Вероника Чуркина
Посиделки в летней комнате.

Глава 1. Вчера, сегодня, завтра.

Ирина поднялась утром вовремя. Да и как было не подняться, если в 6:30 затрезвонил будильник. Зазвенело в телефоне, но всё равно громко. Даньку в садик. Яну в школу собрать, а Вадик сам туда же отправится. Ой, снова этот кошмар! Ирина ещё в детстве мечтала, что у неё будет много детей и семья дружная. Получите – распишитесь!

Тогда глупая девчонка не знала, насколько это трудно руководить такой семьёй. Ну, главой семьи, конечно, считался папа Серёжа, тут спору нет. Но руководить всеми процессами, творящимися в их небольшом, но уютном домике, всё равно должна женщина – мать семейства. В 7:00 утра побудка ребятни. Даня, как всегда капризничает, не хочет идти в детский садик. Он считает её действия несправедливыми:

– Ты же дома остаёшься! Я с тобой хочу!

– А кто будет в группе играть с Витей и Машей?

– Я буду, – а губёшки всё равно надул.

– Надевай штаны!

– Мам, я эту юбку не надену, – это уже Яна заныла.

– Что такое?

– Она некрасивая, – сонно тёрла глаза девица.

– Юбочка школьная чёрного цвета. Сходишь в ней на уроки в школу и снова в пижамку влезешь.

– Ой, снова эти уроки!

– Не ной, пожалуйста. Ты же любишь в школе с девочками общаться.

– Ты меня сегодня в школу отведёшь?

– Ну, Яночка, я поведу Даню в садик, а ты уже большая. Тебя в школу Вадим отведёт. Вадим, не спи там в туалете!

– Мам, а где мои носки? – это уже Вадим выбрался из туалета.

– Там, где и всегда, в шкафу.

Пока школьники завтракали, Ирина собирала в садик младшенького. Он, как и все малыши, не любил одеваться. В генах у них что ли, заложено бегать голышом? Данька схватил машинку и немного поиграл с ней.

– Быстрее, быстрее! – подгоняла мать семейства вяло жующих школьников. Ребятам порядком поднадоели утренние бутерброды с пожаренной наспех яичницей. И это всего лишь конец сентября! Впереди ещё вся осень, зима и весна. Впереди вес учебный год. «О-о! Лучше бы на работу ходить!» – простонала мысленно Ирина.

– Яна, не дёргайся! Я тебе по-быстрому косу заплету, – руки сами делали привычные движения. Надо же, как спать хочется! Вчера долго не могла уснуть. Мысли метались в голове, как коты накушавшиеся валерьянки. Все мысли были о будущем. Как дальше жить? Как заставить детей хорошо учиться? Куда их затолкать после окончания школы? Где они будут жить? Где работать? Ирина загнала себя своим собственным беспокойством. Встала ночью. Чаю попила. Не спалось. Потом и своё детство вспомнила. Задремала только к утру.

– Вадя, вы опоздаете! – это Ирина подняла глаза на часы. О, Господи! Скоро автобус, а Данька ещё заседает в туалете. Если опоздают, то придётся ждать следующего рейса. Придётся в садик звонить, чтобы не поставили прогула. Голова ныла от бессонной ночи.

– Даня, вылезай! – окрик на мелкого был вовремя. Парень полез под стол за игрушкой. Ирина выловила его, облачила в куртку и сапоги. Сама одевалась на бегу, еле ноги в ботинки впихнула.

– Всё, выходим! – потащила семейство на выход.

– Книги, тетрадки, портфели, всё взяли? – вопрос, конечно, риторический. Оглядела сына, что вымахал выше матери, дочери, что глядела на мир большими невинными голубыми глазами. А уж младшенький так и вовсе смотрелся ангелочком. И это её семья, но не в полном составе. Есть ещё детки старшие, совсем взрослые. Но это отдельная история.

А папа семейства на работе. Ну, и появится он дома только поздно вечером. А пока семейство вышло из дома. Вышло и вздрогнуло. Ветер коснулся разгорячённых щёк. Пахнуло осенью. Ирина заперла на ключ металлическую дверь. Мелкий топтался рядом. Школьники уже выходили на улицу за калитку. Хлопнула калитка. Дети отправились в школу. Им с Даней в другую сторону к автобусной остановке. Скорей, скорей! Увидеть хвост городского автобуса – плохая примета. Уф! Успели. Порывшись в сумочке, насобирала монеток на проезд. Вбежали в автобус, оплатили поездку. Считай, одной ногой они уже в детском садике «Теремок». Даньке нравится этот садик, вся группа с детишками и воспитателями. Как жаль, что Даниил только в садике общается с этими детьми. Школы у них будут разные. Данька пойдёт в ту же школу, что и старшие дети. И это не каприз, это способ выживания. Один из многих способов выживания многодетной семьи. И вот настала минута блаженства! Данька сам разделся и в шортиках, и футболке, ну, и конечно, в сандаликах, умчался довольный в группу. Даже матери рукой не помахал. Вот негодник! В садиковском возрасте они все хитрецы. Очаровывают взрослых своими улыбками, трогают их сердца горючими слезами по пустяковому поводу. Теперь надо вернуться к остановке и добраться до дома. Сил не хватило прирысить домой пешком. Она поехала на городском транспорте, и все её недюжие силёнки уходили на контроль тела. Тело жаждало покоя, покоя и сна. Этого желают все многодетные матери, все до единой. «О-о! Я только чуточку вздремну», – подумала мать семейства и выключилась, едва её голова коснулась дивана.

Поспать Ирине не удалось. В гости ввалилась родственница. Сама родственница дальняя, но вроде ничего, не злыдня и любопытная в меру. Имя у неё правда дурацкое – Иветта. Но это уже претензия больше к её родителям, чем к ней самой. Захотелось селянам выделиться, вот и придумали имечко позаковыристей. Возраст у дамы был почтенный, пенсионный. Про себя Иветта говорила:

– Я девушка винтажная, редкий экземпляр.

Винтажная девушка принесла печенья, будет чаепитие.

– Кем я тебе прихожусь? – вдруг спросила Иветта под шум закипающего чайника.

– Давай посчитаем, – напоследок зевнула Ирина и принялась мыслить трезво.

– Кем тебе приходилась Иванова Галина Ивановна? – Иветта заглотила одну из принесённых печенюшек.

– Тётя Галя? Это она наша общая родственница?

– Она и мне родственница, – закивала Иветта головой с густой проседью. Пора покраситься снова в каштановый цвет.

– Тётя Галя приходилась сестрой моей матери, – тихо произнесла Ирина. Матери давно уже не было в живых, но боль утраты до конца никогда не отпускала. Что это? Совесть? Неискупленная вина? Так тогда она была глупой девчонкой. Не должно, да и не может быть там её вины.

– Мне Галина Ивановна тоже была не чужая. Моя свекровь, Мария Николаевна называла её племянницей при чём родной.

– Ну и кем мы друг другу приходимся? – Ирина спросила, наливая в чашки крепкий чай.

– Сейчас посоображаю, – задумалась Иветта. Задумалась не просто так, прихлёбывала чай из фарфоровой чашки и уминала маленькие сладенькие печенинки.

– Здравствуйте, а вот и я! – раздался из коридора звонкий женский голос.

– Наташа, – почти прошептала Ирина. Иветта понимающе кивнула. Наташа – тот ещё кадр. Бойкая разведёнка. Имеет сына – школьника. Ещё она имеет стойкую неувядающую мечту – выйти снова замуж. По всему поэтому девушка находилась в процессе поиска кавалера. Её интересовали все мужчины, так или иначе попадающие в поле зрения дамы.

И вот уже три девушки вкушали ароматный напиток. Вкушали и неспешно болтали обо всём на свете.

– Погода сегодня удивительная! Солнышко так и светит, так и ласкает, – лучилась радостью Наташа. Недавно в сети своего обаяния Наташа заарканила очередного мужичка и прямого кандидата в женихи. Тот пока стойко держится и полностью оправдывает девичьи надежды. Забросал сообщениями «В контакте». И всё пишет о любви, о долгожданной встрече. Нежные слова, обещание ласк. Настоящий роман в письмах, только письма электронные. И Натусенькой называет, любушкой ненаглядной, красатулечкой родимой. К тому же обещает ещё и деньгами осыпать. Иветта молчала, предпочитала болтать на менее опасные темы.

– Вы что-то обсуждали? – Наташа заметила молчаливое сопение над чашками.

– Да ничего особенного. Мы разбирались, кем приходимся на самом деле друг другу. Мы же родственники, – сказала Иветта.

– Угу, мы родственники, – поддакнула Ирина.

– Вот я голову ломаю. Кто я? Кем прихожусь Ире? выходит, я Ире троюродная тётя. Или может быть, наоборот, троюродная племянница? – засмеялась Иветта.

– Так не бывает, – взвизгнула Наташа.

– Бывает. Мы дальняя родня, и от этого всё только запутаннее, – вздохнула Иветта. У неё мало родственников осталось. Она и в молодости была не очень общительная, а теперь и подавно. Теперь она на пенсии, и с одной стороны, боялась навязываться, а с другой стороны, страшилась одиночества.

– Ой, родня и родня. Главное, что мы видимся часто, вот чай пьём, болтаем о том, о сём, – лениво, всё ещё немного спросонок, молвила Ирина. Она не выспалась, и ей даже спорить было лень.

– Троюродные – это уже не родня, – проронила невзначай Наташа и быстро схватила ещё одну печенюшку. Она сама смутилась от того, что выдала эту бестактность. У самой Наташи прослеживалась стойкая связь с родной тёткой и при этом такая же стойкая неприязнь к двум двоюродным сестрёнкам. Наверное потому, что у сестёр имелись мужья. Вот Наташка снова замуж выскочит, тогда всё и наладится. Будет общаться с сёстрами наравных, на уровне семейных пар. «Иветте хорошо, она уже привыкла к одиночеству», – мелькнуло в голове у Наташи. Иветта и в самом деле приспособилась к тому, что жила одна. Это не одиночество. Пенсионерка вела активный образ жизни, хоть и смирилась, что уже не встретит партнёра, родственную душу. С каждым годом надежда встретить подходящую пару всё становилась безнадёжней. Почему так случилось? Наверное, судьба. Наташа вот сбегала замуж, а даже общий ребёнок не смог на долгие годы сплотить мужчину и женщину. Он быстро нашёл другую и даже нового ребёнка родил. Ох и злилась Наташка!

