Алла Щербакова
Проклятие Святой Софии

Часть I Жажда

Тому, кто не хочет изменить свою жизнь, помочь невозможно.

Гиппократ

Глава 1

Сьерра – Леоне, Западная Африка. Декабрь.

Возле скучного серого здания аэропорта Лунги примостился старик, тяжело опираясь на палку. Правая нога ниже колена у него отсутствовала, также как и кисть левой руки. Солнце палило так, что асфальт возле входа в аэропорт почти дымился, но старику жара была нипочем, он почти два часа провел на самом солнцепеке, не позволяя себе отойти далеко от дверей.

Гул приземлившегося самолета давно стих, и пассажиры покинули негостеприимное помещение аэропорта, но нужных людей старик не увидел. А они должны прибыть обязательно, поэтому он терпеливо ждал, не выказывая никаких признаков нервозности и лишь изредка поправляя рукава длинной рубашки, болтавшейся на его худощавом теле, как балахон. Прислонив палку к стене, старик снял шляпу и протер черную, словно уголь, лысину мятым платком, одновременно заметив движение за стеклянными дверями аэропорта.

Двое мужчин в белых рубашках, бейсболках и почти одинаковых шортах вышли, смеясь и о чем-то споря. Один из них, высокий и стройный блондин, на ходу укладывал вещи в большой сумке, а его сопровождающий, низкорослый лысый толстяк, махал руками и оглядывался. Кроме старика на площади перед зданием не было ни души, лишь в отдалении на стоянке виднелись автомобили.

Видимо, сочтя старика не стоящим внимания, блондин швырнул сумку на землю и принялся доставать оттуда пачки денег, а второй укладывал их обратно так, чтобы сумку можно было застегнуть.

Значит, эти белые меняли деньги в банке, потому и отстали от остальных пассажиров прибывшего самолета. Большая ошибка, курс в аэропорту очень невыгодный, да и куча наличных в руках таких ротозеев до добра не доведет. Один доллар – почти двадцать тысяч леоне, судя по всему, эти мзунгу поменяли долларов двадцать, чтобы заплатить за такси или паром. Дураки, сразу видно, что мозгами не соображают. Долларами прекрасно можно платить везде в Сьерра – Леоне, а не таскать с собой гору леоне, привлекая внимание. Обуют их, ну, так они затем и приехали. Как и многие до них.

Из складок потрепанных брюк старик достал мобильный телефон и отправил короткое сообщение. В ту же минуту со стоянки отчалил сверкающий белый внедорожник и медленно пополз в сторону гостей. Группа сопровождения ждала вместе со стариком и, видно, давно измаялась от бессмысленного сидения в машине.

Первым автомобиль заметил толстяк, он выпрямился и замахал руками, привлекая внимание водителя. Блондин застегнул наконец сумку и стоял, обмахиваясь посадочным талоном. Талон помогал слабо, и мужчина то и дело вытирал катившийся по лицу пот. Судя по всему, это были гости из России, старик не раз слышал похожую речь. Хотя гораздо чаще в страну прибывали туристы из других стран, в основном, из США. По-английски старик худо-бедно мог объясниться, но русского языка не знал, и поэтому не мог понять, о чем сейчас беседуют двое незнакомцев в ожидании машины. Однозначно лишь, что оба страшно мучаются от жары, которую не могла прогнать даже близость океана.

– Слушай, я сейчас сгорю на этом проклятом солнце, – задыхаясь выговаривал товарищу толстый мужчина, – Вот как они тут выживают?

– Негры, – флегматично ответил тот, – Что с них взять.

– А вы, батюшка, расист, – укоризненно заметил толстяк, – Но нам с ними детей не крестить, так что будь повежливей, если хочешь стать богатым, успешным и счастливым.

– Я, Глебушка, предпочитаю для начала быть живым. Почитал я тут кое-чего на досуге про твою Африку. В опасную затею мы ввязались, и благодаря тебе!

– Знаешь, Эдик…

– Ладно, не бухти, знаю я все. Сто раз уж ты рассказывал.

В десятый раз обтерев лицо платком, Глеб напомнил товарищу:

– Про деньги первыми не заговариваем, пусть они цену сначала предложат. Может, и дешевле сторгуемся! Этот Умару вроде адекватный мужик, с понятием. Все объяснил на пальцах, как майнинг купить, когда прибыль будет, как бабло вывести. Он из ливанской группы, они контролируют весь алмазный рынок в стране.

С опаской вглядываясь в приближающийся внедорожник, Эдуард парировал:

– Он только забыл уточнить крошечную деталь: как мы поймем, что нас не кинут?

– Ну Петьку не кинули! И Вальку Вайнштейна не кинули! И вообще, сколько ты знаешь способов, как законно, я повторю – законно, заработать сто миллионов в России? Мы составим договор, я перешлю своему юристу…

– Какому еще юристу? – подозрительно переспросил блондин, – Ты, что, растрепал кому-то о наших планах?

– Никому я не трепал! Но, согласись, юрист обязательно должен поглядеть договор, ведь мы с тобой кто? Врачи! А международное право изучить – это тебе не укол в задницу сделать!

Блондин встрепенулся:

– Насчет уколов! Ты все прививки сделал? От малярии, холеры, желтой лихорадки?

Белый автомобиль затормозил в нескольких метрах от мужчин, и толстяк не успел ответить. На водительском месте, как изваяние, сидел здоровенный негр и смотрел мимо них, даже не моргая. Пассажир рядом с ним, тоже темнокожий, но не таких внушительных габаритов, приветственно махнул рукой. Задняя дверь машины открылась, и оттуда вышла стройная молодая женщина, одетая вполне по-европейски. Ни Глеб, ни Эдуард ни разу еще не видели вблизи столь сногсшибательной темнокожей красотки. Широкие белые хлопковые брюки и легкий топ с длинными рукавами очень эффектно смотрелись на бархатистой коже цвета молочного шоколада. Длинные волосы тяжелой волной лежали на плечах, и незнакомка нетерпеливо отбросила их за спину, одновременно пригласительным жестом поманив мужчин.

Послушно приблизившись к ней, они сбивчиво поздоровались по-русски и по-английски, но женщина покачала головой и забралась обратно в салон автомобиля. Сочтя это за приглашение, мужчины по очереди сели в машину. Глеб оказался рядом с женщиной, ему было немного неуютно от того, что он такой толстый и потный может случайно дотронуться до этого небесного создания в белоснежной одежде. Скорее всего, эта красавица приходится кому-то из этих двоих подругой или женой. Кто знает, какие порядки царят у этих дикарей! Еще сочтут, что он пристает к чужой женщине, да и зажарят на костре!

Собственно, пока ничто не указывало на подобный исход, чернокожий пассажир с переднего сиденья вежливо поздоровался с мужчинами по-английски:

– Добро пожаловать в нашу прекрасную страну, я Джек, а это Джон, – он указал в сторону неподвижного водителя и добавил, – Люсинда не знает иностранных языков.

Глеб снова покосился на женщину, не в силах сосредоточиться на чем-то другом. Люсинда, надо же!

Имен мужчин он не запомнил, наверное, из-за проклятой жары. Вроде бы Джон и Дон. Или Джейк? Неважно, главное, что эти люди доставят их к цели.

Автомобиль мягко тронулся, и Глеб отвернулся к приятелю. Тот держал сумку, набитую деньгами, на коленях и глазел в окно.

– Мы направляемся во Фритаун? Умару говорил, что встретит нас в отеле Мамба, – обратился он к водителю, легонько потрогав его за плечо.

Тот молча жевал жвачку, за него ответил пассажир:

– Умару сейчас нет во Фритауне, он будет ждать вас в Бо, ехать не очень долго, отдыхайте.

Переглянувшись с другом, блондин ощутил легкое беспокойство. Ему не нравилось, когда ситуация складывалась не по заранее оговоренному сценарию, но деваться было некуда и оставалось лишь надеяться, что встреча все-таки состоится.

Дорога прошла в молчании, лишь однажды темнокожий пассажир пояснил, как себя вести, когда они прибудут в город:

– Никому не подавайте милостыню, как бы жалко и убого ни выглядели просители.

– Почему? – заинтересовался Глеб, отрываясь от созерцания проносившихся мимо пальм.

– Обворуют, – коротко ответил Джек.

– А что еще нельзя делать? – вступил в разговор Эдуард.

– Пить и есть на улице.

Парень явно не отличался многословностью, поэтому Эдуард уточнил:

– Может попасться испорченная еда? От жары?

– Паразиты, – также коротко отозвался собеседник.

Больше мужчины ни о чем не спрашивали, рассудив про себя, что прежде всего следует проявлять осторожность во всем, а там будет видно. Автомобиль летел по шоссе, удивительно ровному, без единой выбоины, что контрастировало с окружающим пейзажем. Городки, которые они проезжали, поражали своим убожеством. Впрочем, иногда встречались вполне приличные районы с современной застройкой, чистыми улицами и красиво одетыми людьми. Но в основной массе города представляли собой мешанину полуразвалившихся хибар, крытых ржавыми листами железа, а зачастую просто соломой.

– Я представлял Африку несколько иначе, – чуть разочарованно проговорил Эдуард, разглядывая пыльную дорогу и темнокожих женщин с корзинами на головах.

На веревках сушилось какое-то тряпье, под пальмами и деревьями, напоминающими каштаны, сидели и лежали прямо на земле люди. Повсюду валялись тазы, доски, пластиковые стулья, канистры и вообще, царил невообразимый бардак. Ветер носил в воздухе обрывки газет и другой мусор.

– Ты считал, что львы, жирафы и зебры гуляют здесь по улицам? А макаки продают бананы? – усмехнулся товарищ.

– Ну да, американцы считают ведь, что у нас медведи по Москве стаями ходят. Вот и я поддался предрассудкам! Смотри, смотри, какая она жирная!

Дама и впрямь поражала обильными формами, а цветастое платье-балахон с глубоким декольте делало ее похожей на ведьму Урсулу из мультфильма Русалочка.

– Не жирная, друг мой, а бодипозитивная. Учись говорить оскорбительные вещи тактично! – назидательно заметил Эдуард.

В очередном городишке с звучным названием Нгокома водитель притормозил около обветшалого здания, в котором располагался местный магазинчик и вышел. К машине тут же ринулась ватага ребятни в возрасте от трех до десяти лет. Они окружили автомобиль со всех сторон и, заглядывая в окна, начали что-то лопотать. Один мальчик, самый старший по виду, молча остановился напротив двери, за которой сидел Эдуард, и поднял правую руку. Под болтающимися длинными рукавами его грязной рубахи мужчина не сразу заметил, что рука мальчика какая-то слишком уж короткая. И только когда тот задрал рукав, Эдуард с ужасом обнаружил, что под одеждой скрыта культя. Какой-то изверг отрубил ребенку руку чуть ниже локтя. За спиной раздался вздох, Глеб тоже увидел парнишку и теперь с ужасом взирал на него. Второй, здоровой рукой мальчик провел по стеклу и выставил ее ладонью вверх, с мольбой вглядываясь в лица мужчин.

– Господи ты боже ж мой, кто с ним такое сотворил? Это явно не медицинская ампутация, ты видел края культи? Какой-то мясник орудовал! И чего он хочет от нас? – Глеб никак не мог прийти в себя, его бормотание сливалось в голове Эдуарда в неясный гул.

– Денег, – раздался неожиданный ответ в переднего сиденья.

Джек опустил стекло и выставил руку из окна. Ребятня отпрянула от машины раньше, чем раздался выстрел. Мужчины синхронно вздрогнули, а Джек убрал пистолет обратно за ремень брюк. Люсинда спокойно смотрела в окно, словно происходящее было в порядке вещей, за всю дорогу она не сказала ни слова. Вернулся водитель с тремя бутылками воды и подал одну Глебу. Тот с благодарностью кивнул и припал к живительной жидкости, затем передал бутыль Эдуарду. Лишь когда они отъехали от магазинчика, Глеб внезапно осознал, что ответил им Джек по-английски, хотя между собой они говорили по-русски. Это открытие ему очень не понравилось, но мужчина предпочел сделать вид, что не обратил внимания на этот факт.

Магазинчик исчез за поворотом, детей словно сдуло ветром, лишь вялая от жары собака лениво проводила глазами автомобиль.

– Сколько нам еще ехать? – поинтересовался Эдуард.

– Не очень долго, – расплывчато ответил Джек.

Те же слова он произнес перед отъездом из аэропорта, а прошел уже час. Дорога казалась бесконечной, хорошо еще, что кондиционер в автомобиле работал на полную, иначе русским мужчинам пришлось бы туго.

«Не долго» в представлении Джека растянулось почти на три часа, и, когда они наконец прибыли в Бо, солнце почти скрылось за горизонтом. Город оказался вполне современным, по крайней мере тот район, через который они проезжали, правда в нем задерживаться не стали, а дальше потянулись унылые невразумительные постройки, будто жители сколотили свои убогие домишки из того, что было под рукой. Мимо проезжали моторикши, и Джек коротко пояснил:

– Кеке.

Женщины катили тачки, нагруженные разной всячиной, тащили на головах корзины. Вообще мало кто таскал вещи в руках, и Глебу было совершенно непонятно, как неустойчивая конструкция из двух, а то и более коробок или корзин удерживается на макушках. На замусоренных улицах продавали нехитрые товары, разложенные на деревянных мостках или просто на земле.

Миновав очередную улочку, машина выехала из города, и русские мужчины забеспокоились.

– Вы же сказали, мы едем в Бо! – воскликнул Глеб.

– Умару уже уехал из Бо, у него много дел, мы едем к нему, не волнуйтесь, – отозвался Джек.

Еще полчаса они провели в молчании, как вдруг водитель свернул с трассы, и автомобиль затрясся на ухабах. Эдуард успел заметить указатель, но труднопроизносимое название населенного пункта ни о чем ему не говорило. Дорожное покрытие здесь представляло собой мешанину кусков асфальта, булыжников и песка, густая растительность вмиг обступила их со всех сторон, ветви царапали гладкие бока машины.

Спустя десять минут тряски дорога более-менее выровнялась и расширилась, начали встречаться одиночные хижины, обмазанные глиной и покрытые тростником. Вскоре среди зеленой массы впереди появился просвет, и они выехали на берег реки.

– Река Сева, – прокомментировал Джек, – а вот и Умару!

Впереди высился дом, рядом с хижинами смотревшийся дворцом. Арочные окна и башенка на крыше придавали ему видимость постройки в викторианском стиле, но покосившийся сарай из гнилых досок, примостившийся сбоку, портил все впечатление. В дверях стоял, улыбаясь, высокий мужчина в черной рубашке и брюках, его кожа по цвету практически сливалась с одеждой, только глаза и белоснежные зубы резко выделялись на лице. Он легко сбежал со ступеней и направился к автомобилю.

Пассажиры вышли, влажная жара обрушилась на них, не давая вздохнуть. Наступил вечер, но температура воздуха и не думала падать. Глеб неловко пытался размять затекшие ноги и вытирал мгновенно выступивший пот, рубашка противно липла к телу. Он с завистью взглянул на друга, Эдик выглядел куда лучше, хоть долгий перелет и дорога до этого места вымотали и его. Зато Люсинда словно вовсе не ощущала зноя, она бодро направилась к дому и скрылась в дверях, кивнув Умару. За ней потянулись сопровождающие, угрюмый водитель вошел, а Джек задержался, что-то коротко сказав хозяину.

– Добрый вечер, – на прекрасном английском приветствовал гостей тот, к кому они так долго добирались.

Пожав друг другу руки, мужчины втроем вошли в дом, и гости вздохнули с облегчением: внутри работал кондиционер. Рассевшись вокруг стола в ротанговых креслах, они с наслаждением потягивали какой-то коктейль прозрачно-молочного цвета и невнятного вкуса, но он был холодным!

– Итак, для начала поужинаем, затем поговорим о делах. Сегодня вы мои гости, чувствуйте себя, как дома. Люсинда и Мари покажут вам комнаты, располагайтесь. Жду вас через час.

С этими словами Умару поднялся, и в тот же момент в комнату вошла женщина, похожая на Люсинду, как близнец. Приглядевшись, Эдуард понял, что их лица не особенно похожи, но фигура, цвет кожи, прическа, одежда практически идентичны. Видимо, это и была Мари, потому что она поманила Эдуарда и отвела его в спальню. Помещение оказалось крошечным, но достаточно удобным, а главное – там имелся душ и туалет, что было весьма кстати, мочевой пузырь давно напоминал о себе.

