Наталья Габитова
#желаниеИобман

Глава 1 – Первый глитч

«Привет, котята! С вами, как всегда, ваша Лиса, и сегодня мы вытряхнем грязные пиксели из очередного вирусного «пророчества»!»

Я улыбнулась в камеру, выставив телефон на штатив. Неоновый свет от ленты на стене переливался на моих мятных волосах. Да, раньше они были розовыми. Я ведь тогда, после всей истории с «Свистом», поклялась завязать с расследованиями и чуть не удалила блог. Говорила, что хватит с меня цифровых призраков.

Но подписчики не отставали. В личку приходили десятки сообщений: «Лиса, посмотри на это новое видео, тут что-то нечисто», «Снова началось, только уже хитрее», «Только ты можешь разобраться». А потом я и сама начала замечать странные закономерности в ленте. Более наглые. Более… интуитивные. И поняла: нельзя просто так взять и убежать, если ты единственный, кто видит подвох.

Так что я вернулась. Немного повзрослевшая. И со сменой имиджа – потому что почему бы и нет? Зелёный – цвет обновления. И моей упрямой решимости не давать Эхо захватить наш цифровой мир без боя.

Моя комната – это идеальная, яркая, контролируемая декорация. Мой командный центр. Здесь я – Лиса, острая на язык, циничная разоблачительница фейков.

Я переключила экран, показывая подписчикам скриншот из «Паблика гаданий». На нём был водянистый, нечёткий фильтр и обещание: «Узнай, кто любит тебя на самом деле!»

«Пять тысяч репостов. Пять тысяч человек, которые верят, что нейросеть сейчас откроет им великую тайну. Ребята, это просто хитрый код-бот, который тасует имена, чтобы вы лайкали и приводили новых блобов», – я выделила слово, глядя прямо в объектив.

Блобы. БиоЛогические Объекты. Так я про себя называла людей, которые бездумно, как зомби, кликают, репостят и распространяют цифровые проклятия, не подозревая, что это создаёт Эхо.

Я нажала кнопку «Стоп», и экран погас. Съёмка завершена. Теперь осталось залить ролик, добавить глитч-эффекты, и можно идти ужинать. Я сбросила маску «Лисы», выдохнула и почувствовала знакомую, тонкую усталость. Идеальность всегда требует энергии.

Мой рабочий телефон, который я использую для расследований, лежал на столе. И он завибрировал. Не просто так. Он задрожал.

Я резко обернулась.

Издалека, из глубины динамика, послышался шёпот. Это было похоже на обрывки фраз, смешанные с шипением статики. Я была единственной, кто это слышал.

Я взяла телефон. Экран был в порядке, никаких уведомлений. Но я, Цифровой сенситив, видела то, что не видели другие: на задней панели, прямо под стеклом, появился глитч. Это были тончайшие, как нити, цифровые искажения – чёрные пиксели, хаотично двигающиеся, словно пытаясь прорваться сквозь пластик в реальный мир. Это было Эхо. Сильное.

Я заметила этот паблик случайно – ну как случайно, просто в ленте опять посыпались «виралы». У меня в животе сразу сжалось, как будто там лёд крошкой прошёлся. Телефон дёрнулся в ладони – не от уведомления, а как будто сам. Такое у меня редко, значит, рядом что-то Эхо-шное.

Паблик назывался «ИсполниМечту». Аватарка – блёклый градиент, будто кто-то растянул пиксели, и они потекли вниз полосами. Я моргнула, подумала, что сеть упала, но индикатор норм. Внутри – посты с хэштегом #мечтанареакте и куча комментов. Люди пишут желания. И паблик под каждым – странный короткий автоответ: «Исполнено».

Жиза, да? Звучит как очередной рофл-бот. Только в горле встал сухой ком. Я провела пальцем по экрану – картинка дрогнула, будто под ней слой песка. На секунду в углу появился шум, как на старых стрелялках, когда текстуры слетали. Пиксели дёрнулись, сложились в что-то похожее на лицо, и я отдёрнула руку.

– Кринж, – пробормотала я, но голос вышел хриплый.

Это был не обычный глитч. Это было… Эхо. Я его чувствую внутри, как тяжесть в затылке, будто за мной медленно нагибается кто-то, кого не видно.