– Чтоб его поезд переехал! – это самое скромное пожелание бывшему мужу. Наверное, они по характеру были очень разные. И ругать нерадивых родителей тут бесполезно.

– Мне ночью померещился кто-то чужой на кухне, – поделилась новостями Ирина.

– Спросонок привиделось. С кем не бывает? – беспечно хихикнула Наташа. Иветта глянула внимательно на Ирину, открыла рот, но ничего не сказала. В её жизни происходило много странностей. Пенсионерка с некоторых пор интересовалась любыми непонятными вещами. Ещё было живо воспоминание о старом доме, из которого хотелось бежать, и в котором проживал реальный призрак. К счастью, призрак был нейтральным и никому не причинял вреда. Шаркала ногами бабулька, да иногда пол веником шумно подметала. И всё. Иветта по ночам не заходила на кухню. По ночам кухня жила своей интересной жизнью. И надо думать, жизнь эта была ещё и насыщенной, судя по звукам, что иногда раздавались оттуда. Именно в тот год Иветта стала опасаться собственной кухни. Она пожаловалась сестре Ниночке.

– У меня по ночам на кухне что-то брякает. Мне кажется, там что-то или кто-то топает и охает.

– Выдумываешь ты всё! Отжала родительскую квартиру и счастливо там проживаешь, – заругалась вдруг Ниночка. Всегда спокойная и для всех улыбчивая Ниночка. Раздражённый и достаточно противный голос сестрёнки звенел у Иветты в ушах.

– Ты что такое говоришь? Ты же сама отказалась от наследства! Мы же с тобой решили, что вам с мужем и вашей двушки вполне достаточно. А мне на самом деле жить негде, – изумлённая до глубины души Вета говорила то, что осело у неё в голове. Это же чистая правда! Тогда у нотариуса они решили не продавать и не сдавать в аренду родительскую квартиру. Тем более, что было кому там жить.

– Ты меня обманула! – сказала, как припечатала Ниночка.

– Я тебя обманула? Да в чём? – ахнула Вета.

– Как в чём? Ты обещала выкупить мою долю квартиры! – разговор начинал переходить в грозный крик.

– Обещала. И выкуплю. Только мне в банке кредит не одобрили, – каждое слово Иветте давалось с трудом. Душой она в этот миг потухла.

– Ну вот, добры дела! Теперь продавай квартиру и выплачивай мне половину, – голос Ниночки звенел от негодования.

– Мне жалко её продавать. Там жили наши родители. Там и мы жили. Помнишь, как делили комнату на двоих?

– Ну и что? Мне нужны деньги, – продолжала настаивать сестра. Она морально одним только взглядом давила на Вету. Вете хотелось съёжиться под её бескомпромиссным взглядом и стать совсем малюсенькой такой, с карандашик. И пусть этот карандашик положат куда-нибудь в школьный пенал и лучше к девочке, что прилежно учится.

– Мне тоже нужны деньги, но я не хочу разорять родительскую квартиру. Может, чего из квартиры продадим?

– Да нечего там продавать! Старьё одно никому не нужное! И даже не винтаж.

– Ну да, там ничего ценного нет. Только телевизор, если, – пробормотала в полной растерянности Вета.

– Ну мне пора. А ты не расслабляйся! Я ещё приду, как-нибудь загляну на огонёк, – сестра всё ещё поджимала недовольно губки, ну и пофыркивала иногда гневно. Или это она так чихала? Осень на дворе, гриппы всякие ходят.

– Зачем заглянешь? – не поняла сестру Иветта.

– Найду на квартиру потенциальных покупателей и приду. Так что, не расслабляйся.

Так и закончился тогда разговор. Пустой разговор. Ничем и закончился. А вечером Вета заплакала, сидя в кровати. Глотала горькие слёзы. Ей живо вспомнились родители, детство. Мама ласково называла её Веточкой. Она заплетала Иветте две смешные тоненькие косички и завязывала на них коричневые капроновые бантики. И Ниночка тогда была не такая вредная. Лёгкая душой была Нинка, не жадная. Это всё её муж Мишка-гадёныш, настраивает сестрицу на коммерческий лад.

– Тебе чайку подлить? – материализовалась Ирина. Ах, она дырявая кочерга! Она же в гостях у Ирочки! Вспоминает тут всякое! Вета молча кивнула и получила порцию ароматного напитка. Взяла, надкусила печенинку.

– Ты чего сегодня такая хмурая? – поинтересовалась хозяйка дома.

– Да Нина снова приходила. Требует квартиру продать.

– А ты чего?

– А я чего? Я не хочу.

– Ты вроде говорила, что квартира на тебя оформлена? – встряла Наташа.

– Конечно, на меня. Так было выгоднее обеим.

– По документам она ничего не сможет, – авторитетно заявила Наташа.

– По документам ничего не может, а по совести – её половина, – глаза Иветты становились всё печальнее.

– Ты просто хочешь сохранить квартиру? – спросила участливо Ира.

– Ага. Кто знает, вдруг нам с Ниной придётся вместе там жить?

– Так она же замужем! И живут они в благоустроенной двушке. Ты говорила, – снова вмешалась разведёнка.

– Всё так. Но беда в том, что они не расписаны. Да и она до сих пор прописана у родителей, как и я, – вздохнула Вета.

– Ну да, в таком случае, лучше не продавать, – задумчиво произнесла Ирина.

– Даже если я продам родительскую квартиру и куплю себе что-нибудь поскромнее, даже если я отдам половину денег от продажи Нинулику, не факт, что она потом ко мне жить не прибежит.

– Что так? – не поняла Наташа.

– Так у неё, кроме меня никого и не осталось. Жареный петух в жопу клюнет, ко мне и прискачет.

– Тоже с сестрой проблемы, – поджала губки Наташа.

– Что и у тебя с роднёй тёрки? – скосила недоверчиво глаза на подругу Ирина.

– Да образовалось тут одно недопонимание. Хотела у сестры денег немного занять и не получилось.

– Лучше подработку поищи. Занять легко, отдавать всегда проблематично, – вскользь заметила Вета. Она постарше и поопытней будет.

– Снова ты старую песню завела. Некогда мне на двух работах корячиться. Я ещё молодая, мне пожить хочется, – заныла привычно Наташка.

– Тебе сына вырастить надо, а потом уже о личном счастье можно будет думать, – Вета сурово посмотрела на разведёнку.

– Кому я нужна потом буду старая и одинокая? – запричитала Наташа и посмотрела на подруг с вызовом. Мол, не туда тему беседы направляете.

– Наташка, перестань глупости говорить, – не вытерпела Ирина. Голос её прозвучал довольно резко.

– Тебе хорошо, у тебя муж имеется, – привычно парировала выпад Наташка.

– Так у меня и дети имеются, – так же привычно ответила Ирина и усмехнулась. – Мне их кормить, поить, одевать и учить надо. Во, школьники скоро подвалят! Уроки с ними буду делать.

– Пусть сами делают, а ты только проверяй, – сказала Вета, как отрезала, возможно даже слишком резко.

– А я и проверяю. Я контролирую, – вздохнула Ирина. Делать уроки со школьниками – та ещё забота, похуже иной работы будет.

– Я тоже своего контролирую. Хочу, чтобы мой сынок учился на одни «пятёрки», – вставила свои «пять копеек» Наташа.

– У твоего сыночка ещё папа имеется. Они хоть видятся? – встряла в чужую жизнь Вета. Сколько раз себе говорила, что не стоит этого делать, что и личной выгоды тут никакой. Да и на ругань можно нарваться. А поди ж ты!

– Папа не хочет, – буркнула Наташа и уткнулась в чашку. Она принялась с увлечением разглядывать случайную чаинку, невесть каким способом попавшую к ней в чашку.

– А может, это ты не хочешь? – снова Вета снова полезла разбираться в чужих неприятностях. Ох и любит же пенсионерка копаться «в грязном белье» и, конечно же, не в своём. И какое ей дело до чужого папы? Вот лезет и лезет в чужую судьбу! Может, потому что скучает по родителям? Так они уже старенькие были. Время их пришло.

– Я тоже не хочу, чтобы они виделись! Сынок мой и только мой! – завопила вдруг гневно Наташа.

– Да поняли мы уже всё про тебя. Успокойся, – примирительно проронила Ирина.

– Тогда не напирайте и не отговаривайте. Я же мать! – продолжала нервно дёргаться Наташа.

– Конечно, ты мать, и об этом никто не спорит. Но, может быть, и отцу бы не мешало принимать посильное участие в судьбе ребёнка, – Вета пыталась помягче донести свою мысль.

– Не хочу иметь дело с этим подонком! – Наташа не пожелала хоть немного разрядить обстановку. Резала правду-матку.

– Может, не будем об этом сегодня? – предложила Ирина. Она поморщилась, предчувствуя назревающую ссору. Наташка явно бычила на Вету.

– Хорошо, не будем, – Вета понимающе глянула на мать семейства. Она и не предполагала, что её простой вопрос вызовет такую бурю эмоций.

– Я тоже не хочу с вами ругаться, – тоном ниже заявила Наташа.

– О чём базарить будем? О погоде? – немного неестественно рассмеялась Иветта.

– Почему о погоде? Можно о шмотках. Я своим мелким куртки купила на осень, а на Вадьку пока денег не хватило, – бодро, пожалуй, даже слишком бодро отрапортовала Ирина.

– А Вадьке когда купишь? – переключилась на новую тему Наташа.

– А Вадьке со следующей папкиной зарплаты. Ещё тепло на улице. Подождёт немного.

– Я своему роднулечке тоже всё к школе купила. Куртку на осень тоже купила, – воодушевилась Наташа.

– Ещё по чашечке? – спросила Ирина и тут же долила чайник и снова его поставила на плиту. Наташа бросила озабоченный взгляд на красивые настенные часы и засобиралась восвояси:

– Всё-всё! Мне надо мчаться!

Только пятки застучали по коридору. Хлопнула входная дверь. Всё, нет Наташи.

– Куда это она? Вроде сегодня выходная, – удивилась Вета.

– Роднулечку, Максима из школы встречать.

– Да ему уже десять лет стукнуло и школа рядом, – вытаращила глаза пенсионерка. Жизнь прожила, а удивляться не разучилась.