После ухода женщины он осуществил заветное желание и залез под душ. Вода оказалась противно-теплой и отдавала тиной, но Эдуард был рад и этому. После водных процедур Эдуард почувствовал такую усталость, что упал на кровать, не одеваясь, и прикрыл веки. Хотелось спать, но еще больше – есть. Им обещали ужин, но час, наверное, еще не прошел…

Стук в дверь вырвал его из дремоты. На пороге стояла восхитительная Мари, одетая на этот раз в слепяще-алую тунику. Эдуард вскочил, неловко пытаясь нащупать чистое белье в сумке, женщина терпеливо ждала, и не думая отворачиваться, пока он одевался. У них здесь принято врываться к голым гостям?

Кое-как натянув шорты с рубашкой, Эдуард в сопровождении красавицы спустился вниз, за тем же столом сидел Умару, Глеба еще не было. Мари куда-то исчезла, а африканец пригласил Эдуарда:

– Присядьте, сейчас подадут ужин, а пока расскажите, откуда вы узнали обо мне и моей компании.

– От Глеба, моего друга, – растерянно ответил Эдуард.

– А он?

– У него есть какие-то знакомые, которые сотрудничают с вами. Или раньше сотрудничали. Да он вам, наверное, говорил? Вы же с ним договаривались и списывались, я просто хочу в долю.

Послышались легкие шаги, и вошла Люсинда. Она что-то сказала Умару, тот довольно улыбнулся и обратился к Эдуарду:

– Ваш друг скоро придет, а пока попробуйте арахисовый суп и стью.

С недоумением осмотрев пустой стол, Эдуард собрался поинтересоваться, где же эти неведомые блюда, как вошла Мари с подносом, источающим дивные ароматы. Она расставила тарелки и ушла, вскоре вернувшись с новой порцией еды. На этот раз это оказались фрукты, часть из которых Эдуард опознать не смог. Он взял банан, показавшийся ему наиболее безопасным. На вкус плод оказался куда насыщеннее, чем купленный в России.

Арахисовый суп Эдуарду не особенно понравился, сладковато-острый, без мяса, он скорее напоминал какой-то соус.

– А это что? – прежде, чем пробовать второе блюдо, он решил уточнить, съедобно ли оно.

– Стью. Рагу из овощей, маниоки и козлятины. Пробуйте, очень вкусно.

В дверях появился Глеб и направился к столу, Мари тут же внесла порцию еды для нового гостя. Рагу оказалось вполне съедобным, несмотря на непривычный состав, но голодные мужчины решили не капризничать, и подчистую уничтожили по две порции, запивая имбирным пивом.

– Есть виски, коньяк. Водка. – хозяин сделал знак Мари, и та скрылась за дверью.

– Что же ты раньше молчал, – пробормотал себе под нос по-русски Эдуард.

После первого бокала коньяка Умару пригласил мужчин в кабинет. Так гордо именовалась комната с крошечным окном, столом и двумя диванами. Глеб с Эдуардом подобрались, наконец-то Умару перешел к делу!

– А ты что так долго не спускался? – шепнул Эдуард товарищу, пока они шли за хозяином.

– Да так… Ничего особенного… Потом расскажу.

Из ящика стола африканец достал ноутбук и подшитые бумаги на английском языке, графики, карты, схемы и какой-то грязный мешочек.

– Итак, друзья. Как вы уже знаете, я занимаюсь добычей алмазов, – с этими словами Умару развязал тесемки на мешочке и небрежно высыпал на стол горсть мутных неровных камушков.

У мужчин загорелись глаза, Глеб протянул руку к алмазам, но друг остановил его:

– Вы не возражаете? – обратился он к хозяину.

– Конечно, нет. Для того я вам их и показываю. У меня этого добра полно.

В подтверждение своих слов хозяин приоткрыл выдвижной ящик стола, и мужчины застыли. До половины он был заполнен алмазами самых разных форм и размеров. Ящик алмазов! С ума сойти! И этот африканец так спокойно говорит об этом двоим совершенно незнакомым людям?

Пока друзья перебирали камни, Умару продолжил рассказывать об их добыче и, в особенности, на возможности заработка на этом поле деятельности.

Эдуард не слишком хорошо понимал английский, для бытового уровня его знаний хватало, но промышленные и финансовые термины вызывали затруднения, однако основные моменты он уяснил.

Предложение Умару заключалось в создании совместной алмазно-добывающей компании. С его стороны – группа, обеспечивающая все этапы. А их много: регистрация фирмы, поиск поставщиков алмазов, оформление сертификата происхождения и Кимберлийского сертификата, без этого алмаз считается контрабандой. Также юридическое и бухгалтерское сопровождение в Сьерра-Леоне, обеспечение безопасности сделки, а учитывая местную специфику, этот пункт чуть ли не самый главный. Ну и остальные мелочи: снять офис, привлечь геммологов, технологов. И, конечно, выгодно продать партию. От инвесторов, то есть, от Эдуарда с Глебом, нужны только деньги.

– О какой сумме пойдет речь? – хрипло спросил Глеб.

– Это зависит от нескольких факторов, о которых я скажу дальше. И главный из них вот какой: сколько месторождений за один раз мы берем в работу. Имейте в виду, что брать одно абсолютно нерентабельно, затраты высоки, а прибыль может оказаться нулевой, если участок окажется пустым. Также немного скажу о сбыте товара. Я не занимаюсь контрабандой, сбытом краденого или чем-то подобным. Также я не продаю алмазы частным лицам, это слишком мелко и хлопотно. Моя группа создает дополнительные фирмы в Израиле, США или Бельгии, мы получаем аккредитацию на алмазных биржах, лишь это дает возможность извлекать максимум прибыли.

– А какие наши гарантии?

– Абсолютно весь товар находится в вашей собственности до момента продажи, – елейно улыбнулся Умару.

– А ваш интерес?

– Семьдесят процентов прибыли.

– Семьдесят? Ничего себе!

Терпеливо и доходчиво африканец объяснил мужчинам, что и тридцать процентов оставшейся прибыли, даже с учетом деления на двоих, это огромная сумма. Он понимает, что сразу вникнуть во все нюансы этого рискованного бизнеса новичку не под силу, поэтому нужно работать только с доверенными людьми! Это главная заповедь!

Переглядываясь и не в силах выпустить из рук алмазы, мужчины слушали дальнейшие рассуждения Умару о бизнес-планах, коротком и длинном круге оборота, о разнице между продажей сырого алмаза и ограненного, и Эдуард совершенно потерялся в массе этой информации.

– Вы поймите, ваши риски куда меньше моих, – втолковывал африканец, обращаясь больше к Глебу, – инвестор видит свои деньги, держит их в руках, наблюдает все этапы движения. И рискует лишь ими, но не жизнью. А мои ребята наоборот. И семьдесят процентов прибыли в данной схеме совсем не так много, как вам представляется, учитывая специфику региона.

– Давайте все же вернемся к сумме нашего контракта, – выдавил, наконец, Глеб.

Он положил алмазы обратно на стол и постарался стряхнуть с себя наваждение.

– Первоначальная сумма взноса начинается от ста тысяч долларов, это минимальный объем затрат. При благоприятных условиях, а я как раз и берусь их обеспечить, – подчеркнул Умару, – чистая прибыль составит триста процентов.

– Триста… Триста тысяч долларов, то есть? – Эдуарду показалось это уж слишком нереальным, – я читал, процентов десять-двадцать.

– Это при прямой перепродаже сырья, этим мы не будем заниматься, – проникновенно ответил африканец, глядя прямо в глаза мужчине, – оставим данное неблагодарное занятие частным копателям. Они любят возиться в грязи.

Раздался тихий стук в дверь, и Люсинда внесла поднос с чашками и кофейником. Расставив посуду, сахар и сливки на столе, она удалилась, бросив мимолетный взгляд на Глеба. Тот смущенно отвернулся, сделав вид, что увлеченно выбирает кусочек сахара в вазочке.

– Вот проект договора, – добавил Умару, выкладывая перед мужчинами увесистую стопку бумаги.

Нечего было и думать, чтобы прямо сейчас прочитать этот талмуд, да еще и на иностранном языке. Мужчины переглянулись, и Глеб промямлил:

– Нам нужно подумать… Посоветоваться с юристом… Да, собрать нужную сумму, если мы примем положительное решение.

– Естественно, – лучезарно улыбнулся африканец, сверкнув идеальными зубами, – серьезное предложение требует вдумчивого подхода.

– А сколько времени займет сам процесс?

Еще около часа прошло в переговорах и уточнениях, Глеб в десятый раз пролистал договор, не понимая, впрочем, ни слова из того, что там было написано. У его друга вообще голова шла кругом, он думал только о том, что они влезли в непомерно запутанное дело, которое им явно не по плечу.

Умару, видимо, уловил его настроение, потому что успокаивающим жестом похлопал его по руке и произнес:

– Вам не нужно знать все тонкости нашей работы, вы ведь своим пациентам не объясняете, каким образом аспирин снимает головную боль, какие процессы в организме он активизирует, как метаболизируется, выводится? Вы просто назначаете лекарство. За это вы получаете оплату, а пациент – здоровье. Так и мы, получаем оплату и делаем дело, в котором вы не разбираетесь. А если бы разбирались, то и мы вам были бы не нужны, не так ли?

Звучало все логично, но Эдуард нутром чуял подвох, слишком гладко звучали речи африканца. Куда они сунулись, простофили? Он незаметно взглянул на друга, тот, потея и нервничая, бессмысленно листал бумаги и катал в пальцах особенно крупный алмаз.

– Думаю, пришло время ненадолго забыть о делах, уже поздно, вам нужно отдохнуть и обдумать хорошенько мое предложение. Мари и Люсинда вас проводят.

С этими словами Умару скрылся за дверью, а Глеб повернул растерянное лицо к товарищу:

– Куда они нас проводят?

– Алмаз положи на место, – напомнил Эдуард.

Горсть камней после ухода хозяина так и осталась валяться на столе, видимо, он ничуть не беспокоился за сохранность драгоценностей. Либо доверял гостям, либо…

– Это может оказаться проверкой, – тихо озвучил свою мысль Глеб.

Тихо скрипнула дверь, и две красотки вошли в кабинет, одетые лишь в крохотные купальные костюмы. Жестами показав мужчинам, что нужно выйти, Люсинда заперла дверь и повела всю компанию вниз. Они вышли на улицу, их тут же окутал влажный теплый ночной воздух, в котором разливался странный запах. Оглядевшись, Эдуард заметил и его источник: тонкие ветки какого-то растения, воткнутые в землю по периметру дома, чадили, источая легкий дымок.

– Наверное, от москитов, – предположил Эдуард, – здесь, у реки, их должны быть тучи, а, видишь, гнуса почти нет.

Позади дома сверкал водной гладью небольшой бассейн, на краю стояли высокие запотевшие бокалы с коктейлями, а над ним мягко покачивалась гирлянда из желтых лампочек, придавая обстановке атмосферу романтичности. Прямо за бассейном начинался лес, пальмовые листья почти доставали до воды.

Купальных принадлежностей у друзей не оказалось, но, выяснилось, что они не потребуются. Женщины ловко раздели их догола, а затем и сами сбросили купальники. Вода оказалась теплой, но также, как и в душе, слегка отдавала затхлостью. После первого коктейля Эдуард почувствовал, как его «повело». Либо это жара, либо в коктейле содержался не только алкоголь с тоником. Он решил попросить женщин принести воды, но никак не мог объяснить им, чего он хочет. На все его жесты и русско-английские слова они лишь смеялись, а Мари и вовсе прильнула к нему и потянула к лесенке. Глеб расслабленно откинулся на бортик бассейна, глаза его были полуприкрыты, и, казалось, он вообще не понимает, где находится. Легкое беспокойство кольнуло Эдуарда, но мысли быстро перескочили на более приятные рельсы.

Как были, голые и мокрые, они с Мари ввалились в его спальню и упали на кровать. Тихий смех женщины нарушал тишину замершего дома, и Эдуард запоздало обеспокоился тем, как воспримет Умару секс с его подругой. С другой стороны, скорее всего, он сам позаботился о том, чтобы это произошло. В конце концов, он никого не принуждает, красотка сама привела его в спальню!

Одурелое состояние никак не проходило, и мужчина порадовался, что успел выпить лишь половину коктейля, а вот Глебу не позавидуешь, его бокал был пуст. К тому же Эдуарда беспокоило, чтобы в таком опьянении не опозориться перед Мари, его член никак не хотел подниматься. А ведь шанса переспать с настоящей африканкой, да еще такой красивой, в жизни может больше и не представиться!

Наконец, усилия женщины принесли нужный результат, Мари проявила завидное мастерство, и Эдуард прижал ее к кровати. Глухо вскрикивая, женщина обвила его руками и ногами, запустив ногти ему в спину, словно кошка. За дверью раздались шаги, но Эдуард уже не обращал внимания на происходящее вокруг.

Остатками разума он понимал, что незащищенный контакт грозит всеми мыслимыми заболеваниями вплоть до ВИЧ, но поделать с собой ничего не мог.

Утро ворвалось в комнату ослепительным солнечным лучиком, штор на окне не было, и Эдуард повернулся на другой бок, собираясь еще поспать, но тут же вспомнил, где находится. Он сел на кровати и огляделся, голова слегка кружилась. Мари исчезла, вчера он не помнил, чтобы она уходила, значит, она сделала это после того, как он заснул. Если быть точным, вырубился. Его одежда, оставленная вчера у бассейна, аккуратной стопкой лежала на тумбочке, сумка с документами и остальными вещами оказалась на месте. Нужно найти Глеба, вчера он явно перебрал с местными напитками.

Наскоро приняв душ, Эдуард вышел и спустился вниз. Умару уже пил кофе, стол был накрыт к завтраку.

– Доброе утро, присоединяйтесь, – гостеприимно произнес хозяин, – ваш друг еще отдыхает.

– Здравствуйте, – чуть смущенно ответил Эдуард, он не знал, как вести себя с Умару, и решил делать вид, что ничего особенного не произошло.

– Надеюсь, вам понравился вечер?

Вечер Эдуарду, естественно, понравился, а вот вопрос хозяина – не очень.

– Все было прекрасно, спасибо! Можно воды?

– Сейчас Мари принесет.

– У вас очень красивые… помощницы.

– И очень умелые. Не так ли? – ухмылка Умару не оставляла места для сомнений. – Вы приняли решение? Я имею в виду мое предложение.

Неловко кивнув, Эдуард налил себе кофе, разговор начал тяготить его, скорее бы Глеб проснулся! Непонятно, чего ждет от него хозяин, а говорить что-то об их сделке без партнера не стоило.

– Мы с Глебом вчера не разговаривали о делах, – наконец, произнес он.

– Не сомневаюсь. Но я спрашивал о вашем решении, лично вашем. Ведь мне, собственно, все равно, сколько человек участвуют в контракте с вашей стороны.

– Да, я…

В комнату нетвердой походкой вошел Глеб, держась за голову.

– Доброе утро! Хотя, какое оно доброе? Я умираю! Эдик, ты брал ибупрофен с собой?

– Сейчас принесу, – отозвался Эдуард, с облегчением выйдя из-за стола.

В комнате его ждал сюрприз: у окна стояла Мари, глядя на колышущееся море зелени. Она повернулась, и Эдуард обнаружил, что ошибся, это оказалась Люсинда. Со спины спутать двух женщин оказалось проще простого.

– Вам надо уехать, – прошептала она, – не соглашаться на сделку и уехать. Сегодня. Прямо сейчас.

Не найдясь с ответом, Эдуард молча позволил ей выскользнуть из спальни, и Люсинда исчезла в недрах дома. Он быстро нашел ибупрофен и спустился в гостиную. Любым способом нужно поговорить с Глебом наедине, что-то здесь нечисто, нужно действительно уматывать из этого дома и вообще с этого континента.

На столе стоял графин с водой, хозяин о чем-то тихо беседовал с Глебом, а на соседнем стуле сидела Мари, застыв, как изваяние. Эдуард невольно залюбовался экзотической красотой африканки, она же не обратила на него ни малейшего внимания.

– Эдик, тут выяснилось… В общем, только сегодня утром стало известно, что открыто новое месторождение, очень перспективное. Умару предложил заняться им, и у него есть еще на примете два небольших, но богатых местечка. И это встанет нам всего в пятьдесят тысяч. Уже не сто! А прибыль вполне может оказаться куда больше ожидаемой.

– Только решать нужно быстро, – добавил африканец, – Желающих полно, кусок жирный. Мне очень хороший знакомый позвонил только что, хозяин этого участка скоропостижно скончался, а его супруга живет в Каире, у нее там свой бизнес, и связываться с алмазным прииском она не хочет, поэтому продает дешево, но, чтобы деньги сразу. Вложения просто смешные, отдача же будет в десятки раз больше.

