Тарина Дали
Поколение Альфа

Глава 1 Вики

-Блядь! -взревел высокий худощавый парень и занёс кулак в мою сторону.

Кровь капает на асфальт, его друг держится за челюсть и с испугом смотрит на происходящее. Ни капли промедления, и я уже отправляю и этого ублюдка в нокаут, молниеносным ударом моей правой. В моих глазах свирепствует только ярость, ни капли сомнения, я уверена в своих силах, хоть я и мелкая.

Вытираю кровь с костяшки руки, дыхание ровное. Эти двое скрываются в темноте осенней, промерзшей улицы.

Трусы! Будут знать, как приставать к малолетке. (Это я про себя) Развлечься захотелось им видимо, получили сполна.

Возвращаться с балета приходится в ноябре в глубокой темноте. Вздыхаю, поправляя белые, длинные волосы, которые струятся водопадом из-под чёрного капюшона куртки. Запихиваю пуанты и разбросанные вещи с асфальта обратно в рюкзак.

Мне бы хотелось жить спокойную жизнь, но увы я из поколения Альфа. Как говорит моя подруга с балета Алиса мы не просто Альфа, мы АЛЬФА-ВОЛКи!

Горячий кофе, полумрак кухни.

Но от мамы не скрыть мои избитые пальцы.

–Да, мам, всё хорошо, поскользнулась на льду… – оправдываю очередные ссадина на кулаках. Моя мама психолог и часто ездит в командировки в Москву, там она живет у Кристи, моя старшая сестра. У нее своя школа танцев. Мы с сестрой вообще разные и внешностью, и характерами.

Может я приёмная? Было бы логично.

Кристи 19 и она уже успешная медийная личность, а мне приходится жить в тени и подальше от нее. Мы часто созваниваемся и у нас нет между собой секретов, она всё знает про меня, чего не скажешь про маму.

Ведь Я и так ходячая катастрофа. Маме не понравится правда…

Но наша мама верит, что и я стану известной танцовщицей, поэтому в этом году я заканчиваю школу театра БАЛЕТА. Маме важно, что бы я получила этот, грёбаный, аттестат, закрывая глаза, на то, что мне это совершенно не по душе. Все 9 лет, мне это не по душе… Но против воли родителя не пойдешь.

С папой они разошлись давно уже, но я не перестала с ним общаться.

И вот опять мама собирает вещи.

Я смотрю в окно.

Холодный вечер. Узкая улица, первый снег, приглушённый свет фонарей.

Начало ноября.

Смотрю на падающие снежинки… И память швыряет меня в прошлое: мне двенадцать, мы с папой идём по этой же улице. Он несёт мою балетную сумку, а я прыгаю по лужам, игнорируя его шутки про «грацию».

– Значит, будешь боксировать. После балета.– Почему ты не хочешь в школу балета? – спрашивает он вдруг. – Там скучно. И пуанты натирают. Он смеётся: – А если бы могла выбрать что угодно? – Бокс. Или скалолазание.

Я тогда подумала, что он шутит. Только сейчас понимаю: он единственный, кто спросил, чего хочу я.

Глава 2 Вики

-Ты избила двух придурков? Они тебе ничего не сделали ? Ты в порядке? Надо было им еще дать люлей, – рычала Кристи в трубку телефона. – Да не скажу я маме… Как там папа? Хорошо, что хоть ты с ним часто видишься, не зря он тебя научил самообороне.

–Дак, мудаки они! Один такой говорит мне – "Эй, красавица, куда торопишься?"– ну, я молча их и уложила!

–Ой, Вики, с тобой не страшно ходить по тёмным улицам! А тебе всего то 16! – смеётся сестра в трубку.

Кристи всегда была на моей стороне, с папой они почти не виделись.

Да, когда мама уезжает каждые выходные по работе, думая что я хожу на растяжку… Я провожу целые дни у папы в бойцовском клубе.

Этой схеме уже три года – меня никто не поймал. Я улизну раз за разом туда, где:

воняет потом и железом,

кровью и сильным духом.

Папа занят клубом, в то время как я слоняюсь мимо матов и ринга, занимаюсь силовыми и боксирую на свободных грушах, иногда папа берет меня тренировать, а иногда назначает для этого случайных тренеров. Часто я наблюдаю спаринги взрослых мужиков, но и тут я нахожусь в тени. Или просто все боятся гневать директора этого заведения, мой отец грозный бывший боец.

С ним не забалуешь, но мне все сходит с рук. Сказать, что он во мне души не чает, – ещё мягко.

Моя двойная жизнь его не смущает. Отец рад что я часто прихожу к нему.

На ринге сегодня – он. Артём. Двадцати трёх лет. Высокий, крепкий парень (для меня он дяденька, но я его таковым вообще не воспринимаю) со своим фирменным спокойствием, и ледяным голосом, пару раз меня тренировал.

Его взгляд находит меня в полумраке:

– Ты снова сбежала от матери?

– Угу. Она думает, я на растяжке.

Он хмурится, но молча бросает мне перчатки.

Кажется он не в восторге от того, что дочка босса выбирает такое время припровождения.

Тренировка.

Он заставляет меня держать стойку, бить быстрее.

Я падаю раз за разом, сжимаю кулаки сильнее, снова поднимаюсь.

В какой-то момент он подходит слишком близко, его руки касаются моих плеч – поправляет стойку.

Я замираю. И внимательно вслушиваюсь в его слова.

– Не забывай дышать.

Я слышу, как у него учащается дыхание.

Он отходит.

– Ты ещё ребёнок, Вики, – говорит он, но его взгляд задерживается на моих губах. Я знаю, что он видит не девочку из балетной школы. Он видит то, что я прячу от всех: ярость, которая горит внутри.

– Тогда не смотри на меня как на взрослую.

Его никогда не смущали мои колкие высказывания, это я с мамой паинька, а тут я чувствую, что могу поставить кого угодно на место.

–Дерзкая девчонка – бормочит он, кивая головой с ухмылкой.

Он уходит в тень, я остаюсь на ринге.

Лицо в поту, но в глазах – огонь. Тут за ржавыми железными дверями бойцовского клуба – Я сама и есть ОГОНЬ!

Глава 3 Артём

– Это поколение АЛЬФА доведёт до белого каления! Честно, босс! – я сбрасываю перчатки, чувствуя, как пот стекает по вискам. – Дисциплина – это хорошо, но её буйный характер… Чёрт знает, к чему приведёт. Вам стоит быть готовым.

– А что я могу сделать? – Алексей Владимирович разводит руками. – Максимум – научить её выживать в этом мире. И давать отпор упырям.

–Сегодня можете меня не довозить, я на своей машине.

– Опять на бои поедешь? – Алексей Владимирович прищуривается. – У тебя же всё нормально с деньгами. Зачем тебе это?

– Да фиг знает… С девушкой не ладится. Нужно пар выпустить.

– Тебя девушка доводит?! – он хлопает меня по плечу. – Не смеши меня, Артём! Ты самый сдержанный из всех моих тренеров. Как так‑то?

–Вот давайте без этих ваших шуточек!

Да, эмоционально я всегда уравновешен и сдержан, но в последнее время я хотел просто наладить свою личную жизнь, семья давит на меня… По этой причине я завел роман с первой встречной из нашего круга, круга богачей и лицемеров. О моём происхождении в бойцовском клубе, я не говорю, ведь только тут я могу быть собой настоящим.

Здесь я обычный парень, обычный тренер. Даже свой джип я покупал с рук, чтобы не подумали, что я какой-то мажор.

В компании отца мне приходится плясать под дудку семьи и статуса. Даже от армии не косил, мама, конечно, была готова подкупить всех, чтобы ее старшенький сыночка ( то есть я) был у её юбки. Но, нет, мам, мой характер мне не дал спокойно на всё это смотреть. Я собрал тогда свои пожитки и сам свалил в военкомат, даже не попрощался. Видимо из-за этого отец так меня уважает и после службы отдал мне под руководство одну из своих фирм.

В бойцовский клуб я попал случайно. Алексей Владимирович на боях приметил меня и позвал к себе. Мне эта идея понравилась.

А вот с дочкой босса… Я знаком с 13 лет, как тут работать стал, здесь с ней впервые и пересеклись. С виду милашка, как кукла из магазина, всегда тихая и неболтливая, с большими холодно-голубыми глазами, но когда в её голову взбредёт что-то… Не остановить, даже отец идет на её поводу. Стоит ей только надуть губки и махнуть безумно длинными, белокурыми волосами – Алексей Владимирович уже рвёт и мечет, лишь бы дочь была счастлива.

Не знаю что у них там с матерью, но знаю что балет Вики не может бросить, по-этому стабильно сбегает при первой возможности к отцу.

—Ей бы тут поменьше ошиваться и к выпускному готовится. В школе выпускной, на балете, нагрузка дикая, а она ещё и сюда таскается… – подытоживаю я. На что босс просто пожал плечами.

Ночь. 2:35

Чувствую привкус крови во рту.

Удар, ещё удар…

Спустив весь свой гнев, вывожу следующего противника из строя.

Мышцы горят, тело горит, но приятная усталость успокаивает мой мозг.

В раздевалке веет прохладой, слышу звук своего телефона…

На экране – «Дочь БОССА».

ОНА никогда не звонила.

Пальцы скользят по экрану.

– Да! Что?! – тут же хватаю свою сумку с вещами и, даже, не успеваю в душ. – Какая больница?! Диктуй адрес!

Сердце бьётся в такт двигателю, когда я давлю газ в пол.

В голове – только её глаза. Холодные, голубые.

И этот взгляд, когда она говорит: „Тогда не смотри на меня как на взрослую“.

–Соплячка… – шепчу я.

Глава 4 Вики

– Да всё нормально, – выдыхаю я. – У меня просто денег не было на такси… А ты – единственный, кому я могла позвонить. В такой ситуации…

Смотрю на запыхавшегося парня у моей больничной койки. Он стоит, слегка взъерошенный, дышит тяжело. В глазах – не тревога даже, а какая‑то острая, почти звериная сосредоточенность.

Осторожно встаю – он сразу подскакивает, подставляет руку. Хватаюсь за его локоть. Ноги ещё дрожат, будто не мои.

– Врачи сказали, я сама дойду. Всё хорошо, – говорю, прихрамывая.

Мы идём по коридору. Артём кладёт вторую ладонь поверх моей – той, что держится за его локоть. Тепло его кожи пробивается сквозь ткань. Ладонь грубая, но странно нежная. От него пахнет железом и потом – тем, настоящим, рабочим потом, от тренировок.

Он смотрит на меня внимательно, слишком внимательно. Глаза потемнели, в них уже не пляшут те самые огоньки, что я видела на ринге. Там, где он был неукротимым, резким, почти жестоким. Здесь – другой. Будто снял маску.

– Тебе что‑то нужно? Таблетки, мази, уколы? Может, стоит остаться здесь подольше? – тихо, почти шёпотом говорит он.

Я качаю головой. Задерживаю дыхание…

– Только не рассказывай никому…

Снаружи темно. Больница тонет в холодном свете фонарей. Жёлтые круги размываются в сырой мгле, будто пятна масла на воде.

Он идёт рядом, всё так же держит меня под руку – крепко, будто боится отпустить. Я молчу, смотрю вниз, а внутри всё крутится. Мысли скачут: отец, мама, балет, ринг, его руки, его взгляд…

Когда мы садимся в машину, он на секунду замирает, не включая двигатель. Просто смотрит – в лобовое, не на меня. Снежинки медленно падают на стекло и тут же тают, превращаясь в капельки воды. Каждая – как миг, который уже не вернуть.

– Ну? – тихо говорит он. – Рассказывай.

Я не выдерживаю.

– Да фигня! Просто ночью сильная боль прострелила колено… Вызвала скорую… Ну, вот. Привезли. Уколами обкололи, сказали, что нужно ещё обследование и… скорее всего, ещё пара процедур с уколами. – Виновато выпаливаю, пытаясь, чтобы голос не дрожал. Меня бесит, когда я такая бессильная из‑за своего состояния. – Я не знала, кому позвонить… В такой ситуации… Не хочу гнев отца вызвать, а мама… Ну, сам понимаешь… Да и тем более она вообще не в городе.

Вижу, как он сжимает руль до побеления пальцев, заводит мотор. Замечаю капли крови на руках, свежую ссадину на скуле. Шея, крепкие плечи, рельеф его мускулистого тела переключают моё внимание… Стоп, не туда мысли пошли!

– А почему у тебя руки в крови? – пытаюсь переключиться.

– На боях был, – сухо бросает он. – Не успел в душ. Кое‑из‑за кого! – подчеркивает тоном последние слоги.

Камень в мой огород, ладно.

Я улыбаюсь. В этой улыбке – и благодарность, и неловкость, и что‑то ещё, чего я пока не могу назвать.

– Спасибо… Честно! Только папе не говори…

– Вот же ш, несносный ребёнок… Да понял я тебя, понял…

Между нами повисает приятная тишина. Она не пустая – наполнена чем‑то неосязаемым, но ощутимым, как тепло его ладони на моём локте. Так мы и доезжаем до моего дома.

–Только при одном условии буду тебя прикрывать…

–На любые ВАШИ требования Я согласна!– хладнокровно пытаюсь отшутиться от его серьёзности.– поднимаю ладошки вверх, как будто сдаюсь.

