carpindīma
просто жизнь

нулевая глава

должен открыто себе признаться – я на обочине жизни. посуди сам: работаешь то там, то тут на низовых работах, нигде не задерживаешься либо потому, что происходят конфликты, либо потому, что просто становится невыносимо скучно. яд рутины отравляет день за днём. казалось бы, в выходные живи собственной жизнью, кто тебе мешает? но усталость переносится и на выходные дни, один из которых уходит на то, чтобы выспаться и прийти в себя. и благо, если их у тебя еще два впереди, а если один, то я бы проводил такой день, сидя на кухне в тишине (если есть такая возможность) и думая о том, что я делаю в жизни не так. или просто наслаждался бы тишиной. никакой речи быть не может в таком ритме жизни о собственных желаниях. да и где их взять-то, желания? желание большую часть времени только одно – проспать всю жизнь.

жизнь – бесформенное безумие. от обилия всего в голове начинает рябить. люди делают что-то, чтобы просто делать. в этом, как будто, конечная цель. нет, не цель. и не конечная. но будто бы это здорово, если человек что-то делает и получает удовольствие сугубо от этого. а не из-за денег или чего-либо еще.

деньги. деньги – проблема, которую хочет решить каждый. точнее, не деньги сами проблема (хотя, есть люди, кто и так считает), а их отсутствие. постоянно приходится думать о деньгах. когда их мало, это подавляет тебя на каком-то глубоком уровне, даже если ты в данный момент об этом не думаешь. деньги нужны для всего: купить еды, одежды, лекарств, вылечиться от чего-то. если сейчас я, не дай бог, чем-то заболею, мне не на что даже лечиться. кажется, можно что-то получить бесплатно, но я не знаю.

и я уж не говорю о чём-то большем, вроде квартиры, дома. я вообще не понимаю, какую жизнь нужно жить, чтобы иметь стабильную работу, детей, семью. я этого не понимаю. как можно долго работать на одном месте, годами наблюдая эти однотипные картины?

я работал как-то 3 года в одном месте. это мой максимум. работа была непыльная. я сидел в логистической фирме при газпроме на должности специалиста (да уж, спецом там надо было быть отменным) по учёту. я должен был вносить в компьютер всё, что приезжает на базу временного хранения оборудования, и всё, что уезжает с неё на компрессорную станцию.

платили немного. что-то в районе 40к на 2019 год. но главным плюсом было то, что работать приходилось всего часа по 3-4. так вышло почему-то, что когда я устроился, поставки оборудования встали, и делать нам там было особо нечего. сначала я работал там вдвоем с начальником участка. у нас был оборудован офис в бытовке. бытовка была новой, еще одна стояла чуть поодаль от первой, для охраны, а между ними стоял какой-то деревянный домик, возле которого мы курили. так вот, мы приезжали на работу к 9 часам и просто сидели, занимаясь своими делами. я в основном смотрел фильмы либо видосы в ютубе, пил чай. он делал то же самое. в полдень мы собирались якобы на обед, но с него не возвращались, как правило. иногда лишь, когда из главного офиса озадачивали какой-то ерундой.

на этой работе, кстати, нам выдали рабочий автомобиль лада Ларгус. поскольку, начальник моего участка был лишен прав за вождение в нетрезвом виде, право управления досталось мне. машина, когда я забирал ее из офиса в СПб, была абсолютно новой, 26 км пробега, как сейчас помню. мне выдали топливную карту, и я стал еще и водителем для всех, кто работал у нас на участке (я забирал по утрам всех из дома, а после – развозил по домам). но мне это было не в тягость, ведь, по сути, за это я обладал машиной с бесплатным бензином и бесплатным обслуживанием. я пользовался ей, как личной, мне разрешили это даже в офисе в Питере, мол, ничего страшного. какого-то строгого учета израсходованного топлива не было. в общем, приятно было получить такой жирный бонус.