Потратить двадцать пять тысяч Эдуард мог себе позволить, у него лежали деньги от проданной недавно квартиры. Глеб со своей стороны тоже накопил приличную сумму, но деньги таяли, их сжирала инфляция. А зарплаты не росли, скорее наоборот. Жить богато хотелось, и не просто хотелось, у Эдуарда была вполне определенная цель. Деньги сами по себе интересовали его мало. Потому они с другом после долгих раздумий и решили попробовать инвестировать в алмазный бизнес. В России с этим возникала такая масса проблем, что соваться на этот давно поделенный рынок было опасно. Африка тоже представляла собой далеко не образец райской кущи, но Глеб нашел знакомого, некого Колю Рыкова, который уже прошел этим путем, и так они вышли на Умару. Поиски и размышления заняли почти полгода, но в конце концов желание заработать победило, и вот они здесь, в Сьерра-Леоне.

– Глеб, давай позвоним Николаю, – предложил он по-русски.

Предполагалось, что будущие партнеры не говорят на этом языке, и все разговоры велись на английском, но Эдуард подозревал, что Умару неплохо понимает русскую речь.

Роуминг съест кучу денег, но посоветоваться стоило, и Глеб решительно набрал номер. Прожав с минуту, пока установится соединение, он положил телефон.

– Номер недоступен.

– Какие-то проблемы, друзья? – вмешался хозяин.

– Мы хотели поговорить с Николаем. Николаем Рыковым, – уточнил Глеб, – Который стал вашим инвестором в прошлом году.

Смех Умару прозвучал несколько напряженно, и он пояснил:

– Вы слегка запоздали, Николай умер. Месяца два назад.

– Вы серьезно? Откуда вы знаете?

– Потому что он скончался здесь, в клинике Фритауна.

– А причина? Причина смерти?

– Холера, – помедлив, ответил Умару. – Так мне сказали, – добавил он быстро.

Глеб с Эдуардом переглянулись, оба подумали об одном и том же. Не ждет ли их судьба Николая? Пнув под столом друга, чтобы молчал, Эдуард проговорил:

– Умару, мы хотели бы согласиться на ваше предложение, но у нас нет в наличии необходимой суммы прямо сейчас.

– А сколько есть? – нахмурившись, спросил африканец и перевел тяжелый взгляд на Глеба. – Перед встречей мы с вами разговаривали по телефону, и вы заверили меня, что сможете сделать перевод на сто тысяч в любой момент. Вы обманули? Ведь сейчас речь идет даже не об этой сумме, а меньшей в два раза!

Вся его учтивость и вежливость испарились, и сквозь оболочку лощеного предпринимателя проступило нутро отпетого преступника. В этот момент в дом вошли двое, те самые, что привезли гостей сюда. Только сейчас Эдуард заметил сверкающий белый внедорожник возле дома. Громила-водитель не поздоровался, видимо, он вообще никогда этого не делал, второй, Джек, лишь небрежно кивнул, сверкнув белками глаз в сторону гостей. У Эдуарда разом пропали все иллюзии относительно их «сделки». Живыми бы уйти! Он попытался спасти положение:

– Вы не поняли, уважаемый Умару! Необходимой суммы у нас нет с собой. Мы не возим при себе столько наличных, это попросту опасно. Но мы готовы сделать перевод, а для этого нам с вами сначала нужно заключить контракт, ведь так? Как вы сами вчера объяснили.

Африканцы расслабились, Умару слегка повел головой, и водитель вышел на улицу и занял свое место в машине, а Джек остался, подпирая стену и не сводя глаз с Эдуарда.

«Нужно любой ценой попасть в город, интернета здесь нет, значит, надо убедить их отвезти нас в банк, допустим, а уж там мы купим билеты на самолет и постараемся от них улизнуть» – лихорадочно раздумывал Эдуард, пытаясь удержать на лице дружелюбное выражение.

Рядом сидел Глеб, но высказаться вслух даже по-русски было опасно, поэтому пришлось прибегнуть к последней хитрости.

– Простите, мне нужно в туалет, – вставая, пояснил Эдуард.

Весь скелет словно налился свинцом и стал непреподъемным, мужчине даже показалось, что слышен хруст едва гнущихся суставов. Он вышел, едва переставляя ослабевшие ноги и нащупывая в кармане мобильный. Хоть бы друг не ляпнул ничего лишнего! Сеть ловилась, но слабо, оставалось надеяться, что СМС дойдет и напарник поймет его сообщение. Плохо, что телефон лежит на столе экраном вверх, Умару вполне может успеть прочесть имя отправителя даже по-русски. Быстро набрав короткий текст, Эдуард спустил воду и вернулся к остальным. Друг все также сидел с подавленным видом, пришлось импровизировать:

– С тобой все нормально? Боль не прошла?

Тот отрицательно покачал головой и отхлебнул кофе.

– Как-то паршиво я себя чувствую…

Телефон издал короткий сигнал, и Глеб протянул к нему руку. Эдуард успел заметить внимательный взгляд хозяина, брошенный на экран. Слава богу, там просто появилось уведомление о принятом сообщении, ни текста, ни имени не высветилось. Прочитав сообщение, Глеб убрал мобильный в карман и протянул:

– И как мы действуем дальше? Где состоится сделка?

Отлично! Друг все понял! Эдуард незаметно выдохнул и слегка расслабил плечи.

Спустя час они почти в том же составе выехали в столицу, только вместо Люсинды на заднем сиденье расположился Джек, а Умару занял кресло рядом с водителем. Дорога заняла три часа, это время то казалось Эдуарду вечностью, то летело неимоверно быстро. Он не успел придумать, как они будут действовать по прибытию во Фритаун и лишь проверял периодически качество связи. Интернет появлялся урывками, но мужчина радовался и этому. Хорошо еще, что перед вылетом он настроил тариф таким образом, что им вообще можно пользоваться, хоть и за приличную сумму. Наконец, сайт авиакомпании прогрузился, и Эдуард чуть не вскрикнул от радости: на сегодня был рейс, и он торопливо забронировал билеты. Друг поглядывал на экран, кося глазами, чтобы не привлекать внимание их соглядатая.

– Тут рядом с банком есть гостиница, мы останемся в ней, – рискнул он подать голос.

План начал созревать в голове, лишь бы Умару позволил им поселиться в отеле! Но тот благосклонно кивнул, и Эдуард оформил бронь на номер. Естественно, заселяться туда он не собирался, но их могут проводить до ресепшн, и, если выяснится, что свободных номеров нет, весь план сорвется.

Подписание контракта состоялось быстро, Эдуард даже не стал пытаться что-то прочесть, но свой экземпляр забрал. Когда они вернутся в Россию, будет нелишне изучить эту филькину грамоту. Процедура перевода денег, напротив, заняла довольно много времени, и сотрудница банка, полная темнокожая женщина, предупредила, что средства поступят на счет получателя в течение трех дней. За эти три дня нужно во что бы то ни стало остановить перевод.

Гостиница встретила их духотой, видимо, кондиционер в холле был неисправен. И без того взмокший от переживаний Глеб, сейчас просто мог отжимать одежду. Как и предполагал Эдуард, до номера их проводил Джек, убедился, что они вошли, и отбыл. Из окна, выходившего как раз на площадь перед выходом, мужчины наблюдали, как он сел в автомобиль.

– Давай, давай, уезжай! – сквозь зубы приговаривал Глеб.

Машина и не думала трогаться с места.

– Они так и будут нас караулить?

– Спокойно. Прими душ, только очень быстро, и переодевайся. Будем выходить через задний вход по одному. Должен же тут быть еще один выход? – с этими словами Эдуард еще раз осмотрел окрестности, доступные взгляду из окна.

– А если нет?

– Значит, вылезем в окно, – отрезал Эдуард.

Сборы заняли всего десять минут, сумки решили не брать, чтобы не привлекать внимания, да и сотрудники отеля в случае чего подтвердят, что вещи постояльцев остались в номере.

– Барахло пропадет, ну и хрен с ним, кепку или панаму ты брал? Надевай. И очки солнечные.

– Вот, у меня рубашка есть красная, они ее не видели. Если, конечно, сумку не обшарили.

– Обшарили наверняка, но вряд ли их интересовало наше шмотье. Скорее всего, искали оружие.

Пока они переговаривались, мылись и одевались, кто-то один всегда находился на посту, не выпуская машину из виду. Что, если Умару вздумает подняться к ним в номер? Но в машине все замерло, была видна лишь неподвижная рука водителя.

– Я пойду первым, будь на связи, я позвоню, – напутствовал друга Эдуард, – И за этими следи. Если увидишь, как кто-нибудь направится в отель, уноси ноги, прячься где хочешь, хоть в постельное белье завернись.

Поиск черного хода не занял много времени. Эдуард просто проследил за горничной, она набрала трехзначный код на одной из дверей и скрылась в коридоре, находящемся по ту сторону. Через минуту Эдуард проник следом и уверенной походкой направился вглубь подсобных помещений. Народу здесь было мало, и ему удалось не попасться никому на глаза. Он обнаружил лестницу, и спустился на первый этаж, попав прямиком в зону разгрузки. Несколько рабочих таскали из грузовика коробки, и Эдуард быстрым шагом вышел на улицу, надвинув кепку пониже на лоб. Отойдя от здания гостиницы метров на двести, он остановился у витрины какого-то магазина, делая вид, что заинтересовался багетом для картин, и набрал Глеба.

– Значит так, из номера выходишь, поворачиваешь налево, серая дверь, код…

Объяснив другу пути отхода, Эдуард неторопливо пошел вдоль по улице. В конце ее он заприметил кафе, и решил дождаться Глеба за столиком, чтобы не маячить посреди тротуара. Друг появился лишь спустя полчаса.

– Пришлось отсиживаться в сортире, кто-то таскал по коридору мебель…

В банк ехать не рискнули, Умару вполне мог оставить там засаду, да и времени до вылета оставалось впритык. Кое-как вызвав такси, мужчины отправились в аэропорт Лунги.

Лишь оказавшись за спасительной лентой пункта досмотра, они смогли выдохнуть и поверить, что их затея удалась.

– Ну, денег не заработали, хоть с темнокожими девочками развлеклись! А? Как тебе Мари? – Глеб от нахлынувшего облегчения стал пихать друга в бок и строить смешные рожи.

Внезапно идиотская ухмылка сползла с его лица, и Эдуард повернулся, не понимая, чем вызвана такая перемена.

В десяти метрах от мужчин стоял Умару, сложив на груди руки. За ним высилась громадная фигура водителя. Выражение лица темнокожего мужчины не сулило ничего приятного, и Эдуард дернул друга за рукав, таща его дальше, в зону посадки, подальше от испепеляющего взгляда.

Уже в самолете, сидя на соседних креслах, друзья смогли расслабиться, и Глеб рассмеялся.

– Как мы их? А? – толкая Эдуарда локтем в бок, зашептал он, – Хотели нас кинуть! Нас! А вот хрен им на черное рыло.

Покопавшись в кармане брюк, он что-то достал оттуда и оглянулся вокруг, не разжимая кулак. Пассажиры не обращали на двоих мужчин никакого внимания. Спящая женщина в соседнем кресле, через проход двое детей, залипших в телефоны.

Уставший, как собака, Эдуард сидел, прикрыв глаза. Возня друга мешала уснуть, и он отвернулся в надежде, что тот угомонится.

– Глянь, – тихо прошелестел Глеб.

– Отвали, – так же тихо ответил он.

Тычки в бок заставили его приоткрыть один глаз, и увиденное заставило Эдуарда подпрыгнуть в кресле.

– Ты дебил?!

От его крика пассажиры всколыхнулись, женщина вздрогнула, просыпаясь, и недовольно посмотрела на двоих мужчин. Мгновенно убрав руку в карман, Глеб зашипел:

– Должны мы поиметь свой гешефт? За моральные страдания!

По салону прошлась стюардесса, проверяя, пристегнуты ли у всех ремни. Дождавшись, пока она отойдет, Эдуард злобно зашептал:

– Благодари бога, что мы благополучно прошли таможню и не угодили в местную тюрьму. Как ты своим скудным мозгом догадался украсть у этого бандита алмаз? Сказочный придурок.

Обиженно отвернувшись, друг уставился в иллюминатор.

Самолет плавно взмыл ввысь, вжимая пассажиров в кресла, а внизу простирался лазурного цвета океан, бескрайний и невообразимо прекрасный.

Глава 2

Санкт-Петербург. Январь.

Душистая вода пенилась, пузырьки приятно холодили тело, и Люда расслабилась. Поначалу ей казалось невозможным вот так просто прийти сюда, к Эде, а сейчас она наслаждалась покоем, так нечасто выпадающим в последние два года. Сам он сидел рядом, положив голову ей на грудь и умиротворенно щурил глаза.

– Шампанского? Хотя, тебе нельзя, наверное? Ты когда закончила прием блеомицина?

– Эдинька, давай не будем сейчас про лекарства, лучше и вправду налей шампанского.

Нырнув с головой, девушка подставила лицо под струю пузырьков, блаженно зажмурившись, пока Эдуард вылезал из джакузи. Этот шикарный аппарат он установил в ванной сразу после возвращения из Африки, и удовольствие стоило затраченного времени и средств.

Для Люды не жаль никаких денег, пусть наслаждается.

О том, что наслаждаться девушке осталось, возможно, не так долго, Эдуард пытался не думать. Как и о ее муже.

Со злостью сорвав фольгу с горлышка темно-зеленой бутылки, мужчина замер возле кухонного шкафчика. За стеклом сверкали боками крошечные рюмки, квадратные бокалы и высокие неустойчивые фужеры. Бездумно водя глазами по ряду посудин, Эдуард откручивал проволочку, которая удерживала пробку. Ослабив напор, он почувствовал давление на ладонь и аккуратно придержал готовую вырваться затычку. С легким «чпок» она выпрыгнула ему в ладонь. В каком-то тупом фильме с таким же звуком вылетела пуля из пистолета с глушителем.

Доставая два бокала, Эдуард не переставал думать о своем скоротечном счастье. Почему он должен встречаться с любимой женщиной украдкой? Если бы не ее проклятый муж…

«Может, он сдохнет в тюрьме? Пристрелит его кто-нибудь. Из пистолета с глушителем!»

Нелепая надежда не утешила. Этот не сдохнет. Наоборот, уже через две недели наведается в Питер полным сил и новых стремлений. Криминальных, естественно. Других у Леньки не бывает.

И тогда их с Людочкой встречам придет конец, Леонид не тот человек, который простит измену жены с лучшим другом.

«Разве были мы когда-нибудь друзьями?»

Король и прислуга. Нет, скорее, тиран и шут.

Медленно, сдерживая пену, Эдуард наливал по очереди шампанское в каждый бокал.

– Эдя, ну ты где пропал? Я уже замерзаю тут одна!

Одной рукой захватив полные бокалы, мужчина направился на голос, по пути захватив из кармана пальто тонкий планшет. Поставив шампанское на бортик, Эдуард притянул девушку к себе и прошептал:

– У меня для тебя подарок! Только осторожно, не намочи.

Удивленно повертев в руках устройство, Людмила активировала его и восхищенно ахнула:

– Это же… Откуда?

– Помнишь? День нашего знакомства. Я сделал фотоколлаж, чтобы в старости мы лежали рядышком на пляже, у наших ног плескался океан, а мы вспоминали, с чего все начиналось.

Листая фотографии, Люда как-то странно щурила глаза, то приближая экран, то отодвигая его от лица. На снимке с теплоходом она отложила планшет и вздохнула:

– Вы ведь чуть не подрались тогда с Леней. Я первый день вышла на работу официанткой, ужасно стеснялась и боялась сделать что-нибудь не так. Леня заказал этот шикарный банкет. Помнишь, как поднос с тарталетками выскользнул у меня из рук, и у него все брюки были в икре?

Этот момент до сих пор смешил Эдуарда, но не испачканные штаны, а выражение Ленькиного лица. Как же, король обделался у подданных на глазах!

– Эту секунду я хотел запомнить, поэтому сразу нащелкал фоток.

Нежно коснувшись губ девушки, Эдуард забрал планшет и пролистнул несколько снимков.

– А здесь ты уже гостья, а не официантка.

Ничего не отвечая, Людмила разглядывала фото. Размытая набережная Невы на заднем фоне почти не просматривалась. У края борта стояла тонкая гибкая девушка с растрепанными русыми волосами и смотрела куда-то вдаль.

– Я не знала, что ты меня фотографировал… Даже не помню, что я стояла вот так…

Она потерла лоб и прикрыла глаза, прислонив голову к бортику ванны.

