ответил. Тук.

За стеной наступила тишина. А потом – быстрая, радостная дробь. Тук-тук-тук-тук-тук!

Слезы хлынули из моих глаз. Я не один. В этом белом, стерильном аду был кто-то еще. Кто-то живой.

Так начался наш диалог. Мы не знали азбуки Морзе, но мы были изобретательны. Один стук – «да». Два – «нет». Три – «не знаю». Мы разработали примитивный код. Стучали по буквам алфавита. А-один стук. Б-два. И так далее. Это было мучительно долго, но это была связь. Это была жизнь.

Ее звали Катя. Катерина Светлова. Она была художницей из Нижнего Новгорода. И она попала сюда так же, как и я. Шла домой туманным вечером, увидела странный светящийся объект, коснулась… и очнулась здесь.

Она была в такой же петле. Тот же Аронов, та же процедура, та же боль. Но она, в отличие от меня, не сдавалась. Именно она первой догадалась попробовать достучаться до соседа.

«Я. ДУМАЛА. СОЙДУ. С. УМА», – выстукивала она часами. «Я. ТОЖЕ», – отвечал я.

Мы рассказывали друг другу о наших жизнях. Я – о своих чертежах, о мечте построить мост, который станет символом города. Она – о своих картинах, о том, как она пыталась поймать на холсте цвет заката над Волгой. Мы делились воспоминаниями, как драгоценностями. Запах свежескошенной травы. Вкус первого поцелуя. Шум дождя по крыше.

Эти воспоминания стали нашим оружием против белой пустоты. Они напоминали нам, что мы – люди, а не объекты. Что у нас была жизнь до этого ада, и, может быть, будет и после.

Катя была моей надеждой. Ее упрямство, ее нежелание сдаваться передавались мне через стену. Она была огнем, а я – тлеющими углями, которые она раздувала снова и снова.

Однажды, после особенно мучительной процедуры, я лежал на койке, обессиленный и разбитый. Я был готов сдаться. Просто лечь и ждать следующей перезагрузки, не отвечая на стук.

И тут она выстучала: «АЛЕКСЕЙ. ПОЙ. МНЕ. ПЕСНЮ».

Я опешил. Песню? Здесь?

«Я. НЕ. УМЕЮ. ПЕТЬ». «ВСЕ. УМЕЮТ. ДАВАЙ. ЛЮБУЮ. ПРОШУ».

И я запел. Тихо, хрипло, фальшивя на каждой ноте. Какую-то старую колыбельную, которую мне пела мама. Я пел, прижавшись лбом к холодной стене, и представлял, что она слышит меня. И когда я закончил, она выстучала: «СПАСИБО. ТЕПЕРЬ. МОЯ. ОЧЕРЕДЬ».

Она не стучала. Она начала напевать. Тихо, но ее голос, искаженный толщей стены, пробивался ко мне. Это была мелодия без слов, грустная и красивая. И в этой мелодии я услышал все: ее боль, ее страх, но главное – ее несокрушимую волю к жизни.

В тот момент, лежа в своей камере, слушая пение девушки, которую я никогда не видел, я понял две вещи. Первая: я влюбился в ее голос, в ее душу, в ее стойкость. Вторая: мы выберемся отсюда. Или умрем, пытаясь.

Глава 3: Голос в Вентиляции

Петля за петлей, мы становились умнее. Мы начали замечать детали. Время между процедурами было всегда одинаковым – восемь часов. Охранники всегда приходили с одной и той же стороны. Аронов всегда задавал одни и те же вопросы.

Эта предсказуемость была нашим проклятием, но она же могла стать и нашим ключом к свободе.

«НАМ. НУЖЕН. ПЛАН», – выстучала Катя.

Мы начали работать. Каждую петлю мы использовали для сбора информации. Я, с моим аналитическим складом ума, запоминал расположение камер, время смены охраны, любые мелочи. Катя, с ее интуицией, пыталась «прощупать» наших тюремщиков.

«ОДИН. ИЗ. ОХРАННИКОВ. МОЛОЖЕ. ДРУГОГО. ОН. НЕРВНИЧАЕТ», – сообщила она однажды.

Это была первая трещина в их монолитной системе.

Мы пробовали разные тактики. Симулировать припадок. Пытаться заговорить с охранниками. Все безрезультатно. Система была слишком отлажена. Любое отклонение от сценария вело к немедленной седации и перезапуску цикла.

Мы поняли, что действовать нужно в короткий промежуток времени – между тем, как нас выводят из камер, и тем, как пристегивают к столу в процедурной. Это были наши единственные секунды относительной свободы.

Но как скоординировать наши действия, находясь в разных комнатах? Стука было недостаточно. Нам нужно было говорить.

И мы нашли способ. В углу каждой камеры, под потолком, была небольшая вентиляционная решетка. Я никогда не обращал на нее внимания. Но Катя, с ее художественным зрением, заметила, что решетки в наших камерах, судя по расположению, должны выходить в один канал.

В следующей петле, как только я очнулся в камере, я встал на койку и дотянулся до решетки. Она была закреплена намертво. Но я не сдавался. Петля за петлей я ковырял крепления краем подноса для еды. Металл был прочнее, но я был упрямее. На это ушли десятки, если не сотни циклов. Мои пальцы были стерты в кровь, но каждый раз после перезапуска они заживали.

И однажды, один из винтов поддался.

Это была победа. Маленькая, но наша.

Еще через несколько десятков циклов я смог снять решетку. За ней была темная, пыльная пустота вентиляционной шахты.

«Катя?» – прошептал я в темноту. Мой голос прозвучал гулко и странно. Я ждал, затаив дыхание. «…Лёша?» – донесся до меня тихий, искаженный эхом, но самый прекрасный на свете женский голос.

Мы оба рассмеялись. Это был смех облегчения, смех триумфа. Мы прорвали их изоляцию. Теперь мы могли говорить.

«Я так мечтала услышать твой голос», – сказала она. Он был немного хриплым, но мелодичным. Таким, каким я его и представлял. «А я твой», – ответил я, и это была чистейшая правда.

Теперь наши ночи (или дни, кто мог тут разобрать?) были наполнены разговорами. Мы говорили обо всем на свете. О любимых книгах, фильмах, о детских мечтах. Я узнал, что она обожает импрессионистов, не может жить без шоколада и боится пауков. Она узнала, что я втайне пишу стихи, в детстве хотел стать космонавтом и до сих пор не умею плавать.

Мы становились ближе, чем многие люди, прожившие вместе годы. Наша близость была соткана не из прикосновений, а из слов, из общего страха и общей надежды.

Но мы не забывали о главной цели.

«Я заметила кое-что странное», – сказала Катя однажды ночью. – «Иногда, во время процедуры, я чувствую… что-то. Словно могу… повлиять на приборы. На мгновение. Когда я очень злюсь или боюсь».

Я тоже замечал нечто подобное. Пару раз, когда охранники тащили меня, мне казалось, что я двигаюсь быстрее, чем обычно. Что мои рефлексы обостряются до предела. Мы списывали это на стресс. Но что, если это не так?

«Что, если… эти тела, в которых мы очнулись… они не совсем обычные?» – предположил я. «Что, если процедуры Аронова не пытки, а… тесты? – подхватила она. – Он не пытается нас сломать. Он пытается что-то в нас пробудить».

Эта мысль была ужасающей и в то же время давала надежду. Если в нас есть какая-то сила, мы можем использовать ее для побега.

Мы начали экспериментировать. Каждую петлю, в тайне от всех, мы пытались нащупать эту внутреннюю силу. Катя концентрировалась на предметах в своей камере, пытаясь сдвинуть их силой мысли. Я – на своем теле, пытаясь стать быстрее, сильнее.

Это было похоже на попытку управлять мышцей, о существовании которой ты даже не подозревал. Большую часть времени ничего не получалось. Но иногда… иногда были проблески.

Однажды Кате удалось заставить поднос с едой дрогнуть. Он сдвинулся всего на миллиметр, но для нас это было равносильно землетрясению. В другой раз, когда охранник схватил меня за руку, я инстинктивно дернулся, и он отлетел к стене, словно я ударил его с невероятной силой. Он быстро пришел в себя, и цикл перезапустился, но я запомнил это ощущение. Ощущение силы, проходящей через мои мышцы.

Мы поняли, что Аронов дал нам оружие против самого себя. И мы собирались им воспользоваться. План побега начал обретать реальные черты.

Часть 2: Искра Надежды

Глава 4: Первое Касание

План был дерзким и отчаянным. Он строился на идеальной синхронизации и наших новообретенных способностях, которые мы едва научились контролировать.

«Ключевой момент – коридор», – шептал я в вентиляцию. – «Нас ведут по нему одновременно. Твоя камера напротив моей. Когда двери откроются, у нас будет примерно три секунды, прежде чем они нас схватят».

«За три секунды я должна вывести из строя электронный замок на двери в следующий сектор», – ответила Катя. Ее голос дрожал от напряжения. – «Я попробую. Я чувствую, как гудит энергия в этих стенах. Мне нужно просто… дотянуться до нее».

Моей задачей было нейтрализовать двух охранников. Не убить, а обезвредить. Я должен был использовать свою скорость, чтобы оказаться между ними и Катей, давая ей драгоценные секунды.

Мы репетировали это мысленно сотни раз. Каждый шаг, каждый поворот головы. Мы стали одним целым, двумя частями одного механизма.

Настал «день икс». Мы не знали, какая это по счету петля, они все слились в одну бесконечную пытку. Но в этот раз все было по-другому. В воздухе висело напряжение.

«Я боюсь, Лёш», – прошептала Катя. «Я тоже. Но мы вместе. Что бы ни случилось, мы вместе», – ответил я.

Дверь моей камеры со скрежетом поехала в сторону. Я увидел двух серых стражей. И через коридор – открывающуюся дверь ее камеры.

И я увидел ее.

Впервые.

Она была совсем не такой, как я себе представлял. В моих фантазиях она была хрупкой и нежной. Но девушка, стоявшая напротив, была воплощением непокорности. Короткие темные волосы растрепаны, огромные серые глаза горят яростным огнем. На ней была такая же белая роба, как и на мне, но она не выглядела в ней жертвой. Она выглядела как воин.

Наши взгляды встретились. В эту секунду весь мир исчез. Не было ни белых стен, ни охранников, ни страха. Были только я и она. И в ее глазах я увидел не только решимость, но и то же самое узнавание, то же самое чувство, которое жило во мне. Любовь, рожденная в темноте и отчаянии.

Эта секунда дала нам все.

«Сейчас!» – мысленно крикнул я.

Время словно замедлилось. Я рванулся вперед. Охранники не успели среагировать. Я ударил одного ногой в колено, другого – локтем в солнечное сплетение. Они рухнули на пол.

Я обернулся. Катя стояла, вытянув руку в сторону панели управления дверью в конце коридора. Ее лицо было сосредоточенным, по виску текла струйка пота. Панель заискрилась.

«Давай, Катя, давай!» – прошептал я.

Дверь за нашими спинами начала закрываться. Тревога еще не взвыла – система давала несколько секунд на стандартную процедуру.

Раздался громкий щелчок. Дверь впереди с шипением открылась. «Получилось!» – выдохнула она.

Я подбежал к ней, схватил за руку и потянул за собой. Ее рука в моей. Это было первое прикосновение. Словно удар тока. Теплая, живая, настоящая. В этот момент наш мир, состоявший из голосов и стука, обрел плоть.

Мы побежали по следующему коридору. За спиной взвыла сирена. Наш побег был замечен.

Глава 5: Лабиринты «Эгиды»

Институт «Эгида» оказался гигантским муравейником. Бесконечные белые коридоры, гермодвери, развилки. Мы бежали, ведомые инстинктом. Моя рука крепко сжимала ее ладонь. Это был наш единственный якорь в этом стерильном безумии.

«Туда!» – крикнула Катя, указывая на неприметную дверь с технической маркировкой. Ее интуиция работала безотказно.

Мы оказались в техническом отсеке. Здесь было темно, пахло машинным маслом и озоном. Вдоль стен тянулись пучки толстых кабелей и труб.

«Они нас ищут. Скоро перекроют сектор», – тяжело дыша я, прислушиваясь к далекому топоту ботинок.

«Мне нужно сосредоточиться», – сказала Катя. Она закрыла глаза, приложив ладонь к стене. – «Я чувствую их. Сеть. Она… как паутина. Все здание пронизано ей. Я могу видеть схемы, планы этажей…»

Ее способность оказалась не просто телекинезом. Она была технопатом. Она могла чувствовать и отчасти влиять на электронные системы.

«Там, впереди, через двести метров, есть лифтовая шахта. Не пассажирская, грузовая. Она ведет наверх. На поверхность», – прошептала она, не открывая глаз.

Мы двинулись дальше. Несколько раз нам приходилось прятаться в нишах, когда мимо пробегали группы охранников. В один из таких моментов мы оказались прижаты друг к другу в тесном пространстве за какими-то агрегатами. Я чувствовал ее дыхание на своей щеке, видел блеск ее глаз в полумраке. Сердце колотилось как бешеное, и не только от погони.

