Вероника Добровольская
Семейные тайны. Книга 13. "Мышка" из Мышкина

Город Мышкин.

аэропорт – «Туношна» в Ярославле.

2004 год

Раскаты грома, словно огненные демоны, обрушились на город, превратив трассу в ревущий поток. Казалось, сама природа отступила перед яростью стихии, но мотоциклист, словно неуязвимый воин, продолжал мчаться сквозь бурю. Ветер свистел в ушах, дождь хлестал по лицу, а грохот небес звучал как зловещая музыка, но ничто не могло его остановить.

В одном шлеме, промокшей рубашке и джинсах, босиком он разгонялся почти до двухсот километров в час, чувствуя, как адреналин обжигает вены. Ткань рубашки трепетала под яростными ударами дождя, словно знамя, брошенное на растерзание стихии. Каждый поворот дороги становился новым вызовом. Внезапно, ослепительная молния, словно огненный меч, пронзила небо прямо перед ним. Мотоциклист лишь крепче сжал руль, его сердце билось в унисон с ревом мотора, и он прибавил газу, бросая вызов разбушевавшейся природе.

Байк взревел, и, словно на ралли, виртуозно лавировал между еле ползущими машинами и автобусами, вздымая фонтаны брызг. После ста пяти километров дикой гонки впереди показались едва различимые указатели "Аэропорт". Вот и само здание. Мотоциклист, не сбавляя скорости, словно герой безумного боевика, взлетел на крыльцо, протаранил стеклянные двери и, окровавленный, направил мотоцикл в сторону чистой зоны.

Перепуганные пассажиры бросились врассыпную. -Теракт! – раздался отчаянный крик, и в зале началась паника. Полицейские, выхватив пистолеты, побежали к нарушителю. Но мотоциклист пробил окно, выходящее в чистую зону, и остановился рядом с женщиной, прикрывающей двоих детей. Он бросил мотоцикл и рухнул рядом с ней, срывая шлем.

– Не уезжай, Ника! – Прохрипел Харитон, теряя сознание.

– Харитон! – Прошептала испуганная Ника, увидев, что муж бледен как снег и весь в крови. К ним уже бежали полицейские.

– Это Харитон Мышикин! – Крикнул один из них. Известного врача из Мышкина знали даже в Ярославле. Все полицейские, словно по команде, убрали оружие в кобуры. – Врача сюда!

*****

Чечня. Грозный

1999 год 20 февраля

Грязная, чавкающая жижа засасывала ноги по колено. Харитон, с трудом выдирая их из липкой грязи, шел за солдатами. -Чавк, чавк. – Звук преследовал его на каждом шагу.

В голове, словно эхо, звучал крик Людмилы, месяц назад: "Ты идиот! Тебе такое место предлагают, ты врач, хирург! А ты на войну собрался, идиот! Нам деньги нужны, я скоро рожать буду!" Рядом, у камина, мрачно стоял её отец, Савелий Петрович Баранов, и молча пил коньяк, лишь морщась от воплей дочери. Но, Харитона гнало вперёд желание помочь. Он, как врач, считал своим долгом быть там, где нужна его помощь. Савелий Петрович подошел к нему, пожал руку. Глотнул коньяка и буркнул,– давай! – И ушел, махнув рукой дочери, которая с ненавистью смотрела на него, – заткнись Люсь!– Прохрипел он.

Вечерело. Но в этом аду вечер приходил под аккомпанемент дыма и глухих взрывов, разрывающих тишину, как глухие удары молота. Разрушенные дома стояли, как обгоревшие скелеты, их обломки напоминали о том, что когда-то здесь имела место жизнь. Холодный ветер пронизывал даже сквозь ватник и бушлат, заставляя Харитона поежиться, словно он оказался в ледяной хватке. Запах гари и пороха, словно невидимый враг, въелся в одежду, в кожу, казалось, в самые кости. Он чувствовал его постоянно, даже когда закрывал глаза. В воздухе витали тени, и даже вечерние сумерки не могли скрыть мрак, который окутывал всё вокруг. Впереди, метрах в пятидесяти, мелькнула тень. Солдаты присели, Харитон замер, сердце бешено колотилось в груди. Он не был солдатом, он был врачом, его оружие – скальпель и бинты, а не автомат. Но здесь, в этом аду, все были солдатами, все были мишенями.

Тишина давила на уши, казалось, можно было услышать, как бьется сердце каждого. Потом раздался короткий, сухой треск выстрела. Один из солдат вскрикнул и упал, схватившись за ногу. Харитон, отбросив страх, бросился вперед, к раненому. Грязь хлюпала, пули свистели рядом, но он не обращал на них внимания. Сейчас главное – помочь этому парню, остановить кровь, спасти жизнь.

Он подполз к солдату, быстро осмотрел рану. Пуля прошла навылет, кость не задета. Харитон достал из сумки бинт и жгут, быстро перевязал ногу. Как странно всё это. Здесь он месяц, а как будто не уезжал из города, женщины беременные, это под обстрелом, несколько родов под открытым небом и даже операция, ну не было иного выхода. Водка, ножик и рука, и потом нитка с иголкой, и молитва, что бы сепсис не пошёл. Про него уже легенды сложили, что врач «Мышка» может всё. Никогда бы не подумал. Его с утра вызвали в штаб, прибежал солдат, – «Мышка», тебя командир зовет. Срочно. – Сказал он, задыхаясь. Харитон вышел из блиндажа и направился к штабу. Ноги вязли в грязи, пули продолжали свистеть над головой, но он уже не обращал на них внимания. Он шел, словно автомат, запрограммированный на спасение.

Кто –то куда то бежал , какие –то команды командир кричал в телефон. Харитон пробился к нему сквозь толпу.

–Мышка, нужна твоя помощь. Там за линией огня, в разрушенном доме, наши ребята. Один тяжело ранен. Нужно его вытащить и оказать помощь. Добровольцы есть, но без врача они не справятся, их врача убили. Это Барсы и у них останешься. Ты понял? – Выпалил командир.

Харитон, молча, кивнул. Он знал, что это самоубийство. Но он не мог отказаться. Он был врач «Мышка», и он должен был спасать жизни. Даже если это стоило ему собственной.

Он взял свою сумку, наполнил её лекарствами и перевязочными материалами. Надел каску, взял автомат и вышел из штаба. На улице его ждали солдаты. Молодые, но готовые идти за ним в огонь.– Готовы? – Спросил Харитон. Они кивнули.– Тогда вперед, – сказал он и первым побежал в сторону линии огня.

Он бежал, не чувствуя страха. Он бежал, зная, что его ждёт. Он бежал, потому что не мог поступить иначе. Он был врач Мышка, и он должен был спасать жизни. Даже если это стоило ему собственной. Он бежал в неизвестность, в ад, в надежде на чудо. В надежде на то, что он сможет спасти еще одну жизнь. В надежде на то, что он сможет вернуться к Люде. В надежде на то, что война когда-нибудь закончится. А потом они шли через грязь и солдата подстрелили. А потом раздался взрыв. Земля содрогнулась, в ушах зазвенело. Харитона отбросило в сторону, в лицо ударили комья грязи. А потом еще взрыв рядом с ним его словно кто –то схватил и припечатал грудью об дом. Он попытался подняться, но почувствовал адскую боль.

–Люда… – Прошептал он, теряя сознание. В голове мелькнуло лицо Людмилы, её испуганные глаза, и он почувствовал, как его накрывает тьма. Харитон очнулся. Отблески костра плясали на стенах подвала. Несколько солдат, судя по всему, ужинали. Один из них обернулся, и Харитон замер, пораженный. Голубые, словно летнее небо, глаза и белоснежная улыбка. Парень улыбался так открыто и беззаботно, словно находился не на войне, а на морском побережье. Его чистое лицо и чистый бушлат совершенно не вязались с войной. Солдаты, сидя у костра, травили сальные анекдоты.

Парень подошел к Харитону.– Что врач, приложило тебя. Ну, ничего, оклемался, значит, жив будешь. Я лейтенант Богдан Соколов, будешь под моим началом, у нас вчера врача убило, ты за него как раз.

Полгода Харитон служил в роте под командованием лейтенанта Богдана Соколова. Рота выделялась сразу: на плечах бойцов ленты из шкуры барса – их символа. Символа скорости, ярости и неуловимости. У всех восьмидесяти человек. Легенда гласила, что первый командир роты, бывалый охотник, в одиночку сразил огромного барса, державшего в страхе окрестные аулы. Из шкуры поверженного зверя он изготовил ленты для своих бойцов, дабы те переняли его силу и бесстрашие. С тех пор каждая новая лента проходила обряд освящения у костра, где звучали предания о подвигах роты и о том самом барсе, чья лапа теперь оберегала их в бою. И действительно, рота, отмеченная этим символом, всегда оказывалась в самом пекле, там, где требовалась молниеносная реакция и безжалостная точность. Их боялись, их уважали и, конечно же, им завидовали. Кто бы не желал обладать силой барса?

Этот символ Богдану передал сам командир роты, павший накануне Нового года. И Богдан стал хранителем этой легенды, новым командиром, на чьи плечи легла ответственность за роту и за наследие барса. Он ощутил тяжесть ленты на своем плече, не только как символ власти, но и как бремя памяти о погибшем командире и всех тех, кто отдал жизнь за роту. Теперь он должен был не только вести их в бой, но и поддерживать огонь легенды, чтобы сила барса продолжала вдохновлять и оберегать его бойцов. Он знал, что ему предстоит доказать, что он достоин этого символа, достоин быть командиром роты, чье имя было синонимом отваги и победы.

Харитон и Богдан сдружились, вскоре уже делились историями о семьях. Харитон узнал, что отец Богдана пропал без вести в Афганистане, и что сам он пошел в армию вопреки воле матери, бабушки и деда.

Харитон восхищался этим человеком – не мальчишкой, а настоящим мужчиной, сильным, стойким и волевым. В его взводе не было потерь: Богдан оберегал солдат и умел находить выход из самых безнадежных ситуаций. Казалось, кто-то его хранит.

Харитон не верил в привидения. Но однажды ночью, он вошел к Соколову и замер: у места, где спал Богдан, стояла странная тень. Седой мужчина в легкой, почти неземной одежде – длинной рубахе с разрезами по бокам и мятых штанах – босиком, он смотрел на командира. Харитон затаил дыхание, и видение исчезло. Он не мог поверить своим глазам: это был отец Богдана. Рассказывать об этом он не стал.

Бой начался спустя считанные минуты. Харитон перевязывал раненого, когда внезапно ощутил леденящий холодок. Подняв голову, он вновь увидел призрака. Тот стоял над ним, не отрывая пристального взгляда.

"Уходите! Уходите!" – Отчаянно забилось в голове Харитона.

– Богдан! – Харитон бросился к лейтенанту. – Там!

– Ушел! – Рявкнул Богдан, испепеляя Харитона взглядом, – твое место у раненых! Что ты здесь забыл? – проорал он сквозь грохот выстрелов, щедро приправив свою речь отборным матом.

Харитона это взбесило. – Призрак твоего отца ко мне приходил! – выпалил он, внезапно осознав, что Богдан наверняка сочтет его сумасшедшим и пристрелит на месте. – Он просил уходить.

Богдан опустил автомат. Сплюнув под ноги, он взглянул на Харитона. В его глазах не было ни тени недоверия, лишь холодное равнодушие. На этой войне случалось всякое: у кого-то обострялась интуиция до звериного чутья, к кому-то являлись ангелы-хранители или тени умерших родственников. Под чудовищным психологическим давлением мозг выкидывал самые невероятные вещи. Но его отец появлялся лишь тогда, когда Богдану было особенно тяжело или угрожала смертельная опасность. Молчаливый, он просто смотрел. Однажды, после какой –то передряги, когда Богдан лежал в больнице, отец пришел. Стоял над ним, и в его взгляде не было ни укора, ни осуждения – только боль.

– Скажи хоть что-нибудь! – Прохрипел тогда Богдан.

– Что ты, сынок? Пить? – Рядом сидела мать. Она встрепенулась и бросилась к нему.

– Мам! – Богдан посмотрел на неё. Он хотел рассказать об отце, но тот покачал головой, погладил жену по волосам, коснулся губами её плеча, смахнул невидимую слезу и растворился в воздухе. Женщина вздрогнула, выпрямилась. На её лице появилась слабая улыбка. Она дотронулась до плеча и грустно посмотрела на сына. Именно тогда Богдан решил поступить в военное училище.

Богдан вздохнул и кивнул.– Иди, брат, я тебя понял.

По роте прошел тихий приказ, и ночь сомкнула свои объятия над ротой, растворив её в лабиринте руин. Собравшись в точке сбора, солдаты вздрогнули от оглушительного взрыва, разорвавшего ночную тишину. Дом, который они покинули мгновения назад, взметнулся в небо багровым пламенем. В этом адском зареве, словно призрак, застыл их лейтенант.

– Эй! Барс! Ты где? У нас для тебя предложение! – Неожиданно раздались крики.

На лице Богдана промелькнула ироничная улыбка. Харитон заметил, как в глазах лейтенанта была ледяная ярость.– Братцы, кому интересно их предложение? – Спросил Богдан. В ответ раздался тихий смех. – Никому? Странно! Тогда чего мы ждем? Карету не подадут. Уходим!

Харитон видел, как Богдан оставался на месте до последнего солдата, не отрывая взгляда от бушующего пожара.

Богдан погиб у Харитона на глазах, когда тот провожал его. Роту вывели из боя, подарив три дня передышки – целую вечность. Но Харитону нужно было в другую роту, где погиб врач. Почему не БТР? Почему вертолет? Нелепое стечение обстоятельств. И вертолет какой-то странный – на боку ярко сияло солнце. Он уже взлетел, когда Харитон увидел, как Богдан рухнул на землю. В то же мгновение рядом возник отец Богдана, обнимая бездыханное тело сына. Беззвучный крик призрака, казалось, разрывал облака.

Харитон замер, прикованный взглядом к этой страшной картине. Винты вертолета гудели, поднимая в воздух пыль и грязь, но он не слышал ничего, кроме этого безмолвного вопля, исходящего, казалось, от самой земли, пропитанной кровью. Он должен был лететь, должен был помочь, но ноги словно приросли к месту. Солнце на борту вертолета теперь казалось издевательским, насмешливым символом жизни, отнятой так внезапно и жестоко.