– После того, как управляющий этого несчастного банкета тебя уволил, ты была такая грустная. И при этом невозможно красивая, как принцесса. Ленька пригласил тебя за стол, ты отказалась. Для меня этот момент самый важный. И я хочу, чтобы он повторился, чтобы ты снова отказала ему.

Вот он и произнес это. Они с Людой думали и чувствовали одинаково, Эдуард был в этом уверен. Но имя Леонида всегда было под запретом во время их тайных свиданий. Упоминание о друге Эдуарда и супруге Люды могло разрушить очарование их встреч. Фотоальбом поднял со дна прошлое, пришла пора поговорить о настоящем.

– Я нашел одну клинику…

– Эдя, не надо. Ты же знаешь, это бесполезно, – перебила его девушка, но выражение ее лица говорило о заинтересованности.

– Ты разведешься с Ленькой, мы уедем в Израиль, там тебя вылечат. Гарантия стопроцентная, но нужны деньги. И я их найду.

Пузырьки в джакузи постепенно исчезли, в бокалах шампанское тоже выдохлось. Оба помолчали.

– Зачем я тебе? – начала Людмила, – Впереди у тебя карьера, диссертация, будущее. А у меня его нет.

До боли сжав ей пальцы, Эдуард выкрикнул:

– Не смей! – и добавил уже тише, – Я обещаю, ты поправишься полностью, ремиссия в твоем случае возможна на несколько десятилетий, это ведь и есть вся жизнь! Мы добьемся этого, ты и я.

– А как быть с Леней? – еле слышно спросила девушка, – Он ведь тебя убьет. Не стоит ради призрачной возможности рисковать жизнью, Эдя, это глупо. Разве он даст мне просто так уйти? Особенно, когда узнает…

Снова нахлынула злоба, и Эдуард с силой поставил бокал, расплескав шампанское.

– Давай по-честному, Люд. Твой муж – уголовник. Он снова сядет, это вопрос времени. За это время я найду выход, мы будем свободны, уедем жить в другую страну, он нас не найдет, не достанет…

Замолчав на полуслове, мужчина пригляделся к Людмиле. Как-то неловко изогнув шею, она почти касалась лицом поверхности воды.

– Что с тобой…

В эту секунду девушка выгнулась дугой, окатив фонтаном воды Эдуарда. С тихим звоном бокал отлетел, шампанское зашипело на коврике. Натужный мычащий звук вырвался из мучительно сжатых губ девушки, глаза ее закатились, видны были только белки.

«Судороги! Почему?»

Ошарашенный мужчина попытался схватить Людмилу за плечи и вытащить из джакузи. Руки скользили по мокрой коже, новый спазм скрутил тело девушки, и она ушла под воду с головой. Поскальзываясь на бортике, Эдуард ухватил бьющееся тело покрепче и вытянул на пол. Люда хрипела, она успела вдохнуть воды.

Десяток мыслей вихрем пронесся у Эдуарда в голове. «Скорую, и в нашу больницу! Нет, как объяснить, почему она оказалась в моей квартире? Справиться самостоятельно? Противосудорожные препараты есть… А если этого окажется недостаточно, и Люда умрет? У него дома! Тогда – тюрьма, а, может, и похуже. Когда Ленька узнает…»

Придерживая голову Людмилы, мужчина осторожно перевернул ее на бок. Жалобно застонав, девушка посмотрела на него. Судорога отпустила, но надолго ли?

«Нет, это все неважно!»

– Я не дам тебе умереть, – пробормотал Эдуард, набирая на мобильном «112», – Судороги, женщина двадцать пять лет, адрес…

Глава 3

В каждой уважающей себя больнице должно иметься собственное привидение. Тысячи людей умирают в их стенах, и хотя бы одна заблудшая душа обязана остаться бродить посреди пустых ночных коридоров.

Современные стационары не могли похвастаться такой грамотной маркетинговой уловкой, зато старинные здания медцентра имени Святой Софии одним своим жутким видом словно говорили: «Здесь обитает смерть». Метровой толщины стены из желтого кирпича, полукруглые высокие окна и выщербленные ступени, ведущие к огромным входным дверям.

Разглядывая арочный вход, Андрей удивлялся его размерам, в эти массивные распахнутые двери запросто мог въехать грузовик. Если представить, конечно, что грузовик может проскакать по ступеням на второй этаж.

С ближайшего дерева сорвалась стая ворон и присоединилась к сородичам. Не меньше сотни их кружили над корпусами, оглашая небо карканьем. Сыщик поежился, и кто соглашается по доброй воле лечиться в таком неуютном месте? Тетя Эля совсем с ума сошла, нет бы в питерский стационар лечь.

Может быть, летом здесь не так уж мрачно? Место живописное, берег небольшой реки Охты. Природа, птички-уточки…

И стаи бродячих собак.

Ну, не совсем стаи, всего три псины, зато самого непотребного и грозного вида, лениво подняли головы, когда он вылез из своей хонды и щелкнул брелком сигнализации, запирая машину.

Самая облезлая из троих поднялась и сделала два шага по направлению к сыщику. Оказалось, ростом она с хорошего ротвейлера, длинные лапы покрыты свалявшейся бурой шерстью, острые уши прижаты к черепу. Взгляд настороженный и недобрый.

– Хорошая. Девочка. – раздельно произнес Андрей.

Ни в том, ни в другом уверенности не было. «Зря я закрыл двери машины» – мелькнула мысль.

Две других собаки напряглись, но пока оставались на местах. То, что ни одна не залаяла, было плохим признаком. Поворачиваться спиной к этой троице было стремно, не хватало явиться за тетей Элей в оборванной одежде и с укусами на заднице.

При желании справиться с дворнягами Андрей смог бы без особого труда, но убивать, а тем более калечить животных было не в его правилах. Тем не менее он легким движением достал из кармана свой старый выкидной нож. Это оружие ни разу не видело ничьей крови, но придавало уверенность.

Бесконечно стоять на продуваемой стоянке было невозможно, и мужчина неглубоко вздохнул и легкими шагами направился к ближайшему корпусу, огибая стаю по дуге, чтобы не терять собак из виду.

Бурая тварь решилась. Без единого звука она бросилась за Андреем, оскалив желтоватые зубы. Лезвие ножа едва уловимо сверкнуло в воздухе, и псина чуть притормозила. Умная, сука.

Через мгновение ботинок сыщика ударил животное в кадык. Голова откинулась, клацнули клыки. С жутким воем псина крутнулась на месте и ошалело замерла.

– Пшла! – с этим боевым выкриком Андрей шагнул в ее сторону.

Собака отступила, две ее подруги так и не решились присоединиться к нападению. Все четверо снова замерли, прошла минута, и Андрей собрался аккуратно убраться отсюда, по возможности не поранив животное. Интересно, а если бы на его месте была женщина или ребенок?

Диспозиция была нарушена неряшливого вида дамой неопределенного возраста с белым колпаком на макушке. В руке она тащила эмалированное ведро с красной надписью «отделение 2», намалеванной краской. От ведра поднимался пар. Свора мигом потеряла к сыщику интерес и рванула к женщине.

– Погодите, миленькие, сейчас, сейчас…

Она вывалила содержимое на обочине, и псы набросились на угощение.

– Ваши миленькие меня чуть не загрызли. Вы бы вызвали отлов, – посоветовал Андрей, – Уж сколько случаев, когда бродячие собаки людей кусали, даже смертельные исходы есть.

Возмущенно вздернув толстые черные брови, дама поправила колпак и процедила:

– Они не кусаются, к вашему сведению. Вот ведь стыда у вас нет! Над беззащитными животными все готовы издеваться. А куда их девать, а? Отравить, может, прикажете?

– Нет такого понятия «собака не кусается», – попытался убедить ее сыщик, – То, что она не кусает лично вас, ничего не доказывает. Зубы у нее имеются, а что собака себе думает, никто не знает. На меня сейчас набросилась вон та, коричневая.

– Значит, вы ее спровоцировали. Или аура у вас плохая, животные такое всегда чуют. Нехороший вы человек, злой.

С этими словами дама удалилась, помахивая опустевшим ведром. Вот зараза, еще и дорогу ему перешла!

В приметы Андрей не то, чтобы не верил совсем, но допускал некую возможность совпадения, особенно, если тебе с детства вбили в голову, что баба с пустым ведром – к неприятностям. Сплюнув, он отправился за ней, пока стая была занята обедом. Тетя Эля давно уже ждет.

Спрашивать у неприятной медички дорогу сыщик не стал. Лучше пройтись, подышать воздухом. Он в состоянии самостоятельно разобраться, где тут какое отделение.

Правда сейчас, в конце января, ледяной ветер и колкие градины, сыплющиеся с хмурого неба, не позволяли насладиться нахождением на свежем воздухе. Ближайший корпус Святой Софии располагался недалеко, но Андрей успел продрогнуть, пока дошел до входа и прочел табличку, прибитую над массивными дверями.

«Главный корпус. Отделения 1 и 2»

Очень содержательно! Неужто нельзя было дописать вкратце, что это за отделения? На ступеньках, кутаясь в пуховики, болтали трое докторов. До сыщика донесся обрывок разговора:

– Ко мне однажды хирурги направили пацана, говорят: это не аппендицит. А я говорю, что это он. А они – нет, и точка.

– Поди добавили, какой ты неопытный человек и, скорее всего, даже мудак.

– Ну! Через полсуток ребенок уехал к ним обратно, только с перитонитом. До машины скорой его вели под руки медсестры, а я вдохновлял всех, говорил им что-то вроде: "Погоди, братишка, тебе лишнее отрежут щас, и станет полегче". Медсестры потом сказали, что речь была ни хрена не вдохновляющая, но много ли они понимают?

Пока мужики посмеивались, Андрей успел к ним подняться.

– День добрый! Мне у вас надо родственницу забрать, подскажите, как найти ее?

– А с чем она лежит? – к сыщику повернулся самый молодой из троих, темноволосый и темноглазый парень, который и травил байки про аппендикс.

– Кисту на яичнике удаляли. Кажется так.

– Эт тебе не сюда. В гинекологию, вон тот корпус. Только с торца заходи, по фасаду обе двери заклинило, уж полгода не могут отремонтировать, бегаем в обход.

Поскальзываясь и закрывая лицо капюшоном, Андрей добрался до нужного места, позвонил тетке и еще полчаса ждал, пока она спустится в холл. Внутрь его не пропустили.

– Ждите, – безразлично, но жестко распорядилась молодая строгая медсестра.

Послушно присев на узкую серую кушетку, стоящую возле двери, сыщик от скуки стал разглядывать интерьер больницы. Судя по трещинам на когда-то белом потолке и облезлой масляной краске, ремонта тут не было лет пятьдесят. При этом в здании не чувствовался присущий всем медучреждениям налет «больничности». Мраморный пол, толстые колонны с лепниной, изящные кованые перила лестниц – все это отдавало даже не прошлым, а позапрошлым веком. Слои старой краски изуродовали старые стены, но не смогли перебить дух царской архитектуры. Ради любопытства Андрей полез в интернет и нашел похожие здания. Оказалось, это стиль Модерн, конец девятнадцатого века. Тогда строили, не скупясь на место и не ограничивая высоту потолка тремя несчастными метрами.

Чтобы убить время он поискал сведения о постройке больницы имени Святой Софии и с удивлением узнал, что она была заложена в тысяча восемьсот девяносто восьмом году. Это ж сколько, почти сто тридцать лет прошло!

Тетка все не шла, сидеть на неудобной кушетке надоело, и Андрей прошелся по длинному коридору вглубь здания. Справа высились арочные окна, слева тянулась стена, в которой попадались запертые двойные двери, выкрашенные белой краской. Лишь одна отличалась от всех, самая дальняя. Она была приоткрыта, на ручке покачивался навесной замок. От нечего делать сыщик заглянул в нее и тут же отпрянул. В лицо пахнуло сырым холодом, запахом мокрых кирпичей и земли. В первую секунду ему показалось, что пола в помещении нет, но приглядевшись Андрей различил темные каменные ступени, ведущие вниз.

Подвал, наверное. Из темноты раздались голоса, и сыщик прислушался.

– Нет тут ничего! Что я говорил!

– Эти дуры вечно истерят. Чтоб я еще раз послушал… Только измазался весь.

Из глубины показались две белых головы, поднимающиеся все выше, и сыщик отступил от двери. Наверное, ремонтники что-то чинили. Наконец, на свет божий показались двое мужчин, и сыщик понял, что одна голова лысая, принадлежащая рабочему в робе, а на второй надет светло-голубой медицинский колпак.

– Что вы здесь делаете? – недовольно спросил у Андрея «колпак».

К головному убору прилагалась докторская униформа, кое-где испачканная серым, и бейджик с надписью: «Шарапов…» Андрей не стал вчитываться дальше, извинился и пошел обратно к посту медсестры.

Наконец на лестнице показалась тонкая сухая фигура тети Эли. Баул, который она тащила, казалось, был вдвое больше нее самой. Она приходилась матери сыщика старшей сестрой, но никто не подумал бы, что они родственницы.

Вера Матвеевна всегда любила вкусно готовить, и комплекцию имела соответствующую. Округлая, как пышная булочка, зато с жестким и колким характером. Тетя Эля, наоборот, всю жизнь ела меньше птички и везде вела себя, словно в гостях. Андрей ни разу не слышал, чтобы она на кого-то повысила голос.

– Ох, Андрюша, заставила я тебя ехать в такую даль, да еще задержала. Там в выписке ошибку нашли, печатали заново, подписывали. Тебе на работу надо, а я тут со своим болячками тебя отвлекаю…

Теткин баул оказался объемным, но легким. Подхватив его, второй рукой сыщик взял за локоть тетю Элю и повел к выходу.

– Я сейчас свободен, мама ведь рассказывала, что у меня детективное агентство? Сейчас у нас дела нет, так что времени полно, не переживай.

В эту секунду от сестринского поста отошла дама лет пятидесяти в бордовом брючном костюме и зацокала каблуками в их сторону. Лицо дамы украшали тонкие круглые очки, но выражение выдавало озабоченность.

– Минуту, пожалуйста, – тихо попросила она, преградив Андрею дорогу, – Я верно услышала, что вы детектив и сейчас не заняты? Простите, что невольно подслушала…

– Все верно, – осторожно подтвердил сыщик.

– Я секретарь главного врача этой клиники, меня зовут Нинель Соломоновна. Возможно, ему потребуется ваша… консультация.

Последнее слово она выговорила неуверенно.

– Я понимаю, это неожиданно. Вы сможете побеседовать с Анатолием Ефимовичем безотлагательно?

– Безотлагательно не смогу, – хмыкнул Андрей и указал глазами на тетю, – Мне сначала нужно отвезти родственницу домой, а это неблизко.

– Он будет ждать вас сколько потребуется, вот, напишу вам, как найти кабинет, – заверила секретарь, чиркая ручкой в маленьком блокнотке, и добавила многозначительно, – Сегодня!

Дом тети Эли находился в семидесяти километрах от Святой Софии, в поселке Братское. Всю дорогу она тихо и словно извиняясь рассказывала о том, как проходили больничные будни. Андрей слушал вполуха, дорожные условия оставляли желать лучшего.

– Заведующая такая строгая, без ее осмотра никого не выписывают…

Идущая впереди фура вляпалась правыми колесами в размякший вал снега на обочине, полетели комки, лобовое стекло залепило серой массой, которую еле свезли дворники. Андрей сбросил скорость, пробормотав про себя ругательство на водителя грузовика и отвратную погоду.

– А уж как я испугалась, когда труп нашли, это ужас был…

Встречные машины слепили фарами, несмотря на дневное время. Темнота сгустилась, словно было уже часов пять вечера, и некоторые дебилы врубали дальний свет. Летящий с неба осадки преломляли белые лучи в ослепительное облако, разглядеть сквозь которое дорогу было невозможно. Глаза уже болели, а ведь еще ехать обратно!

– Мне в последние два дня не по себе прямо, слава богу домой! Как про этих призраков услышала, совсем спать перестала.

Осмыслить слова тети сыщику удалось лишь после поворота на Братское. Потянулась унылая узкая трасса, окруженная чахлыми посадками. Зато встречных машин почти не было, и Андрей с облегчением проморгался, вытер слезы и спросил:

– Ты о чем? Какие трупы, какие призраки?

– Так я же только рассказала! В соседней палате женщина померла. Молодая! Вечером легла здоровая, утром – труп. Доктора бегают, не поймут, в чем дело. Мне потом медсестрички рассказали по-тихому. Нечистое место эта Святая София, ноги моей там больше не будет.