«Мы справимся», – прошептал я. Она кивнула, и на ее губах появилась слабая улыбка. «Я знаю».

В этот момент я хотел поцеловать ее больше всего на свете. Но время было не то.

Мы добрались до грузового лифта. Двери были заблокированы. «Я попробую», – сказала Катя.

Она снова приложила руки к металлу. Процесс шел тяжело. Ее било мелкой дрожью. «Слишком много защиты… Я не могу пробиться…»

В этот момент из-за угла коридора показался луч фонаря. «Они здесь!»

Нужно было выиграть время. Я выглянул из-за укрытия. Двое охранников. Я схватил кусок тяжелой трубы, валявшийся на полу.

«Прикрой меня», – сказал я Кате и выскочил им навстречу.

Я двигался на пределе своих возможностей. Удар, уворот, еще удар. Мое тело работало как отлаженный механизм. Я не чувствовал боли, только прилив адреналина. Я не был архитектором Алексеем Волковым. Я был кем-то другим. Кем-то, кто был рожден для боя.

Справившись с охранниками, я обернулся. Дверь лифта была открыта. Катя стояла, тяжело дыша, опираясь на стену. Ее лицо было бледным.

«Ты в порядке?» «Да… просто… это отнимает много сил».

Мы зашли в лифт. Кнопок не было. Только панель для ключ-карты. «Черт!» «Подожди», – сказала Катя. – «Трос…»

Она посмотрела наверх. В полумраке виднелись толстые стальные тросы, уходящие в темноту шахты. «Мы полезем».

Это было безумие. Лезть по скользким от смазки тросам несколько десятков метров вверх. Но это был наш единственный шанс.

Мы начали подъем. Это было испытание на выносливость. Мышцы горели огнем. Ладони были содраны в кровь. Мы лезли молча, слыша только собственное сбивчивое дыхание и скрип металла. Я лез первым, Катя – чуть ниже. Несколько раз она срывалась, но я успевал подхватить ее, удержать. Мы были страховкой друг для друга.

И вот, наконец, я увидел над головой тусклый прямоугольник света. Двери шахты на верхнем уровне.

Глава 6: Голос Разума

Добравшись до верха, мы с трудом раздвинули тяжелые двери и выпали на пол. Мы оказались в огромном помещении, похожем на склад или ангар. Вдоль стен стояли ряды контейнеров. Но главное – в дальнем конце виднелись большие ворота, через щели в которых пробивался дневной свет. Свобода была так близко.

«Мы почти у цели», – выдохнул я, помогая Кате подняться.

«Не так быстро, Объект 7».

Голос раздался из тени. Он был спокойным и до боли знакомым. Из-за контейнеров вышел доктор Аронов. Он был не в белом халате, а в строгом сером костюме. Рядом с ним стояли четверо охранников в боевой экипировке, с оружием наизготовку.

Мы попали в ловушку.

«Впечатляющий результат», – продолжил Аронов, медленно приближаясь. – «Я, признаться, не ожидал, что вы сможете зайти так далеко. Особенно вы, Алексей. В вашем исходном материале не было и намека на такие боевые навыки».

«Что значит… исходном материале?» – спросил я, заслоняя собой Катю.

Аронов усмехнулся. «Ах да, амнезия. Вы ведь до сих пор думаете, что вы – архитектор из Новосибирска и художница из Нижнего Новгорода? Какие трогательные иллюзии».

Он сделал знак, и на огромном экране на стене ангара появились два изображения. На одном – мое лицо. На другом – лицо Кати. Точнее, те лица, которые мы помнили.

«Это Алексей Волков и Катерина Светлова. Они оба погибли почти год назад. Их унес тот самый аномальный туман, в котором они нашли артефакты. Их тела так и не были найдены».

У меня земля ушла из-под ног. «Нет… это ложь!» – крикнула Катя.

«Это правда, моя дорогая. Артефакты, которые вы нашли, являются устройствами переноса сознания. Древними, нестабильными. Ваше сознание, ваша память, ваша личность – все это было скопировано в момент контакта. А затем, когда артефакты были доставлены в наш институт, мы… загрузили вас. В новые тела».

Он щелкнул пальцами. На экране появились другие изображения. Два существа, гуманоидные, но определенно не люди. Гибкие, с сероватой кожей и большими, выразительными глазами. Безволосые. В одном из них я с ужасом узнал свои черты. В другом – Катины.

«Это вы. Ваша новая оболочка. Искусственно выращенные тела, созданные на основе уникального генетического материала, найденного вместе с артефактами. Они обладают невероятным потенциалом. Скорость, регенерация, эмпатическая связь с технологиями… Вы – следующий шаг эволюции. А мы – ваши создатели».

Мир рухнул. Мы не были пленниками. Мы были… копиями. Симулякрами, загруженными в чужие, нечеловеческие тела. Наши воспоминания, наша любовь, наша борьба – все это было лишь эхом жизней людей, которые давно мертвы.

«Зачем? – прошептал я. – Зачем все это? Петля, боль…»

«Это был протокол инициации. Адаптации. Ваше человеческое сознание конфликтовало с новыми телами. Петля, стресс, боль – все это было необходимо, чтобы сломать ментальные барьеры и пробудить заложенные в вас способности. И, как видите, это сработало блестяще».

Он развел руки в стороны. «Ваш побег – это не провал. Это финальный экзамен. И вы его сдали. Теперь вас ждет новый этап. Тренировки, развитие. Вы станете защитниками человечества от угроз, о которых вы даже не подозреваете. Вернитесь со мной. Здесь ваш дом. Здесь ваше предназначение».

Его слова были логичны. Разумны. И от этого еще более чудовищны. Он предлагал нам золотую клетку взамен белой.

Я посмотрел на Катю. В ее глазах стояли слезы. Весь ее мир, как и мой, был разрушен. Но сквозь слезы я видел не сломленность, а ярость.

«Даже если мы… копии», – сказала она дрожащим голосом. – «Даже если мы не в своих телах… Наша боль была настоящей. Наш страх был настоящим. И то, что между нами – тоже настоящее!»

Она взяла меня за руку. Ее ладонь была горячей и реальной. «Мы не вещи. И не оружие. Мы – это мы. И мы хотим жить. По-настоящему».

Я посмотрел на Аронова. В его глазах было разочарование ученого, чей эксперимент пошел не по плану. «Я – Алексей. Она – Катя. И мы уходим отсюда», – твердо сказал я.

«Боюсь, это невозможно», – вздохнул Аронов. – «Я давал вам шанс. Огонь!»

Часть 3: Рождение Легенды

Глава 7: Танец в Огне

Охранники открыли огонь. Но это был не хаотичный огонь. Они стреляли не на поражение. Из стволов вылетали не пули, а какие-то сгустки синей энергии, которые при попадании в стену расползались сетью, парализуя все вокруг.

Мир снова замедлился для меня. Я видел траекторию каждого выстрела. Я толкнул Катю за контейнер за мгновение до того, как энергетический заряд ударил в то место, где мы стояли.

«Они хотят взять нас живыми!» – крикнул я.

«Я могу их задержать!» – ответила Катя. Она приложила ладонь к металлической стене контейнера. – «Вся система питания ангара проходит здесь! Я попробую ее перегрузить!»

Мне нужно было дать ей время. Я выскочил из-за укрытия. Это был танец. Я уворачивался от выстрелов, используя контейнеры как прикрытие, сокращая дистанцию. Мое новое тело было чудом. Оно двигалось с грацией и скоростью, о которых человек мог только мечтать.

Я добрался до первого охранника и обезоружил его. Второй попытался ударить меня приклада, но я перехватил его оружие и отбросил в сторону. Я не хотел их калечить. Они были лишь солдатами, исполняющими приказ. Но я не мог позволить им остановить нас.

В этот момент весь ангар погрузился в полумрак. Аварийное освещение замигало красным. Катя сделала это. Она вырубила основное питание.

«Назад! К воротам!» – крикнул я.

Мы бросились к выходу. Аронов стоял возле пульта управления, его лицо было искажено яростью. Он нажал какую-то кнопку.

Массивные стальные ворота с грохотом начали закрываться.

«Не успеем!» – крикнула Катя.

«Успеем!»

Я вложил всю свою силу, всю свою скорость в последний рывок. Я схватил Катю за талию, прижал к себе и в последнюю секунду, когда между створками ворот осталась лишь узкая щель, проскользнул наружу, перекатившись по бетонному полу.

За нашими спинами ворота с оглушительным скрежетом сомкнулись.

Мы были на свободе.

Глава 8: Новый Мир

Мы оказались на территории какого-то промышленного комплекса. Вокруг – заборы с колючей проволокой, вышки, камеры. Комплекс располагался в глухом лесу, вдали от цивилизации. Судя по солнцу, был полдень.

Воздух. Я вдохнул его полной грудью. Свежий, прохладный, пахнущий хвоей и влажной землей. После стерильной атмосферы «Эгиды» он пьянил.

Мы бежали. Бежали, не разбирая дороги, сквозь лес, пока звуки сирены не стихли позади. Мы бежали, пока не выбились из сил и не рухнули на поляне, заросшей мягким мхом.

Мы лежали рядом, глядя в небо сквозь кроны сосен. Голубое, настоящее небо с плывущими по нему облаками.

«Мы сделали это», – прошептала Катя. «Мы сделали это», – повторил я.

А потом на нас обрушилось осознание. Осознание слов Аронова. Мы – не мы. Мы – копии в чужих телах. Наши настоящие «я» мертвы.

Катя села, обхватив колени руками. Ее плечи задрожали. Я сел рядом, не зная, что сказать. Какие слова могут утешить, когда твой мир, вся твоя личность, оказались ложью?

Я просто обнял ее. Крепко, стараясь передать ей все свое тепло, всю свою поддержку. Она уткнулась мне в плечо и заплакала. Это были слезы не отчаяния, а освобождения. Она оплакивала свою прошлую жизнь, свое прошлое тело, свою прошлую себя.

Я гладил ее по волосам, которые на ощупь оказались мягче, чем я думал. «Это не важно, Катя», – тихо сказал я. – «Не важно, кто мы были. Важно, кто мы есть сейчас. Ты – это ты. Я чувствую тебя. Ты настоящая. Твои слезы – настоящие».

Она подняла на меня свои заплаканные серые глаза. «А ты? Ты веришь в это?»

«Я верю в нас», – ответил я. – «То, что мы пережили там… то, что мы чувствовали друг к другу через стену… это не могло быть ложью. Это самое настоящее, что у меня когда-либо было. Настоящее, чем все мои чертежи и проекты».

Я убрал прядь волос с ее лица. Мои пальцы коснулись ее щеки. Она не отстранилась. Она подалась навстречу моему прикосновению.

И я поцеловал ее. Это был нежный, осторожный поцелуй. Поцелуй двух душ, потерявших все, кроме друг друга. В нем была и горечь потерь, и сладость обретенной свободы, и робкая надежда на будущее.

Когда мы отстранились, она улыбнулась сквозь слезы. «Что мы будем делать теперь, Лёша?»

Я посмотрел на бескрайний лес вокруг нас. Мы были одни в этом мире. За нами охотилась могущественная организация. У нас не было ни денег, ни документов, ни прошлого. У нас были только мы и наши странные способности.

«Будем жить», – сказал я. – «Просто жить. Найдем укромное место, где нас никто не найдет. Построим дом. Ты будешь рисовать закаты, а я… я буду рядом».

Это был простой план. Наивный. Но в тот момент он казался единственно верным.

Глава 9: Первые Шаги

Наше путешествие началось. Мы шли на восток, подальше от места, которое Аронов, вероятно, назвал бы Туманогорском. Мы научились выживать в лесу. Наши новые тела были удивительно приспособлены к этому. Мы могли днями обходиться без еды, а раны и царапины на нас заживали за считанные часы. Мои обостренные чувства помогали находить съедобные ягоды и грибы, а Катя интуитивно чувствовала источники воды.

Мы избегали людей. Но однажды нам пришлось выйти к небольшой деревушке, чтобы раздобыть одежду и еду. Мы сделали это ночью. Катя на расстоянии отключила сигнализацию на местном магазине, а я бесшумно проник внутрь. Я взял только самое необходимое: две куртки, прочные ботинки, консервы, крупу, спички. Я оставил на прилавке свои часы – единственную вещь, которая осталась от моей прошлой жизни. Это была плата. Мы не были ворами.

Мы шли неделями. Пересекли Уральский хребет. Ночи становились все холоднее. Мы спали в обнимку у костра, делясь теплом своих тел. В эти тихие ночи, под звездным небом, мы говорили. Обо всем. О будущем.

«Я хочу снова рисовать», – сказала Катя однажды, глядя на огонь. – «Мне нужны краски, холст. Я хочу запечатлеть этот мир. Он такой… живой. После той белой комнаты».

«У тебя будут краски», – пообещал я. – «Самые лучшие. И целая мастерская с окном на север».

Мы влюбились друг в друга заново. Не в голоса из-за стены, а в реальных людей, которыми мы стали. Я полюбил ее смех, ее упрямый характер, то, как она морщит нос, когда задумывается. Она полюбила мою заботу, мое спокойствие, мою готовность пойти на все ради нее.

