Миранда Эллис
Королевские хроники: Кодекс пробужденной

ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА

Дорогая моя,

Если эта книга оказалась в твоих руках – значит, в глубине души ты уже слышишь тот самый тихий зов. Тот, что шепчет: «Со мной что-то не так». Поздравляю – этот дискомфорт и есть первый симптом пробуждения твоей спящей королевской сути.

Эта история родилась из моего собственного пути – из лет, потраченных на то, чтобы быть удобной, незаметной, «правильной». Из бесконечных компромиссов с самой собой. И из озарения, что мы не становимся Королевами – мы вспоминаем, что ими родились.

«Королевские Хроники» – не сборник советов. Это карта. Карта, ведущая из страны служанок в твоё собственное, суверенное Королевство. Через историю Алисы ты проживёшь все этапы великого возвращения к себе – от первого робкого расправления плеч до полного принятия своей власти.

Не ищи здесь быстрых решений. Истинная трансформация – это марафон. Но каждая страница, каждый Указ из Кодекса Королевы станут твоими верными спутниками в этом путешествии.

Готовься. Впереди – встреча с самой собой. Настоящей.

С верой в тебя,

Миранда Эллис

ГЛОССАРИЙ КОНЦЕПЦИЙ

КОРОЛЕВСКИЕ ХРОНИКИ – зашифрованное руководство по обретению личной власти, оставленное тётей Илоной.

ИЗГНАННАЯ КОРОЛЕВА – метафора тени, подавленной части личности, хранящей боль и страхи.

НЕВИДИМАЯ КОРОНА – символ врождённого достоинства и самоценности.

МАНТИЯ ДОСТОИНСТВА – метафора осанки, языка тела и поведения Королевы.

УКАЗ – практическое правило-установка для читательницы в конце каждой главы.

АКТ – раздел Кодекса в Хрониках, соответствующий этапу трансформации.

САД КОРОЛЕВЫ – гармоничное внутреннее пространство, создаваемое через самоуважение и самопознание.

ЯЗЫК ШЁЛКА И СТАЛИ – искусство общения, сочетающее мягкость и непоколебимость.

АЛХИМИЯ ОДИНОЧЕСТВА – превращение страха одиночества в ресурс самопознания.

ЦИКЛ ДАРОВ – философия принятия изобилия вселенной.

ЧАСТЬ I

ПРОБУЖДЕНИЕ

Возвращение к себе

ГЛАВА 1

ЗОВ КОРОНЫ

Иногда перерождение начинается не с грома и молний, а с тишины. С той особой, гулкой тишины, что повисает, когда затихает последний эфир и даже соседи за стеной перестают ругаться. Именно в такую тишину попала Алиса, стоя посреди своей гостиной. В руках она сжимала потёртый кожаный томик – наследие тёти Илоны, самой загадочной фигуры в её роду.

***

Весь день был одним сплошным «надо». Надо было улыбаться клиентам, надо было выслушивать подругу, надо было согласиться на сверхурочные, надо было купить мужу то самое пиво, которое он любит. Мир Алисы состоял из бесконечных ниточек-обязательств, которые тянулись к её рукам, ногам, шее, опутывая её, как куклу-марионетку. И вот, отпустив все ниточки на мгновение, она обнаружила, что не падает. Она просто стоит. И ей больно. Не физически – где-то там, за грудиной, тлел маленький, но нестерпимо жгучий уголёк стыда. Стыда за эту тишину. За то, что она в ней не знала, что делать самой с собой.

Её пальцы сами раскрыли книгу на первой странице.

Заголовок «Королевские Хроники» был вытеснен золотом, почти стёршимся от времени. И первая же строка впилась в сердце, как игла:

«В каждом роду есть своя легенда о пропавшей короне. Говорят, её отняли, потеряли в бою или променяли на миску чечевичной похлёбки – символ сытости и безопасности. Но Хроники утверждают: корону нельзя потерять. Её можно только добровольно сдать в обмен на иллюзию покоя».

Алиса читала, и слова складывались в картину. Перед ней возникал образ огромного, пыльного чердака в родительском доме. Она, маленькая, забиралась туда тайком, и солнечный луч, пробиваясь через слуховое окно, выхватывал из мрака старинный сундук. В нём, под слоем газет, лежало что-то твёрдое, холодное. Бабушкина брошь? Игрушечный скипетр? Она не помнила. Но сейчас, взрослой женщиной, она ощутила тот самый холод на макушке. Фантомное воспоминание короны.

