Juliet Black
Во имя любви

Глава

«Любовь в его мире – приговор.

Но именно ради неё он впервые пойдёт против власти.»

Пролог

Николь медленно открыла глаза.

Рядом на подушке лежал Ренцо – обнажённый до пояса, расслабленный, с лёгкой тенью улыбки.

Николь смотрела на него долго.

Слишком долго.

И чем больше смотрела, тем труднее было дышать.

Проклятье… кажется, я начинаю влюбляться, – подумала она с тихим смешком.

Это пугало. И грело одновременно.

Она осторожно поднялась с кровати, накинула его рубашку – широкую, пахнущую им.

Шёлк скользнул по коже, оставив дрожь.

Шаги – босиком, по холодному мрамору.

Всё казалось простым. Почти правильным.

Почти.

Когда включила свет, заметила, что один из ящиков тумбы был чуть приоткрыт.

Внутри что-то блеснуло – как осколок света.

Николь потянула ящик и увидела цепочку.

Толстое серебро.

И на конце – пуля.

Она застыла.

Пальцы дрогнули, когда она подняла её.

Холодный металл обжёг кожу.

– Нет… – выдохнула она еле слышно.

В голове вспыхнули лица, имена, старые клятвы.

Пуля на цепи – знак Коза Ностра.

Клятва, которой связывали себя те, кто жил и умирал ради Сицилии.

Враги Каморры.

Враги её семьи.

Сердце Николь колотилось, как барабан войны.

– Не может быть. – Нет…

Дверь за спиной тихо скрипнула.

Она резко обернулась.

На пороге стоял Ренцо.

Голый торс, влажные волосы, на губах тень усталой улыбки.

Он увидел цепочку – и всё понял.

Тишина между ними натянулась, как струна.

– Ты… – Николь подняла глаза, дыхание сбилось. – Ты с Коза Ностра?

Он не стал отрицать.

– Да, – просто. Спокойно. Почти холодно. – Ренцо… Нери.

Её взгляд дрогнул.

–Нери…– Значит… всё это – ложь?

Ренцо усмехнулся.

Медленно. Зловеще.

В этой улыбке не было тепла – только тень опасности.

Он сделал шаг вперёд.

Цепочка блеснула между ними.

Николь не отступила.

Но внутри всё оборвалось.

Мир, который ещё минуту назад казался тёплым и живым, вдруг стал ледяным.

Глава 1

Утро на вилле Нери было слишком тихим.

Не мёртвым – тихим. Настораживающе живым.

Ренцо стоял у высокого окна и смотрел вниз, в сад. Там, среди зелени, которые раньше в этом доме даже не существовало, ходила Катерина. Белая рубашка, свободная, почти домашняя. Волосы, собранные на затылке. И рядом – маленький мальчик, едва стоящий на ногах, но упрямо держащийся за деревянную игрушечную лошадку.

Каэль.

Сын Коррадо Нери.

Наследник Коза Ностра.

Ренцо смотрел не на Катерину – на мальчика.

И в груди что-то медленно, неприятно сжималось. Не боль. Не тоска. А осознание. Плотное, как камень.

«У нас никогда этого не было.»

Он почти слышал собственный голос внутри себя.

Дом, в котором он вырос, никогда не знал смеха.

Мать умерла, когда он был слишком мал, чтобы запомнить её руки. Вито Нери – их отец – был человеком, который говорил громче пуль. А Коррадо… Коррадо стал сталью задолго до того, как впервые взял оружие.

И вот теперь Ренцо стоит в доме Нери, где раньше пахло только холодом и властью, а сейчас – свежим хлебом, розой и землёй после дождя.

Проклятье.

Он бы никогда не поверил, что это возможно.

Катерина наклонилась к мальчику, поправила воротник свитера. Её жест был быстрым, уверенным – как у женщины, которая знает, что её дом теперь не клетка, а крепость.

Ренцо отвёл взгляд – но всё равно замечал:

– как мальчик тянет руки к матери;

– как она поднимает его легко, будто это самое естественное в её жизни;

– как он смеётся…

Смех ребёнка.

В доме Нери.

Такое когда-то казалось невозможным.

«Коррадо сделал это.»

Мысль пришла сама.

«Коррадо, чёртово чудовище, создал семью.»

Раньше Коррадо умел молчать так, что люди теряли сознание от страха.

Теперь… теперь он умел молчать, когда Катерина касалась его руки.

Это было почти сюрреалистично.

Ренцо выдохнул носом, коротко. Смешинка – едва заметная, мрачная режущая.

Он, Ренцо Нери, был воспитан клятвой.

Кровью.

Долгом.

И пустотой, в которой не было места ни любви, ни мечтам о ней.

Он никогда не думал о семье. Никогда.

Не мог представить себя с ребёнком на руках.

Не мог представить женщину, которая посмотрит на него так, как Катерина смотрела на Коррадо.

Он вообще не верил, что у него это когда-нибудь будет.

И всё же…

Когда смотрел на Каэля – маленького, упрямого, с глазами, будто вырезанными из льда Нери – внутри поднималось ощущение, от которого хотелось выругаться.

Не мягкость.

Не мечта.

А желание.

Жёсткое, уверенное – иметь своё.

Он не боялся смерти.

Но впервые подумал, что боится пустоты, в которой прожил всю свою жизнь.

В сад тихо вышел Коррадо.

Без пиджака. В чёрной рубашке, закатанной до локтей.

Он остановился на секунду – просто посмотреть на Катерину.

В его взгляде не было зверя, которым он был для всех остальных.

Только – собственность. Нежная, но железная.

Он подошёл.

Катерина повернулась – это движение было мягким, уверенным.

Коррадо коснулся её плеча. Скользнул пальцами вверх, к шее, и поцеловал её в макушку.

Ничего показного.

Но Ренцо видел в этом жесте всё:

– власть,

– любовь,

– принятие,

– обещание, которое Коррадо никогда никому не давал.

Коррадо Нери стал человеком, который может обнять.

Только одного.

И только её.

Мальчик засмеялся, увидев отца.

Коррадо сел на корточки, уверенно, легко, и подставил ладони.

Каэль сделал два неуверенных шага – упал прямо в его руки.

Коррадо улыбнулся – едва, но это была улыбка.

Настоящая.

Ренцо сжал челюсть.

«Везёт тебе, брат.»

Не зависть.

Не злость.

Просто факт.

Коррадо нашёл то, чего в их доме никогда не существовало.

И это делало его сильнее.

Катерина что-то тихо сказала мужу.

Коррадо кивнул, поднялся, держа сына на руках. Повернул голову – увидел Ренцо у окна.

Мгновение тишины.

Понимание.

Братское, тяжёлое.

Коррадо передал Каэля Катерине.

Погладил мальчика по голове, затем коснулся её руки.

Коротко.

Сдержанно.

И пошёл в сторону дома.

Через минуту он вошёл в комнату, где стоял Ренцо.

Остановился рядом.

Даже не посмотрел в окно.

– Нам нужно поговорить, – сказал он спокойно. – Но не здесь.

Ренцо отлепил взгляд от сада, медленно повернулся к брату. На лице – привычная маска спокойствия, под которой всегда что-то кипело.

– Что случилось? – спросил он низко.

Коррадо не ответил. Только коротко кивнул в сторону коридора:

– Пойдём.

Они шли молча. Коридоры виллы – теперь тёплые, изменённые Катериной – всё равно дышали старой властью Нери. Стены помнили кровь. Войны. Клятвы. Даже если поверх них теперь висели другие картины, жизнь в доме всё равно принадлежала мужчинам Нери.

Коррадо открыл дверь в кабинет.

Тяжёлые, тёмные, почти чёрные двери.

Дерево, которое виделось как металл.

Он пропустил Ренцо вперёд, но сам вошёл следом и сразу прошёл к окну – привычка, сформированная годами: он никогда не начинал разговор, не видя весь двор перед собой.

Ренцо сел в кресло. Лениво, но не расслабленно.

В позе – уверенность, в которой была тень раздражения.

Он уже чувствовал: сейчас будет что-то крупное.

Коррадо стоял спиной.

Чёрная рубашка, прямые плечи, тень подскользнувшегося света на лице – он выглядел как человек, который стал смертью для многих и станет ещё для большего количества.

– На наш склад опять пошли, – сказал он наконец.

Ренцо не шелохнулся.

– Какой?

– Оружейный.

Тишина повисла, тяжёлая, как бетонная плита.

– Сколько? – спросил Ренцо.

Коррадо повернулся к нему. В его глазах была ярость, но холодная. Расчётливая. Такая, какая бывает только у тех, кто умеет мстить системно.

– Много, – ответил он. – Слишком много. Настолько, что это уже война.

Ренцо выдохнул через нос. Не удивление – расчёт.

– И ты уверен, что это Каморра? – спросил он медленно.

Коррадо улыбнулся. Жёстко. Полуулыбкой, в которой не было ни намёка на лёгкость.

– Это уже второй раз, Ренцо. Второй.

И происходит это только на тех территориях, где их люди неизвестно зачем ходят последнее время.

Ренцо откинулся в кресле чуть глубже.

– Каморра знает, что соваться на нашу землю – самоубийство.

– Варго Драк не глуп, – отрезал Коррадо. – Но он горячий. И слишком привык проверять границы. Думает, что может позволить себе больше, чем остальные.

Над столом повисла тишина.

Ренцо склонил голову, глядя в одну точку.

Взгляд стал… иным.

Сосредоточенным. Опасным. В нём не было страха – только мысль, как клинок.

– Может, они играют в устрашение, – предположил он. – Передел портов. Или хотят выбить наши маршруты через берег.

– Это не устрашение, – голос Коррадо стал ниже, тяжелее. – Это попытка забрать то, что принадлежит нам.

Он прошёлся вдоль комнаты медленно, шаги тяжёлые, уверенные.

И остановился напротив стола.

– Ренцо. – Он произнёс его имя, словно предупреждение. – Они думают, что мы стали мягче. Что дом Нери изменился.

Ренцо знал, о чём он.

Катерина.

Ребёнок.

Сад за окном.

Враг всегда считает, что мягкость – слабость.

– Никто не думает, что ты мягче, Коррадо, – сухо сказал Ренцо.

– Ошибаешься. – Коррадо опёрся руками о стол, наклонился. – Слухи идут. Что я стал другим. Что у меня семья. Что на вилле Нери теперь светлее. А значит – меня можно тронуть.

– Слухи ведут дураков, – парировал Ренцо. – Умные знают правду.

Коррадо ударил ладонью по столу. Не со злости – как знак.

– Драк не умный. Он дерзкий. И он полез туда, куда лезть нельзя.

Воздух между ними стал острым.

Ренцо медленно поднял взгляд.

– Ты действительно уверен, что это они?

Коррадо ответил без тени сомнения:

– Да.

Кому ещё выгодно ослабить дом Нери?

Кто ещё хочет показать, что мы не такие железные, как раньше?

Кто так уверенно ходит по нашей земле?

– Каморра, – тихо произнёс Ренцо.

– Именно. – Коррадо выпрямился. – И Варго Драк ещё не понял, с кем связался.

Ренцо чуть выгнул бровь.

– Значит, ты хочешь войны?

– Я хочу ответ. – Коррадо посмотрел прямо в глаза. – Чёткий. Жёсткий. Чтобы они почувствовали, что дом Нери не изменился – и не изменится.

То, как он это сказал…

Это был не просто приказ.

Это был зов крови.

Семейный.

Ренцо знал: когда Коррадо так смотрит – он уже решил.