и так я жил какое-то время. приезжаешь на работу, смотришь кино часа 3-4, едешь домой. сплошное удовольствие, казалось бы. но было даже во всём этом что-то, что гложило меня непрерывно. об этом, быть может, позднее. эта книга не претендует на чёткую структурированность или даже на художественную ценность для кого-то. просто меня, как и тогда, что-то гложет, хоть жизнь моя отличается довольно сильно от той, которую я жил во времена описываемых выше событий. тогда фасад моей жизни выглядел великолепно для окружающих, у меня вот такая работа, куча свободного времени, машина, собственная квартира с новеньким ремонтом, прекрасная девушка. но внутри меня всегда что-то съедало. сейчас же я живу на съемной двухкомнатной квартире в Питере с другом. у нас нет денег. я снова залез в кредитку, чтобы оплачивать арендную плату. с первой моей работы в этом городе мне пришлось уволиться. месяц я проработал курьером на корпоративном автомобиле озон фреш. даже начал уже было попривыкать, деньги платили два раза в неделю, график 3/3. жить можно. по выходным писал свои треки. но в одну неделю буквально недавно на меня свалились несколько неприятностей. во-первых, я словил штраф за неправильную парковку на рабочем авто, за что с меня списали 3,5к. в этот же день я узнаю из приложения каршеринга, что я неправильно же припарковал их автомобиль, когда крайний раз возвращался с работы домой (работал я до 3 ночи и далеко от дома, поэтому возвращаться можно было только на карше или такси). в итоге с моей карты списали еще 8600 за эвакуацию авто, а также сверху должны наложить штраф гибдд, который на сегодняшний день еще не наложен судом. и на той же неделе я попадаю в небольшое дтп на рабочем транспорте. какой-то конченый мудак заказал 5 упаковок по две 6-литровые бутылки каждая, то есть 60 л воды (сука), и мне пришлось вплотную подъезжать к парадной. подъехав, я все выгрузил. давай трогаться – и не заметил в темноте (был вечер) каменную урну. в итоге притер немного бочину в паре мест. сущий пустяк, чуть-чуть слезла брендированная оклейка авто и немного краски суммарно площадью в сантиметра 3 квадратных. ну, я, разумеется, очень обрадовался и поехал дальше. заказы же ждут. вернувшись из этого рейса, я отфотографировал всё механику. он сказал, чтобы я после смены написал объяснительную и прислал фотографии своего паспорта и прав. ночью я, разумеется, ничего делать не стал уже, потому что сильно устал, и отправился на выходные. плюс я хотел знать, что мне грозит за эти пустячные повреждения, и зачем ему фото моих документов. следующим днём, когда я проснулся, я уже обнаружил сообщения от него, мол, где всё, что он просил? я задал несколько вопросов. мне сказали, что я должен был вызвать гибдд по факту столкновения с урной. я сильно удивился и даже переспросил, это что, шутка? но это не оказалось шуткой. я представляю, сколько бы я ждал приезда гайцов из-за дтп с урной. это примерно как вызывать скорую помощь из-за того, что ты споткнулся и подвернул ногу. я пару раз попадал в дтп не по своей вине, и один раз, кстати, на ларгусе, когда работал в логистической фирме. мне в зад въехал какой-то мужик. я вызвал тогда гаи, потому что машина была оформлена на юрлицо, и я не хотел ошибиться в самостоятельном оформлении документов. и даже в случае, когда было два участника дтп без пострадавших, я услышал от сотрудников, мол, зачем вы нас вызвали, пострадавших же нет, заполнили бы европротокол. они были очень недовольны и ехали к нам несколько часов. полагаю, возле урны я бы стоял часов 12, если не больше. в общем, мне было сказано, что я все сделал неправильно. я парировал тем, что мне не были объяснены такие нюансы на вводном инструктаже. тут же мне пишет старший механик, мол, что ты на меня пиздишь, тебе все было объяснено, а даже если и не так, то я подписывал какую-то там оферту, где все указано. по итогу, с меня захотели стребовать, минимум, 30к за сам факт дтп плюс еще примерно 30, а то и больше, за устранение повреждений. разумеется, меня такой расклад вещей не устроил, ведь даже 30к для такого ущерба – это несоразмерная цена. я сказал, что увольняюсь. я уже понял, что с 13 тысячами рублей, что висят в системе, как еще невыплаченная мне зарплата, я попрощался, ну и бог с ними. мне написали, что если я постараюсь устроиться в озон в любом городе России, остаток долга будет висеть на мне. да, бегу и спотыкаюсь на работу, где нужно таскать 60 л воды каким-то уебням. на том и закончилась моя первая трудовая деятельность в Петербурге, и вот я здесь и сейчас, лежу на диване в полседьмого утра и пишу это на своем телефоне.