– Парню десять лет, да и посёлок наш не криминальный, – закивала Ирина.

– Совсем не криминальный, – хлебнула из чашки чаю Вета и вспомнила странный случай. Даже не странный, а немного страшный случай. Прошло с десяток лет, а случай припомнился вдруг. Тогда тоже была золотая осень. Не очень поздний вечер. Солнышко торопилось закатиться. Свежий ветер приятно обдувал редких прохожих. Кое-где на лавочках ещё бабульки сидели. За Ветой тогда увязался крепенький такой мужичок не очень славянской наружности. Вроде у него были узкие раскосые глаза. Если честно, Вета его совсем не разглядывала. Не было необходимости. А зря. Парень шагал следом. Ну, мало ли люди топают в одном направлении! К одному дому подошли. Не обогнал. Да и Вета шагала быстро, торопилась. Каблучки весело стучали по асфальту. Подбежала к подъезду, набрала квартиру. Подруга ответила. Дверь отозвалась лёгким до боли знакомым перезвоном. Вета заскочила внутрь. Кто-то протопал следом. Бывает. Не оглядываясь женщина потрусила вверх по лестнице. Сзади кто-то упорно шаркал ногами. Вета добавила прыти. Второй этаж. Третий. Стандартная дверь с цифрами «два» и «три». Подруга уже встречала с широкой улыбкой на лице. И тут Вету схватили крепкие жилистые руки. Обернулась. Всё тот же мужичок с не очень славянской внешностью. Глаза стеклянные. Вета тогда изловчилась и вырвалась из непрошенных объятий. Попутно женщина пнула туфлей по коленке ухажёра. Рванулась к подруге в квартиру, и они уже вместе навалились дружненько и захлопнули дверь.

– Что это было? – спросила подруга.

– Не знаю, – ответила Иветта, тяжело дыша. К их счастью, непрошенный гость не бился о запертую дверь и не пытался её выломать. Обошлись без вмешательства соответствующих органов. Давно это было. Теперь стало куда спокойнее в их Колпино. Да и река Колпь стала мельче. Всё с тех пор изменилось. Иветта стала старше.

Глава 2. Чудеса случаются.

– Ты чего зависла? Всё в порядке? – Ирина смотрела внимательно на замечтавшуюся Иветту.

– Всё в полном порядке. Так, вспомнилась всякая ерунда, – пенсионерке совсем не хотелось делиться этой глупой историей. И пугать Ирину тоже не хотелось. А хотелось даже думать, что она тогда была помоложе, постройнее и могла таки привлечь внимание случайного мужичка.

– Тебе правда кто-то померещился? – перевела тему разговора Иветта.

– Правда. Мне кажется, что по ночам у нас бабулька бродит.

– Чем докажешь?

– Покашливание старушечье и шарканье ногами в тапочках вчера отчётливо прослеживалось, – мрачнела на глазах мать семейства. Взрослая, разумная, а собственного жилья боится.

– Так уж и отчётливо? – хихикнула Вета.

– Сердце в пятки от страха прошлой ночью провалилось. Ещё и Серёжа в поездке был.

– А сегодня?

– А сегодня он будет ночью дома ночевать. Я буду под охраной.

– Не очень я верю в случайные привидения.

– Я тоже, но боюсь их.

– Что так?

– Сериальчик посмотрела нечаянно. Ну и жуть показали да ещё и на ночь глядя! – Ирина нервно сглотнула. Весь её вид показывал, что она не шутит и реально боится.

– Почему ты думаешь, что покашливала старушка?

– Она так вежливо покашливала «кхе-кхе», – Ирина попыталась изобразить покашливание. Получилось не очень правдоподобно. Вместе рассмеялись. Здесь на кухне, но при свете белого дня и в компании за чаепитием страх не присутствовал. Словно кухня была другая. Да она и была другая, ничуть не похожая на сумрачную ночную, где из окна соседний дом казался руинами и пристанищем стаи зомби. Ночью кусты сирени с ещё не опавшей листвой успешно изображали убежище для оборотней.

Тут Иветта тоже засобиралась. Вот ведь незадача. Заскочила «на минутку» и засиделась. Винтажной девушке пенсионная жизнь пошла на пользу. Научилась в гости ходить без последствий для себя и окружающих по принципу посидела – убежала.

Прошли почти сутки. Ирина занималась детьми, хозяйством. Хозяйство было небольшим, но очень хлопотным. Уход за курочками не составлял большого труда. Ну покормил, выгулял в загончике и всё. Вот с козлиным семейством всё намного сложнее. Козёл с козочкой и козлёнком изначально вредничали напропалую. Они были прирождёнными привередами. Козёл Бублик в случае недовольства мог громко орать и так внятно ругаться, словно мужик с перепою. Козочка возмущалась не так громко, но пискляво. А маленький козлёночек был так хорош, что все заглядывались на него. Всем хотелось потискать малыша. Желающих было столько, что юная козлиная мама начинала беспокоиться.

Самая спокойная среди жильцов сараек была поросюха Дуська. Она вообще только жевала и никогда не отказывалась от добавки к обеду. В свободное время от учёбы с хозяйством помогал старший Вадим. От отца семейства помощь была слабовата в силу его постоянной занятости на работе. Труд на благо Родины и железной дороги отнимал много сил и времени. Менять что-либо в своей жизни глава семейства не желал – там маячила вполне приличная зарплата. На «железке» главным и основным фактором успешных заработков являлось богатырское здоровье. Без физических данных там не потрудишься, пороху не хватит. Детей видел в меру необходимости, и они папашку лишку не доставали. Вот такое вот семейство.

У Иветты тоже день предполагал быть обыденным. Она недавно вышла на пенсию и ещё не успела до конца осмыслить и порадоваться этому событию. А может, это печальное событие? Но во всяком случае, Вета просыпалась каждое утро и начинала день с молитвы Всевышнему. И эту молитву можно было обозначить одной простой фразой:"как хорошо, что не надо топать на работу!» После молитвы утро сразу наполнялось тихой радостью бытия. Иветта вспомнила, что не всё вчера купила в магазине, не всё по списку. Это воспоминание послужило поводом выбраться лишний раз на свободу, прогуляться по тихой улочке и пошуршать опавшими листьями на дорожке тротуара. Ну а магазин, в который любила заглядывать начинающая пенсионерка, располагался неподалёку от семейного гнёздышка родственников. Поэтому случаю она снова заглянула в гости к Ирине. И снова попала на чашку чая. Ирина была необычайно мрачная и молчаливая.

– Что-то случилось? – у Иветты неприятно заскребли кошки на душе.

– В целом ничего особенного, – медленно почти по буквам произнесла Ирина. И после небольшой паузы добавила: – Ты меня за психа не посчитаешь?

– Да ты вроде вполне адекватная девушка, – совершенно серьёзно заверила Иветта.

– Девушка-то я адекватная, да Петрович мне не верит, – Ирина растерянно моргала глазами. В моменты волнения Ирина называла супруга Петровичем. Откуда это взялось, Иветта не знала и стеснялась спросить.

– Он мужик, отец большого семейства, и ему позволительно во что-то не верить, – блеснула философской мыслью начитанная пенсионерка.

– Но он мне не поверил! Мне! Ты понимаешь, что это значит? Мы столько лет вместе, и он мне не верит! – негодовала Ирина. Из глаз её уже были готовы брызнуть слёзы. В последний момент она сумела сдержать эмоции, и из её глаз пролилась лишь печаль.

– Не бери в голову. Чему он не поверил?

– Я вчера видела кого-то или что-то странное. Представляешь, я была в спальне и услышала чужой голос. Он спросил: «Кто здесь живёт? Давайте знакомиться!»

– И что тут такого?

– Ага, что тут такого! Заглядывает ко мне старушечка. Аккуратненькая такая, небольшого ростику. Миленькая даже с виду. Платочек беленький на голове. В платьице длинном, фартучек в цветочек, – тут Ирина споткнулась на полуслове и замолкла.

– Что соседка на чай заглянула?

– Не-а, ни разу не соседка. Я вышла из спальни, а там никого. И даже дверь не хлопала.

– И что тебя удивило, кроме того, что бабуля быстро удалилась?

– Глазки у неё были такие пронзительно голубые. Не бывает таких глаз.

– Почему это не бывает голубых глаз? – теперь уже удивилась Вета.

– Понимаешь, Вета, они были, как небо, яркие-яркие! Они излучали свет!

– Тебе точно не показалось? Какой чай ты пьёшь?

– Ну вот, и ты туда же! – скривилась Ирина. Она вскочила со своего места и бесцельно прошлась по кухне. Потом схватила бытовую салфетку и принялась вытирать совершенно чистый обеденный стол.

– Присядь, успокойся.

– Эта бабка вообще какая-то странная была.

– Ну была и была. Может, ещё раз заглянет, – попыталась успокоить родственницу Иветта.

– Лучше бы больше не появлялась вовсе, – бросила сквозь зубы Ирина.

– Да брось ты нервничать! Познакомишься с ещё одной бабулькой, и все дела.

– Что-то я боюсь с ней знакомиться, – слова дались Ирине с трудом. Она не успокоилась, но всё же присела на стул. В руках всё ещё держала бесполезную салфетку. Протирать она ничего не собиралась. Заметила салфетку в правой руке, поморщилась и бросила её на край стола. Схватила чашку, отпила большими жадными глотками. Снова поставила её на стол.

– Ира, ты испугалась какой-то старушки? Я тебя, дорогая, не узнаю! – расхохоталась пенсионерка. Она внимательно наблюдала за действиями приятельницы, за её терзаниями и метаниями. Гордая мать семейства, труженица и обязательный человек, панически боится соседской бабушки! Анекдот да и только.

– Хорошо, сменим тему, – пробурчала Ирина хмуро.

– Как там наша Наташутка поживает? При мне она о своём женском счастье не любит распространяться, – ехидно заулыбалась Вета.

– Наверное, боится, что ты завидовать начнёшь.

– Так таки и начну? – совсем развеселилась пенсионерка.

– Ну или сглазишь ненароком, – хихикнула робко Ирина.

– Ого! Есть чему завидовать?

– Ну, как сказать.

– Говори, как есть, – улыбнулась ободряюще пенсионерка.

– Кавалер Наташкин рвётся к ней в гости. Засыпал посланиями полными любви и ласки и обещаниями.

– Что же он такого ей обещает?