Вопрос только как.

– Что ты планируешь? – спросил он.

Коррадо медленно обошёл стол.

Остановился рядом.

Его тень легла на пол, как знак, что решения уже приняты.

– Для начала, – сказал он. – Ты поедешь к ним.

Ренцо не дёрнулся. Только наклонил голову чуть в сторону.

– С какой целью?

– Узнать правду.

– Ты понимаешь, что если я появлюсь у них просто так – они насторожатся?

Голос Ренцо был ровным, почти ленивым. Но в глазах – ни грамма сомнения. Он не боялся Каморры. Он просто считал тактические ходы.

Коррадо качнул головой.

– Ты не поедешь «просто так».

Через две недели – благотворительный вечер.

Ренцо поднял бровь.

– Опять этот цирк для журналистов?

– Да, – ответил Коррадо. – Раз в несколько лет они устраивают встречу для СМИ.

Все кланы Италии.

Улыбаются, жмут руки, делают вид, что у нас мир.

В его голосе прозвучало презрение.

– Люди любят верить, что мы все – цивилизованные. Что нет угрозы, нет крови. Что мы умеем жить «в согласии».

– А мы умеем? – Ренцо усмехнулся уголком губ.

Коррадо даже не повернул головы.

– Нет. Но людям это не нужно знать.

Пауза.

Глухая, тяжёлая, как если бы воздух сдавили в стенах.

– На этом вечере ты будешь представлять дом Нери, – продолжил Коррадо. – Официально. Как мой капо. Как лицо Коза Ностра Сицилии.

Ренцо не отреагировал ни удивлением, ни гордостью.

Только сощурился.

– А неофициально?

Коррадо посмотрел на него прямо.

– Неофициально ты поедешь туда уже завтра.

Ренцо тихо усмехнулся.

– Завтра. Ты даже не прикрываешь это делом, да?

– Не вижу смысла. – Коррадо оттолкнулся от стола и начал медленно ходить по комнате. – Ты поедешь в Неаполь под видом проверки наших маршрутов. Капо Нери, контролирующий логистику – нормальная причина. Никто не будет задавать вопросы.

– Они всё равно будут наблюдать, – возразил Ренцо.

Не протест – факт.

– Пусть наблюдают, – жестко сказал Коррадо. – Пусть думают, что мы просто усилили контроль. Ты будешь ездить между складами Каморры. Смотреть, кто из их людей где появляется. Что охраняют усиленно. Где новые маршруты. Где они суют нос.

В течение двух недель ты будешь дышать им в затылок.

В голосе Коррадо появилась сталь, та самая, которой боялись доны.

– И ты узнаешь, замышляют они что-то или нет.

– То есть я должен пронюхать всё, что возможно, пока они думают, что я там просто так? – уточнил Ренцо.

– Да.

– Две недели – долгое время, – сухо сказал он. – Если они готовят что-то серьёзное, то спрячут глубже.

Коррадо остановился напротив него.

– Ты найдёшь. Ты всегда находишь.

Это была не похвала – признание факта.

Ренцо выдохнул и медленно постучал пальцами по подлокотнику.

– Ладно. Но если это действительно Каморра, то зачем им наши склады?

Коррадо прищурился.

– Они хотят ослабить нас.

Ударить там, где больнее всего.

Показать, что дом Нери – не железная крепость.

Им не нужно оружие, Ренцо. Им нужна демонстрация силы.

– Рискованно, – сказал Ренцо.

– Да. И дерзко.

И это очень похоже на Варго Драка.

Ренцо хмыкнул.

– Думаешь, он настолько глуп?

– Нет, – Коррадо снова наклонился, опираясь ладонями о стол. – Он не глуп. Он слишком уверен в себе. Считает, что может действовать так, как считает нужным. Что Сицилия – устаревшая система. Что Каморра может стать главным игроком. Ему нужна власть. Быстрая. Жёсткая. Громкая.

– И идёт к этому через нас? – уточнил Ренцо.

Коррадо кивнул.

– Да. Он полез туда, где его могут сломать.

И думает, что я стал мягким, потому что у меня жена и ребёнок.

Ренцо встретил его взгляд.

– Кто-то действительно думает, что ты мягкий – идиот.

Коррадо усмехнулся холодно.

– Значит, у нас есть повод напомнить, кто такие Нери.

– Ты хочешь войны? – спросил Ренцо снова, но уже иначе. Глубже. Проверяя.

– Я хочу ясности, – ответил Коррадо жёстко. – Если это Драк – он почувствует. Если нет – мы найдём настоящего врага. Но сейчас Каморра – первый подозреваемый.

Он замолчал.

А потом добавил, тихо, почти опасно:

– На благотворительном вечере я хочу видеть, как Варго на тебя посмотрит. Как он на это отреагирует. Как поведёт себя его капо. Что будет в его взгляде. Ненависть? Страх? Уверенность? Или… скрытая вина.

Ренцо медленно выпрямился в кресле.

– Понял. Завтра выезжаю.

– Хорошо. – Коррадо выдохнул. – Держи меня в курсе каждого шага.

– Разумеется.

Коррадо задержал взгляд.

– И, Ренцо… – голос Коррадо стал ниже. – Эта поездка не будет простой. Они умные. Если что-то скрывают – ты это почувствуешь.

Ренцо улыбнулся хищно:

– Я прекрасно понимаю, во что ввязываюсь.

Коррадо задержал на нём взгляд.

Холодный. Властный. Настоящий взгляд главы семьи.

– Тогда помни только одно, – сказал он тихо, но жёстко. – Ты – Нери. И действуешь как Нери. Всегда.

Ренцо не отвёл взгляда.

– Не беспокойся. Я не подведу.

Коррадо коротко кивнул:

– Вот поэтому я и отправляю именно тебя.

Коррадо коротко кивнул, отодвинул стул и сказал:

– Пойдём. Роза уже накрыла.

Они вышли из кабинета.

Коридоры, ещё несколько минут назад наполненные напряжением, теперь казались спокойнее.

Дом жил своей новой, тихой, тёплой жизнью. Той, которую когда-то никто из них и представить не мог.

Из столовой мягким золотом бил тёплый свет.

Пахло свежим хлебом, базиликом… домом. Настоящим.

Когда они вошли, Катерина уже сидела за столом.

Её длинные волосы были слегка собраны. На шее тонкая цепочка.

На лице – усталость, но та, что приходит после тихого, хорошего дня.

Она подняла взгляд и мягко улыбнулась.

Коррадо подошёл первым.

Наклонился и поцеловал её в макушку – как всегда.

Привычное движение.

Единственное, что умело смягчать его взгляд.

– Каэль уже спит? – спросил он, садясь рядом и почти автоматически кладя ладонь ей на поясницу.

– Да, – улыбнулась Катерина. – Он сегодня слишком много бегал в саду. Устал и уснул раньше обычного.

– Как его отец в молодости, – пробормотал Ренцо, проходя к своему месту.

Коррадо нахмурился.

– Что?

– Ты тоже засыпал, где стоял, – невинно пожал плечами Ренцо. – Роза рассказывала. Как-то раз ты даже уснул у порога кухни.

Катерина тихо засмеялась.

Коррадо медленно повернул голову к брату:

– Роза слишком много болтает.

– Ты слишком много даёшь поводов, – парировал Ренцо.

– Не начинайте, – попросила Катерина с тёплой улыбкой. – Мы же за столом.

– Вот видишь, – Ренцо ткнул вилкой в сторону Коррадо. – Женщинам удаётся то, чего я пытался добиться годами: заставить тебя слушаться.

Коррадо фыркнул, но взгляд смягчился, когда он снова посмотрел на Катерину.

– Я всегда слушаюсь только её, – произнёс он тихо. Но достаточно громко, чтобы Ренцо услышал.

Катерина слегка покраснела и опустила взгляд в тарелку.

Роза прошла мимо, ставя на стол ещё одно блюдо.

– Господин Ренцо, – сказала она с лёгкой улыбкой, – не доводите господина Коррадо.

– Спасибо, Роза, – отозвался он. – Но если кто-то и доводит Коррадо, то точно не я.

– Это правда, – еле слышно прошептала Катерина, наклоняясь к мужу.

Коррадо покосился на неё; в его глазах мелькнуло то тёмное, тёплое чувство, которое он позволял себе только рядом с ней.

Ренцо наблюдал за ними.

Не со слабостью.

Не с завистью.

А с тем странным ощущением, которое он почти никогда не чувствовал.

Что-то дрогнуло глубоко внутри – там, где он привык держать только холод.

Любовь в их мире – приговор.

Опасная, жестокая, беспощадная.

Та, что делает мужчину уязвимым.

И всё же – он видел, как Коррадо смотрит на Катерину.

И знал: если кто-нибудь хоть пальцем тронет её, брат зальёт кровью всю Сицилию.

И, возможно, весь мир вместе с ней.

Коррадо заметил его взгляд.

– Что? – спросил он.

Ренцо взял бокал, повернул между пальцев.

– Ничего. – Ленивая усмешка. – Просто… непривычно.

– Что именно? – уточнила Катерина мягко.

Он усмехнулся.

– Что этот дом стал… живым.

Катерина тепло улыбнулась – той самой улыбкой, что однажды перевернула весь дом Нери.

– Так и должно быть, Ренцо.

Коррадо посмотрел на неё так, как мужчина смотрит только на одну женщину в своей жизни.

Потом перевёл взгляд на брата:

– Привыкай. Это теперь наш дом.

Ренцо не ответил сразу.

Просто кивнул.

Он не был сентиментальным.

Не нуждался в тепле.

Но за этим столом что-то чувствовалось иначе.

Тихо.

Тепло.

Опасно правильно.

И всё же – он знал: мир Нери всегда живёт на границе света и тьмы.

А утром он уедет туда, где света нет вовсе.

Катерина подняла бокал:

– За то, что сегодня был хороший день.

Коррадо поднял свой.

Ренцо тоже.

– И за то, – добавил Ренцо лениво, но с хищной усмешкой, – чтобы завтра был не хуже.

Коррадо бросил на него острый взгляд:

– Завтра будет другой.

Катерина едва заметно нахмурилась – будто почувствовала это напряжение.

Но Роза как раз принесла хлеб, и атмосфера снова смягчилась.

И вечер закончился так, как заканчиваются только самые редкие вечера в доме Нери: спокойно.

Глава 2

Салон пах свежей косметикой, дорогими маслами и лёгкой ванилью – аромат, который Николь сама выбрала, чтобы именно он стал визитной карточкой места.

Светлые стены, круглые зеркала, мягкое золото подсветки – всё выглядело так, как она мечтала.

Она провела ладонью по идеально чистой стойке.

Это было её пространство.

И её гордость.

Полгода назад она закончила институт – управление бизнесом. Она выбрала эту специальность не чтобы строить корпорации, а чтобы уметь держать что-то своё. Маленькое. Настоящее.

И тогда Варго…

Варго подарил ей этот салон.

Не огромный, не пафосный – но красивый, дорогой, перспективный.

Подарок брата.

И в то же время – проверка.

«Справишься – расширю».

Она до сих пор слышала его голос.

Теперь, когда салон начал процветать, Николь чувствовала ровно то, чего хотела добиться:

гордость.

И тихую надежду, что Варго гордится ею тоже.

– Только посмотри, какой порядок, – сказала рядом девушка с планшетом. – Все поставки пришли вовремя. Ничего не побили, не перепутали. Накладные – идеальные.

Арианна.

Её управляющая. Её правая рука. Её почти подруга.