глава первая

я всегда тяготел к тексту. текст я люблю. первое, что приходит на ум, когда обнаруживаешь в себе такой интерес, это стать писателем. и у меня были такие попытки. я писал, неосознанно подражая стилям читаных мною писателей. пробовал сочинять, но понял, что сочинительство мне неинтересно. по крайней мере, сейчас. жизнь красива сама по себе, в ней много такого, чего не расскажешь в беседе даже с близким другом. не сформулируешь так.

многие попытки я делал писать. писал дневники, чтобы опустошить свою голову перед сном, стараясь наделить свой слог вычурным изяществом. и я это умею. но понял, что стараться бессмысленно. ты не можешь быть лучше, чем есть, поэтому единственную возможность для себя писать и публиковать что-то я вижу в ведении такого же дневника, как и ранее в рукописном виде я вёл для себя, где будут отражены события настоящего, а так же неизбежные провалы в прошлое, которое обязательно должно быть законспектировано. я не знаю, зачем. просто надо. и что может быть проще в современном мире, чем взять смартфон и вот так вот напечатать своих мыслей? можно даже надиктовывать, но это не то.

сейчас я уже почти два месяца живу в Питере. мне 28 лет, и я впервые решил переехать из своего небольшого родного города неподалёку. город хоть и небольшой, но известный среди туристов в последние годы. мне особо никогда не нравился Питер. когда я учился в школе, большинство моих сверстников мечтали покинуть город и переехать в спб, а меня он не привлекал. поступать, разумеется, в его университеты было ближе всего, но я и поступать никуда не хотел. но об этом, думаю, позднее.

все 28 лет жизни, за исключением года в армии, я прожил в ***. и в последнее время я начал ощущать, что изжил этот город. я сменил в нём кучу работ. круг общения сузился до нескольких людей, с которыми я и не чувствовал себя вполне комфортно. просто общались, потому что человекам нужно общение.

этим маем (пишу я это в ноябре) я в очередной раз менял работу. этот год вообще богат на смену работ, но что поделать. я устроился работать в заведение под названием Францисканцы. оно располагается в исторической части города, занимается продажей сувениров и пива, а в этом году у них еще открывалась и кухня, поэтому им и требовался дополнительный персонал. собеседования не было, просто пообщался с владельцем соседнего заведения, который, как я понял, был тесно связан и с этим. францисканцами владел другой человек, но собеседовавший меня был в доле или что-то вроде того. мне срочно нужна была работа, а здесь выплачивали деньги день-в-день, что меня и привлекло.

четких обязанностей у меня там не было. нужно было и зазывать гостей, проходящих мимо, и впаривать сувениры якобы местных мастеров, а по факту купленные на али экспресс; предлагать выпить пива в средневековом гроте, будто бы являвшимся кельей францисканцев когда-то. место было проходным, туда-сюда курсировали группы туристов с экскурсоводами, некоторые из которых сами и приводили людей туда. в самом гроте людей помещалось не так много, поэтому там всегда была толкучка. люди дегустировали якобы местное пиво, являвшееся обычной массмаркетовской разливухой. поскольку я в своей жизни не единожды работал в разливайках, я привык к такому способу наёба, но каждый раз, когда приходилось вот так продавать какую-нибудь ссанину от балтики в кеге как какое-то сваренное местным производителем пивко, что-то ёкало. единственный способ не чувствовать уколов совести от этого – самому накидаться этим пойлом на работе, что я и начал делать, немного погодя.