– Да ерунда там всякая! Бесконечные поцелуи, жаркие ночи и денег немножко.

– А что же денег-то немножко?

– Видимо, множко и у самого не имеется, – снова заулыбалась Ирина.

– Тоже не поверила в его обещания?

– Конечно, не верю. Как-то всё быстро и сразу.

– Так они же и не виделись в живую. Одни фото! – возмутилась старорежимная поклонница присутствия на свиданиях. В её пенсионерском возрасте переписка по интернету не имела веса.

– Не виделись. А началось всё с того, что он ей в личку написал.

– А как он нашёл её в этом море бушующем контактов? – спросила любопытная Вета.

– Вот и я думаю, что чья-то наводка.

– Взялся из ниоткуда, никогда в живую не видел, и уже любовь пламенная, – фыркнула Вета.

– Да-да!

– Парень явно с подвохом, – озадачилась Иветта.

– Я пыталась с Наташкой по душам поговорить, привести её в чувство… Но куда там! Наша невеста почуяла добычу, и её теперь не остановить.

– Ринулась Наташутка на амбразуру любви, как зверь на добычу, – закачала головой Вета. Непонятно было, осуждала она Наташку или наоборот, завидовала ей. Хотя чему там завидовать? Вдруг это мошенники? Так с Наташки и взять нечего.

– Она уже всех уверяет, что ей будет с ним хорошо, – растерянно сказала Ирина. Ирина по-настоящему переживала за глупую Наташку.

– Оптимистка. Сам-то он откуда будет? – заинтересовалась новоиспечённая пенсионерка.

– Так из города, из областного центра.

– А у нас, что он забыл?

– Если верить Наташке, не забыл, а нашёл свою любовь.

– Ну да, в большом городе женщин не хватило. Нашёл свою единственную в деревне и по переписке, – съехидничала Вета.

– Ну мы не совсем в деревне живём. Всё-таки посёлок городского типа, – обиделась за своё поселение Ирина.

– Ну это в корне меняет дело, – не унималась Иветта. Она вдруг подмигнула одним глазом Ирине.

Просидев в гостях четыре часа, Иветта опомнилась, что ушла чисто символически за хлебушком и всего на полчасика из дома.

– Ой, я тебе уже поднадоела, – пискнула пенсионерка и направилась на выход.

– Поболтали от души, – рассмеялась Ирина. Женщина поняла, что ей полегчало. Отвлеклась немного от суровых будней. Всё дома да дома. Однообразие приедается. Шебутная, хоть и счастливая жизнь в доме, где обитает куча разновозрастного народа, тоже может надоедать. Иногда можно только мечтать о тихой неторопливой беседе за чашечкой чая. Ничего страшного в том, если немножко и посплетничать. Какая женщина не любит собрать в кучу капельку непроверенных фактов? Так же, как и в каждой женщине таится частица дьявола. И эта частица вредит представительницам женского пола, зачастую выводит их из состояния покоя. Если уж нет возможности напакостить другой даме, так хоть собрать на неё компромат. Всё бальзам на душу.

Прошло несколько дней, и Иветта откровенно заскучала. В гости что ли куда нагрянуть? «К сестре? Фу! Опять разругаемся», – некстати подумала Вета. Туда точно ни ногой. К детям? Внука вчера весь вечер нянчила. Отбой! Пусть соскучатся немного. Ноги сами повели через магазин к Ирине. Карамельки в качестве гостинца, и всё путём. Ира мрачная бродила по кухне.

– Привет! У вас всё в порядке? – оповестила хозяев о своём появлении Иветта.

– Привет! Да всё норм. Точнее, не всё.

– Что случилось?

– Снова привидение приходило.

– Белое страшное и громко ухало?

– Нет, что ты! Внезапно появилась бабулька, а потом исчезла.

– Снова эта бабушка в платочке? – подивилась Вета.

– Ага, бабушка в платочке и в передничке. Представляешь, Вета, заглянула бабка так вежливо из коридора и даже поздоровалась! – в глазах у Ирины плескалась паника.

– Ну дела! И что сказала?

– Спросила, что за новенькие поселились.

– А потом? Что было потом? – заволновалась пенсионерка.

– А потом я моргнула, и её не стало.

– Как не стало?

– Не стало видно. Только в коридоре шаги такие раздались неприятные «шарк, шарк». Я выглянула в коридор. А там. – Ирина запнулась.

– А что там? – озадачилась пенсионерка. Мир загробных теней её последнее время очень даже интересовал. Причина была проста – возраст. У неё приближался тот самый нежный возраст, когда грань бытия неприлично истончалась. Иветте стало казаться, что скоро придёт и её время отправления в мир иной. И не хотелось бы…

«Согласна, все там будем. Но не теперь. Теперь я бы пожила немного для себя», – думала Иветта всю дорогу к родне. Вот влезла в голову глупая мысль о загробном мире, так там и вертелась.

– А там ничего. Только дверь входная хлопнула. – закончила мать семейства.

– Так это реальная бабка была? – не поняла Ирину Вета.

– Не знаю. Я следом на крыльцо выскочила, а там никого.

– Плохо значит, выскочила. А там у вас что? – Иветта заметила в доме какие-то изменения.

– Там летняя комната…будет.

– Что за летняя комната? Почему я не знаю? – полюбопытствовала пенсионерка и попёрлась в неизвестное помещение.

– Да это всё Петрович. Он надумал тихое место организовать и кладовку превратить в жилую комнату.

– Класс! Здесь можно будет чаёвничать и не только, – восхитилась Вета недоделанным помещением. Пока здесь было довольно мусорно и пахло свежей стружкой.

– Да тут ещё куча ремонта. Посиделки переносятся на следующее лето, – махнула рукой Ирина. Да оно и понятно, что быстро не сделать.

– Всё равно, здорово! А куда всё отсюда вытащили?

– Что-то выбросили, а хорошее в гараж утащили.

– Вот вы затейники! – похвалила Вета.

– Вот здесь печечку поставим для обогрева, ну или камин, – повела плавно рукой Ирина. Там угол был плохо освещён. Из этого темноватого угла вдруг раздался голос старушечий:

– А я вам помогу. Дело-то хорошее!

Темнота ещё сгустилась, и оттуда вылезла старушка. Маленькая такая в платочке и переднике.

– Э-э-э! – выдавила из себя Иветта, а дальше ничего не смогла.

– А-а-а! – попыталась ей помочь Ирина. Она тоже была ошарашена появлением незнакомой гостьи.

– Я баба Зина. Так меня и зовите, – балаболила совсем незлобная старушка. Или не старушка? Это чей-то дух проявился? Легче от болтовни бабулечки не стало.

– Вы кто? – отмерла наконец Ирина. Она даже обрадовалась, что её видения материализовались. Грешным делом, Ирина записалась на приём к психологу. Так, на всякий случай. Теперь, наверное, можно будет не ходить.

– Я жила здесь, – заулыбалась бабушка с яркими голубыми глазами. Засуетилась вдруг, поправила выбившуюся седую прядку волос под платок совершенно машинальным человеческим таким движением.

– Давно? Давно жила? – спросила зачем-то Иветта. Голос её охрип от волнения.

– Ой, давно! Мы с моим Феденькой этот дом построили, – заговорила так, словно причитала баба Зина.

– Что же мы стоим тут? Пойдёмте на кухню, там и чаю попьём, – в Ирине вдруг проснулась гостеприимная хозяйка.

– А и правда, на кухне будет веселее, – согласилась баба Зина. В полном молчании компания переместилась на кухню. здесь было посветлее и как следствие, повеселее. Уселись на стулья. Ирина поставила на плиту чайник. Достала ещё одну чашку. Потом спросила непонятную гостью в замешательстве:

– Вы чай пьёте?

– Нет-нет, что вы! Я только способна любоваться самим чаепитием. Но в чашку мне налить можете.

– Хорошо, хорошо. Как скажете, – голос у Ирины сорвался от волнения, а может быть и от страха. Между делом, ей подумалось, что от посещения психолога рано отказываться. Парочка консультаций не будут лишними.

– Я люблю нюхать, – призналась баба Зина. Она явно смущалась этой своей слабости и нервно теребила кончики повязанного на голове платочка. Иветта мысленно удивилась. Она никогда не видела нервных привидений. Да и вообще привидений не видела. И тут наступил момент истины. После небольшой, но гнетущей паузы баба Зина сделала неожиданное признание.

– Я ведь чего пришла. Чего показалась… Кхе-кхе.

Остальные присутствующие за столом притихли. Не то с перепугу, не то просто от изумления. Фоном для непростой беседы послужил родной, до боли с детства знакомый шум закипающего чайника.

– Вы, граждане хорошие, мою зачарованную чурочку деревянную немножко подвинули, когда летнюю комнату начали делать. Чурочку потревожили, меня разбудили, – продолжила неторопливую речь баба Зина. Ирина нервно сглотнула. Иветта запихала в замешательстве себе в рот печенюшку.

– И что нам теперь надо сделать? – поинтересовалась хозяйка дома.

– Не знаю. Уйти я должна была на небеса. Давно время моё пребывания на земле истекло. Однако, что-то держит меня здесь.

– Баба Зина, вы привидение? – спросила Иветта.

– Нет, что ты, дитя моё, – засмеялась звонко, как девчонка, баба Зина. – Я всего лишь дух зачарованной чурочки. Я всего лишь частичка, отголосок настоящей Зинаиды.

– Как это, отголосок настоящей Зинаиды? – обалдела Ирина. И тут запел довольный чайник. Вода закипела. Ирина бросилась заваривать свежего чайку. Разлила по чашкам. Поставила чашку перед бабой Зиной. Та наклонилась над чашкой и с наслаждением втянула в себя аромат напитка. Даже глаза зажмурила от удовольствия. Посидела так, а потом откинулась на спинку стула и ответила ровным голосом.

– Зинаида прожила долгую тяжёлую жизнь. Она давно покоится на местном кладбище у речки. Душа её вознеслась на небеса. Когда-то в начале тридцатых годов прошлого двадцатого века она с мужем Фёдором задумала дом построить. Зиночка провела обряд. Она особым образом зачаровала чурочку деревянную и прикопала её рядом с камнями фундамента строящегося дома. Так её бабушка научила. А бабушки плохого не посоветуют! Заговор получился стойкий да надёжный.

– Бабушка Зинаида была ведьмой? – заволновалась Ирина.