Стильная, уверенная, старше Николь всего на два года и с таким тоном, будто она здесь главная. И Николь это нравилось.

Арианна держала салон железно, но мягко.

– Отлично, – кивнула Николь. – Спасибо.

– Ты бы сама видела лица клиенток, – фыркнула Арианна. – Одна вчера сказала, что у нас “лучшее место для спасения нервов во всём Неаполе”. И что у тебя идеальный вкус.

Николь слегка смутилась, но улыбнулась.

– Они преувеличивают.

– Конечно. Особенно те, кто приходит каждые три дня, – Арианна подняла бровь. – Просто чтобы посмотреть на тебя и притвориться, что им нужен крем за триста евро.

Николь закатила глаза.

– Ари…

Арианна ткнула её локтем.

– Ладно, хватит работать. Завтра вечером – клуб. Потанцевать. Выпить. Разбавить эту твою идеальную жизнь.

– Я говорила «подумаю», – напомнила Николь.

– И вот ты подумала, – победно развела руками Арианна. – Значит, идём.

Николь тихо рассмеялась.

– Посмотрим.

– Это “посмотрим” звучит как “я сбегу домой в десять и скажу, что устала”.

– В десять я действительно устаю.

– Нет. Ты просто боишься, что Варго пришлёт за тобой конвой охраны.

Николь фыркнула.

– Он так сделал один раз.

Арианна уставилась на неё.

– Один? Николь…

Николь подняла руки.

– Ладно, не один раз. Довольна?

– Вот, уже ближе к правде, – хмыкнула Арианна. – Ты принцесса Каморры. Если бы у тебя была кошка – её тоже бы охраняли.

Николь только покачала головой, но уголки губ приподнялись.

– Он просто переживает за меня. И показывает это так, как умеет.

– Братская любовь, – мягко сказала Арианна. – В самой суровой форме.

Слова легли глубоко.

Точно в точку.

Николь снова оглядела салон.

Живой. Тёплый.

Здесь она могла быть собой.

Здесь она могла дышать.

Из подсобки вынесли коробки: сыворотки, масла, маски, новая коллекция глянцевых средств для волос.

Сотрудницы смеялись, спорили о музыке, обсуждали расписание.

Это была её маленькая вселенная.

Уютная. Правильная.

– Ладно, – сказала Николь. – Если завтра всё будет спокойно, то… можем пойти.

– Всё! – Арианна подпрыгнула. – Сказала – значит, идём.

Николь только вздохнула – но улыбнулась.

Через минуту она попрощалась с Арианной и направилась к выходу.

Двери салона мягко закрылись за её спиной.

А на улице, у тротуара, уже стояла чёрная машина.

Охрана.

Как всегда.

Один из мужчин открыл дверь:

– Синьорина Николь, мы отвезём вас домой.

Она кивнула и села внутрь, даже не замечая, что где-то в глубине Неаполя уже началась цепочка событий, которая полностью изменит её жизнь.

Машина мягко остановилась перед знакомой, тёмной виллой.

Дом Драков возвышался над садом так же, как всю жизнь Николь – строгий, массивный, с арками, которые будто удерживали небо.

Охранник открыл дверь.

– Синьорина, мы приехали.

Николь вышла и на секунду просто стояла, глядя на дом.

Он был её домом.

Всегда был.

Но уже не тем.

Когда Элена была жива – здесь было иначе.

Легче дышалось.

Свет казался теплее.

Стены звучали мягче.

Мама могла превратить даже самые тёмные углы в что-то живое, тёплое, домашнее.

Пахло её едой, её парфюмом, её смехом.

А после её смерти…

Дом стал пустым.

Слишком тихим.

Слишком каменным.

Несколько лет прошло, но боль не уходила – она просто научилась жить в глубине Николь, прятаться в тех местах, куда та редко заглядывала.

И всё же…

Она не была слепой.

С появлением Алисии дом изменился.

Не до прежнего света – нет.

Но он перестал быть мёртвым.

Алисия принесла сюда движение, эмоции, мягкую человечность, которую Варго давно похоронил под своей жесткостью.

С её появлением дом начал дышать.

Не так, как раньше… но хотя бы дышать.

И всё же Николь всегда чувствовала: прежнего дома не вернётся.

Элена была единственной, кто умел держать этот мир цельным.

Она подняла голову, посмотрела на небо, на рассыпанное над виллой золото звёзд.

Губы дрогнули.

– Мам… я скучаю, – прошептала она так тихо, что даже ветер едва услышал. – Очень.

Несколько секунд – просто тишина.

Сердце – будто сжали в ладони.

Но потом Николь глубоко вдохнула.

Выпрямилась.

Собрала себя.

Она Драк.

Она не падает.

Она идёт дальше.

Она поднялась по ступеням и вошла в дом.

С первых шагов – запах еды, свежего хлеба, томатов.

Голоса.

Смех Алисии – звонкий, живой.

Голос Варго – низкий, резкий, но теперь с теплом, которое раньше у него никогда не появлялось.

И второй мужской голос – уверенный, слегка насмешливый.

Теоран.

Дом жил.

По-другому, чем при Элене.

Но жил.

Николь сняла пальто, повесила его на крючок, провела ладонью по ткани – будто собираясь с духом – и направилась к гостиной.

Голоса становились ближе.

Николь шагнула в гостиную – и первое, что она увидела, был Теоран.

Он сидел в кресле, откинувшись назад, держа бокал вина в руке.

Чёрная рубашка, расстёгнутая на одну пуговицу. Улыбка – хищная, но ленивая.

Взгляд – прямой, слишком внимательный, будто он ждал именно её.

И когда она появилась на пороге, он улыбнулся шире:

– Принцесса Каморры решила всё-таки снизойти до простых смертных.

Николь закатила глаза.

– Теоран, я даже не успела войти, а ты уже начинаешь?

– Я скучал, – сказал он невинно, но в его голосе была тень того самого едва уловимого намёка, который понимал бы только тот, кто действительно слушал.

Николь фыркнула, но уголки губ дрогнули.

– Ты скучаешь по всем, кто уезжает от тебя дальше чем на пять метров.

– По тебе – на один, – поправил он и подмигнул.

Она хотела возразить, но услышала тёплый голос:

– Николь! – Алисия улыбнулась широко. – Мы тебя ждали к ужину. Думали, ты снова исчезнешь.

Николь подошла ближе.

– Я не исчезла. Просто задержалась в салоне.

Алисия покачала головой:

– Ты работаешь слишком много.

Прежде чем она успела ответить, Варго – сидящий рядом, в тёмной расстёгнутой рубашке, руки легко на столе – произнёс низко:

– Я говорил. Она проводит там больше времени, чем дома.

Его голос был строгим, но не жёстким.

Факт.

С оттенком заботы.

Николь подняла подбородок.

– Ты сам подарил мне этот салон, помнишь? И сказал: «Покажи, что можешь управлять бизнесом».

Варго посмотрел на неё прямо.

Внимательно.

Оценивающе.

Как на равную.

И кивнул:

– И ты показываешь. Очень хорошо. Даже лучше, чем я ожидал.

Для него это было высшее признание.

Николь улыбнулась – искренне, чуть смущённо – и села рядом с Теораном.

Ужин начался.

Домашний.

Тёплый.

Редкий для семьи Драк.

Теоран наклонился к ней чуть ближе:

– Кстати… у тебя новый оттенок помады? Или это я смотрю на тебя слишком часто?

Она едва не поперхнулась.

– Теоран!

– А что? – он изобразил невинность. – Комплимент девушке – это теперь преступление?

Она толкнула его локтем.

– Ты делаешь комплимент так, будто пытаешься меня соблазнить.

Он улыбнулся краешком губ:

– А это запрещено?

Николь хотела отшутиться, но поймала его взгляд.

Не навязчивый.

Не прямой.

Но внимательный.

Слишком внимательный.

Она медленно отвела глаза – и увидела Алисию.

Та сидела рядом с Варго.

Его рука лежала на её колене – пальцы мягко гладили кожу.

Едва заметный жест, но Николь увидела.

Варго рядом с Алисией становился другим:

– тише,

– мягче,

– теплее,

– почти домашним.

Николь смотрела на них и думала:

«Даже такой мужчина, как Варго… смог найти своё счастье.»

Мысль легла в сердце тяжёлым, но светлым грузом.

Она наблюдала, как Алисия шепчет ему что-то на ухо, а он слегка улыбается – той редкой улыбкой, которая существует только для неё.

«Она изменила его полностью.»

Николь отвела взгляд.

И подумала:

А будет ли у меня когда-нибудь что-то подобное?

Такая любовь?

Не игра.

Не страсть, вспыхивающая на одну ночь.

А настоящее.

Мужчины их мира редко на такое способны.

Слишком много крови.

Слишком много власти.

Слишком мало места для сердца.

Пальцы мягко коснулись её руки.

Тёплые.

Уверенные.

Теоран.

Николь вздрогнула – едва, почти незаметно – и повернулась к нему.

– Николь… – его голос стал тише. – Ты опять грустишь.

– Нет, – она поспешно улыбнулась. – Всё в порядке.

Он наклонил голову чуть ближе.

– Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь.

Она отвела взгляд на стол.

– Может быть… – мягко сказала она. – Но сегодня действительно всё хорошо.

– Если тебе когда-нибудь понадобится… что угодно. Или просто поговорить… – он подбирал слова непривычно аккуратно. – Я рядом. Правда.

Это прозвучало слишком искренне.

Николь на секунду задержала дыхание.

Но кивнула:

– Я знаю, Теоран. Спасибо.

Он улыбнулся – иначе, чем обычно.

Теплее.

Глубже.

Ужин продолжался.

Спокойный.

Тёплый.

С редкими шутками.

Но под ним всё время вибрировало что-то новое.

И Николь почувствовала это.

Она смотрела на Теорана и думала:

Почему у меня к нему нет чувств?

Он ведь… хороший мужчина.

Надёжный.

Верный.

Сильный.

Тот, кого любая бы выбрала.

Но внутри у неё не было искры.

Ни огня.

Ни притяжения.

Только тепло.

Сестринское.

Родное.

Это смущало.

Пугало.

И заставляло задуматься.

Ужин закончился.

Все разошлись по комнатам.

Николь поднялась наверх, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной.

Тео стал другим.

Раньше он относился к ней как к сестре.

Как к лучшей подруге детства.

Как к своей маленькой, раздражающей, но любимой Николь.

А теперь…

Он смотрел на неё как на женщину.

И это пугало сильнее всего.

Он для меня как брат… – подумала она.

И сердце сжалось.

Она прошла к окну, распахнула его, вдохнула ночной воздух.

Но вдруг – тенью, почти шёпотом – возникла другая мысль:

Может быть… стоит посмотреть на него иначе?

Он всегда рядом.

Всегда заботится.

Всегда улыбается ей так, как никто другой.

Может быть… когда-нибудь…

Но мысль оборвалась сама собой.

Потому что ей всё равно что-то в этом казалось… неправильным.

Неполным.

Не её.

Николь закрыла окно, медленно погасила свет.

И легла спать – со странным, глухим ощущением в груди, которое не давало ей ни ответа, ни покоя.

Глава 3

Утро на вилле было таким тихим, каким оно бывает только в редкие, спокойные дни – без суеты, без лишних шагов, без напряжения в воздухе.

Николь проснулась легко, без тяжести в груди, и какое-то время просто лежала, вслушиваясь в далёкий звук посуды на кухне.

Это была Алисия.

Только она могла так тихо, но при этом уверенно хозяйничать утром, будто этот дом всегда принадлежал ей.