В голове пульсировала одна мысль: Богдан. Еще вчера они смеялись, делились последней сигаретой, мечтали о доме. А теперь… Теперь только холодное тело в руках призрака. Харитон почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Он отвернулся, пытаясь сглотнуть ком, но не смог. В глазах защипало от слез, которые он не позволял себе проливать. Война не терпит слабости. Но сейчас, глядя на это горе, он чувствовал себя беспомощным ребенком.

Вертолет набрал высоту и скрылся за горизонтом, унося Харитона прочь от этого места, прочь от Богдана. Но он знал, что этот молчаливый крик будет преследовать его всегда. Он будет слышать его в каждом взрыве, в каждом выстреле, в каждом шепоте ветра. Он будет видеть лицо Богдана в каждом молодом солдате, смотрящем на него с надеждой и страхом. И он будет помнить, что жизнь – это хрупкая вещь, которую можно потерять в одно мгновение. И что он, Харитон, должен жить за двоих. Вдруг вертолет захрипел, его стало трясти, он резко пошел вниз и рухнул на полуразрушенные высотки. Харитона выбросило, он ударился грудью о край и повис, зацепившись формой. Неожиданно почувствовал холод, открыл глаза и увидел призрак отца Богдана, он держал его за руку и вытягивал наверх. Уже наверху он услышал:– «Долг оплачен, сын за внука».

«-Стой! Богдан жив?» – Неожиданно спросил Харитон и увидел, как призрак покачал головой и завыл как ветер, схватился за голову и растворился.

– Мышикин, ты меня слышишь? – Харитон слышал какие-то голоса, но глаза не мог открыть.

– Он живой! В госпиталь срочно!

– Богдан, Богдан! – Простонал Харитон.

– Погиб лейтенант, тебя проводив. Он спас детей. Там смертник хотел в автобус ударить, а там дети. Он стрелял в него до последнего, пока бомба не рванула, самого в клочки порвало. – Голос был злой и прерывистый.

Харитон вдруг не понял, что он тогда видел?

Харитон попытался приподняться, но острая боль пронзила спину. Он застонал и снова провалился в темноту. В голове мелькали обрывки воспоминаний: вертолет, солнце на борту, падающий Богдан, призрак отца… Что из этого было реальностью, а что – бредом раненого сознания?

Когда он снова открыл глаза, над ним склонилось незнакомое лицо в белом халате. Яркий свет резал глаза, и Харитон попытался отвернуться.

– Тихо, тихо, лежите, – успокоил его врач. – Вы в госпитале. У вас сломаны позвонки, сотрясение мозга и ещё кое-какие ушибы. Но вы живы.

– Богдан…, – прохрипел Харитон. – Он…

Врач помрачнел.

– Лейтенант погиб. Героически погиб. Спас автобус с детьми от террориста-смертника.

Харитон закрыл глаза. Значит, это правда. Богдан мертв. Но что тогда с вертолетом? И с отцом Богдана?

– Что случилось с вертолетом? – Спросил он, стараясь говорить как можно четче.

– Каким вертолетом? Вы оказались под завалом дома. Вас с трудом откопали – Ответил врач.

Харитон молчал, он не мог понять, что это было?

– Я… я видел его, – прошептал Харитон. – Отца Богдана. Он… он меня спас.

Врач посмотрел на него с сочувствием.

– У вас шок, – сказал он. – Вам нужно отдохнуть.

Харитон знал, что врач ему не поверит. Да и сам он не был уверен, верит ли себе. Но он помнил холод прикосновения призрачной руки, помнил слова: «Долг оплачен, сын за внука».

Может быть, это был просто сон, порожденный болью и горем. А может быть… Может быть, в этом мире есть вещи, которые мы не можем объяснить.

Харитон закрыл глаза и попытался уснуть. Но сон не приходил. В голове снова и снова всплывали образы: Богдан, солнце на вертолете, призрак отца. И он знал, что никогда не забудет этот день. День, когда он потерял друга и, возможно, увидел то, что не должен был видеть.

Он должен жить. Жить за двоих. За себя и за Богдана. И он должен помнить. Помнить о хрупкости жизни, о героизме и о том, что даже в самой страшной войне есть место для чуда. Или для призрака.

Харитон открыл глаза и посмотрел в потолок. Он не знал, что ждёт его впереди. Но он знал одно: он будет жить. И он будет помнить Богдана. Всегда.

Белая палата. Боль, прожигающая насквозь. Перелом шестого и седьмого грудных позвонков. Наркотический сон, тяжелый и короткий.

Сквозь пелену забытья донесся её голос: -Я развожусь с тобой. И знай, сын не твой. Не пытайся его увидеть!

Он смотрел вслед уходящей шатенке, пытаясь что-то сказать, но из горла вырвался лишь дикий крик, полный боли и отчаяния. Прибежавшие медсестры вчетвером едва справились, чтобы сделать ему укол. Несколько дней он пролежал, молча, устремив взгляд в потолок, равнодушно принимая пищу, боль, манипуляции с уткой, капельницы, визиты врача. А потом накатила такая волна обиды и злости, что он дал себе слово: ОН ВСТАНЕТ И ПОЙДЁТ.

Это слово стало его мантрой, его молитвой, его проклятием. Каждый вдох, каждый выдох, каждое мгновение мучительной боли – всё       было подчинено этой цели. Он начал с малого: шевелить пальцами ног, потом – напрягать мышцы бедер. Боль была адской, но он терпел, стиснув зубы до скрипа. Физиотерапевт, молоденькая девушка с сочувствующими глазами, сначала смотрела на него с жалостью, потом – с удивлением, а затем – с восхищением. Она помогала ему, подбадривала, но основную работу он делал сам, вгрызаясь в реабилитацию с маниакальным упорством.

Ночи были самыми тяжёлыми. Боль не отступала, а мысли терзали, как стая голодных волков. Он представлял себе её, смеющуюся, счастливую, с другим мужчиной, держащую на руках не его сына. Ярость клокотала в нем, подпитывая его решимость. Он должен увидеть сына. Должен доказать, что она лжёт. Должен вернуть свою жизнь.

Месяцы слились в один бесконечный день боли и борьбы. Он научился садиться, потом – стоять, опираясь на костыли. Первый шаг был самым трудным, самым болезненным, но он сделал его. И второй. И третий.

Врачи качали головами, называя его случай чудом. Медсёстры шептались о его невероятной силе воли. Но он не слушал никого. Харитон видел только одну цель – встать на ноги и вернуть себе то, что у него отняли.

Однажды утром, опираясь на трость, он вышел из больницы. Солнце слепило глаза, воздух был свежим и пах весной. Вдохнул его полной грудью и улыбнулся. Путь будет долгим и трудным, но он знал, что справится. Он встал. И он пойдет. Когда приехал к дому. Но на его звонки за высоким забором, словно все вымерли, он видел, как на втором этаже задернулись шторы, видел, что машины Савелия Петровича не было. Неожиданно открылись ворота, и вышел охранник.

– Шел бы ты Харитон, ну пожалуйста!– Прохрипел Карен.– Савелия не будет ещё неделю, а эта нам жизни не даст.

– Я хочу с ней поговорить! –Рявкнул Харитон.

– Да иди уже домой! Она же сейчас на тебя всех спустит. Савелий её сам боится, поэтому и хлещет водку. Ты что, думал, твой байк сам с дороги слетел, она тогда решила, что ты её будешь. Она помогла. Иди, если жив, хочешь остаться.

Харитон в шоке прислонился к стене и стал сползать по ней.– Сыночек!– Он повернул голову, к нему бежала мать, а возле машины стоял мрачный отец. Мать подхватила его под руку, пытаясь поднять. Отец, молча, подошёл и, не говоря ни слова, обнял его крепко. Харитон чувствовал, как дрожит его плечо. Никогда раньше не видел отца таким. Сильным, невозмутимым, всегда контролирующим ситуацию. А сейчас… сломленным.

– Пойдем, сынок, – тихо сказала мать. – Пойдем домой.

Он не сопротивлялся. Ноги не слушались, голова гудела. Он шел, опираясь на мать и отца, как слепой.

Дома его усадили на кухне, налили горячего чая с медом. Отец, молча, достал из холодильника бутылку водки, плеснул немного в чашку Харитона и себе. Мать смотрела на них с тревогой, но ничего не говорила.

– Рассказывай. – Глухо произнес отец, глотая водку.

Харитон молчал, глядя в одну точку. Слова застревали в горле, комком боли. Как рассказать о том, что его жизнь, его любовь, его мечты разбились вдребезги о жестокую реальность? О том, что женщина, которую он боготворил, оказалась чудовищем, способным на подлость и насилие?

– Она… она хотела меня убить. – Наконец прошептал он, и голос его дрогнул.

Отец, молча, кивнул, словно уже знал. Мать ахнула и прижала руки к груди.

– Карен сказал,… что это она подстроила аварию. Мой байк…

Он замолчал, не в силах продолжать. В голове всплывали обрывки воспоминаний: её смех, её прикосновения, её слова любви. Все это было ложью, прикрытием для чего-то тёмного и злого.

–Забудь её, сын, – тихо сказал отец. – Забудь, как страшный сон. Она не стоит ни одной твоей слезы.

– Но я… я любил её. – Прошептал Харитон, и слезы потекли по его щекам.

– Любил образ, который сам себе придумал, – возразил отец. – Настоящую её ты не знал.

–Но мой ребенок! – Прошептал Харитон.

Отец выпил коньяк и молча, уставился на сына.– Уезжай! – Как отрубил, сказал он.

****

2000 год.

Железнодорожный вокзал

автостанции Мышкина

Автостанцию окутал его гомоном топы, железным голосом диктора и гудками автобусов а и машин. Люди обходила как море камень, невысокого, с коротко подстриженными волосами, проблескивающей сединой висками мужчину лет тридцати, он поморщился, вдруг лицо его стало покрываться испариной.

– Харитон! – Из толпы , как черт из табакерки вынырнул высокий, полноватый мужчина.

– Колька!– С продыхом, проговорил Харитон, хватаясь за руку друга как за соломинку.

– Началось!– Николай перекинул через плечо его сумку и достал из кармана бутылёк.– Вот привез тебе.

Харитон покачал головой.– Обойдусь ..пройдёт..мне отдышаться.

– Ну, поехали!

Машина неслась по городским улицам, а Харитон лежал на заднем сиденье и молча, смотрел в окно, он закрыл глаза ….

*****

Месяц назад

Калуга. Областная больница.

– Увольняйся сам или соберется консилиум и…

Харитон посмотрел главврача и молча, встал, пошел к двери, но вдруг вернулся, молча, взял лист и написал заявление.

– Ты можешь не дорабатывать две недели! – Вдруг сказал главврач, пряча глаза

Платон усмехнулся и так понятно почему, бывшая постаралась. Здесь, как и в этом городе, ему делать было нечего.

– Зачем ты туда поедешь! – Рима Марковна смотрела на сына который молча кидал в сумку рубашки, брюки.– Мы тебе поможем , вот Ниночке нужен больницу врач.– Когда то русая, кареглазая шатенка , высокая и красивая, за год когда сын был в госпитале постарела и превратилась в маленькую старушку.

– Мам, хватит это не больница это шарашкина контора. – Вдруг в сердцах выпалил Харитон

– Успокойся мать, сын решил, не ребёнок уже! – В комнату вошел Илья Валерьевич невысокий как и сын, крепкий, с серыми пронзительными глазами, было понятно в кого пошел сын. –Не маленький уже

– А его спина! – Уже как последний аргумент привела плачущая женщина.

– Ну, мой отец и пулей в груди операции проводил! – Тихо сказал Илья Валерьевич и обнял жену. – Мы сильные Мышикины

– Людка будь она неладна! – Вдруг в сердцах выкрикнула женщина, вырываясь из рук мужа и убегая в спальню.

Харитон, молча, сжал зубы и вдруг из шкафа выпала кожуха. Он усмехнулся, мотоцикл, страсть, которую сейчас пришлось так же продать. А когда то ..

****

Калуга. 1990 шоссе

Моторы взревели, и два гонщика, замирая в предвкушении, ждали сигнала к старту. Едва платок коснулся земли, мотоциклы рванули вперед. Впереди показался перекрёсток, и вдруг на дорогу выскочила девушка. Пытаясь избежать столкновения, один из байкеров резко направил мотоцикл в кусты. Машина подпрыгнула на бордюре, перевернулась в воздухе, и гонщик вылетел в траву, а мотоцикл пролетел дальше.

Второй байкер затормозил и бросился к другу: -Тон, ты как? Живой?

Тон застонал и сел на траву: -Живой… Хорошо, хоть шею не сломал! -Он поморщился от боли. Рукав на правой руке был разорван, из раны сочилась кровь.

Зрители, ставшие свидетелями аварии, поспешили к пострадавшему.

–Ты что, дура? – Взревел один из байкеров, бросаясь к девушке, которая замерла на дороге, дрожа от испуга.

–Менты!– Раздался крик, и толпа мгновенно рассыпалась. Разбитый мотоцикл быстро погрузили в небольшой грузовик. Девушку затолкали туда же, вместе с пострадавшим парнем. Но едва грузовичок тронулся, девушка разрыдалась и попыталась выскочить.

–Эй! Куда! –Тон схватил её за руку и резко потянул на себя. Девушка не удержалась и упала ему на грудь.

Карие глаза заглянули прямо в сердце Тона. В них плескался такой неподдельный ужас и раскаяние, что гнев, клокотавший в нём секунду назад, мгновенно схлынул. Он почувствовал, как её тело мелко дрожит, и невольно прижал ее к себе крепче.

–Тише, тише, – пробормотал он, сам не зная, зачем. – Все будет хорошо.– Но тут же застонал, когда рука ударилась о стенку грузовика. Он отстранил девушку, но не выпустил её руку.

– Как ты себя чувствуешь? – Спросила она, стараясь говорить спокойно.

Он поморщился.– Да, до свадьбы заживет! – Он вдруг улыбнулся..

Грузовичок трясся по ухабистой дороге, увозя их, прочь от места аварии. Тон украдкой разглядывал девушку. У неё были растрепанные каштановые волосы, испачканное лицо и огромные, полные слёз глаза. Он не понимал, почему она выскочила на дорогу, но в её взгляде не было ни капли злобы или намерения навредить. Только страх и раскаяние.

– Как тебя зовут? – Спросил он тихо.

Девушка шмыгнула носом и прошептала:– Люда.

– Людмилка! – Повторил Тон, пробуя имя на вкус. – Не волнуйся. Мы разберёмся.