–Балет не вздумай бросить.

Потом он ещё на неделе пару раз возит меня на уколы – втайне от мамы. Каждый раз – молча, но в этом молчании больше смысла, чем в любых словах.

Глава 5 Вики

Мама приехала, как и обещала, в понедельник. Я ловко скрыла от неё свои выходные «приключения». Неделю кое‑как отходила и в школу, и на балет. А вот с больницей пришлось заморочиться: без помощи Артёма я бы не успела незамеченно сбегать на процедуры.

Колено всё выносило, но ныло каждую ночь, будто изнутри кто‑то терзал сухожилия наждаком. Уколы должны были унять боль, но, видимо, это не так работает.

Каждую ночь Артём писал СМС – всегда одного и того же плана:

«Всё нормально? Если станет плохо – пиши, я подъеду».

От этих строк боль будто отступала на секунду. Я улыбалась – тихо, сама себе. Пальцы зависали над экраном. Ответить хочется, но…

Не хочу, чтобы он подумал, будто я жду его сообщений.

Хотя, может, и правда жду.

Наконец набираю короткое:

«Всё в порядке. Спасибо».

Ставлю точку, стираю её, потом снова ставлю. Отправляю.

Так прошла неделя.

На выходных мама никуда не уехала. Я притворилась простывшей, провалялась все два дня в постели, кутаясь в плед и глядя в потолок. В телефоне – тишина. Ни одного сообщения.

Прошла ещё неделя.

С Артёмом мы больше не виделись. Но по ночам, когда боль становилась особенно острой, в темноте экрана вспыхивали короткие СМС:

«Если что – я рядом».«Спишь?» «Как колено?»

Я не отвечала сразу. Затягивала паузу, будто проверяла – будет ли он писать снова. А потом всё‑таки набирала:

«Терпимо. Спасибо».

И гасила экран, чувствуя, как в груди что‑то сжимается – то ли от боли, то ли от странного, непривычного тепла.

Не знаю что это было за чувство…Но терять его не хотелось…

Глава 6 Артём

Эти недели выматывают хуже любых боёв.

Я не сплю. Точнее – сплю урывками, вполглаза, будто на вражеской территории. Каждый раз, отправляя Вике короткое «Как колено?», жду ответа, как приговора. Когда молчит дольше двадцати минут – внутри что‑то рвётся. Когда отвечает – отпускает, но ненадолго.

В клубе я стал другим, раздражённым. Тренеры шепчутся: «Артём сегодня злой». А я просто не могу иначе. Каждое движение – как натянутая струна.

На прошлой неделе Алексей Владимирович привёл парня – лет семнадцати, худого, с горящими глазами и дурацкой улыбкой.

– Знакомься, Артём, – сказал босс. – Это Данил. Будет у тебя тренироваться. Парень с потенциалом, но без дисциплины.

Данил смотрит на меня с вызовом. Не боится. Или делает вид.

Да, видно сразу: с характером паренёк. Будет весело.

– Ну что, герой, – бросаю ему перчатки. – Покажи, чему тебя учили.

Он бросается в атаку без разминки – резко, необдуманно. Бью в бок, он отлетает, но тут же встаёт, ухмыляется:

– А ты жёсткий, тренер!

– Жёсткий? – усмехаюсь. – Ты ещё не видел жёсткого.

Мы кружим по рингу. Он быстрый, но неопытный. Я чувствую, как внутри поднимается волна – не гнева, а какого‑то странного азарта. Хочу его сломать. Показать, что здесь не шутки.

Удар. Ещё удар. Он падает. Поднимается. Снова падает.

– Хватит! – кричу. – Ты боец. Если хочешь выжить, учись думать.

Он смотрит на меня – глаза горят. Не обида, а восторг. Будто я только что подарил ему вызов.

– Спасибо, тренер. Я понял.

А я не понимаю. Чего он радуется?

Уже середина ноября.

В клубе появляется Вика. Как призрак. Молчаливая. Но я‑то знаю: это та самая привычная её аура. Которая мне так нравится в ней…

Что?! Нравится?

Она в чёрном спортивном костюме, волосы, как обычно, свисают из‑под капюшона до талии ровными локонами. Идёт к рингу, прихрамывая, но старается не показывать.

Чёрт, до сих пор колено что ли не прошло?!

– Привет, – говорит, глядя на меня. – Решила попробовать размяться. Соскучилась по тренировкам.

Внутри – взрыв. Радость и страх одновременно.

– Ты уверена? – спрашиваю сухо. – Здесь не место для экспериментов.

– Я знаю, что делаю, – улыбается. – Не бойся.

Она начинает разминку. Данил, который стоит у канатов, не сводит с неё глаз. Я замечаю его прямые взгляды в сторону девчонки.

– Это кто? – шепчет он мне.

– Не твоё дело, – отрезаю.

Но он уже идёт к ней – с этой своей дурацкой улыбкой:

– Привет! Ты тоже тренируешься здесь? Я Данил. А ты…?

Вика смотрит на него – с удивлением, но отстранённо.

– Виктория.

– Ого, Вика! А ты давно здесь? Может, вместе поработаем? Я могу показать пару приёмов…

– Для своих просто Вики, – поправляет она.

Я чувствую, как кулаки сжимаются сами собой.

– Данил, – говорю, подходя ближе. – У тебя своя тренировка. Забыл?

Он оборачивается, видит мой взгляд – и тут же отступает.

– Да, тренер. Понял.

Вика бросает на меня короткий взгляд – в нём что‑то неуловимое. То ли насмешка, то ли благодарность.

– Он просто хотел помочь, – говорит она тихо.

– Ему не надо помогать. Ему надо тренироваться. Ты его в два счёта уложишь. Я его тренирую, знаю. Или ты хочешь уронить его самооценку?! – отвечаю резко.

И ухожу в раздевалку. Краем глаза замечаю её улыбку.

Они что, по очереди решили надо мной поиздеваться? Малолетки, блин…

Вечером, кажется, и старшее поколение решило надо мной пошутить.

Алексей Владимирович вызывает меня к себе в кабинет.

– Артём, – говорит, опускаясь в кресло. – Есть дело.

Я молчу. Жду.

– Через шесть месяцев выпускной концерт Вики в школе балета. Уже билеты продают. Я хочу, чтобы ты пошёл со мной.

Поднимаю глаза.

– Что?

– Ты слышал. Она будет танцевать. Это важно. Для неё. Для меня. Мне нужна твоя поддержка. Букет ещё купить надо, хороший. Я в этом вообще ничего не понимаю… Так что – ты со мной.

– Босс, я не… – начинаю, но он перебивает.

– Не спорь. Это не просьба. Это приказ. Ты единственный, с кем мы все трое ладим.

Смотрю на него. В его глазах – твёрдость, но и что‑то ещё. Что‑то, похожее на мольбу.

Молчу. Внутри – хаос.

Балет. Вика. Я.

Это вообще не входило в мои планы.

– Хорошо, – наконец говорю. – Я пойду.

Алексей Владимирович улыбается – впервые за долгое время.

– Вот и отлично. Тем более я уже купил нам билеты.

Я в шоке. Это он так меня любит?! Или ему просто действительно не с кем разделить радость отцовства?

Глава 7 Вики

Балет теперь – как дыхание. Даже я так часто не дышу, как репетирую. Вхожу в зал, и мир сужается до зеркала, станка, музыки. Каждое движение – через боль, через «не могу», через мамино «ты должна».

Ассамбле, ассамбле, три шанжман де пье.

Ассамбле, ассамбле, три шанжман де пье.

Глиссад, ассамбле, глиссатд, ассамбле

Соте баск…

– Вика, держи спину! – кричит педагог. – Где концентрация? Ты сегодня как тень!

А я и есть тень. Мыслями где‑то между рингом и эсэмэсками Артёма. «Как колено?» – пишет он, всё реже. А я не знаю, что ответить. Колено‑то почти прошло. А вот что с остальным – непонятно.

Недавно мама встречала меня у выхода из школы балета. Иногда она и так делает, на удивление. В руках – термосумочка с обедом, на лице – маска невозмутимости.

– Ты на мой выпускной концерт придёшь? – спрашиваю, развязывая тугой пучок, освобождая волосы.

– Ещё не знаю, – отвечает, не глядя на меня. – Зависит от работы.

Опять «зависит от работы».

– Это мой выпускной. Последний. Так‑то, – подмечаю я. – Аттестаты будут вручать, помнишь?!

Она останавливается, поворачивается:

– Я помню. Но у меня может быть незапланированная поездка. Ты же знаешь, как бывает.

Я киваю. Понимаю. Всегда понимаю.

Сегодняшний поздний вечер что‑то накрыл меня грустью. Мы с Алисой идём через город – она болтает о парнях, о планах на лето, а я смотрю на огни витрин и думаю, как бы Артём отреагировал, если бы узнал, что мне сегодня пришло в голову…

– Слушай, – вдруг говорю. – А давай на бои?

Алиса замирает:

– Куда?!

– На бои без правил. В тот новый клуб на окраине. Просто посмотреть.

– Ты с ума сошла? Там же одни бандиты!

– Ну и что? – улыбаюсь. – Интересно же. – Меня не остановить, если я загорелась какой‑то, пусть даже бредовой идеей.

Клуб – тёмный, душный, пахнет потом и металлом. Мы просачиваемся сквозь толпу, прячемся за колонной. На ринге – двое парней, один уже в крови.

– Хочешь попробовать? – смеётся Алиса.

– Почему бы и нет? – отвечаю, снимая куртку.

Я регистрируюсь. Мне выдают перчатки, капу. В голове – пустота. Только ритм сердца, только свет прожектора.

Противник выходит. Высокий, плечистый. Улыбается:

– Ну вот, мы и встретились на ринге, – говорит Данил.

Данил? Тот самый, из папиного клуба?

– Не ожидала, – говорю, натягивая перчатки.

– Тренер предупреждал: с тобой не связываться. Но мне сегодня выпал шанс попробовать с тобой сразиться – по‑настоящему!

– Гора с плеч, – усмехаюсь. – Уж тебя‑то я уделаю.

Бой начинается – быстрый, агрессивный. Я действую осторожно, расчётливо. Он бьёт —рваный шаг вперёд, мощный хук справа. Я ухожу в блок, делаю подсечку. Не ожидая такой резкости, он теряет равновесие и с глухим стуком падает на мат. Встаёт без промедления.

Хмммм. Веселый будет бой, пока мы на равных.

Удар, чёткий и быстрый. Снова падает.

Он идёт ва-банк: размашистый, звериный свинг правой и… Я пропускаю его увесистый удар в самое плечо. Слышу ликование зала.

Конечно им это нравится!

Его глаза залиты яростью, а мои ясностью. Много ли мне нужно, чтобы уложить его на лопатки? Я изучила его технику ещё в клубе.

Свирепый выпад – и я перехватываю его кулак, впиваясь пальцами в стальной бицепс. Вплотную наношу размашистый удар коленом в корпус. Выбив из него весь воздух, использую момент уязвимости: словно пружина, сжатая до предела, резко отталкиваюсь опорной ногой, молниеносно разворачиваюсь всем корпусом.

Волосы взметаются вихрем. Левая нога взмывает вверх, описывая стремительный полукруг. Время будто растягивается: он успевает заметить блеск моих глаз – сосредоточенных и холодных – прежде чем голень со свистом рассекает воздух.

Удар пришёлся точно в висок- чёткий, как такт метронома, и беспощадный, как приговор. Его голова дёрнулась в сторону, колени подкосились. На мгновение мир для него опрокинулся, а потом- темнота!

Ну вот и всё.

Звонок. Победа. Моя победа! Мои глаза искрятся огоньками победного ликования.

– Ты действительно хороший боец, – говорит он, приходя в себя и протягивая руку.

– Встретимся через неделю? Тут же. Я подготовлюсь, – добавляет с улыбкой.

Алиса тянет меня за рукав:

– Пошли отсюда! Ты сумасшедшая!

– Да, я сумасшедшая, – отвечаю, ощущая прилив адреналина. – И мне это нравится!

***

Через неделю всё повторяется. Другие соперники. Другие лица. Другие удары. С трудом, но я побеждаю.

И вот – снова Данил. Он уже серьёзнее, собраннее. Мы кружим по рингу. Он атакует – я парирую. Он пытается взять верх – я ухожу.

Вдруг – тишина. Толпа расступается.

На ринг вылетает Артём. Глаза – чёрные, губы сжаты. Хватает меня за шиворот:

– Ты что творишь?! – кричит.

Его рука – железная. Он тащит меня прочь под свист и улюлюканье толпы.

Я цепенею…

Он заталкивает меня на заднее сиденье своего джипа, хлопает дверью. Садится за руль. Молчит.

– Артём… – начинаю.

– Молчи, – отрезает.

Мотор ревёт. Мы несёмся сквозь ночь.

Наконец он тормозит у моего дома. Поворачивается:

– Объясни. Сейчас.

Я смотрю на него – на его ссадины, на напряжённую линию челюсти, на вены на руках. И вдруг понимаю: он не злится. Он боится.

– Я… просто хотела попробовать, – шепчу.

– Попробовать?! – его голос дрожит. – Ты могла сломать себе всё! Балет, ногу, жизнь! Ты хоть понимаешь, что это не шутки?!

Молчу. Потому что понимаю.

