Анастасия Маркелова
Портрет скакуна

© Анастасия Маркелова, 2025

© В оформлении использованы материалы по лицензиям shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

Пролог

«Дорогой дневник… Я должна рассказать тебе кое-что важное…»

С этих слов начинаются все самые секретные секреты, все самые головокружительные приключения. Но Ася знала, что ее история – совсем не головокружительная. Скорее, сердцеразбивательная. А может, и вовсе посредственная и скучная, как она сама.

Ася ничего еще не писала в своем скетчбуке, только делала зарисовки. Но сейчас потребность выразить все словами была слишком сильной.

«Кажется, я больше никогда не смогу дружить с Машей».

Она со вздохом отложила черную гелевую ручку, встала и подошла к окну. В небе наконец-то светило солнце, вторая половина сентября обещала быть теплой. Еще несколько недель в школе – и снова каникулы, и будет передышка.

Ася вернулась к столу и раскрытому скетчбуку. Взяла ручку и покрутила ее в пальцах. На указательном – запекшаяся кровь, на безымянном – пластырь.

Она попробовала поискать нужные слова, но они всё не шли на ум, поэтому через некоторое время на листе стали появляться крошечные черно-белые картинки. Деревья, заборчик, поле, лошадка в углу… и девочка, растерянно сидящая на земле. Что это? Слезы на щеках или растрепанные волосы? Картинка такая маленькая – не понять. И сама Ася тогда была такая маленькая, что ей было не понять, рухнул ее мир совсем или просто перевернулся с ног на голову.

1. Группа поддержки

Все началось на третьей неделе августа, во вторник, когда мы с Машей – моей лучшей (и единственной) подружкой – должны были вместе пойти в школу на собрание. Учительница решила отрепетировать с нами стихи, которые мы будем читать на линейке. А заодно и выдать учебники для седьмого класса. Конечно, таким образом лето принудительно закончилось дней на десять раньше. Но стихи важнее лета, не правда ли?

И вот утром, перед самым выходом из дома, я получила сообщение от Маши: «Приду в школу позже, не жди». Это сразу же выбило почву у меня из-под ног – или как там говорят? – подрезало крылья. Ведь идти туда в одиночестве – то еще испытание.

На репетицию явились не все, и слава богу – не случился полный хаос, который, как говорила учительница, был визитной карточкой нашего класса. Кто-то еще не вернулся из отпусков или с дач, кто-то наверняка притворился, что не вернулся. Пришли самые ответственные, которым больше делать было нечего. И те – с подрезанными крыльями. А Маша… Она влетела в класс только через полчаса после начала репетиции, сияющая, как медный поднос в бабушкиной гостиной. Привычным жестом откинув за спину длинный хвост, шепотом сообщила мне, что она теперь звезда. И не какая-нибудь звезда, а конного спорта.

Я даже не поняла, а точнее, не восприняла это всерьез. Слишком хорошо знала Машу. Она всегда была большой любительницей повыдумывать и – что уж тут скрывать – повыпендриваться. Вот только оказалось, что на сей раз подруга ни капельки не выдумала. Оказалось, Машин папа согласился возить ее в школу верховой езды, так как за городом, буквально в двадцати минутах от нас, открыли новенькую конюшню.

Я об этой конюшне ничего не слышала. Как и о том, что Маша питает страсть к конному спорту. Не помню, чтобы раньше она интересовалась лошадьми.

Да и сейчас ее как будто больше интересовали наряды, которые понадобятся для занятий.

После репетиции мы сидели на лавочке у школы – я задумчиво жевала желтое яблоко сорта «медовый бочок», а Маша листала картинки на «Пинтересте».

В перерывах между укусами я крутила яблоко в руках, гадая, какой ракурс выигрышнее для натюрморта, а в голове тем временем звучал голос преподавательницы по художественному мастерству: «Не забудьте про свет! И тень!»

– …и сапоги для верховой езды! – весело прощебетала Маша справа от меня.

– А? – нахмурилась я.

– Эй, Пучкова! Че опаздываешь? – послышался сзади насмешливый голос.