Он не знал, как они разберутся, и что их ждет впереди. Но в этот момент, глядя в её испуганные глаза, он чувствовал, что должен защитить эту незнакомку. Что-то в ней зацепило его, пробудило инстинкт защитника, который он никогда раньше в себе не замечал. Гонка закончилась, но началась совсем другая игра, правила которой он ещё не знал. И Люда, несомненно, была её главным игроком.

***

Месяц назад. Калуга .

Харитон встряхнул головой и застонал, от резкого движения неожиданно заболела спина. Будь неладна та гонка, тогда он встретил Людмилу, хотя она училась с ним на одном курсе, но он мало обращал на неё внимания, хотя она и была красавицей курса. Жгучая брюнетка, стройная и гибкая, с карими, огромными глазами, её легкая улыбка завораживала. А в машине он влюбился, была неделя ухаживаний и крепость сдалась, через полгода свадьба, а после институты и ординатуры. А потом Чечня. А потом, а потом тишина. Он усмехнулся, зло закинул сумку на плечо, обнял отца, и мать, которая плача перекрестила его, и выскочил из дома. Всё он всё начинает с начала, как был не было трудно, что бы не происходило он сможет. А когда-то он чувствовал себя королем этой дороги, ветер свистел в ушах, а мир лежал у его ног, расстилаясь лентой асфальта. Теперь же, мир сузился до размеров больной спины и предательства бывшей жены. Людка… даже думать о ней не хотелось. Злость, обида, разочарование – коктейль, который он старался не взбалтывать.

Он застегнул сумку, окинул взглядом комнату. Всё казалось чужим, каким-то ненастоящим. Даже запах дома, привычный и родной, сегодня пах отчаянием матери и молчаливой поддержкой отца.

– Я пойду. – Тихо сказал Харитон, обращаясь скорее к себе, чем к отцу.

Илья Валерьевич кивнул, подошел и крепко обнял сына.

– Там будет тяжело, – прошептал он. – Но ты справишься. Ты Мышикин.

Харитон отстранился, посмотрел в глаза отцу. В них он увидел не только поддержку, но и какую-то грусть, понимание.

– Я знаю, – ответил он.– Я справлюсь.

Он вышел из комнаты, оставив отца стоять в дверях. В коридоре его ждала тишина и запах лекарств. Он прошел мимо кухни, где на столе стояла недопитая чашка чая и раскрытая книга. Мать, наверное, читала, чтобы отвлечься.

Харитон вышел из квартиры, закрыл дверь и спустился по лестнице. Каждый шаг отдавался гулким эхом в пустом подъезде. Он вышел на улицу, вдохнул свежий воздух. Калуга, город, который он когда-то любил, теперь казался ему чужим и враждебным.

На углу его ждало такси. Он бросил сумку в багажник, сел на заднее сиденье и назвал адрес вокзала. Машина тронулась, и город начал медленно уплывать за окном.

Он смотрел на проплывающие мимо дома, деревья, лица людей. Все это казалось ему декорациями к спектаклю, в котором он больше не хотел играть.

Впереди его ждала неизвестность. Маленький провинциальный городок, заброшенная больница, новые пациенты, новые проблемы. Но, может быть, именно там, вдали от всего, что он знал и любил, он сможет начать всё сначала. Найти себя. Снова почувствовать себя врачом, а не жертвой обстоятельств.

Он закрыл глаза и представил себе дорогу. Долгую, извилистую дорогу, которая ведет его к новому началу. И в этот момент, в глубине души, он почувствовал слабую надежду. Надежду на то, что все еще может быть хорошо.

****

2001 год

Центральная районная

больница им. Д. Л. Соколова

г. Мышкино.

« -Прямо какое –то наваждение, г. Мышкино, больница имени Соколова, моя фамилии Мышикин, бред какой- то!»– Вились в голове мысли Харитона, еще полгода назад, как он устроился в эту больницу, но мысли ну ни как не выходят из его головы. Харитон почувствовал, как боль сковывает его как кандалы, а в руках « ключ» от них, но как легко набрать шприц и поставить укол, а не пить таблетки, которые медленно всасываются и боль, боль, боль, разливается по организму вулканом кипя и выворачивая всё тело. Сжав шприц и ампулу, он с трудом заставил себя встать и подойти к раковине, вылил лекарство и выбросил ампулу в мусорку. Вот таблетки лежат в кармане, они зашуршали под его пальцами, он с трудом заставил себя достать одну, закинул её в рот, запил водой, его чуть не вырвало как от боли, так и от горечи во рту, а боль вновь резко напомнила о себе, он ухватился за полку. Хотелось завыть, от отчаянья, но нельзя, его мечта, мечта быть врачом и лечить вновь на краю пропасти, нет, он и это пройдет. Ведь не зря Марта в полупьяном угаре вручила ему ампулу с наркотиком. А потом уже потребовала от него справку, что бы он принес. А потом сказала, что выплывет подложная справка о его травме, когда он предложил написать приказ о том что он отстраняется по анонимке по подозрению что он наркоман. Сколько он в этой больнице практически полгода, за это время его проносило, даже Ника Юрьевна ничего не заметила, хотя несколько раз он был на грани даже с ней в операционной. Но все будет хорошо, он сможет, он выдержит.

Неделя пронеслась незаметно, он сдал этот анализ. И когда он подходил к кабинету начмеда уже слышал голос Марты с кем –то спорила о кадрах по телефону.

–Что Вам?– Холодно спросила Марта.

– Вот!– Он положил её на стол

– В крови наркотиков не выявлено!– Марта подняла на него глаза, на его лице была написано решимость, глаза горели чёрным холодом, она вдруг поняла что и сейчас ему больно, он сильно сжимал этот резиновую грушу который он таскать начал уже несколько дней и её почему –то это стало раздражать. А ей хотелось, что бы он сдался, что пришел к ней.

– Ах, да!– Харитон сжал спинку стула что бы заорать от злости. -Прошу допустить меня до операции .

– Я не могу, я всё готова сделать, но я не могу.

Он отодвинул стул и подошел ближе, хотелось ударить эту мегеру. – Почему?

– Да мне точно известно, что вы принимали наркотические анальгетики, вы отказались от них, что бы сдать анализ, то вероятно вы находитесь на грани болевого шока.– Резко ответила она

Он буравил ее взглядом, сдерживаясь.– Я на этой грани живу больше года и как я справляюсь со своей болью это мои проблемы…

– Да! А мне сказали..

– А вы поменьше, – ненависть к этой красивой женщины перелилась через край, он выдохнул и повысил голос – Растрачивайте себя на подобные разговоры, Марта Станиславовна. А Вам думать не надо, не утруждайтесь, Вам это не к лицу.– Ткнул он в неё пальцем и развернувшись вышел чувствуя за собой маленькую, но победу, а Марина вдруг поняла что проиграла, что не может ничего сделать .

Кажется, прошла неделя, Харитона и не возвращался к анальгетикам, а боли нарастали с каждым днем . А Марина Станиславовна если они встречались внимательно смотрела на него , а на операции тревожно смотрела на него , черт, ожидает, что он упадет от болевого шока? Так наверно . Новый день и новые пациентки вновь работа.

– Варя. – Представилась девушка.– Я немного простыла, а я беременна.

Харитон почувствовал вновь резкую боль, лекарство с трудом, но действовало, но он заставил себя начать общаться с девушкой. – Волнуетесь?

– Да есть немного. – Она удивленно на него посмотрела – Вам больно?

– С чего Вы взяли?– Насторожился Харитон.

– Вижу! – Тихо ответила она, вдруг почувствовав страх врача и его тревогу.

– Вот что я ВАМ выпишу направления на анализы. И посмотрим, чем я могу Вам помочь

– Спасибо!– Варя удивленно посмотрела на него.

Через два дня она пришла вновь, он видел, как она смотрела на него, как иногда на её лице появлялась гримаса боли. Дав ей назначения и отправив в стационар, он немного успокоился. А через неделю он вновь встретился со своей пациенткой, которая уже немного подлечилась.

Он даже не ожидал от неё такого. – А я знаю почему вы принимаете столько обезболивающих таблеток, но ничего не переживайте помощь придет с самой неожиданной стороны вы в ней нуждаетесь.

Он ошалело смотрел на нее, попробовал замять эту странную тишину , усмехнулся- Вы не поняли я не пациент, это Вы у меня на приеме, и он закончился .

Варя спокойно собрала бумаги, под его пристальным взглядом , а потом спокойно сказала,– и если одна женщина сделала вам больно, надо забыть , ведь так вы можете потерять свое счастье.– Сказала она, вставая и выходя, под обалдевший взгляд Харитона.

«– Что это, что?» – Вертелось в голове у Харитона пол дня, но прихода подруги Вари и что она сказала, заставил его забыть и о своей боли о том что сказала сама Варя ему- Варя может умереть на операционном столе, она это видела.

Он бросился к Нике Юрьевне, которая к этому времени, слава богу, вернулась из Москвы, но она сказала, что интуиция пациентки не позволяет вызывать реаниматологов если это обычные роды. Он бросился на УЗИ и пригласил Варю к себе, под предлогом, что пусть она полежит в стационаре и что все будет хорошо.

Кажется, не прошло и часа как ему сообщили, что она рожает и к своему удивлению он увидел Нику Юрьевну. Роды прошли, но через минуту у Вари остановилось сердце.

Кажется, Харитон боролся со смертью, он её даже видел её оскал стоящей у изголовья Вари.

– 360 вольт в сторону!– Рявкал он, когда аппарат приникал к груди и бил током в остановившееся сердце

– Есть пульс!

– С возвращением !– Тихо сказал Харитон и вдруг, словно сама смерть воткнула в него свою косу..

« ….господи, как больно»– И он рухнул на пол

Ника бросилась к Харитону, тот лежал на спине, белее, белого. Она стала разрывать ему рубаху и остановилась шокированная, поясница и живот были закованный в жесткий корсет. У Ники, словно озарение возникли воспоминания, как Мышикин идёт, придерживаясь за спину, его тяжёлое дыхание.– Каталку в неврологию и рентген пусть приготовят!

За какой то час был сделан рентген, сделаны обезболивающие и теперь Ника сидела в палате и смотрела на него, на искаженное болью лицо, каким нужно быть человеком, что бы так себя контролировать. Лицо стало спокойным, дыхание стало ровным, и она поняла, что он приходит в себя.

– Вот вы и открыли глаза!– Тихо сказала она.– Доброе утро «Мышка»!

Харитон вдруг улыбнулся.– Меня так в Чечне называли.

– Я знаю! Я в госпиталь позвонила, мне сказали, как только стал двигаться, сразу дал дёру! Так что давайте договоримся, никаких протестов и никаких самостоятельных действий, а то вызову Ваших Барсов и они Вам голову намылят. Их командир пообещал Вас взять под своё крыло. Он так и сказал, звоните мне сразу Ника Юрьевна если этот товарищ опять начнет куролесить. Мы все приедем. Вы знали, что за Вашу голову награда была объявлена?

Харитон усмехнулся:

– Да, был слушок! Я же у их женщин роды принимал. Так что вот так… Вы идите, я устал, надо немного поспать, – пробормотал он.

Ника кивнула и вышла. Харитон улыбнулся про себя: хороший командир у "Барсов". Богдан тогда вдруг сказал, что замена ему пришла, словно знал свою судьбу. Сашку он знал, парень молодой, сам попросился в их роту, хотя был лейтенантом. Что-то в нём было такое… Потом кто-то сказал, что его отец – очень богатый человек, и если бы была его воля, рядом с сыном стояли бы телохранители. Но парень был не из трусливых. Решения принимал мгновенно. Хоть они и были "Барсами", но судьбу не обманешь: случайно попали в засаду, а Сашка через канализационные люки их вывел практически к месту назначения. Настоящий мужик, хоть и "мажор".

Сашка иногда исчезал, а однажды вернулся с подарком: джипом и оружием. Батя, мол, преподнес, и всем кучу сладкого. Он видел его однажды, когда тот на вертолете опустился у штаба. Почему-то именно тогда, в лучах солнца, отраженных от вертолета, его сознание словно прояснилось. Отец Сашки подошел к сыну и дал ему в лоб кулаком. Тогда Харитон и заметил на темной коже запястья странные следы, словно от загара в браслетах, белые круглые отметины. Но это было не от браслетов, что-то другое… Когда ветер взлохматил волосы отца Сашки, Харитон увидел явные шрамы. И он разбирался в оружии, объясняя технические данные. Явно всё знал и даже больше.

Харитон прикрыл глаза, вспоминая тот день. Отец Сашки, словно сокол, высматривал что-то в лицах бойцов. Взгляд цепкий, пронзительный. Не просто богач, а волк в овечьей шкуре. И Сашка, хоть и пытался казаться простым парнем, всё равно выдавал себя. Движения отточенные, реакция молниеносная, словно зверь, готовый к прыжку. А потом он увидел призрак. Тот стоял и улыбался, а потом исчез, за секунду. Только Богдан даже не подошел к Сашкиному отцу, в его взгляде было что-то такое, словно он что-то знает и не может сказать.

Харитон потом спросил у Сашки, что за шрамы у его отца. Сашка выдохнул и тихо сказал:

– Мой батя был в плену у душманов.

Не простой у него батя. Привез кучу лекарств для местных жителей и еды. Харитон прикрыл глаза, пытаясь унять нарастающую головную боль. "Плен у душманов… Это многое объясняет," – подумал он. Вспомнились рассказы старых вояк о тех зверствах, о сломанных судьбах. И вот, пожалуйста, богатей, отец-герой, а за плечами – ад. И Сашка, выросший в тени этого ада, но сумевший сохранить человечность.

Он вспомнил, как однажды Сашка, после очередного рейда, сидел у костра, молча глядя на огонь. Лицо его было измазано грязью, глаза уставшие, но в них не было страха, только какая-то тихая грусть. Тогда Харитон подошел к нему и протянул кружку с горячим чаем. Сашка благодарно кивнул и сделал глоток.

– Тяжело, Саня? – Спросил Харитон, нарушая молчание.

Сашка пожал плечами.– Бывает. Но мы же "Барсы", Харитон. Не сломаемся.

В этих словах звучала сталь, закаленная не только в боях, но и в той, другой, невидимой войне, которую вел его отец. Харитон понимал, что Сашка не просто так оказался здесь, в этой глуши, среди грязи и крови. Он что-то искал, что-то доказывал себе и, возможно, своему отцу.