Он закрывает глаза, выдыхает:

– Больше – никогда. Обещай мне.

– Обещаю, – говорю тихо.

Он смотрит на меня – долго, пристально. Потом вдруг протягивает руку, проводит пальцами по моему лбу, смахивает пот. Моё сердце улетает в галоп…

– Дура, – шепчет. – Маленькая дура. – Пауза. – Домой иди!

И уезжает.

Стою, дую губы, в обиде. «Чёртов козёл!!!»

Тут же достаю телефон и пишу ему смс:

«Козёл!!!»

Отправляю. Сразу жалею. Но назад не вернуть.

Смотрю на экран. Ответа нет.

Захожу в дом. Тишина. Мама, наверное, уже спит. Или опять на работе.

Поднимаюсь в комнату, бросаю сумку. Сажусь на кровать.

В голове – гул. Бой. Данил. Артём. Его взгляд. Его рука на моём лбу.

Закрываю глаза.

Почему мне так больно от его «дура»?

Глава 8 Артём

Не понимаю, что со мной не так.

Вроде всё как обычно: утро – зал, день – тренировки с учениками, вечер – иногда бои. Но внутри – будто трещина. Растёт, щемит, не даёт сосредоточиться. И так день за днём.

Вика не появляется. Ни в клубе, ни в сообщениях. «Как колено?» – написал ей три дня назад. Ответа нет. И это… напрягает.

– Артём, ты сегодня опять в облаках? – бросает Алексей Владимирович, проходя мимо.

– Всё нормально, – киваю. – Просто устал. Провожу рукой по волосам.

Он смотрит с сомнением, но не настаивает.

А вот Данил в последнее время… другой. Тренируется как ненормальный. Без разговоров, без шуток. Бьёт – будто хочет что‑то доказать.

– Ты куда так рвёшь жилы? – спрашиваю, когда он в десятый раз подряд идёт в атаку.

– Надо, – отвечает сквозь зубы. – Хочу быть лучше.

– Лучше кого?

Молчит. Только взгляд – острый, упрямый.

Что‑то тут не складывается. Надо проследить за ним. Ох, уж эта молодежь, кого-то он мне напоминает.

Ночь. Город. Клуб на окраине. Я знаю это место. Сам дрался тут не раз. Правила? Их нет. Люди? Опаснее, чем кажется.

Захожу – дым, гул, запах пота и дешёвого пива. На ринге – двое. Один высокий, плечистый. Данил.

Вот чёрт.

Присматриваюсь. Второй боец…

БЛЯДЬ! Не верю!

Виктория.

Она. Здесь. На ринге. С Данилом.Меня как холодным душем обливает. Кровь стучит в ушах. Мысли – в клочья.

Гнев – горячий, слепящий – рвётся наружу. Ни грамма промедления.

Вылетаю на ринг как сумасшедший. Толпа расступается. Вижу её глаза – расширенные, испуганные. Его – напряжённые, виноватые.

Хватаю её за шиворот:

– Ты что творишь?! – голос срывается на рык.

Она молчит. Только губы дрожат.

Данил делает шаг вперёд:

– Артём, я…

– ТЫ! Потом, – отрезаю. – Всё потом.

Тащу её к выходу. Свист, улюлюканье – будто сквозь вату.

Заталкиваю её на заднее сиденье. Хлопаю дверью. Сажусь за руль. Молчу.

В зеркале – её отражение. Бледная, волосы в беспорядке, перчатки всё ещё на руках.

– Артём… – начинает она.

– Молчи, – говорю жёстко. – Просто молчи.

Мотор ревёт. Летим сквозь ночь.

Почему я так взбешён? Не из‑за боя. Не из‑за Данила. А из‑за того, что она снова рискнула собой. Что я опять должен её спасать. Что она даже не подумала, как это ударит по мне.

Останавливаюсь у её дома. Поворачиваюсь:

– Объясни. Сейчас.

Смотрю на неё – и вижу не дерзкую девчонку, а… кого‑то другого. Уязвимую, настоящую.

Она шепчет:

– Я… просто хотела попробовать.

– Попробовать?! – голос дрожит. – Ты могла сломать себе всё! Балет, ногу, жизнь! Ты хоть понимаешь, что это не шутки?!

Молчит. Глаза блестят.

Закрываю лицо рукой. Выдыхаю.

– Больше – никогда. Обещай мне.

– Обещаю, – говорит тихо.

Протягиваю руку. Провожу пальцами по её лбу, смахиваю пот. Сам не понимаю, зачем это делаю.

– Дура, – шепчу. – Маленькая дура. – Пауза. – Домой иди.

Уезжаю.

В голове – гул.

Почему она? Почему именно сейчас?

Возвращаюсь в клуб. Данил ждёт у входа.

– Ну? – говорю, не глядя на него. – Объясняй.

Он опускает глаза:

– Я не знал, что она твоя…

– МОЯ? – перебиваю. – Она дочка БОССА! Ты хоть понимаешь, чем это могло закончиться?!

– Она сама пришла. Я не заставлял.

Сжимаю кулаки. Хочу крикнуть, ударить, но вместо этого просто выдыхаю:

– На следующую тренировку – чтобы был. Разговор будет.

Он кивает. Молча уходит.

Сажусь на скамью. Голова гудит.

Что мне делать с дочкой босса?

С ней?

Телефон в кармане вибрирует. Достаю. На экране – сообщение от Вики:

«КОЗЕЛ!!!»

Улыбаюсь. Нервно, криво.

Значит, злится. Значит… чувствует.

Хочу ответить. Набираю:

«Сама дура».

Стираю. Снова набираю:

«Ты в порядке?»

Опять стираю. Слишком мягко. Слишком… не то.

«Больше так не делай».

Нет. Банально.

«Я испугался».

Слишком честно.

Блядь! Блядь! Блядь! Слишком близко к тому, что я не готов признать.

Блокирую экран. Кладу телефон экраном вниз.

Завтра. Всё завтра.

Глава 9 Артём

Даже я спал сегодня плохо. Скорее всего, и она тоже. Но отвечать на её детские сообщения не намерен. Я же взрослый. Очень даже.

Сука, как же я хочу опять уйти в армию! Туда, где всё просто: приказ – выполнение, усталость – сон, боль – закалка. Здесь же… хаос.

Идея уйти в армию ещё прельщает тем, что даст время:

–повзрослеть этим детям;

–не свихнуться самому.

В голове до сих пор голос Данила:

– Я не знал, что она ТВОЯ…

С какого хрена ОНА МОЯ?! Нет, нет, вообще не так всё это! С чего он взял? Нет никакого повода, ни малейшего намёка. Мы даже не…

Не что? Не пара? Не близки? Не вместе?

Хватаю полотенце, иду в ванную. Включаю воду – ледяную, почти режущую кожу. Шаг под струи. Тело мгновенно реагирует: мышцы напрягаются, кожа покрывается мурашками, дыхание сбивается.

Стою, запрокинув голову, позволяя воде хлестать по лицу, плечам, спине. Капли стекают по рельефным контурам, подчёркивая каждую линию напряжённых мышц.

Закрываю глаза. Вода барабанит по затылку, стекает по шее, груди. Пытаюсь сосредоточиться на физических ощущениях: холод, давление, капли, шум. Но в голове – её лицо. Её «КОЗЕЛ!!!» – как удар в солнечное сплетение.

Выключаю воду. Воздух комнаты кажется ещё более душным. Обтираюсь полотенцем резко, почти до красноты. Кожа горит, но внутри – всё тот же ледяной ком об этом абсурде.

Сегодня зашёл в кафе через дорогу от клуба. Впервые. Решил, что мне нужна ещё убойная доза кофе.

Телефон провибрировал – смс. Но не от неё.

Не от Вики.

А от моей «девушки»:

«Мы расстаёмся. Тебя нет никогда рядом, и даже союз по расчёту меня не привлекает! Ты козёл!»

Ты не одна, кто так считает.

Точно, у меня была фиктивная девушка. Была. Ну и отлично… Обоюдно сошлись, обоюдно разошлись. Просто замечательно. Возможно, я даже рад. Между нами была только договорённость, никаких отношений, никаких обязательств… никакого секса.

Делаю глоток крепкого кофе.

– Действительно вкусный, – отмечаю про себя.

Кофе – единственное, что сегодня имеет вкус. Остальное – фигня.

В клубе пересекаюсь с Данилом. У него глаза горят, кулаки сжаты.

– Остынь! Ты, вчера, всё не так понял, – говорю жёстко. – У меня девушка есть. Не выдумывай лишнего.

Вру. Почти без чувства стыда. Ведь ещё сегодня утром она у меня действительно была. И то, что меня бросили пару часов назад… Небольшое упущение.

– Тогда не стой у меня на пути! – бросает он.

– Чего ты сказал, сопляк? Вы ещё дети! – с трудом сдерживаюсь. – Надевай перчатки и на ринг, со мной! Я выбью из тебя всю спесь!

Он не колеблется. Идёт. Знает, что сейчас будет больно. Но идёт.

Бой без правил. Только мы. Только ярость.

Бью – он падает. Встаёт. Снова падает.

– Она не трофей и не твоя! – выкрикиваю между ударами.

– И чья тогда?! – хрипит он, блокируя очередной удар.

Молчу. Потому что не знаю, что ответить. Потому что если она ничья – это ещё хуже.

Наконец останавливаюсь. Он лежит на ковре, тяжело дышит.

– В следующий раз, – говорю, протягивая руку, – думай, прежде чем говорить.

Он хватает мою ладонь, встаёт. Кивает. Без слов.

Сижу в раздевалке. Пот стекает по вискам, но внутри – холод.

Телефон в кармане. Хочется проверить, не написала ли Вика. Но я не буду.

Потому что:

Если напишет – придётся отвечать.

Если не ответит – будет ещё больнее.

Если ответит резко – я не выдержу.

Направляюсь к выходу. На пороге оборачиваюсь.

Пустой ринг.

Здесь я знаю правила. Здесь я могу контролировать боль. А вот там…

Там – Вики. И я не знаю, как с ней быть. Потому что это не бой. Это что‑то другое. Что‑то, от чего не спрятаться за перчатками.

Выхожу на улицу. Ветер бьёт в лицо.

– Чёрт, – шепчу. – Я даже не знаю, чего хочу.

Но в голове в сё ещё – её глаза. Её «КОЗЕЛ!!!»

И это единственное, что имеет значение.

Глава 10 Вики

Выхожу из балетной студии. Уже темно. Фонари бросают на мокрый снег дрожащие жёлтые круги, в которых кружатся редкие снежинки. Застёгиваю куртку доверху – вечер неожиданно холодный. Алиса- заболела и теперь я одна.

И вдруг замираю.

У обочины стоит чёрный джип. Его джип.

Артём прислонился к машине, руки в карманах, плечи напряжённо выпрямлены. Даже в полумраке вижу, как чётко очерчены линии его скул, как плотно сжаты губы. На нём тёмная куртка, под ней – чёрная футболка, подчёркивающая рельеф плеч и груди. В свете фонаря заметны тонкие шрамы на виске и над бровью – следы боёв, которые он никогда не комментирует.

Он не смотрит в телефон – просто ждёт. Ждёт меня.

На секунду хочется сделать вид, что не заметила, пройти мимо, раствориться в ночной тишине. Но ноги сами несут вперёд.

– Поехали, – говорит он, не дожидаясь вопросов. – Кафе знаю одно, где вкусный кофе делают.

Голос ровный, почти бесстрастный. Стоит такой красивый.

Красивый?! Вик, ты сейчас серьёзно?!

Сажусь в машину. Запах кожи и его духов – резкий, мужской, с нотками металла и древесины – заполняет пространство. Молчим. Только шум колёс по мокрому асфальту и приглушённый ритм блюза из динамиков.

Он такое слушает? Удивительно.

Он выбирает столик в углу, подальше от окон. Садится напротив, смотрит прямо. В свете лампы его глаза – тёмно‑карие, почти чёрные – кажутся ещё холоднее.

– Ты должна сосредоточиться на выпускном, – говорит, едва официантка ставит перед нами чашки. – Балет – это твоё. А бои… Это не твоё.

Сжимаю пальцы вокруг тёплого фарфора. Хочется ответить резко, огрызнуться, напомнить, что я сама решаю, что моё, а что нет. Но вместо этого тихо спрашиваю:

– Почему ты тогда не остановил меня, ещё несколько лет назад?

Он молчит. Только взгляд – тяжёлый, непроницаемый – скользит по моему лицу, задерживается на губах, на ссадине на скуле (вчерашний спарринг не прошёл даром).

– Потому что надеялся, ты сама поймёшь, – наконец произносит. – Что бросишь.

Наклоняюсь ближе.

– Ты сам‑то понимаешь, что это не игра?

Он усмехается. Горько, почти зло.

– Я давно в этой игре. И знаю правила.

– Тогда почему ты отвечаешь на мои смс так редко? – выпаливаю вдруг. – Или не отвечаешь вовсе.

Он смотрит на меня долго, будто взвешивает каждое слово. Потом достаёт телефон, кладёт на стол. Набирает что‑то, не отрывая взгляда от моего лица.

– Так? – спрашивает.

Я открываю свой телефон. На экране – его сообщение, ответ на моё «КОЗЁЛ!!!»:

«Я знаю».

