Катя Мечтательная
Сердце Дикой Луны

Глава 1. Когти в полнолуние

Кровь пахнет металлом и страхом.

Я замираю на ветке, когти впиваются в кору так глубоко, что древесина трещит под подушечками лап. Ветер приносит запах дыма, пота, железа. Люди. Много людей. Слишком много для обычного патруля.

Они идут сюда целенаправленно.

Моя шкура натягивается, мышцы собираются в тугие узлы под чёрной шерстью. Луна висит над кронами деревьев огромным серебряным диском, и я чувствую её притяжение каждой клеткой. В такие ночи звериная кровь бурлит сильнее, требует выхода, требует охоты.

Но сегодня я не охочусь. Сегодня я защищаю.

Внизу, в ложбине между корнями древнего дуба, прижались друг к другу трое детёнышей. Два мальчика и девочка. Самому младшему едва исполнилось шесть. Они ещё не умеют полностью контролировать превращение, их звериные формы проступают сквозь человеческие черты пятнами шерсти на щеках, острыми ушками, глазами с вертикальными зрачками.

Именно поэтому их родители спрятали их в лесу. Именно поэтому за ними пришли охотники.

Я спрыгиваю с ветки бесшумно, лапы касаются мха мягче, чем падает роса. Подползаю к детям, шерсть на загривке встаёт дыбом от звуков, что доносятся из чащи. Лязг оружия. Приглушённые голоса. Они близко.

Девочка смотрит на меня огромными янтарными глазами, в которых плещется ужас. Я ткнусь мордой в её ладонь, грубым языком провожу по пальцам. Она дрожит, но кивает. Понимает.

Молчать. Не двигаться. Ждать.

Я разворачиваюсь и исчезаю в темноте между стволов. Моё тело течёт в ночи как тень, как часть самого леса. Это наш дар, дар ночных кошек. Мы рождены из тьмы и сна, из тишины между ударами сердца. Люди называют нас проклятыми, но на самом деле они просто боятся того, чего не могут увидеть.

Запах усиливается. Я различаю десять человек, может, двенадцать. У всех оружие. Серебро. Чувствую его холодное присутствие издалека, оно режет ноздри, заставляет кровь стынуть в жилах. Серебро убивает нас медленно и мучительно, отравляет магию изнутри.

Охотники знают, что делают.

Я взбираюсь на толстый ствол упавшего дерева и вижу их. Факелы разрывают темноту неровными жёлтыми пятнами. Мужчины в тёмных плащах, с арбалетами и копьями. На груди каждого вышит знак Лунного Города, полумесяц с мечом.

Официальный патруль. Не просто наёмники и бандиты. Это хуже.

Значит, приказ пришёл сверху. От Совета. От тех, кто управляет балансом между народами и решает, кому жить, а кому исчезнуть в безвестности.

Ярость поднимается из глубины живота горячей волной. Челюсти разжимаются, клыки оголяются. Я слышу собственный рык где-то в груди, низкий и вибрирующий. Хочется броситься вперёд, разорвать их всех, пока они не добрались до детей.

Но я не самоубийца.

Двенадцать против одной. Даже если я убью половину, остальные прикончат меня и найдут детёнышей. Нужно действовать умнее.

Я соскальзываю вниз и кружу вокруг группы охотников широкой дугой. Луна скользит по моей шкуре, превращая чёрный мех в текучую ртуть. Подбираюсь с тыла, к тому, кто идёт последним. Молодой парень с арбалетом наперевес. Нервничает. Пальцы дрожат на спусковом крючке.

Идеальная цель.

Я выжидаю момент, когда он оборачивается, чтобы проверить, не отстал ли от группы. В эту секунду прыгаю. Лапы упираются ему в плечи, вес моего тела сбивает его на землю. Он даже не успевает вскрикнуть. Зубы смыкаются на его горле, не прокусывая, только сжимая. Предупреждение.

Он замирает. Глаза расширяются так, что белки светятся в темноте.

Я чувствую бешеный стук его сердца под челюстями. Чувствую, как по его телу растекается липкий холод ужаса. Хорошо. Пусть боится. Пусть запомнит этот страх и расскажет другим.

Отпускаю его и отпрыгиваю в сторону. Парень хрипит, хватается за шею, нащупывает слюну и несколько царапин, но не кровь. Я не убила его. Пока.

Исчезаю в темноте прежде, чем остальные оборачиваются на шум.

Крики. Факелы мечутся из стороны в сторону. Они поняли, что кто-то здесь. Кто-то большой и опасный.

Теперь охота начинается по-настоящему.

Я атакую снова. Сбоку. Выбиваю арбалет из рук одного охотника, лапой срываю факел у другого. Огонь падает на мокрую траву и гаснет с шипением. Темнота сгущается. Люди паникуют.

Ещё один прыжок. Режу когтями по руке третьего, он роняет копьё с серебряным наконечником. Металл звенит о камни. Я хватаю древко зубами и утаскиваю в кусты.

Одним оружием меньше.

Продолжаю кружить вокруг них, нападаю и отступаю, не даю опомниться. Это танец. Смертельный, выверенный до мелочей. Я знаю каждое дерево в этом лесу, каждую тропу, каждую нору и корень. Это моя территория. Здесь я королева, а они всего лишь чужаки.

Но их слишком много, и они не идиоты. Сбиваются в круг, спинами друг к другу, копья и арбалеты направлены наружу. Кто-то из них опытный. Командир, судя по голосу. Он отдаёт приказы чётко и быстро.

Больше я не смогу подобраться незаметно.

Выжидаю в тени, дыхание ровное и глубокое. Сердце стучит медленно, несмотря на выброс ярости в крови. Контроль. Всё дело в контроле. Теряешь его – теряешь жизнь.

Командир поднимает руку, и один из охотников достаёт что-то из сумки на поясе. Стеклянный флакон. Внутри светится бледно-голубая жидкость.

Моё сердце пропускает удар.

Лунная пыль. Проклятье.

Если они разобьют флакон, испарения разнесутся по лесу и выманят любого оборотня в радиусе нескольких миль. Детёныши не смогут сопротивляться зову. Они выползут из укрытия сами, как зачарованные.

Я не могу этого допустить.

Рык вырывается из горла раньше, чем я успеваю его остановить. Прыгаю вперёд, уже не скрываясь. Лечу прямо на командира, когти выпущены, клыки оскалены.

Арбалетный болт просвистывает мимо уха. Второй впивается в плечо, но я не чувствую боли. Только жар магии, которая заживляет рану изнутри, выталкивает металл обратно.

Врезаюсь в командира всем весом. Мы падаем, катимся по земле. Флакон вылетает из его руки, я отбиваю его лапой в сторону, подальше от людей. Стекло разбивается о камень, но вдалеке от нас. Голубое облако поднимается в воздух и рассеивается.

Успела.

Командир пытается достать нож, но я прижимаю его запястье к земле. Смотрю ему в глаза. Он не боится. Только злится. В его взгляде читается такая ненависть, что даже мне становится не по себе.

Зверь. Я слышу это слово в его голове, хотя он не произносит его вслух. Проклятая тварь. Чудовище.

Хочется разорвать ему горло. Показать, что такое настоящее чудовище. Но я не убиваю без причины. Это отличает нас от них.

Отпускаю его и отскакиваю назад. Рычу напоследок, чтобы запомнили звук. Чтобы в следующий раз дважды подумали, прежде чем соваться в наш лес.

Разворачиваюсь и исчезаю в темноте.

За спиной слышу крики, проклятья, звон оружия. Кто-то стреляет вслед, но болты втыкаются в деревья далеко позади. Я уже слишком быстра, слишком далеко.

Возвращаюсь к детёнышам окольными путями, петляя между деревьев, сбивая след. Только когда убеждаюсь, что за мной никто не идёт, выхожу к дубу.

Дети сидят там, где я их оставила. Прижались друг к другу, дрожат. Девочка всхлипывает беззвучно.

Я превращаюсь.

Это всегда больно. Кости ломаются и срастаются, мышцы перетекают, шерсть втягивается под кожу. Несколько секунд, которые кажутся вечностью. Потом я стою на двух ногах, голая и покрытая испариной.

Достаю из тайника под корнями запасную одежду. Тёмные штаны, туника, сапоги. Одеваюсь быстро, пальцы ещё дрожат от превращения.

– Иди сюда.

Моё горло привыкает к человеческой речи не сразу, голос выходит хриплым.