Скептическое отношение к разного рода паранормальным явлениям присуще далеко не всем современным людям, Андрей это знал. Но тетя Эля! Такая здравомыслящая и рассудительная не могла верить в привидения. Это уж точно за гранью.

Правда, спорить с ней было неохота, они почти приехали. Женщина полезла в сумку за ключами, а сыщик раздумывал, стоит ли у нее поужинать или потерпеть до дома.

– Знаешь, Андрюша, я тут подумала… Не стоит тебе связываться с этой больницей. Езжай-ка прямиком домой, а то и оставайся, переночуешь, выспишься. Тут воздух чистый, не то, что в Питере твоем. Телефона ты этой Нинель Соломоновне не оставлял, так что…

Хонда мягко притормозила у теткиного одноэтажного дома, Андрей помог Эльвире вылезти и достал из багажника ее баул. В доме оказалось тепло, пахло старыми коврами и немного – кошками.

– Соседи у меня хорошие, присмотрели за котлом, чтоб чего не вышло, пока я в больницах валяюсь, – бормотала тетка, обходя комнаты, – И тебе спасибо великое, так выручил меня. Проходи, куртку вон вешай на крючок. Сейчас ужинать соображу что-нибудь… Картошки пожарю! С лучком.

С кровати из-за взбитой подушки неторопливо вылез черный кот, сверкнул желтыми глазами, позволил хозяйке почесать себя за ухом.

– Теть Эль, я не останусь, – сразу предупредил сыщик, – Надо ехать. Деньги мы не печатаем, так что отказывать возможному клиенту не стоит. Хотя бы узнаю, чего им надо.

– Погоди тогда. Торопливый какой! Сейчас Веруше огурчиков передам, поедите. В погреб спустись, пожалуйста, сама не могу. Врачи сказали – никаких нагрузок нельзя.

Тетка не успокоилась, пока не нагрузила сыщика банками, а вдогонку отсыпала ему сушеных белых грибов из тканевого мешка. Все это богатство пришлось аккуратно расставлять по багажнику, чтобы не переколотить по дороге на ухабах. Потом пришла очередь чая, понадобилось слазить в погреб еще раз, за картошкой, дойти до соседа и отдать ему снеговую лопату…

В результате на парковке возле больницы Святой Софии сыщик оказался ровно в семь вечера.

Искать кабинет главного не пришлось. Не успел Андрей выйти из машины, вдалеке нарисовались две фигуры, пол которых различить не представлялось возможным по причине кромешной темноты и здоровенных пуховых курток, в которые кутались люди. С опаской оглянувшись в поисках злобной собаки, сыщик вылез из теплого салона, закрыл машину и быстро пошел к главному корпусу. Фигуры синхронно повернулись в его сторону, одна из них замахала рукой.

– Вот, это частный детектив. Я поеду, Анатолий Ефимович, – стуча зубами проговорила Нинель Соломоновна.

– Да-да, – рассеянно отозвался мужчина в очках, явно главврач.

Они с сыщиком изучающе посмотрели друг на друга, и главный сделал приглашающий жест, но не внутрь больницы, как надеялся Андрей, а в сторону скверика.

Скверик окружали голые липы, густо усаженные черными телами ворон.

«Обосрут» – с тоской прикинул сыщик, погладив рукав новой куртки.

– Меня зовут Савченко Анатолий Ефимович, – не обращая на птиц внимания, представился главный врач, – И у меня к вам достаточно деликатное дело. И весьма конфиденциальное. Поэтому поговорим на свежем воздухе.

Несколько ворон проскрежетали что-то с вершин дерева, с ближайшей ветки сорвался ком снега и рассыпался под ногами мужчин. Вслед за снегом с дерева спрыгнула кошка, цвет которой не удалось различить в темноте, и скрылась среди сугробов.

«Перебежала дорогу, дрянь!»

– Серов Андрей, – протянул руку сыщик, провожая взглядом животное.

Оценив количество нехороших предзнаменований, он слегка засомневался, влезать ли в новое дело прямо сегодня, но решил не концентрировать на них внимание, а то это уже становится мейнстримом. Ведра, кошки, привидения!

Одним словом – чушь собачья.

***

– Может, продолжим разговор внутри? – предложил Андрей полчаса спустя.

Его худощавая фигура резко остановилась, когда прямо перед ними рухнула сосулька, сорвавшаяся с крыши. Сыщик решил, что сейчас точно пришла пора отправиться в теплый кабинет клиента. Обычно он встречался с заказчиками дома, в родной уютной коммунальной квартире. Чтобы все члены детективного агентства могли сразу принять участие в голосовании: брать дело или нет.

А подумать об этом стоило, потому что Савченко вывалил целую гору проблем, на взгляд Андрея не имевших между собой ничего общего, а главное – не имеющих смысла или лучше сказать, мотива. Сам главный был взвинчен, хоть и старался держать себя в руках.

– Если ничего не делать, то занимать кресло главврача мне придется недолго. Какая-то мистика просто! Ни одна комиссия в этот бред не поверит, но я надеюсь на соблюдение вами секретности. Если хоть одна сволочь пронюхает, что в больнице работает частный детектив, все накроется. Вы же понимаете?

В ответ сыщик смог только кивнуть, челюсти от холода сковало. Надо было надеть парку, но кто мог знать, что за пределами Питера лютует такой мороз! Да и на прогулку он как-то не собирался. Когда утром Андрей вышел из подъезда, то вляпался в здоровенную лужу. Весь двор-колодец напоминал бассейн, из которого брала истоки река, утекающая в сторону проспекта.

Главному врачу же холод явно не мешал, видимо, солидная жировая прослойка согревала его не хуже скафандра. Только очки покрылись инеем, отчего их черная оправа казалась серебряной.

– И в качестве кого я должен появиться в больнице? К тому же мы работаем в команде, – еле смог выговорить Андрей.

Обрадованный видимым согласием главврач быстро заговорил:

– С этого момента вы представитель крупной зарубежной страховой компании под названием, скажем, «АКО энд ЛТК». О которой, естественно, никто и не слыхал, потому что ее не существует!

– Если кто-нибудь захочет проверить, существует ли на самом деле такая компания, то сразу поймет, что это лажа.

– Не поймет. Знаешь сколько этих страховых за рубежом? – главврач спонтанно перешел на «ты», – И что скрывается за аббревиатурой «АКО», можно долго гадать, искать, да и найти с десяток подходящих. А я со своей стороны представлю тебя коллективу и поясню, что такой важной птице, как ты, необходимо оказывать полное содействие, потому что заключение контракта для нашего центра сулит огромные выгоды и привлечение богатых иностранных пациентов, спонсоров… Ну, найду нужные слова, не твоя печаль. Команду твою уложим в койку!

В ответ на недоумевающий взгляд сыщика Анатолий Ефимович быстро пояснил:

– В качестве пациентов. Это я беру на себя.

Пожав руки на прощание, мужчины расстались, и Андрей с облегчением нырнул в свою Хонду. Какое-то мутное дело затеял этот главврач. Даже выслушав от него все подробности, сыщик не мог уложить их в одну историю. С какого края начинать расследование и будет ли от него какой-нибудь толк, он совершенно не представлял. Но, может, Мальвина сумеет разложить все по полочкам, все же у нее логический склад ума. Да и опыт работы в адвокатской конторе господина Бережковского – это вам не шуточки.

Дорога от медцентра имени Святой Софии заняла по обледенелой трассе почти полтора часа. Согревшийся в салоне автомобиля сыщик начал ощущать голодные спазмы. Мама наверняка приготовила что-нибудь вкусненькое. Пироги, борщ или солянка, пельмени домашние, сметанка, зелень…

Мечтая о сытном ужине, Андрей запарковал машину на платной стоянке недалеко от дома. Искать сейчас свободное место в центре города было немыслимо. Через пять минут он уже входил в родной двор, пытаясь наступать в лужи помельче.

Подоконник крайнего окна на первом этаже привычно заняла трехцветная кошка. Она зевнула и перетекла в другую позу, грациозно положив хвост в горшок с фикусом. Хозяйка кошки, любопытная бабка Шура, отдернула занавеску и помахала Андрею. Она потянулась к оконной щеколде, но отвлеклась на кошку, пытаясь сдвинуть животину с места. Пока Шура возилась, сыщик успел скрыться в подъезде.

С облегчением поднимаясь по лестнице на свой третий этаж, Андрей вдыхал запахи пищи. Они просачивались из-под дверей, вызывая обильное слюноотделение. В этом доме жильцы предпочитали питаться на своих кухнях, не доверяя кафе и ресторанам. Или, не имея денег на их посещение.

На пороге своей квартиры сыщик остановился, привычно прислушавшись. Тихо, только часы-ходики оглушительно тикают над головой. Мелодичное «Боммм» растворилось без следа в глубине длинного темного коридора, потухнув в грудах старых «крайне необходимых» вещей. Никто не скандалит, можно безопасно войти.

Стряхивая с кожаной куртки воду, Андрей зацепился рукавом за торчащую спицу детского велосипеда, висевшего на стене лет тридцать. Осторожно высвободив одежду, он повесил ее сушиться над отопительной трубой. Труба исчезала в темноте, оттуда же доносился навязчивый запах чеснока. Наверное, Зяма обедает. Пощелкав выключателем, Андрей убедился, что лампочка снова перегорела, и тут же вспомнил, что обещал Мальвине сегодня купить несколько штук.

Осторожно ступая, стараясь не зацепить по пути какой-нибудь дурацкий таз или дырявую резиновую лодку, Андрей прошел наощупь в свою комнату и зашарил по стене в поисках выключателя. В ту же секунду он замер.

Проснувшиеся инстинкты заставили мужчину тихо отступить назад в коридор. Правая рука сжалась в кулак, словно ища холодную сталь приклада.

В спальне кто-то был. Новый запах с оттенком горькой полыни перебил даже чесночную вонь. Но кроме запаха в комнате остро ощущалось присутствие. Его нельзя было ощутить привычными органами чувств, но в прошлом Андрея не раз спасало от гибели внутреннее ощущение опасности.

– Ты так и не выбросил фотографию, – тягучий голос из темноты мигом рассеял напряжение.

Андрей опомнился и включил, наконец, свет. Под теплым шерстяным пледом Инесса совершенно терялась, свернувшись калачиком в углу дивана. Белые, как снег, локоны закрывали половину лица, глаза щурились, как будто она только что проснулась. Мягкая и уютная, как котенок.

Сколько человек поддалось этому ощущению? Столько же пожалело об этом.

Не зря давние воинские инстинкты отреагировали на присутствие блондинки. Эта женщина была опаснее ядовитой змеи, но Андрей расслабился и присел рядом. Может, поэтому его так тянет к Инессе? Гремучая смесь меда, сливок и острого карри. Блюдо, которое он никогда раньше не пробовал.

Осторожно вынув из ее рук рамку с фото, он погладил пальцем стекло.

– Не смог, – выговорил он, – Тут все наши, а живы из всего трое. Я, Леха Мельник и командир дивизии.

Теплые руки обвили его шею, Инесса приподнялась, плед соскользнул ниже. Сегодня она пренебрегла какой-либо одеждой. Маленькие плотные груди удобно уместились в ладонях Андрея.

– Серов, ты выглядишь голодным. Я подготовила для тебя ужин, – промурлыкала она, прижимаясь к сыщику.

Тормозить в подобной ситуации было нельзя, Андрей опрокинул женщину на спину и приник к ее губам. Поло и джинсы полетели на пол, Инесса застонала, когда он прижал ее к дивану. Где-то далеко, в другой галактике, хлопнула дверь, послышались возмущенные голоса.

Но мужчину и женщину сейчас это не волновало.

***

– Разве можно так малевать лицо? Она прима, а не проститутка!

С ожесточением нарезая хлеб, Вера Матвеевна бросала взгляды на невозмутимую Мальвину, ожидая возражений.

– Откуда ты знаешь? – тетя не заставила себя ждать.

Она сидела на табуретке, одетая в фиолетовое вечернее платье и бирюзовые кроссовки в стразах, и аккуратным кольцом методично выкладывала ломтики соленого сала на тарелку, посыпая их молотым перцем. Тонкие розовые прослоечки мяса блестели в свете лампы. Андрей не отрывал взгляда от пальцев Мальвины, от постоянных повторений однообразных движений можно было впасть в транс, если бы не голод. Закуска выглядела и пахла божественно.

В дверном проеме он наслаждался представлением и одним глазом посматривал на тарелку, за его спиной притаилась Инесса и тихонько хихикала.

Отбросив недорезанную буханку, мать сыщика уперла руки в круглые бока и заявила:

– Балерина не может быть проституткой. Это совершенно другая сфера деятельности! Невозможно танцевать под кайфом от какой-нибудь жуткой химозной наркоты.

– Не буду спорить, химозной наркотой не увлекаюсь. А вот рюмочку Адвоката…

– Щас! Нам твоих адвокатов Бережковских хватило, чтобы еще и гадость с таким названием пить. Вон, чаю налей, и хорошо! С ромашкой, от нервов. Слава богу, в нашей семье все люди приличные, без закидонов.

В эту секунду последний кусочек сала лег на край тарелки, и Мальвина подняла глаза вверх, упершись взглядом в Инессу.

– Да, – медленно произнесла она ядовитым тоном, – В нашей-то семье все приличные и без единого закидона.

Мгновенным движением Андрей схватил кусочек сала с тарелки и сунул в рот, оно оказалось необыкновенно вкусным. Он потянулся и быстро утащил еще один. Возмущенная Мальвина не успела даже хлопнуть его по руке.

– Прекрати воровство! Аппетит перебьешь. И вообще, идите отсюда, идите. Ужин через полчаса.

Ни Инесса, ни сыщик не обратили на недовольство Мальвины никакого внимания, и она переметнулась на Веру Матвеевну:

– Верушенька, тебе стоит ускориться, пока твой сыночек со своей мадам меня не съели. Двигайся расторопнее, всхуднешь немного заодно.

Если бы вместо матери сыщика в кухне находилась бы петарда, она не полыхнула бы так сильно.

– Это кто мне тут будет указывать на худобу, а? На себя глянь, тощая селедка! Теперь понятно, чего ты балерину защищаешь, сама также морду размалюешь, и фьють! К очередному мужику в койку. Прошмандовка!

С этим заключительным аккордом мать сыщика вонзила нож в разделочную доску. Лезвие загудело, а вошедший на кухню сосед Зяма осторожно попятился назад. Пиджак, как обычно, болтался на его тощей фигуре, но карман слегка оттопыривался, выдавая очертания чекушки. И от наметанного взгляда Веры Матвеевны это не ускользнуло. Мгновенно переключившись на новую мишень, она двинулась к соседу, угрожающе покачивая бедрами.

– Веруша, да я пять капель, для аппетиту…

Вялое бормотание никак не могло остановить лавину, в которую превратилась мать Андрея, раззадоренная Мальвиной. Как по волшебству, в руке ее возникла длинная скалка, и даже сыщик не успел заметить, когда мать успела ее взять из закрытого кухонного ящика.

– Ставь сюда, – непререкаемым тоном Вера Матвеевна обратилась к соседу, указывая концом скалки место на краю стола.

Спорить в этой ситуации не стал бы даже Чикатило. Зная норов соседки, Зяма дрожащей рукой осторожно поставил наполовину пустую бутылку и отступил подальше.

– Алкаши! – припечатала Вера Матвеевна, взглядом явно включая в этот круг и остальных присутствующих.

Притихшие домочадцы занимались своими делами. Мальвина успела сварить кофе, а Андрей с Инессой – съесть по несколько ломтиков сала. Успокоенная на некоторое время Вера Матвеевна милостиво позволила соседу занять место за столом, убрала скалку и вылила водку в раковину. С трагическим выражением на лице Зяма проводил глазами прозрачную струйку, утекающую в слив, и тоже переключился на сало. Тарелка опустела.

– Нет, вы обнаглели! – ставя чашки с кофе на стол, Мальвина повернулась к матери сыщика, – Где ты покупала эту вкусноту? Ни кусочка не осталось, эти проглоты все схомячили.

Гневную речь тети прервала трель домофона, и Андрей расслабился. Нехорошо вышло, но не страшно, она не умеет злиться подолгу.

– Наверное, Денис приехал, – отвел он беседу от опасной темы съеденного сала, – Как обычно, голодный.

Пригладив и без того идеально уложенные в каре волосы, Мальвина прошествовала в прихожую, чтобы открыть дверь. Попутно глянув в зеркало, она недовольно нахмурилась, заметив при боковом освещении новую морщину. Конечно, она уже не девочка, но и в ее возрасте можно выглядеть ухоженной дамой, не распускаться, как солоха.