Она подошла к зеркалу-трюмо, доставшемуся им с мужем в наследство от предыдущих хозяев.Рамка была позолоченной, но потёртой, а само стекло мутноватым, будто затянутым дымкой. И в этом дымчатом отражении она увидела не себя, а призрак. Существо в застиранном халате, с лицом, на котором усталость вытеснила все остальные эмоции.

Существо, которое научилось быть удобным. Которое втянуло голову в плечи, будто постоянно ожидая подзатыльника от жизни. И тут её взгляд упал на страницу, испещрённую заметками на полях. Это был не просто текст – это был манифест. Заголовок гласил: «Акт I: Фундамент трона. Принятие власти».

«Королева, не помнящая своей власти, – писала тётя Илона, – вечно ищет того, кому бы подчиниться. Осознай: в каких ситуациях ты отрекаешься от своего трона? Где ты играешь роль служанки? Что получаешь взамен – жалкую иллюзию безопасности? Цена этого отречения – твоё самоуважение».

Алиса обвела взглядом свою квартиру – эту аккуратную, уютную клетку, выстроенную по чужим чертежам. Каждая вещь здесь кричала о компромиссе. И она поняла, что её жизнь – это не её жизнь. Это собрание одобренных кем-то решений.

Дрожащей от волнения рукой она достала свой ежедневник. На чистом листе она вывела не список дел, а декларацию.

«Акт моего восшествия»:

«Отныне я – единственная законная правительница своей жизни. Я принимаю полную ответственность за своё счастье, свои решения и свои границы. Я отрекаюсь от роли жертвы. Мой выбор есть всегда».

Она не просто написала это. Она произнесла вслух, шёпотом, но с такой силой, что стёкла в трюмо задребезжали. И в этот миг ей показалось, что с её макушки упала невидимая, серая вуаль, и в комнате стало светлее. Это был первый, едва уловимый проблеск короны.

ГЛАВА 2

НЕВИДИМАЯ МАНТИЯ

Корона требует достойного обрамления. Ей тесно на голове, втянутой в плечи. Ей нужен прямой позвоночник, чтобы сияние беспрепятственно лилось в мир. Твоё тело – первый и самый честный манифест, который мир читает о тебе. Давай напишем этот манифест вместе.

***

Утро после подписания «Акта Восшествия» началось для Алисы не с будильника, а с тревоги. Словно её собственная душа, получив новый указ, испугалась собственной смелости. Она лежала, уставившись в потолок, и чувствовала, как привычная тяжесть – тот самый невидимый плащ служанки – пытается вновь придавить её к постели. Она заставила себя встать и, не глядя в зеркало, побрела в ванную.

И тут же, на полпути, её тело совершило привычное, отработанное движение: плечи ссутулились, подбородок опустился, взгляд упёрся в пол. Это была походка человека, который боится занимать пространство, который извиняется за своё существование ещё до того, как его о чём-то попросили.

И вдруг, остро и болезненно, она вспомнила строчку из «Хроник», которую читала вчера: «Пока твоё тело говорит на языке жертвы, твои слова о власти будут ложью».

Она развернулась, почти побежала обратно в спальню и схватила книгу. Листая страницы, она нашла то, что искала: «Акт II: Величие облика. Выправка властительницы».

«Первая стена твоей крепости, – гласил Манифест, – выстраивается из твоего же позвоночника. Корона не держится на втянутой в плечи голове. Твоя осанка – это язык твоего достоинства. Ходи так, будто на тебе лежит мантия из горностая, а не рваный плащ служанки. Твоё тело должно стать твоим союзником, а не тюремщиком».

Алиса снова подошла к трюмо. На этот раз она смотрела не в глаза своему отражению, а на его силуэт. На этот сгорбленный, съёжившийся силуэт. Она закрыла глаза и представила себя не просто прямой, а вытянутой в струну. Макушкой к потолку. Представила, что с её плеч спадает тот самый невидимый, давящий груз. Что на них ложится лёгкая, но невероятно прочная мантия из солнечного света и уверенности.

Она сделала глубокий вдох – и на выдохе её тело начало меняться. Плечи сами собой расправились назад и вниз. Лопатки мягко сошлись. Грудь приподнялась, освобождая пространство для лёгких, для дыхания, для жизни. Шея вытянулась, подбородок встал параллельно полу. Она не просто выпрямилась. Она «выросла». Буквально на сантиметр. Но этого сантиметра хватило, чтобы её взгляд в зеркале стал другим. Он стал смотреть не из-под руки, а откуда-то сверху, спокойно и властно.