Наша любовь, рожденная во тьме, расцвела на свободе. Она была нашим компасом и нашей броней.

Однажды, когда мы переходили вброд ледяную реку, Катя поскользнулась и упала в воду. Течение было сильным, ее начало уносить. Я, не умевший плавать в прошлой жизни, не раздумывая ни секунды, бросился за ней. И мое тело вспомнило. Оно знало, как двигаться в воде. Я плыл мощно и быстро, как никогда раньше. Я догнал ее, подхватил и вытащил на берег.

Она лежала, дрожа от холода, кашляя. Я развел костер, снял с нее мокрую одежду и закутал в свою сухую куртку. «Ты спас меня», – прошептала она. «Мы спасаем друг друга. Каждый день», – ответил я.

В тот вечер, сидя у огня, она сказала: «Я больше не думаю о том, кем я была. Та Катя, художница из Нижнего… она бы утонула. А я – нет. Я – это я. Та, что здесь и сейчас. С тобой».

Это был переломный момент. Мы приняли себя. Мы перестали быть копиями. Мы стали оригиналами.

Глава 10: Дом у Озера

После двух месяцев пути мы нашли его. Место нашей мечты. Глубоко в сибирской тайге, вдали от всех дорог и поселений, мы вышли к небольшому озеру с кристально чистой водой. На берегу стоял заброшенный охотничий домик. Крепкий, срубленный из вековых кедров.

Это был наш рай.

Мы потратили несколько месяцев на то, чтобы привести его в порядок. Я починил крышу, вставил стекла, которые нашел на свалке в ближайшем заброшенном поселке, сложил новую печь. Катя навела уют. Она нашла цветные глины и расписала стены узорами. Она сплела ковры из травы.

Наша жизнь вошла в мирное русло. Утром я рыбачил или охотился. Днем мы работали по дому. Вечерами сидели на крыльце, смотрели на звезды и говорили. Мы жили простой, настоящей жизнью.

Я сдержал свое обещание. Во время одной из вылазок в город, за сотни километров от нашего дома, я раздобыл для нее краски и холсты. Я видел, как загорелись ее глаза, когда она взяла в руки кисти.

Она начала рисовать. Она рисовала наше озеро, лес, небо. Но чаще всего она рисовала меня. А я, тайком от нее, начал строить. Не мост, как мечтал раньше, а что-то более важное. Я строил для нее мастерскую рядом с домом. С большим окном, выходящим на север.

Мы были счастливы. По-настоящему, безгранично счастливы. «Эгида» и доктор Аронов казались страшным сном, который почти забылся.

Но прошлое не хотело нас отпускать.

Однажды вечером, когда я возвращался с рыбалки, я заметил на берегу странные следы. Не звериные. А через несколько минут услышал тихий гул. Высоко в небе я увидел маленькую точку. Дрон.

Они нас нашли.

Эпилог: Новое Начало

Паника сдавила горло. Бежать? Куда? Они найдут нас везде. Я ворвался в дом. «Катя, они здесь! Собирайся!»

Она обернулась. Она заканчивала новую картину. На ней были изображены мы, стоящие на берегу озера и держащиеся за руки. На заднем плане – наш дом. Картина называлась «Дом».

В ее глазах не было страха. Только решимость. «Мы не будем бежать, Лёша», – сказала она тихо. – «Это наш дом. Мы будем за него сражаться».

Она была права. Мы слишком долго бежали. Хватит.

Ночью они пришли. Это была не просто группа охранников. Это был спецназ. Десятки человек в черной униформе, спускающиеся по канатам с вертолетов, бесшумно зависших над лесом.

Но мы были готовы. Это была наша территория. Мы знали здесь каждый куст, каждое дерево.

Катя взяла под контроль их систему связи. Она вносила помехи, передавала ложные приказы, сеяла хаос в их рядах. Она стала призраком в их сети.

А я… я стал тенью в лесу. Я двигался между деревьями, быстрый и бесшумный. Я не убивал. Я выводил их из строя одного за другим. Обезоруживал, оглушал. Они были профессионалами, но они были людьми. А я был чем-то большим.

Бой был долгим и жестоким. Но мы побеждали.

Последним появился Аронов. Он стоял на берегу озера, один. Его лицо было усталым. «Вы не оставили мне выбора», – сказал он.

«Это вы не оставили выбора нам», – ответил я, выходя из тени. Катя встала рядом со мной.

«Вы могли бы стать героями. Спасителями», – с горечью произнес Аронов. «Мы просто хотим жить», – сказала Катя. – «Имеем мы на это право?»

Аронов долго молчал, глядя на нас. Возможно, в этот момент он впервые увидел в нас не объекты, а живых существ. «Мир сложнее, чем вы думаете», – сказал он наконец. – «Есть угрозы, с которыми человечество не справится. Вы нужны нам».

«Тогда измените правила», – сказал я. – «Мы не будем вашими рабами в клетке. Но если миру понадобится помощь… и если мы сможем помочь на своих условиях, как свободные люди… мы подумаем».

Это был блеф. Компромисс. Шанс закончить все это без крови.

Аронов посмотрел на озеро, на наш дом, на картины Кати, которые она успела вынести на крыльцо. Он вздохнул. «Возможно… возможно, я был неправ. Возможно, свобода – это тоже часть протокола адаптации».

Он развернулся и пошел к своим людям. «Отступаем. Стереть все данные об их местоположении. Проект «Возрождение» переходит в фазу автономного наблюдения».

Вертолеты улетели. Тишина снова опустилась на лес.

Мы остались одни. Мы победили. Мы отстояли свое право на жизнь и свободу.

Прошло несколько лет. Я закончил мастерскую для Кати. Она стала известной художницей… в очень узких кругах. Иногда к нашему озеру приезжал странный человек в сером костюме, покупал у нее картины за баснословные деньги и уезжал. Мы знали, что это человек Аронова. Это был их способ поддерживать с нами связь. И платить за наше молчание.

Мы так и не узнали, что это за угрозы, о которых он говорил. Может быть, однажды нам придется это выяснить. Но не сегодня.

Сегодня я сижу на крыльце нашего дома. Рядом со мной Катя. Она рисует в своем альбоме. На ее коленях спит маленькая девочка с темными волосами и моими глазами. Наше маленькое чудо, доказательство того, что даже искусственно созданная жизнь может создавать новую.

Катя поднимает на меня взгляд и улыбается. Та самая улыбка, которая спасла меня в белой камере. «О чем ты думаешь?» – спрашивает она.

Я беру ее за руку. Ее настоящую, теплую руку. «О том, что иногда, чтобы найти себя, нужно сначала все потерять. И о том, что туман, который, как нам казалось, отнял у нас жизнь, на самом деле подарил нам ее. Настоящую».

Она прижимается к моему плечу. Мы смотрим на закат, который окрашивает небо и воду в невероятные цвета. Мы дома. Мы вместе. И впереди у нас – целая вечность.

Конец.

Дар звёздного ветра

Пролог

Смерть оказалась не концом, а лишь неудобной паузой. Алина Волкова, ландшафтный дизайнер из шумной Москвы, всегда считала, что после финального вздоха наступает тишина. Пустота. В лучшем случае – реинкарнация в виде баобаба где-нибудь в саванне. Но уж точно не пробуждение в чужом, ослабевшем теле, в шелках и кружевах, под тяжелым взглядом незнакомца с глазами цвета зимнего неба.

Последнее, что она помнила, – визг тормозов, ослепляющий свет фар и резкий, сокрушительный удар. А теперь перед ней стоял мужчина, чья красота была такой же холодной и совершенной, как у ледяной скульптуры. Высокий, широкоплечий, с волосами цвета расплавленного серебра и лицом, словно высеченным из мрамора.

– Леди Элиана, – его голос был низким, бархатным, но лишенным всякой теплоты. – Надеюсь, ваше недомогание не станет помехой нашему скорому отбытию в Северные Пределы. Император ждет исполнения нашего долга.

Алина, а точнее, теперь уже Элиана, моргнула, пытаясь осмыслить. Император? Северные Пределы? Леди? Ее разум, привыкший к чертежам, сметам и капризным клиентам, отчаянно цеплялся за реальность, но реальность ускользала, подменяясь запахом воска, тяжестью парчового одеяла и этим пронзительным, ледяным взглядом.

Она попала. Попала в тело какой-то аристократки, обрученной с этим пугающе прекрасным мужчиной. И судя по дрожи в кончиках пальцев этого тела и всепоглощающей слабости, прежняя владелица, леди Элиана, была не слишком рада своей судьбе. Настолько, что предпочла просто… исчезнуть.

Алине же предстояло выжить.

Глава 1. Холодное начало

Сознание возвращалось урывками, словно пробиваясь сквозь толщу вязкого тумана. Первым ощущением был холод. Не тот привычный московский мороз, что кусает щеки, а глубокий, всепроникающий холод, который, казалось, исходил от самих стен. Вторым – ощущение чужого тела. Оно было хрупким, изнеженным, а каждый вдох давался с трудом, будто легкие привыкли к меньшему объему воздуха.

Алина открыла глаза. Потолок над ней был украшен искусной лепниной в виде переплетающихся виноградных лоз. Комната тонула в полумраке, освещенная лишь парой свечей в массивном канделябре. Воздух был пропитан запахом лаванды и чего-то лекарственного.

Воспоминания о прошлой жизни – ее уютная студия с видом на старую Москву, запах свежесваренного кофе по утрам, бесконечные проекты, чертежи, любимые фикусы на подоконнике – нахлынули с такой силой, что перехватило дыхание. А потом – авария. Боль. Темнота.

И вот она здесь.

Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошла молоденькая девушка в простом платье и белоснежном чепце. Увидев, что Алина очнулась, она испуганно вскрикнула и бросилась к кровати.

– Леди Элиана! Вы очнулись! Слава Создателю!

Леди Элиана. Имя отозвалось в голове глухим эхом. Девушка, которую, очевидно, звали служанкой, суетилась, поправляя ей подушки.

– Как вы себя чувствуете, миледи? Герцог был так обеспокоен…

Герцог. Тот самый мужчина с ледяными глазами. Алина попыталась сесть, но тело слушалось плохо.

– Воды… – прошептала она. Голос тоже был чужим – тихим, мелодичным, но слабым.

Служанка, которую, как выяснилось, звали Лина, тут же поднесла к ее губам серебряную чашу. Сделав несколько глотков, Алина почувствовала себя немного лучше.

– Что… что произошло? – спросила она, осторожно подбирая слова.

– Вы снова потеряли сознание, миледи, – с сочувствием ответила Лина. – Сразу после того, как его светлость герцог Кассиан Райхен прибыл за вами. Лекарь сказал, это от волнения и слабости вашего сердца.

Кассиан Райхен. Ледяной Герцог. Правитель Северных Пределов. Обрывки знаний, не принадлежавших Алине, начали всплывать в сознании. Элиана де Арден, дочь обедневшего южного барона, была отдана в жены самому могущественному и пугающему человеку в империи. Политический брак, скрепляющий союз между теплым, плодородным Югом и холодным, богатым рудой Севером. Брак, которого Элиана боялась до смерти. Видимо, буквально.

В дверь постучали – властно, коротко. Лина вздрогнула и присела в реверансе. В комнату вошел он. Герцог Кассиан Райхен.

Вблизи он выглядел еще более впечатляюще. Идеально скроенный темный камзол подчеркивал широкие плечи, а серебристые волосы были собраны в низкий хвост. Но главным были его глаза – цвета грозового неба перед снегопадом. В них не было ни капли тепла, лишь холодный анализ и плохо скрываемое нетерпение.

– Вы пришли в себя. Это хорошо, – констатировал он, останавливаясь в нескольких шагах от кровати. – Мы не можем больше задерживаться. Экипаж будет готов через час.

Его слова были приказом, не подлежащим обсуждению. Алина смотрела на него, и впервые с момента пробуждения страх начал уступать место чему-то другому. Раздражению. Упрямству. Она умерла один раз, и перспектива быть безвольной куклой в руках этого ледяного аристократа ее не прельщала.

– Я… я не могу ехать в таком состоянии, – сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал тверже.

Бровь герцога едва заметно изогнулась.

– Ваше состояние – это следствие вашей изнеженности, леди. Свежий северный воздух пойдет вам на пользу. Или убьет. В любом случае, проблема решится.

Жестоко. Прямолинейно. И, как ни странно, это отрезвляло. Алина поняла: жалости от него ждать не стоит. Здесь действуют другие правила.

– Хорошо, – кивнула она, глядя ему прямо в глаза. – Я буду готова через час. Но я поеду на своих условиях.

В его глазах промелькнуло удивление, почти мгновенно сменившееся прежним холодом.

– У вас нет условий, леди Элиана. У вас есть долг.

– Мой долг – прибыть в ваш замок живой, – парировала она. – А для этого мне нужен теплый дорожный плед, горячий травяной отвар в дорогу и хотя бы одна остановка на ночлег в приличном трактире, а не в лесу. Иначе вы рискуете привезти в Ледяной Шпиль не жену, а труп. Вам это нужно для укрепления союза с Югом?