Я пролистала вниз к комментариям. И сразу увидела то, что искала. Закономерность.

Пользователь @Lera_K: «Хочу, чтобы мой пёс победил на выставке! Он самый лучший!»

Ответ от админа: «Ваше желание принято.»

Следом я нашла профиль этой Леры. И вот что я обнаружила.

Скриншот 1: Радостный пост Леры, через два дня после «принятия». «Мы ПЕРВЫЕ! Мой Лорд просто звезда! СПАСИБО, @ИсполниМечту! Вы лучшие!» (Тысячи лайков.)

Скриншот 2: Пост Леры, через неделю. «Я не понимаю, что со мной. Чувствую себя выжатой. Ничего не хочу. Даже монтировать видео для блога не могу. Кажется, я потеряла… вдохновение?»

Второе желание:

Пользователь @Gamer_007: «Хочу, чтобы меня взяли в киберспортивную команду “Вайсперс”! Я готов к этому!»

Ответ от админа: «Ваше желание принято.»

Скриншот 3: Радостный пост Геймера: «Я в команде! Это просто нереально, спасибо! Я ВЕРЮ В ЧУДЕСА!»

Скриншот 4: Пост Геймера, через несколько дней: «Ребят, на тренировках какая-то фигня. Рука дрожит. Вчера проиграл нубу. Кажется, удача меня покинула…»

Я тяжело вздохнула, прикусив губу. Вспышка цифрового искажения в моей голове стала ярче. Я начала понимать. Это не просто «вирус» или «мем-проклятие».

Это была новая, более сложная форма Эхо.

– Лиса, ты опять зависла? – папа крикнул из кухни.

Я вздрогнула так, что телефон чуть не вылетел.

– Не, всё норм! – хотя ладони были мокрые.

Вернулась в ленту. С каждым новым свайпом картинка дёргалась, как плохой стрим. Слои интерфейса двоились, и в отражении тёмного экрана я на секунду увидела что-то за плечом – тень, пикселями, как битый аватар.

Закрыла приложение – пальцы дрожали. Но вибрация не прекратилась. Телефон снова дёрнулся в руке – коротко, будто у него свой пульс.

Экран мигнул. Без входящего окна выскочило уведомление:

«Мы исполняем только то, что ты действительно хочешь».

Я застыла. Такое обычно происходит, когда Эхо пытается установить контакт. Значит, оно не просто живое. Оно голодное.

Я отключила вайфай – экран вспыхнул белым, как будто ему стало больно. На секунду появилась полоска кода, но шрифт был рваный, с обломанными линиями, как будто кто-то стёр половину.

Снизу проступил комментарий, которого точно не было:

«Готова платить?»

Горло стало сухим, будто я глотнула пыли. Я ощущала, как по коже ползёт холод – не мороз, а цифровой, как от старого кондиционера, который гудит неравномерно.

– Не сегодня, чел, – прошептала я и нажала кнопку блокировки.

Экран погас, но тень на стекле ещё секунду держалась, расплываясь, как пятно от разлитого кофе.

Она исчезла только тогда, когда я убрала телефон подальше – в ящик стола, который всегда держу закрытым. Там безопасней. Типа.

Но ощущение, что что-то смотрит изнутри, не проходило. Оно висело за спиной невидимым грузом, холодным и безразличным, как взгляд через камеру наблюдения. И чем глубже становилась тишина в квартире, тем отчётливее доносилось это слабое, навязчивое тиканье. Не от часов на стене. Оно было экранным, цифровым – точь-в-точь как у старого монитора, когда матрица зависает и безуспешно пытается обновить кадр, застрявший между реальностью и сном.

Тик… тик… тик…

Я сглотнула, но комок в горле не исчез. Плечи заныли, словно я тащила на себе не рюкзак, а чужую тяжёлую, невидимую ношу. Всё внутри сжималось от понимания: паблик «ИсполниМечту» – это не просто очередной виральный розыгрыш. Это что-то новое. Что-то гораздо более голодное.

Я ещё раз прокрутила в голове его первый пост: «У каждого есть Мечта. У нас есть способ. Оставь своё желание в комментариях. Наш Администратор выберет тебя. Бесплатно.»