– А тебе-то, Вань, какое дело? – Маша медленно обернулась и из-под полуопущенных ресниц кокетливо посмотрела на нашего одноклассника. Я не очень понимала, как можно кокетничать с тем, кто еще год назад грыз ногти и ковырялся в ушах на виду у всего класса. За лето Ваня вырос, превратившись… ну, впрочем, он превратился в долговязую версию самого себя. Кроме роста, вроде бы ничего и не поменялось. По крайней мере, улыбка осталась та же, наглая и самоуверенная. С ним рядом стоял его лучший друг Егор, теребя отросшую челку – это я могла сказать не глядя. Он всегда оказывался рядом с Ваней и всегда ерошил челку. Эти двое были… как там? Не разлей вода, не разрежь пила. Не разбей кокос.

– Мы тут за тебя отдувались, между прочим, так что рассказывай, – потребовал Ваня.

– Расскажу когда-нибудь! Если будешь хорошо себя вести!

– Ну вот, так и знал, что никогда! – захохотал тот.

От этого громкого смеха я невольно вздрогнула всем телом, спровоцировав еще один приступ хохота у одноклассника.

Мы с Машей довольно долго шли до моего дома: она как будто намеренно плелась еле-еле, чтобы успеть обсудить со мной все подробности своей будущей звездной жизни. А звездой она на полном серьезе собиралась стать. Не то чтобы я в ней сомневалась – как раз напротив, вот только устала сильно и хотела поскорее остаться одна. Маша проводила меня до самого подъезда и, даже когда я, попрощавшись, зашла внутрь, крикнула мне вслед что-то про соревнования и медали.

– Уф-ф… – выдохнула я, нажав кнопку лифта. Он торчал на минус первом, как и мое настроение.

* * *

Днем я была сама не своя. Мама бы сказала – как в воду опущенная. Именно это, впрочем, она и сказала.

Я сидела напротив нее за обеденным столом, болтая ложкой в тарелке с остывшим супом.

– Асенька? Все в порядке? – Мама обеспокоенно потрогала мой лоб.

– Да… – протянула я. – Я не заболела, мам.

– А почему ты совсем не ешь? Что-то случилось?

– Нет, мам. Просто не хочу. Устала от этой… репетиции. И от Машиных рассказов. Зачем вообще человеку нужны соревнования и медали?

Мама бросила на меня растерянный взгляд.

– Ну, кому-то нужны. Есть очень амбициозные люди. Им надо быть во всем первыми. А что там у Маши?

В двух словах рассказав маме о Машином желании стать звездой, но не упомянув про конюшню, я со вздохом встала из-за стола.

– Ладно, мам, я потом поем.

– Хорошо, милая. Разогрею, когда скажешь. Иди отдохни.

Мама кинула на меня еще один взгляд, на сей раз встревоженный, с этим я и поплелась в свою комнату, по пути вытащив из рюкзака телефон, чтобы поставить на зарядку.

На экране высветилось сообщение:

«У тебя все нормик? Ты какая-то странная».

«Ага. Чувствую себя не очень. И лето заканчивается», – написала я в ответ и, положив телефон на тумбочку, растянулась на кровати. В животе расползалось непонятное чувство – не то обида, не то тошнота, – и все, абсолютно все страшно бесило.

А еще всякие дурацкие мысли настырно лезли в голову. Школа почему-то пугала и нервировала меня, совсем как в детстве – когда я только-только пошла в первый класс. Я тогда плакала по утрам – не хотела вставать и идти в это страшное место, к этой строгой учительнице и вредным одноклассникам. Во втором классе я уже обожала учительницу и дружила со многими из ребят. Но первый класс был настоящим кошмаром. Вот и теперь я чувствовала не предвкушение, а нечто среднее между тревогой и отчаянием. По литературе зададут написать сочинение «Как я провел лето» – а это просто ужасный кринж, плечи снова будут ныть от тяжелого рюкзака, одноклассники шушукаться о чем-то своем, а погода начнет портиться, портиться, пока не испортится совсем.

Лето, к слову, я провела вообще не так, как мне хотелось. Все знакомые разъехались кто куда, а я толком нигде и не побывала. В июне тусовалась в лагере при художественной школе. Мы таскались по музеям, рисовали с натуры и слушали лекции об искусстве. В июле – по случаю моего тринадцатилетия – мы с родителями ненадолго сгоняли в пансионат, где не было ни озера, ни реки, только лес, ржавые велосипеды и батут, а еще площадка для всех видов игр с мячом. Причем мяч-то и правда был один-единственный. А в августе маму завалили работой, и мы сидели в городе. По маминым словам, я была «уже достаточно взрослая, чтобы понять», и да, я все понимала. Как минимум успешно делала вид, что не обижаюсь. Наконец, в середине месяца в город вернулась Маша, и мне пришлось с утра до вечера слушать ее восторженные рассказы о море. Но хотя бы стало не так скучно.