работать нужно было в рясе монаха, подпоясанной веревкой. она не совсем соответствовала канонам францисканцев, потому что тех звали серыми братьями, а рясы у нас были коричневыми, на что нам нередко указывали туристы, слушавшие экскурсоводов, стоя прямо на уличной территории нашего заведения. эта уличная территория состояла из небольшой площадки, на которой располагались посадочные места для желавших остановиться, выполненные в виде деревянных бочек вместо столов и ко́злов с сёдлами вместо стульев. стоит отдать должное, само заведение имело визуальную притягательность, и первое время даже было интересно наблюдать удивление других людей, проходящих в локации.

первый мой рабочий день случился первого мая. длинные выходные. большой туристический поток. а также открытие кухни в заведении, которой до этого просто не было три года существования места. нам выдали меню, чтобы мы изучили. и мы начали зазывать гостей у нас пообедать.

я как-то сразу почувствовал себя свободно в своём новом образе, начал активно приглашать людей и театральничать, чтобы не было так скучно. люди в основном бродили в составе экскурсионных групп, и никто особо не соглашался остановиться, поскольку у них был запланированный маршрут по достопримечательностям. однако в обед, как мне помнится, хлынули толпы народа, которым мы закидывали идею посетить нас. если слишком подробно не расписывать, случился полный обсёр запуска кухни, блюда готовились по часа 2, повара не были готовы к таким приключениям. хапнули негативных отзывов. так прошел мой первый рабочий день в этом месте, но я заработал тогда, кажется, тысяч 5, и остался не совсем разочарован.

нас там работало не очень много. был, так называемый нами, старший монах, который отвечал там буквально за всё. я впоследствии прозвал его Жан-Вован – большой парень, работавший там дольше всех, ходивший в уже изрядно залатанной и засаленной рясе. люди отмечали его аутентичность. и так же был еще один парень с большой черной бородой, носивший рясу на разноцветную зимнюю куртку. он всегда работал за прилавком, где продавался глёгг, эдакий глинтвейн на белом вине с миндальный настойкой на коньяке, пряностями и яблочным соком. так же за прилавком продавались те самые сувениры "от местных мастеров". мы с ним довольно быстро нашли общий язык, его звали Ваня, и он работал тут уже какое-то время. по сути, мы работали втроём. Ваня за прилавком зазывает людей пройти в грот и попробовать пиво. Жан-Вован в гроте опаивает согласившихся и продает им сувениры, я же бродил по территории первое время, предлагал зашедшим с другой стороны попробовать нашу кухню и обслуживал тех, кто согласился посидеть за столиками на улице. в сами майские праздники на помощь нам явился сам владелец заведения со своей женой, молодая пара. и вот так мы как-то еле-еле вывозили все эти дни.

праздники закончились. как по расписанию наступили холода, и мы часто выходили в смены вдвоем с Ваней. народу, как правило, было совсем немного, поэтому мы просто стояли за прилавком и, как один раз сказал владелец, точили лясы. пили глёгг, потому что бывали дни ещё по-зимнему холодные. мы очень быстро нашли общий язык. смеялись над всем на свете: начиная от организации работы в данном месте и заканчивая нашим идиотским внешним видом. общались о различном творчестве, разговаривали об антихайпе и прочей рэп-движне. и так проходил последний месяц весны.

как-то раз, вот так работая вдвоем, мы закрывали смену, и, не сговариваясь, засели в нашем гроте с разливным пивом. он подсчитывал кассу, я разлил нам по кружкам бесплатное пиво, и мы засели. в основном пиздели о всякой псевдофилосовщине, рассказывали факты своей биографии. короче, познакомились так, что в конце нашего выпивалова были вот такие диалоги:

– а что, если за пределами этого грота ничего нет?

– тогда ничего нам не мешает налить еще по одной!

наверное, мы бы засиделись там черт знает до скольких, но нужно было сдавать ключи от нашего заведения в соседнее, с которым наше было аффилировано.

думаю, за всё время моей работы мы выпили там втихаря (и не очень, но об этом позже) несколько кег пива, медовухи, портера. проработал я там с мая по середину августа. до того времени, как я туда устроился, я был в завязке от вредных привычек на протяжении нескольких месяцев, однако, работа с людьми в сфере обслуживания не щадит никого. благо, никакого учёта проданного алкоголя там не было, да и не могло его там быть с таким туристическим потоком и недостатком персонала – просто некому и некогда этот учет было бы вести. да и владельцы не сильно были этим озабочены.

