Стейси Гарсия
Между нами

Глава 1 – «Тени между чашками: город, который знает мои секреты»

Я просыпаюсь до того, как город окончательно встанет: в комнате ещё сумрачный серый, как будто небеса забыли включить свет. Дождь стучит по стеклу не как раздражитель, а как ритм, к которому я непроизвольно подстроилась – тихий метроном, который ведёт меня за собой. Лёгкий шарф, брошенный на спинку кресла, пахнет кофе прошлой смены; в квартире звучит моё дыхание и шорохом – шуршание газетных страниц, которые я оставила на столе.

Кофеварку включаю автоматически, как старого знакомого: один нажатие – и вода идёт по трубкам, пар поднимается, кофейный аромат заполняет кухню, мягко вытесняя утреннюю сырость. Мне нравится этот ритуал: мерить ложки, чувствовать тепло металлического фильтра, видеть, как крепкий цвет стекает в стеклянную колбу. В этот момент всё кажется под контролем. В этих вещах – порядок, расчёт, гарантия: мои кофейни, штат, графики – всё это моё. Это часть меня, которую я знаю до костей.

Но как только кружка оказывается в моих руках, где-то глубже, под ритмом и порядком, щемит пустота. Это не боль, не скорбь – скорее пространство, которое не хочет заполняться. Майкл постоянно говорит о будущем так, будто оно уже куплено и перепаковано: «Я видел нас», «Наш дом будет таким», «Мы будем…». Его слова рассыпаны по дому, как мраморные плитки, и он настаивает, что одна только его уверенность может выстроить мост между нами. Я улыбаюсь, киваю, отвечаю что-то мягкое. Но когда он говорит о видении, внутри – тишина, холодная и равнодушная, без искры.

Я всегда думала, что наш мир делится на «до» и «после». Не в религиозном смысле, не в трагедийном. Просто… у нас так устроено всё.

До встречи с родственной душой – ты живёшь, как можешь: работаешь, влюбляешься, ошибаешься, надеешься.

После – всё меняется одним касанием. Одной вспышкой. Одним дыханием, которое захватывает тебя, будто в лёгкие вдруг влили новое будущее.

Так говорят.

Так учили.

Так живут мои родители – и они редкое напоминание о том, что эта система действительно работает.

Они прикоснулись друг к другу на студенческой вечеринке. Папа рассказывал, что тогда случайно уронил на маму лимонад. Она протянула руки, чтобы помочь ему подняться – их пальцы соприкоснулись, и обоих накрыло ослепительное, пророческое видение их жизни. Дом. Свадьба. Дети. Улыбки. Папа иногда шутит, что уже тогда увидел, как будет ругаться со мной за то, что я уехала из их дома раньше, чем он был готов отпустить. Мама говорит, что никогда не испугалась этой вспышки – будто сердце знало, что ждёт её именно такая любовь.

Я росла среди этой ясности.

Тепла.

Уверенности, которая будто встроена в стены их дома.

И всё же… мир, где каждый живёт в ожидании касания, оказывается странно пустым для тех, кто ничего не видел.

Когда я впервые коснулась Майкла, ничего не произошло. Ни вспышки, ни картин, ни тех обещанных мгновений будущего. Он утверждает обратное. Уверяет, что видел всё за нас двоих, будто мое молчание – лишь каприз судьбы, а не трещина, которая под моими ребрами не зарастает.

Я долго думала, что со мной что-то не так. Что я сломанная. Неправильная. Неподходящая.

Но потом поняла, что тишина – это тоже ответ.

И моя жизнь «до» продолжается. Тянется. Тянет меня за собой, как этот утренний дождь за стеклом. И всё равно – иногда я думаю, что, возможно, чудо просто ещё не вышло ко мне навстречу.

Мир до – ещё держится.

Но откуда-то издалека, как глухой отклик, уже тянется мир после.

Завтрашние дела кофейни выглядят честнее. Сегодня у нас встреча с поставщиками – обсуждать новый контракт на зерно и пакеты, решать, кто закроет смену в пятницу. Такие вещи не предсказывают судьбы; они разрешают проблемы. Мне приятнее думать о размерах помещения на Вест-лейн, о новом шрифте на меню, о том, как улыбнётся бариста, если я принесу ему горячий шоколад. Это близко. Это реально.