На несколько секунд в комнате повисла звенящая тишина. Лина смотрела на свою госпожу с ужасом и восхищением. Никогда прежде тихая и запуганная леди Элиана не разговаривала так… дерзко.

Герцог молча изучал ее, и Алине показалось, что его взгляд способен заморозить душу. Но она выдержала. Она смотрела в ответ, и в ее карих глазах, унаследованных от Элианы, плескалось упрямство Алины Волковой, которая не раз спорила с прорабами и отстаивала свои проекты перед самыми несговорчивыми заказчиками.

Наконец, он едва заметно кивнул.

– Плед и отвар будут. Остановку сделаем, если вы не будете задерживать нас своими обмороками. Через час.

С этими словами он развернулся и вышел, оставив за собой шлейф холодного воздуха и звенящего напряжения.

Лина подбежала к Алине.

– Миледи! Вы… вы говорили с герцогом! Так смело!

Алина слабо улыбнулась.

– Похоже, мне придется научиться быть смелой, Лина. Иначе на Севере мне не выжить.

Пока служанка помогала ей одеться в теплое дорожное платье, Алина смотрела на свое отражение в тусклом зеркале. На нее смотрела незнакомая девушка лет девятнадцати, с тонкими чертами лица, огромными карими глазами и пепельными волосами. Хрупкая, бледная, похожая на фарфоровую статуэтку. Но внутри этой статуэтки теперь жила душа женщины, которая знала, как заставить цвести сады даже на самой бесплодной почве.

«Что ж, Ледяной Герцог, – подумала она, кутаясь в меховую накидку. – Посмотрим, чей холод окажется сильнее».

Глава 2. Дорога в вечную зиму

Путешествие на Север было похоже на медленное погружение в царство Снежной королевы. Чем дальше их карета, запряженная шестеркой выносливых вороных коней, уезжала от столицы, Златограда, тем сильнее менялся пейзаж. Яркие краски осени сменились серостью, а затем и белизной. Зеленые луга уступили место пожухлой траве, покрытой инеем, а вскоре и вовсе скрылись под тонким слоем снега, который и не думал таять даже под полуденным солнцем.

Герцог Кассиан ехал верхом во главе небольшого отряда стражников, и Алина наблюдала за ним через замерзшее стекло кареты. Его прямая спина и уверенная посадка в седле говорили о силе и власти. Он казался неотъемлемой частью этого сурового пейзажа – такой же холодный, молчаливый и неприступный.

Они ехали молча. Лина, сидевшая напротив, дремала, убаюканная покачиванием кареты. Алина же не могла оторвать взгляд от проплывающих мимо пейзажей. Как ландшафтный дизайнер, она видела не просто снег и голые деревья. Она видела потенциал. Видела, как можно было бы разбить здесь парк, устойчивый к морозам, какие хвойные породы могли бы оживить эту монотонную белизну. Но чем дальше они продвигались, тем более удручающей становилась картина.

Земля выглядела не просто замерзшей – она казалась мертвой. Искривленные, почерневшие стволы деревьев тянулись к свинцовому небу, как руки утопающих. Земля под снегом была каменистой и бесплодной. Даже воздух здесь был другим – разреженным, колким, с едва уловимым привкусом чего-то горького, как полынь.

К вечеру второго дня они подъехали к границе Северных Пределов. Это был не формальный столб, а резкая, почти неестественная перемена. Словно невидимая стена отделяла остальной мир от владений герцога. За этой чертой зима была не просто временем года – она была состоянием. Снег лежал глубокими сугробами, а ветер выл так, что, казалось, в его песне слышатся стоны заблудших душ.

– Проклятые земли, – прошептала Лина, проснувшись и выглянув в окно. Ее лицо было бледным. – Говорят, здесь даже птицы не поют.

Алина тоже это почувствовала. Гнетущую, давящую тишину, которую не мог нарушить даже вой ветра. Здесь не было жизни.

Они остановились на ночлег в единственном на много миль вокруг постоялом дворе. Место было суровым, но чистым. Герцог, выполняя свое обещание, снял для нее лучшую комнату. Ужин им принесли прямо туда. Простая, но сытная еда: жареное мясо, печеный картофель и горячий пряный эль.

Кассиан вошел в комнату без стука, когда Алина уже заканчивала ужинать. Он принес с собой волну морозного воздуха.

– Завтра к вечеру будем в Ледяном Шпиле, – сообщил он, садясь за стол напротив. Он не притронулся к еде, лишь налил себе кружку эля.

– Ваши земли… они… – Алина не знала, как подобрать слова. – Мертвы? – закончил он за нее с ледяной усмешкой. – Да. Таково мое наследие. Проклятие рода Райхен.

Алина удивленно посмотрела на него. Она ждала чего угодно – раздражения, приказа молчать, но не такого прямого и горького признания.

– Проклятие? – переспросила она.

– Сотню лет назад мой предок заключил сделку с темной силой, чтобы защитить эти земли от вторжения. Он победил, но цена была высока. Вечная зима легла на наши владения, а холод поселился в сердцах всех, кто носит имя Райхен.

Он говорил это ровным, бесцветным голосом, но Алина увидела в глубине его глаз застарелую боль. Этот холод был не только снаружи. Он был внутри него.

– Но ведь должно быть какое-то средство… противоядие? – осторожно спросила она.

– Десятки магов и целителей пытались. Все тщетно, – он отпил эль. – Проклятие можно лишь сдержать. Ценой жизненной силы правителя. Оно вытягивает тепло, эмоции… все, что делает человека живым.

Теперь Алина поняла. Его холодность была не просто чертой характера. Это была защита. Броня, которую он носил каждый день. И в этот момент, глядя на его отстраненное лицо, она впервые почувствовала не страх или раздражение, а укол сочувствия.

Она протянула руку и коснулась маленького, едва живого цветка в горшке, который везла с собой из столицы – подарок одной из придворных дам. Это была южная роза, чудом выжившая в дороге. Под ее пальцами хрупкий стебелек, казалось, немного выпрямился, а плотно сжатый бутон едва заметно дрогнул. Алина ощутила странный, едва уловимый приток тепла к кончикам пальцев. Она и раньше замечала, что растения в ее присутствии чувствуют себя лучше, но списывала это на свою любовь и профессиональный уход.

Кассиан проследил за ее взглядом.

– Глупо было везти его сюда. Он умрет через день. Здесь ничего не растет.

– Всегда есть надежда, – тихо ответила Алина, убирая руку.

Он хмыкнул, но ничего не ответил. Допив эль, он поднялся.

– Отдыхайте, леди Элиана. Завтрашний день будет тяжелым.

Когда он ушел, Алина еще долго сидела, глядя на маленький цветок. Проклятие, вытягивающее жизнь. А что, если… что, если существует сила, способная жизнь возвращать?

На следующий день они прибыли в Ледяной Шпиль. Замок был именно таким, как и гласило его название. Высеченный из белого камня, он вздымался к небу острыми, покрытыми инеем башнями, напоминая гигантскую сосульку. Он был величественным, но мертвым. Ни одного огонька в окнах, ни одного флага на башнях. Лишь завывание ветра в пустых бойницах.

Когда карета остановилась во внутреннем дворе, Алину встретила гнетущая тишина и ряды слуг, выстроившихся в молчаливую шеренгу. Их лица были такими же серыми и безжизненными, как и окружающий пейзаж.

Из замка вышел пожилой мужчина в строгой ливрее дворецкого.

– Ваша светлость, леди. Добро пожаловать в Ледяной Шпиль.

«Добро пожаловать в мою тюрьму», – мысленно поправила Алина, выходя из кареты и кутаясь в меха. Холод здесь был таким плотным, что его можно было резать ножом.

Именно в этот момент, стоя посреди мертвого двора, окруженная безразличными лицами и ледяными стенами, она приняла решение. Она не просто выживет здесь. Она заставит это место ожить. Она заставит сады цвести посреди вечной зимы.

Это был не просто каприз. Это был вызов. Ледяному Герцогу. Его проклятию. И ее собственной новой, непонятной судьбе.

Глава 3. Дар Звездного Ветра

Первые недели в Ледяном Шпиле были похожи на медленное удушье. Замок был огромен, но пуст. Длинные коридоры гулким эхом отзывались на ее шаги, а из-за постоянного холода приходилось носить по несколько слоев одежды даже в помещениях. Слуги были молчаливы и исполнительны, но держались на расстоянии, словно боясь заразиться от нее теплом юга.

Своего мужа Алина почти не видела. Кассиан пропадал в своем кабинете или на тренировочном плацу, погруженный в дела герцогства. Их общение сводилось к коротким, формальным ужинам в огромной столовой, где они сидели на противоположных концах длинного стола. Тишина между ними была такой плотной, что, казалось, ее можно потрогать.

Алина пыталась занять себя. Она исследовала замок, находя удивительные вещи: огромную библиотеку с тысячами книг, заброшенную обсерваторию в самой высокой башне, коллекцию древнего оружия. Но все это было покрыто слоем пыли и забвения.

Ее единственной отдушиной был маленький горшочек с южной розой. Вопреки словам герцога, цветок не умер. Наоборот, под ее ежедневной заботой он окреп, а бутон начал медленно набухать. Алина разговаривала с ним, делилась своими страхами и надеждами, и ей казалось, что растение ее слушает.

Однажды, бродя по замку, она наткнулась на большую стеклянную пристройку у южной стены. Это была оранжерея. Заброшенная, с выбитыми в нескольких местах стеклами и заваленная снегом. Но сама конструкция была цела.

Идея родилась мгновенно.

В тот же вечер за ужином она нарушила привычное молчание.

– Ваша светлость, я хотела бы попросить вашего разрешения.

Кассиан оторвался от своей тарелки, его взгляд был вопросительным.

– Я нашла в замке старую оранжерею. Я хочу восстановить ее.

Он посмотрел на нее так, будто она предложила разводить драконов в тронном зале.

– Это бессмысленно. Десятки садовников до вас пытались что-то здесь вырастить. Земля мертва. Солнца недостаточно. Любое растение погибнет.

– Позвольте мне хотя бы попробовать, – настойчиво сказала Алина. – Я не прошу у вас помощи. Лишь разрешения пользоваться оранжереей и приказать слугам расчистить ее от снега. Что вы теряете?

Он долго молчал, изучая ее лицо. В ее глазах горел огонек упрямства, который он уже видел в тот первый день. Это было единственное яркое пятно в его сером, замороженном мире.

– Делайте, что хотите, – наконец бросил он. – Но не жалуйтесь мне, когда ваши труды пойдут прахом.

Это было все, что ей нужно.

На следующий день работа закипела. Алина, к ужасу Лины и изумлению других слуг, сама взялась за дело. Она надела простое платье, перчатки и вместе с несколькими рабочими начала расчищать оранжерею. Она продумывала план, чертила схемы, указывала, где нужно вставить новые стекла, как организовать систему сбора талой воды. Ее энергия и знания удивляли. Герцогиня, копающаяся в земле, – такого Северные Пределы еще не видели.

Самой большой проблемой была почва. Земля, которую принесли в оранжерею, была безжизненной, как пыль. Алина вспомнила все, чему ее учили в университете: компостирование, севооборот, естественные удобрения. Она организовала сбор пищевых отходов с кухни, золы из каминов, создав в углу оранжереи компостную кучу.

Но главным было другое. Каждый день, оставаясь в оранжерее одна, она прикасалась к земле. Она закрывала глаза и представляла, как тепло ее рук, ее жизненная сила перетекает в почву. Она вспоминала летние дни в Москве, запах цветущей липы, жужжание пчел. Она вкладывала в эти прикосновения всю свою тоску по живому, зеленому миру.

И тогда она почувствовала это снова. То же самое тепло, что и с розой, но теперь оно было сильнее. Оно текло из ее ладоней, согревая мерзлую землю. Это было похоже на тихую песню, которую могла слышать только она и пробуждающаяся земля.

Через месяц, когда оранжерея была готова, Алина посадила первые семена. Это были самые неприхотливые овощи и травы, которые ей удалось найти в замковых кладовых.

Кассиан изредка заглядывал в оранжерею. Он стоял в дверях, молчаливый и хмурый, наблюдая за ее работой. Он не верил в успех, но что-то в ее одержимости интриговало его.

А потом произошло чудо.

Однажды утром Алина вошла в оранжерею и замерла. Из земли пробились первые ростки. Крошечные, нежно-зеленые, но такие живые. Она опустилась на колени, не веря своим глазам, и слезы радости покатились по ее щекам. Она сделала это. Она заставила жизнь вернуться в эту мертвую землю.

С этого дня оранжерея стала ее святилищем. Ростки крепли с каждым днем. Вскоре уже можно было различить ряды салата, петрушки, укропа. И все это росло с неестественной скоростью. Слуги, приносившие ей воду, шептались о колдовстве. Но это было доброе колдовство.

Однажды вечером в оранжерею вошел Кассиан. Алина не слышала его шагов. Он застал ее стоящей посреди буйной зелени. Воздух здесь был теплым, влажным, пахнущим землей и жизнью. Это был островок лета посреди вечной зимы.

– Как? – его голос был тихим, почти изумленным.

Алина обернулась.

– Я же говорила, что попробую.