Сердце бьётся быстрее. Пальцы дрожат, когда набираю ответ:

«Бесишь!!!»

Он читает. Улыбается – на этот раз по‑настоящему, почти нежно.

«Знаю».

Молчу. Кофе остывает.

В кафе – полумрак, шёпот посетителей, звон ложек. А мы сидим, глядя друг на друга, и между нами – целый мир невысказанных слов.

– Не могу выбрать, – шепчу наконец. – Это как дышать. Балет. Бои. Ты… Всё это – как дышать. Мне нужно всё!

Его рука – тёплая, сильная – дёргается к моей, но он сжимает пальцы в кулак и останавливается. Одно прикосновение – и всё внутри перевернётся. А я что, жду этого?! Я с ума сошла?!

Хлопаю глазами, смотря на него. В его взгляде – борьба. Словно он сам не может решить: дотянуться или отступить.

– Тогда научись дышать глубже, – говорит тихо. – Потому что я не смогу смотреть, как ты задыхаешься.

За окном – ночь. Внутри – огонь. И этот момент – хрупкий, как стекло, – кажется, тронь, и разобьётся…

—Бесишь… —произношу шёпотом

–Знаю… – отвечает он мне…

Глава 11 Вики. Предновогодняя авантюра

Предновогодняя суета окутала город словно пушистым снежным покрывалом. Улицы переливаются огнями, витрины сияют, а воздух пропитан запахом мандаринов и хвои. Но для нас, балерин, декабрь – это не про уют у камина. Это про репетиции до позднего вечера, про натертые до мозолей ноги и про бесконечную гонку между обычной школой, школой балета и… своими тайными планами.

Мы с Алисой сидим на паркете в балетном зале – вокруг суета, звонкие голоса, смех. Девчонки завязывают пуанты на натертые ноги, щедро облепленные лейкопластырем. Кто‑то поправляет юбку-сетку, кто‑то проверяет макияж, кто‑то пересказывает последнюю серию любимого сериала.

Я наклоняюсь к Алисе, шепчу задорно:

– Слушай! На Новый год хочу подарок доставкой отправить, но мне нужен адрес. Его!

– Ты серьёзно?!Она хихикает, глаза загораются:

Алиса – заводила в нашей группе. На сцене – вихрь энергии, в жизни – котёнок, который пытается казаться самостоятельным. А на деле даже свою чёрную, густую чёлку и густые волосы кое-как убирает в пучок, вон —всё торчит.

– Я всё продумала! – шепчу, улыбаясь.

– Вики, а нас точно не поймают?! А вдруг?!Мы усаживаемся прямо на пол, как маленькие дети, и с азартом обсуждаем план по «захвату информации». Алиса то и дело охает:

– Не бойся! Всё под контролем.Я поднимаю большой палец вверх:

Репетиции сейчас – допоздна и почти каждый день. Предновогодний концерт требует полной отдачи. Из‑за этого редко вижусь с мамой, с папой, с Артёмом. Больше не сбегаю на бои без правил – решила не злить этих двух мужчин, которые так пекутся обо мне.

А вот Данил… Он нашёл мой номер и пишет постоянно – днём и ночью. То зовёт на ринг, то предлагает встретиться в кафе, то зовёт гулять. Видимо, чувство проигрыша не даёт ему покоя.

«Ты дебил? У меня утром школа, вечером балет!» – такие сообщения он чаще получает от меня.

Когда появляется свободное время, провожу его с Алисой и другими девчонками из балета. Мы любим бродить в ближайший ТЦ – послоняться между магазинами, выпить кофе, обсудить последние новости.

Именно там я приметила подарок. Но просто отдать его не могу. Он от меня не примет. А я отказа не потерплю!

Поэтому придумала… сумасбродный план. Как мне казалось – идеальный.

Глубокая ночь. Мы с Алисой крадёмся по тёмной улице. Редкие фонари бросают тусклый свет, от которого тени кажутся ещё длиннее, ещё таинственнее.

Обходим папин бойцовский клуб с торца. Поднимаемся по пожарной лестнице – ржавой, скрипучей, будто вот‑вот развалится под ногами.

– Это окно в подсобку, – шепчу Алисе, пока она держится за ступеньку ниже. – Оно никогда, никогда в жизни не закрывается на щеколду. Просто «типа» закрыто.

Перекидываю ногу, осторожно толкаю раму. Так и есть – поддаётся без усилий. Улыбаюсь, пробираюсь внутрь. Помогаю Алисе – та дрожит, но следует за мной.

– Ещё бы! Мы… в шестнадцать лет… такое…вытворяем…– Ты сейчас в ужасе, да? – шепчу.

– Вот видишь, а ты боялась! – торжествую. – Вообще фигня оказалось! Пошли в кабинет, мне ещё договор найти надо!

Шагаю уверенно через тёмное помещение, через зал – прямиком в папин кабинет. Здесь всё знакомо до мелочей. Не составляет труда найти нужную папку.

– ВОТ ОН, красавчик!Победоносно размахиваю документом:

Быстро фотографирую страницы на телефон. Сердце колотится бешено – от адреналина, от азарта, от ощущения, что мы смогли.

Не успеваю убрать бумаги на место…

Грохот. Гул. Резко включается свет.

Алиса замирает. Её лицо белеет, словно снег за окном. Мы обе будто умираем на месте – тысячу раз за секунду.

В кабинет вваливаются люди в масках, бронежилетах, с автоматами.

В ушах звенит. Мозг отказывается понимать, что происходит.

Твою ж…

Глава 12 Вики

Мои глаза расширились. Дар речи пропал.

Эти в масках похожи на ОМОН. Но почему?! Один из них передал по рации что‑то, что я не разобрала.

Подлетают к нам и заламывают руки. Алиса и я в унисон взвизгнули от испуга. Нас повели к выходу.

– Что? Кто вы? Почему?.. – начинаю лепетать, как шок стал отпускать.

Нас вывели на улицу.

Вижу отца. Он стоит с явным удивлением. Нас подводят к нему и отпускают.

– Пап! Папа! – задыхаюсь я, пытаясь связать мысли в слова.

– Виктория!!! Что за хрень?! Дочь?! Что ты тут делаешь?! Что это вообще такое?! Объясните мне, две юные леди, какого, мать его, хрена вы, как бандиты, ворвались в спортзал?! – Алексей Владимирович явно был в ах@е. Не меньше…

Да я и сама, мягко говоря, не ожидала такого поворота событий.

– Да так, получилось… случайно… Пап! Это… – я мямлю, подбирая хоть какие‑то слова, но в голове – пустота.

Алиса рядом мелко дрожит, кутаясь в куртку. Её глаза – огромные, испуганные. Она косится на меня, будто ждёт, что я сейчас волшебным образом всё объясню. Но у меня нет объяснений.

Отец смотрит на нас, сжимает и разжимает кулаки. Глубоко вдыхает, будто пытается удержать ярость внутри.

– Вы… – он замолкает, проводит рукой по лицу. – Вы хоть понимаете, что это была тренировка спецподразделения? Что вы влезли в закрытую зону? Что если бы они приняли вас за нарушителей?!

Я открываю рот, но не нахожу ответа. Потому что понимаю: он прав. Абсолютно.

– Мы… – голос Алисы дрожит. – Мы просто… хотели…

– Не надо. Даже не пытайтесь. – Он переводит взгляд на меня. – Виктория, ты знаешь, что за этим клубом стоит не просто спорт. Ты знаешь, что тут не шутки.Отец резко поднимает ладонь:

Знаю. Конечно, знаю. Но это не значит, что я думала о последствиях.

– Я… – начинаю снова, но он перебивает:

– Молчи. Сейчас. – Его голос тише, но жёстче. – Сейчас я отвезу вас домой. Ты мне всё расскажешь. Всё. До мельчайших деталей.

Он достаёт телефон, набирает номер. Через минуту подъезжает его машина.

Мы молча садимся. Алиса – сзади, я – рядом с отцом. В салоне тепло, пахнет кожей и кофе, но мне холодно. Внутри всё дрожит.

В машине – тишина. Только шум колёс по заснеженной дороге. Отец смотрит вперёд, пальцы крепко держат руль. Я кошусь на него, пытаюсь понять: он зол? Разочарован? Боится?

Наверное, всё сразу.

– Алиса, – наконец говорит он, не поворачиваясь. – Ты останешься у Вики. До утра. Потом твои родители заберут тебя.

Алиса кивает, не произнося ни слова.

– А ты, – отец переводит взгляд на меня, – будешь говорить. Сейчас!

Я сжимаю пальцы в кулаки. Знаю, что оправданий нет. Но и правды сказать не могу. Не сейчас.

– Ну? – его голос ровный, но в глазах – буря. – Рассказывай.

Я делаю глубокий вдох.

– Мы просто хотели… – снова запинаюсь. – Я хотела… найти кое‑что.

– Кое‑что? – он поднимает бровь. – В закрытом клубе? В час ночи?

Молчу.

– Вики, – его голос мягче, но не менее требовательный. – Ты понимаешь, что могла попасть под статью? Что это не детская шалость? Что я отвечаю за тебя?

– Понимаю…

– Тогда объясни. Мне. Сейчас.

Смотрю на Алису. Она сидит, обхватив колени руками, и молчит. Понимаю: она не выдаст. Но мне и не нужно, чтобы она говорила. Это моя авантюра. Моя ошибка.

– Я искала… документ, – наконец выдавливаю. – Один договор.

– Зачем? – отец прищуривается. – Это что, шутка?

– Нет. Я хотела… – замолкаю. Как сказать, что хотела узнать адрес Артёма? Как объяснить, что купила ему подарок и не могу его вручить, как нормальный человек. Это очень важное, для моих лет каждая деталь, всё очень важное.

– Вика. – Он медленно и ровно диктует. – Если ты хочешь что‑то узнать – спрашивай. Если хочешь чего‑то добиться – действуй открыто. Но не вздумай лезть в чужие дела. Особенно туда, где риски не стоят цели.

Его слова бьют точно в цель. Потому что он прав. Снова прав.

– Прости, – шепчу. – Я не подумала…

– Вот именно. Не подумала. – Он достаёт платок, вытирает лоб. – Поговори с мамой. Она психолог, она поймёт. И поможет разобраться, почему ты готова рисковать собой ради какой‑то бумажки.

– Я… я поговорю, – бормочу, чувствуя, как к горлу подступает комок.

Он уезжает, высадив нас у подьезда.

Холодные снежинки падают мне на нос.

Закрываю глаза.

– Ты как? – тихо спрашивает Алиса.

– Жива, – усмехаюсь криво. – Но стыдно.

Глава 13 Алексей Владимирович

– Ты представляешь! Так она мне и не сказала, что искала в кабинете! – рассказываю всё случившееся прошлой ночью Артёму. Тот ржёт как ненормальный: заражаюсь его смехом, хохочу в унисон.

– Нет, ты чего ржёшь‑то?! У меня дочь ворвалась в мой же клуб ночью – как бандитка! Как преступница! Это же административка как минимум. Ладно, я её отец. Пришлось охране соврать какую‑то чушь, будто сам её там оставил. И на сигналку включил, наверное, тоже… как дурак выглядел. Чуть учения не сорвал.

Очень редко вижу, как Артём так искренне улыбается и беззаботно хохочет. За столько лет работы только с ним могу общаться свободно, без натяжки.

– ДАК ОНА ЕЩЁ И ПОДРУГУ ПРИТАЩИЛА! Через окно! Мать его!

Пока ходили по клубу, приводили всё в порядок, я вываливал ему этот вопиющий эпизод.

– Ну, я примерно этого от неё всегда ожидаю! – говорит Артём. – Вы же знаете её буйный характер! Она, конечно, дисциплинирована как чёрт, но если что‑то задумала – всё! Проще планету остановить и выйти.

– Мне на этой остановке, пожалуйста. Дальше – страшно представить!

Я бы и дальше отшучивался, закрывал глаза на её выходки. Но понимаю: против танка не попрёшь. Тут другой подход нужен. И, кажется, я его нашёл.

В клуб постепенно начинает стекаться народ. Загремели тренажёры, загудели груши. Воздух наполняется привычным гулом – запах кожи, пота, металла, ритмичный стук перчаток.

Стою у стены, наблюдаю. Артём тренирует Данила. Тот сегодня собран, сосредоточен, хотя глаза горят – видно, что рвётся в бой.

Вспоминаю, как Артём иногда тренировал мою дочь.

С первого дня уловил, как они смотрят друг на друга: с опаской, с настороженностью. Но – по‑другому. Не как тренер и ученица. Скорее как два бойца, которые чувствуют силу друг друга и потому не спешат доверять.

За три года Вика смогла направить свою богатырскую силушку в нужное русло. Благодаря Артёму. Его спокойному, мудрому отношению к тренировкам – и к ней. Он сразу стал относиться к ней по‑человечески, хоть она и огрызалась, говорила резко, проверяла границы.

Он не ломал её. Не пытался «перевоспитать». Он просто… держал дистанцию, но не холодную, а уважительную. И это сработало.

Смотрю на них и думаю:

Как мало мы, родители, понимаем, что именно нужно нашим детям.

Вика не нуждается в опеке – она жаждет уважения. Ей важно, чтобы её увидели. Не как «дочь владельца клуба», не как «ту самую балерину», а как человека, который сам выбирает путь.

А я?