туристический сезон понемногу набирал обороты. приезжих становилось всё больше, работы, соответственно, тоже. я сам собой закрепился на роли официанта, потому что стоять за прилавком и озвучивать одни и те же речевки "попробуйте глёгг", "пройдите в наш старинный грот 14 века", "располагайтесь у нас, чтобы отведать наших блюд из средневекового меню" и так далее мне довольно быстро надоедало, а Ваня справлялся с этим достаточно легко и с должным смирением разбивал своим каменным спокойствием волны прибывавших туристов. в гроте я тоже долго не мог находиться трезвым. во-первых, сам по себе он весьма тесный с низким сводчатым потолком из кирпича. после долгого нахождения там начинало давить на нервы. во-вторых, там становилось со временем слишком душно – много выпивавших гостей, пары́ наливавшегося пива делали нахождение там для меня невыносимым в трезвом виде. в-третьих, там банально не ловил интернет, что мне, человеку зависимому от постоянного залипания в смартфоне, просто приговор. однако, бывали дни, когда я почти целыми днями работал в гроте, изрядно напивавшись, чтобы быть в состоянии вынести это душное тесное пространство, а также чтобы с бо́льшим энтузиазмом развлекать гостей россказнями про Франциска Ассизского, историю города и вкусовые прелести пива, сваренного "по старинным рецептам".

Жан-Вован постоянно пытался контролировать наше с Ваней состояние, однако ничего с нами поделать он не мог. много раз застукивал нас за наливанием себе в стаканы бухла, но никаких штрафных санкций за этим особо не следовало, потому что просто некому было работать, и мы пользовались этим положением, продолжая прибухивать в попытках снять стресс от интенсивной работы.

работа на должности официанта, нужно сказать, была самая что ни на есть интенсивная. и с точки зрения морального прессинга вечно недовольных сервисом гостей, и с точки зрения физической нагрузки на организм. дело в том, что само заведение было нетипичной планировки. на улице стояла та самая Ванина лавка, сразу за ней располагался вход в подземелье. немного в стороне были на довольно обширной территории расположены посадочные места, которые прибавлялись владельцем в довольно большом количестве при приближении к пику туристического сезона. но самый смак был в том, что кухня заведения располагалась на втором этаже того же здания, в котором располагался грот, но вход на лестницу до кухни был на расстоянии шагов 15-20. то есть, чтобы обслуживать людей, сидящих на улице или в гроте, нужно было ходить по крайне крутой лестнице с высоким ступенями (их было штук 10-12) вверх-вниз бесчисленное количество раз. вишенкой на торте было то, что в середине этой самой лестницы, которая освещалась фонариками, стилизованными под какие-то лампадки в черепках битой глиняной посуды, над головой был выступ, о который бился головой каждый непредупрежденный гость, обладавший ростом выше среднего. поскольку лестница из-за особенностей освещения находилась в средневековом полумраке, заметить выступ удавалось далеко не каждому. даже я, уже работая какое-то время, в пьяном угаре неся блюда вниз, бился об этот выступ головой.

на втором этаже до кучи располагалась не только кухня, а еще достаточно большое количество посадочных мест. было небольшое помещение, выполненное в средневековом стиле, через которое можно было выйти на балкон, с которого открывался весьма живописный вид на весь двор заведения, а также на старинную средневековую усадьбу, являвшуюся центром притяжения туристических групп. и всё это великолепие порой приходилось обслуживать усилиями одного-двух человек. то есть нужно было обслуживать столы, находившиеся на одном этаже с кухней, а также принимать и носить заказы столов снизу и (!) в гроте, потому что Жан-Вован не мог получить уведомления от приложения в смартфоне о готовности блюд из-за отсутствия интернета в средневековом подземелье. по примерным подсчётам умных часов еще одного официанта, который до середины лета работал нечасто из-за сессии, в день можно было нашагать тысяч тридцать шагов, большая часть из которых была совершаема по этой лестнице.