– Нет, не была ведьмой. В те годы все немножко умели шаманить на счастье, – баба Зина снова понюхала чай.

– Но заговор получился? – спросила Иветта. Она пила чай машинально, чтобы занять свои руки, да и не сильно нервничать. Давненько она не сталкивалась с потусторонними силами.

– Заговор получился, потому что Зинаида вложила в него частичку себя. Она очень хотела, чтобы дом был крепким и послужил семье долгие годы, – пояснила баба Зина. Разве дом строят для чего-то другого?

– Ему много лет, а он всё служит и служит. Верой и правдой, – поддакнула Ирина. В этом вопросе её интересы полностью сходились с бабой Зиной.

– Так вот. Я дух зачарованной чурочки и прошу вас не выгонять меня. Можно, я буду жить в летней комнате? Клянусь, я больше нигде не буду появляться, – баба Зина сложила в немой мольбе ладошки и уставилась своими пронзительными васильковыми глазами на Ирину.

– Это я должна решать?

– Ты и только ты…

– Почему я?

– Потому что ты мать семейства. На тебя возложено благополучие семьи, а значит и всего дома. Зачарованная чурочка переходит в твоё распоряжение и полностью зависит от тебя.

– Я не прогоню вас. Живите здесь, сколько пожелаете, – пискнула мать семейства в полной растерянности.

– Да что ты мне всё выкаешь? Я же баба Зина! Я призвана помогать семье, живущей в доме.

– Но мы же купили этот дом, а не наследовали! Мы даже не родственники бывшим владельцам, – удивилась Ирина.

– Ирочка, деточка! Всё это не имеет значения для магических сил. Жилище не должно пустовать. Заговор Зинаиды не развеялся по ветру, он притянул тебя с мужем для покупки дома.

– Да здесь мы были счастливы, – протянула Ирина.

– Ирочка, здесь вы были не просто счастливы. Здесь вы зачали, родили и растите троих деток. Старших ведь не ты родила.

– Не я родила старших. Я десяток лет считалась бездетной. Долго лечилась, и всё равно не получалось забеременеть, – трудно далась Ирине эта исповедь.

– Это дом тебе помог. Не прогоняй меня, – хлюпнула носом баба Зина. Разве привидения умеют плакать?

– Я и не собираюсь вас…тебя прогонять, – насупилась Ирина. У неё защипало в носу. Так вот кого ей надо было благодарить за неожиданное счастливое материнство! Мачеха двоим и родная мать троим детишкам! Вот из чего складывалось непростое Ирино счастье. Её семья была, как конструктор собрана из разных запчастей. У мужа, как и у неё это был повторный брак. Молодые, зелёные они оба обожглись на тяготах взрослой жизни. Долго зализывали раны. Потом случайно познакомились. И вот случилось чудо! Встретились два одиночества и создали полноценную ячейку общества – семью.

– Ну засиделась я тут. Пойду уже, – скороговоркой бросила баба Зина и живенько вскочила со стула.

– Баба Зина? Ты куда? – всплеснула руками Ирина. Только всё начало проясняться! И так увлекательно бабка рассказывала.

– Как куда? Обустраиваться, – пропыхтела баба Зина на ходу и тут же скрылась в коридоре. Только дверь хлопнула, ведущая в летнюю комнату.

– Странно всё это, – хмыкнула Иветта и отхлебнула из чашки остывающего чая.

– Ой, а как интересно! – вздохнула Ирина. – Она теперь в этой кладовке жить будет?

– Ну как жить? Баба Зина – это дух чурочки. Она скорее будет ваш дом оберегать, ну и вашу семью заодно, – хихикнула нервно Иветта.

– Как собака, что ли? Так у меня есть уже две собаки.

– Не как собака. И не как кошка. Она по ночам будет охранять тебя от злых духов, – развеселилась не на шутку пенсионерка. Нервное это, что ли?

– Пока по ночам меня беспокоила только сам баба Зина. Похоже, это она топала и чихала на кухне.

– Она нюхала твои специи. Нюхала и тащилась от этого.

– Я пучок мяты повешу в летней комнате. Пусть нюхает и наслаждается.

Глава 3. Новоселье.

«А моё-то ночное приключение, что у меня на кухне вынюхивает?» – подумала Виолетта. Эта мысль мелькнула, словно молния в ночи. Очень здравая мысль мелькнула. Может, ей можно избавиться от этого чуда? Цивилизованно так избавиться и без кровопролития. Вон с бабой Зиной же договорились! Дух чурочки поселился в летней комнате. А свой она куда отправит? На балкон? Ой хохонюшки!

– Мне домой пора, – вслух сказала Иветта.

– Приходи завтра обязательно.

– Завтра я к детям хотела сбегать, – призналась Вета.

– Приди уже! Завтра вместе заглянем в летнюю комнату. Я одна побаиваюсь с бабой Зиной общаться, – последнюю фразу Ирина прошептала прямо в ухо собеседнице. Вете стало там щекотно.

– Хорошо приду. Мне тоже интересно, – блеснули Иветтины серые глаза.

– Договорились.

Иветта пришла в своё жилище одинокой престарелой дамы. Там её встретили две любимые дурочки – две кошечки, Мусенька и Алюсенька. Чисто домашние кисы. Гуляли на улице редко и мало. Зато они обе умели ластиться и петь громко по-кошачьи, разумеется. Вета подобрала этих подкидышей ещё котятами несколько лет назад, вырастила и не представляла себе без них жизни. Выйдя на пенсию, она попыталась чем-то развлечься. И не всегда успешно.

Недавно сын в гости заглянул. Дома ощутимо пахло гарью.

– У тебя был пожар? – удивился сынулька.

– Не-а, пироги училась печь, – смутилась начинающая пенсионерка. У неё неожиданно появилось свободное время на себя. Захотелось тряхнуть стариной и порадовать себя сладким пирогом. Потешить самолюбие получилось. А вот пирога не случилось. Надо снова учиться готовить. Минусы одинокой жизни. Лень готовить, а покупное не всегда нравится. Да и теперь на пенсию много не купишь, не разгуляешься. Пришла пора вспоминать, как варить супы и каши. Хорошо, что не из топора.

– И как пироги? – спросил сын с насмешкой.

– В процессе обучения.

– Кто кого учит?

– Поваренная книга меня.

– Интернет тебе в помощь, – захахал великовозрастный сынуля.

– Телевизором обойдусь, – буркнула недовольная Вета. Иветту больно ударило по самолюбию то, что она забыла, как печь пироги. А ведь когда-то это было её любимое занятие! Помнится, она и на тортики замахивалась, и ведь неплохо получалось! И с кремом больших заморочек не возникало, она просто взбивала сметану с сахаром. А какие шикарные она пекла тогда бисквиты! В магазине такого не купить. С годами бешеного труда на постоянном месте и кучкой подработок Виолетта с печалью в сердце поняла, что растеряла все кулинарные навыки. Придётся всё осваивать " с нуля». Тогда лучше начать с ватрушек. Ватрушки можно испечь и из покупного теста и получить при этом массу удовольствия.

Наткнувшись на духа деревянной чурочки, да и ещё такого общительного, Иветта сильно понервничала и нуждалась в отдыхе и покое. Вся прелесть одинокой жизни – никто не потревожит. Вета поставила чайник на плиту. В гостях хорошо чаю попить, а домашний чай полезнее и лучше освежает. Вот Иветта и заварила себе свеженького травяного чая. По кухне разлились ароматы луговых трав. Травы за чертой поселения пенсионерка собирала сама, сама и сушила. Она любила бродить вдоль речки Колпь и выискивать лечебные травки. Иветта обожала чай из клевера. Вкусный был чай и из засушенных гроздьев соцветий сирени. Иван-чай горчил, но это в нём присутствовала благородная горчинка. Иногда заваривала мяту перечную. Ах, как она благоухала и успокаивала!

«Всё будет хорошо!» – успокаивала себя пенсионерка. Встреча с бабой Зиной её потрясла. Буквально из колеи выбила. Чтобы хоть как-то утешить и порадовать себя, Иветта решила посвятить данный вечер просмотру сериалов и с фанатизмом принялась выполнять поставленную задачу. Похожую задачу она сама себе ставила каждый свободный вечер и ревностно её выполняла. Вообще Иветта любила прилечь на диван, укрыться тёплым пушистым пледом и дремать в обнимку с хвостатыми дурочками под бубнёшь очередной мелодрамы. Последнее время Иветте всё больше нравились фэнтезийные фильмы с колдунами и ведьмами. Бытовое фэнтези придавало вполне обычным сюжетам некоторую изюминку и какую-то детскую веру в сказку. А тут вдруг им, обычным людям, явился дух деревянной чурочки! Это странное невероятное событие одним сериалом не переваришь и оторопь не заглушишь. И к чаю Иветта по дороге прикупила в одном из фирменных продмагов карамельки в шоколаде. О-о! Это предвещало ритуальное чаепитие.

– Ну, девочки, вам тоже вкусненькое причитается. За что? За то, что вы со мной, – приговаривала Иветта выдавливая в миску кисам жидкий корм. Девочки совсем не возражали против деликатеса. Они с двух сторон принялись вылизывать из одной миски лакомство.

В чудеса Вета верила лишь в Рождественскую неделю. Она с регулярной последовательностью загадывала в этот период желания на предстоящий год. Пожелания в какой-то степени сбывались, и всё было вполне прилично. Но сейчас в конце сентября, когда в воздухе неспешно срывались с веток и планировали жёлтые листья, а очередная свинцовая туча грозилась пролиться мелким дождиком, а не снегопадом, был совершенно другой настрой. Пенсионерка только готовилась к зиме, к её холодному очарованию. Иветта печалилась и радовалась одновременно. В её почтенном возрасте уже считалось неприличным ругать погоду. Чтобы ни творилось за окном на улице, всё равно это движуха. Жива Веточка. Живёт. И только одному Господу Богу известно, сколько ещё проживёт.