Николь поднялась, накинула лёгкий халат и спустилась вниз.

На кухне аромат кофе смешивался с запахом тостов и свежей выпечки – и всё это было таким тёплым, что даже стены будто мягчали.

Алисия стояла у плиты, тонкая, светлая, с собранными волосами, с той мягкой улыбкой, которую Николь видела только по утрам.

– Доброе утро, – сказала Николь, заходя.

Алисия обернулась, улыбнулась шире:

– Доброе. Я думала, ты ещё спишь.

– Нет, – Николь подошла ближе. – Я услышала тебя и решила… присоединиться.

Алисия наливала кофе.

Движения лёгкие, спокойные.

Та женщина, которая когда-то была просто гостьей их мира, стала частью их дома.

Николь села за стол, подперев щёку рукой, наблюдая.

– Ты счастлива, правда? – тихо сказала она.

Алисия замерла на секунду, прежде чем поставить чашку перед Николь.

Она села напротив и ответила так же тихо:

– Очень. Хотя… если бы ты сказала мне пару лет назад, что я буду жить в доме Драк, спать рядом с Варго и смеяться по утрам – я бы не поверила.

Её глаза улыбались.

Тепло.

По-настоящему.

– Но… – продолжила Алисия, кладя ладонь на ладонь Николь. – За любовь стоит сражаться. Даже если она приходит из тьмы. Даже если она пугает. Если она настоящая – она того стоит.

Николь опустила взгляд.

– Я рада за вас. Правда.

– Спасибо, – Алисия сжала её пальцы.

Пару секунд – тишина.

Мягкая. Тёплая.

Потом Николь всмотрелась в стол, словно в каком-то отражении.

– Знаешь… иногда мне кажется, что за этим столом всё равно не хватает мамы.

Алисия не вздрогнула – она привыкла к этим словам, к этой боли в Николь.

Она мягко кивнула.

– Тебе её всегда будет не хватать. И это нормально.

Николь медленно выдохнула.

– Она умела делать этот дом… другим. Живым. Когда она была здесь – всё было иначе.

– Я знаю, – тихо ответила Алисия. – Она была светом этого дома… тем светом, который невозможно заменить. Тёплая, добрая, живая. Когда Элена была рядом – казалось, что стены дышат иначе.

Николь кивнула, глядя куда-то в кружку.

– Она была именно такой.

– И она бы гордилась тобой, – сказала Алисия мягко. – Очень.

Николь прикусила губу, с трудом удерживая эмоции.

Этот разговор – был нужен, но всегда ранил.

Алисия потянулась, коснулась её щеки.

– Ешь, принцесса. А то твой брат скажет, что я держу тебя голодной.

Николь рассмеялась – легко, искренне.

И утро потекло дальше – нежно, почти домашне.

После завтрака она уехала в салон.

Там её встретила привычная суета:

– поставки,

– проверка качества,

– бесконечные вопросы от сотрудников,

– запись клиенток,

– накладки с расписанием,

– подбор новой линейки уходовых средств.

Арианна ходила рядом, словно маленький ураган: проверяла документы, давала указания, спорила с менеджером по поставкам, успевала шутить и жаловаться на усталость одновременно.

Николь всё контролировала спокойно, уверенно.

Она обходила зал, поправляла детали, смотрела на отражение в зеркалах – не себя, а то, что создала.

Этот салон был её маленьким миром.

Её гордостью.

Идеальный рабочий день.

К вечеру Николь устала, но была довольна работой.

Она уехала домой, поднялась в комнату – и впервые за весь день позволила себе расслабиться.

Она открыла шкаф и выбрала одежду для клуба.

То, что отражало её: не кричащую, не вызывающую – но уверенную, женственную.

– Узкие чёрные джинсы,

– топ цвета слоновой кости,

– лёгкий бежевый пиджак.

Минимум украшений, волосы слегка выпрямленные, макияж – спокойный, но подчёркивающий глаза.

Она посмотрела в зеркало.

Да.

Именно так.

Она вышла из комнаты, спускаясь по лестнице…

И сразу увидела Теорана.

Он выходил из кабинета Варго – широкие плечи, чёрная рубашка, взгляд хищника, которому что-то не нравится.

Он остановился, когда увидел её.

Полностью.

Будто ударил стоп-кадр.

Взгляд прошёлся по ней медленно – слишком медленно.

Он подошёл ближе.

Провёл пальцами по её плечу – не грубо, но уверенно.

Собственнически.

– Ты сегодня… – он наклонился ближе, почти коснувшись губами её уха, – выглядишь нереально.

Николь улыбнулась – коротко.

– Спасибо.

Теоран выпрямился, но взгляд стал уже тёмным.

– Куда собралась?

Голос низкий, недовольный.

– В клуб. С Арианной.

Он медленно сжал челюсть.

– В какой клуб?

Николь рассмеялась.

– Ты меня контролируешь?

– Нет, – ответил он так тихо, что это было опаснее крика. – Я хочу знать, где ты будешь. Чтобы, если что – добраться до тебя первым.

Она качнула головой.

– Со мной поедет охрана. Всё в порядке.

Он не расслабился.

Даже наоборот – стал жёстче.

– Если что-то случится – звони мне сразу. Сразу, Николь.

– Хорошо, – сказала она мягче. – Но ничего не случится. Это просто клуб.

Она повернулась, шагнула вперёд…

А он остался стоять.

Смотрел ей вслед.

И в его взгляде было слишком много: злость, желание удержать, и странная, пугающая собственническая тень.

Николь вышла за дверь, и охранник сразу распахнул перед ней дверцу машины.

– Синьорина, мы отвезём вас, – сказал он.

Она кивнула, села внутрь и на секунду позволила себе выдохнуть – ровно настолько, чтобы отпустить напряжение после разговора с Теораном.

Машина мягко тронулась.

Огни вечернего Неаполя тянулись за окнами длинными, золотыми линиями; влажный воздух города густел ароматами моря и ночных улиц.

Николь смотрела вперёд и чувствовала, как в груди смешивается странное: лёгкое волнение, ожидание и слабое раздражение на то, как Тéo слишком явно показывал своё недовольство.

«Это всего лишь клуб…» – подумала она, уткнувшись подбородком в ладонь.

Но где-то глубоко внутри знала: для него это было не “всего лишь”.

Через несколько минут машина свернула на боковую улицу. Музыка уже вибрировала через закрытые окна – глухие басы, свет неона, голоса.

Когда автомобиль остановился у входа, Николь увидела силуэт, стоящий около двери – стройный, в обтягивающих брюках, с лёгкой волной каштановых волос.

Арианна.

Она, как всегда, ждала не терпеливо, а эффектно.

Николь вышла из машины – и только тогда её подруга широко улыбнулась:

– Ну наконец-то. Я уже думала, ты сбежала домой спать.

– Я же обещала. Видишь? Даже я иногда выбираюсь.

– Девочка, ты выглядишь так, что сегодня весь Неаполь будет твоим!

Николь рассмеялась.

– Не начинай.

– Я не начинаю, я просто говорю правду, – Арианна взяла её под руку. – Пошли. Нам нужно отдохнуть.

И они вошли в клуб.

Туда, где впервые начнёт меняться судьба Николь Драк.

Ренцо

Утро дома Нери было слишком тихим.

Таким тихим, что это бесило.

Ренцо застегнул последние пуговицы чёрной рубашки, взял пиджак с кресла и бросил короткий взгляд в зеркало – привычная сталь в глазах, хищная тень на лице. Он выглядел так, будто готов ехать не «по делам», а на войну.

Хотя, в сущности… это и была война.

Он вышел в коридор – и сразу услышал лёгкий смех.

Тот самый, который с недавних пор жил в этих стенах.

В гостиной Катерина держала Каэля на руках. Мальчик что-то бормотал своим детским языком, хватал её за цепочку, а она мягко смеялась и шептала ему что-то на ухо.

Ренцо остановился в дверях.

– О, – протянула Катерина, поднимая взгляд. – Ты уже собрался?

– Ага. – Он поправил воротник. – Уеду на неделю… может, на две.

Катерина слегка нахмурилась – легкая тень беспокойства.

– Всё в порядке?

– Конечно. – Ренцо усмехнулся. – Просто дела. Ты же знаешь, как у нас это работает.

Он сделал шаг ближе и, как всегда, не удержался от шутки:

– Но вы с Коррадо не скучайте. Дом полностью в вашем распоряжении… можете заделать второго ребёнка, если хотите.

Катерина вспыхнула моментально.

– Ренцо! – Она покачала головой, но улыбка всё равно появилась. – Ты как всегда…

– Неповторим? – подсказал он.

– Невыносим, – поправила она, но в голосе – тепло.

Ренцо хмыкнул и нагнулся к Каэлю.

– Эй, пацан, – он легко потрепал малыша по мягким тёмным волосам. – Веди себя хорошо. Не обижай маму, ясно?

Каэль засмеялся – этот звук, который до сих пор заставлял Ренцо ощущать странное, непривычное тепло.

Катерина посмотрела на него мягче:

– Береги себя, ладно?

Её голос…

Свет в глазах…

Чистота…

Ренцо отвёл взгляд на секунду.

«Твой свет – как у него… Армандо.»

Удар в грудь – тихий, но острый.

Имя, которое он почти никогда не позволял себе произносить вслух.

«Как же я скучаю, брат…»

Армандо.

Младший.

Добрый.

Слишком светлый для их мира.

Тот, кто мог бы быть сейчас здесь – мог бы смеяться, мог бы держать на руках Каэля, шутить с Катериной…

Но его больше нет.

И это «нет» резало Ренцо уже много лет.

Он моргнул, возвращаясь в реальность.

– Всё будет хорошо, Катерина, – сказал он ровно. – Обещаю.

Она кивнула, всё ещё с той мягкой, почти материнской заботой, которая иногда пробивала сквозь его броню.

Ренцо развернулся и направился в кабинет.

Коррадо сидел за столом, просматривая документы.

Даже утром он выглядел как человек, который способен уничтожить город, если ему этого захочется.

Ренцо вошёл без стука.

– Я готов. Уезжаю.

Коррадо поднял взгляд. Стальной. Контролирующий.

– Звони мне каждый день, – сказал он. – И о каждом движении – докладывай.

– Конечно, – Ренцо усмехнулся. – Ты думаешь, я подведу?

– Нет, – коротко ответил Коррадо. – Ты никогда не подводишь. Не начинай сейчас.

Ренцо кивнул – коротко, почти по-военному.

– Вернусь, когда узнаю всё, что нужно.

– Так и должно быть, – завершил Коррадо.

Между ними – краткий, тяжёлый, немногословный момент понимания.

Настоящее братство Нери: без объятий, без улыбок, но крепче стали.

Ренцо развернулся и вышел.

Во дворе машину уже подогнали.

Но поехать он решил один.

Открыл дверь, сел, завёл двигатель.

Не оглянулся – не был из тех, кто смотрит назад.

Впереди – Неаполь.

Каморра.

Варго Драк.

Две недели среди врагов.

Ренцо усмехнулся себе под нос:

– Ну что ж… пусть попробуют.

И выехал за ворота дома Нери, словно выезжает на охоту.

Частный самолёт коснулся полосы мягко, почти бесшумно.

В Неаполе стоял вечерний воздух – густой, солёный, пахнущий морем и жареным хлебом. Но Ренцо не обращал внимания ни на запахи, ни на цвет неба.

Он летел сюда по делу.

Один.

Без лишних глаз.

Трап опустился.