– Привет, Дениска. О, ты с Валентиной! Проходите… Да не топчите вы, грязи натащили! Вот швабра, чтобы через минуту все блестело!

Под ворчание Мальвины и скрип тряпки Вера Матвеевна успела накрыть на стол, и все расселись в тесном кругу. Рядом с высоким рыжим Денисом его подруга казалась серой мышкой. Тонкая, низенькая и абсолютно бесцветная девушка в круглых очках напоминала одновременно зануду-зубрилу и дикобраза. Она недавно постриглась, и от влаги на улице ее волосы торчали в разные стороны. Мальвина посмотрела на прическу Вали неодобрительно, но сумела промолчать.

Гречневая каша, томленая в духовке с поджаркой из говядины, вмиг разлетелась по тарелкам.

– Масло сливочное не забудьте, – напомнила Вера Матвеевна, откидывая с противня полотенце.

Под полотенцем прятался румяный пирог с капустой и вешенками.

– Отрежь мне уголок, – попросил Андрей, – Чтобы с корочкой.

– Теть Вер, а мне два! – поднял голову от гречки Денис.

Умилительно посмотрев на парня, Вера Матвеевна ловко нарезала пирог и выложила на большое блюдо. Зяма потянулся первым:

– А мне серединку, где начинки побольше. Помнится, когда я чалился в восемьдесят девятом, нас один раз кормили пирогами. Комиссия из райцентра прибыла, надо было показать, как хорошо питаются заключенные. Так мой кореш Миха-Матрос взял и в пирог гвоздь сунул, он тогда на кухне помогал поварам. Постебаться захотелось. Ну и попался этот кусок председателю…

Громкий хлопок оборвал его рассказ, все вздрогнули, а Зяма испуганно взглянул на Веру Матвеевну. Она отложила в сторону разделочную доску, которой только что ударила по столешнице.

– Опять ты за свои зековские байки взялся? – грозно осведомилась мать сыщика, – Тут дети, женщины.

– Да пусть рассказывает, интересно же, – попытался возразить Денис, но быстро уткнулся обратно в тарелку под угрожающим взглядом Веры Матвеевны.

Она, наконец, села за стол к остальным, взяла вилку и добавила нравоучительно:

– Интересно в театр ходить, книги хорошие читать. А не про тюрьму слушать, мозги засорять!

– Солженицын как раз про тюрьму написал. Это плохая книга? – спросил Денис.

– Не про тюрьму, а про концлагеря, – поправила Вера Матвеевна, – Не надо сравнивать великого писателя и никчемного воришку. Разные у них уровни.

Обиженно отодвинув тарелку, Зяма поднялся из-за стола и одернул пиджак. С трагическим выражением на лице он повернулся и сделал вид, что утирает слезы.

– Конечно, Веруша. Я недостоин есть с тобой за одним столом. У меня не тот уровень! Стоило раз в жизни оступиться, и вот… От меня отвернулась последняя близкая душа!

Вскочив, Мальвина бросила уничтожающий взгляд на растерявшуюся мать сыщика.

– Зямочка, ну ты чего? Веруша пошутила, она ведь как брякнет что-нибудь! Да, Веруша? – с нажимом спросила она.

– Да, да, – торопливо подтвердила Вера Матвеевна, дожевывая кусок мяса, – Пошутила неудачно. Ты кушай, Зяма, пирог стынет. Давай я тебе чайку подолью горяченького…

Мир восстановился, и все продолжили ужинать. Инесса не принимала участия в семейных разборках. Она не ощущала себя частью этой компании, хотя греться в тепле этих людей было непривычно приятно. Наверное, это и есть настоящая семья, даже если не все ее члены связаны родством. И они приняли ее в свой круг, хотя Инесса уже не надеялась обрести близких людей¹. Потерять их будет трудно, смириться с этим – почти невозможно.

Незаметно выскользнув из кухни, пока все были заняты салатом, она тихо прошла в спальню Андрея и расстегнула свой чемодан. Среди сложенных стопок одежды корпус ружья совершенно потерялся. МЦ-5 двадцатого калибра, единственная дорогая вещь, с которой связаны не самые лучшие воспоминания. Отточенными движениями Инесса проверила, заряжено ли оружие, ласково погладила деревянную муфту, не забывая контролировать окружающую обстановку. Ей не требовалось оборачиваться или прислушиваться, навыки сканирования пространства были отточены настолько, что не требовали дополнительных усилий.

На кухне шел неспешный и добродушный спор о целесообразности просмотра новостей. Вера Матвеевна считала их избыточно жестокими, Зяма – напротив, лживыми и неполными, остальные предпочли не вмешиваться в дискуссию.

Неторопливо и тщательно Инесса спрятала ружье за диваном, убедилась, что случайно увидеть или задеть его нельзя, для этого нужно складывать или отодвигать мебель. Вряд ли Серов будет делать перестановку в ближайшие дни.

А потом это станет неважно.

***

Валя сидела рядом с бойфрендом и занималась поиском общей информации о центре имени Святой Софии, упоминаниях в прессе, новостях. Время от времени они с Денисом обменивались короткими фразами касаемо того, подходят сведения шефу или нет. У них уже набралось с полсотни разных статей, вполне достаточно для общего впечатления, и Денис занялся соцсетями сотрудников.

– Это же необъятный объем работы, – заметила Валя, проглядывая страницы.

– Не парься, мы не будем вручную все это шерстить, так до пенсии не управимся. Я нейросетку написал, она нам выловит нужное.

– Знать бы еще, что это – нужное!

– Это шефа головная боль, что велит, то и будем искать. А пока он не пришел…

Рука Дениса игриво пробежалась по спине девушки и переместилась на грудь. Именно в эту секунду и раздался скрип двери, означающий, что вид нужно принять деловой, серьезный и крайне занятый.

– Опять обжимаетесь? – заметил Андрей.

За ним вошла Мальвина, вкатила столик с расставленными чашками, кофейником и печеньем, Денис тут же схватил три крекера и снова уткнулся в монитор.

Пытаясь реабилитироваться, Валентина подвела итоги:

– Получается, в этой больнице за последнюю неделю исчезли электронные записи из историй болезни почти сотни пациентов. Умерла абсолютно здоровая женщина, как ее там… Мария Филипчук, и причину смерти патологи установить не смогли. А еще там обитает привидение, которое все это творит. Что косвенно подтвердила ваша тетя Эльвира.

Обобщенное изложение событий прозвучало бредово, и Мальвина поспешила вмешаться:

– Разумеется, это чушь. Врачи левачат, трясут деньги с пациентов или лечат неправильно. Вот и документы «теряются». Люди без причины не умирают, а вот установить ее кому-то мозгов не хватило. Мало ли сейчас безграмотных врачей! И привидений никаких не существует. Так что дело состоит всего-навсего в том, чтобы схватить за руку недобросовестного доктора.

Все замолчали, ожидая решения Андрея, но он не спешил с выводами. Партнеры забыли упомянуть еще одну проблему, которая мучила главного врача. Пациентка с загадочным заболеванием и мужем-уголовником. Если ее не смогут вытянуть, этот самый муж способен убить лечащего, а заодно и главного врача. Этот факт Анатолий Ефимович сообщил первым, обратив на него особенное внимание. «Леонид Ковач – фигура небезызвестная как в медицинских, так и в криминальных кругах. В супруге души не чает, она для него единственный в мире любимый человек, и даже малознакомые люди очень быстро понимают, что не стоит лишний раз смотреть в ее сторону».

Страх за собственную жизнь был Андрею вполне понятен, а вот как можно помочь – абсолютно не ясно. Но главврач пояснил, что от сыщика требуется всего лишь присмотреться к этой пациентке, не происходит ли вокруг нее чего-нибудь странного. Почему-то ей не смогли поставить диагноз несколько вполне грамотных докторов, и Анатолий Ефимович подозревал, что дело нечисто.

– Людмила Ковач, – пробормотал он, вспоминая имя этой подозрительной пациентки.

Сообразительный Денис тут же открыл файл с данными на нее.

– Двадцать пять лет, не работает, – начал зачитывать он и запнулся, разглядывая фото, – Чикуля какая!

Молча подойдя к компьютеру, Валя быстро пролистнула изображение и продолжила, перебив своего парня:

– Мужа зовут Леонид Ковач, тридцать пять лет. Владелец компании, которая производит медицинское оборудование. Сейчас отбывает срок в колонии номер… Так… Слушайте, он должен освободиться через два дня. Говоришь, этот главврач его боится? Рожа протокольная, смотрите.

Экран заняло изображение вытянутого, как у лошади, лица с прищуренными глазами. Губы сжаты в нитку, на подбородке седая щетина, но на голове волосы сбриты в ноль. Казалось, мужчина взглядом хотел убить фотографа, и Мальвина поежилась.

– И такая красотка вот с этим?

– Не удивляюсь, что Анатолий Ефимович его боится, – согласилась Валентина, поспешив отвести тему беседы от красоты другой девушки, – А за что он сидел?

– За убийство. Типа, непреднамеренное, – ответил Денис, – Выпивал с другом, а тому на голову упала трехлитровая банка. Полная компота. Ну и все.

– И при чем тут Ковач? – удивился Андрей.

– При том, что банка была у него в руках, а сам он стоял на балконе своего дома. Друг пьяный вышел на крылечко, и сразу банкой по голове получил. Ковач утверждал, что даже не видел его, решил попить компотика, банка выскользнула.

Обдумывая слова напарника, Андрей рассматривал фото убийцы. Безобидная банка компота никак не увязывалась с образом злодея, в качестве орудия убийства ему больше подошла бы бутылка самогона. Или топор, на крайний случай.

– А вот снимки со странички убитого. Интересно…

Листая фотографии, Денис отмечал:

– Вот она, и тут тоже. Общее фото, она стоит с краю. Здесь вообще одна.

Сияющее лицо, нежные ямки на щеках. В руках букет мелких белых цветов, на заднем фоне – горы. Пятеро молодых людей жарят шашлык на берегу какого-то водоема, среди них одна девушка в белом сарафане. Та же девушка на колесе обозрения поправляет выбившийся локон.

Людмила.

На двадцатом снимке Андрей остановил напарника:

– И так ясно. Друг Ковача был неравнодушен к его жене.

– Видимо, убийство было не таким уж непреднамеренным, – пробормотала Инесса, – А друг был идиотом, раз в открытом доступе выкладывал ее фотки.

– Страничка у него закрытая, – возразил Денис, – В друзьях Ковача нет.

Никто не стал интересоваться, как парень смог взломать аккаунт умершего человека, только Мальвина неодобрительно нахмурила брови.

– Нам этот Ковач ни с какого бока не интересен, – произнесла она, разглядывая последнее фото, – Так что давайте сосредоточимся на событиях недавних дней. Этот уголовник явно к ним не причастен. Если что, я вообще не понимаю, зачем главврачу нанимать детективов. У нас в больницах и не такое творится. Подумаешь, умерла пациентка, они каждый день мрут. Записи кто-нибудь стер по дурости. А уж о привидениях я вообще молчу.

Именно эти вопросы Андрей задал заказчику, когда выслушал его изложение событий. И получил неочевидный ответ: «Жопой чую, что-то здесь не так. Меня только-только назначили, и терять место никак нельзя. Не буду утомлять подробностями своей карьеры, но Святая София сейчас для меня единственный шанс остаться в системе на высокой должности. Ты уж постарайся, всего-то и надо осмотреться изнутри, нет ли чего подозрительного».

– Главный боится потерять руководящее кресло, – подумал вслух Андрей и пристально посмотрел на Мальвину.

Она поняла верно:

– Сбор инсайдерской информации. Это несложно, сто раз так делала.

Подобное рвение было похвально, но помимо этого внушало некоторую тревогу. Что если бесшабашность пересилит осторожность, и женщина нарвется на неприятности? Если там творятся темные дела, кое-кому может очень не понравится вмешательство настырной пациентки. Андрей вспомнил про труп с неустановленной причиной смерти, и по спине пробежал холодок.

– Соблюдаем крайнюю осторожность! – он обвел взглядом всю компанию.

Видя нетерпение в глазах Мальвины, сыщик на минуту засомневался в правильности своего решения. Может, хватило бы одной Инессы? В ней-то сыщик был уверен на все сто, ее способности, как актерские, так и боевые, он испытал лично на себе².

– У меня давно, в детстве еще, была травма позвоночника, – сообщила Мальвина, – я шарахнулась с турника. Сейчас все в порядке, но я могу сказать, что у меня болит спина. Как они проверят?

Андрей обрадовался:

– Это прекрасно! В смысле, не то, что ты упала, а то, что на снимках, если их назначат, твоя история подтвердится. Вызывать подозрения у персонала ни к чему.

«Это может быть опасно» – хотел добавить он, но не стал.

Не хватало еще накаркать беду.

Глава 4

В это раннее субботнее утро в приемном покое больницы имени Святой Софии стояла гробовая тишина. Ночь выдалась неурожайной на поступивших пациентов, а те, что прибыли, благополучно отправились в соответствующие отделения. Медсестра со спутанными рыжеватыми волосами заполняла журналы, отчаянно зевая, а дежурный врач вообще не утруждал себя бодрствованием и мирно спал на диванчике в ординаторской. Дежурство близилось к концу, и у доктора затренькал будильник, который он поставил, чтобы не проспать появление сменщика.

Одновременно дверь приемного отворилась, и в холл шагнула невероятная особа. Медсестра выронила ручку и уставилась на вошедшую даму во все глаза. На вид женщине можно было дать лет двадцать пять, но, приглядевшись, медсестра поняла, что все же ближе к тридцати. Ежик белоснежных волос стоял вертикально, словно они не подчинялись земному притяжению, а стройная фигура была облачена в нечто текучее, кисейное и совершенно не скрывающее аппетитных форм. Накинутая короткая шубка блестела в белом свете больничных ламп, а обутые в ботфорты на высоченных каблуках ноги казались бесконечными. В руках у дамы покачивался небольшой элегантный саквояж от Гуччи, из которого торчали какие-то бумаги.

«Что за фифа пожаловала?» – удивилась медсестра, втайне надеясь, что нежданная визитерша просто ошиблась дверью. На больную она нисколько не походила. Из дверей ординаторской показалась заспанная физиономия доктора, при виде вошедшей он слегка оживился, поправил халат и пригладил волосы. «Фифа» тем временем прошла к стойке и небрежно швырнула на нее свою сумку, чуть не задев медсестру по лицу, и пропела медовым голосом, при это едким, как кислота:

– Ну, и чего вы ждете? Оформляйте.

На стойке появились бумаги, озлобленная медсестра схватила их и пролистала.

– Ждите, – безапелляционно отрезала она, – Мы должны вызвать заведующего неврологией, а он будет в десять часов. Возможно, вообще появится в понедельник.

И она мстительно взглянула на охамевшую посетительницу. Ничуть не смутившись, та достала из кармана шубки пачку купюр и, проигнорировав медсестру, словно пустое место, обратилась к врачу. Тот взирал на эту сцену со смесью восхищения и возмущения.

Отсчитав десять тысяч рублей, блондинка помахала веером купюр перед носом доктора и заявила:

– Я знаю, что в больницах всем надо платить. Хватит тебе?

С этими словами деньги опустились в карман белого халата, и врач возмущенно оттолкнул руку женщины.

– Что вы себе позволяете? Вы хоть соображаете, что из-за вас меня могут посадить? Немедленно покиньте наше учреждение, а то я вызову охрану.

Из дверей, ведущих во внутренние помещения больницы, раздались голоса, и доктор в панике запихал деньги в саквояж посетительницы, понимая, насколько превратно будет понята эта ситуация глазами коллег.

– У меня направление в стационар, – отчеканила наглая блондинка, – Эта сидит колодой, – палец с длинным розовым ногтем указал на оторопевшую медсестру, – Так хоть ты шевелись. Да поскорее, я не намерена тут торчать часами, пока вы растележитесь. А уж с Альбертом Павловичем я без вас решу вопрос, он меня ждет с нетерпением. Кстати, я слышала, что спать во время дежурства врач не имеет права. И правильно, ты вон какой тормозной. Забыл, сколько стоит госпитализация?

Не дождавшись ответа от шокированных медиков, блондинка снова достала деньги и грозно нахмурилась:

– Ну? Чего молчите? Сколько, я спрашиваю?

Появление новой смены спасло незадачливого врача от безумной пациентки. Впрочем, направление у нее действительно имелось, причем подписанное самим главным врачом. Быстро оформив необходимые документы, врач приемного с облегчением сбагрил охамевшую пациентку в отделение. Пусть там выкобенивается!