Он подошел ближе, проводя рукой по упругому листу салата. Его пальцы, привыкшие к холоду стали, казалось, были ошеломлены этим прикосновением к живому.

– Никто не мог этого сделать, – сказал он, глядя не на растения, а на нее. В его глазах впервые не было льда. Там плескалось недоверие, смешанное с чем-то, похожим на восхищение.

– Может быть, им просто не хватало правильного подхода, – уклончиво ответила Алина.

Она не могла рассказать ему правду. Не могла объяснить, что чувствует, как сила течет сквозь нее, как она слышит шепот растущих трав. Он бы счел ее сумасшедшей.

Именно в этот момент ее южная роза, стоявшая на специальном постаменте в центре оранжереи, решила явить себя миру. Плотный бутон с тихим шорохом начал раскрываться. Лепесток за лепестком, он разворачивался, являя алую, бархатную сердцевину. Ее аромат наполнил всю оранжерею.

Кассиан замер, наблюдая за этим невозможным явлением. Цветок, распускающийся посреди проклятых земель.

Он медленно повернулся к Алине. Их взгляды встретились. И в этот момент между ними что-то изменилось. Он увидел не просто свою политическую жену, не слабую южную леди. Он увидел женщину, которая принесла с собой чудо.

Алина же увидела в его глазах не Ледяного Герцога, а мужчину, который всю жизнь прожил в темноте и вдруг увидел первый луч света.

– У тебя дар, – прошептал он. Это был не вопрос, а утверждение.

– Возможно, – так же тихо ответила она. – Я люблю растения, и они отвечают мне тем же.

Он сделал шаг к ней. Расстояние между ними сократилось до минимума. Она чувствовала холод, исходящий от его тела, но теперь он не пугал. Он казался… неправильным. Словно этот холод можно было растопить.

Он поднял руку и очень осторожно, словно боясь обжечься, коснулся ее щеки. Его пальцы были холодными, как лед, но ее кожа под ними горела.

– Кто ты, Элиана де Арден? – прошептал он, вглядываясь в ее глаза, пытаясь разгадать ее тайну.

– Я та, кто заставит цвести сады в твоей вечной зиме, Кассиан Райхен, – ответила она, и сама удивилась своей смелости.

Он не убрал руку. Они стояли так, посреди ее маленького зеленого рая, окруженные ароматом распустившейся розы. И Алина поняла, что ее дар – это не только способность выращивать растения. Возможно, это был дар, способный растопить лед в сердце самого одинокого человека в этом мире. Дар, который она сама назвала про себя «Даром Звездного Ветра» – тихий, невидимый, но способный принести жизнь туда, где царила лишь смерть.

Глава 4. Таяние льда

Чудо в оранжерее изменило все. Слуги перестали смотреть на Алину как на чужачку. Теперь в их взглядах читалось благоговение. Они называли ее «Зеленой Леди» и шепотом передавали друг другу истории о том, как под ее руками расцветают мертвые ветви. Свежая зелень, впервые за много лет появившаяся на столах в Ледяном Шпиле, была вкуснее любого заморского деликатеса.

Но главные перемены произошли в Кассиане. Он стал чаще появляться в оранжерее, которая превратилась в любимое место Алины. Он не говорил много, чаще всего просто сидел в углу, наблюдая, как она работает. Иногда он задавал вопросы о растениях, и Алина с увлечением рассказывала ему о циклах роста, о пользе разных трав, о том, как создать самодостаточную экосистему. Он слушал внимательно, и лед в его глазах медленно, но верно таял, уступая место живому интересу.

Их ужины перестали быть пыткой молчанием. Они разговаривали. О книгах из библиотеки, об истории его рода, о политике в империи. Алина с удивлением обнаружила, что за ледяной маской скрывается острый, проницательный ум и глубоко скрытое чувство справедливости. Он был суровым, но мудрым правителем для своего народа, делая все, чтобы облегчить их жизнь в проклятых землях.

Однажды вечером, когда за окном бушевала особенно сильная метель, они сидели у камина в малой гостиной. Это стало их новой традицией.

– Почему ты согласилась на этот брак? – неожиданно спросил Кассиан, глядя на огонь. – Твой отец едва не силой заставил тебя? Ты выглядела такой… напуганной в день нашего знакомства.

Алина на мгновение замерла. Она не могла рассказать ему правду.

– Моя семья была в отчаянном положении, – сказала она, подбирая слова, которые могли бы принадлежать Элиане. – И я… я всегда была слабой и болезненной. Я боялась сурового климата Севера. Боялась, что не выживу.

– Но ты выжила, – тихо сказал он, поворачиваясь к ней. – Более того. Ты принесла сюда жизнь. Ты не слабая, Элиана. Ты самая сильная женщина, которую я когда-либо встречал.

Его слова согрели ее лучше, чем огонь в камине. Она смущенно улыбнулась.

– Я просто делаю то, что люблю.

– Твой дар… Он только для растений?

Алина задумалась. Она чувствовала, что ее сила растет. Иногда, случайно коснувшись больной руки служанки, она ощущала, как боль утихает. Но она боялась этой силы, не понимая ее природы.

– Я не знаю, – честно ответила она.

В этот момент в комнату ворвался запыхавшийся стражник.

– Ваша светлость! Медведь-призрак напал на лесорубов у Черной Чащи! Есть раненые!

Кассиан мгновенно вскочил. Медведи-призраки были одним из самых страшных порождений проклятия – огромные, полупрозрачные твари, сотканные из льда и ярости.

– Собирай отряд! Я выступаю немедленно!

– Я с тобой! – вырвалось у Алины прежде, чем она успела подумать.

– Исключено, – отрезал он. – Это слишком опасно.

– Там раненые! – ее голос дрогнул. – Я не могу сидеть здесь, когда могу помочь! Мои травы… они могут остановить кровь, снять жар. Позволь мне поехать.

Он смотрел на нее, и в его глазах боролись беспокойство и что-то еще. Уважение.

– Хорошо, – наконец решил он. – Но ты будешь держаться позади, с лекарем. И будешь слушать каждый мой приказ.

Через полчаса небольшой отряд выехал из ворот замка в ревущую вьюгу. Алину, укутанную в меха, посадили в крытые сани. Рядом с ней сидел седой замковый лекарь по имени Эрвин, его сумка была набита бинтами и настойками.

Когда они добрались до места, картина была ужасающей. Несколько человек лежали на снегу, их кровь алыми пятнами расплывалась на белом. Другие, сгрудившись, пытались отбиться от огромной, мерцающей фигуры зверя. Медведь был почти прозрачным, сквозь его ледяное тело виднелись деревья. Он двигался с неестественной скоростью, и его когти оставляли на щитах стражников глубокие борозды, покрытые инеем.

Кассиан, обнажив свой меч, на клинке которого горели тусклые руны, бросился в бой. Он двигался с невероятной грацией и силой, но зверь казался неуязвимым для обычного оружия.

Алина, не дожидаясь приказа, бросилась к раненым вместе с лекарем. У одного из лесорубов была глубокая рана на плече, из которой хлестала кровь. Лекарь пытался наложить жгут, но руки его дрожали от холода.

– Давайте я, – сказала Алина. Она оторвала кусок от своей нижней юбки, сделала тугую повязку. Затем она положила ладонь на рану, поверх ткани. Она закрыла глаза и сосредоточилась, призывая свое тепло, свою жизненную силу. Она представила, как края раны стягиваются, как кровь останавливается.

Под ее рукой вспыхнул слабый, едва заметный изумрудный свет. Лесоруб, стонавший от боли, затих. Лекарь Эрвин ахнул, увидев, как кровотечение прекратилось почти мгновенно.

– Леди… ваш дар…

Но Алина его не слушала. Она чувствовала зверя. Чувствовала его боль, его ярость. Это было не просто чудовище. Это был дух леса, искаженный проклятием, обреченный на вечные страдания.

И тогда она сделала то, что подсказало ей сердце. Она встала и пошла прямо к месту боя.

– Элиана, назад! – закричал Кассиан, увидев ее.

Но она не остановилась. Она подошла так близко, что чувствовала ледяное дыхание зверя. Медведь-призрак, заметив ее, взревел и поднялся на дыбы, готовясь нанести удар. Стражники замерли в ужасе.

Алина не испугалась. Она посмотрела в его горящие синим огнем глаза и протянула к нему руки.

– Успокойся, – сказала она тихо, но ее голос разнесся над полем боя, перекрывая вой ветра. – Я не причиню тебе вреда. Я чувствую твою боль. Позволь мне помочь.

Она вложила в свой голос всю свою силу, все свое сострадание. Из ее ладоней начал струиться мягкий зеленый свет.

Зверь замер. Ярость в его глазах сменилась недоумением. Он медленно опустился на все четыре лапы.

Алина сделала еще шаг и коснулась его ледяной шерсти. Холод был обжигающим, но она выдержала. Она направила поток своей силы прямо в него, не пытаясь изгнать тьму, а пытаясь исцелить ее источник. Она делилась своим теплом, своей жизнью.

Медведь-призрак заскулил, как раненый щенок. Его мерцающая фигура начала таять, но не от ударов мечей, а словно лед под весенним солнцем. Он становился все более и более прозрачным, пока не растворился в воздухе, оставив после себя лишь вихрь снежинок и глубокую тишину.

Все замерли, потрясенные увиденным.

Кассиан подбежал к Алине и схватил ее за плечи. Она сильно дрожала, ее лицо было бледным как снег. Она отдала слишком много сил.

– Ты… ты сумасшедшая! – выдохнул он, но в его голосе не было злости, только страх за нее.

Она посмотрела на него усталыми глазами и улыбнулась.

– Но это сработало.

Он ничего не ответил. Просто сгреб ее в охапку, поднял на руки, словно она была пушинкой, и понес к саням, кутая в свой плащ.

Когда они вернулись в замок, он не отпустил ее. Он сам отнес ее в ее покои, приказал Лине приготовить горячую ванну и согревающий отвар. Он не уходил, пока не убедился, что к ней вернулся румянец.

Вечером он пришел снова. Сел на край ее кровати.

– Твой дар – это не просто умение выращивать цветы, – сказал он тихо. – Это дар жизни. Дар исцеления.

– Кажется, так, – прошептала она.

– Ты рисковала собой ради моих людей. Ради моей земли. Почему?

Алина посмотрела на него. На его красивое, суровое лицо, на котором сейчас было написано беспокойство.

– Потому что теперь это и моя земля, – ответила она. – И мои люди.

Он молчал, но его взгляд говорил больше всяких слов. Он медленно наклонился и коснулся ее губ своими. Поцелуй был осторожным, почти невесомым. Его губы были холодными, но под ними Алина почувствовала скрытый огонь. Это был не поцелуй герцога своей герцогине. Это был поцелуй мужчины, который боялся надеяться и вдруг обрел надежду.

Когда он отстранился, лед в его глазах окончательно растаял. Теперь они были цвета чистого весеннего неба после долгой зимы.

– Спасибо, – прошептал он.

В ту ночь Алина поняла, что ее дар был гораздо сильнее, чем она думала. И что она исцеляла не только проклятые земли и искаженных духов. Она исцеляла сердце Ледяного Герцога.

Глава 5. Тени из прошлого

После инцидента с медведем-призраком жизнь в Ледяном Шпиле преобразилась. Алина, или «Зеленая Леди», стала сердцем замка. Люди шли к ней со своими бедами и болезнями, и она никому не отказывала в помощи. Ее дар креп, и теперь она могла не только успокаивать проклятых тварей, но и лечить раны, снимать лихорадку и даже помогать скоту, который страдал от вечного холода.

Отношения между ней и Кассианом перешли на новый уровень. Они проводили вместе почти все свободное время. Он показывал ей свои владения, рассказывал о трудностях управления, делился планами. Она же, в свою очередь, давала ему советы, основанные на ее знаниях из другого мира. Она предложила идею геотермального отопления, используя подземные горячие источники, о которых говорилось в старых книгах. Она разработала систему утепления домов для крестьян. Ее ум и ее дар работали в тандеме, медленно, но верно меняя жизнь в Северных Пределах к лучшему.

Их чувства тоже расцветали, как цветы в ее оранжерее. Холодные прикосновения сменились теплыми объятиями. Осторожные поцелуи – страстными. Кассиан, которого вся империя знала как Ледяного Герцога, рядом с ней становился другим. Он улыбался. Он смеялся. Холод, сковывавший его душу, отступал под натиском ее тепла.

– Я не помню, когда в последний раз чувствовал себя… живым, – признался он однажды, когда они стояли на крепостной стене, глядя на заснеженные просторы. – До тебя моя жизнь была лишь долгом. Существованием. Ты принесла в нее смысл.

Алина прижалась к нему, положив голову ему на плечо.

– А ты дал мне дом.

Она почти забыла о своей прошлой жизни. Москва, работа, одиночество – все это казалось далеким, выцветшим сном. Ее настоящая жизнь была здесь, рядом с этим мужчиной, посреди этих суровых, но по-своему прекрасных земель, которые она училась любить.

Но идиллия не могла длиться вечно.

Однажды в Ледяной Шпиль прибыл гонец из столицы. Император Федор созывал всех великих лордов на Большой Совет в Златограде. Присутствие герцога Райхена и его молодой жены было обязательным.