"Интересно, что он думает сейчас, этот богатей, сидя в своем особняке, зная, что его сын рискует жизнью каждый день?" – подумал Харитон. -Наверное, молится. Или, может быть, сам планирует какую-нибудь операцию, чтобы вытащить сына из этого пекла.»

Харитон вздохнул. Война – странная штука. Она ломает людей, но иногда, как ни парадоксально, делает их сильнее. И Сашка, этот "мажор", выросший в роскоши, кажется, становится настоящим воином. Воином, закалённым не только в боях, но и в пламени семейной драмы.

Он снова прикрыл глаза. Усталость брала свое. "Надо поспать," – Харитон не заметил, как уснул.

– Андрей Михайлович.– Врач сидел за столом и читал документы.

– Что?– Он обернулся к медсестре.

– Мышикин спит! – Пояснила девушка

– Угу! -В кабинет зашла Ника, он кивнул на ренген, – вижу 6,7, позвонок. – Нику передернуло, вот она тайна Харитона, от него молчаливая загадочность, тяжелый взгляд и странное поведение. Да с такими болями еще и оперировать

– Что самое интересное атланты остались целыми, а в таких случаях страдает шейный отдел.

– Вы говорите, что ему повезло? -Ника почувствовала, как мороз пошел по коже

Андрей Михайлович вздохнул.– Нужно сейчас трансплантацию делать и укреплять позвоночник.– Андрей Михайлович махнул рукой.

– А что если этого не будет? -Спросила Ника уже сама зная ответ

– Он сляжет! – Констатировал факт Андрей Михайлович, прикуривая

Ника, молча, смотрела на снимок, пытаясь осознать всю серьезность ситуации. Она видела эти трещины, эти смещения, эту угрозу паралича, висящую над Харитоном Ильичом, как дамоклов меч. И всё это время он молчал, терпел, продолжал работать. Какая сила воли, какая выдержка!

"Трансплантация… Где они возьмут донора? И сколько времени это займет?" – пронеслось у неё в голове. Она знала, что время в таких случаях играет решающую роль. Каждая минута промедления может стоить Харитону Ильичу возможности ходить.

Медсестра, стояла у двери, бледная и встревоженная. Она, как и Ника, понимала, что поставлено на карту. Они обе видели, как Харитон Ильич мучается, и обе хотели помочь, но чувствовали себя бессильными перед лицом такой серьезной проблемы.

Андрей Михайлович затянулся сигаретой, выпуская дым в потолок. Он выглядел уставшим и озабоченным. Он знал, что операция будет сложной и рискованной, и что шансы на успех не стопроцентные. Но он был готов сделать все возможное, чтобы спасти Харитона Ильича.

–Нужно срочно начинать обследование, – сказал он, туша сигарету в пепельнице. – Нужно определить степень повреждения и подобрать донора. Но , наш город этого не выдюжит.

Ника кивнула и вышла из кабинета, чувствуя, как в груди нарастает тревога. Она знала, что впереди их ждёт тяжёлая борьба, но она была готова бороться за Мышикина до конца. Она не могла допустить, чтобы этот сильный и мужественный человек стал инвалидом. Она должна была сделать всё, что в её силах, чтобы вернуть ему возможность ходить.

Ника осталась в кабинете, собирая бумаги и готовясь к обследованию. Она чувствовала себя обязанной помочь Харитону Ильичу, хотя бы тем, что будет выполнять все указания врача четко и быстро. Она знала, что от её работы тоже зависит успех операции.

Андрей Михайлович снова посмотрел на рентгеновский снимок, пытаясь найти хоть какую-то надежду.

Ника замерла, Барсы. Она позвонила Александру, через три часа на карту вдруг упала огромная сумма, которая была необходима на операцию, да и её бывший, неожиданно решил позвонить. Он был врачом во французской клинике, которая была как раз необходима Мышикину.

А через два дня вся больница собралась провожать его . И даже старшая медсестра неразговорчивая и строгая Тома, поцеловала его в щеку и сунула деньги ему в карман. И неожиданно Харитон поцеловал Нику и тихо прошептал – Спасибо.– Женщина стояла пунцовая, закусив губу.

*****

Франция, Париж.

2001 год.

Харитон прошел регистрацию и расположился в стерильной зоне ожидания. Усталости он не чувствовал, даже боли, словно их и не было вовсе. Эйфория кружила голову, подкатывала к горлу легкой тошнотой, смешанной с огромным счастьем. Но уже в самолете черные мысли вновь зашевелились в сознании. Он прокручивал в голове один мрачный сценарий за другим, пытаясь предугадать возможное будущее.

Внезапно его отвлек мальчик, сидевший рядом. Он что-то слушал в наушниках, а потом неожиданно повернулся и одарил его такой искренней улыбкой, что тот невольно улыбнулся в ответ.

– А вы далеко летите? – неожиданно спросил мальчик.

– В Париж! – улыбнулся Харитон.

– О, я тоже! На конкурс пианистов! Знаете, когда играешь, забываешь обо всем на свете, даже о времени суток!

– Прости, я совсем не умею играть.

– А вы послушайте! Это Бетховен, – мальчик протянул ему наушники. – Он ослеп, но продолжал писать, и его гениальную музыку сейчас слушает весь мир. Послушайте! – Он включил Лунную сонату.

Харитон надел наушники, и его тело словно только этого и ждало. Мысли отступили, тело расслабилось, и глаза сами собой закрылись. Он уснул, не услышав, как мальчик попросил стюардессу накрыть его пледом.

Он проспал весь полет и, открыв глаза, с удивлением почувствовал себя так, словно не летел в самолете, а долго и безмятежно отдыхал. Тело было полно сил, мысли ясны, а в душе поселилась уверенность, что все будет хорошо. Пассажиры уже выходили и Харитон поспешил к выходу , уже в аэропорту его встречал Жак, но тут Харитон увидел мальчика и тот помахал ему рукой – Удачи! –неожиданно донеслось до него, а может ему и показалось.

Жак с интересом смотрел на Харитона, от него не ускользнуло, что Ника влюблена в этого мрачного, неразговорчивого и где то жесткого человека. Он желал ей счастья, вдруг вот так, кому другому бы он отказал, но не Нике.

– Мы поедим мой дом!

– Мы можем на английском говорить !– Предложил Харитон

– О! Я говолю, как и по руски!– Жак рассмеялся.

– Я то же! –Улыбнулся Харитон.

После того как они заехали домой к Жаку и оставили у него вещи, они поехали в больницу.

В команде врачей присутствовал и русский доктор, он же выполнял роль переводчика.

– Разрешите представить: хирург Ален Морель, – Харитон пожал руку высокому, худощавому врачу с тростью. Его глаза, голубые и холодные, словно горное озеро, молча наблюдали за происходящим из своего уголка. Когда в кабинет вошли Харитон и Жак, Морель встал и занял место за столом. – Астор Дюран, второй хирург, отличный специалист- Дюран, с небольшой бородкой и хитроватыми черными глазами, улыбнулся. – О, коллега, у нас тут все неплохие парни.

– Жерар Мерсье – бог анестезиологии, – широкоплечий доктор, похожий на гору, улыбнулся и пожал Харитону руку. – А я Сергей Медов, интерн, будущий хирург. Ваши документы мы изучили.

– Не ожидал увидеть вас на ногах, коллега, – Ален Морель с неподдельным интересом смотрел на Харитона.

Харитон усмехнулся: – Не самое приятное состояние – быть парализованным!

Ален Морель ответил с усмешкой: – Человек – удивительное творение Господа. Иногда я поражаюсь его творениям. Но вам, молодой человек, скажу прямо: ваши шансы на операцию -пятьдесят на пятьдесят.

–Я могу остаться парализованным?– С трудом выдохнул Харитон.

– Как сказать… Жду от вас анализы. Если все будет в порядке, операция послезавтра!

Казалось, эти два дня не пролетели, а пронеслись. И вот уже не доктор Земцов, а пациент лежал на операционном столе. Холодная игла проколола вену, и маска тихо погрузила Харитона в мир грез.

– Да… На рентгене это не выглядело так страшно! -вдруг пробормотал Ален Морель.

Астор недоуменно посмотрел на учителя. Это был уже второй раз, когда тот говорил о страхе.

–Сила воли и мечта – мощное оружие этого человека. И мы его спасем, не так ли, коллега? – Морель подмигнул Дюрану.

Больше врачи не проронили ни слова, только касающиеся операции, Скальпель, сушить и….. медленно тянется время уже на часах 10 часов, когда уставшие врачи вышли из операционной.

Жак подошел к Морелю, тот устало улыбнулся и кивнул – Пойдет!

– Операции прошла успешно! – Поспешил Жак успокоить Нику, которая места себе не находила.

Какое –то странное чувство как будто ты летишь и потом резко падаешь вниз, кружится голова, тошнит и словно на тебя положили сотню кирпичей, вода попадает в пересохший рот, он глотает, с трудом открывает глаза, потолок, белый белый.

– Как Вы, месье! – Над ним склоняется красивая девушка.

– Где… я?

– Вы в больнице!– Раздается мужской голос и Харитон поворачивает голову и видит Сергея

– Операция!

– Все хорошо! – Улыбнулся Сергей – Как вы себя чувствуете?

– Я не чувствую тела! – Прохрипел он.

– Вы отходите от анестезии.

Харитон сглотнул, закрыл глаза и уснул.

Победа, маленькая , но победа, он вылетает домой. На своих двоих.

*****

Россия. г.Мышкино

2002 год

Квартира Харитона

Людка наигралась в мать и всучила ребёнка его родителям. Савелий Петрович дистанцировался от всего. Как он ещё не помер от своей бутылки?– Удивлялся Харитон. Отец решил, что бы он познакомился с внуком. Но, оглядев свою берлогу или норку, он вздохнул , явно в такое привозит ребенка невозможно. Харитона остановился в дверях и Ника увидела на его лице нерешительность и смущение , это было так трогательно , он стал похож на ребенка который хочет , но стесняется попросить .

– Ника Юрьевна!– Харитон кашлянул и отодвинул стул, он все же решился. – Я хочу попросить ВАС о помощи!

– Да, я Вас слушаю!

– Мне нужна женщина!

– Что?– Глаза Ники округлились, она чуть не села мимо стула.

– Нет, не в том смысле,– спохватился Харитон. – Через неделю приезжает мой отец с сыном, а у меня дома не то что уюта нет , а вообще берлога холостяка и что делать с ребенком я не знаю.

Ника с трудом подавила улыбку, лицо у Харитона а было и напуганное и растерянное, вот таким она первый раз его видела и вдруг почувствовала как сердце часто , часто забилось. Она с трудом сглотнула и выдохнула- Да конечно , я помогу!

Уже потом Ника узнала что Харитон спрашивал и у всех коллег что любят дети и обрадовался услышав про мультики.

Через два дня Ника и Харитон были в детском магазине и выбирали кровать и игрушки для Артёма.

– Ты посмотри, какая красивая пара!– Услышала она, когда рассматривала куклу, навряд ли Темки она понравится, а вот Эвелин, она уже давно просила, она обернулась, две молоденькие продавщицы шептались у прилавка, она обернулась к Харитону, который рассматривал пазлы, и по покрасневшим его ушам она поняла, что он услышал.

– Девушки вот эти пистолеты и железную дорогу. – Взяв покупки, они вернулись к выбору кровати.

– Вот это в самый раз! –Ника показала на кровать в виде машинки. – У вас доставка?

– Да, через два дня!

– Ника Юрьевна спасибо, давайте я поймаю машину и отвезу сам кровать.

– Мне только не хватало, что бы Вас парализовало, забыли, 5 кг ваша норма?

Харитон обреченно кивнул, его словно окружили , « Харитон Ильич не напрягайтесь, Харитон Ильич зачем вы поднимаете эту коробку, даже дома, когда он приехал, к родителям – Харитоша, сынок, да не трогай ты эту стремянку она бог сколько весит» – Это и бесило и радовало, он нужен, он окружен людьми которые не предадут и беспокоятся о нём.

– Мы сделаем по- другому, девушки кто может погрузить в машину кровать и поехать с нами грузчик?

И вот кровать уже в машине и они едут домой, с одним из грузчиков. Ника поняла где живет Харитон, небольшой, двухэтажный дом, недалеко с больницей . Спасибо!– Ника незаметно сунула грузчику, который принес кровать деньги и закрыла дверь.

Квартира двухкомнатная, небольшая кухня.

– Добро пожаловать! –Улыбнулся Харитон.

– Спасибо!– Ника с интересом заглянула в маленькую комнату, узкая кровать и явно с твердая, пыль, вещи на стуле, неизменный чай на кухонном столе, макароны на столе и «пельмени наверно в холодильники»– Подумала Ника. Видно, что хозяин прибирается, но все не успевает. Старый ремонт, но очень уютная квартира, хотя квартира поникла от того что здесь живет холостяк.– Ну и где Ваша тряпка?

– Ника Юрьевна, Вы что, зачем?

– Никаких отнекиваний. Вы молодой отец и у Вас должна быть чистота. Вы же просили, что бы у ВАС была дома женщина, я здесь и сейчас у нас будет генеральная уборка. У Вас есть во что переодеться?

– Э! – Харитон понял, что она никуда не уйдет и вдруг его это обрадовало, маленький червячок надежды вдруг поселился в его сердце. Он достал свои вещи и отдал ей.

– Харитон Ильич ну как я Вам !– Из гостиной вышла Ника, она была в его джинсах, старой рубашке, она была ей большая, она закатала рукава и подвязала концы рубахи на животе, была босоногой и на голову повязала платок. Милый , добрый и такой любимый пират.

–Кх! – Харитон никогда в своей жизни столько не краснел – Вы великолепны!

– Замечательно!

До самого вечера они оба чистили, драили квартиру до блеска. И потом они оба уставшие, но счастливые сидели за столом и пили чай, Харитон успел сбегать в магазин и купил небольшой торт и фрукты. Пока его не было Ника рассматривала фото стоящие на тумбочке у Харитона, вот мальчик –это явный Артем и так похож на Харитона, только кудрявая черная шевелюра явно не в отца, упрямый взгляд и улыбка. А вот второе фото заинтересовала Нику, это был явно Харитон, но с усами и его взгляд был куда жестче и в военной форме в звании капитана советских войск. На третьей фотографии Харитон подросток и старик.

– А кто у Вас на фотографии?– Спросила Ника, когда они сидели за столом. – Очень на Вас похож, я уже думала, что это Ваша фотография.

– А это мой дед Валерий Романович, он стал хирургом сам того не понимая!