Мы с Машей были совершенно разные. Она – высокая, с длинными худыми ногами, блестящими темными волосами, изящными пальцами, идеальными от природы ногтями и вечно вздернутым подбородком. Смелая, уверенная в себе.

Я – не низкая и не высокая, а просто средняя. Ноги у меня обычные. Волосы русые. Веснушки на носу и щеках. А еще у меня совсем не изящные руки, а когда я нервничаю, то забываюсь и обкусываю пальцы до крови.

Если бы люди были сортами яблок, то Маша была бы «фуджи». Яркая, привлекающая внимание, вызывающая привыкание. Она умела давать отпор, а когда нужно – строить глазки. Легко бралась за все новое, не боясь пробовать и ошибаться. Переключалась с курсов по программированию на пинг-понг, и родители почти всегда поддерживали ее увлечения. Чем верховая езда отличается от большого тенниса или велосипедных прогулок? Принципиально? Ничем. Хотя, возможно, стоимостью занятий.

Я инстинктивно схватилась за телефон – посмотреть, сколько стоят занятия верховой ездой. Забыла совсем, что еще весной родители заблокировали мне доступ в интернет. Теперь он выдавался дозированно и по запросу, предпочтительно на мамином ноутбуке. В телефоне я могла открыть только чаты и школьное приложение. Все потому, что окулист, который проверял мне зрение перед каникулами, нашел у меня какой-то спазм и в подробностях рассказал маме про вред маленьких экранчиков. «Я всю жизнь плохо вижу, тебе такого не пожелаю», – заявила она. А мой довод, что в ее детстве вообще смартфонов не было и, значит, зрение у нее не от этого испортилось, она, конечно же, проигнорировала. В общем, хочешь что-нибудь интересное погуглить – надо идти за мамин комп…

– А-а-а-а-а-агр-р-р-р-рх, – зарычала я и хлопнула телефоном об тумбочку. Ну и ладно, не настолько уж интересно.

– Все в порядке? – послышался мамин голос из кухни.

– Да! – крикнула я. Телефон-то в чехле, что с ним будет.

Странное тошнотворное чувство поднялось из живота чуть повыше и уютно расположилось в центре груди. Я точно знала, что никакая это не зависть. Маша – другая, как ей можно завидовать? Да и не хотела я так, как у нее. К чему мне бесконечные репетиторы, модные занятия, тусовки, тиктоки и хихиканья за задней партой? Ни к чему. Тогда откуда этот противный ком в горле и почему он не проходит?

Телефон зажужжал.

«Значит, гулять не пойдешь?»

«У тебя же английский».

Маша единственная начала заниматься с репетиторами в августе – я была почти уверена, больше никто на такое не согласился. У меня вот вообще не было репетиторов, я и без них училась на пятерки. А на что-то большее, чем школьная программа, пока не замахивалась. Мама, правда, уже задавала мне вопросы – кем бы я хотела стать, что бы хотела изучать, какие предметы мне желательно подтянуть и все такое, но идей у меня было ноль.

«Сегодня М. И. отменила – у нее собака заболела».

«Ладно».

«В пять у твоего подъезда».

«Ок, сейчас маму спрошу».

Благодаря собаке М. И. я встала с кровати.

* * *

– Не дальше Машиного дома, – сказала мама как обычно, прежде накормив меня повторно разогретым супом.

– Угу, – закатила я глаза, как всегда.

– Подросток, – невозмутимо прокомментировала мама, пожав плечами.

До Машиного дома можно было дойти за десять минут через дворы. Дороги переходить не надо, людей полно, бультерьеров и ротвейлеров нет. Этим более или менее безопасным маршрутом мы и гуляли. Иногда я сама приходила к ней во двор, чаще она поджидала меня у подъезда со словами: «Копуша! Я бы уже три раза район обошла, пока ты собираешься». Раньше к нам иногда присоединялись Рита или Майка, которые жили в соседних домах. Но последнее время они от нас отделились – предпочитали тусить вдвоем. Я нередко вспоминала с тоской, как мы раньше гуляли во дворе большой компанией. Все изменилось еще весной – все разбились по парочкам, ну максимум по трое.