Новость встревожила Алину. Вернуться в столицу означало вновь столкнуться с миром интриг, с людьми, которые знали прежнюю Элиану – тихую, забитую и болезненную. Она боялась, что ее обман раскроется.

– Мы поедем вместе, – твердо сказал Кассиан, заметив ее беспокойство. – Ты моя жена и герцогиня Севера. Никто не посмеет сказать тебе и слова. Я буду рядом.

Его уверенность придала ей сил.

Златоград встретил их шумом, суетой и показным блеском, который так контрастировал с тихим величием Севера. В роскошном особняке, принадлежавшем роду Райхен, их уже ждали. И среди встречающих была та, чьего появления Алина боялась больше всего.

Леди Изольда Вольская.

Она была ослепительно красива: высокая, статная, с волосами цвета воронова крыла и глазами, как два зеленых изумруда. До брака Кассиана с Элианой именно Изольду прочили ему в жены. Она была дочерью влиятельного министра, умна, амбициозна и, как шептались при дворе, без памяти влюблена в Ледяного Герцога.

– Кассиан, дорогой! – проворковала она, подходя к нему и игнорируя Алину. – Как я рада тебя видеть! Северный воздух пошел тебе на пользу. А это, должно быть, твоя… герцогиня.

Она окинула Алину презрительным взглядом с головы до ног.

– Леди Элиана. Наслышана о ваших… успехах в садоводстве. Какое милое хобби для женщины.

В ее голосе сквозил яд.

– Леди Изольда, – холодно кивнул Кассиан, кладя руку на талию Алины и притягивая ее к себе. – Позвольте представить вам мою жену, Элиану, герцогиню Райхен.

Акцент на титуле был недвусмысленным. Изольда натянуто улыбнулась, но в ее глазах полыхнула ненависть.

В последующие дни Изольда не упускала ни единого шанса уколоть Алину. Она насмехалась над ее простыми, по столичным меркам, нарядами, отпускала язвительные комментарии о ее «крестьянских» увлечениях, пыталась флиртовать с Кассианом на глазах у всех.

Алина старалась не обращать внимания, но это было сложно. Кассиан был неизменно на ее стороне, пресекая все попытки Изольды унизить ее, но тень прошлого легла между ними. Он был помолвлен с Изольдой до того, как император приказал ему жениться на Элиане. Были ли между ними чувства?

Однажды вечером, на балу в императорском дворце, Изольда подошла к Алине, когда та на минуту осталась одна.

– Знаешь, я почти жалею тебя, – прошипела она, прикрывая губы веером. – Ты действительно думаешь, что он выбрал тебя? Эту бледную немочь? Он женился на тебе по приказу. Но его сердце всегда будет принадлежать мне. Как только он устанет играть в твои садики, он вернется к настоящей женщине.

– Боюсь, вам придется долго ждать, – спокойно ответила Алина, глядя ей прямо в глаза. – Мои сады, в отличие от вашей красоты, со временем будут только цвести пышнее.

Изольда побледнела от ярости.

– Ты еще пожалеешь об этих словах, деревенщина.

В этот момент к ним подошел Кассиан.

– Элиана, наш танец.

Он взял ее за руку и повел в центр зала, оставив Изольду смотреть им вслед с нескрываемой злобой.

– Не слушай ее, – тихо сказал он, когда они закружились в вальсе. – Между мной и Изольдой никогда ничего не было, кроме политических расчетов наших отцов. Я никогда не испытывал к ней ничего, кроме раздражения.

– А ко мне? – не удержалась Алина. – Ты женился на мне тоже по приказу.

Он остановился прямо посреди зала, заставив другие пары расступиться. Он взял ее лицо в свои ладони.

– Я женился на тебе по прикасу, – сказал он так, чтобы слышали все вокруг. – Но я полюбил тебя по своей воле. Я люблю тебя, Элиана. Больше всего на свете.

В зале воцарилась тишина, а затем раздались одобрительные шепотки. Алина смотрела в его глаза и видела в них только искренность и любовь. Слезы навернулись ей на глаза.

– Я тоже люблю тебя, Кассиан, – прошептала она.

Он улыбнулся и поцеловал ее, не обращая внимания на сотни глаз, устремленных на них. Это было их публичное признание, их вызов всему светскому обществу.

Но они не знали, что в тени колонны за ними наблюдала Изольда. И ее лицо было искажено не просто ревностью, а холодной, расчетливой яростью. Она проиграла битву за сердце герцога. Но она не собиралась проигрывать войну.

«Если он не будет моим, – подумала она, сжимая веер так, что он треснул в ее руке, – то он не будет ничьим. Я лучше увижу его замерзшим в его проклятом замке, чем счастливым с этой выскочкой. Проклятие, которое не смогли снять маги, можно усилить. Нужно лишь найти правильный ключ».

И она знала, где искать этот ключ. В древних, запретных ритуалах, о которых ей когда-то рассказывал ее наставник, темный маг, изгнанный из столицы много лет назад.

Тени сгущались над Ледяным Шпилем, и на этот раз они несли с собой не только холод, но и смертельную угрозу.

Глава 6. Буря на горизонте

Вернувшись в Северные Пределы, Алина и Кассиан с головой окунулись в свои дела, стараясь забыть о неприятном осадке, оставшемся после визита в столицу. Алина расширяла свою оранжерею, экспериментируя с новыми, более теплолюбивыми культурами. Ей даже удалось вырастить несколько лимонных деревьев, чей аромат сводил с ума всех обитателей замка.

Кассиан, вдохновленный ее успехами и идеями, начал масштабный проект по использованию геотермальных источников. Рабочие прокладывали трубы, чтобы обогреть не только замок, но и дома в ближайшей деревне. Жизнь на Севере медленно, но верно менялась. Вечная зима все еще правила бал, но теперь у людей была надежда.

Их любовь стала тихой, глубокой гаванью. Они были не просто мужем и женой, а партнерами, соратниками, двумя половинками одного целого. Алина больше не чувствовала себя «попаданкой» в чужом мире. Она была дома.

Но однажды покой был нарушен.

В замок прискакал гонец из дальнего гарнизона на границе. Его лицо было серым от усталости и ужаса.

– Ваша светлость… Проклятие… оно меняется, – выдохнул он, едва держась в седле. – Твари стали сильнее. Яростнее. Они нападают даже днем. А земля… земля промерзает еще глубже. Лед покрывает даже скалы, которые никогда не замерзали.

Кассиан нахмурился. Он и сам чувствовал это. Холод в его собственной крови, который, казалось, уже начал отступать, снова напомнил о себе тупой, ноющей болью.

В последующие недели тревожные вести приходили со всех концов герцогства. Урожай в оранжереях Алины начал чахнуть, несмотря на все ее усилия. Ее дар все еще работал, но теперь ей требовалось гораздо больше сил, чтобы поддерживать жизнь в растениях. Она чувствовала, как тьма, лежащая на этой земле, сгущается, становится агрессивной, словно раненый зверь.

Однажды ночью Алина проснулась от леденящего холода. Кассиан, спавший рядом, метался во сне. Его кожа была покрыта тонким слоем инея, а дыхание вырывалось изо рта белыми облачками пара, хотя в комнате горел камин.

– Кассиан! – она испуганно потрясла его за плечо.

Он открыл глаза. Они были мутными, и в их глубине плескался знакомый, почти забытый лед.

– Оно… возвращается, – прохрипел он, сжимая зубы от боли. – Сильнее, чем когда-либо. Оно пытается поглотить меня.

Алина положила ладони ему на грудь, направляя все свое тепло, всю свою жизненную силу. Ей удалось отогнать приступ, но она была смертельно напугана. Что-то или кто-то намеренно усиливал проклятие.

Подозрение сразу пало на Изольду. Ее ненависть была слишком очевидна.

– Мы должны выяснить источник, – сказала Алина, когда Кассиану стало лучше. – Проклятие не могло усилиться само по себе.

Кассиан послал своего самого доверенного человека, капитана стражи Виктора, в Златоград с тайным заданием – разузнать все о леди Изольде и ее связях. Сам же он вместе с Алиной погрузился в книги в замковой библиотеке, пытаясь найти хоть какое-то упоминание о природе проклятия и способах борьбы с ним.

Они проводили дни и ночи среди пыльных фолиантов. Наконец, в одной из самых старых книг, написанной на древнем, почти забытом наречии, они нашли то, что искали.

Это был дневник первого герцога Райхена, того самого, что заключил сделку с тьмой.

Он писал, что для защиты своих земель от вражеской армии магов он призвал древнего духа холода, ледяного элементаля по имени Морх. Он заключил с ним договор: дух уничтожит врагов, а взамен получит эти земли в вечное владение. Но герцог обманул духа. Используя артефакт, Сердце Солнца, он не отдал земли, а запечатал элементаля в самом сердце герцогства, под Ледяным Шпилем. Дух не мог вырваться, но его ледяное дыхание стало проклятием этих земель, а его ярость и жажда мести передавались всем потомкам герцога, отравляя их кровь.

– Значит, проклятие – это не просто магия, – прошептала Алина. – Это заключенная в тюрьму, страдающая сущность.

– И чтобы снять проклятие, нужно либо убить его, либо… освободить, – закончил Кассиан. – Но если освободить Морха, он уничтожит не только Север, но и всю империю.

В дневнике также говорилось, что печать, сдерживающая духа, ослабевает, если ее подпитывать темной магией извне. И что существует ритуал, способный полностью разрушить ее. Для этого требовалась кровь потомка рода Райхен и артефакт, противоположный Сердцу Солнца, – Осколок Вечной Ночи.

В этот момент в библиотеку ворвался вернувшийся из столицы Виктор.

– Ваша светлость! Леди Изольда… она исчезла из столицы несколько недель назад. Но перед этим она тайно встречалась с темным магом по имени Гордон. Тем самым, что был изгнан за некромантию. И еще… она выкупила у контрабандистов древний артефакт. Его описывают как черный, поглощающий свет кристалл.

– Осколок Вечной Ночи, – выдохнул Кассиан.

Все встало на свои места. Изольда не просто хотела отомстить. Она собиралась провести темный ритуал, чтобы разрушить печать. Она хотела выпустить на волю ледяного монстра, который поглотит Кассиана и уничтожит все, что ему дорого.

– Она, должно быть, уже здесь, в Северных Пределах, – сказал Виктор. – Мои люди заметили следы чужаков у Ледяных Пещер, к востоку отсюда. Говорят, это место – средоточие силы проклятия.

– Это там находится печать, – понял Кассиан. – Она собирается провести ритуал. И ей нужна моя кровь.

План Изольды был дьявольски прост. Она усилит проклятие до предела, заставив Кассиана страдать. Она выманит его к пещерам, где ее союзник-маг сможет захватить его и завершить ритуал.

– Мы должны остановить ее, – твердо сказала Алина.

– Я должен остановить ее, – поправил Кассиан. – Ты останешься в замке. Это слишком опасно.

– Нет! – Алина схватила его за руку. Ее глаза горели решимостью. – Ты забыл? Проклятие – это страдающий дух. Я смогла успокоить медведя-призрака. Может быть, я смогу достучаться и до Морха. Мой дар – это не только исцеление. Это дар жизни. Он – противоположность его ледяной смерти. Мы должны действовать вместе. Твоя сила и мой дар. Только так мы сможем победить.

Кассиан смотрел на свою жену. Она больше не была той хрупкой девушкой, которую он встретил много месяцев назад. Перед ним стояла королева, готовая сражаться за свой дом и свою любовь. Он знал, что она права. В одиночку ему не справиться.

– Хорошо, – кивнул он. – Мы сделаем это вместе.

Они собрали лучших воинов. Кассиан надел свои боевые доспехи, Алина – теплое, но не стесняющее движений платье и меховой плащ. Перед уходом она зашла в оранжерею. Она подошла к своей первой розе, которая теперь превратилась в пышный куст, усыпанный алыми цветами. Она сорвала самый красивый цветок и закрепила его у себя на груди. Яркое пятно жизни на фоне надвигающейся тьмы.

Отряд выехал из Ледяного Шпиля навстречу буре. Впереди их ждала битва не только за свои жизни, но и за будущее всего Севера.

Глава 7. Сердце Зимы

Путь к Ледяным Пещерам был настоящим адом. Вьюга слепила глаза, а холод пробирал до костей даже сквозь самые теплые меха. Проклятые твари, словно взбесившись, нападали на отряд из-за каждого сугроба. Но воины Севера, ведомые своим герцогом, отчаянно пробивались вперед.

Алина ехала рядом с Кассианом. Она не сражалась мечом, но ее битва была не менее важной. Она рассылала волны своей жизненной силы, успокаивая мелких тварей, заставляя их отступать, и исцеляла раны воинов прямо на ходу. Ее присутствие вселяло в людей надежду.

Наконец, они достигли цели. Ледяные Пещеры представляли собой огромное ущелье, стены которого были покрыты гигантскими, причудливыми сосульками, мерцающими в тусклом свете зловещим синим огнем. В центре ущелья, над входом в самую большую пещеру, в воздухе парили два человека.