Ренцо вышел, поправляя манжету рубашки, и спустился по ступеням так, будто ступал на чужую территорию – осторожно, но хищно, с тем спокойствием, которое всегда предшествует буре.

У самолёта уже стояли двое их людей.

Один протянул ключи.

– Сеньор Ренцо. Машина готова.

– Хорошо, – коротко бросил Ренцо.

Он взял ключи, даже не посмотрев на них.

Пальцы уверенно легли на металл – будто он чувствовал в нём не просто машину, а инструмент.

Он сел за руль чёрного внедорожника, закрыл дверь – и мир снаружи сразу стал тише.

Запустил двигатель.

Машина рычала низко, приятно.

В Неаполь он въехал не как гость.

Как хищник, скрывающийся под шкурой обычного человека.

Домик он снял заранее – небольшой, почти неприметный.

Узкая улица, оливковое дерево у стены, белая штукатурка, тихий двор.

Идеальное место, чтобы наблюдать.

И чтобы никто не наблюдал за ним.

Ренцо открыл дверь, вошёл внутрь и бросил сумку прямо на диван.

Дом был небольшой, но достаточно просторный.

Минимальная мебель.

Большие окна.

Тишина – такая, что звенела в ушах.

Он прошёл на кухню, взял стакан, налил себе виски – неразбавленный, крепкий, как ночь.

Подошёл к окну.

Глоток.

Тепло растеклось по груди, оставив лёгкое жжение.

Внизу – тихая улица.

Моторы.

Смех отдалённых компаний.

Далёкое эхо жизни Каморры.

Ренцо смотрел на город.

«Завтра начну работать.»

Он медленно провёл пальцем по краю стакана.

Да.

Завтра он поедет к складам.

Посмотрит на людей Драка.

Запомнит лица, машины, маршруты.

Начнёт вдыхать Каморру в лёгкие – так глубоко, что она сама себя выдаст.

Но сегодня…

Сегодня была первая ночь в Неаполе.

И в груди у него вспыхнуло то, что всегда загорается у Ренцо, когда он в чужом городе, один, свободный: хищное, ленивое, сладкое чувство охотника перед ночным раундом.

Он усмехнулся.

Тёмной, наглой улыбкой.

– Ну что, Неаполь… – выдохнул он, бросая взгляд на ночные огни. – Посмотрим, какие клубы у вашей Каморры.

Он сделал последний глоток.

Поставил стакан.

Взял ключи.

И в его походке появилось то хищное, уверенное движение, которое знали все женщины Сицилии – и которое стало бы проблемой для любой женщины Неаполя.

Этой ночью Ренцо Нери идёт искать неприятности.

И кто-то обязательно их найдёт.

Глава 4

Клуб жил.

Грохот баса бил в грудную клетку, неон разрезал полумрак, бар сиял стеклом и льдом. Люди смеялись, кричали друг другу в ухо, бокалы звенели, как маленькие выстрелы.

Николь на секунду остановилась у входа, давая глазам привыкнуть к свету.

Арианна уже повернулась к ней, лицо горело предвкушением.

– Ну всё, – прокричала она сквозь музыку. – Добро пожаловать в жизнь вне салона, принцесса Каморры!

Николь закатила глаза, но улыбка сама легла на губы.

– Ты драматизируешь, – ответила она, наклоняясь ближе. – Это просто клуб.

– Не просто, – Арианна взмахнула рукой. – Это лучший клуб в Неаполе. Здесь хотя бы можно забыть, что мир – сплошная работа и обязанности.

Охрана заняла привычные позиции – чуть в стороне, но так, чтобы видеть всё. Николь поймала на себе внимательный взгляд одного из людей Варго и едва заметно кивнула: всё нормально.

– Сначала бар, – решительно сказала Арианна. – Потом танцпол. Потом посмотрим, кто сегодня решит упасть к твоим ногам.

– Никто не будет… – начала Николь.

– Будет, – отрезала Арианна. – Ты видела себя в зеркало?

Николь лишь покачала головой, но внутри что-то всё равно приятно кольнуло.

Они пробрались к бару. Воздух был густой – от парфюма, алкоголя, музыки, чужих эмоций. Бармен тут же заметил их, улыбнулся:

– Что вам?

– Мне… – Николь задумалась на секунду. – Что-нибудь лёгкое.

– А мне что-нибудь не лёгкое, – вмешалась Арианна. – Сегодня я отдыхаю.

Бармен хмыкнул, кивнул и отвернулся, начав готовить напитки.

Арианна облокотилась на стойку, чуть наклонилась к Николь:

– Смотри вокруг, – сказала она. – Здесь никто не знает, кто ты такая. Для них ты просто красивая девушка, которая пришла танцевать. Не сестра Варго Драка. Не принцесса Каморры. Просто ты.

Эти слова задели.

Сильно.

Николь огляделась.

Действительно. Вокруг – только люди. Незнакомые. Смеющиеся. Пьяные. Живые.

Никто не склонял голову, когда она проходила.

Никто не оценивал её как «Драк».

Только как женщину.

– И что мне с этим делать? – спросила она тихо, почти теряясь в грохоте музыки.

Арианна улыбнулась хищно:

– Хоть раз – просто жить.

Бармен поставил перед ними два бокала.

Николь отпила, почувствовав лёгкую сладость, холод, немного горечи. Хорошо. Расслабляюще.

– Пойдём танцевать, – потянула её Арианна.

– Мы только пришли, – возразила Николь, но подруга уже тянула её за руку в сторону танцпола.

Толпа приняла их как море – мягко, но плотным кругом. Музыка проникала в кости, задавала ритм телу.

Николь сначала двигалась чуть скованно, прислушиваясь к себе.

Но чем дольше она была здесь, тем легче становилось.

Арианна танцевала свободно, ярко, смеялась, подпевала строчкам, которых Николь почти не слышала.

Через пару минут Николь поймала себя на том, что забывает думать – просто двигается.

Не о салоне.

Не о Варго.

Не о том, как надо.

Просто о том, как сейчас.

– Вот так мне ты нравишься больше, – наклонилась к её уху Арианна. – Живая.

Николь улыбнулась в ответ, волосы прилипали к вискам от жары, сердце билось в такт музыке.

Она чувствовала взгляды.

Это было почти физически.

Мужские, оценивающие, любопытные. Привычно.

Но ни один из них не заставлял сердце сбиться с ритма.

Пока.

Спустя какое-то время Николь всё-таки остановилась:

– Я хочу воды, – сказала она. – И немного воздуха.

– Давай, – кивнула Арианна. – Я ещё чуть-чуть потанцую и потом тебя найду. Не теряйся.

– Постараюсь, – усмехнулась Николь.

Она выбралась из толпы, снова направившись к бару.

Сделала глубокий вдох – как будто выходила из воды на поверхность.

– Воды, пожалуйста, – сказала она бармену.

Тот кивнул, отошёл.

Николь положила локти на стойку, чуть прогнулась вперёд, закрыла глаза буквально на пару секунд. Музыка ударяла в позвоночник, где-то справа кто-то смеялся слишком громко, слева спорили из-за заказа.

– Тяжёлый день? – низкий голос прозвучал рядом.

Она открыла глаза.

Повернула голову.

И увидела его.

Чёрная рубашка, расстёгнутая на пару пуговиц, тёмные брюки, сильные руки, спокойная, уверенная поза.

И глаза.

Тёмные.

Внимательные.

Такие, которыми не просто смотрят – оценивают, изучают, будто видят глубже кожи.

Он стоял близко, но не навязчиво. Лёгкое расстояние, которое можно было бы считать случайным – если бы не то, как он на неё смотрел.

– Или просто тяжёлый мир? – добавил он, уголок губ чуть дрогнул.

Николь моргнула.

Сердце сделало странный, слишком резкий скачок.

– А ты всегда начинаешь разговор с философии? – спросила она, выпрямляясь.

Он чуть наклонил голову.

– Только с теми, кто выглядит так, будто им нужно хотя бы пару минут не думать.

Бармен поставил перед ней воду.

Она взяла стакан, сделала глоток – чтобы дать себе секунду. Лёд коснулся губ, но внутри всё равно было жарко.

Он не отводил взгляда.

Но в нём не было липкости.

Только интерес.

Опасный. Спокойный. Слишком трезвый для такого места.

– И ты решил, что это про меня? – спросила Николь, пытаясь удержать голос ровным.

– Я редко ошибаюсь в людях, – ответил он. – Особенно в тех, кто приходит в клуб и смотрит так, будто всё равно не до конца умеет отдыхать.

Она фыркнула.

– Может, я просто так выгляжу.

– Может, – согласился он. – Но вряд ли.

Хищная уверенность в голосе.

Та, от которой по коже пробегал ток.

– Ты всегда такой самоуверенный? – прищурилась Николь.

– Часто, – он даже не попытался это отрицать. – Но иногда – прав.

Она почувствовала, как снова улыбается – сама, без усилия.

– И как часто ты прав?

– Достаточно, чтобы верить себе, – ответил он. – Я, кстати, Ренцо.

Он протянул руку.

Она на секунду замерла.

Рука. Простой жест. Но в их мире даже рукопожатие – почти договор.

Ерунда, – одёрнула она себя. – Ты в клубе. Ты просто девушка в клубе.

Она вложила свою ладонь в его.

– Николь.

Его пальцы обхватили её руку.

Тёплые. Сильные.

Сжатие – не грубое, но чувствовалось, что эта рука привыкла держать не только женскую ладонь.

– Приятно познакомиться, Николь, – сказал он спокойно.

Она услышала, как он произносит её имя – чуть мягче, чем остальные звуки.

И внутри что-то откликнулось.

Слишком резко.

– Ты местная? – спросил он.

Опасный вопрос.

– Считай, что да, – ответила она расплывчато. – А ты?

– Я… гость, – на мгновение в его взгляде мелькнуло что-то острое. – По делам.

Конечно. По делам.

В этом мире все по делам.

Даже в клубе.

– Не слишком расслабляющее место для дел, – заметила она.

– Иногда, чтобы думать, нужно немного шума, – он чуть наклонился ближе. Её кожу обдало его тёплым запахом – дорогого парфюма и чего-то более тёмного, тяжёлого. – А иногда – кто-то, на кого интересно смотреть.

Она почувствовала, как щёки чуть теплеют.

– Это был комплимент?

– Если хочешь – да, – уголок его губ приподнялся. – Если тебе так легче.

Она качнула головой, но улыбку уже не скрывала.

Музыка сменилась – трек стал медленнее, но всё равно с тяжёлым ритмом.

На танцполе свет стал мягче, красный и золотой неон скользнул по их лицам.

Ренцо бросил короткий взгляд в сторону танцпола, потом снова на неё.

В этот момент Николь отчётливо почувствовала: на неё смотрит не просто мужчина.

Хищник.

Который уже принял решение.

– Ты танцуешь, Николь?

– Иногда, – ответила она.

– Сегодня – как раз тот случай, – сказал он. – Пойдём.

– Мы едва познакомились, – рефлекторно возразила она.

– Это клуб, – спокойно напомнил он. – Здесь на танец уходят и без имён. Мы уже продвинулись дальше.

Он протянул руку ещё раз.

На этот раз – приглашая.

Уверенно. Так, как приглашают не спрашивая разрешения у мира.

Николь на секунду задержала дыхание.

Вспомнила слова Арианны: здесь никто не знает, кто ты.

Просто девушка.

Просто ночь.

Может быть, хоть сегодня…

– Ладно, – она положила свою ладонь в его. – Один танец.