Дети подползают ближе. Девочка первой касается моей руки.

– Они ушли?

– Пока да. Но вернутся. Нужно уходить отсюда.

Поднимаю их по очереди, проверяю, не ранены ли. Мальчик постарше пытается не плакать, но его губы дрожат. Младший уткнулся мне в живот и не отпускает.

– Где наши мама и папа?

Я не отвечаю. Не знаю, как сказать правду. Их родители мертвы. Пропали три дня назад. Скорее всего, их убили те же охотники.

– Они скоро придут за вами. А пока я вас отведу в безопасное место.

Ложь. Безопасных мест больше не осталось.

Мы идём через лес, я веду детей по тропам, которые знаю с детства. Луна освещает дорогу, превращая лес в серебряное царство теней. Когда-то я любила такие ночи. Когда-то они означали свободу.

Теперь они означают охоту. Только не мы охотники.

Выводим к границе леса, где начинаются земли клана серых волков. Они не любят кошек, но соблюдают старые законы. Примут детей. Временно.

Передаю их старейшине волчьей стаи, седому мужчине с глазами цвета янтаря. Он смотрит на меня долго и тяжело.

– Ты знаешь, что это не остановится, Китса.

– Знаю.

– Они убивают всех. Детей, стариков, женщин. Это уже не просто преследование. Это зачистка.

Я сжимаю кулаки так сильно, что когти прорезают кожу ладоней. Кровь капает на землю.

– Что ты хочешь, чтобы я сделала?

Старейшина поворачивается, и я вижу, как он достаёт из-за пазухи свиток. Печать на нём сломана, бумага измята.

– Пришло это сегодня утром. От Совета Хранителей. Они созывают Великий Выбор.

Я замираю. Великий Выбор. Обряд, который проводится раз в поколение. Когда лучшие бойцы со всего континента собираются в Лунном Городе, чтобы сразиться за право стать Хранителями Луны. За власть. За влияние. За будущее своих народов.

– И зачем мне это знать?

– Потому что кошачий клан тоже получил право выставить кандидата. Последний раз это было сто лет назад. Тогда ваш представитель погиб в первом же бою.

Я отворачиваюсь. Это старая история. Мой прадед. Он был молод, силён и горд. И его убили на глазах у сотен зрителей, чтобы показать, что звериные кланы недостойны места среди великих.

– Меня это не касается.

– Касается.

Старейшина обходит меня, заставляя встретиться взглядами.

– Если кошачий клан не выставит бойца, Совет признает вас окончательно павшими. Это будет означать, что ваш род больше не защищён законами баланса. Охотники смогут убивать вас открыто и безнаказанно.

Челюсти сжимаются так сильно, что зубы скрипят.

– Нас и так убивают.

– Но не официально. Это всё ещё браконьерство, нарушение старых договоров. Есть те, кто возмущается этим. Если же Совет признает вас павшими, возмущаться будет некому.

Я молчу. Внутри всё кипит, бурлит, рвётся наружу. Хочется кричать, хочется бежать, хочется драться.

– Ты последняя, Китса. Последняя из королевской линии чёрных пантер. Если не ты, то кто?

– Никто. Вот кто.

Разворачиваюсь и ухожу, не слушая его слов вслед. Лес поглощает меня, прячет в своей тьме. Я бегу, не превращаясь, бегу на двух ногах, пока легкие не начинают гореть, пока мышцы не наливаются свинцом.

Останавливаюсь у ручья, падаю на колени. Вода холодная, она обжигает ладони, когда я зачерпываю её и выплёскиваю на лицо.

Моё отражение смотрит на меня снизу. Тёмные волосы, острые скулы, глаза цвета ночи с зелёными искрами. Человеческое лицо. Но стоит мне разозлиться, и проступают звериные черты. Удлиняются клыки, зрачки превращаются в вертикальные щели, на висках появляется лёгкий узор из тёмной шерсти.

Я не хочу этого. Не хочу идти в Лунный Город, чтобы меня убили на потеху толпе. Не хочу рисковать жизнью ради тех, кто давно перестал бороться за себя.

Но голос старейшины звучит в голове. Последняя из королевской линии.

Проклятье.

Встаю и смотрю на луну. Она огромная, полная, безразличная. Висит в небе и наблюдает за нами, как наблюдала веками. Сколько таких, как я, смотрели на неё перед смертью? Сколько просили о помощи, о защите?

Она молчала всегда.

Но старые легенды говорят, что луна помнит. Помнит клятвы, обещания, долги. И однажды она потребует их вернуть.

Может, этот день настал.

Иду обратно к своему логову. Это пещера в скалах, скрытая за водопадом. Внутри сухо и тепло, на полу разбросаны шкуры, в углу горит маленький огонь. Мой дом. Единственное место, где я могу быть собой.

Сажусь у огня и достаю свиток, который старейшина сунул мне в руку перед уходом. Ломаю печать. Читаю.

Официальное приглашение на Великий Выбор. Мое имя написано старинными рунами. Дата. Место. Условия.

Победитель получает место среди Хранителей Луны. Проигравший теряет право представлять свой народ. Навсегда.

Бумага дрожит в руках. Я комкаю свиток и бросаю в огонь. Он вспыхивает, сгорает за секунды.

Но слова остаются. Впечатываются в память.

Снаружи вой. Далёкий, протяжный. Волки поют луне. Слышу в их песне тревогу, гнев, скорбь. Они тоже теряют своих. Они тоже чувствуют, что мир меняется, и не в их пользу.

Ложусь на шкуры, закрываю глаза. Сон не приходит. Вместо него приходят видения. Лунный Город. Арена. Кровь на песке. Лица, искажённые ненавистью.

И одно лицо, которое я не могу разглядеть. Мужское. С глазами холодными, как лёд. Оно смотрит на меня, и я чувствую, как что-то сжимается в груди.

Враг. Или судьба.

Открываю глаза. Огонь почти погас, остались только угли. Луна заглядывает в пещеру через щель в скалах.

Я знаю, что пойду. Потому что выбора нет. Потому что если не я, то наш род исчезнет, и никто даже не вспомнит, что мы существовали.

Но я пойду не ради них. Я пойду ради себя. Чтобы доказать, что мы не звери. Что мы достойны жить.

И если они попытаются убить меня, я заберу с собой столько врагов, сколько смогу.

Встаю и выхожу из пещеры. Ночь заканчивается, на востоке светлеет небо. Скоро рассвет.

Скоро начнётся путь, который изменит всё.

Я превращаюсь последний раз перед дорогой. Чёрная пантера выходит на край скалы и смотрит в сторону Лунного Города.

Рык разносится по лесу. Это обещание.

Я иду. И горе тому, кто встанет у меня на пути.

Глава 2. Город Лунного Ткания

Путь до Лунного Города занимает три дня.

Нас всего пятеро. Я, два старика из клана рысей и пара молодых волков, которых старейшина заставил сопровождать меня. Волки идут молча, держатся на расстоянии, будто боятся, что моя проклятость заразна. Старики переговариваются шёпотом, иногда бросают на меня взгляды, полные жалости и страха.

Никто не верит, что я выживу.

Я тоже не верю. Но иду.

Лес остаётся позади на второй день. Деревья редеют, уступая место холмам, покрытым дикими травами. Ветер здесь другой, открытый, без запаха хвои и мха. Пахнет пылью, далёкими кострами, чужими землями.

Я чувствую себя голой без защиты деревьев. Небо слишком широкое, слишком пустое. Хочется превратиться и бежать обратно, туда, где каждый камень знаком, где тени дружелюбны.

Но дороги назад нет.

На третий день видим его. Лунный Город.

Он возникает на горизонте как мираж, как что-то невозможное. Белые башни тянутся в небо, их шпили теряются в облаках. Стены сияют под солнцем, будто сложены из самого света. Между башнями натянуты мосты из серебряных нитей, по ним движутся крошечные фигурки.

Красиво. Так красиво, что больно смотреть.

Один из стариков-рысей присвистывает тихо.

– Век не видел такого. Последний раз был здесь мальчишкой, ещё до Великой Войны. Тогда город был вдвое меньше.

– Они разрастаются, пока мы вымираем, – бросает второй старик, и в его голосе звучит такая горечь, что я невольно сжимаю кулаки.

Волки ничего не говорят. Просто смотрят на город с выражением голодных псов, которых не пустили на пир.