«Бесплатно… – прошептала я так тихо, что губы едва шевельнулись. – Обманка. Желания исполняются, но они не могут быть бесплатными. Эхо не умеет создавать что-то из ничего. Оно всегда забирает часть тебя».

В этом и была его суть. Оно не было похоже на «Свист», который наказывал за откровенную ложь и сплетни. Это Эхо действовало умнее, коварнее – как цифровой паразит. Оно предлагало что-то ценное, манящее, а взамен медленно высасывало то, что не бросается в глаза сразу, но без чего человек уже не тот: удачу, искру таланта, само вдохновение.

И самое страшное, что жертвы сами давали на это разрешение, даже не подозревая о цене.

Внезапно мой обычный смартфон на столе завибрировал. Не коротким уведомлением, а долгой, настойчивой дрожью, от которой по коже побежали мурашки. В воздухе запахло озоном – резко и неприятно, будто перед грозой или от перегруженной платы. Я с сомнением, медленно, протянула руку и подняла телефон.

Экран вспыхнул. Не загорелся – именно вспыхнул белым светом, и на мгновение я увидела своё искажённое отражение. А потом он погас, и на месте моего обычного фона кота-астронавта появилась белая, мерцающая звезда. А над ней – текст. Сообщение пришло не через мессенджер и не в директ. Оно было вшито прямо в систему, намертво вмёрзшее в интерфейс, поверх всех окон и уведомлений.

Крупные, угловатые буквы резали глаза:

«ЛИСА. ТЫ ВСЕГДА ПРИТВОРЯЕШЬСЯ, ЧТО НЕ БОИШЬСЯ. ТЫ ТОЖЕ ЧЕГО-ТО ЖЕЛАЕШЬ. И МЫ ЭТО ЗНАЕМ.»

Вот так. Всё. Мой самый большой страх, тот, что я прятала за колкими шутками и циничными разоблачениями, – страх, что меня примут за сумасшедшую, за «глюкашку», которая видит то, чего нет, – был вытащен на свет и выставлен напоказ. Эхо знало мой секрет. Оно видело меня насквозь.

Сообщение исчезло так же внезапно, как и появилось, оставив после себя лишь тёмный экран и оглушающую тишину в ушах.

Руки сами потянулись набрать единственный правильный номер спасения. Надо срочно звонить Артёму. Он точно начнёт говорить про взлом, баги, фишинг. Он обложится логикой, как щитом. И часть меня будет этому рада. Но где-то глубоко внутри, в самом подвале сознания, интуиция билась в истерике и кричала, что это не хакеры.

Это – объявление войны.

Глава 2 – Первая «цена»

Утром всё началось с мелочей. С тех самых, на которые обычно забиваешь, списываешь на усталость или глюки операционки. Но я-то знала: так всегда проявляется Эхо. Оно никогда не ломится в дверь с рёвом. Сначала оно тихо откусывает по кусочку от реальности, будто пробует на вкус. Проверяет, заметишь ли.

Я шла в школу, и телефон в кармане куртки вибрировал. Ровной, настойчивой дрожью, будто под кожей у него завёлся какой-то невидимый моторчик. От этой вибрации внутри груди вставала тупая, неприятная тяжесть, точь-в-точь, как если бы кто-то уперся пальцем между рёбер изнутри и давил, несильно, но постоянно.

Сеть у дома ловила норм, но стоило мне сделать десять шагов и свернуть за угол – всё, связь попёрла в разнос. Полоска сигнала скакала с единицы на тройку и обратно, будто её кто-то дёргал за невидимые ниточки, как марионетку. Я достала телефон, чтобы проверить – глянула на чёрный, блестящий экран и застыла. В его отражении на секунду чётко увидела не только свой силуэт, но и второй, чужой. Размытый, с рваными краями, будто плохо вырезанная маска в графическом редакторе. Я моргнула – и отражение стало обычным. Одиноким. Но ледяная полоса успела пройти у меня по спине, от копчика до самых плеч.

– Лиса, ты чё, багнулась? – рядом внезапно возникла Милана, с хрустом жуя жвачку со вкусом арбуза.