В тот день на работе она была другим человеком. На планерке она не сидела, сгорбившись над блокнотом, а откинулась на спинку стула, положила руки на подлокотники – заняла пространство. Когда её о чём-то спросили, она, прежде чем ответить, сделала паузу, встретила взгляд коллеги. И её голос, обычно чуть торопливый и виноватый, прозвучал спокойно и весомо. Это была не игра. Это было возвращение к себе. К той версии себя, для которой такое положение тела, такой тембр – естественны. Вечером, вернувшись домой, она снова подошла к трюмо. Отражение было тем же, но… иным. Тот же человек, но рассказывающий другую историю.

Плечи не были сжаты, неся на себе невидимый груз. Они были расправлены, будто на них и правда лежала мантия. Её глаза не бегали в поисках одобрения. Они смотрели. Изучали. Принимали решение.

Она провела пальцами по своим новым, сильным плечам и улыбнулась. «Хроники» были правы. Не нужно ждать, когда внутренняя уверенность сама собой изменит твою пластику. Можно поступить наоборот – начать двигаться, как уверенная женщина, и уверенность, как послушная фрейлина, последует за твоей осанкой.

Она взяла ручку и в свой ежедневник, под первым указом, вписала новый:

«Указ о воплощении»:

«С сегодняшнего дня моё тело – посол моего королевства. Его осанка, его грация, его сила – это декларация моей власти. Я ношу невидимую мантию достоинства, и мой шаг отныне твёрд и уверен. Я занимаю пространство, которое мне принадлежит по праву рождения».

Корона все еще была невидима. Но мантия достоинства, сшитая из расправленных плеч и прямого позвоночника, уже легла на ее плечи, готовясь принять на себя ее новую, настоящую жизнь.

ГЛАВА 3

ШЁПОТ ИЗГНАННОЙ КОРОЛЕВЫ

Прежде чем надеть корону, нужно разыскать ту, что носила её до тебя. Ту, что правила страхом, пряталась в тени и строила стены вместо мостов. Встреть свою изгнанную королеву. Выслушай её. Только тогда твое царствование будет милостивым и мудрым.

***

С новым уставом, прописанным в Манифесте, и выправкой, начинавшей ощущаться всё естественнее, мир Алисы будто бы обрёл чёткие контуры. Она научилась говорить «нет», занимать пространство и не извиняться за своё существование. Но именно в этой новой, отстроенной крепости её души она с ужасом обнаружила, что не одна за её стенами.

Тень подкралась незаметно. Сначала это были лишь смутные ощущения – беспричинная тревога, накатывавшая по вечерам, когда все дела были перечёркнуты, и оставалась лишь тишина. Затем – странные сны. Ей снилось, будто она бродит по бесконечному лабиринту собственного дома, а в конце его, в самой дальней и пыльной комнате, сидит на полу другая она. Такая же, но – дикая. С растрёпанными волосами, в старом, застиранном халате, с глазами, полными немой ярости и бездонной печали. Во сне эта другая она не говорила ничего, лишь смотрела – тяжёлым, обвиняющим взглядом, от которого сжималось сердце.

Просыпалась Алиса с ощущением, будто на неё возложили неподъёмный груз. И этот груз был её собственным прошлым. Наяву тень проявляла себя саботажем. Она собиралась на утреннюю прогулку – и вдруг обнаруживала себя перед открытым холодильником, доедая вчерашний торт с таким отчаянием, будто пыталась заткнуть дыру в собственной душе. Она договаривалась о важной деловой встрече – и в последний момент «забывала» о ней, находя удивительно правдоподобные оправдания. Это было похоже на то, как если бы её собственная рука, не подчиняясь воле, тянула рычаг тормоза на полном ходу. Её новая, сияющая колесница королевы натыкалась на невидимые, но прочные заграждения, возведённые кем-то внутри неё самой.

В отчаянии, чувствуя, как почва уходит из-под ног, она снова потянулась к «Хроникам». Книга сама раскрылась на странице, которую она раньше интуитивно обходила – её углы были заломлены, будто её часто перечитывали. Заголовок гласил: «Акт III: Тень на солнечных часах. Диалог с изгнанной владычицей».

Почерк тёти Илоны здесь был иным – менее каллиграфическим, более порывистым, с резкими росчерками, выдававшими сильное волнение.