Мы спускаемся по дороге, вымощенной белым камнем. С каждым шагом город становится больше, масштабнее, подавляет своим величием. Я вижу людей на стенах, вижу караваны, что тянутся к воротам, слышу шум, гул голосов, звон колоколов.

Жизнь. Здесь кипит жизнь, яркая и громкая, а мы, звериные кланы, прячемся в лесах и умираем в тишине.

Ненависть поднимается горячей волной. Я глотаю её, прячу глубоко внутрь. Здесь нельзя показывать слабость. Здесь каждый жест, каждый взгляд будут оценивать, взвешивать, судить.

У ворот нас останавливает стража. Двое мужчин в серебряных доспехах, с копьями в руках. На их лицах написано презрение ещё до того, как они разглядывают нас.

– Звери, – говорит один из них, и слово звучит как плевок. – Вы на Выбор?

– Да, – отвечаю я, шагая вперёд. Смотрю ему в глаза, не отводя взгляда. – Кошачий клан. Меня зовут Китса.

Он усмехается.

– Кошачий клан. Ну конечно. А я думал, вы все передохли уже.

Волки за моей спиной рычат. Старики переминаются с ноги на ногу. Я не двигаюсь. Держу взгляд. В моих глазах начинают проступать звериные черты, зрачки удлиняются, и я вижу, как страж бледнеет.

Хорошо. Пусть боится.

Второй страж толкает первого в плечо.

– Хватит. Приказ есть приказ. Всех участников пропускать.

Он достаёт свиток, сверяется с именами, кивает.

– Китса из кошачьего клана. Записана. Проходите. Вам выделено жильё в Нижнем квартале, там, где остальные… ночные.

Ночные. Ещё одно слово для зверей, которое должно звучать мягче, но от этого не становится менее оскорбительным.

Молчу. Киваю. Мы проходим через ворота.

Город поглощает нас.

Улицы широкие, вымощенные тем же белым камнем. По обеим сторонам тянутся дома, высокие и изящные, с балконами, увитыми плющом, с витражными окнами, что сияют разноцветными огнями. Люди идут толпами, разговаривают, смеются, торгуются на лотках. Пахнет пряностями, свежим хлебом, цветами.

И никто не смотрит на нас. Точнее, смотрят, но украдкой. Боковым зрением. Отворачиваются, когда встречаются взглядом. Будто мы не существуем. Или хуже – будто мы грязь, которую нужно обойти стороной.

Один из волков сплёвывает на камни.

– Ненавижу это место.

– Мы все его ненавидим, – отвечает старик-рысь. – Но нужно терпеть. Хотя бы до конца Выбора.

Нижний квартал находится на окраине города, за высокой стеной. Здесь дома не белые, а серые, приземистые, с узкими окнами и облупившейся штукатуркой. Пахнет сыростью, дымом, немытыми телами.

Здесь живут те, кто не достоин центра. Ночные. Полукровки. Нищие.

Нам указывают на длинный барак в конце улицы.

– Ваше жильё. Делите с остальными участниками. Еда раз в день, в закатный час. Не опаздывайте, второй раз не принесут.

Страж, который нас сопровождал, разворачивается и уходит, не дожидаясь ответа.

Мы заходим внутрь.

Барак разделён на секции тонкими перегородками. В каждой секции по два топчана, грубое одеяло, сундук для вещей. Пахнет затхлостью и чужими запахами. Я чувствую следы других оборотней, волков, медведей, даже птиц-заклинателей.

Все здесь. Все изгои.

Занимаю секцию в дальнем углу, где есть маленькое окно. Сажусь на топчан, он скрипит под весом. Старики устраиваются рядом, волки уходят на другой конец барака.

Я сижу и смотрю в окно. Отсюда видна только стена, но за ней возвышаются белые башни, сияющие в лучах заходящего солнца. Красиво и недостижимо.

Как всё в этом городе.

– Ты должна быть осторожна, Китса, – тихо говорит один из стариков. – Здесь не лес. Здесь правила другие. Здесь тебя убьют не когтями, а словами, взглядами, молчанием.

– Я знаю.

– Знаешь, но не понимаешь. Ты молода. Ты всё ещё думаешь, что сила решает. Но в Лунном Городе сила ничего не решает. Здесь всё решает кровь, происхождение, связи.

Я поворачиваюсь к нему.

– Тогда зачем я здесь?

Он молчит. Потом вздыхает.

– Чтобы умереть. Или чтобы доказать, что смерть нам не указ.

Ночь приходит быстро. Я лежу на топчане и слушаю звуки города. Они не похожи на лесные. Здесь нет шелеста листьев, шороха когтей по коре, криков ночных птиц. Здесь звучат голоса, смех, музыка, стук копыт по камням.

Не могу уснуть. Слишком много чужих запахов, слишком много присутствий рядом. Звериное во мне настороженно, требует бежать, прятаться.

Встаю и выхожу наружу. Луна поднялась над городом, огромная, почти полная. Она освещает улицы серебряным светом, превращает тени в движущиеся фигуры.

Иду по Нижнему кварталу, никуда не направляясь. Просто иду, чтобы размять ноги, чтобы изучить территорию. Мимо проходят другие ночные. Кто-то кивает, кто-то прячет взгляд. Один парень, полуволк, судя по шерсти на руках, останавливается рядом.

– Ты новая. Кошка, да?

– Да.

– Будь осторожна. Здесь не любят новичков. Особенно тех, кто слишком выделяется.

– Я постараюсь не выделяться.

Он усмехается.

– У тебя не получится. От тебя несёт королевской кровью за версту. Они почувствуют. И постараются сломать.

– Кто они?

– Все. Люди, полукровки, даже свои. Здесь каждый сам за себя. Помни это.

Он уходит, растворяется в темноте. Я стою и смотрю ему вслед. Королевская кровь. Проклятье и дар одновременно.

Продолжаю идти. Выхожу к стене, что отделяет Нижний квартал от центра города. Она высокая, гладкая, без выступов. На вершине факелы, стража. Но есть одна арка, через которую видна центральная площадь.

Подхожу ближе. Смотрю.

Площадь огромная, залита светом сотен фонарей. В центре стоит статуя, огромная фигура женщины с луной в руках. Лунная Дева, богиня-покровительница города. У её ног лежат подношения, цветы, горят свечи.

Вокруг статуи люди. Много людей. Они одеты богато, в шёлка и бархат, их смех звенит в ночи. Празднуют. Готовятся к Великому Выбору.

Я сжимаю кулаки. Они празднуют, а мы прячемся в бараках. Они смеются, а мы умираем.

– Красиво, правда?

Голос за спиной заставляет меня обернуться. Рядом стоит девушка. Молодая, на вид лет двадцать. Длинные белые волосы заплетены в косу, глаза цвета ртути. На её плечах лёгкая накидка, на груди знак полумесяца.

Птица-заклинатель. Полукровка, судя по тому, что она здесь, в Нижнем квартале.

– Зависит от того, что считать красотой, – отвечаю я.

Она улыбается.

– Меня зовут Эйра. Я тоже участвую в Выборе. Со стороны птичьих кланов.

– Китса. Кошачий клан.

– Знаю. Тебя уже обсуждают.

– Правда? И что говорят?

– Что ты последняя из королевской линии. Что ты умрёшь в первом же бою. Что твой клан выставил тебя в отчаянии, без надежды на победу.

Слова режут, но я не показываю боли. Просто киваю.

– Может, так и есть.

Эйра подходит ближе. Её запах странный, смесь ветра и грозы, чего-то дикого и опасного.

– А может, они ошибаются. Я видела, как ты шла по городу. Видела, как на тебя смотрели стражи. Они боялись. Это хороший знак.

– Страх не делает меня сильнее.

– Но даёт преимущество. Помни, Китса, здесь всё дело в том, чтобы заставить других поверить в твою силу. Даже если её нет.

Она разворачивается и уходит, её накидка развевается за спиной как крыло.

Я остаюсь одна. Смотрю на площадь, на статую, на празднующих людей. Заставить поверить. Да, возможно, это единственный способ выжить здесь.

Возвращаюсь в барак ближе к рассвету. Старики спят, волки храпят в своих секциях. Я ложусь на топчан и закрываю глаза.

Сон приходит быстро, но он беспокойный. Вижу арену, песок, кровь. Вижу лица, искажённые яростью. И снова то самое лицо, мужское, с холодными глазами. На этот раз я вижу его чётче. Тёмные волосы, острые черты, шрам на скуле. Он смотрит на меня с таким презрением, что хочется вырвать ему глаза.

Враг.