Надо ценить каждый прожитый день. Каждый день, как малюсенький бриллиант из оправы жизни. И сколько ещё этих бриллиантов встанет в эту оправу? Предсказать невозможно. Измученное тяжёлым трудом тело посылало сигналы о предстоящей капитуляции. Всяческие болячки только и мечтали, чтобы пенсионерка сдалась морально перед тяготами судьбы. Они ждали подходящего момента, чтобы напасть на ослабленный организм и полностью подчинить его. Иветта упорно сопротивлялась. По утрам делала зарядку. Парилась в бане у сына. Старалась регулярно прогуливаться на свежем воздухе. Помогала детям, по их просьбе водилась с внуком. Внучок радовал, они ладили между собой, не ругались. Вот только шустрый он был не в меру. Мелкий, всего два годика и очень бойкий. Бегал быстрее бабушки. В ярости мог и укусить свеженькими молочными зубками. А один раз огрел бабку со всей дури по голове горшком. Хорошо ещё, что горшок был пустым и пластмассовым. Вот если бы был эмалированный древний, тогда была бы беда. Но синяк всё равно проявился. Бабка Вета сделала внуку внушение. Ну а как ещё можно наказать двухлетку? Разве что, в угол поставить. Иветта считала, что ставить малыша в угол не педагогично, да и не эффективно. Матвей всё едино не поймёт. Да и как его там удержать в этом углу? Да и то это будет в том случае, если бабка изловит изворотливого внука и зажмёт в родственных объятиях. Шустрый малый не любитель сидеть на одном месте.

Спала в эту ночь Вета беспокойно, то и дело просыпалась. А проснувшись, отправлялась в поход в туалет. Кошки вскакивали и сопровождали обожаемую хозяйку до заветной двери, прозрачно намекая на драгоценную дверку холодильника. Один раз пенсионерка не выдержала пламенных взглядов и выдала по порции куриных шей. Девочки весело захрустели подношением. Сама Иветта хлебнула водички из чайника. Сонного настроя не прибавилось. Дошла до кровати, улеглась, сердито поворочалась. Чтобы побыстрей уснулось, начала представлять розы в саду. «Одна розочка, вторая розочка, третья, четвёртая роза», – мысленно представила Вета огромный куст с пушистыми розовыми цветками. Цветочки мелькали перед глазами. А последняя розочка улыбнулась Вете.

Утром Вета долго раскачивалась, долго жарила себе яичницу. Поделала немного махов руками, присела пару раз не очень низко. Низко не получилось, мешал лишний вес. Давно мечтала похудеть. Порции еды себе уменьшала. Сахар, соль и специи ограничивала. Старалась, как могла. Но худелось до безобразия медленно. Как и медленно текли минуты наступившего утра.

И вот время пришло, когда можно было отправиться в гости. Рано придти – не прилично, но и припоздниться не хотелось бы. Пришла к Ирине.

– Ну как живы-здоровы? – приветствовала Иветта.

– Да всё норм, и тебе привет, – ровно ответила Ирина.

– Ты одна?

– Ага. Дети в садике и школе. Петрович отбыл по делам, – отчиталась, как на духу, мать семейства.

– Они не в курсе?

– В курсе чего? – не поняла Ирина.

– Про бабу Зину знают?

– Нет, не знают. Я не рассказывала, – опустила глазки Ирина.

– Да не важно. Узнают со временем.

– Узнают… Понимаешь, я же разрешила бабе Зине там пожить. Я ни с кем не посоветовалась. Никому ничего не сообщила. Даже Петровичу…

– Начинаю понимать.

– Я виновата перед семьёй.

– Ты глава семьи. Забыла? – немного громче, чем хотелось бы сообщила и так известную всем информацию Вета.

– Полно Вета! Какая из меня глава семьи? Деньги в дом приносит исключительно Петрович. А я? Что я? Я только разруливаю мелкие недоразумения, да вот на родительские собрания хожу. Иногда подрабатываю, но всё равно мало денег приношу. Всё, что требует серьёзного мозгового штурма, мы решали вместе.

– Ирина, в чём проблема? Ты ничего страшного не сделала.

– Ещё как сделала! Я пустила в дом какой-то дух. Ты уверена, что баба Зина не навредит семье? – тут Ирина понизила голос до самого шёпота.

– Ну знаешь ли, я в духах особо не разбираюсь, но… Если бы она хотела навредить, то давно бы навредила.

– Почему ты так думаешь?

– Зачарованная чурочка лежала под домом с начала постройки много лет. Это своего рода оберег. Раньше все так делали, когда новый дом начинали строить.

– А что теперь изменилось? – Ирина недоверчиво поглядывала на Иветту.

– Да вроде, ничего и не поменялось. Петрович где-то копался, фундамент обновлял, вот и зацепил оберег. Активировал, так сказать. Баба Зина и объявилась, – рассуждала пенсионерка. Тут ей пригодился один корейский фэнтезийный сериал, вернее знания из него.

– Это хорошо или плохо?

– В сериале всё хорошо закончилось.

– В каком ещё сериале?

– В корейском сериале тоже призрак людям явился. Правда это было фэнтези, – пенсионерка почувствовала себя не кем иным, как городской сумасшедшей. Она попыталась втянуть голову в плечи, словно перед ударом. Никто, конечно, бить её не собирался.

– Ну так, хоть что-то проясняется, но Петрович всё равно будет ругаться.

– Что так?

– Петрович совершенно не верит в колдовство. Да ни во что он не верит, кроме совести и правды.

– Значит, бабу Зину он не примет ни под каким соусом. Не говори о ней пока мужу, – посоветовала Вета.

– Как не говорить? Она же рядом!

– Петрович много работает, да и зима на носу. Некогда ему будет сейчас летнюю комнату ремонтировать. Все работы автоматически перенесутся до конца весны. А там как-нибудь разберёмся, – настаивала Ирину Иветта на путь истинный.

– Звучит разумно. А теперь пошли.

– Куда? – обалдела Иветта.

– Как куда? Пошли спроведаем нашего духа зачарованной чурочки.

– Бабу Зину?

– Её самую.

Вышли тихонечко в коридор. Ирина осторожно пальчиком побарабанила в дверь. Тишина. Вета постучала чуть сильнее.

– Кто там скребётся? – услышали дамы звонкий голос. И уже не церемонясь Вета толкнула дверь. Не заперто. Да и баба Зина вроде позвала. С тихим шорохом дверь отворилась. Так получилось, что первой вошла Вета. Потом уже бочком протиснулась Ирина. Дверь тут же захлопнулась. Пути отступления были отрезаны. Иветта в ужасе уставилась на окошко, которого вчера ещё точно там не было. «Оперативненько прорубили», – подумалось пенсионерке. Но что-то всё равно было странное в пейзаже за окном. Занавесочки весёленькие розовенькие чуть колыхались. Окошко было приоткрыто. Ну как окошко, вполне современный стеклопакет. Завораживала яблонька, что махала ветвями у самого дома. На фоне яркого голубого неба яблонька пышно цвела беленькими цветочками. «Сегодня конец сентября, да и дождик обещали синоптики», – подумала Иветта. Ирина тоже стояла замершая, словно гранитное изваяние. Но она пялилась не на окошко. Ирина бросила при входе нечаянный взгляд на угол, из которого в прошлый раз появилась баба Зина. Теперь там был не просто угол. Да и тьма пополам с пылью там уже не клубилась. Теперь это был совсем другой угол, теперь это был прелестный угол, претендующий на «Оскар», или другую какую премию. В углу теперь вальяжно расположился камин из настоящих глиняных кирпичей. Камин был обрамлён белыми израсцами с оттиском на каждом листика клевера. В самом камине плясали весёлые огоньки, а полешки по-доброму потрескивали. Прямо скажем, картинка не из будней сельских жителей.

На огонь можно смотреть не отводя взгляда очень долго. Вот Ирина и зависла. Она успела только шагнуть немного вперёд, чтобы не толпиться у самых дверей, и всё. Ирина была чуть выше Виолетты и выглядывала поверх плеча пенсионерки. Обе не двигались, поражённые открывшимся неожиданным зрелищем.

– Прошу вас, дамы, заходите, не стесняйтесь, – прожурчал голосок бабы Зины. Дамы отмерли, поглядели друг на друга в полной растерянности. Отмерли, но сказать пока ещё ничего не могли. Слов не находилось. Из эмоций – одно удивление, но удивление радостное. В комнате было тепло. Живое тепло исходило от пылающих поленьев в камине. Камин создавал тот уют, от которого становилось теплее и на душе. Баба Зина усадила дорогих гостей на высокие старинные стулья поближе к круглому столу. Стол покрывала ажурная скатерть явно домашнего производства. «Баба Зина-то у нас рукодельница!» – мысленно хохотнула Ирина. Её мозг отказывался соображать. Он пытался ухватиться за любую здравомыслящую зацепку, чтобы не улететь во мрак, не выключиться на какой-то период.

Иветта не столь впечатлительная особа, но и она плюхнулась на стул кулём. Руки сами собой ухватились за складку вязаной салфетки. «Качественно выполнено», – одобрила вязаное изделие пенсионерка. Когда-то она училась вязать крючком такие витиеватые кружавчики. Достигла неплохих результатов, а потом по непонятным причинам охладела к этому хобби. Да наверное, завалили девку работой, времени стало меньше. И снова Иветте захотелось омолодиться лет так на тридцать и не менее того. Захотелось тряхнуть стариной и сплести с помощью стального крючка летнюю кофточку. Когда-то давно у неё красивые фирменные кофточки получались. То было раньше. Только теперь тоже руки зачесались что-то связать. И узор знакомый. Иветта почувствовала физически у себя в руках крючок и нитки. Она находилась, словно в каком-то трансе. И она вязала и не вязала одновременно. Ощущения раздвоились.

Рядом сидела такая же обалдевшая Ирина.

– Ты видишь тоже, что и я? – спросила шёпотом её Вета.

– А что ты видишь? – ответила как можно тише Ирина.

– Вот это окно с розовыми занавесками.

– Обычное окошко и занавески простенькие только шёлковые, – неопределённо хмыкнула мать семейства.

– Там на улице за окном цветёт яблоня! – почти зашипела Иветта.

– Ой, и правда, яблоня цветёт! – взвизгнула не сдержав эмоций, Ирина.