Но я боюсь, когда она идёт на риск.Я то ликую, когда она блистает на сцене. Я горжусь, когда она держит удар на ринге.

И вот вчера – риск. Глупый, необдуманный. Но не случайный.

Она что‑то искала. Что‑то важное.

И не сказала мне.

Почему?

Или потому что знает: я попытаюсь её остановить?Потому что не верит, что пойму? Потому что боится осуждения?

После тренировки подхожу к Артёму. Он вытирает лицо полотенцем, смотрит вопросительно.

– Слушай, – начинаю осторожно. – Ты ведь с Вики давно работаешь. Видишь её… изнутри. Как думаешь, что с ней происходит?

Он бросает полотенце на скамью, задумывается.

– Она взрослеет, – говорит просто. – И ищет себя. Не в балете, не в боях – в чём‑то ещё. В том, что только она может назвать своим.

Киваю. Понимаю.

– Но вчера… это было не про поиск. Это было про тайну.

Артём смотрит на меня. В глазах – ни насмешки, ни осуждения. Только понимание.

– Если она не говорит вам – значит, пока не готова. Дайте ей время.

Вот за это мне Артём и понравился с первых минут нашего знакомства в те далёкие годы. Я готов ему доверить даже свою дочь.

Даже несмотря на разницу в возрасте, я вижу рядом с ней только такого мужчину. Он для неё опора, которой не был я.

Сегодня Вики улизнула опять к нам в клуб на тренировку. После вчерашнего. Не испугалась появиться на глаза. Стою, наблюдаю, как Артём помогает Вике с техникой удара. Она хмурится, что‑то возражает, но слушает. Внимательно. Не как отца, который вечно «знает лучше». Как человека, чьё мнение для неё что‑то значит.

Я вижу, что Артём держит её на расстоянии. Не холодно, не грубо – просто не позволяет себе лишнего. Ни слова, ни взгляда, ни жеста, который мог бы показаться навязчивым. Но в этом сдержанном уважении – больше тепла, чем в сотне пустых комплиментов.

И в этом – его сила.

Он не пытается завоевать её расположение. Не играет в «доброго дядю». Он просто есть. И этого хватает, чтобы она тянулась к нему – даже если сама не признаёт.

Вспоминаю, как три года назад привёл её сюда впервые.

– Пап, я хочу тренироваться, – сказала твёрдо. – Не для кого-то. Для себя.

Тогда я не понимал. Думал: «Это прихоть. Через месяц забудет».

Но она не забыла.

А Артём… он увидел в ней не «папину дочку», не «юную балерину», а бойца. И не стал ломать её под шаблоны. Позволил быть ею.

Сейчас, иногда глядя на них, ловлю себя на мысли:

Если судьбе будет угодно их свести вместе, я буду рад такому зятю.

Не потому, что он «удобный» или «перспективный». А потому, что:

он уважает её границы;

он не боится её характера;

он видит в ней то, что я, возможно, упускал.

Артём заканчивает тренировку, кивает Вике – коротко, но с теплотой. Она улыбается в ответ, и на секунду её лицо становится таким… лёгким. Не упрямым, не вызывающим, а просто счастливым.

Он уходит в раздевалку, а она остаётся, разминая кисти. Я подхожу.

– Ну что, боец, – говорю, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Опять на подвиги тянет?

Она вскидывает глаза, мгновенно закрывается.

– Пап, это было… случайно.

Киваю. Не спорю.

А улыбка растягивается на моём лице.

Сижу в кабинете, листаю бумаги, но мысли – там, на ринге.

Он ей сдастся. Года через два. Или три.

Если она сама этого захочет. Если поймёт, что рядом с ним можно не защищаться, а просто быть.

А я…

Я должен научиться тому же.

Не контролировать.

Не опекать.

А доверять.

Как доверяю Артёму.

Как, наверное, должен доверять ей.

Глава 14 Артём

– Ой, бандитка, пошли кофе попьём в соседнем кафе, – говорю Вики после тренировки.

Она улыбается – чуть заметно, краешком губ, но мне хватает. Эти мимолетные улыбки за последнее время стали для меня чем‑то вроде редких солнечных бликов в пасмурный день.

– Я с вами, – врывается Данил. Прицепился, довольный придурок, что наконец‑то увидел Вики в клубе. Ведь она сейчас так редко тут бывает. А после вчерашнего я её вообще не ожидал увидеть. Вообще!

В кафе предновогоднее настроение: гирлянды мерцают мягким светом, пахнет корицей и свежеиспечённым печеньем. Уютно и не многолюдно – то, что нужно, чтобы хоть ненадолго забыть о всех этих недоговорённостях.

Мы устраиваемся за столиком у окна. Я заказываю чёрный кофе, Вики – латте с корицей, Данил – капучино с двойной порцией сахара. Классическое трио.

– Ты почему не отвечаешь на мои смс? – с претензией в голосе спрашивает Данил, заставив Вики поперхнуться кофе.

– Ты, дебил?! Я же написала тебе – отвали! – резко бросает она ему, сверкнув глазами. Холодный взгляд из‑подлобья, сжатые губы – в этот момент она особенно хороша.

Мне понравился её ответ. Я бы, наверное, ответил ещё резче. Едва сдерживаю улыбку, восхищаясь её прямотой.

Но руки всё равно сжимаются в кулаки. Я смотрю на этих двоих и пытаюсь понять: что между ними? Ничего? Или всё‑таки что‑то есть?

Пью кофе. Горячий, горький – как мои мысли.

– Артём, что планируешь на новогодние праздники? Как Новый год проведёшь? – спрашивает меня Вики. Голос ровный, но в глазах – живой интерес. Или мне только кажется?

– Даже не знаю… Нужно встретиться с семьёй, решить кое‑какие дела, – начинаю я, но Данил перебивает:

– С девушкой своей, конечно!

И тут уже Я чуть не подавился кофе. Буквально.

Нависла тишина. Тяжёлая, звенящая.

Вики молчит…

Я молчу…

Чувствую, как её взгляд сверлит меня миллионами вопросов. Но пусть уж она думает, что у меня действительно есть девушка. Чем давать лишний раз повод… для чего? Для разговоров? Для надежд? Для разочарований?

– Я ещё не решил, – пытаюсь что‑то сказать в этом молчании.

Данил как будто специально оценивает происходящее, наслаждаясь эффектом. Вики, я уверен, хотела его придушить. И меня за компанию. И мою ненастоящую девушку. И вообще всех, кто попадётся под руку.

– Что? – шепчет наконец она. – Ну, естественно… Конечно…

С грохотом ставит чашку на столик и вылетает пулей в дверь.

Твою мать.

Смотрю, как Данил выбегает за ней. Хочу бежать следом, но понимаю: я буду лишний. Совсем лишний.

Ох уж, эти дети…

Ну вот и посидели спокойно, попили кофе, называется

Сижу, глядя на остывающий кофе. В голове – хаос. В груди – тяжесть, от которой не избавиться ни одним глотком горького напитка.

За окном падает снег. Крупные хлопья, неторопливые, безразличные к моим внутренним бурям. Они ложатся на асфальт, на витрины, на чьи‑то плечи – и тают. Как мои слова, которые я не сказал. Как моменты, которые я упустил.

Допиваю кофе. Встаю. Выхожу.

На улице холодно. Но мне кажется, что холод этот – внутри меня.

Иду по заснеженному тротуару, засунув руки в карманы. Мысли крутятся вокруг одного: почему меня так задело её резкое «конечно»? Почему это прозвучало как приговор? Как будто она уже всё решила за меня – и за себя.

Вспоминаю её взгляд перед тем, как она выскочила из кафе. Не гнев, нет. Что‑то другое. Обида? Разочарование? Или просто усталость от всего этого фарса?

Телефон в кармане вибрирует. Сообщение от Данила: «Ты ей реально нравишься. Но она в это ни за что не признается. Разбирайся сам».

Почему он так всегда честен, резок и …прав?!

Почему это поколение такое прямолинейное?! Почему им так легко это даётся?!

Сжимаю телефон в руке.

Конечно, разбираться самому.

Как всегда.

Заворачиваю за угол и останавливаюсь. В витрине магазина – моё отражение. Уставший парень в тёмном пальто, с тенью недосыпа под глазами. Кто он? Тот, кто боится признаться в своих чувствах? Или тот, кто просто не знает, как это сделать?

До Нового года осталось несколько дней. А у меня ощущение, что я застрял где‑то между прошлым и будущим. Между «надо» и «хочу». Между тем, что есть, и тем, чего боюсь потерять.

Снегопад усиливается. Хлопья снега оседают на плечах, на темных волосах. Я закрываю глаза на секунду, вдыхая морозный воздух.

Надо что‑то решать. Прямо сейчас.

Глава 15 Вики

Я несусь по улице, не разбирая дороги. Снег забивается в ботинки, ветер хлещет по лицу, но я даже не чувствую холода. Внутри всё горит.

«С девушкой своей, конечно!»

Эти слова Данила звучат в голове назойливым эхом. Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Боль отрезвляет – хоть немного.

Зачем он это сказал? Зачем Артём не опроверг? Почему просто сидел и молчал, глядя на меня своими невозможными глазами?

Забегаю в маленький сквер, прислоняюсь к стволу старой липы. Дышу тяжело, прерывисто. Вокруг – ни души. Только снег падает, бесшумно и равнодушно.

Вспоминаю его лицо в тот момент. Спокойное. Слишком спокойное. Будто ему действительно есть с кем встречать Новый год. Будто всё это – мои глупые фантазии.

Достаю телефон. Пальцы дрожат:

Открываю его Instagram, лихорадочно листаю посты и отметки. Первое фото с друзьями, но какая‑то девушкой прижимается к его груди, так странно, и это бьёт по нервам.

Закрываю глаза. Может я всё придумала.

Но почему тогда так больно?

Надо просто спросить прямо! У него!

Отхожу от дерева, делаю несколько шагов. Снег хрустит под ногами. Вдалеке – огни города, шум машин, чья‑то весёлая болтовня. Жизнь идёт своим чередом, а я застряла в этом снежном коконе, где есть только мои мысли и этот невыносимый холод внутри.

Из‑за угла выныривает Данил. Запыхавшийся, с раскрасневшимися щеками.

– Вики, стой! – хватает меня за рукав. – Ты чего убежала?

– Отстань, – вырываю руку. – Ты всё испортил.

– Да что я испортил? – он искренне недоумевает. – Я просто сказал то, что все и так знают.

– Ничего ты не знаешь! – срываюсь на крик. – И не лезь, пожалуйста. Ведь я так хочу тебе сейчас врезать!

Он хмурится, но не отступает:

– Слушай, я, может, и придурок, но вижу, что между вами что‑то есть. Почему ты не спросишь его прямо?

– Потому что не хочу слышать ответ, – шепчу, отворачиваясь.

Данил молчит пару секунд, потом тихо говорит:

– Знаешь, что самое глупое в этой ситуации? Ты боишься спросить, он боится сказать. А в итоге страдают все.

Хочу возразить, но слова застревают в горле. Потому что он прав.

Чёрт возьми, он абсолютно прав.

– Подумай об этом, – добавляет он и делает шаг назад. – Я пойду.

Смотрю, как он уходит, растворяясь в снежной пелене. Остаюсь одна.

Время будто замедляется. Каждая снежинка, падающая на ладонь, кажется крошечным напоминанием: «Решайся. Сейчас».

Глава 16 Вики

Я позвонила Кристи – просто чтобы выплакаться. Она, как всегда, тут же переключила разговор на себя: оказывается, у неё «история» с каким‑то видеографом. Влюбилась по уши, потом поругалась из‑за ерунды – теперь не знает, «то ли простить, то ли послать». Я слушала, кивала в трубку и чувствовала, как комок в горле потихоньку рассасывается.

Хоть кому‑то сейчас хуже, чем мне.

Потом набрала маму. Но на этот раз молчала – просто слушала лекцию про завтрашний концерт. Про то, что «должна выступить идеально». Её голос звучал так уверенно, будто она уже видела меня на большой сцене. Я кивала, не произнося ни слова. Новогоднюю ночь, кстати, мы проведём вместе – дома, под её бдительным оком и списком дел на январь.

– Ну ты даёшь. Ладно, держись.Алиса ответила сразу. Я вывалила на неё весь свой гнев про «козла Артёма». Она хмыкнула: – Если он тебя так бесит – зачем вообще о нём думать? – Потому что… – я запнулась, глядя на упакованную коробку с подарком для Артёма. – Потому что… подарок я ему всё равно отправлю! Она рассмеялась:

…

Свет софитов бьёт в глаза, заставляя прищуриться. Полный зал. Сердце стучит в такт музыке, от волнения ладони становятся влажными.

На мне – балетное искрящееся платье, каждая ниточка которого переливается в свете прожекторов. Диадема холодно касается лба, а пуанты будто продолжают жить своей жизнью – чуть поскрипывают, напоминая о сотнях часов репетиций. Мы стоим с девочками за кулисами, нервно переглядываемся. Кто‑то сжимает руку соседки, кто‑то беззвучно повторяет последовательность движений.

Раздаётся музыка – и мы выходим, словно парящие феи. Движения отточены до автоматизма, но внутри – вихрь.

Мы пархаем, как бабочки. Зал замирает. А потом – восторженные аплодисменты, волна звука, от которой дрожит пол.