– Посмотрим, – усмехнулся он.

Он повёл её сквозь толпу уверенно, но не грубо, как человек, который привык, что люди сами расступаются.

На танцполе было жарче.

Ритм обволакивал, вдавливал в пол и одновременно поднимал выше.

Ренцо встал напротив неё, сначала сохраняя расстояние.

Она двинулась в такт музыке, плечи расслабились.

Он смотрел на неё так, будто танцует не тело – а её внутреннюю свободу. Будто считывает каждое движение и принимает его как вызов.

Потом шагнул чуть ближе.

Ещё.

Его ладонь легла ей на талию.

Не спрашивая.

Не извиняясь.

Но давая ей возможность отстраниться, если захочет.

Она не отстранилась.

Тепло его пальцев пробилось через ткань пиджака, будто голые.

У неё закружилась голова – не от музыки, а от того, насколько близко он стоял.

Он наклонился ближе, почти касаясь губами её уха:

– Знаешь, Николь… – он произнёс её имя так, будто пробовал на вкус. – Ты не похожа на тех, кто приходит сюда просто напиться и забыться.

Его дыхание обжигало шею, по коже побежали мурашки.

– А на кого я похожа? – спросила она, чувствуя, как сердце грохочет громче баса.

– На ту, кто слишком привык всё держать под контролем, – тихо сказал он. – И от этого устал.

Она на секунду закрыла глаза.

Салон. Дом. Варго. Охрана. Ответственность.

Чужие ожидания.

Чужой мир, в котором её жизнь давно расписана без неё.

Он не знал её.

Но попадал точно туда, куда никто не попадал с первого раза.

– Может, ты себе льстишь, – попыталась она отшутиться. Голос всё равно звучал чуть хрипло.

– Возможно, – он улыбнулся. – Но сейчас, по-моему, ты не думаешь о контроле.

Он был прав.

Она действительно не думала.

Только чувствовала.

Как его рука держит её талию – крепко, уверенно.

Как его грудь почти касается её плеча.

Как их тела двигаются в одном ритме, чуть ближе, чем принято.

Музыка изменилась, стала резче, бас – глубже.

Они двигались ближе, чем нужно, но не настолько, чтобы это выглядело вульгарно.

Это было… слишком правильно.

Слишком опасно правильно.

Она открыла глаза и встретилась с его взглядом.

В этих тёмных глазах не было ни спешки, ни мимолётной похоти клубного вечера.

Только холодный интерес хищника, который заметил добычу – и не собирается отворачиваться.

Она почувствовала, как что-то уходит из-под ног.

– Николь, – сказал он тихо, почти теряясь в шуме. – Я хочу увидеть тебя ещё.

Слова врезались в кожу, как холодное лезвие.

– Мы только познакомились, – повторила она, но голос прозвучал слабее, чем хотелось.

– Этого достаточно, – спокойно ответил он. – Завтра.

Завтра.

Слово, от которого вдруг стало ещё жарче.

– Я не даю обещаний незнакомцам, – попыталась она сохранить хоть какую-то защиту.

– А я не прошу обещаний, – в его голосе появилась та сталь, которую она ещё не умела распознавать, но уже чувствовала кожей. – Только шанс.

Музыка снова ударила громче, толпа сильнее прижалась к ним.

Кто-то задел Николь плечом, она качнулась – и его рука тут же крепче обхватила её талию, притягивая ближе.

Секунда.

Она почти почувствовала его дыхание у своих губ.

Ей хотелось…

Сделать полшага.

Потерять голову.

Просто перестать быть Николь Драк – и стать Николь, которая позволяет себе мужчину, который ей нравится.

– Николь! – голос Арианны прорезал музыку.

Николь вздрогнула, обернулась.

Арианна пробиралась к ним сквозь толпу, уже слегка взъерошенная, с блестящими глазами:

– Я думала, ты испарилась!

Николь отпустила дыхание, о котором даже не заметила, что задержала.

Она осторожно отступила на шаг от Ренцо, чувствуя, как воздух между ними всё ещё искрит.

– Я у бара была, – сказала она, глядя на подругу. – Потом…

– Потом к тебе явно кто-то присоединился, – Арианна перевела взгляд на Ренцо, мгновенно оценила его, улыбнулась. – Ну здравствуй, опасность.

Он чуть склонил голову:

– Ренцо.

– Арианна, – представилась она. – Подруга Николь. И её управляющая, если тебе вдруг интересно.

– Очень, – хмыкнул он.

Арианна подмигнула Николь так, что той захотелось провалиться сквозь пол.

– Мне нужно на минуту отойти, – быстро сказала Николь. – В туалет.

– Я подожду у бара, – голос Ренцо был спокойным, но в нём слышалась сталь. – Не пропадай.

Она кивнула – и почти убежала из толпы, чувствуя на себе его взгляд до самой двери.

Только в зеркале туалета она поняла, как сильно горят её щёки, как блестят глаза.

Она оперлась ладонями о раковину, наклонилась, сделала глубокий вдох.

Ты что делаешь, Николь Драк?

Но ответ был уже где-то глубже, чем разум.

Ей давно так не хотелось остаться.

Остаться ещё на один танец.

Ещё на один взгляд.

Ещё на одно «завтра».

Николь вышла из туалета, сделала глубокий вдох – и почти сразу увидела его.

Он стоял у стены, в полутени, руки в карманах, чуть наклонив голову.

Но теперь он не выглядел просто уверенным мужчиной в клубе.

Нет.

Свет падал так, что подчёркивал резкие линии скул, холод в глазах, жесткость челюсти.

В его спокойствии было что-то угрожающее.

Как будто он ждал её – и весь воздух вокруг натянулся, как перед ударом.

Он оттолкнулся от стены и пошёл к ней.

Не торопливо.

Но так, что её сердце сбилось с ритма.

Боги…

В этот момент она впервые почувствовала: этот мужчина способен ломать.

И мир, и людей.

И её.

– Ты ушла слишком надолго, – сказал он, остановившись перед ней.

Голос стал ниже, тверже.

Не мягкий соблазн.

А что-то глубже.

Опаснее.

Николь сглотнула.

– Я… просто хотела воздуха, – ответила она, стараясь звучать ровно.

– Воздуха? – он чуть шагнул ближе. – Или дистанции?

Она опустила взгляд – всего на секунду.

Но этого было достаточно, чтобы он понял.

Он поднёс руку – не касаясь, но почти.

Достаточно, чтобы она почувствовала тепло его пальцев у своей кожи.

– Пойдём, – сказал он. Не спросил. – Выпьем.

Он развернулся и направился к бару, даже не посмотрев, последует ли она.

И она… пошла.

Не потому что хотела.

А потому что не смогла не идти.

Они дошли до бару.

Музыка здесь была чуть тише, свет мягче, но его взгляд – наоборот, жёстче.

Он развернулся к ней, опираясь ладонью о стойку так, что отрезал ей путь назад.

Не прижимая, не касаясь.

Но давая понять: прямо сейчас он занимает всё пространство вокруг неё.

– Ты нервничаешь, – тихо сказал он.

– Нет, – слишком быстро.

Он улыбнулся уголком губ – опасной, хищной улыбкой.

– Лжёшь.

И эти два слова пробили её тёплой дрожью.

Он был слишком близко.

Слишком читающий.

Слишком… настоящий хищник.

– Ты сказал, что ты в городе по делам? – спросила она, пытаясь перевести разговор.

– Сказал, – он смотрел на неё так, будто изучал каждую реакцию. – Не уточнил, каким.

Она почувствовала, как что-то в его тоне скользнуло по её коже холодной тенью.

Не просто бизнес.

Что-то очень, очень плохое.

В этот момент она поняла: его опасность – не поза.

Это его основа.

Это то, чем он живёт.

И всё её тело это чувствовало.

Она сделала маленький шаг назад.

Внутри всё рвалось в две стороны: к нему – и от него.

– Мне… пора, – тихо сказала она.

Он медленно выпрямился.

Ни злости.

Ни удивления.

Только понимание.

Как будто он уже привык, что от него иногда бегут.

– Куда?

– Домой, – выдохнула она.

Его взгляд на секунду стал ещё темнее, будто он что-то прикинул в голове.

– Жаль, – тихо сказал он. – Ночь только начинается.

Он провёл взглядом по её лицу медленно, будто запоминая каждую черту, и отступил на полшага, освобождая ей путь.

– Спасибо за танец, Николь.

И за вечер.

Она почувствовала, как внутри что-то сжимается.

– И тебе… спасибо, – ответила она и развернулась.

Не побежала.

Но почти.

Он не остановил.

Не окликнул.

Только смотрел, как она растворяется в толпе – в её лёгкости, в её страхе, в её попытке спрятаться от того, что он в ней разбудил.

На улице воздух показался слишком холодным.

После клубной духоты он резал лёгкие, но голову не охлаждал.

Николь на секунду прислонилась к стене рядом с входом, зажмурилась.

Её всё ещё трясло изнутри.

Телефон завибрировал в руке – сообщение от Арианны:

«Ты где? Я ещё на танцполе. Жива?»

Николь быстро набрала:

«Я поехала домой. Напишу, как доеду. Не волнуйся»

Она отправила сообщение, глубоко вдохнула и направилась к машине.

Охрана ждала там же, где и высаживала её.

Один из мужчин распахнул дверь:

– Синьорина Николь.

– Домой, – сказала она, садясь внутрь.

Машина мягко тронулась.

Огни Неаполя потянулись за окнами размазанными линиями.

А внутри у неё всё пылало.

Она прислонилась затылком к подголовнику, закрыла глаза.

Перед ней снова и снова вставал он:

Рука на талии.

Тёмные глаза.

Голос у самого уха.

«Я хочу увидеть тебя ещё.»

Сердце дернулось, как от боли.

Николь никогда не была святой.

Она общалась с мужчинами, флиртовала, ей делали комплименты.

Кто-то пытался ухаживать, кто-то добивался встреч.

Но такого не было никогда.

Чтобы от одного взгляда кружилась голова.

Чтобы от одного прикосновения хотелось забыть, кто ты и где живёшь.

Чтобы одна встреча в клубе казалась опаснее, чем все войны их мира.

– Что со мной не так… – прошептала она.

Машина мчалась вперёд.

А она впервые в жизни боялась не того, что её могут убить.

Она боялась того, что какой-то мужчина, которого она даже толком не знает, может сломать её изнутри.

И всё равно…

Где-то глубоко внутри жила тихая, упрямая мысль:

«Я хочу увидеть его ещё.»

Ренцо

Он смотрел ей вслед, пока её светлый пиджак не исчез в людской массе.

Её страх был… настоящим.

И при этом она не боялась его по-настоящему.

Она боялась того, что чувствует рядом с ним.

Интерес.

Опасность.

Желание.

Вот что её напугало.

Он медленно поднялся, допил свой бокал – и направился в зал.

Сканировал толпу, пока не нашёл яркую фигуру Арианны.

Она танцевала, как огонь, и сразу заметила его.

Выпрямилась.

Приподняла бровь.

– Ну? – спросила, перекрикивая музыку. – Уже испугал мою подругу до смерти?

Он подошёл ближе.

Не угрожающе.

Но с той силой, от которой люди обычно отступали.

Арианна, к её чести, не отступила.

– Где завтра можно найти Николь? – спокойно спросил он.

Без лишних слов.

Без намёков.

Прямо.

Она прищурилась.

– А зачем?

– Я хочу её увидеть, – так же спокойно ответил он.

В этом «хочу» не было романтики.