Я собираю сумку: планшет с отчетами, блокнот с пометками, ключи от офиса и ключи от квартиры – маленький ритуал закрытия одной части дня и перехода в другую. Перед выходом задерживаюсь у окна: город тонет в лёгком тумане, неон отражается в мокром асфальте, и кажется, что улицы Сиэтла выдыхают медленно, задумчиво. Машины бегут, люди поджаты к себе зонтами – и в этом движении есть какое-то спокойное единство, которого мне не хватает внутри.

Я надеваю пальто, причесываю волосы, которые с утра выглядят как будто позолотились – светло-каштановые пряди играют бликами. В зеркале вижу не только лицо, но и ту привычную решимость: короткая, ровная чёлка, глаза – голубые, спокойные, и под ними – лёгкая усталость. Закрываю дверь, слышу щелчок замка – звук, который всегда немного утешает. Машина Майкла уже под подъездом; он машет мне рукой. Его улыбка ровная, уверенная. Я улыбаюсь в ответ, но улыбка – это вещь, которую я сегодня выдала по расписанию.

По дороге он говорит о пустяках: предстоящая вечеринка, новый ресторан в центре, политические споры, которые его раздражают. Я слушаю, отвечаю фразами, которыми уже давно снабдила себя – «конечно», «подумай», «да, интересно».

Я не понимаю его. Или не хочу понимать себя. Мой кофе остыл за время пути, и я чувствую, что этот вечер – обычный как поход в бар, но уже в голове начинает робко мерцать мысль, что обычное вдруг может оказаться началом чего-то другого. Я глотаю последний холодный глоток, собираю в себе тёплую маску вежливости и выхожу в дождь – в шум, в свет.

***

Я вошла в кофейню, и запах свежемолотого кофе мгновенно успокоил меня. Томас, мой менеджер, стоял у прилавка, листая бумаги.

– Айслин, у нас задержка с поставкой зерна из Колумбии, – сказал он с лёгкой тревогой в голосе.

– Опять? – я усмехнулась, привычно беря блокнот. – Проверь у Пакера в логистике. Пусть за сегодня найдут альтернативу. Мы не можем ждать. Клиенты не будут терпеливыми.

– Он говорит, что грузовик сломался, – Томас пожал плечами.

– Точно. Тогда ставим план Б. Скажи ему, чтобы связался с другими поставщиками. Репутация важнее, чем привычка ждать.

Я прошла между столиками, проверяя полки с сиропами, мельком глянув на заметки о заказах. Каждый шаг, каждый жест здесь – мой ритуал контроля. И в такие моменты я чувствую себя уверенной, словно мир подчиняется логике: кофе, числа, графики, довольные лица клиентов.

Но стоит мне задержаться у окна и посмотреть на дождливые улицы Сиэтла – как привычная уверенность начинает трещать. Мысли о Майкле, его настойчивости и словах «Мы видели наше видение», возвращаются, тяжелые и непреложные. Я молчу, потому что правда внутри меня тяжелее, чем любой мокрый камень, что когда-либо лежал на сердце.

Я молчу. Тяжесть правды давит на грудь, будто мокрый камень. Моя уверенность здесь – временная иллюзия, пока его слова тихо не напоминают о пустоте внутри.

– Айслин, всё проверила с поставкой? – Томас снова вернул меня к реальности.

– Да, всё под контролем. Но держи связь с логистикой. Я не хочу сюрпризов, – отвечаю я и стараюсь сосредоточиться на цифрах, на кофе, на мелочах, которые мне подчиняются.

И всё же, глядя на дождь за стеклом, я понимаю, что мой внутренний мир делится на «до» и «после». До встречи с родственной душой – обычная жизнь, привычная и безопасная. После… я пока не знаю, что будет.

И вот тогда мысли сами собой уходят к дому родителей. Папа управляет крупным холдингом, каждое его решение – часть большой системы. Мама – душа семьи, их любовь с отцом всегда казалась мне вечной и непоколебимой. Кайл, мой старший брат, уверенный, всегда рядом, когда нужно. И я? Я стою здесь, среди своих кофеен, своей квартиры, своих дел. Всё идеально… и всё же пусто.

Мир делится на «до» и «после». До встречи с родственной душой – привычная, безопасная жизнь, где есть семья, работа, уют и порядок. После… я пока не знаю, что будет. И это ощущение пустоты, как тихий дождь за стеклом, не отпускает, проникая в каждый уголок моего сознания.

Я снова повернулась к стойке, глядя на клиентов, их улыбки, лёгкую суету. И всё, что я чувствовала, – это желание удержаться за хоть что-то реальное, за то, что под моим контролем, потому что в сердце пустота, о которой нельзя говорить.