Просыпаюсь от звука колокола. Солнце уже высоко, день начался. Старики сидят у окна, переговариваются.

– Слышал?

– Конечно, слышал. Третий за неделю.

– Что случилось? – спрашиваю я, садясь.

Один из стариков поворачивается.

– Ещё один пропал. Участник Выбора. Медведь из северных кланов. Вчера вечером вышел из барака и не вернулся.

– Может, сбежал?

– Медведи не бегут. Тем более перед боем. Нет, что-то не так. Это уже третий. Все ночные, все участники.

Волосы на затылке встают дыбом. Третий. Кто-то охотится на нас ещё до начала Выбора.

– Стража что-то делает?

Старик усмехается.

– Стража? Им плевать. Для них это просто звери пропадают. Один меньше, одним больше. Главное, чтобы к началу боёв осталось достаточно для зрелища.

Ярость поднимается снова, но я её глушу. Нужно думать. Кто-то убивает участников. Зачем? Чтобы уменьшить конкуренцию? Или здесь что-то большее?

– Старейшина упоминал слухи, – говорю я. – О древней жертве Луне. Что это значит?

Второй старик качает головой.

– Старые сказки. Говорят, что в давние времена, когда город только основывали, жрецы приносили жертвы Лунной Деве. Кровь, жизни. Чтобы она даровала городу процветание. Потом эта традиция прекратилась, её объявили варварской. Но некоторые верят, что она возродилась. Тайно.

– И жертвами становятся ночные.

– Кто же ещё? Мы для них не люди. Мы просто материал для ритуалов.

Я встаю, начинаю одеваться. Нужно выяснить больше. Нужно понять, с чем мы имеем дело.

– Куда ты? – спрашивает старик.

– Искать ответы.

– Китса, это опасно. Если там действительно жрецы, они не остановятся ни перед чем.

– Тогда пусть попробуют остановить меня.

Выхожу из барака. День яркий, солнце слепит глаза. Нижний квартал оживает, ночные выползают из своих углов, растягиваются, готовятся к дню.

Иду к площади, где накануне видела празднование. Сейчас она пуста, только несколько торговцев разворачивают лотки. Подхожу к статуе Лунной Девы.

Вблизи она ещё больше. Лицо богини безмятежно, глаза смотрят в небо. В руках она держит полумесяц, из которого льётся серебряная вода в чашу у её ног. Вода настоящая, течёт тонкой струйкой, собирается в бассейне.

Я опускаюсь на колени у чаши, зачерпываю воду. Она ледяная, обжигает пальцы. Подношу ко рту, делаю глоток.

Вкус странный. Металлический, с привкусом горечи. Магия. В этой воде растворена магия.

– Говорят, кто выпьет из чаши Лунной Девы, получит её благословение.

Голос знакомый. Эйра. Она подходит, садится рядом на краю бассейна.

– Или проклятие, – отвечаю я, вытирая губы.

– Это одно и то же, разве нет?

Смотрю на неё. В дневном свете она выглядит более хрупкой, почти призрачной. Но в её глазах читается сила, скрытая под видимой слабостью.

– Ты знаешь что-то о пропавших? – спрашиваю прямо.

Эйра молчит. Потом кивает.

– Знаю. Все знают, но молчат. Боятся.

– Чего?

– Жрецов Лунного Круга. Они возродили старые ритуалы. Каждое полнолуние берут жертву. Ночных, потому что наша кровь сильнее, ближе к магии. Они используют её, чтобы усилить защиту города, продлить процветание.

– И Совет знает об этом?

– Совет закрывает глаза. Им выгодно. Меньше ночных – меньше проблем.

Я сжимаю кулаки так сильно, что когти прорезают кожу. Кровь капает в чашу, смешивается с водой.

– Где они? Эти жрецы?

– Китса, не делай глупостей. Они слишком сильны. У них магия, связи, поддержка. Ты одна.

– Я не собираюсь с ними драться. Пока. Просто хочу знать, где искать, когда придёт время.

Эйра смотрит на меня долго. Потом вздыхает.

– Под городом. Есть катакомбы, старые туннели. Там их святилище. Но попасть туда сложно. Входы охраняются.

– Я найду способ.

Встаю, отряхиваю колени. Эйра тоже поднимается.

– Ты безумна, Китса. Но, может, именно поэтому у тебя есть шанс.

– Шанс на что?

– На то, чтобы изменить всё.

Она уходит, растворяется в толпе. Я остаюсь у статуи, смотрю на свою кровь в чаше. Она медленно растворяется в серебряной воде, исчезает.

Жертвы Луне. Древний обряд. Убийство ночных.

Это больше, чем просто Выбор. Это война. Война, которую мы проигрываем, даже не осознавая этого.

Но теперь я знаю. И если они хотят крови, то получат её. Только не нашу.

Разворачиваюсь и иду обратно в барак. Нужно готовиться. Нужно становиться сильнее. Потому что впереди не просто бои на арене.

Впереди битва за выживание. И я не собираюсь проигрывать.

Глава 3. Испытание камня

Первое испытание начинается на рассвете.

Нас выводят из барака до восхода солнца, когда город ещё спит, а улицы пусты и холодны. Стража молчит, только звон их доспехов нарушает тишину. Я иду в середине группы, считаю. Двадцать три участника. Все ночные или полукровки. Ни одного чистокровного человека среди нас.

Конечно. Людям не нужно доказывать своё право на существование.

Нас ведут к центру города, мимо белых башен, мимо спящих особняков. Здесь пахнет иначе, чище, без запаха пота и страха. Здесь живут те, кто правит, кто решает судьбы.

Останавливаемся у массивных каменных ворот, вросших в землю. Над ними высечен символ луны, расколотой надвое. Вход в подземелья.

Командир стражи, тот самый, что едва не получил серебряный флакон в лицо в лесу, выходит вперёд. Его взгляд скользит по нам с нескрываемым презрением.

– Первое испытание Великого Выбора, – его голос звучит формально, как будто он зачитывает приговор. – Каменные подземелья. Вы войдёте парами. Внутри вас ждут ловушки, твари, порождённые магией, и лабиринт, из которого нет выхода без сотрудничества. Задача проста. Найти камень луны и вернуться живыми. Время ограничено. Восход солнца до заката. Кто не вернётся до темноты, останется там навсегда.

Он делает паузу, и в этой паузе слышу, как кто-то за моей спиной сглатывает.

– Пары будут сформированы жребием. Никаких возражений. Никаких замен.

Из мешка достают костяные жетоны с символами. Каждому участнику по одному. Я получаю свой последней. На нём выжжена руна пантеры.

– Найдите того, у кого такой же символ, – командует страж. – У вас минута.

Хаос. Все начинают сравнивать жетоны, искать пару. Я стою и смотрю на свою руну. Пантера. Редкий знак. Не из тех, что раздают часто.

– Покажи.

Голос за спиной, низкий и резкий. Оборачиваюсь.

Передо мной стоит мужчина. Высокий, широкоплечий, в тёмной кожаной куртке, подпоясанной ремнями с ножами. Тёмные волосы небрежно откинуты назад, на скуле шрам, который тянется до виска. Глаза серые, холодные, как лёд после долгой зимы. В руке у него жетон с такой же руной пантеры.

Моя пара.

Мы смотрим друг на друга. Молчим. В воздухе между нами сгущается что-то тяжёлое, почти физическое. Он изучает меня с видом человека, который оценивает добычу перед убийством. Я держу взгляд, не отступаю.

– Ты, значит, эта кошка, – говорит он наконец. – Та самая последняя из королевских.

– А ты, значит, тот самый полукровка, – отвечаю я. – Который думает, что шрам делает его страшнее.

Его глаза сужаются. На мгновение я вижу вспышку ярости, но он гасит её так же быстро, как она появилась.

– Меня зовут Тарек. Постарайся не умереть слишком быстро. Не хочу таскать твой труп обратно.

– Китса. И не волнуйся, я не собираюсь давать тебе такой шанс.

Командир хлопает в ладоши, привлекая внимание.

– Время вышло. Пары сформированы. Входите. И помните, только один камень луны на пару. Если найдёте два, убьёте друг друга за право принести его. Или убьёте других. Выбор за вами.

Ворота открываются с глухим скрежетом. За ними темнота, влажный воздух, запах плесени и чего-то древнего. Пары начинают входить одна за другой. Тарек движется первым, не оглядываясь, будто уверен, что я последую.