Инесса с удовлетворенной улыбкой прошла сквозь больничный двор, ведомая рыжей медсестрой. Та сама вызвалась проводить пациентку, несмотря на закончившееся дежурство. Правда поступок ее был вызван вовсе не заботой о нахалке, медсестра попросту боялась, что заблудившаяся грубиянка вернется обратно и устроит новый спектакль.

На спектакли Инесса и впрямь была мастером, только устраивала она их не по зову души, а по необходимости. В данном случае необходимость была, ее должны запомнить, желательно пустить слухи по больнице. Создавать репутацию нужно с первых минут, это она усвоила накрепко. Благодаря репутации она смогла выжить в страшной секте, уцелеть и даже начать новую жизнь³.

Встряхнувшись, Инесса вошла в отделение неврологии, куда ее заочно «устроил» главный врач. В ходе мозгового штурма, устроенного вчера уже глубокой ночью, было решено, что она должна прикинуться богатой избалованной дурочкой, у которой кольнуло в спине. Подарок для врача! И лечить не надо, и деньги капают, так что заведующий неврологией Альберт Красин не будет сильно надоедать.

Палата и впрямь оказалась неплоха, окно выходило в парк, утренняя туманная дымка окутывала голые ветви деревьев, на которых нахохлились сонные вороны. Инесса швырнула сумку на кровать и повесила в шкаф верхнюю одежду. Денис вскоре должен привезти все необходимое, сменную одежду, полотенца и прочее. С собой она намеренно не стала брать ничего, кроме дамской сумки, чтобы не выглядеть неуклюжей тетерей в приемнике, ворочающей здоровенный баул.

А сейчас самое время прогуляться по отделению, осмотреться и понять, с чего начинать. Ее задание выглядело весьма расплывчато: запоминать все, что покажется странным. Учитывая, что Инесса в больницах не лежала ни разу, странным для нее казалось все. Например, соседняя палата, тоже платная, но уставленная каким-то оборудованием, капельницами на штативах и с занавешенными окнами.

Чтобы заглянуть туда, даже не понадобилось выходить в коридор, санузел и душевая оказались общими для двух смежных помещений. Стоя в полутемном крохотном закутке, Инесса через приоткрытую дверь окинула взглядом соседнюю палату. На кровати кто-то лежал лицом к стене, худое тело, обритая голова. Скорее все-таки женщина, линия шеи слишком изящна для мужика.

– Милая, потерпи еще совсем немного, – приглушенный голос нарушил тишину, – Ты же знаешь, я все сделаю, чтобы ты поправилась.

Некоторое время царило безмолвие, Инесса вжалась в стенку, боясь шелохнуться.

– Вот, выпей это, – снова тихий шепот, в проеме приоткрытой двери показалась фигура в белом халате.

Это явно был мужчина, высокий блондин, он что-то протягивал лежащей на кровати женщине. Дверь была приоткрыта нешироко, поэтому рассмотреть, что именно он пытается ей дать, Инессе не удавалось.

– Не надо, Эдя, – не поворачиваясь, проговорила женщина на кровати, – Я устала, просто отпусти меня.

– Нет! Забудь об этом! – резко вскрикнул блондин, но тут же понизил голос, – Еще не все испробовано, ты обязательно встанешь на ноги, мы поженимся, у нас будут чудесные детишки, а насчет денег не волнуйся, я достану нужную сумму.

Разговор принимал интересный оборот, Инесса и не надеялась в первый же час своего пребывания в больнице что-то узнать. Неизвестно, имеет ли воркование этих голубков отношение к делу Андрея, но понаблюдать стоит.

Тем временем неизвестный мужчина по имени Эдя, явно сотрудник этой больницы, помог женщине сесть на койке. Она оказалась очень хорошенькой, несмотря на короткий ежик волос. Глаза ее словно светились в полумраке палаты.

Инесса отпрянула и замерла, едва дыша. Такой удачи он не ожидала. Людмила Ковач, за которой нужно присмотреть!

– Голова болит, – тихо пожаловалась Людмила.

– Следующая доза обезболивающего всего через час, потерпи чуть-чуть. А пока выпей это.

На этот раз Инессе удалось рассмотреть, что именно предлагает врач. На его ладони лежало шесть крупных желтоватых капсул или пилюль.

– Что это? Раньше я таких не принимала…

– Лекарство. Нужно выпить сразу все шесть штук.

Скрипнула дверь, в палату ворвался луч света из коридора, и мужчина мгновенно убрал руку с лекарством от пациентки. Капсулы исчезли в кармане его халата.

– Доброе утро! Обход! Как вы сегодня, Людмила Сергеевна? Вижу, у вас посетители с утра пораньше! Эдуард Владиленович, вы бы хоть встали, все же заведующий вошел.

Значит, это Красин, заведующий отделением неврологии, голос писклявый и прыгающий, как у неврастеника. Раз он пришел на обход, значит, после этой Людмилы он явится сюда, палата Инессы следующая. Хорошо, что он начал не с нее. Потихоньку Инесса выскользнула из душевой и встала перед зеркалом, приняв небрежный вид, достала косметичку. Она как раз подкрашивала губы, когда Альберт Павлович вошел в палату.

– Доброе, доброе утро, Инесса Романовна. Как вы себя чувствуете? – церемонно осведомился он, заглянув в медкарту.

Скорбно улыбнувшись, Инесса легким движением опустилась на койку и вздохнула:

– Ужасно! Я всю ночь не спала, мучилась от боли! А меня едва не выгнали из приемного отделения! Представляете? Это было так унизительно…

– Ну-ну, не волнуйтесь, сами понимаете, люди бывают разные, и медики ничем от остального человечества не отличаются. Нельзя же из-за каждого так переживать! Это очень вредно! Я обязательно назначу вам легкое успокоительное, витамины, массаж.

Заведующему явно донесли, как именно «едва не выгнали» Инессу, потому что он не спросил подробностей и перевел разговор в нейтральное русло:

– Я вас сейчас осмотрю, сегодня сделаю назначения. Начнем лечение с завтрашнего дня, а пока отдыхайте. Вот увидите скоро вы будете чувствовать себя куда лучше!

Пока Альберт Павлович заговаривал Инессе зубы и одновременно мял пальцами ее шею и грудь, она с трудом сдерживалась, чтобы не вырваться, уж очень неприятен оказался этот мужчина. Помятый, с длинным крысиным лицом и визгливым голосом, он чем-то напоминал муравьеда. Наконец, тягостная часть закончилась, и «муравьед» оставил Инессу в покое. Перед тем как дать ему удалиться, она капризно поинтересовалась:

– Надеюсь, у вас здесь не тюрьма? Не люблю валяться в кровати целыми днями! Скучно!

– Естественно, вас никто не держит в палате насильно, – заставил себя улыбнуться Красин, – Попрошу вас только в тихий час не выходить на прогулки, да и вам лишний отдых пойдет на пользу!

Посмеявшись про себя над строжайшим соблюдением больничного режима, Инесса с облегчением закрыла за ним дверь. На прощание заведующий обворожительно улыбнулся, во всяком случае, попытался это сделать. Немалую роль в этом напускном добродушии сыграла купюра, перекочевавшая в карман его халата из сумочки Инессы.

Вряд ли заведующий станет навещать ее слишком уж часто, Инесса постаралась приложить все усилия, чтобы у него не возникало желания лишний раз видеть противную пациентку. Но и выписать ее в случае каких-нибудь нарушений он не должен. Для того и существуют деньги.

А сейчас пора на разведку! Инесса еще раз осмотрела себя в зеркале и осталась довольна. Спрятав мобильный телефон в карман, она поправила платье и вышла из палаты в шумный коридор.

Глава 5

Дежурство началось с легкого скандала, бодрящего и настраивающего на рабочий лад. Обычно ранним утром Оксана чувствовала мерзкое недомогание, бредя еле-еле к остановке и завидуя черной завистью тем, кто все еще спал в мягкой постели. А уж на работе раскачаться удавалось лишь часам к десяти утра, потому что отделение патологии беременности не располагало к чрезмерной активности.

Так что голоса на повышенных тонах, доносящиеся из ординаторской, пришлись весьма кстати. Любопытство заставило девушку замереть возле заветной двери, навострив уши. Делая вид, что она листает только что взятую с сестринского стола историю болезни, Оксана жадно вслушивалась в звуки скандала. Он явно набирал обороты, да оно и понятно, кричала Лерка Березюк, главная акушерка, дама с необъятным самомнением и таким же необъятным задом. Она никогда не умела тормозить в разговорах даже с врачами, а уж с младшим медперсоналом и вовсе не считала возможным сдерживаться.

Вот и сейчас она кого-то разносила в пух и прах, ее собеседник не мог вставить и словечка, пока Лерка профессионально обкладывала его матом. Кто же там? Сегодня вроде дежурила Тужилкина, сухая мрачная врачиха, ни разу за все время Оксаниной работы в отделении не улыбнувшаяся и звавшая всех без исключения медсестер и акушерок пофамильно. Вряд ли Лерка осмелилась орать на Тужилкину, не тот человек она, чтобы стерпеть хамство от низшего по званию.

Внезапно в нецензурщине, изрыгаемой Березюк, проявились признаки адекватной речи, и слова заставили Оксану замереть и прислушаться, тем более что произнесены они были намного тише.

– Даже не вздумай никому звонить, ты, придурок! Хочешь, чтобы всех замели? Если вякнешь в мою сторону, я тебя сдам.

Оксана не успела услышать, что ответил собеседник, в конце коридора из палаты выползла пациентка с огромным животом. Блин, время семи еще нет, вот не спится человеку! Пришлось отойти от двери назад к столу дежурной акушерки и принять деловой вид. И вовремя, дверь ординаторской распахнулась, на пороге стояла раскрасневшаяся Лерка, ее недобрый взгляд остановился на Оксане.

– Ты чего приперлась в такую рань? – поздороваться Березюк, как всегда, «забыла», – У тебя дежурство во сколько начинается? В восемь!

– Позже пробки жуткие, а так я быстренько добираюсь, и можно кофейку спокойно выпить, – как ни в чем ни бывало ответила Оксана и направилась в сестринскую, чувствую между лопаток неприязненный взгляд Лерки.

Очень хотелось войти в ординаторскую, но какой придумать повод? Дежурство еще не началось, и делать Оксане там нечего. А Лерка моментально спалит, что она слышала разговор, она и так это подозревает. Сама виновата, нечего было глотку драть. Навстречу ей попалась Тужилкина, видимо, шла из обсервации, может быть, на консультацию вызывали или еще что. Значит, не с ней скандалила Березюк, а с кем же тогда?

Скорее всего с врачом или медсестрой из другого отделения, а это плохо. Областной стационар имел несколько корпусов и кучу отделений, соответственно, в нем работала тыща сотрудников, так что угадать не выйдет. Только проследить!

Выход из патологии лишь один, и сестринская очень удачно расположена недалеко от него. Всех дел, дождаться, пока визитер будет покидать отделение, главное – не упустить этот момент.

По коридору зашаркали тяжелые шаги, противная Лерка направлялась в сестринскую, чтобы развалить свои телеса на крошечной кушетке, единственном предмете мебели, куда можно было лечь. Оксана быстро накинула рабочий медицинский костюм приятного василькового оттенка, она считала, что он очень подходит к ее голубым глазам, а короткая стрижка с такими же синими прядками подчеркивает длинную шею, плавно перетекающую в пышное декольте.

Кофемашина стояла прямо на выходе из отделения, и девушка, поправляя прическу, выжидала момент, когда можно будет выйти и «случайно» столкнуться с таинственным посетителем ординаторской.

– Никак не налюбуешься? – Березюк шагнула в кабинет, заслонив весь дверной проем своей тушей, – Намалевалась, как шалава, и радуется. Во, народ пошел, никакого сраму не имут…

Ввязываться в пререкания с Леркой в больнице никто не рисковал, даже врачи и заведующие. Ходили слухи, что это бывает небезопасно для здоровья, но проверять их на себе Оксана не собиралась.

– Вчера в салон красоты ходила, – сменила тему Березюк, – Пилинг сделала. Морду жгло, как огнем, а сказали, надо раз пять повторить для эффекта. Как думаешь, стоит?

«Скорее уж, она в салон уродства ходила» – подумала Оксана, глядя на тусклую недовольную физиономию старшей акушерки, – «И ведь не старая баба, а так распустила себя, корова жирная».

– Попробуй еще раз, если не пойдет, лучше не надо. Кожу испортишь, – вслух произнесла она.

«Было бы, что портить!»

– Умная самая! – заворчала Лерка, – Косметологом себя возомнила!

Оксана, помня о своей главной задаче, выскользнула из комнаты, не вступая в опасные споры, и неторопливо направилась к кофемашине.

– Свиноматка еще тут? – раздался шепот со стороны второй палаты, – Привет!

– Нура? Ты чего здесь? – удивилась Оксана.

Нура, точнее Нурия Мендыгалиева, молоденькая татарка, трудилась медсестрой в ортопедическом отделении, и находиться в палате беременных никак не могла.

– Тихо! У меня знакомая у вас на сохранении лежит, я перед дежурством к ней заскочить хотела, а дура-Лерка хай подняла, выгнала меня, прикинь? А я мороженое купила, ну куда его мне? Ну, я чуть выждала и потихоньку просочилась в палату, а выйти не могу! Свиноматка, слышу, шоркается тут, орет на кого-то, не дай бог ей под руку попасть…

– Пошли, она улеглась, если что, скажешь, ко мне пришла. Что она сделает, у нас смена еще не началась, пусть орет сколько влезет! Я вот все думаю, есть у нее мужик?

Девушки, стараясь все же ступать тихо, прошли к выходу из отделения. Пациентки уже начали просыпаться, в туалет выстроилась небольшая очередь. Что поделать, беременные женщины не могут подолгу терпеть и потому бегают в туалет чаще.

– Ты чего? – засмеялась Нура, – Кто польстится на такую страшенную бабу! Тем более с ней вообще опасно дело иметь, она тут знаешь, чего устроила?

Дверь ординаторской скрипнула, и оттуда вышел заведующий отделением анестезиологии и реанимации, Юрий Константинович Шарапов, вертлявый мелкий мужичонка с жиденькой бородкой, которую он без конца поглаживал, и к концу дня она, как правило, висела сосулькой.

Не слушая животрепещущий рассказ про злодеяния противной коллеги, Оксана проводила взглядом чахлую фигуру врача.

Так вот, значит, кого так хаяла Лерка, интересно! Она же его одной левой может перешибить, как соплю. А Шарапов, этот мерзкий докторишка с сальными глазами, похожий на облезлого паршивого козла, позволил, значит, Березючке раскрывать пасть. Кто она и кто он?

– … толкала ее, пинала, обзывала. А наедине вообще… Правда, до телесных повреждений не дошло, Лерка леща ей влепила, от него синяков не остается. Как ее еще никто не привлек к ответственности за самосуд, не понимаю.

Снова начав воспринимать слова подруги, Оксана с интересом спросила:

– Кого на этот раз Березючка размазала?

– Докторшу новенькую, не помню, как ее звать. И ничего Лерке не было, она, как всегда, в кабинете администрации талантливо разыграла роль невинно оскорбленной женщины, над которой насмехаются более успешные, красивые, молодые коллеги. Нужно подчеркнуть! Начисто отрицала физическое насилие, пускала слезу, и слово Лерки оказалось против слова ее жертвы. Докторша та уволилась от греха. И я ее понимаю, легче паровоз остановить на полном ходу, чем связываться со Свиноматкой. Девчонки рассказывали, она вроде замужем была, но муж сбежал. Умный мужчина.

Последние слова она произнесла тихо, потому что девушки успели дойти до сестринской. Не хватало, чтобы Лерка уловила своими локаторами их разговоры, тогда лучше сразу мигрировать куда-нибудь за Урал.

Глянув на часы, висящие в коридоре, Нурия зашептала:

– Слушай, Оксан, еще есть время. Сходи со мной за расходниками, а? Сегодня моя очередь, а я не хочу одна. Мне главная еще позавчера велела шкафчики наполнить, а я все никак время не выберу. Как назло, перевязочный день, и бинтов точно не хватит.

– Санитарок с собой возьми, пусть помогут! – возмутилась Оксана, – Они зарплату получают иногда больше нашей, а сами сидят целыми днями в подсобке, ночью дрыхнут. Не пойду я в подвал, ну его на фиг.

За дверью сестринской что-то грохнуло. Умоляюще сложив руки, Нура оглянулась и попросила:

– Пожалуйста, Оксан. Мы мигом, туда-обратно. Не согласятся наши, они… Короче, вроде как видели они что-то… В подвале этом проклятом. Помнишь, женщина умерла, молодая такая. Ваша, кстати.

– Помню, и что?