– Это как?– Удивилась Ника

– О! Это долгая история!

******

1941год 22 июня

Белоруссия. Недалеко от Бреста.

Взрыв, подкинул всех, кто был в доме. И сразу же в дверь грохнула и в дверях в медицинском халате, грязный, в вспотевших очках ворвался Роман Иванович, главврач городской больницы недалеко от Бреста и одно его слово заставило его семье заметаться по комнате. – Война. Собирайтесь! Валера!– Валерий, девятнадцатилетний студент, медицинского киевского университета, приехавший к родным подошел к отцу. Его серые глаз блестели тревогой и страхом. – Поезжай с матерью и сестрой.

Двенадцатилетняя Лариса помогала матери собирать вещи, оглянулась на отца.– А ты?

– Я в госпитале! Валера будет с Вами!

– Я военнообязанный и я будущий ВРАЧ! Это мой долг!

– Вот твой долг, твоя мать и сестра ты должен сейчас думать о них. Ну! Машина ждет!

И вот, машина мчится, по обезумевшему городу, полного паники, взрывов. Они вырвалась на дорогу и уже в окнах видны деревенские дома, как вдруг машина останавливается на дороге и из под капота вылетает клубы пара.

– Принеси воды!– Кинул Валерию ведро шофер.

– Валера и пить!– Протянула ему Лариса кружку.

– Хорошо, сейчас!– Вот она река совсем недалеко, он уже зачерпнул воды и бросился назад, как вдруг гул накрыл все небо, черной стеной летят самолеты, как вдруг от него отделяется что –то очень маленькое и свистит так что закладывает уши и оно падет прямо на машину, взрыв..

Валера с трудом встал, голове, словно выключили звук, все шипит. Он обхватил голову и вдруг почувствовал влагу, убрал руки и увидел кровь. Понял голову и вместо машины он увидел огромную воронку.– Мама, Лариса!– Но он собственного крика не услышал.

С трудом переставляя ноги, он дошел до воронки, упал у её края, теряя сознания. Он очнулся, была уже ночь, он ничего не слыша в шоковом состоянии шёл не зная куда , уже под утро упал в небольшом лесочке.

– У него контузия..

– Дышит и уже хорошо..

– Доктор он открыл глаза..

Все голоса откуда-то из далека. Валерий открыл глаза, он лежал на какой – то скамейке, и явно в подвале, тусклый свет керосинки освещал каменную кладку и девушку в грязном окровавленном халате, когда белокурые локоны сейчас были засалены, карие глаза уставшие и когда- то светившиеся как светлячки потухли, маленькие морщинки вокруг рта четко проявились. – Аня!– прохрипел он, узнавая свою сокурсницу.

– Валера, здравствуй!– Она присела рядом, и устало улыбнулась.– Вот не ожидала тебя увидеть.

– Где я?

– Это госпиталь, мы сумели добраться до этой церкви, ты здесь уже неделю, у тебя был бред.

– Ну как он!– Рядом остановился врач в таком же окровавленном халате с полубезумным лицом

– Дмитрий Петрович?! – Валерий сел вдруг узнавая хирурга отцовской больницы. – А где папа?

– Погиб! – Бросил равнодушно Дмитрий Петрович.

– Нет! Нет! – Валерий бросился на лавку и закричал во весь голос, молотя кулаков об лавку.

Дмитрий Петрович равнодушно смотрел на молодого человека, как вдруг, схватил его за шкирку и встряхнул, так что оторвал воротник. – Заткнись щенок, тут люди умирают, и я не успеваю их даже прооперировать, встал и приведи себя в порядок и марш за мной.

Что было действенным эта встряска или равнодушный, холодный голос, но Валерий встал и пошел за ним.

– Я не умею оперировать!– Прошептал он.

На него взглянули холодные, равнодушные глаза – Научишься!

Да, он научился, неделю, уже фронт ушел, а раненные приходили их приносили, он ассистировал пока, ноги перестали держать, лимфа вытекала из потрескавшихся ног, пока….

– Вы молодец!– Он открыл глаза рядом с ним стоял Дмитрий Петрович, его качало словно от ветра. – Но сейчас нам нужно немного удачи. У нас операция сложная.

Сложная операция, перебитый позвоночник, бутыль спирта вместо анестезии, вот и все, кажется, эта адская операция подходит к концу, но тут у Дмитрия Петровича падают инструменты из рук, – продолжайте молодой человек. – И он умер, не успев упасть на пол.

– Дмитрий Петрович!– Вскрикивает Анна и бросается к нему.

– Назад дурра!– Рявкнул, вдруг Валерий. – Шить! – Вытирая слезы, девушка подошла и дала иглу с ниткой. – Сейчас, сейчас Анечка, сейчас он у нас будет плясать!– Неожиданно заговорил Валерий, как и Дмитрий Петрович.

А потом они похоронили Дмитрия Петровича рядом со всеми его пациентами, а потом сидел в углу и сжимал зубами кулак, что бы не завыть, от страха и боли, он здесь остался один врач и его пациенты.

– Валера!

Он поднял голову и посмотрел на Аню – Что?

– У нас осталась одна ампула! – Аня показала на зловеще поблескивающее ампулу, все одна ампула на 50 человек, но она необходима одному, тому, со сломанным позвоночником, мужчина лет тридцати сейчас лежавший на его жесткой кушетке. Неожиданно чуть освещенный лампой подвал огласился нечеловеческим криком боли.

– Миленький потерпи, потерпи , я сейчас сделаю!– Шептала Аня, деля одну ампулу на несколько инъекций, но на сколько они? На два часа, три, на двадцать минут?

– Ребятки, вы идите, идите, мне уже не больно! – Мужчина с трудом улыбнулся и сжал руку Ане,– хорошая ты девочка. Береги её! – Он посмотрел на Валерия и с трудом улыбнулся.

Уже в своем закутке Валерий слышал, как Аня уговаривала раненного потерпеть, Алексея, так его звали, а он рассказывал о своей жене, о сыне, отсылал её за водой, когда было невыносимо больно и он рычал на весь подвал и смолкал когда приходила она. А потом Аня исчезла. Валерий вдруг равнодушно подумал, что она умерла, маленький кусочек хлеба какое –то варево , а она худенькая не выживет.

– Слышишь доктор!– Валерий подошел к Алексею, тот смотрел сквозь него, сжимая руками простынь.– Как тихо и сверчки даже молчат, а как у меня на Алтае, хорошо, приезжай , там таким медом тебя угостят. Обязательно приезжай!

– Приеду!

– А моя жена тебя и баньке попарит, и меня на ноги поставит. А Анечка где, позови её?

– Она с раненными.– Соврал он.

– Я здесь!– Она появилась из темноты.

– Анечка!– Алексей улыбнулся и пожал ей руку.– Будьте счастливы, любите, живите и радуйтесь.

– Что вы дядя Леша сейчас вам полегче будет! – Аня набрала в шприц и сделала укол,– сейчас Вы поспите.

Валерий только сейчас увидел, что на Анне огромная сумка набитая медикаментами – Откуда?

– Когда нас разбомбили машина с медикаментами в лес въехала, и её не заметили, а я вдруг вспомнила в такой суматохе мы про нее все и забыли, а мне подсказал наш шофер, он пришел в себя и мне все рассказал и потом умер

– Доктор. Там немцы!– Валерий посмотрел на раненого, с перевязанной головой.

– Собирайтесь, мы уходим, забираем всех!

Валерий и Аня, из последних сил подняв скамейку с раненым, двинулись в ночную тьму. Госпиталь остался позади, словно проглоченный мраком. Лишь в лесу, обессиленные, они рухнули на землю. Но утро не принесло долгожданного отдыха. Лай собак и чужая немецкая речь разорвали тишину. Их окружили.

Валерий и Аня встали плечом к плечу, заслоняя раненого, словно за их спинами не таилось никакой опасности. К ним приблизился офицер в черной форме, с мертвенно-белой эмблемой черепа на вороте. С презрительной усмешкой он грубо дернул Аню за грязную косу. Валерий попытался отбить его руку, но удар прикладом отбросил его в траву.

– Красивая! – ухмыльнулся офицер, но в тот же миг раздался выстрел. Офицер вздрогнул и осел на землю.

Валерий, с трудом опираясь на руку, оглянулся. Стрелял Алексей. Автоматная очередь, прошила Алексея и заставила Валерия прижаться к земле.

– Нет! – закричал Валерий. – Не стреляйте! Там раненые! Я врач!

Но его не слушали. Через десять минут в живых остались только легкораненые. Их погнали, как скот, вдоль леса, по дороге, усыпанной брошенными вещами, разбитой техникой и телами. Навстречу двигалась немецкая техника. Они прошли небольшую деревню, и вдруг со всех сторон раздалась автоматная очередь. Колонна бросилась врассыпную. Валерий потащил Аню в лес, все дальше и дальше, пока, обессиленные, они не рухнули на землю.

– Эй, бегуны! – Валерия словно подбросило от удара. Он вскочил на ноги, но ослабевшие ноги не удержали его, и он упал, бессильно глядя на приближающегося мужчину. Неожиданно он почувствовал холодный металл пистолета, который ему сунула Аня.

– Э! Тихо вы! Спокойно, свои мы, свои! Видел, как деру дали, вот за вами и пошел. Недалеко убежали.

*****

Россия. г. Мышкино

2002 год

Квартира Харитона

– Дед был в партизанском отряде, потом они с бабушкой там и поженились и вместе дошли до Берлина, когда наши войска подошли. А там, в Берлине дед спас немецкого мальчишку, он отряде военном был детском, не помню названия, а тот его в благодарность чуть не убил, у него пуля у самого сердца застряла. Но он оперировал, а потом они уехали на Алтай нашли там жену Алексея, мой отец женат на его внучке, моей маме.

Нику передернула.– Какая история грустная и удивительная

Харитон улыбнулся, он обожал деда, и для него была трагедией его смерть. Ведь первым доктором который встретил его в операционной, когда он пришел туда санитаром был его дед, и он же ему вручил фонендоскоп как символ будущего врача, а сейчас он лежит у него в шкафу как напоминание.

Неожиданно, раздался звонок от Николая, заставивший свет в квартире поникнуть, и Ника засобиралась домой.– Я их постираю. – Она забрала с собой и джинсы и рубашку и сидя в машине, она ненароком посматривала на сиденье, где лежали вещи, ей вдруг показалось, что рядом сидит Харитон, она встряхнула головой и образ исчез. Она остановилась у своего дома и вдруг взяла рубаку и прижала ее к лицу; ее запах перебивал, но она уловила запах, запах чая и чего – то очень сильного, но такого нежного.– Ой! Все сума схожу! – Пробормотала она, забирая из салона джинсы и поднимаясь в квартиру.

– Мамочка!– Валери бросилась к матери.– Ты так долго?

– Соскучилась! – Улыбнулась Ника и достала из сумки коробку.– А это тебе от одного молодого джентльмена мы скоро поедим к нему в гости и купим платье новое.

– Платье, здолово!– Взвизгнула маленькая модница, распаковывая подарок.– Кукла!

– Вы ее балуете Ника Юрьевна!– Улыбнулась няня

– Спасибо Вам Дарья Николаевна! – Улыбнулась ей Ника.

– До завтра!

– До завтра!

Пролетело несколько дней , Нике казалось что она на другой планете и вот он уже в кабинете всё с той же смущенной улыбкой.– Ника Юрьевна завтра приезжает мой отец с сыном. Вы не забыли?

– Нет, Харитон Ильич, что ВЫ, мы уже и платье купили.– Улыбнулась она.

Харитон, уже не сдерживаясь, улыбнулся, и он стал готовиться к встречи с сыном, как сказал Николаев, нужно стать для сына другом.

Аэропорт, многолосый , но ничего уже не слышит и не видит мужчина стоящий у выхода, его взгляд направлен на двух человек, старик и мальчик .

– Тёма здравствуй! – Харитон встал на колени перед малышом, который держался за руку деда и внимательно смотрел на него.

– Пливет! -Тема подал ему руку.

Сердце охнуло и Платон сжал маленькую ладошку – Как понравился самолет? – Он взглянул на улыбающегося отца

– Там белые облака и самолет гудит, – Совсем по- взрослому ответил мальчик. – Возьмешь меня на ручки!

– Конечно! -Харитон подхватил на руки сына, тот опустил ему голову на грудь и мгновенно уснул.

– Бать, он спит! -У  Харитона было сумбурное состояние радости и страха, недоумения и восхищения.

– Спит, пусть спит! -Улыбнулся отец- Поехали. Отдай ребенка , тебе нельзя тяжелое.

–Да, бать!

Ника, подъехав к дому, вдруг увидела у подъезда Харитона с ребенком и пожилым мужчиной, – у меня Валери уснула!– Шепотом сказала Ника, когда тихо поздоровалась с ним.

– Ничего сейчас я ее возьму!

– Сынок тебе и Артёма нельзя держать!– Прошептал Илья Валерьевич – Ты ещё хочешь девочку взять, я её отнесу.

Но, дети пошли сами, не успела машина остановиться, Валери уже открыла глаза и недоумённо осматривалась.– Мам, мы плиехали?

– Приехали мое солнце!

Неожиданно засопел Артём и открыл глаза, он скуксился собираясь вдруг зареветь, но удивлённо посмотрел на девочку в голубом платье. – Пливет! – Валери с интересом на него посмотрела.

Артём засопел, потер глаза и посмотрел на деда.– Тёма, ты чего?– Удивился Илья Валерьевич

– Пливет! – Буркнул сонный мальчишка и протянул ей руку – Пошли!

– Ага!

Взрослые переглянулись, малышня быстро нашла общий язык, и уже в квартире стоял звонкий смех и весёлая возня.

–Как ты себя чувствуешь?– Илья Валерьевич посмотрел на сына

– Нормально бать, давай о моем здоровье мы поговорим позже!

– Ладно, позже! Улыбнулся Илья Валерьевич. – Узнаю сына, становишься прежним.

– Бать!

– Вы Никочка его ругайте чаще, а то он у нас взрывной всё по своему делает

– Да Вы что Илья Валерьевич, как я могу, он у нас самый лучший врач!

– О! Не поверите …

– Батя, да хватит…

– Иго..го.– Неожиданно в гостиную ворвался Тёмка на трости. – Я лошадка

– Но, лошадка!– За ним неслась Валерия

– Стой, Тёмка!– Дед подхватил на руки внука и взял трость, он удивленно её рассматривал и вдруг открутил ручку.