Покряхтев, я надела свои любимые тканевые кеды – было пасмурно, но сухо, – накинула новую желтую куртку с цветочным принтом и, крикнув маме, что застегнусь в лифте, захлопнула дверь.

Когда я спустилась и вышла следом за трясущимся старичком, который, как назло, притормаживал в дверях, преграждая мне путь, Маша уже стояла у подъезда, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Она была одета очень легко, несмотря на прохладный ветерок и отсутствие солнца. Короткий свитшот и джинсы в обтяжку. Я напомнила себе, что вообще-то еще август и, возможно, не стоит так рано провожать лето. Несмотря на стопку учебников, уже лежащую на столе.

– О, незабудка! Долго же ты, – цыкнула она и сморщилась. – Аж в глазах зарябило.

Я покосилась на свою куртку. Такую солнечно-желтую, что, глядя на нее, забываешь о грядущих холодах. Расплываешься в улыбке. В магазине я буквально вцепилась в нее, и маме ничего не оставалось, кроме как пойти с ней на кассу.

Теперь же улыбаться не хотелось.

– Ты сегодня молчаливая, – отметила Маша и, пожав плечами, продолжила: – А мне вот не терпится с кем-нибудь поговорить.

– Давай.

– Думаешь, мне пойдет конный спорт?

Как будто она не говорила об этом весь день.

– Конечно, – ответила я сразу же. – Ты длинноногая и смелая, будешь как амазонка.

– Почему как? – Маша хихикнула и взмахнула своим хвостом. – Я и есть амазонка! Ну а ты?

– Что – я? Я не амазонка уж точно.

– В смысле, не хочешь тоже научиться ездить верхом?

– Не-а. Они высокие, а я нет.

– А-ха-ха! Кто? Лошади?

– Ага. Я боюсь высоты.

И боюсь просить родителей платить за наверняка дорогостоящие занятия, подумала я про себя.

– Ну, сядешь на пони! – Маша опять захихикала. – И вообще, ты же не пробовала, трусишка!.. Мне что, в одиночку быть звездой?

Я пожала плечами. Или нет – не помню. Я подумала о пони, и у меня почему-то закружилась голова.

Мы шли по проулку между домами. Маша – как всегда, на шаг впереди. Я – в куртке с цветочками.

– Тогда тебе придется быть моей группой поддержки! – заявила она, чуть повернув голову и бросив на меня веселый взгляд.

Я снова пожала плечами, а она принялась рассуждать о том, что раньше и не смотрела на лошадей, но какая-то подружка ее старшей сестры увлеклась верховой ездой и произвела настоящий фурор в соцсетях. А чего стоили ее фотки в этих потрясающих нарядах! И конечно, все парни по ней сразу начали сохнуть. «Понимаешь? – говорила Маша. – Это так здорово. Так классно», – говорила она. А я все кивала, и кивала, и кивала.

В общем-то, я всегда так себя и чувствовала – группой поддержки.

Во дворе Машиного дома, где недавно построили большую детскую площадку и спортивный уголок, тусовались несколько наших одноклассников сразу – Ваня и Егор тоже были там. Вот же дурацкое совпадение!

Когда мы были помладше, то часто гуляли вместе, а наши мамы общались на площадке. С Егором мы жили в соседних домах, а Ваня приходил к нам во двор. Мы могли подолгу болтать или играть во что-нибудь прикольное. В охоту на зомби, например. Но все изменилось, в шестом классе они будто разом стали совсем другими людьми. Эти – были чужие, насмешливые, неприятные. С этими – я вообще не знала, о чем заговорить.

Я обошла гору брошенных самокатов – на любой вкус и цвет, – вытащила телефон из кармана и сделала вид, будто ищу что-то на ходу. Хотя интернета у меня на телефоне и в помине не было, спасибо маме, папе, окулисту и идиотской программе родительского контроля.

– Эй! – Маша помахала ребятам. – Уроки сделали?

– У тебя спишем, – гаркнул Ваня и заржал. – Или у ботанички твоей.

Ну вот, началось, подумала я, скосив глаза на свою куртку.

– А что, – ошарашенно взвыл кто-то, – уже что-то задали?

Маша звонко рассмеялась, поправляя шелковистый хвост.

– Вообще-то еще ничего! Только стих выучить и привести себя в порядок перед линейкой!

– Мы в порядке, да, Ега? – сказал Ваня.

– В полном, – кивнул тот.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.