добавляло всему этому беготни еще и то, что пиво для гостей наливалось только снизу. краны были расположены у входа на эту самую лестницу. оформлено это место было как старинная передвижная торговая точка из дерева на колесах. место было достаточно укромным, и там я часто наливал себе пиво, чтобы немного хоть прийти в себя. но и с наливом пива всё было не так-то просто: некоторые сорта пива по разным причинам зачастую были не подключены к кранам в этой телеге, а налить их можно было только в гроте. то есть ситуация складывалась такая, что если кто-то в крайне точке балконной посадки заказал определенных сортов пивка, то мне нужно проделать путь через балкон, зал, зайти в кухню за чистыми бокалами, спуститься по крутой лестнице до телеги, налить три кружки из пяти заказанных, обнаружить, что еще две кружки я могу налить только в гроте, пройти с этими пустыми кружками еще шагов 20 в подземелье, протиснуться сквозь небольшую толпу людей, которые стоят в сувенирной лавке, которая служила эдаким предбанником самого грота; дождаться очереди на налив пива, потому что Жан-Вован в этот же момент обслуживает экскурсионную группу; начать наливать пиво в кружки и обнаружить, что в кеге оно закончилось. после этого пойти в служебное помещение, где складировались эти кеги, снова протиснуться через толпу людей в лавке, но уже с кегой. подключить её к крану, налить пенящееся пиво, выходящее из берегов кружки, снова пройти через толпу в сувенирной лавке, дойти до телеги, забрать уже налитые кружки пива, преодолеть эту крутую лестницу, по которой туда-сюда бродят входящие и уходящие люди; попутно предупреждать их о выступе, пройти через зал на втором этаже, гости которого пытаются озадачить тебя вопросами об их собственных заказах, и, наконец, принести пиво за столик. там ты выясняешь, что что-то перепутал и вообще долго нёс заказ. и это только один, так сказать, квест. а теперь, мой дорогой читатель, умножь всё это на количество столов, которых было, кажется (прямо сейчас я вспоминаю и веду мысленные подсчёты), двадцать семь и все эти заказы летят параллельно. ладно, врать не буду, совершенно полную посадку за все время работы я увидел раза два, но даже при занятости половины заведения, работа превращалась в сущий кошмар, который невозможно было вывезти трезвым.

надо ли говорить, что после нескольких таких пробежек ряса превращалась в пропитанную по́том тряпку? первые дни мая это было еще не так, поскольку ее приходилось носить сверху на куртку, но с приходом жары в наши края, когда сперва я носил её на футболку, а потом и вовсе на полностью голое тело, ряса источала зловонный шлейф за идущими монахами. причем это я еще обладатель дрищавого телосложения и не особо потлив, а вот иногда так же, как и я, носившийся Жан-Вован даровал находящимся рядом людям незабываемый аромат страдающего средневековья. все эти особенности мы, монахи, отмечали как работающие на создание глубокой атмосферы заведения детали.

такова была часть специфики работы. вспоминая сейчас, всё это и является таким в голове: красивым местом с интересной задумкой в исторической части города, интересным интерьером, пропахшим потом бегающих туда-сюда монахов, запахом перегара и вкусной, к слову, еды (о готовивших её и моих с ними отношениях пойдет повествование в дальнейшем).