Я ищу в первом ряду маму. Только она. И она счастлива. Это видно по её глазам, по сдержанной улыбке, по тому, как она вытирает уголок глаза. Она гордится. А я… я просто дышу.

Я киваю, улыбаюсь, но мысли где‑то далеко. Где‑то там, где чёрный джип и парень, который не отвечает на сообщения.После концерта она обнимает меня крепко‑крепко, так, что хрустят кости: – Ты была прекрасна. Просто прекрасна.

До того момента, когда всё может измениться, – несколько шагов.До Нового года – три дня.

…

Я достаю телефон, открываю чат с Артёмом. Пальцы замирают над клавиатурой, будто боятся нажать на экран. Что написать? Как начать?

Набираю:

«Нам нужно поговорить».

Тишина…И, не раздумывая больше, нажимаю «отправить».

«БЕСИШЬ!!!»«Козёл!» – отправляю тут же привычное нам обоим сообщение. Тишина…

Экран остаётся пустым. Телефон в руке кажется тяжёлым, будто набрался всей моей обиды.

…

Мы с мамой выходим из здания школы‑театра балета. Вечерний воздух прохладный, свежий, с лёгким запахом хрустящего снега. Она что‑то говорит про планы на завтра, я слушаю вполуха, глядя в телефон.

И вдруг —

Он.

Его чёрный джип припаркован у обочины, фары приглушённо мерцают в сумерках. Артём стоит рядом, в руках – букет белых лилий, их нежные лепестки кажутся почти прозрачными в свете уличных фонарей.

Что происходит?! Ущипните меня! Это точно тот самый Артём, которому я только что писала гневные смс?!

– Здравствуйте, Марина Александровна. Сегодня видел в ваших соцсетях концерт вашей дочери. Поздравляю, она великолепна! – и протягивает мне цветы.Он делает шаг навстречу, и я замечаю, как меняется его лицо: лёгкая улыбка, но глаза – серьёзные, будто он долго решался на этот шаг.

МНЕ!

Я замираю. В голове – хаос. Его взгляд задерживается на моём лице дольше, чем нужно, будто он пытается прочесть мои мысли.

– О, Артём! Как твоя мама? Она часто у меня бывала на консультациях. Ты знаком с моей младшенькой? – удивлённо смотрит на нас двоих, передавая цветы мне.Мама улыбается, берёт букет, нюхает:

– Да, знаком. И очень хорошо, – улыбается он, но в этой улыбке – что‑то новое, будто он бросает мне незримый вызов.

«Улыбаешься ещё?!» – стиснув зубы, стою, держу букет, молчу. Стебли лилий холодные, но мои пальцы будто онемели. «Вики, молчи. При маме не зубатимся». Сама себя пытаюсь обуздать, но внутри всё кипит.

Он везёт нас домой. Я сижу на заднем сиденье с букетом и телефоном в руках, зыркаю в зеркало заднего вида. Ловлю его взгляды – короткие, будто случайные, но каждый будто оставляет след на коже. Боже, какие у него красивые глаза… В полумраке машины они кажутся почти чёрными, но я помню их настоящий цвет – как тёмный шоколад.

Тут же набираю сообщение ему:

«Что за фигня?»«Что это значит?»

– Всё нормально, разберусь, – он выключает правой рукой звук на телефоне, который пищит от моих смс, не отрываясь от дороги.Он разговаривает с мамой, голос спокойный, ровный: – Я слышала, тебе родители ультиматум жёсткий поставили? – спрашивает она его.

– Это твоя Маша тебе названивает? – спрашивает мама с широкой улыбкой.

Он ловит мой гневный взгляд в зеркале – долгий, пронзительный. В нём читается и извинение, и лёгкая насмешка.

Мои пальцы судорожно стучат по экрану набирая буквы…

«Что значит „твоя“?!»«МАША?!»

– Ага, – сдаётся он, и в этом «ага» – целая история, которую я пока не могу разгадать.Он поднимает левую руку, смотрит на часы, на которых видит все эти мелькающие смс. Усталая улыбка трогает его губы, он проводит рукой по лбу, будто смахивает невидимую пелену.

Полетели сообщения – прямо с ошибками, я уже не сдерживаюсь в словах:

«УБЬЮ!»«Какая, к чёрту, блядь, Маша?!»

– Мы расстались. И вот она никак не может успокоиться, – с ухмылкой устремляет взгляд на меня через зеркало. Выдавая МОИ сообщения за реалистичную историю. В его глазах – искра, будто он ждёт моей реакции.Не спеша он добавляет:

Это правда? Я выдыхаю.

Меня отпускает гнев.

Накатывает неловкость, смешанная с облегчением.

Щеки горят, и я отворачиваюсь к окну, чтобы он не заметил этого предательского румянца.

…

– Что там за ультиматум у них? – спрашиваю у мамы как бы невзначай, стараясь, чтобы голос звучал ровно.Уже дома, ставя цветы в вазу, я рассматриваю их – безупречные, холодные, будто из другого мира. Пальцы скользят по гладким лепесткам.

– Ты же знаешь, что я не могу разглашать личную информацию клиентов, дочь! – мама мило смотрит на меня и на цветы, будто они – ключ к какой‑то тайне.Она поворачивается ко мне, взгляд – проницательный, будто видит больше, чем я хочу показать.

– Ну я же твоя дочь, – продолжаю настаивать.

– Но ведь ты общаешься с их сыном, так что не могу… Они, конечно, ужасно поступают с ним – из‑за того, что имеют высокий статус… но это разговор не для детского ума. Пошли чай пить с тортиком. Тебе сегодня можно, – целует меня в макушку, и этот простой жест вдруг согревает лучше любых слов.

Глава 17 Артём 31 декабря

Новый год

Проснулся кое‑как – вставать не хочется. Тело будто налито свинцом, а в груди – тяжёлая пустота. Мне плохо от одной мысли, что сегодняшний день рано или поздно закончится. Как будто вместе с ним уйдёт что‑то важное, неосязаемое, но жизненно необходимое.

В голове уже несколько дней только она. Её образ преследует меня: то всплывает внезапно, то остаётся, как послевкусие сна. Помню её лицо в свете софитов – чёткое, выписанное светом и тенью. Плавные движения, изящный поворот головы… Среди всех я видел только её. А потом, на улице, не мог налюбоваться её пухлыми щёчками, обиженным взглядом, этими надутыми губами…

Опять злится.

Но даже в гневе она прекрасна. Макияж подчеркнул её неземную красоту, волосы собраны в гладкий пучок – это сделало её старше, строже, недосягаемее. Голубые глаза, как лёд, стали ещё выразительнее из‑под длинных ресниц. Что за неземная фея?!

Звонок в дверь вырывает меня из терпких грёз. Мотаю головой, словно пытаясь сбросить наваждение, и выдыхаю.

Доставка? Что это?

На пороге – маленькая коричневая подарочная коробка, перевязанная золотой лентой. Ничего лишнего – только лаконичность и тайна.

Развязываю ленту, открываю крышку. Внутри – записка, написанная её почерком: «Я нашла твой адрес даже без GPS! С Новым годом!»

Сердце пропускает удар.

На бежевом дне коробки лежит браслет.

Провожу пальцами по нему, ощущая каждую неровность, каждый шов.

Присматриваюсь.

Три тонкие кожаные полоски вплетены в основную ленту.

Металлические звенья – матовые, стальные, без лишнего блеска. Они соединяют кожу, создают ритм: жёсткость и мягкость, сила и нежность. Представляю, как она выбирала их, как думала о каждом элементе, вкладывая в них смысл, который поймёт только тот, кто знает её так же хорошо, как я.

А в центре – дымчатый кварц. Маленький шар, испещрённый микротрещинами, похожими на звёздочки. Он не идеален – но именно это делает его особенным. Будто он хранит все наши тайны.

Я невольно улыбаюсь. Конечно, это от неё. Только она могла придумать что‑то настолько точное, настолько наше.

Чувство горечи подкатывает к горлу.

Не задумываясь, надеваю браслет на руку. Металл приятно холодит кожу. Провожу пальцем по звеньям – и вдруг замечаю гравировку. Крошечные буквы, едва различимые, спрятанные на внутренней стороне одного из звеньев: «Дыши, я рядом».

Сумасшедшая.

Точно она!

Пару дней подряд я ездил по делам к семье, решал последние вопросы, закрывал старые главы. Сегодня я наконец свободен. Этот день – мой. Но сначала нужно зайти к Алексею Владимировичу: поздравить с праздником и сообщить неприятные новости.

А вечером…

Мысль об этом вечере заставляет сердце биться чаще. Я смотрю на браслет, на игру света на матовых звеньях, на таинственный кварц.

Набираю номер, коротко объясняю ситуацию – одобрение её мамы у меня в кармане.

Вот я уже стою у её подъезда. Пальцы сами набирают сообщение: «Одевайся теплее и выходи!»

Если бы я мог продлить этот волшебный вечер…

Глава 18 Вики. Новый год

– Кристи!!! – ликую я, бесцеремонно обнимая сестру и осыпая поцелуями её щёки и макушку. Висну на этой кучерявой «мулатке»!

Сегодня утром мама вернулась из командировки – и привезла с собой Кристи. Лучший подарок на свете!

Весь день мы погружены в предновогоднюю суету: звонки, подарки, миллион дел. В какой‑то момент решаем записать рилс для её «нельзяграмма» – куда же без этого, ведь Кристи профессиональный танцевальный блогер. Вытанцовываем нелепые, смешные движения – и хохочем до слёз. Смех льётся через край, а на душе так легко и празднично!

Вечером взгляд цепляется за СМС – и я замираю в недоумении…

– Мам…

– Артём? Да, он звонил, я в курсе, – мама кивает с хитрой, многозначительной улыбкой.

«Оденься теплее», – сказал он. Но куда и зачем – тайна, покрытая мраком. Я натягиваю подарок от Кристи – роскошное шерстяное платье цвета айвори. Оно невероятно красивое: уютное, тёплое, ниже колен, с изящным разрезом. Сестра всегда знала, как подобрать вещь, которая сидит идеально, – и от этого подарок становится ещё дороже. Открытые плечи прячу в укороченную куртку с мехом.

Я всё ещё злюсь на него. Скрестив руки на груди, решительно выхожу из подъезда.

Он вскидывает бровь, явно удивлённый:

– О! Привет! Не ожидал тебя увидеть! Ты с нами?

Кристи кивает ему – обворожительная, открытая, с лучезарной улыбкой – полная моя противоположность – тут же включается в разговор, болтая с ним, словно со старым другом.

***

– Серьёзно?! Ты привёз нас на каток?

– Ага, – кивает Артём с довольной физиономией.

А я мысленно морщусь: встречать бой курантов в полночь на открытом катке, в толпе людей – так себе идея. Для меня.

До Нового года – считаные часы. Вокруг уже царит праздничное безумие: над катком вспыхивают огни, возле высокой новогодней ёлки кружат счастливые семьи с детьми. Гирлянды переливаются всеми цветами, воздух пропитан мандаринами, хвоей и предвкушением чуда. Совсем скоро – фейерверк.

– Я очень плохо катаюсь на коньках…

Кристи тут же подхватывает меня за руку:

– А если честно – вообще не умеет! – смеётся она.

«Умею!» – хочу возразить я, но слова застревают в горле: Артём берёт меня за вторую руку. Его пальцы тёплые, одновременно решительные и мягкие. Он смотрит на меня сверху вниз – высокий, широкоплечий, надёжный. На коньках держится уверенно, словно родился в них.

Пару кругов по льду – и во мне разгорается азарт. Хочется нестись на коньках так же беззаботно и уверенно, как мои близкие, которые поддерживают меня с обеих сторон. Злость и печали отступают, растворяются где‑то вдали, уступая место лёгкости и радостному волнению.

Тут внезапно подлетает какой‑то крепкий парень и рывком вырывает Кристи из нашего круга – в свои объятия. Она взвизгивает…

Я застываю в шоке, с открытым ртом наблюдая за этой картиной. Первая мысль – броситься на помощь, вступиться за сестру… Но уже в следующее мгновение вижу: она не сопротивляется. Наоборот – с радостным смехом повисает на нём, обхватив руками шею.

Страстный, откровенный поцелуй заставляет меня смутиться. Уголок рта невольно подрагивает – то ли в попытке улыбнуться, то ли в кривой гримасе неловкости.

Фиии.

Наши взгляды с Артёмом встретились в молчаливом вопросе. Мы не шевелились, так и стояли, взявшись за руки.

– Это Дима, мой парень! – радостно выпаливает Кристи, вновь оказываясь рядом с нами.

– Да я уж поняла, – бросаю взгляд на пылающее от счастья лицо парня. Он явно сдерживает бурю эмоций, но руки Кристи не отпускает – держит крепко, будто боится, что она исчезнет. – Наслышана о тебе! И предупреждаю: не смей её обижать… опять!

Парни обмениваются короткими рукопожатиями, парой дежурных фраз – вежливо, без лишнего тепла, но и без напряжения.

А я всё ещё пытаюсь уложить в голове происходящее. Дима. Парень Кристи. Прилетел из Москвы к ней последним рейсом. Вот это да!

Сестра сияет – буквально светится изнутри. Раскрасневшаяся, с глазами, полными искрящегося счастья, она держится за руку Димы так, словно он – её личный спасательный круг, единственная опора в этом вихре эмоций.