Я иду за ним. Не потому что он ведёт, а потому что у меня нет выбора.

Темнота поглощает нас.

Первое, что чувствую, – холод. Он пробирается сквозь одежду, впивается в кожу. Второе – тишину. Здесь не слышно города, не слышно дыхания ветра. Только наши шаги по каменному полу и редкие капли воды где-то вдали.

Тарек достаёт из кармана маленький светящийся камень, бросает его вперёд. Он зависает в воздухе, освещая туннель бледным голубым светом. Магия. У него есть артефакты.

Я полагаюсь на зрение. Ночное зрение кошки острее любого света. Вижу стены, покрытые рунами, пол, изрезанный трещинами, потолок, с которого свисают сталактиты.

Идём молча. Туннель разветвляется, и Тарек останавливается, изучая развилку. Три пути. Левый уходит вниз, средний прямо, правый вверх.

– Куда? – спрашивает он, не оборачиваясь.

– А ты спрашиваешь моё мнение? – не могу удержаться от сарказма.

– Нет. Просто проверяю, есть ли у тебя хоть какие-то мозги, кроме инстинктов.

Ярость вспыхивает, но я глушу её. Не время. Изучаю развилку. Нюхаю воздух. Слева пахнет гнилью и смертью. Справа сухо и пусто. Прямо – ветер, лёгкий поток воздуха, значит, там проход дальше.

– Прямо, – говорю я. – Там движется воздух. Если есть воздух, есть выход или пространство.

Тарек смотрит на меня через плечо, и в его взгляде мелькает что-то похожее на удивление. Но он ничего не говорит, просто кивает и идёт вперёд.

Туннель расширяется, выводит в зал. Огромный, с высоким потолком, который теряется во тьме. Пол здесь ровный, отполированный до блеска. По стенам горят факелы, зажигаясь сами по себе, когда мы входим.

В центре зала стоит статуя. Каменный воин с мечом в руках, лицо скрыто под шлемом. Перед ним алтарь, на котором лежит что-то круглое, светящееся изнутри бледным светом.

– Камень луны, – говорит Тарек.

– Слишком просто, – отвечаю я.

– Думаешь, ловушка?

– Знаю, что ловушка.

Он усмехается.

– Ну и что предлагаешь, кошка? Сидеть здесь и ждать, пока другие заберут все камни?

– Предлагаю не быть идиотом и подумать.

Тарек разворачивается ко мне, делает шаг ближе. Он выше меня, шире, его присутствие давит, пытается заставить отступить. Но я не двигаюсь. Смотрю ему в глаза, вижу в них холодную ярость.

– Слушай меня внимательно, зверь. Я не пришёл сюда, чтобы нянчиться с тобой. Если ты боишься, иди назад. Я справлюсь один.

– Справишься? – я усмехаюсь. – И как ты собираешься обойти магическую ловушку? Силой воли?

– У меня есть способы.

– Тогда используй. Я посмотрю.

Он молчит. Челюсти сжаты так сильно, что желваки играют на скулах. Потом разворачивается и идёт к статуе. Я остаюсь на месте, наблюдаю.

Тарек подходит к алтарю медленно, осторожно. Каждый шаг выверен. Он тянется к камню, пальцы почти касаются поверхности.

Статуя оживает.

Каменный воин поднимает меч, и лезвие обрушивается вниз с такой скоростью, что воздух свистит. Тарек отпрыгивает в сторону, меч врезается в пол там, где он стоял секунду назад. Камень раскалывается, осколки летят во все стороны.

Воин поворачивается, поднимает меч снова. Тарек достаёт два ножа, блокирует удар. Искры сыплются от столкновения металла с камнем. Он сильный, но статуя сильнее. Следующий удар сбивает его с ног, он катится по полу, вскакивает.

– Немного помощи не помешает! – кричит он.

Я уже бегу. Превращаюсь на ходу, кости ломаются и перестраиваются, шерсть пробивается сквозь кожу. Пантера врезается в статую с боку, когти скребут по камню, оставляя глубокие борозды.

Воин разворачивается ко мне. Меч опускается, я уворачиваюсь, прыгаю на спину статуи. Зубы бесполезны против камня, но я нахожу трещину в шее, там, где голова соединяется с телом. Вцепляюсь когтями, тяну.

Тарек атакует спереди, вонзает ножи в стыки доспехов. Магия вспыхивает на лезвиях, голубым огнём. Камень начинает трескаться.

Воин пытается сбросить меня, размахивает мечом, но Тарек уклоняется, продолжает атаковать. Я тяну сильнее, чувствую, как камень поддаётся. Ещё немного.

Трещина расширяется. Голова статуи отваливается, падает на пол с глухим грохотом. Тело замирает, меч выпадает из рук.

Я спрыгиваю, превращаюсь обратно. Тарек стоит, опираясь на колени, тяжело дышит. На его куртке кровь, порез на плече.

– Ты ранен, – говорю я.

– Ничего серьёзного.

Подхожу к алтарю. Камень луны лежит там, целый и невредимый. Протягиваю руку, беру его. Он тёплый, пульсирует под пальцами, как живое сердце.

Тарек подходит, смотрит на камень в моей руке.

– Отдай, – говорит он.

– Почему я?

– Потому что я сказал.

– Это не причина.

Его глаза темнеют. Рука скользит к ножу на поясе.

– Не заставляй меня отбирать силой.

– Попробуй.

Мы стоим так, на расстоянии вытянутой руки, готовые разорвать друг друга. Воздух между нами искрит напряжением. Я чувствую его ярость, она почти осязаема. И что-то ещё. Что-то, чего не должно быть. Интерес. Любопытство. Уважение.

Он моргает первым. Отступает на шаг.

– Держи пока ты. Но если попытаешься сбежать, я найду тебя.

– Не собираюсь бежать. Нам нужно выйти отсюда вместе. Или ты забыл условия?

Он не отвечает. Разворачивается и идёт к выходу из зала. Я следую за ним, сжимая камень в руке.

Мы углубляемся в лабиринт. Туннели сменяются залами, залы туннелями. Встречаем ловушки, провалы в полу, стены, что сдвигаются, пытаясь раздавить. Один раз натыкаемся на стаю каменных скорпионов, размером с собаку. Тарек сжигает их магией, я добиваю когтями тех, кто прорывается.

Мы не разговариваем. Только короткие команды, предупреждения. Но с каждым залом, с каждой ловушкой мы начинаем двигаться синхроннее. Он атакует, я прикрываю. Я отвлекаю, он наносит удар.

Это странное чувство. Сражаться рядом с тем, кого ненавидишь. Доверять тому, кто готов убить тебя при первой возможности.

Но здесь, в темноте, под землёй, выбора нет. Либо мы работаем вместе, либо умираем по отдельности.

Выходим в очередной зал. Этот больше предыдущих, круглый, с куполообразным потолком. В центре бассейн, наполненный чёрной водой. Над ним висит мост, узкий, без перил.

На другой стороне моста дверь. Массивная, каменная, с руной выхода на поверхности.

– Вот и финиш, – говорит Тарек.

Мы подходим к мосту. Я смотрю вниз, в чёрную воду. Она не отражает света, поглощает его. Не вода. Что-то другое.

– Не наступай мимо, – предупреждаю я. – Упадёшь, не выплывешь.

– Спасибо за совет, кошка. Не знал бы без тебя.

Сарказм. Я уже начинаю к нему привыкать.

Тарек ступает на мост первым. Камень скрипит под его весом, но держит. Я иду за ним, осторожно, шаг за шагом. Под нами чёрная вода булькает, будто что-то в ней движется.

Мы почти на середине, когда мост начинает трескаться.

Тарек оборачивается, глаза расширяются.

– Беги!

Я уже бегу. Камень рушится под ногами, куски падают в воду с глухими всплесками. Тарек прыгает вперёд, хватается за край платформы на другой стороне, подтягивается.

Я отстаю. Прыгаю, но слишком поздно. Край моста обваливается, я падаю.

Рука хватает меня за запястье.

Тарек. Он лежит на краю платформы, держит меня одной рукой. Лицо искажено от напряжения, мышцы дрожат.

– Лезь!

Я подтягиваюсь, цепляюсь когтями за камень. Он тянет меня вверх, я перекатываюсь на платформу, лежу на спине, тяжело дышу.

Мы молчим. Просто дышим.

Потом Тарек садится, смотрит на меня. В его глазах что-то меняется. Холод тает, хотя бы немного.

– Почему ты меня вытащил? – спрашиваю я.