– Вот это да! – В один голос сказали Ника и Харитона, но еще большее удивление у них вызвало, что из палки выпало письмо.

– Это сделано твоим дедом и моим отцом!– Дрогнувшим голосом сказал Илья Валерьевич.

– Как она оказалась у французского доктора?– Прошептал Харитон.

– На, прочитай!– Вдруг дрогнувшим голосом сказала Илья Валерьевич передавая сыну письмо оно было написано по русски.

«Харитон, добрый день!

Пишет вам Ален Морелл, в прошлом – немецкий солдат, юндер-команды Фрац Курт. Прошло много лет, но я никогда не забуду Берлин и русского врача, который спас мне ногу и жизнь. Чем же я ему отплатил? Я, как мне казалось, убил его. Эта мысль преследовала меня всю жизнь.

Тогда я выбрал путь врача. Я сменил родину и имя, но не сердце. Оно болело, но сейчас ликует от счастья, узнав, что тот врач жив и у него такой прекрасный внук. Я узнал его по фотографиям, навёл справки и теперь отдаю свой долг.

Эту трость мне дал ваш дед со словами: «Живи, люби и будь счастлив, мальчик». И я говорю вам те же слова.

Простите меня, старого врача. Ален Морелл.»

– Он умер сегодня, мне Жак звонил, что Морель просил передать, что бы Вы были здоровы! – Прошептала Ника

– Да, жизнь!– Прошептал Илья Валерьевич. – Тебя спас человек, который чуть не убил твоего деда!

Наступивший вечер вдруг стал грустным, Ника стала собираться домой, но дети изменили планы, они уснули на кровати.

– Оставайтесь Ника!– Предложил Харитон.– Ложитесь в гостиной.

– А Илья Валерьевич?

– Да я посплю у детей!– Улыбнулся он.

– А вы?– Ника посмотрела на Харитона.

– Я на кухне на полу, мне это полезно!

Ночь окутала город, погрузив его в таинственный полумрак. Луна, как яркий фонарь, светила сквозь занавески, пробиваясь в уютную комнату. Мягкий свет касался стен и, словно невидимый художник, рисовал узоры на полу. Ника морщится, пытаясь отогнать сон, и вдруг осознает, что находится в чужой квартире. Вокруг – незнакомые предметы, а в голове – легкая пелена недоумения. Но никуда от этого не деться: в горле пересохло, и ей так хочется попить. Она осторожно встает с кровати, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить никого, кто мог бы быть рядом. Шаги её легкие, как у кошки, и, пройдя по полутемному коридору, она направляется на кухню. Вдруг, остановившись, она замирает. В свете луны, который пробивается через окно, она замечает фигуру на табуретке. Харитон, спиной к двери, сидит, положив голову на кулаки, смотрит в окно. Он кажется таким уязвимым, что Ника на мгновение теряет дар речи. Он погружен в свои мысли, словно искал ответы на вопросы, которые никто не может услышать. Сердце Ники сильно забилось. Она не знала, что сказать, и, кажется, сама ночь замерла, ожидая, когда она решится. – Вы не спите? – Ника вошла на кухню и села напротив

Он медленно поворачивается, и в его глазах отражается свет луны, как будто внутри них тоже горели звезды. Ника поняла, что эта ночь, полная загадок и неожиданных открытий, только начинается

-Да, не спится- Харитон повернулся к ней и улыбнулся. – Все думаю, а смог бы я, так как дед.

Ника улыбнулась – Смогли и даже сделали, я же знаю, какие условия были в Чечне и ваша травма.

– Какая красивая луна, люблю на неё смотреть!– Харитон улыбнулся – Ника, спасибо!

Ника улыбнулась и сжала его руку.

А за ними наблюдал Илья Валерьевич «– Будь счастлив сын, эта женщина тебя возродила и я рад, я уеду со спокойной душой» – Старик осторожно ушел в комнату, что бы не мешать такой чуткой и трепетной любви, которая тихо крепла на маленькой кухне, двухэтажного дома в небольшом городке.

*****

Месяц спустя. Ника собиралась уехать во Францию к бывшему мужу, но не смогла. Развернувшись она вернулась в больницу. Она стояла в кабинете не понимая, что ей делать, она завезла Валери к няня. А сейчас стояла одна. Как вдруг теплые руки обняли её. – Любимая! –Прошептал Харитон, еще не веря он вышел из ординаторской, еще не веря, что это она, ему показалось что время остановилось. Вот он в кабинете, её запах, её глаза и словно страшась что кто -то вырвет у него этот момент , он на ощупь находит выключатель и свет исчезает , они одни, одни в этом мире , ее тело , ее волосы , ее руки, ее губы, ее дыхание, ее губы мягкие и нежные топившие боль и одиночество.

– Ника! – Прошептал Харитона, еще не веря своим ощущениям, стремясь услышать её голос

– Да?– Ника почувствовала как в животе словно было облако бабочек , они порхали и порхали , заставляя голову кружиться, сердце биться в груди так как никогда раньше, словно два подростка они замерли посреди кабинет в объятии и поцелуи обжигающие и топившие боль, тоску, одиночество , разочарования и боль.

– Ты на дежурстве?– Вдруг тихо спросила она, когда они сели на диван в кабинете начмеда боясь отпустить друг друга

Харитон улыбнулся- Кто у нас начмед ?– Прошептал он ей на ухо

–Я заберу Тёму!– Прошептала она

Харитон обнял её, словно боясь, что она снова исчезнет

– Харитон Ильич!– Раздалось за стенкой в ординаторской

Их словно отбросила друг от друга взрывом, Харитон вскочил и, запнувшись о столик, чуть не взвыл и схватившись за ногу рухнул обратно на диван.

– Сильно ударился? -Зашептала Ника.

– В порядке! – Прошептал Харитон, чувствуя, как нога просто гудит – Я люблю тебя!– Прошептал он целуя её и бросаясь к двери , он увидел спину Кати уже заворачивающую за угол- Катюша , что случилось?

Девушка затормозила и недоуменно смотрела на пунцового Мышикина – Там Литвиненко рожает.

–ДА? Иду!– Платон бросился в родильное.

А Катя удивленно смотрела, как из темного кабинета начмеда выныривает Ника и тихонько ныряет в лифт.

Платон всю ночь не мог поверить что же такое случилось, какой сон , он всю ночь бегал по ординаторской не чувствуя усталость. А утро принесло чудесное наваждение, Ника как из неоткуда появилась на пороге ординатоской.

– Я не мог поверить, что мне делать!– Прошептал Харитон, когда её губы оказались у его губ

– Ты подумал, что я уехала?

Он улыбнулся и обнял её ещё крепче, но тут стукнула дверь, в ординаторскую вошел один из врачей. Ника быстро отошла от Харитона, сидящего на столе спиной к двери. Он ласково улыбнулся ей, когда она, сделав строгий вид выдала. – Не опаздывайте на пятиминутку.

– Хорошо! – Он постарался придать лицу обычное выражение и вытер помаду с губ, только тогда повернулся в вешалке, что бы взять халат

А пятиминутка пролетела как ветер и вот уже – Харитон Ильич задержитесь.

– Харитон, ты переезжай ко мне! – Прошептала Ника между поцелуями.– И ездить будем вместе и ребят можно оставлять.

– Как прикажешь, повелительница моей души!

– Ну, опять шутишь!– Вдруг надулась Ника.

Харитон рассмеялся, его глаза засияли и Ника словно утонула в них, – я люблю тебя.– Прошептала она

– Ник! – С продыхом прошептал Харитон, уткнувшись ей в волосы.– Как долго я боялся!

– Чего же ты мой глупый боялся?– Она ласково провела по его волосам, вдруг замечая в черных, что воронье крыло седину.

Но Харитон только улыбнулся, но тут Ника заметила в его глазах стоявшие слезы, было понятно и бес слов , это её мужчина, такой сильный и волевой, не сломавшийся от нахлынувших на него испытаний, а сейчас он счастлив до слез и не боится ей показать их, он её любит и доверят.– Харитоша, милый мой.

Влюбленные еще бы долго бы стояли в кабинете, но раздался звонок, требующий их на свои рабочие места

Наступивший вечер заставил и врачей и пациентов или уйти домой или остаться в больнице. Две фигуры выскользнули в парк, взявшись за руки, вдруг как дети, побежали по аллеи, освещенной фонарями. Сентябрьская тишина вдруг разорвалась женским и мужским смехом.

– Ой, прекрати! – Взвизгнула Ника, когда Харитон подхватил её на руки, – немедленно меня поставь, – вдруг, словно очнулась от наваждения Ника.– Ты что, сума сошел?

– Да, все нормально Ника! Я же мужчина, что я не могу тебя на руки поднять? – Обиделся Хаиритон, а ему так хотелось закружить ее в этот вечер.

– Ну как маленький, как ты не понимаешь я знаю что ты мужчина сильный и мой мужчина, – уже тише сказала она, вдруг увидев, лукавые бесенята в глазах Харитона, – ах ты бессовестный человек.– Взвизгнула она

Харитон расхохотался. – Я обожаю, когда ты ругаешься! Ты богиня!

Осенью юной ты мне улыбнулась,

Птицей душа в сладкой неге проснулась.

Чувства нахлынули словно весною,

Нас закружила осень с листвою.

Плачь тихой скрипки ветер доносит.

Танго любви дарит яркая осень,

Страсть накрывает томной волною,

Близость объятий пленит нас с тобою.

Гибкого стана струну прижимая,

Стоны любви мою душу пронзают.

Падают листья на хрупкие плечи,

Волны экстаза влекут в бесконечность.

Осень играет то тихо, то рьяно,

Тонкие пальчики на фортепиано.

Солнечный зайчик, словно в смятеньи,

Нежно твои обнимает колени.

Страстное танго в сплетённых объятьях,

Ветром струится бальное платье.

И в грациозных движеньях игривых,

Так бесподобна осенняя дива!

Что не случилось цветущей весною,

Нам возвращает осень с лихвою.

Крылья любви в быстром танце уносят,

Дарит нам шанс запоздалая осень.

Пусть эта осень всегда будет с нами,

И не погаснет в душе нашей пламя,

Вновь аргентинское танго закружит,

Ты мне призналась, как я тебе нужен!

Ника прижалась к нему – Как красиво! А еще!

Харитон улыбнулся.– Поднялся шум; свирелью полевой

Оглашено мое уединенье,

И с образом любимою драгой

Последнее слетело сновиденье.

С небес уже скатилась ночи тень.

Взошла заря, блистает бледный день -

А вокруг меня глухое запустенье…

Уж нет ее… я был у берегов,

Где милая ходила в вечер ясный;

На берегу, на зелени лугов

Я не нашел чуть видимых следов,

Оставленных ногой прекрасной.

Задумчиво бродя в глуши лесов,

Произносил я имя несравненной;

Я звал ее – и глас уединенный

Пустых долин позвал ее в дали.

К ручью пришел мечтами привлеченный;

Его струи медлительно текли,

Не трепетал в них образ незабвенный.

Уж нет ее!.. До сладостной весны

Простился я с блаженством и с душою.

Уж осени холодною рукою

Главы берез и лип обнажены,

Она шумит в дубравах опустелых;

Там день и ночь кружится желтый лист,

Стоит туман на волнах охладелых,

Там день и ночь кружится желтый лист,

Стоит туман на волнах охладелых,

И слышится мгновенный ветра свист.

Поля, холмы, знакомые дубравы!

Хранители священной тишины!

Свидетели моей тоски, забавы!

Забыты вы… до сладостной весны!

Они шли по улицам полные спешащих людей и словно они были одни в этом беспокойном мире. А на следующее утро две маленькие семьи съезжались в одну квартиру.

Прошло несколько недель, как малышня вдруг загрустила.

– Эй! Вы чего? – Харитон сел перед ними на колени, Валери грустно вздохнула и посмотрела на Харитона, –у всех есть велосипеды, а у нас?– Она опустила голову и шмыгнула носом, Артёмка последовал её приему.

– Так зима скоро, какой велосипед? –Удивился Харитон. – Лыжи надо покупать, коньки и санки!

Но только тяжелый вздох был ему ответом.

– Так, ужинать!– Из кухни вышла Ника. – А что у нас происходить?– Удивилась она

– Да, вот велосипеды просят?– Харитон оглянулся на Нику, она чуть не прыснула, растерянность у Харитона на лице была выше всех похвал. « Ох, Валери»– Ника прекрасно знала свою дочь, которая в свои 4,5 года уже была великой хитруней.

– Валери руки мыть, Тёма давай и ты за сестрой!– Ника обняла его.– Харитош, она так выпрашивает и у Жака.

– Да! – Харитон потер лоб.– Ладно!

– Ты обедать идешь?

– Секунду!

Ника ушла, а Платон сел за комп, и через пару минут нашел сайт с детскими велосипедами

– Все же хочешь заказать ?– Ника тихо вошла в комнату и смотрела, что делает Харитон.

– Угу, один!

– Ладно, иди ужинать!– Она поцеловала его в макушку и ушла на кухню.

А ночью она неожиданно проснулась, села на кровати, что –то не давало ей заснуть , тревога, беспокойство и счастье, она посмотрела на Харитона, он лежал на спине, прямо как солдатик , его лицо было спокойным и таким умиротворенным , что Лиза положила ему на грудь голову и слушая его спокойные стуки сердца , уснула.

А во второй половине дня уже привезли заказ. Но, а вечером в небольшом ресторане Харитон сделал предложение Нике. Она согласилась.

Прошло несколько недель, Ника проснулась от огромного желания поесть майонеза с клубникой, вот хоть убейте, клубника и майонез, до слез.

Харитон проснулся от всхлипывания,– Ника, что случилось?– Он сел и увидел её, сидевшую на кровати.

– Клубнику хочу с майонезом!– Сквозь слезы прошептала она

– Зачем?– Спросонья не понял он, обнимая её.

– Уйди!– Она оттолкнула его. – Хочу и всё!

– Никочка, ну –ка подожди!– Он ласково обнял её за плечи, –посмотри на меня!– Он дотянулся до лампы, и свет залил свет, они зажмурились, наконец, глаза привыкли и он заглянул в её заплаканные глаза. Она посмотрела в его лаза полные любви и нежности и заревела!

– Ох, ты, боже мой!– Харитон тихо засмеялся – Душа ты моя, любимая!– Прошептал он ласково. – А наш малыш, оказывается, майонеза просит с клубникой!

Ника несколько раз всхлипнула и подняла голову.– Правда?