– В этот самый день наша санитарка Танька пошла за инвентарем. Прибегает – глаза по пятаку, волосы дыбом. И орет! Якобы призрака этой женщины она видела. И слышала…

Уступив мольбам подруги, Оксана сделала шаг к выходу из отделения. Тем более, из сестринской продолжали доноситься какие-то звуки, словно кто-то двигал мебель. Вдруг Свиноматка решила там сделать уборку, не хватало, чтобы она и Оксану припахала!

– Ладно, минут десять у меня есть. А санитарка ваша дура. Это рыжая, низенькая такая? Она же безумная!

– Мозгов у нее меньше, чем у курицы, – обрадованная Нурия поспешила согласиться, пока подруга не передумала.

Болтая, девушки прошли по длинному коридору, завернули за угол и начали спускаться по торцевой лестнице. Посетители и пациенты здесь не появлялись, поэтому завхоз экономил на освещении, вкручивая самые тусклые лампочки. Они едва-едва горели высоко под потолком каждого лестничного пролета, освещая лишь треснутые потолки. Сквозь арочные окна лился серый утренний свет, но он не мог разогнать сумрак, среди толстых каменных стен залегли тени. Шаги девушек гулко отдавались где-то далеко внизу, казалось, лестница уходит до самого центра земли, в темную густую глубину. Не сговариваясь, медсестры ускорили шаги, стараясь не споткнуться на шершавых ступенях.

Миновав очередной этаж, Оксана ощутила ледяной холод, как будто они миновали невидимую границу между мирами. Впрочем, почти так оно и было, девушки спустились глубже уровня земли, и промерзшие стены охлаждали воздух. Отопления в подвале не предусматривалось, окна остались где-то наверху, и лишь моргающие лампочки напоминали о какой-никакой цивилизации.

Крепко держась за толстые перила, Нура прошептала:

– Честно говоря, когда я здесь бываю, начинаю верить в призраков. Знаешь, что тут раньше было, на месте этого центра? Сто лет назад?

– Концлагерь? – нервно усмехнулась Оксана.

Она не хотела признаваться, но здесь, в этой темной старой глубине, было крайне неуютно.

– Почти, – серьезно ответила подруга, – Психушка. Главный врач был садистом. В подвале больных «лечили» электрошоком и ледяными обливаниями. Приковывали буйных цепями к стенам. Эксперименты жуткие ставили, лоботомию делали и уколы каких-то гормонов, стимуляторов, наркотиков. Естественно, мало кто выдерживал такую «терапию». Поэтому энергетика здесь черная и творится всякое.

Ничего не ответив, Оксана продолжила спуск, уже показался слабо освещенный коридор. О бывшей психушке она, конечно, знала. Слухи о маньяке, которым являлся бывший главный врач этого заведения, были в ходу у всего медицинского персонала. Иногда они доходили до пациентов, и особо впечатлительные начинали скандалить, отказываться от процедур. Даже кое-кто из врачей переносил операции из-за неких «знаков». Оксана лично была свидетелем инцидента в отделении обсервации, когда врач Тужилкина отменила кесарево из-за того, что в операционной моргнуло электричество. Видите ли, наркозный аппарат после этого пропищал сигнал SOS. Бред!

Они с девчонками тогда посмеялись над глупостью Тужилкиной, но сейчас Оксане было почему-то совсем не смешно вспоминать тот случай. Темный потолок где-то высоко над головой потрескивал, словно кто-то невидимый пробирался по нему, скребя когтями. В углах свивалась клубками темнота, пряча в себе страхи давно умерших пленников старого подземелья.

– Бери свои бинты, и погнали. Я замерзла, как цуцик, – нарочно громко, чтобы развеять мрачное безмолвие, произнесла Оксана.

Подвал был огромным. Лабиринт необитаемых помещений мог бы служить базой для съемок фильмов ужасов. Ржавые замки на дверях, облупившиеся стены и ледяной каменный пол не вызывали желания задерживаться в этом негостеприимном месте. Потолок терялся в темноте, ее не могли разогнать редкие лампочки на стенах. Склад располагался в дальнем конце подвала, туда вела здоровенная белая дверь с выбоинами и задирами, как будто в нее кто-то с остервенением ломился. Из-под двери не просачивался свет, выделенного сотрудника, отвечающего за материальные ценности, больница не имела. «И не удивительно» – подумалось Оксане. Какой идиот согласился бы на такие рабочие условия?

Нура достала из кармана накладную. Чтобы хоть как-то избежать воровства, среди медперсонала был заведен особый порядок выдачи материалов. Главная медсестра выписывала необходимое, а человек, который это брал, отчитывался перед ней лично с предъявлением «товара». Причем доверяла она лишь избранным, в число которых входила Нурия.

– Я слышала, этот подвал соединен с другими, – прошептала она, отпирая навесной замок, – Говорят, тут все пронизано подземельями, потому что строили эту больницу, когда шла война. Кажется, Русско-Японская. И подвалы служили для экстренной эвакуации, позволяли перемещаться из одного корпуса в другой.

Лязгнув, дужка замка отщелкнулась, девушка с трудом выдернула ее из петель и потянула тяжелую дверь на себя. Подвал пронизал тяжелый стон, из темноты складского помещения повеяло могильным холодом, как будто эта дверь вела в другое измерение.

На стене прямо возле двери располагался ряд выключателей, среди которых работали обычно один-два. Бормоча ругательства, Нурия зашарила по стене, щелкая ими по очереди. Наконец, вдалеке загорелся тусклый желтый свет, остальные лампы оставались темными.

– У нас завхоз имеется, я стесняюсь спросить? – с раздражением проговорила Оксана, – Лампочку некому поменять, дожили.

– Тут не лампочки, тут все надо менять, – ответила Нура, шагая вдоль стеллажей и сверяясь с накладной, – В первую очередь кое-кого из персонала.

– Ты о чем?

Дверь захлопнулась за ними, отрезая темноту коридора, и Оксана вздрогнула. Бинты и вата, как назло, лежали на самых дальних стеллажах. Задевая плечами рулоны матрасов и цепляясь за облепленные скотчем свертки, девушки прошли вглубь помещения. Входная дверь скрылась за рядами коробок, и Оксана с опаской оглянулась. Девушке вдруг почудилось, что они не одни, и кто-то следит из темноты, ловит каждое их движение, каждое слово.

– Мне кажется, наша санитарка Танька не такая уж дура. Если честно, нормальная она, адекватная. И почему-то я ей верю, – голос Нурии звучал так глухо, словно она говорила через толстый слой ваты, которую как раз набирала в коробку, – Если он видела в подвале ту умершую больную, что это может означать?

– Что она сперла димедрол и наглоталась. Вот и примерещилось что-то или вообще приснилось.

Разводить сейчас беседу о привидениях Оксане не хотелось. Скорее бы уж подруга собрала нужное, и они ушли!

– Я так не думаю, – покачала головой Нурия, – Возможно, Танька на самом деле ее видела.

Покрутив пальцем у виска, Оксана вдруг замерла, но потом продолжила и даже постучала легонько Нуре по лбу.

– Больные в подвал не могут попасть, все же заперто.

– Не знаю, – Нурию передернуло, – Может, есть у человека душа, которая в момент смерти покидает тело и какое-то время находится в промежуточном состоянии. И ее можно увидеть.

Упрямство подруги, всегда такой рациональной, напугало Оксану. Или на нее так действует тяжелая атмосфера старого подземелья? Хорошо, что все необходимые расходники собраны, и можно покинуть это мрачное место. Сейчас будничное дежурство в родном отделении обсервации казалось Оксане самым наилучшим времяпровождением.

Придерживая тяжелую коробку в четыре руки, девушки медленно двинулись к выходу со склада, дверь уже была видна. Внезапно Оксана резко остановилась, и не ожидавшая этого Нурия чуть не дала ей пинка. Коробка накренилась, коробки со смотровыми перчатками соскользнули на пол, и она раздраженно отчитала подругу:

– Ты чего, собирай теперь…

Голос ее стих, словно поглощенный стенами.

Дверь была приоткрыта, а за ней разливалось голубоватое свечение. Девушки замерли, как по команде разинув рты. Легкий шорох из коридора заставил их вздрогнуть, а следом раздался хрип, словно кого-то душат. От этих потусторонних звуков Оксану изнутри пробрал ледяной холод, сердце заколотилось где-то в кончиках пальцев, до боли сжимающих шершавую коробку. За спиной тяжело дышала Нурия, и Оксана внезапно сообразила, что она первой столкнется с тем, что ждет за дверью…

И бежать некуда. В складском помещении нет других выходов. Спрятаться! Укрыться среди наваленных матрасов или…

Скрежет резанул по ушам, дверь начала приоткрываться. Девушку не успела накрыть волна паники, Нура успела первой. Ее визг взорвал окружающее безмолвие, девушки выронили из рук коробку и ринулись назад, за стеллажи. Краем уха Оксана слышала шорох разлетевшихся упаковок с бинтами и прочей ерундой. Самое главное, что уловил слух – хлопок закрывающейся двери.

Едва переведя дыхание, девушки опустились на корточки, прячась за тюками одноразовых простыней. Нура дернула подругу за рукав и молча указала глазами в сторону выхода. Движение. Что-то белое, бесформенное в полной тишине мелькало сквозь узкие щели между наваленными на полки коробами. Белое остановилось прямо напротив них, рассмотреть его не удавалось.

– Вы сдурели? А ну выходите!

Хриплый прокуренный голос главной медсестры показался Оксане райской музыкой. На самом деле сейчас даже появление кровавого маньяка не испугало бы девушку. Маньяк, по крайней мере, живой. А то, что было за дверью… Точнее, что они себе вообразили…

– Я тут весь день должна вас ждать?

Переглянувшись, медсестры виновато вышли и встали перед главной. Уперев руки в массивные бока, начальница перевела сердитый взгляд на разбросанные бинты и перчатки, она прокашлялась и еле-еле вымолвила сипло:

– Горло простудила, а все из-за таких, как вы. Проверять приходится, чтобы не сперли чего. А ну собирайте, да сверим сейчас с записями. Поглядим, не прихватили ли вы лишку. Имейте в виду, из зарплаты в тройном размере вычтут и премии лишат.

Дрожащими от пережитого страха руками девушки быстро покидали все обратно в коробку. Толстым пальцем главная медсестра тыкала в строки накладной, шевеля губами. С облегчением Оксана положила сверху последнюю пачку перчаток и встала в полный рост. Какие же они с Нуркой дурынды! Могли бы и сообразить, что главная может явиться с внезапной проверкой. А ходит она бесшумно, несмотря на нехилую жировую прослойку. Уж сколько раз она ловила медсестер за бездельем, тихо подкравшись из-за угла.

Количество медицинских изделий сошлось с записями, и успокоенная главная лично заперла склад, буркнув напоследок:

– Быстро по рабочим местам, смена через пять минут начинается. Бездельницы!

Шагая вслед за начальницей, девушки молчали, не желая злить ее пустыми разговорами. Оксана еле сдерживала истерический хохот, от облегчения на нее напала смешинка. Вся компания петляла по темным коридорам, по бокам тянулась череда запертых дверей. Они выглядели, словно их не открывали веками. Что за ними находилось, Оксана не знала, и не хотела знать. Скорее всего, старый хлам или вообще ничего.

Бесшумная главная ушла вперед, шаги Оксаны казались ей самой оглушительными в пустоте подвала. Уже ступив на лестницу, ведущую вверх, в живой мир, она оглянулась и застыла. Смех разом пропал, сменившись ступором.

Там, откуда они только что пришли, в дали коридора, разгоняя сумрак, мелькнул голубой огонек. Погас и снова вспыхнул, поплыл, виляя, и исчез.

– Нура, – шепнула Оксана, тряся подругу за плечо и указывая назад.

Девушки постояли с минуту, вглядываясь в пустой коридор, но больше ничего не увидели, кроме мрачной темноты.

Часть II Сгущение тьмы

Медицина часто приносит нам утешение, иногда – излечение, но очень редко – полное исцеление.

Гиппократ

Глава 6

– Прибыл профессор Туманов.

Мальвина проходила мимо ординаторской отделения неврологии и услышала эти слова. Фамилия профессора ничего не говорила ей, и она пошла к лестнице, направляясь к отделению анестезиологии и реанимации, которое располагалось на нулевом этаже. По пути ей встретилась Инесса в струящемся ультракоротком платье цвета взбесившейся брусники. Скользнув безразличным взглядом, блондинка гордо удалилась.

Они поступили в медцентр в один день, Инесса утром, а Мальвина после обеда. Естественно, предварительно договорились делать вид, что они незнакомы. Андрей должен уже быть в центре, главный врач выделил ему кабинет, временно выселив оттуда студентов-практикантов.

В отличие от великолепной Инессы, Мальвине пришлось подать себя, как невзрачную тихоню. Это перевоплощение потребовало немыслимых эмоциональных затрат, и Мальвина всю ночь перед госпитализацией экспериментировала. Прической пришлось пожертвовать в первую очередь, безупречное каре слишком бросается в глаза. Волосы, скрепя сердце, Мальвина затонировала в мерзкий серый цвет, стянула в крошечный хвостик и сама себе стала противна. Мешковатые штаны и лонгслив прямо с утра удалось купить в секонде, не хватало тратить лишние деньги на эту дрянь.

Хуже всего дело обстояло с макияжем, без него Мальвина не появлялась даже на собственной кухне. Уж лучше выйти на улицу голой, чем с ненакрашенным лицом! К тому же в больнице полно мужчин, и некоторые вполне ничего. Легкий романчик совершенно не повредил бы отношениям с Леней Крише, но в таком позорном облике нечего об этом и мечтать.

С соседкой по палате тоже не повезло. Это оказалась тощая вредная баба с седым хохолком на макушке, у которой ни на минуту не закрывался рот. Впечатления больной она не производила. Зачем вообще ложиться в стационар, если ты здоровее лося?

Каждая минута в присутствии соседки растягивалась на час и заполнялась бесчисленными подробностями из ее несчастной жизни, к которым прислушиваться не стоило, чтобы не засорять себе мозг. Радовало, что бабу должны были скоро выписать, а до тех пор Мальвина решила поменьше бывать в палате и заниматься расследованием.

Сейчас роль была проста – усталая санитарка со шваброй и ведром ни у кого не вызывала вопросов. Халат и тряпка нашлись в каморке в дальнем конце соседнего хирургического отделения, и женщина без всяких угрызений совести позаимствовала их. Тем более, особого рвения в мытье и уборке настоящие санитарки не испытывали, предпочитая тихо исчезнуть с глаз старшей медсестры в неизвестном направлении. Задачей на сегодняшний день Мальвина постановила для себя разведку местности и определение стратегически важных объектов, будь то люди или помещения, где можно, допустим, спрятаться на ночь. Для этого нужно было обойти всю больницу и составить примерное представление о ней.

Внезапно на горизонте замаячила монументальная фигура главной медсестры, и Мальвина быстро развернулась. Встречаться с «начальницей» не стоило во избежание скандального разоблачения. Она быстрым шагом прошла обратно и остановилась напротив ординаторской.

– Жеротясов!

– Да, Самуил Иванович?

– Веселкова твоя?

«Это они про Инессу говорят!»

– Нет, она пациентка заведующего. Альберт Павлович сам ее ведет.

– Да уж, я смотрю у тебя, Эдик, все больше старики-инсультники, а у Альберта моего одни нетяжелые. Остеохондроз шейного отдела! Как он ее додумался положить с таким диагнозом!

– Она платная, тем более Альберт Павлович назначил обследование, пациентка жаловалась на боли… И у него не все такие, зря вы! Вот в соседней с ней палате как раз очень тяжелая, там на фоне онкологии неврологическая симтоматика. Вас и пригласили ее посмотреть, диагноз не можем установить.

– Не можете? Ну давай историю, поглядим. Так, Ковач Людмила Сергеевна, двадцать восемь лет. Пока вкратце расскажи, потом зайду к ней на осмотр.

Жиротрясов начал докладывать, Мальвина пыталась запомнить незнакомые термины, но поняла, что это не в ее силах. Но слушать надо, ведь этот Эдуард давал Людмиле Ковач какие-то таблетки. У Инессы создалось впечатление, что лекарство не было назначено, а сам доктор состоит с пациенткой в любовной связи. Да, подслушать стоило! Она взяла поудобнее швабру и принялась возить тряпкой по полу, стараясь не удаляться от ординаторской ни на шаг.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Читайте об этом в романе «ВЕНА»

Вернуться

2

Читайте об этом в романе «ВЕНА»

Вернуться

3

Читайте об этом в романе «ВЕНА»

Вернуться