Она сияла, как всегда. Не в переносном смысле, а буквально: розовая куртка-оверсайз, идеально заплетённые косички с разноцветными резинками и маникюр, который явно делала не сама. От неё, как обычно, пахло чем-то сладким и дорогим – пахло так сильно, что щекотало в носу и горле.

– Норм, просто сеть опять глючит, – буркнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Хотя это был не тот случай. Совсем не тот.

Мы зашли во двор школы через скрипучую калитку. И я сразу увидела – у стенда с объявлениями столпотворение. Народ гудел, кто-то орал «ЛОЛ, это жесть!», кто-то свистел. Воздух трещал от возбуждения, как плохой Bluetooth-наушник. Милана тут же ускорила шаг, пританцовывая на месте от любопытства. А у меня в животе всё сжалось в один тугой, холодный узел. По моему личному опыту, формула «толпа + ажиотаж» почти всегда равна либо дикой драме, либо волне хейта, либо новому виральному челленджу, который всех взбеленит.

И да, как ни крути, а я снова оказалась права.

Возле стенда, будто пригвождённый, стоял Егор – наш местный «везунчик». Тот самый чел, у которого всё всегда получалось с невероятной лёгкостью: хочет – выигрывает школьный конкурс, хочет – на контрольной угадывает половину ответов, а уж вытащить из автомата с рукой игрушку – это для него вообще раз плюнуть. Но сегодняшний Егор был его бледной, испуганной тенью. Вид – будто всю ночь проспал не в кровати, а на кактусе: куртка мятая, надета наоборот, под глазами – фиолетовые тени, а во взгляде – пустота, какая-то цифровая, выцветшая.

– Егор, ты ок? – щебетнула Милана, подскакивая к нему.

Он что-то промычал, не разжимая губ. Его глаза бегали по нашим лицам, по толпе, снова замирали на секунду и снова начинали метаться. И тут я заметила деталь, от которой похолодели кончики пальцев. У него в руке трясся телефон. Не просто дрожал от нервов – он вибрировал с частым, мелким стуком, будто внутри завелась оса. И экран… он не был чёрным. Он рябил, как вода, а по самым краям бежали пиксели, складываясь в причудливый морозный узор, будто кто-то водил по стеклу льдинкой.

Я машинально протянула руку, не чтобы взять, а просто… почувствовать. И в ладонь будто ткнули струёй ледяного воздуха. Плечи сразу свело судорогой, знакомой до тошноты.

– Что случилось? – спросила я, стараясь говорить ровно. – Сеть лагает? Оператор глючит?

– Не… – он сглотнул, и его кадык затрясся, как лист на ветру. – Я вчера… это… коммент оставил в одном паблике. Ну, «ИсполниМечту». Захотел… чтобы повезло на отборе в сборную по футзалу. Исполнилось. Меня взяли первым номером. Но…

Он замолчал, и его лицо стало прозрачно-белым, как бумага.

– Но, что? – Милана даже перестала жевать свою дурацкую жвачку, уставившись на него.

Вместо ответа Егор поднял правую руку – ту самую, которой он всегда закручивал невероятные мячи. И баскетбольный мяч, который он до этого как будто бы крепко держал, просто выскользнул из его пальцев. Без усилия, без звука. Словно пальцы стали ватными, лишёнными силы и хватки. Мяч с глухим стуком покатился по полу.

– Я.… не чувствую… бросок, – выдохнул он, и в его голосе послышался настоящий, животный ужас. – Рука не слушается. Вообще. Как будто… как будто в мозге стёрли файл с этими движениями. Пустота.

У меня внутри что-то неприятно щёлкнуло. Точь-в-точь как щёлкает битый архив, который не может распаковаться. Треск, пустота, ошибка.

Первая цена. Она проявилась. Прямо передо мной.

Милана нахмурилась, не понимая всей глубины этого ужаса.

– Ты что, шутишь? Это кринж, Егор. Не выдумывай.

– Я не могу кинуть! – прошептал он уже отчаянно, и его голос сорвался на шёпот. – Вообще! Я всю ночь промучился! Даже простейшую подачу не могу сделать! Рука не поворачивается, ладонь не помнит, как его держать!