– Ага! Малыш у нас с тобой будет!– Платон обнял ее еще крепче, вот оно счастье, он смахнул слезу и уткнулся ей в волосы.– Никусенька спасибо!

Ника всхлипнула и вдруг опять заревела.– Хочу клубнику с майонезом!

Харитон рассмеялся, пряча лицо в её волосах, он вдруг понял, что он плачет. – Хорошо, хорошо моя душа я куплю тебе целую корзину с клубникой и майонез.

–Папа, мама ! Что случилось?– В комнату вошли сонные Тёма и Валери!

– Дети идите к нам!– Харитон протянул к ним руку, и малышня радостно забралась к ним в постель. – А у Вас скоро будет братик или сестренка.

–Ура!– Вяло крикнул Артём, засыпая под бокам отца.

– Здорово!– Пробормотала Валерия, следуя примеру брата.

–Ты куда?– Прошептала Ника, увидев как Харитон, осторожно, сползает с кровати.

– ЗА клубникой в майонезе!– Улыбнулся он.

– Не надо!– Зашептала Лиза.– Будешь меня вести?

Платон осторожно вернулся кровать и обнял её, – А ты Марту попроси, вот и подружитесь!– Прошептал он.

– Ты уверен?

–Угу! Интуиция!

– Ладно, так и сделаю!

Они легли и под их боком сопели дети, Ника держала Харитона за руку, чувствуя себя несказанно счастливой.

****

2004 год

Город Мышкин

Квартира Мышикиных

Боль словно колом врезалось в тело крик застревал в горле, но вдруг прорезался и город подхватил АААААААААААААААААААААААА

– Папочка , папочка! – Сквозь дикую боль он с трудом открыл глаза, белый потолок, стена с портретом миловидной женщины , мужчины и трех детей. Рядом с ним стоял малыш лет 4 и испуганно смотрел на него, неожиданно ветер поднял занавеску и принес запах горелой резины и звук мотора, где –то гоняли байкеры.

Это сон через столько лет, Харитон сел на кровать и боль исчезла он глубоко вздохнул, смахнул пот со лба и только тут обратил внимания на младшего сына.– Сашка ты почему вылез из кровати , ты же еще болеешь! – Харитон подхватил малыша на руки и отнес его в комнату.

Он отпустил няню, сам отпросился пораньше с работы, давая Нике выходной, отправив двух сорванцов, Виту и Артёма на каникулы в Калугу к бабушке и дедушке. После каникул во Франции Жака можно было укладывать в постель с дигнозом инфаркт. Харитон и Жак сдружились и обоих мужчин Вита называла отцами и хитрая девчонка вертела ими как хотела. Ника пресекла это на корню. Все соседи Жака за два дня узнали о Лизе и Артёме. То что творили маленькие хулиганы, можно было долго описывать. И вот после недельной поездки во Францию два сорванца сидели в квартире, на диване в городе Мышкина опустив глаза

– Это можно умудриться!– Возмущению Ники не было предела – Нет, я не могу это уже не в какие ворота . Вас вдвоем отправлять никуда нельзя. И что нам делать?– Она посмотрела на мужа, который старался оставаться серьёзным

– В ссылку! – Констатировал он факт – В Калугу, в Египет мы не летим!

– А вы обещали – Пробормотала Вита, вдруг поняв, что приговор обжалованию не подлежит.

В дверях загремел ключ, дверь открылась.– Тёмочка, сынок , ты не переживай мы скоро приедем…. Соскучились мои дорогие .. .и я Вас обоих люблю. Целую мой дорогой и сестру поцелуй , а дай мне её … как не можешь?– Харитон вышел из комнаты и наблюдал за явно ошарашенной женой , в желтом словно солнышко платье – Где ? … На черемухе? … А ты где? Рыбу ловишь?.... А дедушка и бабушка?– Очень осторожно спросила Ника.– А они рядом, вы им помогаете! ….Ну, ладно!… До свиданья! УФ! – Она села стул и посмотрела на Харитона. – Всё, я в отпуске! Ты уже всё, отстрелялся?

Харитон кивнул, присел рядом с ней на корточки и взял её руки, прижал к лицу .– Я так соскучился по тебе.

– Харитон, а милый мой как я люблю тебя! – Ника поцеловала мужа в голову.

Харитон поднял голову и увидел, как Ника нахмурилась. – Ты весь белый и губы синие, что с тобой? Вчера ночью стонал, у тебя спина опять болит?

– Что ты милая моя!– Харитон улыбнулся, поднялся и увлек её к себе, – всё со мной хорошо! – Он несколько раз пытался рассказать свой сон , но что –то не давала ему сказать.

–Ну, папа, это мама пришла? – Раздался из комнаты обиженный голос мальчика.

– Идём, идём.– Ника увлекла мужа с собой в комнату и под веселый смех все втроем завалились в постель.

–Ну что через три дня летим в Калугу, а потом Египет. Саша уже поправится к тому времени! –Харитон с улыбкой смотрел на сына и жену. Ника кивнула, она не могла привыкнуть к его глазам они словно прожекторы горели такой любовью что в горле вставал комок.

– Вот ты сейчас про моих родителей спросила, а я тут анекдот вспомнил, – Харитон улыбнулся.– Родители приехали за детьми, навстречу им выбежали радостные дедушка и бабушка.

– Как тебе не стыдно, это же твои родители! -Укоризненно сказала Ника, но вдруг прыснула.– Наши дети это что -то с чем -то! И в кого они такие?

Харитон хитро прищурился обнял сына и жену – Так в нас же!

– Ой, пусти, задушишь!– Взвизгнула Ника

Неожиданно зазвонил телефон у Харитона, он, еще улыбаясь достал телефон. – Да!

– Здравствуй, Харитоша!– Раздался такой знакомый голос и у него подкосились ноги. Мужчину передернуло, голос бывшей жены ему и в страшных снах только снились. – Что тебе?– Устало спросил он.

– Да встретиться надо, поговорить!– Промурлыкала Людмила.

Харитон закатил глаза и посмотрел на Нику, которая делала знаки, мол кто?– Люда!– Прошептал он.

– Хорошо встретимся в Мышеловке на Карла- Либнехта 27, – Людмила хихикнула.– Что такое ?– Спросил Харитон.

–Да, забавное название и город ты выбрал под стать фамилии.– Захохотала она.

Харитон тяжело вздохнул.– Людмила уймись, встречаемся в 17 часов.

– Привет, Харитон!

Он поднял голову, Людмила стояла перед ним, он даже удивился там в тюрьме он видел напуганную девочку, а сейчас перед ним стоит та Людмила которую он видел три года назад. Модная одежда, и сама куколка. Он усмехнулся. – Ну, привет!

– Нам надо поговорит о сыне! – Людмила села в кресло.

– Ну, что ж поговорим!

– Я его забираю!

Харитон усмехнулся.– Я сказал, что ОН остается со мной.

– Я мать и не лишена родительских прав.

– Да мне все равно, ты мне в тюрьме что говорила, что Тёма будет жить со мной и у тебя будет новая жизнь, жаль я тогда поверил и Тёмку к тебе возил.

– Харитон ты же не хочешь суда!

– Суда!– Харитон задохнулся от её нахрапа, но тут зазвонил у него телефон, – ну ты наглая. Да. – Он включил телефон.

– Сыночек прости нас!– Раздался хриплый голос отца

– Отец? Что случилось?– Платон встал из-за стола

– Тёма, Тёма погиб!– Прошептал Илья Валерьевич

Харитон оглушенный рухнул в кресло.– Что ?

– Харитон, что с тобой?– Людмила испуганно смотрела на него

– Алло, алло!– Слышалось в трубке

Людмила взяла трубку.– Слушаю!

–Кто это?

– Илья Валерьевич, это я Люда.– Узнала она свекра

– Люда?– В трубке повисла тишина

– Илья Валерьевич, Алло, говорите!

– Людочка, – прошептал Илья Валерьевич.– Тёмочка погиб!

– Вы сума, сошли, я же разговаривал с ним вчера!

– Отдай трубку,– Платон вырвал у нее телефон. – Отец мы приедем.

– Харитошенька как это?– Людмила в ужасе смотрела на него. – Может это ошибка?

Через час Харитон, Людмила и Никаа были в аэропорту, Сашу оставили с няней. Через семь часов они были уже в Калуге, в аэропорту их встречал постаревший ещё больше Илья Валерьевич, трясущими губами он рассказал о случившемся.

Солнце клонилось к закату, когда Валери с бабушкой собирали черемуху, а Тёмка увлеченно рыбачил неподалеку. Вдруг прибежали деревенские мальчишки, наперебой зазывая ребят искупаться. Старики, недолго думая, отпустили внуков.

Позже, как рассказывала Валери, после купания какой-то незнакомый мальчик предложил всем пойти на железную дорогу. Несколько человек, в том числе и Тёмка, загорелись этой опасной идеей. Валери пыталась отговорить брата, но он не послушал и убежал.

В отчаянии Валери бросилась к старикам и всё им рассказала. Дед, не теряя ни секунды, побежал к железнодорожному перегону, но было уже поздно. Тёмка, видимо, схватился за провод, и его обгоревшее тело снимали с высоковольтной линии. Единственное, что осталось от мальчика – его телефон, выпавший из кармана.

Остальные мальчишки, передумали идти на железную дорогу и убежали на поле к лошадям. Никто не знал, что это был за мальчик, который позвал Тёмку на перегон. Его видели впервые.

– Нужно сделать тест!– Прохрипел Харитон, входя в морг и видя обуглившее тело

– Да, ты прав , прав – Ника не могла поверить глазам. Да, Тёмка был шалопаем, но бегать по вагонам , -нет, этого не может быть. Я отправлю их в наш город, там быстрее сделают. Платон, может он испугался, может, спрятался?

– Мамочка, – Валерия бросилась в объятия матери. – Мамочка Темка мне звонил, сказал, что он в машине, потом я не расслышала.

– Да, Валери, да!

Три дня прошли в жутком напряжении, Людмила молчала, словно была в каком –то коконе.

Харитон приехал из клиники в жутком состоянии. – Это Темка!– Прохрипел он.

Ника опустилась на стул, не чувствуя под собой пола

– Мам!– Из комнаты вышла Валери и дернула за рукав Лизу.– Мне сейчас Тёма звонил, спрашивает, когда мы приедем.

– АААААААААА! – Вдруг завыла Людмила, бросаясь на пол и кусая кулаки – Тёма, Тёмочка

Лиза разрыдалась и обняла дочь.– Нет больше Тёмы, нет.

– Мам, но он мне звонил! Вот!– Она протянула матери телефон

Но Лиза не успела его взять, как Людмила стала биться головой об пол.

Все бросились к ней, с трудом ей поставил укол успокоительного. А через три дня были похороны.

Город гудел, новость обсуждали на каждом углу. Одни винили родителей, отправивших детей в другой город, другие искренне сочувствовали. В желтой прессе появился портрет Харитона и Ники, сопровождаемый кричащим заголовком: "Глава облздрава и её муж потеряли сына из-за собственной халатности! Как они могут лечить людей?!"

Родителям было не до газетных сплетен. Они из последних сил поддерживали друг друга, пытаясь пережить невыносимую боль. День похорон стал для них самым чёрным днем в жизни.

– Люда, нам пора, нужно проститься с Тёмой, – Харитон вошел в детскую. Людмила сидела на полу, перебирая игрушки сына. Она обернулась, и вдруг, вскочив с места, бросилась на него с кулаками.

– Ты его убил, ты! – Людмила била его в грудь кулаками, а Харитон даже этого не чувствовал, он словно превратился в каменную статую.

– Людочка, милая моя, успокойся.– Никаа плача, пробовала оттащить её от мужа.

– Ника! – Зарыдала Людмила и обе женщины разрыдались у друг друга в объятиях,– я..я .. так хотела его …увидеть,– сквозь слезы с трудом говорила Люда. – Четыре года мы с ним переписывались и только один раз я его увидела и ты его не уберёг да как же так? Ника как же так?

– Это жизнь, жизнь!– Прошептала Ника сквозь слезы

– Да, будь она проклята эта жизнь!– Закричала Людмила, отскакивая от неё

– Не говори так! – Лиза как маленькую обняла её и стала гладить по голове.– Идем нам надо похоронить нашего сына.

Обе женщины обнявшись, прошли в комнату где стоял закрытый гроб и молча стояли люди, возле гроба плакала Рима Марковна, Илья Валерьевич стоял позади неё сжимая её плечи, к ней прижималась Валери , она огромными голубыми глазами смотрела на гроб, её губы дрожали, но девочка не плакала. Сашка прижимался к сестре и испуганно и непонимающе смотрел на гроб,

– Тёмочка!– Людмила упала у гроба и закричала, Харитон, оставшийся один в комнате, вздрогнул, его лицо исказилось как от сильнейшей боли.

Несколько человек подняли гроб и стали спускаться вниз, несколько женщин помогли подняться Людмиле и поддерживали Нику. На улице стояла огромная толпа, это были пациентки Харитона, да и просто знакомые. Неожиданно толпу словно прорезали ножом, вся в черном , окруженная охраной к Платону и Лизе подошла , высокая, хрупкая женщина

– Баринова!– Послышалось в толпе. Этой женщине Харитон спас ребенка. Но, из за сильного кровотечения матку пришлось удалить. Но, ребенок остался жить

– Харитон Ильич!– Прошептала женщина, он поднял на неё глаза, – я приношу свои соболезнования, держитесь,– она сжала ему руку, обняла Нику и так же быстро ушла. Он с трудом различал людей перед глазами был какой –то туман , но тут он рассеялся когда услышал знакомый голос. – Платон Ильич не верьте…

– Уйдите Варя, уйдите!– Прохрипел он, и смотря на хрупкую женщину сверху вниз.– Я не хочу слушать Ваши предсказанья, прошу Вас.

Варя расплакалась и бросилась из толпы, но его поймал за руку Александр, он тихо что –то сказал ей и они быстро ушли. Похороны прошли и все потянулись с кладбища. Харитон проводил родителей в Калугу и потянулись дни, возвращение в квартиру было сущим адом. Валери всё твердила , что ей звонил Артём. Ника показала дочь психиатру, тот сообщил, что у девочки шок, и что так психика выходит из этого состояния.

Харитон собирался с работы домой, когда позвонила Людмила и казала, что уезжает и просит его придти к ней в гостиницу попрощаться, что Нике она позвонила, она обещала прийти.