Артём, кажется, тоже слегка ошарашен, но быстро берёт себя в руки. Кивает Диме с лёгкой улыбкой:

–Рад за вас. Давно вместе?

–Пару месяцев, – отвечает Дима, не отрывая взгляда от Кристи. —Но ощущение, что всю жизнь.

Кристи прижимается к нему ближе. Я закатываю глаза, но внутри – тепло. Рада за сестру. Честно.

Артём тихонько тянет меня за руку:

–Поехали дальше?

Я киваю, хотя ноги уже начинают уставать. Коньки – это явно не моё. Но сейчас, когда вокруг столько света, музыки и смеха, даже неловкие шаги кажутся частью какого‑то волшебного танца.

Мы медленно катимся по льду, держась за руки. Артём ведёт уверенно, словно знает каждый сантиметр катка. Я же то и дело спотыкаюсь, но он тут же подхватывает, не давая упасть.

–Ты как? – спрашивает, заглядывая в глаза.

–Нормально, – улыбаюсь. —Только ноги скоро откажутся подчиняться.

Он смеётся:

–Ещё круг, и пойдём греться. Обещаю.

Я киваю, чувствуя, как внутри разливается странное, почти забытое ощущение – лёгкость. Как будто все тревоги, все «надо» и «должна» растворились в этой новогодней смеси огней и музыки.

Вдалеке вижу, как Кристи и Дима кружатся, смеются, то и дело останавливаются, чтобы поцеловаться. На секунду мне становится немного завидно – не из‑за Димы, а из‑за того, как безоговорочно они счастливы. Как легко им друг с другом.

Артём словно чувствует мой взгляд, спрашивает:

–О чём думаешь?

Я колеблюсь, но потом решаюсь:

–О том, как это – быть настолько… открытым. С кем‑то.

Он молчит несколько секунд, потом мягко говорит:

–Это приходит, когда находишь своего человека.

Я смотрю на него, хочу спросить: «А ты нашёл?», но не решаюсь. Вместо этого просто киваю и крепче сжимаю его руку. Я бы хотела распросить поподробнее про «Машу», но подумаю об этом позже, портить такой день разбирательствами не хочу.

Последний круг. Мы замедляемся, останавливаемся у бортика. Артём помогает мне снять коньки, а потом ведёт к палатке с горячим шоколадом.

–Вот, – протягивает мне кружку. —Теперь точно согреешься.

Я делаю глоток – и тепло медленно разливается по всему телу, словно мягкий свет фонаря в морозной ночи. Вокруг – смех, музыка, переливы огней. И вот уже бьют куранты.

Новый год.

Он прижимает мою спину к своей груди, обнимает за плечи…

Я замираю.

Сердце замирает.

Время будто останавливается – лишь куранты и громкие голоса отсчитывают мгновения:

9…1… 2… 3… 4… 5… 6… 7… 8…

В воздухе витает что‑то волшебное – незримое, хрупкое.

10…

11…«Пусть это мгновение не заканчивается никогда», – мысленно молю я.

12…«Пусть он никогда меня не отпускает».

– С НОВЫМ ГОДОМ! – взрывается ликование вокруг, и в небе расцветают фейерверки, рассыпаясь огненными звёздами.

– С Новым годом!Он шепчет мне на ухо, обжигая дыханием:

Чуть слышно добавляет…

– И прости меня за всё…

Глава 19 Вики. Что пошло не так

Что же могло пойти не так после Нового года?!

Он исчез.

Как я узнала позже – ну, насколько «позже» … Спустя пару дней, когда Артём не отвечал на мои сообщения, а телефон монотонно твердил: «Абонент недоступен».

– Дочь, он уволился, – сказал папа. – Пришёл ко мне в канун Нового года и… Я сначала подумал, что из‑за видео, но нет. Он давно уже решил.

– Видео? Какое?

Папа рассмеялся:

– Твоё! О незаконном проникновении в клуб, срыв учений! И всё из‑за адреса Артёма. Я, конечно, посмеялся, но Артём был явно в ступоре. Я его пытался уговорить, но знаешь его… – Папа пожал плечами. Я заметила горечь в его взгляде: он потерял не только хорошего тренера, но и… друга.

– Он не объяснил?! Почему?! Куда?! Зачем?! На сколько он уезжает?! – засыпала я отца вопросами.

– Вики… Если бы я только мог…

Я поняла отца – и мне стало очень жаль его. Он занимал немалую должность в полицейском мире и внешне напоминал медведя: от него невозможно было что‑то скрыть. Но с родными он был совсем другим – чутким и добрым. Если кто‑то хотел уйти, он не держал силой. Как с мамой… Он сильно её любил, но видел: она больше не может с ним жить. И он её отпустил.

Первую неделю я злилась. Пока все утопали в новогодних каникулах, Кристи уехала в Москву – счастливая, помирившаяся со своим парнем. Мама не могла долго без работы и улетела на психологический ретрит.

Свой день рождения я отметила в одиночестве – 9 января. Это семнадцатилетие я запомню как самый тихий и до боли грустный праздник.

Полетели месяцы.

Негодование, злость и боль чередовались с тренировками по балету и очень редкими вылазками в папин клуб. Выпускной концерт, из‑за которого я стёрла ноги в кровь. Подготовка к школьным экзаменам – исписаны стопки тетрадей.

Я даже платье на выпускной не покупала: его прислала Кристи, словно знала, что я вообще планировала не ходить на выпускной вечер.

Я ушла с головой во всё это, пытаясь заглушить чёрную дыру в сердце. Не позволяла себе слёз, не допускала истерик – просто закрылась от всех. Истязала тренировками физическое тело, а ментальное заваливала конспектами по русскому языку, литературе, математике, томами книг и рефератами.

Все учителя были в приятном удивлении, когда я сдала экзамены на отлично – с самыми высокими баллами. Мама, будучи психологом, даже не заподозрила, что дочь превратилась в робота. Ведь я так чётко и легко порхала на отчётных, весенних, заключительных концертах.

Я не понимала, к чему так отчаянно готовилась. Но я явно была готова.

***

Школьный выпускной.

Получив все аттестаты – и по балету, и в школе, – мама сияла от счастья. Именно она контролировала мои сборы на торжественный вечер: укладка, макияж в самом известном салоне города Б.

В общем чате одноклассниц кипели страсти: девочки лихорадочно обсуждали, кто с кем будет танцевать главный медляк. Пересылали фото платьев, уточняли детали, строили предположения. Мне же всё это было ровным счётом фиолетово.

Меня душила сама мысль о празднике. Яркие гирлянды, весёлые улыбки, торжественные речи – всё это давило, словно тяжёлое бархатное покрывало.

И вот – вечер. Я в бирюзовом платье, которое предательски откровенно подчёркивает каждую линию фигуры В новогоднюю ночь Артём подарил мне подвеску – тонкий серебряный узор, напоминающий переплетение звёздных нитей. Это единственное украшение, которое я не снимала. Оно холодно касается кожи, ловит отблески света, но даже его изысканная красота не может отвлечь от тяжести в груди.

Я стою у стены, наблюдая за вихрем праздника. Кто‑то смеётся, кто‑то фотографируется, кто‑то уже кружится в танце. Всё как положено. Всё как в красивых фильмах. Только я не чувствую ни радости, ни волнения, ни даже лёгкой грусти от прощания со школой.

Механически улыбаюсь, киваю, отвечаю на поздравления. Мои ответы – как заученные реплики: «Спасибо», «Да, невероятно!», «Конечно, запомнится навсегда». Но внутри – тишина. Пустота, в которой эхом отдаётся один вопрос: «Почему я не чувствую того, что должны чувствовать в такой момент?»

Подвеска мерцает, платье струится, макияж идеален. Я выгляжу так, как должна выглядеть выпускница в самый торжественный вечер.

Я смотрю на своё отражение в зеркальной стене и не узнаю себя. Красивая кукла в бирюзовом платье.

И вдруг накатывает волна острой, почти физической ненависти – не к людям, не к празднику, а к этой фальшивой картинке, к необходимости притворяться, к тому, что я не могу быть собой. Я ненавижу это чувство, но оно сильнее меня.

Праздник идёт своим чередом. А я стою на его краю – красивая, нарядная и абсолютно чужая.

Ну что могу сказать?!

Вот и всё.

Я сорвалась.

Тихо и незаметно метнулась к выходу. Плюнула на всё это – и дала дёру туда, где могу и хочу выпустить пар!

В мгновение ока я уже мчусь через весь город на такси.

Врываюсь в папин бойцовский клуб. Здесь – тишина и полумрак. В это время тут всегда так: ни души, только тени на стенах и запах стали.

Скидываю на лету туфли. Хватаю первые попавшиеся перчатки. С размаху налетаю на одиноко висящую грушу.

Грохот первого удара – правый хук. Замах ногой – оперкот. Но тут нога путается в платье…

И – грохот, крик, падение. Холодный пол встречает меня жёстко, выбивая воздух из моих лёгких.

Лежу. Волосы раскинулись вокруг, словно белый веер. Слезы полились ручьями – сначала тихо, потом всё сильнее, превращаясь в поток, который уже не остановить.

Подскочив, уселась на полу, обхватив колени. Дрожь – то ли от холода, то ли от ярости, то ли от всего сразу.

В этой темноте, на холодном полу, я наконец‑то оказалась в том месте, где я настоящая.

Вокруг – тишина. Только моё прерывистое дыхание нарушает её. И… ещё какой‑то отдалённый шорох со стороны раздевалки.

– Вики?

Я поднимаю глаза.

В серых спортивках и с голым торсом, с полотенцем на голове медленно ко мне приближался…

В мгновение он присел возле меня и схватив нежно за подбородок прильнул горячими губами к моим…

.

.

.

Данил.

Глава 20 Вики. Первый поцелуй

Если бы у меня была бита, то я не разнесла бы тут ничего! Ведь я сижу просто в шоке от того, что сейчас происходит…

Ни рука, ни нога не шевелится.

Всё вокруг перестаёт существовать. Нет ни боли от падения, ни обиды, ни выпускного, ни фальшивых улыбок. Только его дыхание, его губы, его руки – жёсткие, уверенные, не оставляющие выбора.

Поцелуй бьёт, как разряд, простреливает насквозь, заставляя забыть, где я, кто я, зачем сюда пришла.

Мозг медленно включается, и я… Я пытаюсь отстраниться – всего на миг, – но его пальцы сжимаются чуть сильнее, удерживая на месте. Второй рукой он резко притягивает меня к себе, и я чувствую жар его тела сквозь тонкую ткань платья.

Когда он наконец отстраняется, я задыхаюсь – не от недостатка воздуха, а от того, что внутри всё горит, рвётся наружу буря эмоций и слов.

– Что ты… – выпаливаю я, пытаясь собрать мысли в кучу. – Ты… ты понимаешь, что делаешь?!

Голос дрожит, срывается, выдаёт меня с головой. А внутри – хаос: злость, растерянность, странное, пугающее волнение, от которого колени подкашиваются.

Он не отвечает сразу.

–Мы уже не дети. И я не хочу скрывать своих чувств.

Взгляд – внимательный, изучающий. Ни тени насмешки, ни капли сомнения. Только сосредоточенность.

–Услышав шум, я вышел и увидел тебя… – пожал он плечами.

Я подскочила на ноги и чуть опять не упала, запнувшись за подол платья. Он меня подхватил.

В полумраке его фигура кажется ещё выше, плечи – шире. За последнее время он возмужал. А я даже не успела и заметить, как он превратился в красивого парня с лучезарной улыбкой, но её сейчас не было, только блеск в глазах играл от тусклого света.

Смотрит в глаза – пристально, почти вызывающе. В полумраке его лицо кажется резче, черты – острее.

Я хочу сказать что‑то колкое, чтобы поставить его на место.

Но вместо этого лишь сжимаю кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

– Это… неправильно, – выдавливаю я, сама не веря в собственные слова.

Он усмехается – коротко, без насмешки.

–Я уж боялся, что ты меня обматеришь, – и вот, она, его лучезарная улыбка. Теперь это не просто Данил, это теперь самый желанный парень среди сверстников, я уверена в этом.

Но не для меня…

Глава 21 Вики. Москва

Что могло пойти не так? Опять?!

На этот раз после выпускного исчезла Я. У меня был хороший учитель – вернее, тренер. Он научил меня не только дисциплине и грамотному ведению боя, но и… сбегать – без слов и предысторий. А что? В наше время без стыда и совести можно в любой момент собрать вещи и уехать куда угодно!

Правда, «куда угодно» у меня не получилось. Пришлось долго обсуждать с мамой мои дальнейшие планы. Тем более я заявила, что поеду в Москву – к сестре.

Мама рассчитывала, что я поступлю в хореографическое училище в одном из ближайших городов – например, в Екатеринбурге или Перми. Но она не возражала против моего выбора. Оплату квартиры и еды в первые месяцы она взяла на себя, однако предупредила: дальше на продукты мне придётся зарабатывать самой.

Кристи жила в центре города. Я же выбрала окраину – чтобы не мешать её личной жизни, – но оставалась в удобной транспортной доступности.

Жаркими летними месяцами я обживалась в огромном новом городе.

Я отрезала длинные волосы! С новой причёской – новая жизнь!

Данила и первый поцелуй я решила забыть, как страшный сон. Совсем не с ним я хотела бы это пережить.

