Игорь Римски
Я – река

Человек на восемьдесят процентов состоит из воды – так написано в школьных учебниках. А я состою из воды на все сто. Может, поэтому мне так легко плыть по течению, даже не вставая с места.

Не знаю, кому я рассказываю эту историю – вам или себе. Теперь всё так запуталось. Как бы там ни было, я по‑прежнему всё та же маленькая двенадцатилетняя девочка.

Или нет?

Что мне вам рассказать о себе? Вся моя прошлая жизнь – это смена дня и ночи. Мой мир и мои друзья – персонажи книг и фильмов, которых я перечитываю и пересматриваю снова и снова. Я никогда не вставала – всё из‑за болезни – с моего «Трона». Так я в шутку называю свою кровать: она устроена как маленький космический корабль – с панелями, подсветкой и всем, что нужно под рукой. Даже туалет здесь.

Конечно, мне очень одиноко. Хотя я никогда в этом не признаюсь. У меня почти нет знакомых. Виртуальных – масса, но они, конечно, не в счёт.

Мама умерла, когда мне не было и шести месяцев. Папа у меня – и мама, и папа, и даже Гэндальф. Он и его «шайка» колдуют над созданием суперкомпьютера. Очень дешёвого. Такого, что его можно будет продавать по доллару за штуку.

Как‑то в самый Новый год папа влетел ко мне в комнату и закружил по ней.

– Сара! – кричал он. – Сара, он работает! Я величайший маг всех времён!

Папа был счастлив. Я тоже. Он даже попытался меня обнять и чуть не выдернул капельницу.

Мы устроили маленький праздник. Папа перенёс в мою комнату электрокамин и наряженную ёлку. Потом долго сидел у камина, смотрел на мерцание огней, а я пробовала шампанское – совсем немного. Необычный вкус. Мне понравилось.

А наутро пошёл снег – и мне стало хуже. Доктор с папой шептались на пороге комнаты. Я поняла, что дела мои плохи. «Тут нужно посылать не за доктором, а за священником!» – так сказал бы доктор Ливси.

Врач ушёл, а папа долго сидел на кровати, молчал и гладил мою руку. Я тоже молчала.

– Я тебя вытащу, – сказал он, встал и вышел из комнаты.

Мне было так жалко его. Не себя – его. Я знала, что рано или поздно мой слабенький организм не выдержит. Мне кажется, сколько себя помню, я всегда это говорила. Но папа мне всегда повторял: «Я тебя вытащу».

Папа хоть и волшебник, но не Барон, чтобы вытаскивать и себя, и меня из той трясины, что нас постоянно засасывает.

За окном валил снег огромными хлопьями, и мне так хотелось, чтобы хоть одна снежинка упала мне на ладошку.

Я не умерла. Папе даже не пришлось для этого меня вытаскивать.

Но однажды, в мае, он пришёл ко мне и сказал:

– Сара, мне нужно с тобой поговорить о очень важных вещах. Вернее, об одной важной вещи. Мы не можем вечно обманывать судьбу. Всё это… – он обвёл руками мою систему жизнеобеспечения, – лишь отсрочка.

Я видела, как он волнуется, и изо всех сил старается быть убедительным. Только вот кого он собирался убеждать – себя или меня?

– У меня есть план, – продолжил он. – План, который может всё изменить.

Он замолчал.

– Папа? – спросила я.

– Ты же путешествуешь в 4‑D? – спросил он.

– Да, – ответила я.

Я часто подключалась к виртуальным развлечениям. Вирт – моя единственная дверь в мир, где я могла потрогать (пусть и не по‑настоящему) траву. За это я получала нагоняи: 4‑D слишком нагружал нервную систему.

– А что скажешь, если я смогу переселить тебя в такой мир?

Одиночество променять на одиночество. Я боялась одного: потерять единственное, что у меня было, – возможность видеть отца, прикасаться к его руке, чувствовать запах его сигарет. Но за обретение надежды можно отдать многое. Я хотела жить.

– Мы можем загрузить твоё сознание в память нашего компьютера. А когда‑нибудь мы научимся записывать этот образ обратно – в человеческий мозг. Тогда нужно будет только найти донора…

Старая песня. Мы, наверно, тысячу раз говорили об этом с папой. Но раньше «финальный отсчёт» не был столь коротким.

– Ты будешь жить здесь, – он вывел на экран картинку.

– Что это, пап? – у меня помимо воли вырвался удивлённый возглас.

На экране было нечто вроде небольшого плавательного бассейна, закрытого прозрачным куполом.

– Это водный компьютер. Примерно миллион с небольшим йоттабайт памяти. Хватит места, чтобы поместить тебя и целый мир в придачу.

Он сделал паузу, словно подбирая слова.

– Разум на Земле когда‑то вышел на сушу из воды. Теперь настала пора вернуться к истокам. Это просто как очередное путешествие в вирт.

Я молча смотрела на купол.

– Структура воды зависит от того, как организованы её молекулы. Молекулы могут формировать кластеры. А кластеры, – он поднял взгляд, – могут выступать своеобразными ячейками памяти. Вода – природный компьютер с почти неограниченной памятью.

Тут папа, как фокусник, извлёк из кармана и протянул мне небольшой пакетик, в котором поблёскивало что‑то похожее на пыль.

– Наниты, – пояснил он. – Они выстраивают молекулы воды в ячейки памяти. У них простой интерфейс обмена данными и набор микрокоманд. Установленная операционная система поддерживает равновесие водного компьютера. Водную структуру нужно постоянно контролировать. Кое‑какой софт мы загрузим прямо в твой образ – в основном чтобы тебе было проще общаться с твоим миром.

– То есть мне не нужно будет каждое утро самой включать солнце? – попробовала пошутить я.

– Нет, – улыбнулся папа. – Ты, конечно, сможешь менять свой мир. Правда, на большинство физических констант наложены строгие ограничения. Ты сможешь выращивать горы, создавать моря или фантастических животных. Но изменять ход времени или свои биоритмы – не получится.

– Выходит, у меня будут все шансы заболеть виртуальным насморком?

– От этой напасти я тебя избавлю, – рассмеялся папа. – Болезни и бытовые травмы исключаются! Мир будет безопасен на сто процентов.

– И кто‑то ещё говорит о сохранении законов физики!

– Я буду с тобой каждый день, – серьёзно сказал папа, сжимая мою ладонь. – И твои виртуальные друзья тоже могут тебя навещать. Ты можешь составить список допущенных лиц.

И я заснула. А на следующее утро проснулась уже другой.

Меня скопировали в водный компьютер, подключив интерфейс прямо к коре головного мозга. Не очень эстетично, конечно.

По сути, ничего не поменялось – кроме того, что я была свободна от своего отягощённого болезнью тела. Со мной были папа и несколько взрослых – образы учителей, которыми управляли операторы из реального мира. Папа находился со мной по пятнадцать часов в сутки. Когда у него находилось время на сон?

Честно говоря, это были мои лучшие дни в жизни. Боже, как славно быть полноценным человеком! Лазить по деревьям, нырять с утёса, нежиться на горячем песке…

Шесть часов занятий в школе, восемь часов – обязательный сон. Остальное время я была предоставлена сама себе. Что за чудо – жизнь!

Первое время я только и делала, что наверстывала упущенное в детстве. Хотя, как говорил папа, в моём распоряжении теперь была вечность. Он, конечно, немного преувеличивал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.