Ника приехала в гостиницу и как обычно поднялась на третий этаж, подошла к номеру, дверь была открыта, но войдя в номер, она застыла как изваяние, в кровати лежали Харитон и Людмила

– Люблю, люблю тебя, милый мой.– Стонала Людмила

Ника отшатнулась, словно её ударили, она расслышала голос мужа, но что он говорил Люде было уже не интересно, она бросилась вниз, села в машину, сквозь слёзы заказала билет в Париж на трех человек и уже дома как сумасшедшая бросилась собирать вещи детей и свои, побросав всё что уместилось в один чемодан, она рассчитала удивленную и ничего не понимающую няню.

– Мамочка мы куда?– Прошептала Валери

– К твоему отцу!– Прохрипела она

– А папа приедет!– Спросил напуганный Сашка, смотря на бледную мать.

– Нет!– Рявкнула Ника и вздрогнула от плача Саши.

– Мамочка, мамочка, что случилось? – Прошептала Валери.

–Мы уезжаем!– Отрезала Ника, она знала, знала, что Харитон любит ещё Людмилу, а их общее горе их сильно сблизило. Она быстро набросала несколько строк и, схватив чемоданы и детей, бросилась вниз к машине. Она пришла в себя только в аэропорту сидя в чистой зоне, она не знала, что ей делать, как вдруг разбив стекло, влетел на мотоцикле Харитон.

Через полчаса она разговаривал с врачом.– Огромная доза клафелина могла его убить, но адреналин заблокировал его действие, вы не знаете где он такое количество получил.?

– Нет!– Прошептала Ника.

– Раны и порезы не в счет,– врач задумчиво почесал затылок.– Ваш муж совершил невозможное.

– А он всегда совершает невозможное!– Прошептала она, садясь рядом с кроватью

– Ника!– Она увидела, что Харитон открыл глаза – Не уезжай!

– Не уеду!– Прошептала она, наклоняясь и целую его в губы.– Не уеду!

Прошло три дня Харитона отпустили из больницы и они вчетвером молча сидели в гостиной обнявшись словно боясь что их кто –то разлучит, они ничего не говорили друг другу о случившемся, Ника вернувшись домой изорвала свою записку и словно вычеркнула всё из своего сердца всё увиденное в гостинице.

Телефон вырвал их из тишины,– да!– Харитон поднял трубку, – да, Саша заходи, – он положил трубку и посмотрел на Нику. – Сейчас Сашка придет. Что –то хочет показать.

Раздался звонок, Платон пошел открывать.

– Папочка!

****

Три дня спустя.

Ночь опустилась на землю, густая и бархатная, словно черная ткань, сотканная из звезд. Её тишину нарушало лишь неумолчное, назойливое стрекотание саранчи, словно тысячи крошечных скрипачей играли свою бесконечную мелодию. Где-то вдали, в глубине темного леса, вторил им низкий, протяжный уханье филина, добавляя в ночную симфонию нотку таинственности и древности.

А над всем этим, величественная и безмолвная, плыла полная луна. Ее серебристый свет заливал поляну, выхватывая из темноты очертания деревьев, травы и… могилы. Луна, привыкшая к вечному покою и тишине кладбищенских земель, с удивлением и непониманием наблюдала за несколькими тенями

–Полковник, как же ты меня достал! – Прошипел Добротин, скидывая с плеча лопаты. В его голосе слышалась усталость, а на лице отражалась неприязнь к происходящему.

– Майор, да не гнусавь, и так хреново, – в тон ответил ему Николаев, потирая руки, которые уже начали покрываться грязью.

Рядом с ними остановились богатырского телосложения парни в спортивных костюмах, их лица были серьезными, но в глазах читалось недоумение.

– Мужики, вы уверены, что мы должны это делать? – спросил один из них, скрестив руки на груди.

– А как еще? – Прошипел Добротин, глядя на могилу, которая казалась ему не просто местом покоя, а настоящим проклятием. – Я не могу пойти в суд и сказать, что по предсказаниям какой-то ясновидящей…

– Я никакая-то! – Пискнула Вера, выглядывая из-за спины одного из парней. Она была маленькой и хрупкой, но в ее голосе звучала уверенность.

– Да уймись ты! – шикнула на неё Лена Баринова, поправляя волосы, выбившиеся из-под капюшона.

– Что за день такой, ночью, на кладбище да в такой компании! – Прошипел Добротин, чувствуя, как холодный ветер проникает под куртку.

– Чего тебе не нравится? Доброе дело делаем, Харитону помогаем! Хотя баб нам и не хватало, – ответил Николаев, пытаясь развеять напряжение.

– Мы не бабы, мы женщины, и мы так же в долгу перед Харитоном Ильичем, – повысила голос Елена, но тут же взвизгнула, когда над её головой пронес филин. – Ой!

– Тихо ты! – рявкнул на неё Добротин, чувствуя, как его нервы на пределе. – Давайте уже выкапывать.

– Ой! Только надо цветы убрать осторожно! – Пискнула Вера,

– Так давайте убирайте! – прошипел Николаев, нетерпеливо постукивая ногой по земле.

Ночная прохлада, густая и влажная, обволакивала кладбище, словно саван. Дым от сигарет Николаева и Добротина, призрачные клубы в лунном свете, растворялся в этой тишине, нарушаемой лишь монотонным стрекотом саранчи и далеким, таинственным уханьем филина. Полная луна, огромная и серебристая, казалось, застыла в небе, наблюдая с немым удивлением за этой странной, почти сюрреалистической сценой.

Женщины и охрана Бариновой, чьи лица были непроницаемы, как каменные изваяния, осторожно убирали с могилы венки и цветы. Их движения были отточены, лишены всяких эмоций, словно они выполняли ритуал, не имеющий отношения к человеческим чувствам. Николаев и Добротин, напротив, были живыми, нервными. Перекур закончился, и Добротин, бросив окурок в траву, подошел к краю могилы.

Земля, влажная и пахнущая прелью, неохотно поддавалась лопате. Каждый удар был тяжелым, словно сама земля сопротивлялась вторжению. Добротин взглянул на Николаева, который уже успел набрать в лопату первую порцию земли.

–Ну, с богом! – буркнул Добротин, и его самого передёрнуло от своих же слов. Это было не просто копание, это было нарушение покоя, вторжение в вечность.

Прошло минут десять, наполненных лишь звуками лопат и тяжелым дыханием. Вдруг раздался глухой стук.

Лопата стукнула о железо. – Всё, докопались! – выдохнул Николаев, его голос был хриплым от напряжения.

В яму спрыгнул парень, чье лицо было скрыто в тени. Ему передали гидравлические ножницы. Инструмент загудел, и этот звук, резкий и чужеродный, разорвал ночную тишину. Большой кусок железа был отрезан, и все фонари, направленные на него, осветили его блестящую, холодную поверхность.

–А с этим куда легче, – буркнул парень, продолжая кромсать железную обшивку гроба. Его движения были быстрыми и уверенными, словно он был привычен к подобным операциям. Наконец, он отодрал одну из досок. Но тут же он замер, закрыв рот рукой. Запах, рванувшийся из гроба, был невыносим. Тяжелый, сладковатый, с нотками гниения, он ударил в ноздри, вызывая тошноту. -Бери… пробы… майор! – Прохрипел парень, вылезая из могилы. Его голос дрожал, и в нем слышалось нечто большее, чем просто усталость. Это был страх, смешанный с отвращением.

Луна продолжала свой безмолвный, серебристый путь по небу, освещая эту сцену, где жизнь и смерть столкнулись в странном, тревожном танце. А запах, этот удушающий запах, остался висеть в воздухе, напоминая о том, что даже в самой глубокой могиле есть тайны, которые не должны быть раскрыты. Добротин, быстро взял пробы. Вся группа, словно по команде, принялась быстро закапывать могилу. Лопаты мелькали в свете фонарей, земля летела обратно в яму. Через полчаса, когда последние звуки инструмента затихли, а фонари были погашены, могила снова стала такой же, как несколько часов назад. Нетронутой, молчаливой, скрывающей свою тайну под покровом ночи. Только луна, все еще висящая в небе, казалось, хранила в своих серебристых глазах отблеск увиденного, не в силах понять, что же заставило людей нарушить вечный покой этого места.

"Всё, теперь надо их не спугнуть, чтобы они ничего не сделали!" – Добротин потёр лоб, чувствуя, как напряжение последних часов начинает давать о себе знать. Он смотрел на удаляющиеся силуэты, пытаясь унять дрожь в руках.

В этот момент тишину нарушил резкий звонок телефона. Баринова, словно ожидая этого, быстро ответила: "Да! Да, я поняла!" Она отключила вызов и повернулась к Добротину, её глаза горели решимостью. "Они вылетают в Мадрид, Альваро Кано и Мартин Кано."

–А она? – Спросил Добротин, имея в виду главную фигуру их расследования.

–Она в гостинице, её билет через два дня! В аэропорту Вас ждут билеты, Вас встретят, – сообщила Баринова.

Добротин покачал головой. -Нет, уж я лучше с их полицией пообщаюсь…

–Ну, ну давай, – съязвил Николаев, его голос звучал с легкой иронией. -Кому поверят испанскому кабальеро с голубой кровью или майору Российской полиции, у которого только доказательств – слова ведуньи и полупьяного обходчика! На месте разберемся. Лена, а пусть Ваши за этой «Джульеттой» проследят. И на анализ направить образцы надо.

Варя, чье присутствие до этого было тихим, но ощутимым, улыбнулась Добротину- У Вас всё получится!

Николаев усмехнулся. -Ладно тебе, ведунья, сиди уж! Мы тебя сейчас домой отвезем.

–Да не надо, – предложила Баринова, –я её отвезу, а вы езжайте сразу в аэропорт.

Три машины, до этого стоявшие в тени, ожили. Женщины, словно по команде, пересели в другую машину. Машины, каждая со своей миссией, разъехались в разные стороны, оставляя за собой лишь легкий след пыли и предвкушение развязки. Операция "Джульетта" набирала обороты, и никто не знал, к чему приведет этот стремительный бросок в сердце Испании.

***

Прошло два дня уже под вечер из гостиницы, явно второпях, выскочила миловидная женщина, и сразу же к ней подъехало в такси.

– Аэропорт!– Бросила она, кидая сумку на переднее сиденье.

Они уже проехали несколько кварталов, когда машина резко вильнула в проулок и остановилась, в машину тут же сели трое, женщина закричала, но ей тут же закрыли рот.– Слышь, ты, Джульетта, не ори!– Прошипел мужчина в он достал из кармана платок и заткнул ей рот, другой, одел на неё наручники,– вот теперь мне спокойно, а то еще кусаться будешь,– он зло сверкнул глазами.– Поехали Коля.

Машина рванула из проулка и направилась за город, уже через полчаса остановилась возле большого дома и въехала на территорию, женщины вытолкали из машины и отвели в небольшой домик, посадили на стул и застегнули наручники.

У женщины от страха текли слезы, дверь хлопнула, она оглянулась к ней подошла Баринова.

– Ну, здравствуй, Людочка, все хотела с тобой пообщаться,– она взяла стул и села напротив. – Ой, прости, совершенно забыла Джульетта Кано. Актриса ты как я вижу потрясающая, а вот мне интересно твой супруг наверно так и не узнал, что его деньги давно уже перетекли в твой карман. Четыре года в тюрьме, но деньги так и остались у тебя и такой план. Но, ты знаешь, в каждом плане есть маленькие огрехи. Ох, что это я такая не гостеприимная, – она вытащила кляп из-за рта Людмилы и даже вздрогнула когда из её рта полилась нецензурная брань , это была уже не окутанная несчастьем женщина.– А ты и его шлюха то же.

– Как не стыдно!– Лена поморщилась, – от такой милой женщины такие слова, – она неожиданно влепила ей оплеуху. – Мне жаль Харитона жить с такой мегерой наверно и врагу не пожелаешь, а когда ты его бросила да с такой травмой, да не могу поверить.

– Да подох уже Ваш Харитон подох , я ему клафелинчика накапала, да жене показала как мы с ним в постели развлекаемся.

– Ну, ты и дрянь! – Лена бросилась вон из домика, но вскоре вернулась, – жив Харитон уехал домой, а ты сейчас поговоришь с одним человечком. Андрей Станиславович.– Позвала она

– Вот, моя дорогая, – он достал из портфеля документы. – Это на отказ от родительских прав на Артема Харитоновича Мышикина и перевод для мальчика на полмиллиона долларов. Будьте добры подписать. Ах, да! – старичок кивнул, увидев, как Лена сделала большие глаза. – И дарственная Харитону Ильичу: машина и дом в Мадриде.

-Ну, вот ладненько, – усмехнулась Лена, когда Людмила тяжело дыша и сверкая глазами от собственного бессилия, подписала документы.– Я с тобой разобралась, а теперь ты поговоришь с моими людьми у них к тебе дело, а потом тебя ждет незабываемый домик на севере, честно, честно, там так красиво.

Людмила бросилась на неё, но ей тут же подставил подножку вошедший в домик опекун сына Лены,– привет!– Наигранной радостью наклонился он над Людмилой,– вот и свиделись , муженек то твой второй нас подставил, да и ты ручки погрела, а не скажешь моя дорогая куда он тогда товар заныкал?– Людмила завыла как бешенная и завертелась на полу.– О ты боже мой, актриса погорелого театра, знаем . знаем ведущая актриса тюрьмы , бис, браво, аплодисменты господа.

Елена уже не слушала, она поспешила в дом к сыну, быстро собрала вещи и сына и быстро юркнула в багажник машины, в машину сел молодой человек и выехал за ворота, только возле леса он остановил машину и помог ей сесть в машину. Через десять минут они исчезали в глубине леса.

****

Квартира Харитона

– Ну что полковник, давай!– Добротин мрачно смотрел, как у него ног лежат Харитон и Ника.

– Черт, ну не знал что они такие впечатлительные ,– прорычал Николаев, – перенесём их на диван, – да, хватит Вам плакать , -простонал он детям которые разревелись от того что родители в обмороке, – Артём ты чего стоишь, иди за водой! – Попросил он Артёмку, которого плача обнимала Вита.

Пару минут назад Харитон открыл дверь и первое что он увидел и услышал это Артёмку.– Ника , Ника ! – закричал он падая на колени и хватая сына в объятия, но тут же падая в обморок вслед жене.

Мужчины отнесли и Лизу и Харитона на диван, а Добротин стал опрыскивать их водой. Первый пришел в себя Харитон и бросился помогать жене, только потом, поняв, что это не сон они бросились к сыну.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.