Он молчит. Потом пожимает плечами.

– Камень был у тебя. Не хотел терять его.

Ложь. Я слышу её в голосе. Но не спорю.

Встаю, отряхиваю штаны. Камень луны всё ещё в моём кармане, целый. Достаю, показываю ему.

– Вот. Твой камень.

Он смотрит на него, потом на меня.

– Оставь пока себе. Ты его нашла.

– Мы его нашли.

– Как скажешь.

Мы подходим к двери. Тарек толкает её, и она открывается с лёгким скрежетом. За ней лестница, ведущая вверх. Свет пробивается сверху, тёплый и живой.

Выход.

Поднимаемся по ступеням. С каждым шагом воздух становится чище, теплее. Наконец выходим на поверхность.

Солнце ещё высоко, до заката далеко. Мы первые.

Вокруг площадь, заполненная людьми. Зрители, стража, члены Совета. Они смотрят на нас, некоторые с удивлением, некоторые с разочарованием. Не ожидали, что ночные выйдут первыми.

Командир стражи подходит, смотрит на камень в моей руке. Кивает.

– Вы прошли. Первое испытание завершено.

Я передаю ему камень. Он забирает его, не глядя в глаза.

Тарек стоит рядом, руки скрещены на груди. Он не смотрит на меня, но я чувствую его присутствие, тяжёлое и неизбежное.

– Ты неплохо дерёшься, кошка, – говорит он тихо, так, что слышу только я.

– Ты тоже ничего, полукровка.

Он усмехается. Впервые вижу, как его губы изгибаются в подобии улыбки. Холодной, хищной, но всё же улыбки.

– Увидимся на следующем испытании.

– Постарайся не умереть до этого.

Он уходит, растворяется в толпе. Я остаюсь одна. Смотрю на его спину, пока он не исчезает за углом.

Что-то изменилось. Между нами. Не знаю что. Не знаю, хорошо это или плохо.

Но чувствую, что это только начало.

Эйра появляется рядом, будто из воздуха.

– Вы прошли вместе. С Тареком.

– Нас поставили в пару. Не было выбора.

– Всегда есть выбор, Китса. Ты могла убить его там внизу. Забрать камень и выйти одна.

– Мы не звери.

– Нет? – она смотрит на меня долго. – Тогда что ты?

Не отвечаю. Не знаю ответа.

Разворачиваюсь и ухожу с площади, возвращаюсь в Нижний квартал. Старики встречают меня у барака, облегчение на их лицах.

– Ты выжила. Первая.

– Не одна.

– Кто был с тобой?

– Тарек. Полукровка.

Они переглядываются. Один из стариков качает головой.

– Это имя я знаю. Наследник титула Хранителя. Сын губернатора и птицы-заклинателя. Опасный. Очень опасный.

– Знаю.

– И ты выжила рядом с ним. Это хороший знак. Или очень плохой.

Я не отвечаю. Захожу в барак, падаю на топчан. Тело ломит от усталости, но сон не приходит.

Вижу его лицо. Холодные серые глаза. Шрам на скуле. Руку, которая вытащила меня из пропасти.

Враг. Он враг. Должен быть врагом.

Но почему тогда я всё ещё чувствую тепло его ладони на своём запястье?

Закрываю глаза. Гоню мысли прочь.

Впереди ещё испытания. Ещё бои. Ещё шансы умереть.

И ещё встречи с ним.

Проклятье.

Глава 4. Печать пары

После первого испытания нам дают день на восстановление. Один день тишины, прежде чем город снова потребует крови и зрелищ.

Я провожу его в бараке, не выходя на улицу. Тело болит в местах, о которых я не подозревала. Синяки проступают на рёбрах, плече, бедре. Царапины затягиваются медленно, магия регенерации истощена подземельем.

Старики приносят еду, какую-то кашу и чёрствый хлеб. Я ем, не чувствуя вкуса. Думаю о том, что будет дальше.

Эйра заглядывает вечером, садится на край моего топчана.

– Завтра обряд, – говорит она тихо. – В храме Луны. Все участники, прошедшие первое испытание, должны присутствовать.

– Какой обряд?

– Огненные нити. Древний ритуал, который должен показать связи между бойцами, их совместимость для дальнейших испытаний. Говорят, магия сама выбирает, кто с кем пойдёт дальше.

Я хмурюсь.

– Разве жребий уже не определил пары?

– Жребий определил пары для первого испытания. Дальше будет иначе. Огненные нити покажут истинные связи, те, что выходят за пределы случайности.

– И что, если магия ошибётся?

Эйра смотрит на меня странно.

– Магия не ошибается, Китса. Она видит то, что мы скрываем даже от себя.

Она уходит, оставляя меня наедине с беспокойством. Я не верю в магию, которая знает меня лучше, чем я сама. Не верю в связи, навязанные свыше.

Но выбора нет. Завтра я пойду в этот храм. И увижу, что покажет огонь.

Утро приходит слишком быстро. Нас выводят из барака до рассвета, снова строем, снова в сопровождении стражи. На этот раз путь другой, ведёт к холму в северной части города, где возвышается храм Луны.

Он огромный. Белый камень, колонны, высокие как деревья, купол, покрытый серебром. Вход охраняют статуи волков, их глаза выложены лунным камнем, светятся в предрассветной мгле.

Мы заходим внутрь. Храм полон. Не только участники, но и зрители, члены Совета, жрецы в белых одеяниях. Воздух густой от запаха благовоний, дыма, магии.

В центре зала круг, выложенный рунами. Внутри него горит огонь, не обычный, а серебряный, холодный. Он не даёт тепла, только свет, яркий и режущий глаза.

Жрица стоит у края круга. Старая женщина с лицом, изборождённым морщинами, глазами, белыми как молоко. Слепая. Но я чувствую, как она смотрит на меня, видит сквозь слепоту, видит то, что скрыто.

– Приблизьтесь, – её голос тихий, но разносится по всему залу, как эхо. – Все, кто прошёл первое испытание. Станьте вокруг огня.

Мы движемся вперёд. Четырнадцать участников. Остальные не вернулись из подземелий. Я вижу Эйру, она кивает мне. Вижу двух волков, медведя, рысь. И вижу его.

Тарек стоит на противоположной стороне круга. Одет в чёрное, как и всегда, волосы откинуты назад, шрам на скуле словно светится в серебряном огне. Он смотрит на жрицу, не на меня. Но я чувствую его присутствие, тяжёлое и неизбежное.

Жрица поднимает руки.

– Огненные нити свяжут тех, чья судьба переплетена. Связь не всегда означает союз. Иногда это вражда. Иногда любовь. Иногда проклятие. Но связь есть связь. Она не подчиняется воле, только правде.

Она бросает что-то в огонь. Пламя взмывает вверх, вспыхивает ярче. Из него вылетают нити, серебряные, светящиеся, живые. Они вьются в воздухе, ищут, тянутся к участникам.

Первая нить находит Эйру, оборачивается вокруг её запястья. Второй конец тянется к молодому волку, он вздрагивает, когда нить касается его руки. Они связаны.

Ещё нити. Одна за другой. Медведя связывает с рысью. Двух волков друг с другом. Зал наполняется шёпотом, комментариями. Некоторые связи ожидаемы, другие вызывают удивление.

Я стою и жду. Нить ещё не коснулась меня.

Огонь вспыхивает снова, и из него вырывается нить, ярче остальных, толще, почти пульсирующая. Она летит прямо ко мне, оборачивается вокруг моего запястья.

Жжёт. Не больно, но ощутимо, как будто что-то впивается в кожу, проникает внутрь. Я смотрю на неё, пытаюсь стряхнуть, но нить держится крепко.

Второй конец тянется через круг. К Tareку.

Нет.

Он тоже видит. Его глаза расширяются, в них вспыхивает что-то похожее на ярость. Он делает шаг назад, но нить следует за ним, притягивает. Оборачивается вокруг его запястья, затягивается.

Мы связаны.

Зал взрывается шёпотом. Потом криками.

– Это невозможно!

– Кошка и наследник Хранителя?

– Магия ошиблась!

Жрица поднимает руку, требуя тишины. Шум стихает, но напряжение остаётся, висит в воздухе как грозовая туча.

– Огонь не ошибается, – говорит она спокойно. – Связь установлена. Печать пары наложена.

Тарек срывается с места, подходит к жрице.

– Разорви это. Немедленно.

Его голос низкий, опасный. Жрица не моргает.