Изольда, облаченная в черное платье, которое развевалось на ветру, и темный маг Гордон, чье лицо было скрыто глубоким капюшоном. В руках Изольда держала черный кристалл – Осколок Вечной Ночи. Он пульсировал тьмой, поглощая свет вокруг.

– Явился, мой ледяной принц! – рассмеялась Изольда, ее голос эхом разнесся по ущелью. – Я уж думала, ты замерзнешь в своем замке, так и не дав мне завершить начатое. И привел с собой свою деревенскую фею. Как мило.

– Изольда, прекрати это безумие! – крикнул Кассиан, обнажая меч. – Ты не понимаешь, что ты выпускаешь на волю!

– О, я все прекрасно понимаю! – ее смех стал истеричным. – Я выпускаю силу, которая очистит этот мир! А ты, мой дорогой Кассиан, станешь ее сердцем! Ее аватаром! Мы будем править вместе, как ледяные король и королева!

Маг Гордон поднял руки, и земля под ногами воинов Кассиана затряслась. Из-подо льда начали подниматься ледяные шипы. Завязался бой.

– Алина, держись позади! – приказал Кассиан и бросился вперед, к магу.

Но Алина знала, что ее место не позади. Главный враг был не маг и не обезумевшая от ревности женщина. Главный враг был запечатан внутри пещеры.

Она спрыгнула с коня и побежала ко входу в пещеру. Изольда, увидев это, направила на нее Осколок. Луч черной энергии ударил в сторону Алины. Но в последний момент Кассиан, отбив атаку ледяного голема, созданного магом, встал на пути луча.

Удар отбросил его на несколько метров. Его доспехи покрылись трещинами, а из-под них потекла кровь.

– Кассиан! – закричала Алина.

– Не останавливайся! – крикнул он, с трудом поднимаясь. – Делай, что должна!

Изольда и маг были отвлечены боем с Кассианом и его воинами. Алина, воспользовавшись моментом, вбежала в пещеру.

Внутри было огромное пространство, похожее на ледяной собор. В центре, скованный руническими цепями, которые тускло светились, находился гигантский кристалл чистого льда. Внутри него угадывалась смутная, человекоподобная фигура, корчившаяся в безмолвной агонии. Это и был Морх, дух зимы. Печать.

Алина почувствовала его боль. Вековую боль, одиночество и ярость. Он не был злом. Он был пленником.

Она подошла ближе и положила ладони на ледяную поверхность печати. Она не пыталась ее разрушить. Она начала делать то, что умела лучше всего. Исцелять.

Она направила всю свою силу, весь свой свет, все свое тепло внутрь кристалла. Она не говорила слов. Она говорила своим сердцем.

«Я знаю, что тебе больно. Я знаю, что тебя предали. Но месть не принесет тебе покоя. Позволь мне помочь. Позволь мне исцелить тебя».

Кристалл завибрировал. Ярость духа внутри него столкнулась с ее теплом. Вся пещера затряслась.

Тем временем снаружи бой достиг своего пика. Кассиан, раненый, но не сломленный, сражался с Гордоном. Изольда, видя, что Алина что-то делает с печатью, пришла в ярость.

– Ты не отнимешь его у меня! – закричала она и направила всю мощь Осколка на вход в пещеру, пытаясь обрушить его и похоронить Алину заживо.

Но в этот момент роза на груди Алины вспыхнула ярким, алым светом. Этот свет ударил из пещеры ответным лучом, столкнувшись с тьмой Осколка.

Внутри пещеры Алина почувствовала, как дух отвечает ей. Он больше не сопротивлялся. Он принял ее дар. Ледяной кристалл начал таять, но не превращаясь в воду, а сублимируясь в миллиарды сияющих снежинок. Рунические цепи рассыпались в прах.

Фигура внутри стала четче. Это был высокий, прекрасный юноша с волосами цвета инея и глазами, как два осколка чистого льда. Он был соткан из света и холода. Дух зимы. Морх.

Он склонил голову перед Алиной в знак благодарности.

«Ты освободила меня, дитя лета, – прозвучал в ее голове его голос, похожий на шелест снега. – Ты исцелила мою ярость. Я не буду разрушать этот мир. Но я больше не могу оставаться здесь. Я вернусь в свое царство. Проклятие падет».

С этими словами он растворился в вихре снежинок, который вырвался из пещеры.

Снаружи все замерли. Небо над ущельем, всегда затянутое свинцовыми тучами, начало проясняться. Впервые за сто лет на землю Северных Пределов пробился луч солнца. Он ударил по Осколку Вечной Ночи в руках Изольды. Артефакт, не выдержав чистого света и силы освобожденного духа, с оглушительным треском взорвался.

Гордон, лишившись поддержки темной силы, был сражен мечом Кассиана. Изольду же взрывной волной отбросило к краю ущелья. Она на мгновение зависла на краю, посмотрела на Кассиана безумным взглядом, полным ненависти, и сорвалась вниз, в ледяную пропасть.

Битва была окончена.

Солдаты издали победный клич. Солнце заливало ущелье, заставляя лед сиять тысячами бриллиантов. Снег под ногами начал медленно таять.

Алина вышла из пещеры, пошатываясь от усталости. Кассиан бросился к ней, подхватил на руки.

– Ты сделала это, – прошептал он, целуя ее лицо, волосы, руки. – Ты спасла нас всех.

– Мы сделали это, – улыбнулась она, прижимаясь к нему.

Они стояли, обнявшись, посреди тающего льда, под первыми лучами солнца. Вековая зима отступала. Впереди их ждала весна.

Эпилог. Весна в Северных Пределах

Прошло пять лет.

Северные Пределы было не узнать. Там, где раньше лежали вечные снега, теперь раскинулись зеленые луга. На склонах гор шумели молодые сосновые леса. Реки, освободившись ото льда, несли свои воды к морю. В деревнях цвели сады, а на полях колосилась рожь.

Проклятие пало, и земля с благодарностью приняла тепло и жизнь.

Ледяной Шпиль тоже изменился. Теперь его называли Солнечным Пиком. Его белые стены были увиты плющом и диким виноградом, а в окнах отражалось синее небо. Оранжерея Алины разрослась в огромный ботанический сад, где цвели самые диковинные растения со всего света.

Алина, герцогиня Райхен, «Зеленая Леди», стала легендой. Ее любил и почитал весь Север. Она больше не скрывала свой дар, используя его во благо своей новой родины. Она основала школу для целителей, делясь своими знаниями.

Кассиан из Ледяного Герцога превратился в мудрого и любимого правителя. Холод навсегда покинул его сердце, оставив лишь безграничную любовь к своей жене и своей земле. Он больше не носил темных одежд. Теперь он предпочитал цвета весеннего леса.

Сегодня в замке был праздник. Праздновали пятую годовщину Великой Оттепели. Во внутреннем дворе, где когда-то Алину встретила мертвая тишина, теперь играла музыка, смеялись дети и столы ломились от угощений.

На балконе, глядя на это буйство жизни, стояли Кассиан и Алина. Она прижималась к его боку, а он обнимал ее за плечи.

– Посмотри, что ты сделала, – тихо сказал он, целуя ее в макушку. – Ты принесла сюда весну.

– Мы принесли ее вместе, – ответила она, поднимая на него глаза, полные любви.

В этот момент к ним подбежал маленький мальчик лет четырех, с серебристыми волосами своего отца и озорными карими глазами матери.

– Мама, папа! Лина говорит, будет торт! Большой!

Кассиан рассмеялся и подхватил сына на руки.

– Конечно, будет, Алекс. Самый большой и вкусный торт во всей империи.

Алина смотрела на своих мужчин, и ее сердце наполнялось таким счастьем, что, казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Она вспомнила свою прошлую жизнь – одинокую, серую, полную несбывшихся надежд. Она вспомнила свой страх и отчаяние, когда очнулась в этом мире.

И она поняла, что та авария была не концом. Это было начало. Начало ее настоящей жизни. Она потеряла один мир, чтобы обрести другой. Она нашла свой дом, свое призвание и свою любовь.

Кассиан поставил сына на пол, и тот тут же убежал играть с другими детьми. Герцог повернулся к Алине и взял ее руки в свои.

– Иногда мне кажется, что я все еще сплю, – прошептал он. – Что все это – лишь сон, и я вот-вот проснусь в своем холодном, пустом замке.

– Это не сон, – улыбнулась Алина, проводя рукой по его щеке. – Это наша реальность. Которую мы создали сами.

Он притянул ее к себе и поцеловал. Поцелуй был долгим, нежным, полным благодарности и обещаний.

Под первыми звездами, зажигавшимися на вечернем небе, они стояли, обнявшись, и смотрели на свою цветущую землю. Дар Звездного Ветра, тихий шепот жизни, принесенный из другого мира, навсегда изменил судьбу Северных Пределов. И доказал, что даже самая долгая и холодная зима однажды заканчивается, уступая место весне. А настоящая любовь способна растопить любой лед и заставить цвести сады даже в самом сердце проклятой земли.

КОНЕЦ

Сердце из стали и звёзд

Алексей Воронцов – наследник многомиллиардной корпорации «Этерна», правящей футуристическим миром Гелиора. У него есть всё: летающие автомобили, личные андроиды, доступ к любым развлечениям. Нет лишь одного – свободы и шанса доказать, что он чего-то стоит сам по себе, а не как сын своего властного отца. В попытке вырваться из золотой клетки, Алексей и его лучший друг Дмитрий случайно активируют экспериментальный портал и попадают… в наш мир. В современный российский город Нижнегорск.

Здесь их высокие технологии – бесполезный хлам, а статус – пустой звук. Без денег, документов и связей, наследник галактической империи становится обычным бездомным. Именно в этот момент он встречает её. Анна Петрова – гениальная студентка, одержимая идеей спасти планету. Она умна, независима и не верит в чудеса. Для неё Алексей – просто странный, но обаятельный парень из провинции с нестандартным мышлением.

Влюбившись без памяти, Алексей решает сохранить свою тайну. Он притворяется бедным изобретателем, чтобы завоевать сердце девушки, которая ценит ум и искренность, а не деньги. Но чем сильнее его чувства, тем больше ложь опутывает их отношения. Когда правда о его происхождении неизбежно вырвется наружу, сможет ли их любовь пережить столкновение двух миров? И что выберет Алексей: вернуться к привычной роскоши и власти или остаться в чужом, но ставшем родным мире ради той, что подарила ему настоящее счастье?

Глава 1. Золотая клетка

Воздух в Гелиоре пах озоном и стерильностью. Алексей Воронцов сделал глубокий вдох, стоя на панорамном балконе своего пентхауса на триста сорок седьмом этаже шпиля «Этерна-Плаза». Внизу, насколько хватало глаз, расстилался город будущего. Бесшумные аэрокары скользили по многоуровневым трассам, оставляя за собой тонкие инверсионные следы, похожие на росчерки пера. Небоскрёбы из самовосстанавливающегося сплава и живого кристалла тянулись к искусственному солнцу, которое висело в зените, обеспечивая вечный, идеально откалиброванный день.

Всё это принадлежало его семье. Корпорация «Этерна», основанная его прадедом, контролировала энергетику, терраформирование и межпространственные коммуникации. Его отец, Константин Воронцов, был не просто CEO. Он был монархом в своей технологической империи. А Алексей… Алексей был наследным принцем. Принцем в золотой клетке, какой бы просторной она ни казалась.

– Алекс, ты готов? – раздался за спиной голос Дмитрия Соколова, его лучшего и, пожалуй, единственного настоящего друга. Дима, в отличие от вечно рефлексирующего Алексея, был воплощением гедонизма. Он плюхнулся в левитирующее кресло, которое мягко качнулось под его весом. – Отец твой уже на центральной платформе. Фестиваль Урожая вот-вот начнётся. Не заставляй императора ждать.

Алексей поморщился. Фестиваль Урожая. Пафосное название для ежегодного корпоративного сборища, где его отец будет вещать о новых достижениях «Этерны» в синтезе продовольствия. Раньше они выращивали томаты на Марсе, теперь – создавали питательную пасту из солнечного света. Прогресс.

– Я не понимаю, зачем мне там быть, – пробормотал Алексей, поворачиваясь к другу. – Он скажет то же, что и в прошлом году. «Мы – будущее. Мы – процветание. Мы – Этерна». Я выучил эту речь наизусть.

– Ты там нужен, чтобы стоять рядом и красиво кивать, – усмехнулся Дима. – Ты – символ преемственности. Лицо следующего поколения Воронцовых. Кстати, о лицах… Ксения уже там. Я видел её голограмму в списке VIP-гостей. Она в новом аугментированном платье от «Синтетикс». Говорят, меняет цвет в зависимости от твоего пульса.

Алексей вздохнул. Ксения. Дочь главы конкурирующей корпорации. Идеальная партия, по мнению его отца. Красивая, умная, амбициозная и такая же пустая внутри, как этот стерильный город. Их отношения были похожи на деловую сделку.

– Мне всё это надоело, Дима. Эта предсказуемость. Эта фальшь. Я хочу сделать что-то сам. Что-то настоящее.