***

Я шла между столиками, проверяя чистоту и порядок. Каждый уголок кофейни должен был быть идеальным – от полок с зерном до подсвечников на столах.

– Томас, – позвала я, заметив, что на складе не уложены новые поставки. – Эти коробки надо разместить по сортам и датам. Никаких «потом». Клиенты и бариста должны видеть только то, что готово к использованию.

– Да, Айслин, я уже. – Томас кивнул.

Я подошла к бариста, которая нервно пыталась справиться с большим заказом.

– Лана, смотри на подачу: латте с рисунком аккуратно, без пятен на краях. Мы не просто продаём кофе, мы создаём впечатление. Ты понимаешь?

– Да, Айслин, поняла. – Лана выдохнула, а я похвалила её лёгким кивком.

В этот момент к офису подошёл поставщик, опоздавший на встречу. Он явно ожидал лёгкого согласия на перенос, но я подняла бровь.

– Джейсон, нам нельзя ждать. Клиенты – это наше всё. Найди способ доставить сегодня. И никакой отсрочки, понимаешь?

Он кивнул, слегка удивлённый моей настойчивостью, и убежал звонить водителю.

Я прошла к окну, разглядывая улицу и серые капли дождя, а мысли всё равно возвращались к Майклу. Его уверенность в их «видении» звенела пустотой в моей груди. Я не могла сказать ему правду. Я молчала, потому что была уверена в себе здесь, в своих кофейнях, среди поставок, заказов и бариста, а вот там, в его мире, моё место было неясным.

– Айслин, – Томас заговорил снова, – все сотрудники ждут твоей инструкции по новой акции.

Я улыбнулась, чуть напряжённо, но уверенно.

– Давай так: пробуем с этим новым сиропом. И не просто продаём – создаём атмосферу. Каждый посетитель должен почувствовать, что ему приготовили что-то особенное.

В такие моменты я чувствую себя живой. Я главный здесь. Мир подчиняется моим решениям. И даже если где-то в сердце пустота, здесь она не властна надо мной.

***

Вечер близился к концу, хотя день ещё держался за меня в сумеречных серых оттенках Сиэтла. Улицы мокрые от дождя, отражая неоновые вывески и фары машин, а в воздухе витала привычная суета города. Я заканчивала обход кофейни, проверяя, что все полки на месте, и вдруг почувствовала лёгкое беспокойство, будто сама улица шептала, что сегодня что-то изменится.

Каждый шаг отдавался в груди, и в голове мелькали мысли о том, как странно всё сложилось: работа под контролем, семья рядом, но пустота от Майкла всё ещё оставалась. Сердце подсказывало, что вечер не будет обычным.

Я только что проверила последние поставки, расставила коробки на складе и собралась идти к бариста, когда телефон в офисе завибрировал. Экран показал имя Майкл.

– Привет, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, ровно.

– Айслин, – его голос был лёгким, почти игривым, как будто он уже жил в нашем совместном будущем, – наши друзья собираются сегодня вечером в баре. Ты идёшь?

Я почувствовала, как сердце неохотно дёрнулось, и на мгновение я хотела отказаться. Но вместо этого улыбнулась голосом, чуть слышимой, не отражая настоящего чувства.

– Да, Майкл, я буду. – Слова вылетели легко, но внутри меня что-то ёкнуло.

Он засмеялся, лёгко и уверенно, не подозревая, что я храню тайну – я не видела никакого видения, никакой картины их будущего. Пустота внутри меня была слишком тяжелой, чтобы делиться ею с ним.

– Отлично! – продолжил он. – Заеду через двадцать минут. Это будет весело.

Я кивнула сама себе, хотя он этого не видел, и положила трубку. Дрожь тревоги пробежала по спине, но я собралась. Внутри была пустота, но снаружи я всё так же уверена – я контролирую каждую деталь своей кофейни, каждый заказ, каждый взгляд сотрудников.

Я посмотрела на своих бариста, на Томаса, на идеально расставленные коробки и полки, и мысленно напомнила себе: «Здесь я сильная. Здесь всё под моим контролем».

И всё же дрожь не отпускала. Слова «бар» и «друзья» застряло в груди как лёгкая, но настойчивая тревога. Что-то подсказывало мне, что этот вечер не будет таким обычным, как все остальные.

***

Я села в машину Майкла, пристегнув ремень, и на мгновение вдохнула запах его духов, смешанный с сыростью дождливого вечера. Дорога перед нами блестела под светом фонарей, отражая каждый фонарь и прохожего как неровное зеркало.