Только твёрдое решение мужчины, который привык брать то, что его интересует.

– Она не даёт свой номер незнакомцам, – сказала Арианна.

– Я и не прошу номер, – возразил он. – Только место.

Она смотрела ему в глаза.

Холодные.

Тёмные.

Слишком опасные для обычного клуба.

И вдруг – улыбнулась.

– Я никогда не стала бы говорить незнакомцу, где найти Николь.

Он чуть наклонил голову.

– Но?

– Но… – она скрестила руки на груди. – Я хочу, чтобы она наконец начала жить. Хоть чуть-чуть.

Он молчал.

Ждал.

Арианна вздохнула.

– У неё свой салон красоты, – сказала она. – Называется Nicolé Beauty Room. Недалеко от центра.

Она сделала паузу и добавила:

– Она там с утра до вечера. Всегда.

Он кивнул.

– Благодарю.

– Только не вздумай её ранить, – сказала она твёрдо. – Она и так слишком хрупкая внутри, хоть и делает вид, что железная.

Он усмехнулся – хищно.

– Я не раню тех, кого хочу увидеть снова.

Арианна вскинула бровь.

– Вот это уже пугает.

Он развернулся и ушёл, растворяясь в темноте клуба.

Музыка била в виски.

Люди смеялись, танцевали, пили, кричали.

Но для него вечер уже закончился.

В голове крутилась только одна фраза:

Николь.

Завтра.

Он увидит её завтра.

И ни правила, ни расстояния уже не будут иметь значения.

Глава 5

Утро пришло слишком рано.

Хотя, если быть честным, для таких, как он, «слишком рано» вообще не существовало – было только правильное время, когда город ещё сонный, уязвимый, а тени длиннее, чем должны быть.

Ренцо открыл глаза мгновенно, без этого человеческого желания «ещё пять минут». Будто кто-то щёлкнул выключателем внутри. Комната всё ещё пахла ночью: прохладой, солью, пылью и дешёвым моющим средством, которым хозяйка домика явно залила половину пола. Сквозь жалюзи пробивались тонкие полосы раннего света – ровные, острые, холодные.

Он несколько секунд просто смотрел в потолок, позволяя тишине держаться хотя бы мгновение.

Тишина продержалась недолго.

Перед глазами вспыхнуло лицо – слишком ярко для такого утра. Светлый пиджак, тонкая линия шеи, волосы, которые хотелось намотать на пальцы. И глаза – честные, усталые, не по возрасту взрослые.

Имя, которое он совершенно не собирался запоминать, всё равно осело под кожей, как тёплая пуля:

Николь.

Он резко выдохнул, будто хотел выбросить её вместе с воздухом.

Первое правило – работа.

Всё остальное – потом.

Если это «потом» вообще наступит.

Он поднялся и прошёл в маленькую ванную. Холодный кафель обжёг ступни и вернул в реальность лучше любого кофе. В зеркале на него смотрел мужчина, который не имел права думать о девушке из клуба: голый торс, рельеф мышц без лишнего, несколько тонких шрамов на рёбрах, один на плече, длинный, неидеально заживший след вдоль ключицы. И глаза – те самые, в которых слишком много смерти, чтобы оставаться тёплыми.

Он открыл кран, сполоснул лицо, провёл ладонью по затылку. Капли воды скатились вниз по шее и коснулись цепочки.

Пуля на серебряной цепочке блеснула, как напоминание:

Ты – Нери. Ты – Коза Ностра.

Слишком громкий знак.

Слишком узнаваемый.

Ренцо взял цепочку пальцами, сжал, чувствуя, как под холодным металлом ещё хранится тепло кожи. Держал чуть дольше, чем нужно. Это «дольше» его раздражало.

Потом открыл маленький ящик в ванной – там лежали документы, наличка, запасной магазин. Положил цепочку в самый дальний угол, накрыл полотенцем и закрыл ящик.

Щёлк.

Здесь он был не капо.

Не фамилия.

Не кровь.

Здесь он был тенью.

Он оделся быстро: чёрные джинсы, кожаная куртка без логотипов и лишнего блеска. Никакого намёка на статус. Никаких деталей, которые цепляют взгляд.

Призрак должен оставаться призраком.

Кофе он выпил в два глотка – крепкий, горький, как утро перед войной. Телефон на столе вспыхнул экраном – 05:27.

Идеальное время, чтобы исчезнуть в городе.

Он вышел на улицу. Влажный воздух встретил его запахом моря, ночной пыли, далёкого кофе и первых хлебов из пекарен. Неаполь только начинал просыпаться: где-то гремели металлические ставни, кто-то выкатывал ящики к дверям, проезжали первые грузовики.

У стены, как послушный зверь, стоял его мотоцикл – матовый чёрный, грубый, без намёка на «красивую игрушку». Идеальный для тех, кто не любит, когда их замечают.

Ренцо провёл ладонью по рулю, как гладят животное, которое понимает без слов. Сел, завёл. Двигатель отозвался низким, густым рыком, в котором было больше угрозы, чем шума.

Шлем он надел не ради безопасности – ради анонимности. Лицо сегодня должно было остаться всего лишь одним из многих.

Он выехал на ещё пустую улицу. Асфальт скользил под колёсами, дома проплывали по бокам, и на короткий миг мотоцикл действительно стал продолжением его тела – единственным, что в этом мире не требовало от него роли.

Сегодня ему нужно было увидеть всё, что Каморра так тщательно старалась скрыть: их склады, охрану, маршруты, привычки людей, состояние нервной системы города.

После двух нападений на склады Нери он обязан был понять, кто двинул первый камень: Каморра или кто-то третий, кому выгодно столкнуть их лбами.

Порт встретил его сыростью, ржавчиной и ранним светом, который цеплялся за железо и воду. Огромные краны торчали над линией моря, будто металлические твари, застывшие в ожидании. Фуры стояли рядком, как солдаты, готовые к маршу. Между ними ходили люди Каморры – кто-то зевал, кто-то ругался, кто-то смотрел по сторонам слишком часто, чтобы быть просто грузчиком.

Ренцо притормозил на приличном расстоянии, заглушил двигатель и спешился. Снял шлем, но держал его в руке так, чтобы в любой момент можно было развернуться и уйти так же незаметно, как пришёл. Встал в тени сложенных контейнеров – снаружи он выглядел просто мужчиной, который слишком рано оказался в порту.

Но его взгляд работал.

Он отмечал, кто здесь главный – по тому, как остальные на него смотрят. Кто подчиняется бессловесно. Кто держит руку ближе к кобуре даже тогда, когда просто стоит и курит. Какие машины двигаются первыми, какие прикрывают колонну, какие номера у фур, уезжающих без маркировки.

Когда колонна начала выстраиваться, он достал телефон и сделал несколько снимков – быстрых, точных, ни на секунду не задерживаясь на одном ракурсе.

Отправил Коррадо.

Ответ не заставил себя ждать:

Коррадо:

«Восточный маршрут. Чисто. Всё по графику.»

«По графику» значило, что они нервничают, но пока не настолько, чтобы ломать привычную систему. А значит – пытаются сохранить видимость контроля.

Уголок его губ едва заметно дрогнул.

Он вернул телефон в карман, снова надел шлем и вернулся к мотоциклу. Порт остался позади, когда он выехал обратно в город, который всё ещё только втягивал в лёгкие утренний воздух.

Дорога к следующей точке тянулась через ещё не до конца проснувшийся Неаполь. Узкие улицы уже заполнялись людьми: пожилые женщины поливали водой тротуары, смывая ночь; кто-то выставлял стулья у дверей баров; над городом стелился запах свежего хлеба, кофе и солёного ветра с моря.

Мотоцикл скользил по этому хаосу так, словно ездил здесь всю жизнь.

Оружейный склад был дальше от центра, ближе к тем кварталам, где город всегда казался чуть грубее, чем нужно. Он услышал металлический лязг ещё до того, как увидел ворота – звук ударяющихся ящиков, застёгивающихся замков и закрывающихся контейнеров.

Охрана здесь была другим уровнем. У ворот стояли чёрные машины, мужчины с автоматами у плеча, ещё несколько человек контролировали подъезд и выезд фур. Движение было чётким, слаженным, без лишней суеты, но с концентрацией, которая сразу резала глаз тем, кто умел смотреть.

Ренцо оставил мотоцикл выше по склону, между двумя мусорными контейнерами, где он легко терялся. Поднялся по бетонному парапету, сел на край, опираясь на колени локтями, будто просто решил сделать паузу в дороге и посмотреть на город сверху.

Но его глаза не смотрели на город.

Он отслеживал, как меняются охранники, как один из них проверяет документы у водителей, как двое спорят у фургона, но при этом не переходят ту грань, после которой уже нужно вмешательство старшего. Следил за ящиками, которые уходили вглубь склада – по маркировке он мгновенно узнал тип оружия и страну, откуда оно пришло.

Польша.

Дешёвое, рабочее, всегда в ходу.

Идеальная утренняя партия – как будто всё спокойно.

Он уже почти собирался переключить внимание, когда увидел его.

Мужчину у ворот – спокойного, собранного, с прямой осанкой, в которой не было ни грамма расслабленности. Тот не суетился, не кричал, не размахивал руками. Просто стоял и смотрел. И этого было достаточно, чтобы рядом никто не делал лишнего движения.

Плечи.

Плавный разворот головы.

Спокойствие, которое не спутать с ленивостью.

Ренцо достал телефон, навёл камеру, приблизил лицо. Даже на экране было видно – ни один мускул не дёргается. Только холодная концентрация.

Он отправил снимок.

Ответ пришёл почти мгновенно:

Коррадо:

«Теоран. Капо Варго Драка. Правая рука. Оружие семьи.»

Ренцо снова перевёл взгляд вниз, уже без телефона.

Да. Теоран.

Они виделись раньше – на тех мероприятиях, где все улыбаются, жмут руки, поднимают бокалы и делают вид, что мир возможен. Тогда Теоран был таким же: тихий, уверенный, с той внутренней силой, которая не нуждается в громких словах.

Интересно… – подумал Ренцо, чуть сузив глаза.

Если Варго прислал его лично, значит, этот склад – не просто одна из точек. Значит, здесь болит. Или здесь – то, что он не может потерять.

Он продолжал наблюдать. Следил, как разгружаются фуры, как подписываются бумаги, как одна за другой машины выезжают обратно, забирая меньшую часть груза. Смотрел, как охрана распределяется по периметру, как один из людей делает обход, как меняется расстановка, когда одна машина задерживается дольше, чем должна.

На первый взгляд всё было правильно.

Слишком правильно.

Как будто Каморра хотела, чтобы тот, кто смотрит издалека, увидел исключительно «рабочий процесс».

Он запомнил, кто стоял ближе всех к Теорану, кто первым подносил бумаги, кто отходил чуть в сторону, когда капо начинал говорить, кому тот поворачивался спиной, а кому – никогда.

В какой-то момент он просто понял, что информации на сейчас достаточно.

Снова спрятал телефон, поднялся, бесшумно спустился вниз и сел на мотоцикл.

Этот склад стал его главной точкой. Он ещё вернётся сюда – не один раз и не только утром.

Дальнейшие пару часов он провёл в движении.

Мотоцикл вёл его по городу так, будто сам знал маршрут.

Он заехал к небольшому складу с медикаментами – охрана там была слабая, слишком расслабленной для того, что обычно прятали за такими стенами. Заметил пару лиц, которые явно не были просто кладовщиками, сделал пару снимков, запомнил номера машин у ворот.