– Например? – Дима с любопытством склонил голову. – Возглавить отдел по разработке новых вкусов для нутри-пасты? «Клубника со сливками» вместо «Питательного концентрата №7»? Революция!

– Смешно, – бросил Алексей, но в его глазах не было веселья. – Отец никогда не даст мне серьёзного проекта. Он считает, что я не готов. Что я просто прожигатель жизни.

– Ну, ты и прожигаешь, – беззлобно заметил Дима. – Грави-сёрфинг в каньонах Европы-6, гонки на ионных байках, вечеринки в нулевой гравитации… Список можно продолжать.

– Потому что это единственное, что мне остаётся! Он не видит во мне ничего, кроме своего отражения. А я другой. Я хочу доказать, что могу добиться чего-то без имени «Воронцов».

Дима задумался, его весёлое лицо стало серьёзным.

– И как ты себе это представляешь? Сбежишь в автономные колонии на Титане и будешь разводить космических кур?

– Я бы сбежал, если бы мог. – Взгляд Алексея упал на небольшой предмет на его рабочем столе. Прототип, который он «позаимствовал» из отцовской лаборатории. Компактный генератор пространственного разрыва. Официально – для мгновенной транспортировки грузов. Неофициально – самая охраняемая тайна «Этерны». Отец запретил ему даже приближаться к этим разработкам.

– Слушай, – Дима вскочил с кресла, его глаза загорелись азартом. – А давай заключим пари? Прямо здесь и сейчас.

– Какое ещё пари?

– Ты говоришь, что можешь всего добиться сам. Я говорю, что ты без своего имени и кредитного чипа – ноль. Давай проверим. Вон, смотри. – Дима указал на голографический экран, где транслировали прибывающих гостей. Камера выхватила группу молодых специалистов из технического отдела. Среди них была девушка с волосами цвета расплавленной меди и сосредоточенным взглядом умных серых глаз. Она не носила кричащих нарядов, её строгий комбинезон говорил о том, что она здесь по делу, а не ради светских бесед. – Видишь её? Элина из отдела прикладной физики. Говорят, гений. И она тебя терпеть не может. Считает всех «золотых мальчиков» пустышками.

– И что? – не понял Алексей.

– А то! Познакомься с ней. Но не как Алексей Воронцов. А как… не знаю, стажёр из нижних уровней. Заставь её увидеть в тебе человека, а не ходячий банковский счёт. Без подарков, без протекции, без упоминания твоего имени. Слабо?

Алексей посмотрел на девушку на экране. Она была красива той строгой, интеллектуальной красотой, которая его всегда привлекала. В ней чувствовался стержень, которого не было в Ксении. Вызов был брошен.

– Не слабо, – усмехнулся он. – Но давай поднимем ставки. Я не просто познакомлюсь. Я заставлю её влюбиться в меня.

– Ты сумасшедший! – рассмеялся Дима. – Она тебя раскусит за пять минут. Но я принимаю пари. Если проиграешь – отдаёшь мне свой новый грави-борд «Шторм-7».

– А если выиграю, ты на месяц станешь моим личным ассистентом и будешь выполнять любые мои поручения, – глаза Алексея блеснули.

– Идёт! – Дима протянул руку.

Их рукопожатие было прервано резким сигналом персонального коммуникатора Алексея. На экране появилось суровое лицо его отца.

– Алексей, твоё отсутствие становится вызывающим. Через две минуты ты должен быть рядом со мной.

– Иду, отец, – холодно ответил Алексей и отключился.

Он повернулся к Диме:

– Пора начинать операцию «Стажёр из нижних уровней».

Он направился к выходу, но его взгляд снова упал на генератор пространственного разрыва. В голове мелькнула шальная мысль. Что, если бы можно было сбежать не просто в другую часть их мира, а куда-то… совсем в другое место? Где имя «Воронцов» действительно ничего не значит. Он усмехнулся своим мыслям. Это было слишком даже для него.

Или нет?

Глава 2. Прыжок в неизвестность

Фестиваль проходил на гигантской парящей платформе над городом. Алексей занял своё место рядом с отцом, механически улыбаясь и пожимая руки партнёрам корпорации. Он чувствовал себя экспонатом в музее. «Смотрите, это Воронцов-младший, наше будущее».

Его взгляд нашёл в толпе Ксению. Она подошла, и её платье переливалось всеми оттенками алого, реагируя на его учащённый от раздражения пульс.

– Лёша, дорогой, ты выглядишь потрясающе, – промурлыкала она, касаясь его руки. – Отец говорит, ваш новый проект по терраформированию Венеры – настоящий прорыв.

– Я в нём не участвую, – коротко ответил Алексей.

– Ох, ну конечно, у тебя дела поважнее, – она не уловила иронии. – Кстати, после официальной части будет закрытая вечеринка на моём шаттле. Придёшь?

Это был не вопрос, а утверждение. Алексей уже хотел было отказаться, но тут его взгляд снова встретился с Элиной из отдела физики. Она стояла в стороне с группой своих коллег и смотрела в его сторону с плохо скрываемым презрением. Вызов. Пари с Димой.

– Знаешь, Ксения, я, пожалуй, пропущу, – сказал он как можно более любезно. – У меня… другие планы.

Он оставил ошеломлённую Ксению и направился прямиком к Элине. Дима, наблюдавший за этим издалека, ободряюще поднял большой палец.

– Привет, – сказал Алексей, подойдя к группе инженеров. – Я… стажёр, Лёша. Из логистического отдела.

Элина смерила его скептическим взглядом. Его идеально сшитый костюм никак не вязался с образом стажёра.

– Правда? А я думала, стажёрам из логистики не положены костюмы из саморегулирующейся ткани за десять тысяч кредитов, – язвительно заметила она.

Провал. Оглушительный провал. Её коллеги захихикали. Алексей почувствовал, как краска заливает его щёки. Он не привык к отказам, а тем более к насмешкам. Гнев и унижение вскипели в нём.

– Да что вы все о себе возомнили? – сорвался он. – Думаете, если вы тут паяете свои микросхемы, то знаете о жизни всё?

Элина выпрямилась, её серые глаза сверкнули сталью.

– Мы, по крайней мере, создаём что-то полезное. В отличие от тех, кто только потребляет то, что создали их родители.

Это был удар ниже пояса. Она знала, кто он. Все знали. Его маскарад не продлился и минуты. Разъярённый, он развернулся и быстрым шагом пошёл прочь, не обращая внимания на удивлённые взгляды. Дима догнал его у выхода с платформы.

– Ну, это было быстро, – констатировал он. – Грави-борд мой.

– Подавись ты своим бордом! – огрызнулся Алексей. – Я ухожу отсюда.

– Куда? Отец тебя испепелит.

– Мне плевать!

Он вызвал свой личный аэрокар и рванул прочь с платформы, оставив позади огни фестиваля и унизительный смех. Дима, не раздумывая, запрыгнул в машину следом.

– Эй, полегче! Ты куда так несёшься?

Алексей не отвечал. Он летел на полной скорости к своему пентхаусу, лавируя между транспортными потоками. Ярость сменилась отчаянием. Он был прав. В этом мире он всегда будет лишь сыном Константина Воронцова. Ему никогда не дадут шанса.

Влетев в апартаменты, он бросился к столу и схватил генератор пространственного разрыва.

– Ты что задумал? – встревоженно спросил Дима. – Алекс, это не игрушка! Твой отец говорил, он нестабилен!

– А что мне терять? – крикнул Алексей. В его глазах стояли слёзы злости. – Ещё один день в этой клетке? Ещё один год притворства? Я хочу туда, где меня никто не знает! Где я смогу начать с чистого листа!

Он нажал на кнопку активации. Устройство в его руках завибрировало, издавая низкий, нарастающий гул. Воздух перед ним начал мерцать, искажаться, словно раскалённый асфальт.

– Алекс, выключи! – закричал Дима, пытаясь вырвать прибор у него из рук.

Но было поздно. Мерцание превратилось в радужную, вращающуюся воронку, которая с невероятной силой стала затягивать в себя всё вокруг. Левитирующие кресла, голографические проекторы, самого Алексея. Дима, державший его за руку, не успел отпустить.

Последним, что они увидели в своём мире, было искажённое ужасом лицо Константина Воронцова на экране коммуникатора, который всё это время оставался включённым.

А потом была тишина, темнота и ощущение падения сквозь бесконечность.

Глава 3. Новый мир, старые проблемы

Падение закончилось внезапно и очень болезненно. Алексей приземлился на что-то твёрдое, сырое и дурно пахнущее. Рядом с грохотом приземлился Дима, а следом за ним посыпался какой-то мусор.

– Моя спина… – простонал Дима. – Кажется, я приземлился на дохлую кибер-крысу.

Алексей сел, отряхиваясь. Они были в каком-то тёмном, узком переулке. Стены из грубого, обшарпанного кирпича были покрыты странными рисунками и надписями. Под ногами хлюпала грязная вода. Воздух был тяжёлым, влажным, наполненным незнакомыми запахами: выхлопные газы, жареная еда, прелые листья. Никакого озона и стерильности.

– Где мы? – прошептал Алексей, оглядываясь.

Генератор разрыва лежал рядом, тускло мерцая. Он протянул руку, чтобы поднять его, но прибор вспыхнул и с тихим щелчком погас. Сломался.

– Чёрт! – выругался Алексей.

Из-за угла доносился шум. Не привычный гул аэрокаров, а какой-то хаотичный, рваный гул, смешанный с громкой, ритмичной музыкой и криками.

– Пойдём, посмотрим, – сказал Алексей, поднимаясь на ноги.

Они осторожно вышли из переулка на улицу и замерли в шоке.

Вместо гладких многоуровневых трасс здесь был чёрный, потрескавшийся асфальт, по которому двигались неуклюжие металлические коробки на колёсах, изрыгающие дым. Здания были невысокими, разномастными, некоторые – очень старыми. Люди… люди были одеты в странную, примитивную одежду из ткани, а не из умных материалов. Они шли по земле своими ногами.

– Это что, историческая реконструкция? – пробормотал Дима. – Какой-то музей нижних уровней?

– Не думаю, – ответил Алексей. Его взгляд был прикован к ночному небу. Оно было тёмным, настоящим. И на нём сияли миллиарды звёзд и яркий диск настоящей, не искусственной Луны. В Гелиоре такого неба не видели уже сотни лет. – Дима… кажется, мы не в нашем мире.

Дима нервно сглотнул. Он достал свой коммуникатор. Сигнала не было. Абсолютно. Никакой связи с сетью «Этерны».

– Мой ИНС не работает, – сказал он, имея в виду Интегрированный Нейро-Синхронизатор, который обеспечивал им доступ к любой информации. – Я… я ничего не знаю. Я не могу перевести их язык.

– Я тоже, – признался Алексей. Но, прислушавшись к разговорам прохожих, он понял, что язык ему знаком. Древний русский. Его заставляли учить его в детстве как часть «исторического наследия». Он считал это бесполезной тратой времени. Кто бы мог подумать…

– Я их понимаю, – сказал он Диме. – Это один из мёртвых языков.

В этот момент к ним подошёл человек в синей форме. Его лицо было суровым.

– Молодые люди, ваши документы, – произнёс он на этом самом «мёртвом» языке.

– Документы? – переспросил Алексей.

Он похлопал себя по карманам. Его идентификационный чип, встроенный в запястье, здесь был бесполезен.

– Мы… туристы. Мы потерялись, – попытался выкрутиться он.

Человек в форме, которого, видимо, звали полицейским, смерил их странные, блестящие костюмы подозрительным взглядом.

– Туристы, значит? А ну-ка, пройдёмте в отделение. Там разберёмся, что вы за туристы.

Их привели в тесное, тускло освещённое помещение, пахнущее бумагой и дешёвым кофе. Допрос был долгим и бессмысленным. Алексей пытался объяснить, что они из другого… города, но его история звучала как бред сумасшедшего. У них не было ни паспортов, ни денег – местные бумажки и металлические кругляшки они видели впервые.

В итоге, их, как мелких хулиганов, продержали до утра и выставили на улицу с предупреждением, чтобы они «не попадались больше на глаза».

Они стояли на пороге полицейского участка, когда взошло солнце. Настоящее, тёплое, слепящее солнце. Город просыпался. Шумные машины, толпы людей, спешащих по своим делам.

– Итак, подведём итоги, – мрачно сказал Дима, ёжась от утренней прохлады. – Мы в примитивном мире. У нас нет денег. Нет документов. Нет связи с домом. И сломанный телепорт. Прекрасный план, Алекс. Просто гениальный.

Алексей ничего не ответил. Он смотрел на этот чужой, хаотичный, но почему-то живой мир. Впервые в жизни он был никем. Просто человек на улице. Без имени, без статуса, без денег.

Он был свободен. И он был в ужасе.

Глава 4. Анна

Первые несколько дней были адом. Они ночевали в парке на скамейке, просыпаясь от холода. Голод стал их постоянным спутником. Алексей, наследник корпорации, управляющей продовольствием целого мира, рылся в мусорных баках в поисках недоеденного бутерброда. Дима впал в депрессию. Он то и дело твердил, что они умрут здесь от голода или какой-нибудь примитивной болезни.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.