«Каждая женщина, восходящая к своему трону, – начинался текст, – обнаруживает, что он уже занят. На нём восседает её собственная тень. Та, что правила в её отсутствие. Та, что научилась выживать ценой собственного величия. Она – мастер саботажа, архитектор страхов, хранительница всех ран и обид. Ты думаешь, она – твой враг? Ошибаешься. Она – самая преданная часть тебя. Та, что, истерзанная и одинокая, защищала твоё королевство в самые тёмные времена самыми тёмными методами, какие только знала. Пока ты не примешь её, не поблагодаришь за службу и не предложишь ей занять почётное место в своём новом совете, она будет тянуть тебя вниз, в своё холодное подземелье. Она не хочет твоей гибели. Она хочет, чтобы ты её наконец увидела».

Алиса перечитала эти строки несколько раз, и по её щекам сами собой потекли слёзы. Это была не жалость к себе. Это было узнавание. Глухое, щемящее, болезненное. Она вдруг осознала, кто эта женщина в её снах. Это была та часть её, что помнила каждую насмешку в школе, каждое пренебрежительное слово, каждую ситуацию, где её предавали или обесценивали. Та, что решила: «Лучше вообще не светиться, лучше быть удобной и незаметной, чем снова испытать эту боль». Эта изгнанная королева не была злодейкой. Она была изувеченной, но не сдавшейся стражей её души.

В ту ночь Алиса не стала бороться. Она совершила акт величайшего милосердия – к самой себе. Она зажгла свечу, села в кресло, закрыла глаза и… пригласила её. Пригласила ту самую, дикую, с растрёпанными волосами и глазами, полными слёз и гнева.

Она не говорила вслух. Она вела внутренний диалог.

– Я вижу тебя, – сказала она мысленно. – Я знаю, что ты есть.

В ответ пришла волна леденящего страха.

– Я не прогоню тебя, – пообещала Алиса. – Ты – часть меня. Самая сильная часть. Потому что ты выжила.

Она сидела так, может быть, час. И позволила подняться на поверхность всему, что годами было погребено под слоем «надо» и «должна». Детские страхи. Подростковые унижения. Взрослые разочарования. Она не анализировала их, не пыталась найти виноватых. Она просто давала им быть. Признавала их существование. И с каждой признанной болью та каменная глыба внутри начинала таять, превращаясь в поток горьких, но очищающих слёз.

Когда слёзы иссякли, она почувствовала не опустошение, а странную, непривычную лёгкость. Будто она годами носила на плечах невидимый плащ, сотканный из свинца, и теперь сбросила его. Изгнанная Королева не исчезла. Она… успокоилась. Её наконец-то услышали. Её боль была признана законной, а её служба – оценённой.

Алиса подошла к зеркалу. Её лицо было распухшим от слёз, глаза покрасневшими. Но в них появилась новая, невероятная глубина – глубина целостности. Она видела теперь не идеальную Королеву и не изгнанную дикарку. Она видела просто женщину. Со всей её историей. Со всей её болью и всей её силой.

Она взяла «Хроники» и на чистом листе в конце, под уже существующими указами, вывела новый, самый главный:

«Указ о помиловании и принятии»:

«Отныне все части моей души признаются законными и принимаются в лоно моего королевства. Моя тень, моя боль, мои страхи – все они получают почётное место в моём совете. Их голос будет услышан, их опыт – учтён. Ибо только в союзе со всеми частями себя я обрету подлинную и непоколебимую целостность. Царствование страха завершено. Начинается эра милосердного правления».

И впервые за долгое время она улыбнулась своему отражению не как победительница, а как мудрая правительница, нашедшая, наконец, свою потерянную половину и воссоединившая расколотую когда-то страну. Её королевство больше не было пустынным. Оно было полноценным.

ГЛАВА 4

ШЁПОТ, КОТОРЫЙ СТАЛ УКАЗОМ

Дорогая, самые важные решения рождаются не из крика отчаяния, а из тихого, упрямого шепота души. Научись слышать его среди грохота чужих ожиданий. И тогда твои желания станут твоими главными указами.

***

С мантией достоинства на плечах мир начал отвечать Алисе иным образом. Люди уступали ей дорогу в метро, коллеги прислушивались к её мнению, а продавцы в магазинах становились заметно учтивее. Но настоящая битва предстояла не с внешним миром, а с тем, что происходило внутри, в тишине её собственных мыслей.