– Девочки, вы я вижу, заскучали? Так я вас сегодня чайком угощу с зефирками, – сладким голосом пропела баба Зина. Она поставила перед гостьями по чашечке чая. О, это были шикарные фарфоровые чашечки! Те самые чашечки, которые буквально просвечивали на свету. Такие же изумительные были и блюдечки. Вот уже на столике появилась очаровательная вазочка, наполненная разноцветным зефиром. От напитка исходил тонкий аромат шоколада и корицы. А зефир пах яблочками молоденькими и очень ранними и оттого особо душистыми. Иветта боязливо подцепила поставленную перед ней чашку негнущимися пальчиками. Другой рукой подхватила почти невесомое блюдечко. Иветта не боялась расплескать на скатерть жидкость, она боялась разбить хрупкую посуду. Пригубила горячий чай и от волнения даже не поняла, что за вкус у него такой. Ирина оказалась посмелее. Она распробовала чай и уже надкусила зефиринку розового оттенка.

– Божественно, – промычала Ирина.

– Угу, – булькнула Вета. Она тоже потянулась за зефиром и выбрала зелёненькую. Баба Зина присела рядом за такой же стул. Она с восторгом втягивала в себя ноздрями запах шоколадного напитка. Всё тот же беленький платочек, цветастый фартук и умиротворённое морщинистое лицо. И глазки у бабы Зины яркие такие васильковые.

– С новосельем вас, девчули! – провозгласила тост баба Зина.

– И тебя с новосельем, баба Зина! – поддалась всеобщему настроению Ирина. Её карие глаза заблестели от восторга.

– Это яблоня цветёт там, за окном? – не удержалась и спросила Иветта.

– Конечно, яблоня цветёт. У меня всегда под окном яблоня цветёт, – заулыбалась баба Зина. Она сказала это так, словно речь шла о чём-то совсем обыденном, типа по вторникам она ходит в магазин за продуктами.

– Всё время цветёт? И почему так? – это уже спросила Ирина. Спросила тихо так, доверительно, словно боялась задеть что-то больное, не совсем зажившее.

– Это любимое время года Зинаиды. Она замуж выходила под цветущей яблонькой, – простенько пояснила баба Зина. И сразу стало ясно, что баба Зина – это не прототип Зинаиды. Баба Зина – это малюсенькая частица той жившей когда-то женщины, её мечта о большой и дружной семье.

Иветта хотела спросить о судьбе Зинаиды, но прикусила свой остренький язычок. А вдруг эта мечта не сбылась? А вдруг от её жестоких бездушных слов, бабка Зинаида скукожится и заплачет? По всему получалось, что Зинаида родилась ещё до революции, той самой кровопролитной социалистической революции более века назад. С той поры, как говорится, много воды утекло, и было всякое. Были катастрофы природные и не очень, войны, революции всякие. Нет, лучше не спрашивать. Так целее будет надежда на то, что Зинаида была хоть немного счастлива в новом тогда ещё доме. Кто знает, по какой причине потомки этой сильной женщины задумали продать дом? Почему Иветта считала Зинаиду сильной женщиной? Построить отдельный дом для семьи во все времена было трудно и дорого.

Иветта наконец оторвала свой взгляд от окна и позволила себе основательно осмотреться в помещении. И только тут она заметила в углу прекрасное творение – камин. В их краях с холодной зимой камин – это роскошь, баловство. Такую прелестную роскошь себе мало кто мог позволить. Конечно, это была модная штучка, но даже в состоятельных домах предпочитали устанавливать муляж. Здесь это был совсем не муляж. Поленья весело потрескивали под напором пляшущих языков пламени. Из угла с камином веяло приятным настоящим теплом. Ух ты! Иветта сразу взбодрилась. Спросить или не спросить?

– Да спрашивай уже, чего ты там надумала? – подала голос баба Зина и уставилась не мигая на Вету.

– Я только хотела спросить, у меня в квартире по ночам тоже кто-то бродит…

– Да пусть бродит.

– Может, мне что-то нужно сделать, чтобы там… успокоить бродящего? – робко, очень робко предположила Иветта.

– Да что там сделаешь… Там на ваш весь многоквартирный дом один-единственный домовёнок остался. Все в лес сбежали, одичали бедняжки. А этому бедолаге ты блюдце с молоком поставь, задобрить его нужно. Он и перестанет тебя пугать.

– Так я и молока не покупаю, не пью я его, – округлила глаза Вета.

– Тебя никто не заставляет пить молоко! Налей в блюдце и оставь на кухне на ночь, – баба Зина строго так и проникновенно глянула на родственницу хозяйки дома. Баба Зина явно приглядывалась к Иветте, даже наверное, принюхивалась. Что-то в этой пенсионерке не нравилось духу деревянной чурочки.

– Спасибо, я так и сделаю, – поспешно согласилась Иветта. Домовой, что бродит у неё по ночам по квартире успокоится только напившись молока. Нонсенс! Или как говаривала тётя Тася: «Вот такой вот у нас пердимонокль!» Крутая у Иветты тётка была. По её бурной жизни можно было роман писать. Четырёх мужей пережила. К слову, у Иветты только одна романтика закончилась походом в загс. Иветта не любила вспоминать эти годы супружества. Так получилось, что они пришлись как раз на глобальные экономические реформы в стране. Вот эти годы, по закону подлости, и оказались особенно тяжёлыми для пенсионерки. Трудно было по всеобщему требованию в рекордные сроки перестроиться морально. Ну и материально, конечно. Тогда статус Иветты упал ниже плинтуса. Поменялось и отношение мужа к молодой жене. И не в лучшую сторону. А теперь и вовсе она живёт с двумя кошками и странствующим домовым. Веселуха!

– Баба Зина, а почему мои кошки не фыркают на домового?

– Ха! Много ты хочешь! Так знай, дорогуша, что все кошки дружат с домовыми. Домовой охраняет дом от злых духов, а киски самого хозяина оберегают. Им не резон с домовёнком ссориться. Усекла?

– Усекла, – Иветта взяла ещё одну зефиринку. Конечно, поедать в таком количестве сладкое вредно для пожилого организма, но устоять перед соблазном она не смогла.

Глава 4. Совсем другая жизнь.

Баба Зина налила Иветте и Ирине ещё по чашке горячего напитка.

– Пейте, девоньки, расслабляйтесь. Не бойтесь, вода дырочку найдёт, – приговаривала бабка и в этот момент совершенно не походила на магическое существо. Обычная такая старушка с добрым морщинистым лицом. Рядом с бабой Зиной Вета сразу почувствовала себя юной. За окном светило ослепительное солнышко, щебетали зарянки – птички такие маленькие с розовыми пузиками.

– Какие обои красивые! И пол из паркетных дощечек сложен, – восторгалась новой обстановкой Ира.

– Баба Зина, как ты это сделала? – задалась справедливым вопросом Иветта.

– Тебе всё скажи да покажи. Обойдёшься! – оборвала любопытствующую даму баба Зина.

– Это что, секрет? – неприятно удивилась Ирина.

– Секрет. Для вас, людей – это большой секрет.

– Значит, никогда и не расскажешь, – вздохнула Ира.

– Так не честно. Люди тоже имеют право кое-что знать, – скривилась Иветта.

– Терпение, граждане хорошие! Раз вы до чужих секретов охочие, то так уж и быть кое-что я вам поведаю. Когда-нибудь, не сейчас и под большим-большим секретом.

Ирина и Иветта после таких слов переглянулись быстро и тут же смущённо уткнулись в элегантные фарфоровые чашечки. У них у обеих сложилось впечатление, словно они подглядывали за кем-то и их застукали.

– Ну что носы-то повесили? Али побазарить больше не о чём, как о зачарованных секретах? – фыркнула баба Зина.

– Да, есть о чём. Моя Янка… Что из неё бестолковой получится? – Ирина подняла на бабу Зину беспокойные глаза.

– Эх, кареглазка ты моя! Нормальная у тебя девка растёт. Капризная, с изюминкой, но ежели будет жить в трудах праведных, то судьба её ждёт прямая да светлая.

– Как это понять – прямая да светлая судьба?

– А так и понимай, что трудиться она будет всю жизнь и получит за это достаток в семью.

– И замуж выйдет?

– И замуж выйдет и детей нарожает А большего не скажу. Не дадено мне такой власти. Не дозволено многого говорить да тайны чужие раскрывать.

Сколько они так сидели, не понял никто, но долгонько. Ирина спохватилась, что детям пора бы из школы явиться. Иветта же вспомнила, что ещё молока для домовёнка не купила да хлеба ей захотелось. Короче, разбежались.

Думали, что расставались на несколько дней, а не получилось. Иветту ноги сами привели снова к родне. И даже не к родне, а бабе Зине. Две ночи она терпела топтание на своей кухне каких-то сложных и непонятных потусторонних сил. А сегодня по утру встала и поняла, что больше не выдержит ничего подобного. Отбросила ложный стыд куда подальше и стеснительность тоже и пошагала в гости в большое семейство. Купила в магазине детям сладкий гостинец и помчалась.

– Иветта, что с тобой приключилось? – вместо приветствия ахнула Ирина.

– Что так заметно? – помрачнела ещё больше Иветта.

– Ты вся сегодня взъерошенная, – оглядывала приятельницу Ирина.

– Будешь тут взъерошенная. Две ночи почти не спала.

– Всё домовой бродит?

– Ага, бродит.

– И молоко не помогло?

– Выпил гад или кошки, не знаю, кто. Спокойней не стало. Кажется, даже хуже стало.

– Пойдём скорее к бабе Зине.

– А удобно?

– Удобно-удобно. Это она посоветовала молока налить в блюдце. Ты ведь в блюдце наливала?

– В блюдце. На столе оставила около чайника.

– И всё равно не помогло… Баба Зина, мы к тебе! – Ирина толкнула дверь в летнюю комнату, и снова на них пахнуло Рождественской сказкой. Поленья потрескивали в камине. Птички щебетали за окном, ну и яблоня цвела, как сумасшедшая. Разбушевавшееся солнышко посылало яркие лучики в окошко. В воздухе витал запах пирогов. Тот самый запах, когда пироги только-только вытащили из духовки. Густой запах вскружил головы у наших дам.

– Баба Зина, ты пироги печёшь? – выдала сходу Ирина.

– Ну как пеку, балуюсь слегонца. Решила сладких с яблоками по-быстрому настряпать, – поделилась баба Зина ближайшими планами. На столе покоилось большое блюдо с пирожками.

– Первую партию уже достала, – похвасталась баба Зина.

– Баба Зина, откуда здесь печка взялась? – Ирина завертела головой в поисках фабрики производства пирожков.

– Да вот же она, – баба Зина показала на скромненькую с виду электрическую духовку. И стояла эта духовочка прямо на камине вместо полагающихся на данном месте больших и красивых часов. Неожиданно!