И в этот момент экран его телефона моргнул. Дёрнулся. На долю секунды я увидела в центре знакомую, водянистую рябь. Чёрные пиксели сползлись, сформировав угловатую полуулыбку. Не человеческую – без глаз, без носа, просто изломанная линия, будто нарисованная на сломанном планшете дрожащей рукой. Улыбка дёрнулась, застыла и рассыпалась, как кривая гифка, которую не может прогрузить слабый вайфай.

Я почувствовала, как комок в горле стал плотным и тяжёлым, мешая дышать. Хотелось кашлянуть, сбросить это давление, но получился лишь короткий, тяжёлый вдох.

Егор вдруг метнулся к стенду и изо всех сил ударил по нему кулаком. Но удар вышел каким-то пустым, слабым, беззвучным. Будто из него выкачали всю силу в одну ночь.

– Это всё из-за того паблика! – он сорвался на шёпот, но его было слышно даже в наступившей тишине. – Я потерял свою удачу! Понимаете? С утра кофе на себя пролил, потом ключи выронил прямо в ливнёвку, автобус уехал у меня из-под носа… А потом… потом эта рука…

Толпа, которая ещё минуту назад гудела и смеялась, разом стихла. Расступилась, образовав вокруг него пустое пространство. Даже самые отвязные челы, вечно ржущие над всем подряд, притихли и смотрели на него с нескрываемым испугом. Воздух стал густым и тяжёлым, будто перед грозой.

Я медленно, почти против воли, достала свой телефон. Палец сам потянулся к иконке приложения. Паблик «ИсполниМечту» мигнул – не уведомлением сверху, а будто вся иконка на секунду дёрнулась, залилась нездорово-жёлтым светом. Я же его вчера закрыла начисто! Висеть нечему.

А там, в самом верху ленты, плавало новое сообщение, будто только что просочившееся из щели в реальности:

«Исполнено. Цена списана».

Сердце кольнуло – резко и отчётливо, будто изнутри кто-то дёрнул за оголённый нерв. Не метафора, а вполне реальное физическое ощущение, от которого перехватило дыхание.

Милана выдохнула, и её голос прозвучал приглушённо, будто из-за толстого стекла:

– Лиса, это опять… ну… твоё? Тот самый глюк?

Я даже рот открыла, чтобы ответить что-то успокаивающее, какой-нибудь рофл, но не успела. Телефон в моей руке дёрнулся с такой силой, что короткая, острая боль кольнула в запястье, словно меня укусил слабым разрядом. Экран вспыхнул ослепительно-белым, выжигая сетчатку, и на этом световом пятне чёрными, угловатыми буквами вывело:

«Следующее желание обрабатывается…»

А потом… потом пришёл шёпот. Тихий, едва различимый на фоне школьного гула. Это был не голос, не человеческая речь. Скорее, цифровой треск, похожий на шум старого микрофона, на скрип плёнки в кассетном диктофоне. Он шипел прямо из динамика, ползал по коже мурашками.

«…хочешь тоже?… только скажи…»

Я инстинктивно зажала телефон ладонью, пытаясь заглушить этот звук, спрятать его. Но треск не прекратился. Он будто перестал быть просто звуком – теперь он вибрировал, шевелился под кожей, поднимался по руке к локтю, холодный и живой. Чувство, будто под запястьем завели крошечный, ледяной моторчик.

Эхо стало сильнее. Оно перестало быть просто пассивным наблюдателем, призраком в проводах. Оно начало выбирать. Активно, нагло.

И тут до меня стали доноситься обрывки разговоров, новые шёпотки, уже человеческие, но от этого не менее жуткие. Кто-то толкал соседа локтем: «Слышал про Катю из «Б»? Та, что солистка в хоре? Вчера на репетиции встала и… ну, молчит. Говорит, не может. Горло будто не её». Другой пацан орал через весь двор: «Да Ваньку того, что фанфики писал! Говорит, проснулся и забыл, как слово «единорог» пишется! Вообще вылетело из головы!»

И ко всем этим историям, как язвительный рефрен, добавлялось: «А они вчера в том паблике комментили… желания загадывали…»

Каждое исполнено. Аккуратно, точно. И за каждое – списана цена. Без скидок, без предупреждений.