Проехал мимо ряда гаражей, где стояли фургоны без номеров. Машины были чистыми, ровными, с одинаковыми вмятинами на бамперах – след колонн, которые слишком часто стартуют и тормозят одновременно. Такие гаражи редко бывают пустыми в чужих играх.

Ещё дальше – маленький склад на окраине, почти потерявшийся среди жилых домов. Двое людей Каморры перекладывали ящики в грузовики с логотипами продуктовой компании. Если бы он не знал, на что смотреть, мог бы подумать, что это обычная поставка продуктов в супермаркеты.

Он ничего не менял и никуда не вмешивался. Только смотрел, отмечал, фиксировал. Иногда фотографировал. Иногда просто записывал в память.

К полудню город окончательно проснулся. Жара прибила запахи к асфальту, воздух стал тяжелее, шум плотнее. Неаполь уже был другим – дневным, громким, неповоротливым.

Ренцо ещё раз проехал мимо оружейного склада. Теорана уже не было, но охрана осталась на том же уровне, что утром. Две машины у ворот, люди на позициях, те же лица.

Достаточно.

Картинка утра сложилась в одну линию: Каморра была напряжённой, главный склад стоял под особым контролем, капо лично приезжал туда и проверял всё своими глазами. Но при этом они не совершали резких движений, не перестраивали привычные маршруты и не усиливали остальные точки так, как усилили эту.

Значит – ждут.

Или готовятся.

Любой вариант подходил ему. Любой означал, что он был близко к тому, что нужно.

Домик встретил его тишиной и лёгкой прохладой, которая всегда держится внутри, когда снаружи жарко.

Он поставил мотоцикл у стены, поднялся наверх, снял куртку и бросил на спинку стула. Налил себе воды, выпил медленно, ощущая, как напряжение в теле не уходит, а просто становится более собранным.

Телефон он положил на стол, включил экран и пролистал все сделанные за утро фотографии – порт, гаражи, склады, номера машин, лица. Остановился на увеличенном кадре с Теораном. Некоторое время просто смотрел.

– Значит, ты – рука Драка, – тихо сказал он, больше для самого себя. – Посмотрим, чем вы там на самом деле занимаетесь.

Он отправил Коррадо подборку снимков и короткие комментарии к ним.

Ответ появился почти сразу:

Коррадо:

«Хорошо. Продолжай наблюдать. Они ждут чего-то. Нужно понять, чего именно.»

Ренцо:

«Главная точка – оружейный склад. Буду держать его под постоянным контролем.»

Он уже потянулся за сигаретами, пальцы коснулись пачки, но он остановился. Чуть усмехнулся сам себе, отодвинул её в сторону и снова взял телефон.

Открыл браузер и набрал:

Nicolé Beauty Room.

Телефон выдал адрес – небольшая улица недалеко от центра, вполне приличный район, достаточно людей днём и не слишком много ночью. Ничего особенного. Ничего, что кричало бы о деньгах или опасности.

Он смотрел на экран дольше, чем должен был.

Перед глазами вспыхнул танцпол. Тепло её спины под его ладонью. Её дыхание у его шеи. То, как она пыталась держать дистанцию, но всё равно тянулась ближе – хотя, возможно, даже сама этого не замечала.

И то, как она убежала. Не играя. По-настоящему.

Уголок его губ тронулся знакомой хищной улыбкой.

– От меня не убегают, Николь, – сказал он тихо, рассеянно проведя пальцем по экрану. – Даже если им кажется, что они успели.

Решение было таким же естественным, как вдох. Сегодня вечером он собирался её увидеть. Неважно, насколько это было неправильно по всем правилам.

Он поднялся, прошёл в ванную и включил душ. Холодная вода ударила по телу, смыла пыль, запах бензина и утреннего города. Но образ девушки с уставшими, упрямыми глазами не смыло вообще ничем.

Когда он вышел, полотенце было небрежно наброшено на бёдра, капли скатывались по груди и животу. Проходя мимо ванной, он на секунду задержал взгляд на закрытом ящике.

Там лежала цепочка.

Его кость. Его кровь. Его настоящее имя.

Он не открыл.

– Этот город пока увидит не Нери, – тихо бросил он в пустоту. – Но если придётся – познакомлю.

Солнце уже завалилось к золотому часу, свет стал мягче, теплее, длинные тени легли на дома.

Он оделся: те же тёмные джинсы, простая чёрная футболка, лёгкая куртка, которая не цепляла взгляд, но подчёркивала фигуру. Посмотрел на себя в зеркало – мужчина с холодными глазами, который всегда притягивал внимание, даже если молчал.

Провёл пальцами по щетине, хищно усмехнулся своему отражению.

– Ну что, Николь, – произнёс он, уже беря ключи. – Посмотришь сегодня, как я играю, когда хочу кого-то увидеть снова.

Сегодня он выбрал не мотоцикл, а машину. Не скорость. Присутствие.

Двигатель загудел ровно, мягко, а навигатор вывел на экран адрес:

Nicolé Beauty Room.

Он посмотрел на надпись ещё секунду и, чуть сощурив взгляд, повторил:

– Жди меня, принцесса. Посмотрим, надолго ли тебе хватит дистанции.

Машина плавно выехала на улицу, влилась в шумный поток Неаполя, и город снова развернулся перед ним дорогой. Впереди был её район, её улица, её салон.

И он – тот, к кому, как она думала, можно не возвращаться.

Николь

Николь проснулась рывком, будто кто-то резко дёрнул её из сна, который был слишком ярким, чтобы быть просто игрой подсознания.

Сердце колотилось так, будто она бежала по лестнице. Комната была тихой, утренний свет осторожно просачивался через шторы, в воздухе стоял знакомый запах её дома – чистое бельё, немного кофе со вчерашнего вечера, лёгкая нотка её духов на тумбочке.

Но внутри ещё звучала музыка ночи.

И стоял его взгляд.

Тёмный.

Глубокий.

Слишком внимательный.

Она провела ладонью по лицу, выдохнула, чуть поморщившись от собственного состояния.

– Боже… что за глупость, – пробормотала она, садясь на кровати.

Но тело помнило. Как его рука лежала на её талии – крепко, уверенно, так, как не держали её уже очень давно. Как её спина буквально прилипла к его груди, когда толпа сильнее двинулась им навстречу. Как его дыхание коснулось её шеи, и по позвоночнику медленно поползла дрожь.

Его голос. Низкий, спокойный, чуть хриплый – и при этом настолько уверенный, что казалось, он привык получать всё, что захочет.

Она резко мотнула головой, отбрасывая эти мысли.

– Всё. Хватит, – сказала она вслух, будто нужно было услышать собственный голос. – Это был один танец. Одна случайность. И всё.

Неаполь большой.

Клубы полны мужчин.

Один из них – просто попался под руку.

Она ещё раз повторила это про себя, как мантру, и только после этого заставила себя подняться. Добралась до ванной, включила холодную воду и подставила под неё лицо, шею, запястья. Лёд на коже помог собраться, но не до конца – где-то внутри всё равно жило странное, глупое предвкушение, которое она пыталась задавить.

Она посмотрела на своё отражение в зеркале – привычный строгий взгляд, чуть припухшие от недосыпа глаза, волосы, которые пришлось собрать в хвост, чтобы не выглядеть только что выползшей из клуба. Потянулась к щётке, к косметичке, к своей рутинее – ровной, понятной, безопасной.

«Держи всё под контролем», – напомнила она себе мысленно. – «Работа. Клиенты. Дом. Всё остальное – мусор.»

Через двадцать минут она уже сидела за рулём и ехала к салону. Машина плавно резала утренний поток, радио что-то тихо бубнило на фоне, но она его почти не слышала – мысленно перебирала записи, поставки краски, новые заявки, сообщения от постоянных клиенток.

Работа – её порядок.

Её выбор.

Её щит.

И в этот щит нельзя было пускать ни чьи-то тёмные глаза, ни чьё-то наглое «я хочу увидеть тебя ещё».

У дверей салона её уже ждала Арианна. В одной руке – бумажный стакан с кофе, во второй – ключи от собственного автомобиля, волосы собраны кое-как, но глаза сияют так, как сияют только тогда, когда ночь удалась, даже если закончилась ничем.

– Ну привет, спящая красавица, – протянула она, одарив Николь внимательным взглядом с головы до ног. – Ты только посмотри на себя… светишься. Как будто это не ты вчера из клуба удирала, будто за тобой вся федеральная служба гналась.

Николь фыркнула, чувствуя, как уголки губ всё равно предательски дёргаются вверх.

– А ты выглядишь как человек, который прекрасно провёл ночь.

– О да, – протянула Арианна мечтательно, делая глоток кофе. – Танцы, музыка, пара очень неплохих коктейлей… и один мужчина. Хотя, к сожалению, без логического продолжения. Но ты же меня знаешь – я так просто не сдаюсь.

Николь рассмеялась и уже потянулась вставить ключ в замок двери, цепляясь за привычное ощущение своего места, своего бизнеса, своей территории.

– Это звучит очень похоже на тебя. Но на сегодня хватит мужчин. Нам надо работать.

И вот в этот момент, когда дверь почти поддалась, Арианна произнесла слишком невинным тоном:

– А что по Ренцо?

Рука Николь на долю секунды застыла на ручке. Всего мгновение – но они дружили слишком давно, чтобы подобное осталось незамеченным.

– Ничего, – отозвалась она слишком быстро и тут же открыла дверь шире, будто от этого слова станут убедительнее. – Один танец. Случайность. И всё.

– Угу, конечно, – растянула Арианна, проходя внутрь и отпивая кофе.

– Не начинай, – устало выдохнула Николь, заходя следом.

– Да я и не думала, – беззастенчиво соврала та, уголками губ улыбаясь так, что хотелось кинуть в неё расчёской.

Салон встретил их привычным уютным хаосом: лёгкий запах кофе из маленькой кофемашины, которая уже начала работать; аромат чистых полотенец, сложенных стопками; базы, лаки, краски на полках; мягкий фон спокойной музыки, которая всегда крутилась у них днём.

Это был её мир.

Её пространство.

Её зона, где никто не мог заставить её танцевать так, как ему хочется.

– Ладно, – сказала она твёрже, сбрасывая с себя остатки ночи. – У нас много клиентов. На сегодня никакой романтики. Только работа.

– Как скажешь, босс, – отозвалась Арианна, всё ещё со своей хитрой улыбкой, но уже переключаясь на дела.

Салон начал оживать: зазвонил телефон с первыми уточнениями по записи, пришло уведомление о доставке косметики, в углу заурчала кофемашина, а в расписании на день мелькнули знакомые фамилии.

Николь погрузилась в привычный ритм – в консультации, в обсуждение цвета, в подбор уходов. Работа мягко накрыла её, как тёплая волна, и на какое-то время она действительно перестала думать о клубе, музыке и тёмных глазах, которые преследовали её во сне.

Но глубоко внутри – там, куда она сама себе запрещала заглядывать, – всё равно жило тонкое, неприятно настойчивое ощущение, что некоторые встречи не бывают просто случайными.

И один мужчина с чёрными глазами сегодня ещё напомнит ей об этом.

Глава 6

Когда день подходит к концу, салон всегда звучит одинаково: тихим эхом выключенных фенов, запахом вымытых кистей и остатками чужих разговоров, которые растворяются в воздухе. Но в этот вечер Николь задержалась дольше обычного – закрывала отчёты, проверяла заявки на завтра, сортировала краски по полкам, чтобы утром не было суеты. Тишина вокруг была спокойной… но внутри – нет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.