– Сегодня неплохой день для встречи с друзьями, – начал он, словно заполняя тишину, – я только что закончил встречу по новому проекту, представляешь, сколько бумаг… и потом футбол, матч сегодня просто огонь!

Я кивала, улыбалась, смеялась там, где нужно, и ловила себя на том, что мысли ускользают куда-то внутрь, туда, где пустота от Майкла давит сильнее, чем его слова. Я пыталась сконцентрироваться на дороге и на свете фонарей, но в голове продолжала крутиться одна мысль: «Что-то в этом вечере будет не так».

И вдруг он небрежно бросил:

– А, кстати, будет Зейн. Мой старый друг. Представляешь, он вообще не верит в родственные души!

Я сдержала вздох. Имя ударило сильнее, чем следовало. Не любопытство, а странное, непостижимое предчувствие пронзило грудь. Зейн. Имя застряло в ребрах, словно невидимая заноза, и в голове вспыхнуло чувство, которого я ещё не понимала.

Я посмотрела на Майкла, его улыбающееся лицо, и сделала вид, что ничего не заметила. Никаких эмоций, только лёгкое поддакивание:

– Ах да? Ну, будет интересно.

Внутри же что-то шевельнулось и застучало странным ритмом, который нельзя было игнорировать. Я не знала, кто этот Зейн, не знала, что он сделает с моим вечером… и с тем, что я ещё не готова признать самой себе.

– Ты выглядишь уставшим. – кивнула я, стараясь поддерживать лёгкий тон.

– Эх, да, но зато после можно расслабиться. Ты как провела день? Всё с кофе успела?

– Да, всё под контролем, – ответила я, следя за каплями дождя на стекле. – Лана хорошо справилась с заказами, поставки проверила, Томас немного нервничал, но это ничего.

– Ну, главное, что ты не сгорела на работе, – усмехнулся он, глядя на меня через зеркало. – Иногда мне кажется, твоя кофейня – это как маленькая империя.

Я улыбнулась только губами, чувствуя, как привычная уверенность слегка трясётся внутри. – Империя, да… но она подчиняется мне. И это приятно.

***

Я задержалась на пороге дольше, чем нужно – будто сама дверь пыталась удержать меня в привычном мире света и порядка. Снаружи дождь ещё шёл, а внутри бар открывал свои тёплые объятия: неоновые вывески угадывали силуэты, музыка мягко толкала сердце в такт, а воздух пах буквально всем – паром разогретого пива, цитрусом коктейлей, чем-то сладким и табачным, смешавшимся с сырым духом города.

Майкл уже растворился в своей компании: жесты, смех, быстрые шутки – он всегда умел занимать пространство, как будто оно по праву его. Я шла за ним и чувствовала, как внимание стекает с меня, оставляя кожу тоньше обычного. Люди вокруг казались идеально расставленными фигурами на шахматной доске: кто-то смеётся громко, кто-то молчит в углу, кто-то говорит так, будто репетирует важные слова. Бар был сценой, где каждый устроил свою пьесу – и сегодня чей-то спектакль должен был столкнуться с моим.

Я оглядывалась: знакомые лица – друзья Майкла, несколько новых, которых я ещё не запомнила, бармен с татуировкой на плече, которая выглядела как карта, и столики, заставленные бокалами. Свет падал пятнами, отбрасывал тени, и в этих тенях всё выглядело одновременно и ближе, и отдалённее, чем в дневном свете.

Я пыталась поймать ритм: улыбка на входе, приветственный кивок, лёгкое касание руки у прохода – всё то, что делают люди, чтобы сказать «я с тобой», не произнося ни слова. Но внутри меня было другое: попытка удержать тот холод, который живёт в груди, когда Майкл повторяет о видении. Я разговаривала, отвечала, смеялась, и каждое моё движение было отточено привычкой – привычкой держать лицо, когда внутри буря.

И в то же мгновение, когда музыка захлёстывала очередной припев, я заметила его. Только на секунду: тёмная фигура у окна, профиль, который вырезался на фоне неона. Это был Зейн – не имя, а ощущение: отстранённый, как камень, сложенный в другую постройку. Он сидел немного в стороне, не бросался в шумную толпу, но как будто слушал её насквозь. Взгляд его был направлен не на людей вокруг, а внутрь чего-то невидимого, словно он читал чужие мысли, как открытую страницу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.