– Так просто? – разинула рот Иветта.

– Так просто. А как я вам в эту конуру русскую печь со всеми причендалами затолкаю? А? – заворчала баба Зина.

– Ну да, проблематично, – согласилась Иветта, ещё раз с опаской оглядывая помещение. Вдруг что новенькое откроется? Не открылось.

– Я что такая тёмная? Я быстро эту штуку освоила! Ох, и удобная она! Прогресс, одним словом, – речь бабы Зины журчала, словно ручей в лесу булькал. Под неторопливые бабулькины речи дамы присели к столу. Баба Зина наполнила фарфоровые чашечки свеженьким пахучим чаем. Взяли по пирожку. Только после третьего пирожка Иветта вспомнила, зачем рвалась повидать бабу Зину. У неё же по ночам домовой бушует, а она чаи тут распивает, как ни в чём не бывало!

– Баба Зина, у меня проблемы, – промямлила Иветта.

– Ась? – повернулась к ней лицом баба Зина. Вот она смотрит на Иветту добрыми васильковыми глазами. Ну человек, да и только!

– Я напоила домовёнка молоком, а он снова топтался у меня на кухне прошлой ночью. Что мне теперь делать?

– Как что делать? Снова напои его молоком. Парень нервничает, – вздохнула баба Зина. Было непонятно, кого она жалеет, Иветту или капризного домового.

– А ему-то что нервничать? – задала глупый вопрос Ирина. Она потянулась за очередным пирожком, пятым по счёту. Или шестым? Баба Зина глянула на неё и так ласково:

– А ты жуй, жуй, дорогая! – потом повернулась к Иветте. – Не зря парень нервничает.

– Что-то не так? – Иветта не сводила напряжённого взгляда с лица бабы Зины.

– Вот, девоньки, небольшая проблемка нарисовалась, – молвила нараспев баба Зина.

– Какая проблемка? – подскочила на стуле Вета. Баба Зина строго на неё посмотрела, как на место пригвоздила.

– Дело в том, что этот домовой был очень привязан к прежней хозяйке квартиры, – баба Зина снова вздохнула.

– Ему нравилась моя мать?

– Всё немного хуже, – замялась баба Зина. Ей вдруг понадобилось заглянуть в духовку и проверить состояние пекущихся хлебо-булочных изделий.

– Куда уж хуже, – от плохого настроения Иветту даже пирожки с яблоками не спасали.

– Значит, есть куда. Ему, этому домовому нравилась не твоя мать, нравилась прежняя Иветта, – странно заговорила баба Зина.

– Какая ещё прежняя Иветта?

– Ну та, что жила в твоей квартире, – коротко ответила баба Зина. Легче не стало. Ирина сидела рядом и помалкивала. Она переводила напряжённый взгляд с Иветты на бабу Зину и обратно. Вмешиваться не хотелось, себе дороже.

– А я тогда какая Иветта? – Вета требовательно уставилась на бабу Зину. Морочила ей бабка голову.

– Ты сегодняшняя Иветта. Вот и пои поклонника молоком и почаще пои. Время лечит. Ничего, привыкнет.

– К чему привыкнет?

– К тебе привыкнет, девчуля. Ты девка хорошая, животных любишь.

– Со мной что-то не так? – забеспокоилась Вета.

– Всё с тобой нормально

– Тогда в чём не ладно? – не отставала Вета.

– Потом поговорим, не сегодня. Со временем всё проявится. Как проявится, так и поговорим, – жёстко парировала выпад баба Зина.

– Баба Зина, я давно Иветту знаю. Всё с ней нормально, – подключилась к разговору Ирина. Она дожёвывала очередной сладкий пирожок.

– Скажите мне, пожалуйста, девчули, а когда вы сблизились? – хитро прищурила свои голубенькие, как весеннее небо, глазки баба Зина.

– Когда сблизились? – задумалась Ирина и в глубокой такой задумчивости подцепила с блюда очередной пирожок. Думать они ей что ли помогали?

– Ты жуй, жуй, дорогая, – ободряюще улыбнулась хозяйка пирожковых изделий.

– А чего тут вспоминать? Как на пенсию я вышла, так и сблизились. Чаще стали встречаться, – подсказала Вета. Не любила она, когда ей приходилось говорить про пенсию. Не привыкла ещё.

– И тут сообразили, что являемся друг другу родственниками, – подтвердила, активно работая челюстями, мать семейства.

– Ага, значит, сообразили, – пыхтела, словно перегревшийся самовар, баба Зина. Она кряхтя поднялась со стула, подошла к камину, взяла оттуда чайник и подлила горячего чайку в чашки.

– Баба Зина, что со мной не ладно? – заныла насмерть перепуганная Вета.

– Да всё с тобой хорошо, всё с тобой ладно. Ты там, где нужно, – нагнала ещё больше туману баба Зина.

– Баба Зина, я что умру? – голос Иветты сорвался на сиплый шёпот.

– Конечно, умрёшь. Люди смертны.

– Что, совсем скоро умру? – всхлипнула Вета.

– Нет, не совсем скоро. Помрёшь ты в положенный срок, – успокаивала баба Зина. Ну как успокаивала, нагнетала на Иветту ещё больше беспокойства неординарная старушка.

– А когда это будет? – совсем перепугалась пенсионерка.

– Вот этого тебе, девонька Веточка, знать не полагается. Да и не скоро это будет, – нахмурила брови баба Зина. И снова как-то неоправданно засуетилась. Принялась брякать противнями, доставать их из духовки, переворачивать. Ещё больше пахнуло хлебом и яблоками. Казалось, сам воздух сгустился от большого количества, витающих в нём ароматов. Вете вдруг померещилось на мгновение, что воздух можно есть ложками. Она нервно хихикнула.

– Полегчало? – участливо спросила баба Зина. Вета кивнула.

– Ну идите теперь по своим делам. Зайдёте ко мне потом, когда Веточка с сестрой повидается.

– Да не хочу я её видеть! – вскипела Вета.

– Что так? Чем тебе сестрица не угодила? – проскрипела вдруг баба Зина.

– Да мы, как встретимся, так сразу и ругаться начинаем. Всё никак в последнее время я не могу найти с ней общего языка.

– Молодые, глупые, – хмыкнула баба Зина.

– Да уж совсем молоденькие! – зло бросила пенсионерка.

– Для меня юные, вы вечно юные, – баба Зина погладила участливо Вету по голове. Пожалела её, великовозрастную глупышку.

– Всё что-то делите. Не цените того, что имеете, – глаза бабки подёрнулись грозовой тучкой.

– Права ты, баба Зина, – отозвалась вдруг Ирина. – Не умеем мы ценить ни вещей, ни людей, что нас окружают.

– А-то! – возглас бабы Зины привёл Иветту в чувство. Она встала со стула и направилась бодренько к выходу. Ирина же застыла в ступоре, смотрела куда-то вдаль за окно. Вета взяла её за руку и потянула за собой. Так они и покинули эту странную комнату. Вышли на крыльцо. Контрастное сочетание осени и лета выбивало из зоны комфорта. Дамы только что покинули уют и тепло, вышли под проливной дождик. Хорошо, что у Ирины крылечко под навесом. Струи дождя хлестали по остывшей земле. Воздух становился каким-то неприятным на вкус, морозным. Иветта с тоской поглядела на тоненькие струйки, что свисали с навеса. Выскакивать под дождик совсем не хотелось.

– Может, переждёшь, у меня посидишь? – предложила Ирина. Если честно, то ей не хотелось расставаться с Иветтой. Не хотелось оставаться одной в доме, где творятся такие чудеса.

– Ой, да с удовольствием! – обрадовалась Иветта. Топать домой по такой погоде – не самое приятное дело. Дамы зашли в дом. Расположились, как это водиться, на кухне.

– Есть хочешь? – спросила хозяйка и не только из вежливости.

– После пирожков? Нет, не хочу.

– Тарелочка супчика не бывает лишней, – Ирина уже вовсю шуровала половником. Поставила на столе по тарелочке подогретого супа. Когда и успела?

– Я так никогда не похудею! – взмолилась Вета.

– От супа не толстеют.

– Сдаюсь, ты победила, – Вета взяла в руку ложку.

– Мои школьники скоро придут, – поделилась сокровенным Ирина.

– Ну как они?

– Вадька хорошо учится, а вот Яна не очень, ленится.

– Зато Яна у тебя шустрая.

– Ой, вся в меня! Спортом занимается, в танцевальный класс ходит. Там её учительница хвалит, – Ирина явно гордилась своими отпрысками. Вета хлебала суп. Лицо её всё равно немного хмурилось. И причиной этому не был теперешний разговор с матерью семейства. Повод для печали был другой.

– Что-то баба Зина такое наговорила, что и в голове не укладывается, – заговорила Вета тихо и монотонно. – Старая Иветта, новая Иветта. Что она этим хотела сказать?

– Скорей всего, это что-то иносказательное. Бабке больше сотни лет. Хорошо ещё, что не на старославянском языке лопочет.

– Не понимаю я её, да баба Зина и не человек вовсе.

– Не переживай ты так! Всё наладится, всё как-нибудь да образумится. Помиришься ты с сестрой.

– Ой, не напоминай!

– Что, совсем плохо?

– В последний раз я от неё просто сбежала. Нинка обещала на меня в суд подать.

– За что? – вскинула брови Ирина.

– За то, что я не поделилась с ней, наследство всё от родителей себе забрала. А какое там может быть наследство от двух престарелых пенсионеров? Пенсии у них были стандартные небольшие. Вот и получилось, что наследство всё состоит из двухкомнатной квартиры.

– Ты же в ней живёшь?

– Я и раньше в ней жила. За матерью ухаживала, когда отца не стало.

– Тяжёлый случай, – произнесла коротко Ирина и надолго замолчала. У Иветты в глазах мелькнули слёзы. Она зажевала их кусочком хлеба. С трудом проглотила. Полегчало.

– Я пожалуй, домой пойду.

Забежала Янка с огромным портфелем.

– Там собаки по улице бегают. Я их боюсь! – недовольная Янка скривила губки.

– Скорее переодевайся, поешь и на танцы! – скомандовала мать семейства.

– Ну, мама, – заныла малолетняя дочка.

– Быстрее! Как поешь, я тебя заплету, – командирским тоном выдала Ирина.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.