– Я не могу разорвать то, что создано магией Луны. Только сама Луна может снять Печать.

– Тогда я разорву сам.

Он хватается за нить, тянет. Боль пронзает моё запястье, острая, как удар ножа. Я вскрикиваю, падаю на колени. Тарек замирает, смотрит на меня. На его лице борются гнев и что-то ещё, что-то похожее на вину.

– Если разорвёшь связь силой, – говорит жрица, – вы оба умрёте. Печать пары связывает не только магией, но и жизнью. Разорвать её можно только с согласия обоих и благословения Луны.

Тарек отпускает нить. Боль отступает, но не исчезает совсем. Я встаю, держусь за запястье. Нить светится, пульсирует в такт моему сердцу.

Из толпы выходит мужчина. Высокий, широкоплечий, в доспехах с гербом луны и меча. Лицо строгое, глаза серые, такие же как у Тарека. Его отец. Губернатор.

– Это оскорбление, – его голос звучит как приговор. – Мой сын, наследник титула, связан со зверем. С ночной. С той, чей род пал.

Ярость поднимается во мне горячей волной. Я делаю шаг вперёд, смотрю ему в глаза.

– Мой род не пал. Мой род выживает, несмотря на то, что таких как ты охотятся на нас.

– Молчи, зверь. Ты не имеешь права говорить в присутствии Совета.

– Она имеет, – жрица поворачивается к губернатору. – Она участник Великого Выбора, прошедшая первое испытание. Её право голоса равно праву любого другого.

Губернатор молчит, челюсти сжаты так сильно, что жилы вздуваются на шее.

Из другой части зала выходит старейшина волчьей стаи, тот самый, что передал мне свиток. Он смотрит на нить, на меня, на Тарека.

– Печать пары, – говорит он медленно. – Такого не было уже сто лет. Последний раз это случилось во время Великой Войны, когда два врага были связаны и вместе привели к миру.

– Или к большей крови, – бросает кто-то из толпы.

Старейшина качает головой.

– Связь не означает союз. Но она означает, что их судьбы переплетены. Разорвать её, значит нарушить баланс Великого Выбора. Если они оба участвуют, они должны идти связанными.

– Это абсурд, – губернатор делает шаг вперёд. – Я требую отменить обряд. Провести его заново.

– Обряд нельзя отменить, – жрица говорит твёрдо. – Огонь показал правду. Отрицать её, значит оскорбить саму Луну.

Тишина. Тяжёлая, давящая. Все смотрят на нас, на меня и Тарека, связанных серебряной нитью.

Тарек разворачивается ко мне. Его глаза холодные, полные ненависти.

– Я не буду связан с тобой. Найду способ разорвать это.

– Я тоже не в восторге, поверь.

– Ты думаешь, это смешно?

– Я думаю, это проклятие. Для нас обоих.

Он смотрит на меня долго. Потом отворачивается, уходит из зала. Нить натягивается, тянет меня за собой. Я делаю шаг, ещё один. Не могу остановиться. Связь тянет меня за ним.

Жрица кладёт руку мне на плечо.

– Связь будет тянуть сильнее с каждым днём. Если будете сопротивляться, она причинит боль. Если примете, она станет силой. Выбор за вами.

– Какой выбор? Я не просила об этом.

– Никто не просит о судьбе, дитя. Но все должны её принять.

Я вырываюсь из её хватки, иду за Tareком. Он уже вышел из храма, стоит на ступенях, смотрит на город. Я подхожу, останавливаюсь рядом.

Молчим. Нить между нами светится в утреннем свете, почти прозрачная, но всё ещё видимая.

– Это твоих рук дело? – его голос тихий, опасный.

– Что?

– Магия. Ты как-то подстроила это?

Я смеюсь, коротко и зло.

– Ты серьёзно? Ты думаешь, я хотела быть связанной с тобой?

– Ты ночная. Вы пойдёте на всё, чтобы выжить.

– А ты полукровка. Вы пойдёте на всё, чтобы доказать своё превосходство.

Он поворачивается ко мне, лицо искажено яростью.

– Слушай внимательно, зверь. Я найду способ разорвать эту связь. И когда найду, ты первая об этом узнаешь.

– С удовольствием подожду.

Он уходит. Нить натягивается, но не до боли. Я остаюсь на ступенях, смотрю на его спину. Ненависть кипит внутри, смешивается с чем-то ещё, чего я не могу назвать.

Эйра подходит сзади.

– Печать пары. Тебе повезло или не повезло, я не знаю.

– Определённо не повезло.

– Не уверена. Тарек силён. С ним ты сможешь пройти дальше.

– Если он не убьёт меня раньше.

– Не убьёт. Связь не даст. Если он причинит тебе боль, почувствует её сам. Если ты умрёшь, он умрёт.

Я смотрю на неё.

– Как ты знаешь?

– Читала о Печати в старых книгах. Это древняя магия, забытая большинством. Но она существует. И она неумолима.

Она уходит, оставляя меня одну. Я сажусь на ступени, смотрю на нить на своём запястье. Пытаюсь стянуть её, но она не двигается. Впивается глубже, как часть кожи.

Связь. Проклятая связь с тем, кого ненавижу.

Возвращаюсь в барак к вечеру. Старики встречают меня молчанием. Они знают. Весь город знает. Печать пары между кошкой и наследником Хранителя, скандал, который обсуждают во всех углах.

– Это плохо, Китса, – говорит один из стариков тихо. – Очень плохо. Тарек из влиятельного рода. Его отец не простит этого.

– Я ничего не делала.

– Не важно. Для них ты виновата уже тем, что существуешь.

Я ложусь на топчан, закрываю глаза. Но сон не приходит. Вместо него приходит боль, тупая, ноющая в запястье. Нить пульсирует, тянет меня куда-то.

К нему.

Я чувствую его. Чувствую его ярость, его беспокойство, его ненависть. Чувствую, как он тоже не спит, как лежит где-то в богатых покоях и проклинает меня, проклинает магию, проклинает судьбу.

Связь не просто физическая. Она эмоциональная. Я чувствую его, а он чувствует меня.

Проклятье.

Встаю, выхожу из барака. Иду по Нижнему кварталу, никуда не направляясь. Просто иду, чтобы не сойти с ума. Нить тянет меня на север, туда, где богатые кварталы, где он.

Сопротивляюсь. Иду в противоположную сторону. Боль усиливается, становится острой, режущей. Падаю на колени, держусь за запястье. Нить светится ярче, почти обжигает.

– Прими это.

Голос жрицы звучит в голове, эхо из храма.

– Если примете, она станет силой.

Я встаю, разворачиваюсь. Иду на север. Боль отступает. Нить светится мягче.

Выхожу к стене, что отделяет Нижний квартал от центра. Стража на воротах смотрит на меня.

– Куда ты, зверь?

Я показываю запястье, нить, которая тянется через ворота.

– Печать пары. Пропусти.

Стражи переглядываются. Один из них вздыхает.

– Проходи. Но быстро. И не вздумай что-то украсть.

Прохожу через ворота. Центр города другой. Чистый, светлый, богатый. Дома высокие, улицы широкие, фонари горят даже ночью. Пахнет цветами, дорогой едой, благовониями.

Иду по нити, она ведёт меня через улицы, мимо домов, пока не останавливаюсь у высокого особняка с колоннами. На воротах герб луны и меча.

Дом губернатора. Дом Тарека.

Нить входит внутрь, через стену, ведёт к одному из окон на втором этаже. Там горит свет.

Я стою и смотрю. Не знаю, зачем пришла. Не знаю, что хотела найти.

Окно открывается. Тарек выглядывает, смотрит вниз. Видит меня.

Его лицо каменеет.

Спускается вниз, выходит через боковую дверь. Подходит ко мне, останавливается на расстоянии.

– Что ты делаешь здесь?

– Нить привела. Я не могла сопротивляться.

Он смотрит на своё запястье, на нить, которая связывает нас.

– Я тоже. Она тянет сильнее с каждым часом.

Молчим. Смотрим друг на друга. Враги, связанные магией, которую не понимаем.

– Мы должны найти способ разорвать это, – говорит он наконец.

– Жрица сказала, только Луна может снять Печать.

– Тогда мы пойдём к Луне.

– Как?

– Есть способы. Старые ритуалы, забытые обряды. Я найду.

– А до тех пор?

Он молчит. Потом вздыхает.

– До тех пор мы терпим. Держимся на расстоянии. Не приближаемся. Не разговариваем.