Спустя полгода, после январских праздников, я… перевелась из хореографического училища в художественный университет! Втайне от семьи.

Свои восемнадцать лет я встретила в одиночестве – в холодной, суматошной Москве.

Моя первая подработка – неудивительно – оказалась связана со спортом. Я устроилась тренером в спортзал в своём районе. Сначала я ходила туда как клиент, а потом появилась возможность перейти на работу. Я даже не сомневалась.

– Слушай, Вики, давай на выходных сходим в известный клуб, посмотрим бои без правил? – как‑то предложила Аннетка, тоже тренер. Красные локоны, разлетаясь, дерзко подчёркивают её непростой характер. Мне понравилось её нестандартное мировоззрение с первых же минут – ещё когда мы только познакомились. А теперь мы – не разлей вода.

– Посмотрим? Ну, давай… – Ностальгия окутала приятным теплом, вспыхнули яркие воспоминания. В своём городе я однажды даже выходила на такие бои сама. С годами я перестала решаться на подобное. Да, я была тихой, но сумасбродной в своих поступках. Видимо, с возрастом тишина осталась, а огонь безбашенных решений погас.

Субботним вечером мы добрались до клуба с друзьями Аннетки. Похоже, они часто собирались на такие шоу.

Клуб совсем не походил на обычный спортивный зал. Трёхэтажное здание внутри напоминало ночной клуб – но с рингом в центре. Бар, алкоголь, танцовщицы. На втором этаже – VIP‑места, а третий этаж вообще был скрыт от глаз.

Мы разместились на первом этаже, неподалёку от ринга. Тут было очень многолюдно.

Уже с порога клуб, его посетители и охрана вызвали у меня смутное беспокойство. Они напоминали бандитов – все в татуировках, не скрывали их даже одеждой.

Полчаса я наблюдала шум, гам и неистовые удары соперников. На втором этаже зрители вели себя спокойнее – похоже, там собралась «элита».

И вдруг этот гул пронзили оглушительные выстрелы.

Блядь!

Ликование сменилось паническими криками толпы…

Выстрелы не смолкали.

Над ухом пронёсся свист пули.

Я упала навзничь, чтобы меня не зацепило.

Парализованная страхом, я ощущала, как желание выжить берёт верх.

«Что происходит?! Что делать?! Куда бежать?! Как спастись?!»

Грёбаный ад…

Глава 22 Перестрелка. Бали.

Толпа разбегалась в панике, оглашая пространство истошными криками. Я рухнула на пол – рядом лежали безжизненные тела. Кровь липким холодом опутала руки. Закрыв уши, я лихорадочно озиралась: в этом хаосе было почти невозможно сообразить, как действовать. Это сложно, через чур!

«Просто ах*ть, как сложно!»

На одном конце зала несколько человек с пистолетами палили будто бы без разбора, прикрывая выход. С другой стороны – чёткие, слаженные действия людей в чёрных масках. И те, и другие сплошь покрыты татуировками. Кто они? Чего хотят? Переговоров здесь точно не предвидится.

Хладнокровие вернулось мгновенно – так же, как на боях: резко, без промедления. В двух шагах от меня лежал застреленный, а рядом поблёскивал пистолет.

Секунда – и оружие уже в моей руке.

Широкими, резкими шагами я рванула к выходу. Прикладом вырубаю первого стрелка сзади, на автомате выпускаю пулю в грудь второго. Ни секунды промедления. Хладнокровно. Только бы выжить!

Ответные пули засвистели в воздухе, целясь в меня. Но я успела увернуться – нырнула в полумрак коридора. Охваченная слепым ужасом, я неслась по его тусклому, мрачному проходу.

В голове – туман. В тело накатывает адреналин, мозг не соображает. И вот он – заветный выход!

Распахнув дверь, я замерла: в полумраке передо мной возникла фигура коренастого мужчины азиатской внешности. Блеснуло лезвие ножа.

Не успев охнуть, я бью кулаком в его красивый нос, правой рукой простреливаю колено. Он с хрипом валится на асфальт.

Невдалеке стоит фургончик с открытой дверью – пустой. Но я не умею водить.

«Сука, как же в этот момент я пожалела об этом!»

Охваченная слепым ужасом, я ныряю за угол. За спиной свистят сирены полицейских машин, но я уже мчусь куда‑то вглубь ночной Москвы.

Дома – гробовая тишина, свет не включаю. Меня трясёт от сошедших эмоций. На тусклом экране смартфона набираю сообщение.

Аннетка ответила:

«Я цела. Я же выросла среди старших братьев и отца‑охотника! Рада, что ты в порядке».

В панике мы потерялись в том безумии. Никогда не знаешь, что делать, когда кругом такое месиво.

Судорожно отмываю руки от засохшей чужой крови.

«Я убила человека… Неважно, кто он был. Я стреляла в упор, на поражение…»

3 часа ночи.

9:00 – регистрация.Как хорошо, что на Aviasales есть самый ближний, ранний рейс на Бали.

Рыдать и думать о последствиях лучше подальше отсюда.

Глава 23 Мафия

– Переговоров не будет! – Дмитрий сверлил меня взглядом, насмешливо и вызывающе развалившись в кресле напротив моего стола.

– Ты, грёбаный психопат, сам сорвал сделку и устроил эту перестрелку! На хрена наших и невинных людей стрелять?! – Гнев ещё под контролем. Мне нужно утрясти с этим папенькиным сынком все нюансы сделки, которую он, придурок, решил вести по‑своему.

– Найди мне эту девку – тогда с отцом я улажу всё, и ты не будешь при делах.

– Я не торгую людьми!

– Из‑за неё нас полиция накрыла! Я хочу лично её прикончить… или завербовать к себе. Ещё не решил.

– Хватит игр! А если она окажется из моей группировки?! Ты не подумал, что, если продолжишь убивать моих людей, твой отец не будет долго закрывать глаза? Не переходи границ! – рычу, сдерживая тон.

Я действительно не занимался торговлей и розыском людей. В моё подчинение входил небольшой район и такая же небольшая группировка наёмников и бывших военных. Мы занимались урегулированием конфликтов, сбором денег и некоторыми небольшими заданиями «смотрящих».

Почти всё – легально.

– Через две недели будет званый ужин всей верхушки – ну, знаешь, ведь ты тоже приглашён. – Он расслабленно швыряет на стол пистолет. – Чтобы она была там. Иначе я своими методами её достану.

С нахальной улыбкой он растворяется, как чёрный призрак.

С тех пор как я стал правой рукой его отца, меня многие возненавидели. А его сынок просто не отлипал от моего района и всячески мне докучал. С какого хрена я ему сдался? Он постоянно создавал проблемы, из‑за чего я то и дело оказывался на ковре у его отца. Такими темпами мне не укрепить своё влияние.

– Вот, ублю**к… Наворотил делов в моём клубе, а мне разгребать?! Покажи мне это видео – что ещё за девчонка?

Рядом охранник склоняется надо мной и кладёт планшет, нажимая Play.

Облокотившись на стол, я впиваюсь взглядом в экран. Картинки мелькают перед глазами… Словно электрический ток воспоминания вихрем врываются в сознание. Облокачиваюсь локтями на стол, сжимаю руки в замок, уткнувшись в них носом, пытаюсь унять тревогу. Шепчу, словно молитву:

– Блядь… Нет… Только не ты…

Сука, не верю… Как это можешь быть ты…

Глава 24 Вики

Я самая обычная девушка. Всю жизнь занималась танцами, а в юности увлеклась борьбой – смешанные единоборства меня зацепили. Как и все подростки, я искала себя: пробовала, ошибалась, снова пробовала. Но больше всего мне хотелось быть ближе к родным – тем, кому вечно было не до меня.

Говорят, даже без врождённого таланта можно добиться многого: всё решает опыт и время, потраченные на тренировки. Так обычный человек становится мастером. И вот этот талантливый боец, балерина…-

Убил человека.

Уже два дня я прячусь на вилле, затерянной среди широких пальмовых ветвей. Спать невозможно: тьма оживает жуткими шорохами и мелькающими тенями. Я предупредила близких, что уехала, и отключила телефон.

Брожу по дворику с бассейном, словно призрак. Белоснежный фасад, буйство зелени – всё вокруг дышит умиротворением и уютом. Выхожу за калитку, прислоняюсь к забору. Жду доставку: меня не заманить в город, до которого целый час езды.

Жара. Солнце окутывает теплом, лёгкий ветерок играет в моём, чуть отросшем, каре.

Звук приближающегося байка вырывает меня из омута мыслей.

Замираю, будто поражённая молнией.

Не доставка.

Он слезает с байка – в серой футболке, джинсовых шортах, с искренней улыбкой на красивом лице. Не верю своим глазам…

Как будто ничего не случилось. Как будто всё в порядке. Как будто не было этих двух лет.

– Привет…Он подходит и произносит:

– Артём… – шепчу, всё ещё не веря.Не успевает закончить – меня накрывает волна ярости и гнева.

Со всей силы бью его по надкостнице. От боли он опускается на одно колено. Его лицо теперь на уровне моего. Молниеносно хватаю его за челюсть мёртвой хваткой и впиваюсь в губы.

Глава 25 Артём

– Чёрт…

В глазах потемнело от пронизывающей боли – её удар обескуражил меня. Ну и на что я надеялся при первой встрече?

И тут…

Я ощутил, как её пальцы впились в мою челюсть. Губы с силой прижались к моим. На поцелуй это было мало похоже, но мне хватило пары секунд, чтобы прийти в себя.

В мгновение, повинуясь всепоглощающему порыву, я перехватил её: одной рукой – за затылок, другой – за талию. Прижал к своему горячему телу и поднялся, не давая шанса на отступление. Ответил так же неистово.

Теперь обескуражена была ОНА.

О, Всевышний! Я наслаждался этим моментом, забыв о ноющей боли в ноге. Возможно, она её сломала; возможно, это просто сильный удар. Но то, что я сейчас мог самозабвенно чувствовать её вкус, изучать каждый изгиб её пухлых губ, притягивать за волосы всё глубже и глубже, – было просто головокружительно.

Она так прекрасна на вкус! Я, словно оголодавший зверь, не мог остановиться, не хотел выпускать её тонкую талию из рук. Нам обоим не хватало воздуха. Сердце билось о грудь с болью; между поцелуями она хватала воздух, а я – с новой силой притягивал её к себе, уже нежнее втягивая нижнюю губу. Замер, пытаясь унять бурю эмоций.

Прижавшись к её лбу, я слышал её сбивчивое, учащённое дыхание, продолжая держать в крепких объятиях. Пальцы скользили по затылку, по волосам, которые так вкусно пахли шампунем.

– Ты отрезала волосы, – прошептал я первое, что пришло в голову, слегка прикоснувшись губами к виску. – Тебе идёт.

Её тело напряглось – я почувствовал, что она хочет освободиться. Но моя ладонь лишь скользнула с затылка на шею, по‑прежнему не позволяя ни разуму, ни телу отпустить её.

– Это всё, что тебя волнует?!

– Нет. Возможность перелома меня тоже в данный момент очень сильно волнует, – с усмешкой кивнул я вниз, в сторону своей ноги. Но её глаза продолжали пылать чем‑то между злостью и ненавистью.

– Вот отпусти меня, и я тебе вторую ногу сломаю! – Она шутливо замахнулась, начала вырываться. Лёгкая улыбка коснулась её губ, а я пытался увернуться от её угроз.

– Теперь – никогда! Не отпущу ни за что на свете!

– Чтобы ты снова не исчез без предупреждения?! Может, тебе руку ещё сломать?! – В её глазах вспыхнули лучики ликования. Видимо, ей действительно хотелось мне всё переломать – и на полном серьёзе.

– Стоп! Нет! Прости меня! Прости, серьёзно! – Я спохватился, удерживая её крепче, чтобы шутка не переросла в правду.

– Предстоит серьёзный разговор, но… сначала, – продолжил я уже тише, ровным голосом, без насмешки, – пойдёшь со мной на свидание?

Её глаза наполнились сначала шоком и непониманием. Спустя пару мгновений на смену пришли блеск доверия и надежды. Тело перестало сопротивляться – она молча отдалась моим объятиям.

– Я так понимаю, это «да»? Молчание – знак согласия. – Я невольно осознал, что мы стоим так с момента поцелуя уже минут двадцать, и я всё ещё не планировал её отпускать – даже в этом магическом молчании.

Не уверен, повторится ли ещё раз такая возможность – так долго находиться в близости от её обжигающего дыхания, тёплых рук, которые сейчас робко обвивают мою талию, ощущать сумасшедшее биение её сердца своей грудью. Так упиваться её ароматом, прикасаться к волосам и коже…

Мои руки сжали её ещё крепче. Воспоминания обожгли губы, которые ещё полыхали. Желание прильнуть вновь кружило голову – но я сдерживался. Если это и был эмоциональный порыв с её стороны, то я хотел этого осознанно. И осознанности хотел от неё.

За столько лет я держал свои чувства за семью замками. Сегодня она вытащила их наружу за секунду, перевернула все мои планы – и я не успел даже воспротивиться.

Ни малейшего шанса.

И вот я уже готов ей сдаться – полностью.

Где поставить подпись о капитуляции?!

Глава 26 Вики

Он сидит на диване с пакетом льда

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.