когда я только устроился, и мне выдали униформу, к ней я получил верёвку для подпоясывания. но поясом это было трудно назвать, потому что длиной и толщиной это было что-то среднее между веревочками, которыми подписывались мои коллеги, и канатом в школьном спортзале. сперва я не понимал, как его нормально повязать, складывал его вдвое, обвязывался и вязал на нем три узла, которые символизировали в францисканском ордене три обета: нищеёбства, безбрачия и послушания господу. помню, мы даже шутили, что все это нам соответствует. мы, по факту, были нищи на тот момент, в отношениях не состояли с женщинами, а бога, так или иначе, слушаются все, потому что иначе невозможно. это всё условно было, конечно, но позволяло рождать разные шутки-прибаутки о нашей работе и разряжать обстановку. нередко подходили экскурсионные группы во главе с экскурсоводом прямо к нам, стоявшим иногда без дела. и экскурсовод начинал рассказывать об ордене францисканцев, показывая на нас. одним из таких запомнившихся мне экскурсоводов был Демьян, хотя его первое имя было, как и мое, Дима, но он его зачем-то сменил позднее. это был низкого роста мужичок со средней длины волосами, завязанными в хвост. он часто пользовался моим нахождением где-то рядом с лавкой, возле которой мы стояли с Ваней, разговаривали на разные темы, пили пиво и другой алкоголь, который он приносил на смену. и вот когда этот Демьян подходил рассказывать что-то о францисканцах, я зачастую стоял уже поддатый и довольный, особенно если стояла еще и хорошая погода. он рассказывал об этих самых трех обетах, показывая на нас рукой. люди, в шутку проникавшиеся его рассказами, с улыбкой подыгрывали и говорили что-то вроде "ох, бедные". и пару раз он подходил ко мне и брал меня за тот самый канат, болтавшийся у меня между ног до самых ступней, вытягивая его к себе и показывая те самые узелки, которые, как он любил шутить, перебирают францисканцы по ночам в своей келье, думая о вечном. ощущения от этих прикосновений были странные, будто меня кто-то потрогал за мой духовный пенис. это было моей дежурной шуткой в разных вариациях среди коллег-монахов, мол, мой духовный пенис самый большой среди нас всех. в общем, у нас с этим Демьяном образовался странный тандем. иногда, когда у меня было настроение, я вклинивался в структуру его повествования в момент, когда он рассказывал о том, что францисканцы знали, как минимум, два языка – латынь и местный. я знал первые 4-5 строк из Метаморфоз Овидия на своем кривом латинском, потому что какое-то время учил его по учебнику кембриджского университета, который нашел в интернете. и в момент, когда я слышал про латынь, я декламировал:

in nova fert animus mutatas dicere formas

corpora. di coeptis nam vos mutastis et illas

adspirate meis primaque ab origine mundi

ad perpetuum deducite tempora carmen.

строки были вообще не в кассу, если браться за перевод, но на туристов производило впечатление, и это создавало определенное настроение.

– ниче себе, ты латынь знаешь? – спросил у меня Ваня.

– знаю – это громко сказано, – ответил я, – мои знания латинского находятся на уровне букваря, но в одно время мне было интересно поизучать мёртвый язык.

– круто-круто! ты вообще что за фрюкт такой? – эту фразу он часто мне повторял потом в нашем общении.

– ну, интересовался разным, да, но в итоге-то что, это никуда не привело, стою здесь в жару, пью пиво на работе псевдомонахом, толкая китайские безделушки под видом изделий ручной работы, смешно это всё.

– да это всё просто происходит, и оно само по себе пиздато, наблюдать за этим. мы же просто наблюдатели действительности, творящейся в наших головах, ничего не решаем.

с этого начались наши философские баталии. Ваня был приверженцем дзогчена – некоего ответвления буддизма, о котором я до его рассказов не слышал. мы часто разговаривали на эту тему, спорили, но было что-то общее в наших взглядах на жизнь, несмотря на то, что я не принимал целиком его точку зрения.

– то, что ты рассказываешь, это же просто солипсизм. мол, объективной действительности не существует, а есть только ты, весь универсум это ты.

– а кто ты-то? кто это говорит?

– я!

– кто я? кто этот я? я вот даже не понимаю, кто это все произносит. это просто происходит. а сифилистику твою, – так он в шутку прозвал солипсизм, – я не понимаю.

– да происходит и происходит, нечего тут, – отвечал я, – но я согласен, что как ни крути, всё это замечательно, если присмотреться. жизнь, люди.

– да, да. и вот эти птицы, что прилетают сюда попить. это всё одно.

возле лавки стояла деревянная бочка, на поверхности которой после дождей скапливалась вода. очень часто прилетали голуби, воробьи, чтобы попить этой воды. когда дождей подолгу не было, Ваня подливал на поверхность бочки воду из канистр, из которых пили и мы. хотя, мы чаще пили что-то другое. на этой же бочке стоял какой-то старый клеймленый кирпич старого финского кирпичного завода Таммисуо, который продавался за 500 рублей.

– ладно, люди пришли, пошёл я, – говорил я, когда моменты безлюдья заканчивались, и я вынужден был идти их обслуживать.