Перелом случился в обычный четверг. Алиса стояла в очереди в кофейне, чувствуя, как новое ощущение себя наполняет пространство вокруг неё лёгким сиянием. И вдруг, совершенно чётко и ясно, из глубины поднялось желание. Не смутное «хорошо бы», а конкретное, почти осязаемое: «Хочу капучино с корицей и кардамоном».

Этот простой импульс вызвал мгновенную внутреннюю бурю. Привычный хор сомнений поднял свой голос: «Тебе же нравится латте. Зачем менять? Бариста будет странно смотреть. Это же такие мелочи, не стоит внимания». Раньше она бы послушно кивнула этому хору и заказала привычный латте. Но сейчас, выпрямив спину под невидимой мантией, она ощутила не просто желание, а право на него.

Вернувшись домой, она почти бегом направилась к «Хроникам». Её пальцы сами нашли нужную страницу, будто книга ждала этого вопроса.

«Акт IV: Суверенитет желания. Воля как закон».

«Первый признак пробуждения Королевы, – писала тётя Илона с какой-то почти воинственной твёрдостью, – это её способность отличить своё истинное желание от навязанной кем-то обязанности. Мир будет шептать тебе: "это неразумно", "это эгоистично", "подожди более подходящего момента". Но твой внутренний голос – не советник. Он – Указ. Пока ты будешь выпрашивать у жизни разрешения на мелкие радости, ты не получишь права на великие. Начни с кофе. Закончи – судьбой».

Алиса перечитала эти строки, и по телу разлилось странное спокойствие. Она поняла, что все эти годы её желания были не её собственными. Они были сконструированы рекламой, ожиданиями родителей, мнением подруг, удобством мужа. Она носила платья, которые «шли», ходила в рестораны, которые «одобрены», строила планы, которые «разумны». Где же в этом была она сама?

Она села за стол, достала свой блокнот и начала великую инвентаризацию. Не список целей, а список «хочу». Сначала шло трудно. Рука замирала, внутренний цензор хмурил брови.

«Хочу научиться играть на пианино», – вывела она и тут же мысленно добавила: «В твоём-то возрасте? Глупости».

«Хочу поехать в отпуск одна. Куда-нибудь к морю».

«Хочу перестать бояться громко смеяться в общественных местах».

«Хочу носить ярко-красную помаду, а не прозрачный блеск».

«Хочу проводить воскресенья не за уборкой, а за чтением книг в парке».

С каждым новым «хочу» на бумаге внутри что-то высвобождалось. Это было похоже на распаковку самой себя, долго хранившейся в чулане под замком «надо» и «должна».

Воплощение началось с малого. В тот же вечер, когда Сергей, как обычно, спросил: «Что на ужин?», она не предложила на выбор два привычных блюда. Она посмотрела на него спокойно и сказала: «Я хочу приготовить запечённую рыбу с лимоном и розмарином». Он удивлённо поднял брови – это блюдо не значилось в их стандартном меню. «Хорошо», – лишь пожал он плечами. И всё. Ни споров, ни катастрофы. Просто её желание было озвучено и принято.

На следующее утро она не надела привычный серый костюм. Из шкафа, ставшего её сокровищницей, она достала шёлковую блузку цвета спелой сливы – ту самую, что купила месяц назад, но так и не решалась надеть. «Слишком ярко для офиса», – твердил внутренний критик. «Я так хочу», – ответила ему Алиса и надела блузку.

В офисе на неё посмотрели с лёгким удивлением, но в глазах коллег она прочла не осуждение, а интерес. И самое главное – ей самой в этой блузке было невероятно хорошо. Ткань ласкала кожу, цвет поднимал настроение. Это было её решение. Её выбор. Её власть.

Вечером она подошла к «Хроникам», чтобы подвести итог дню. Под уже существующими указами она вывела новый, самый смелый:

«Указ о суверенитете желания».

«Отныне мои желания – не прихоть, а закон. Я прислушиваюсь к их тихому голосу и учусь отличать их от чужих ожиданий. Я имею право хотеть – от чашки кофе с кардамоном до собственной, выстраданной судьбы. Я воплощаю свои желания в жизнь, начиная с самых малых, ибо в них кроется ключ к моей истинной воле».

Она закрыла блокнот и подошла к окну. Город зажигал огни. И ей вдруг показалось, что это не просто фонари – это миллионы таких же, как она, маленьких огоньков, которые только-только начинали вспоминать, как гореть ярко, самостоятельно и ни на кого не оглядываясь. Её собственный огонёк, едва разгоревшись, уже не собирался гаснуть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.