Милана с силой сжала меня за локоть, и её пальцы были ледяными.

– Лис, – прошептала она, и в её глазах читался чистый, неприкрытый страх. – Надо Артёму сказать. Срочно. Прямо сейчас. Он же в этом шарится.

Я кивнула, механически, чувствуя, как внутри меня всё медленно и необратимо холодеет. Это был не страх, нет. Страх – это что-то горячее, паническое. А это было леденящее, спокойное понимание. Осознание механизма.

Эхо уже здесь. Оно не как «Свист», который кормился злобой и сплетнями. Это новое Эхо было другим, более изощрённым. Оно питалось желанием. Самым чистым, самым ярким, самым сокровенным. И чем сильнее горела мечта, чем отчаяннее человек чего-то хотел – тем слаще, тем сытнее для него была цена. Оно пожирало саму суть.

Я стояла, слушая этот гул голосов, и ощущала, как воздух вокруг меня начинает потрескивать. Лёгкое, едва уловимое статическое электричество, вкрапления не тех пикселей на краю зрения. Мир будто съехал на пару миллиметров, стал чуть-чуть кривее, размытее, как плохо отрендеренное видео.

И я поняла, что это только начало. Если я не вмешаюсь сейчас, если не найду способ разорвать эту цепь, то это «чуть-чуть» очень быстро превратится в настоящую, бездонную пропасть. Не только для Егора, не только для Кати из «Б» – для всех.

Глава 3 – Артём не отвечает

К Артёму идти было недалеко – через школьный стадион, мимо покорёженных турников и вдоль длинной серой стены, с которой давно уже облезала краска, обнажая шершавый, больной бетон. Но знакомая дорога в этот раз будто нарочно растянулась, стала длиннее и неприятнее. Воздух был густым, неподвижным, словно ватным. Логово Артёма – технокабинет – находилось в старом одноэтажном здании, где проходили уроки труда. Оно стояло особняком, в стороне от основной школы, и от этого казалось особенно таинственным и отчуждённым.

Милана шла рядом, заложив руки в карманы своей розовой куртки, и не говорила ни слова. Только жвачка во рту у Миланы, та самая, со вкусом арбуза, тихо потрескивала, когда она её жевала. Она механически, почти не замечая, надула пузырь, который, лопнув с резким, липким щелчком, снова утащился за зубы. Звук был до противного отчётливый в натянутой тишине – будто кто-то маленький и настойчивый пытался привлечь к себе внимание. Она то и дело нащупывала телефон в ладони, но не включала экран. Не решалась. Боялась, что он снова заговорит тем цифровым шёпотом. Я её понимала. Как никогда.

На двери технокабинета висел новенький замок – блестящий, стальной, холодный на вид. Он выглядел так, будто его только что привезли из магазина. Но мы-то знали обходной манёвр. Артём сам приспособил окно с торца здания, чтобы в случае чего не слушать нотации трудовика. Оно всегда было приоткрыто на ту самую щёлочку, в которую мог пролезть худой подросток.

Мы свернули в узкий проход. Здесь пахло по-другому – не школой, а пылью, сыростью и прошлогодней листвой, прибитой дождём к земле. Воздух был сухой и спёртый, будто его годами хранили в картонной коробке.

– Он точно тут? – прошептала Милана, и её шёпот прозвучал оглушительно громко в этой давящей тишине.

Я лишь кивнула, не в силах вымолвить слово. Горло сжалось так, будто мне впихнули туда ледяной металлический шарик, и он теперь мешал дышать.

Окно действительно было приоткрыто. Я привстала на цыпочки, заглянула в щель. Внутри царил полумрак, нарушаемый только неровным, пульсирующим светом нескольких мониторов. Они мигали, как аритмичное, больное сердце, спрятанное под кожей тёмного помещения.

– Тёма? – тихо позвала я.

В ответ один из экранов коротко моргнул – ярко-белым, будто подмигивая. Словно услышал меня первым.

Мы влезли внутрь. Я первой, Милана – за мной. Ноги скользнули по линолеуму, и я чуть не упала – он был влажным, липким. Я посмотрела вниз: пол был идеально чистым и сухим. Но ощущение мокрой, скользкой плёнки не исчезало, словно ступни проваливались в невидимый, студенистый слой цифровой слизи.

Артём сидел спиной к нам, уткнувшись в главный монитор. Его спина была неестественно прямой, напряжённой, а руки безвольно висели вдоль тела. Полная неподвижность. Такое впечатление, что кто-то просто выдернул штепсель из розетки, отключив управление.

Милана издала короткий, испуганный всхлип:

– Эй… Ты что…

Я сделала шаг вперёд, и меня ударил в нос знакомый, но оттого не менее тревожный запах – тёплый, металлический, с лёгкой ноткой гари. Пахло точь-в-точь как когда перегревается зарядное устройство, вот-вот готовое взорваться.

На его экране было открыто окно паблика «ИсполниМечту». Но интерфейс был не тот, что видят все. Обычные картинки и посты исчезли. Остался лишь густо-чёрный, глубокий фон, а в самом центре – одна-единственная строка текста, выцветшего до грязно-белого цвета:

«Проверка баланса…»

Артём дёрнулся. Мелко, судорожно, будто от внезапного озноба. Его плечи поднялись на резком, коротком вдохе, но выдоха я так и не услышала. Воздух будто застыл в его лёгких.

– Артём, – сказала я, заставляя свой голос звучать твёрже, хотя он всё равно вышел хриплым и надтреснутым. – Смотри на меня.

Он медленно, с видимым усилием повернул голову. Его глаза были нормальными… почти. Только зрачки неестественно дёргались, бегали из стороны в сторону, будто за невидимые ниточки кто-то дёргал.

– Не трогайте компьютер, – выдавил он. Голос был сухим. Его губы потрескались, словно он не пил несколько дней.

– Что случилось? – спросила я, чувствуя, как холодный шарик в горле становится всё больше.

Он сглотнул, и это движение выглядело мучительным и неловким.

– Я хотел узнать… как это работает. Кто раздаёт желания. Как именно… списывается цена. Решил вскрыть код, посмотреть на исходники… – он поднял руку, и его пальцы мелко и беспомощно тряслись. – Но кажется… я вскрыл не код.

Экран перед ним дрогнул. Пиксели на мгновение вытянулись в длинные, дрожащие линии, будто кто-то провёл по ним острым ногтем. И сквозь тишину прокрался тихий шорох – похожий на дыхание в слишком близкий, перегруженный микрофон.

Строка на чёрном фоне сменилась:

«Баланс найден. Доступ открыт.»

У меня по коже рук побежали мурашки – но не обычные, а острые, колючие, будто под кожу насыпали мелких иголок.

Артём закрыл глаза, его лицо исказилось от напряжения.

– Оно… смотрит, – прошептал он. – Через стиль… через пиксели. Через сам код. Как будто я сам разрешил. Дал доступ.

Он снова поднял руку, и я наконец разглядела: по его запястью, от кисти и почти до локтя, тянулась тёмная, размытая полоса. Это был не синяк. Это выглядело точь-в-точь как скопление мёртвых пикселей на экране телефона, только под самой кожей.

– Ты что загадывал? – голос Миланы дрожал, она смотрела на него с ужасом.

– Я ничего не загадывал! – его голос на секунду сорвался, в нём послышались отчаяние и злость. – Я пытался… всё отменить! Взломать! Но у желания… у этого процесса… нет обратного хода. Его нельзя откатить, как базу данных.

Он чуть свёл плечи вперёд, сгорбившись, будто защищаясь от невидимого удара.

Экран снова мигнул, и белый текст сменился:

«Следующая цена: память доступа.»

Артём резко, судорожно вдохнул, словно его окатили ледяной водой. У него подкосились колени, и он едва удержался на стуле.

Я инстинктивно сделала шаг к компьютеру, протянула руку, чтобы выдернуть шнур. Но воздух вокруг системного блока стал вдруг плотным, вязким, как патока. Мои пальцы, приблизившись к нему, начали неметь, будто через них пропускали слабый, но неприятный электрический ток.

– Не подходи! – резко, почти крикнул Артём. – Оно отдаёт, но всегда забирает! Понимаешь? Я думал, смогу его обмануть, найти лазейку в алгоритме… Я был таким самоуверенным идиотом…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.