– Мне это подходит.

– Хорошо.

Он разворачивается, уходит обратно в дом. Дверь захлопывается. Нить натягивается, но не до боли. Я остаюсь на месте, считаю до десяти, потом иду обратно.

На полпути боль возвращается. Острая, режущая, заставляющая остановиться. Нить пульсирует, требует вернуться.

Я сжимаю зубы, иду дальше. Боль усиливается с каждым шагом. К тому времени, как добираюсь до Нижнего квартала, я почти ползу.

Падаю на топчан, сворачиваюсь клубком. Нить горит на запястье, впивается в кожу. Чувствую его тоже. Его боль, его гнев, его отчаяние.

Мы связаны. И чем дальше, тем крепче.

Проклятье.

Следующие дни проходят в тумане. Второе испытание отложено, пока Совет решает, что делать с Печатью. Обсуждения, споры, скандалы. Одни требуют аннулировать обряд, другие настаивают, что магия священна.

Жрица не уступает. Печать остаётся.

А я хожу по городу как призрак. Нить тянет меня к нему, но я сопротивляюсь. Держусь в Нижнем квартале, избегаю центра.

Боль становится постоянной. Тупая, ноющая, не отпускающая. Я перестаю есть, перестаю спать. Просто лежу на топчане и смотрю в потолок.

Эйра приходит на третий день.

– Ты умираешь, Китса.

– Знаю.

– Связь требует близости. Если ты будешь сопротивляться, она убьёт тебя.

– Пусть убьёт. Лучше смерть, чем быть связанной с ним.

Она качает головой.

– Гордость убьёт тебя раньше, чем связь.

Уходит. Я остаюсь одна.

На четвёртый день он приходит сам.

Появляется в бараке без предупреждения, врывается внутрь, стража не смеет его остановить. Подходит к моей секции, смотрит на меня.

Я лежу на топчане, еле дышу. Нить горит на запястье, кожа вокруг неё красная, воспалённая.

– Ты идиотка, – говорит он.

– Иди к бездне.

Он хватает меня за руку, тянет на ноги. Боль пронзает, но потом отступает. Нить перестаёт гореть, светится мягче.

Близость. Она требует близости.

– Отпусти, – говорю я.

– Нет.

– Я не хочу твоей помощи.

– Мне плевать, чего ты хочешь. Если ты умрёшь, я умру. Это неприемлемо.

Он тянет меня к выходу. Я сопротивляюсь, но сил нет. Он сильнее, и связь на его стороне.

Выводит из барака, ведёт через квартал. Люди смотрят, шепчутся. Ночная и наследник, связанные Печатью, скандал на скандале.

Приводит к небольшому дому на границе Нижнего квартала. Не богатый, но не бедный. Нейтральная территория.

– Здесь, – говорит он. – Ты будешь жить здесь. Ближе ко мне.

– Я не буду.

– Будешь. Или умрёшь. Выбирай.

Я смотрю на него, на его лицо, всё ещё полное ненависти, но и чего-то ещё. Усталости. Боли. Он тоже страдает.

– Почему ты делаешь это?

– Потому что у меня нет выбора. Как и у тебя.

Он разворачивается, уходит. Нить натягивается, но не до боли. Расстояние терпимое.

Я захожу внутрь. Дом пустой, но чистый. Одна комната, кровать, стол, очаг. Окно выходит на север, туда, где его дом.

Связь. Проклятая связь, которая не даёт мне свободы.

Сажусь на кровать, смотрю на нить. Она светится тихо, спокойно. Боль ушла.

Принять или умереть.

Закрываю глаза. Может, это и есть судьба. Может, магия знает что-то, чего не знаю я.

Или может, это просто ещё одно испытание. Самое жестокое из всех.

Глава 5. Тень в зеркале

Дом оказывается не моим.

Я понимаю это на следующий день, когда Тарек возвращается с вещами. Не своими, моими. Кто-то собрал мои жалкие пожитки из барака и принёс сюда. Он бросает узел на пол, не глядя на меня.

– Собирайся. Мы переезжаем.

– Куда?

– Общежитие кандидатов. Совет принял решение. Все участники, прошедшие первое испытание, должны жить в одном месте до конца Выбора. Для контроля.

– А может, чтобы легче было убить нас всех разом?

Он усмехается, но без тепла.

– Возможно. В любом случае, выбора нет. Собирайся.

Я беру узел, проверяю содержимое. Всё здесь. Запасная одежда, нож, амулет матери. Единственное, что осталось от неё, маленький серебряный полумесяц на кожаном шнурке.

Надеваю его на шею, прячу под рубашкой. Тарек наблюдает, но ничего не говорит.

Мы идём через город молча. Нить между нами светится тускло, почти незаметно в дневном свете. Но я чувствую её постоянно, лёгкое давление на запястье, напоминание о том, что я больше не свободна.

Общежитие находится рядом с храмом Луны, высокое каменное здание с узкими окнами и тяжёлой дверью. Внутри коридоры, уходящие в темноту, двери с номерами, выжженными на дереве.

Нас встречает смотритель, сухой старик с кислым выражением лица.

– Печать пары, – бормочет он, глядя на наши запястья. – Значит, одна комната на двоих. Третий этаж, дверь семь.

– Одна комната? – я смотрю на него. – Ты шутишь?

– Я не шучу, зверь. Печать означает связь. Связь означает близость. Совет решил, вы живёте вместе.

Тарек молчит, но я вижу, как напрягаются его плечи, как сжимаются кулаки.

– Есть ещё комнаты, – говорю я. – Дай нам две разные.

– Нет. Правила для всех одинаковы. Печать, одна комната. Без исключений.

Он протягивает ключ Tareку, разворачивается и уходит. Мы остаёмся одни в коридоре.

Тарек смотрит на ключ в своей руке, потом на меня.

– Это невыносимо.

– Согласна.

– Я не буду делить с тобой комнату.

– Я тоже не хочу делить с тобой комнату. Но, похоже, выбора нет.

Он разворачивается, идёт к лестнице. Я следую за ним. Поднимаемся на третий этаж, находим дверь семь. Он открывает её, мы заходим внутрь.

Комната маленькая. Две кровати у противоположных стен, стол между ними, один шкаф, маленькое окно. Всё. Никакой приватности, никакого пространства.

Тарек бросает свои вещи на кровать справа, я кладу узел на левую. Мы стоим и смотрим друг на друга, разделённые тремя метрами, которые кажутся слишком маленьким расстоянием.

– Правила, – говорит он наконец. – Ты не трогаешь мои вещи. Я не трогаю твои. Ты держишься своей стороны, я своей. Мы не разговариваем, если это не необходимо.

– Мне подходит.

– И никаких превращений. Не хочу просыпаться рядом с пантерой.

– Не хочу превращаться рядом с тобой. Но если придётся, я не спрошу разрешения.

Его глаза темнеют, но он не отвечает. Разворачивается и начинает разбирать вещи.

Я делаю то же самое. Достаю одежду, раскладываю на кровати. Нож кладу под подушку. Амулет оставляю на шее.

Мы распаковываемся в молчании, каждый на своей стороне. Напряжение в воздухе густое, почти осязаемое. Я чувствую его раздражение, его гнев, его ненависть. Связь передаёт эмоции, словно они мои собственные.

Ненавижу это. Ненавижу чувствовать его, знать, что он чувствует меня.

Вечер приходит быстро. В общежитии зажигаются факелы, коридоры наполняются звуками. Другие участники возвращаются, разговаривают, смеются. Где-то хлопает дверь, кто-то кричит.

Мы с Taрeком сидим в нашей комнате, каждый на своей кровати. Он читает какую-то книгу, я смотрю в окно. Луна поднимается над городом, почти полная. Три дня до полнолуния.

Три дня до следующей жертвы, если Эйра права.

– Ты слышала о пропавших? – спрашиваю я, нарушая молчание.

Тарек не поднимает глаз от книги.

– Слышал.

– И что ты думаешь?

– Думаю, что это не моё дело.

– Они убивают ночных. Это твоё дело, потому что мы связаны. Если убьют меня, ты умрёшь тоже.

Он откладывает книгу, смотрит на меня.

– Если кто-то охотится на участников, это проблема Совета. Не моя.

– Совет закрывает глаза. Им плевать на нас.

– Возможно. Но что ты предлагаешь? Пойти и найти убийц самостоятельно?

– Да.

Он смотрит на меня долго, потом качает головой.

– Ты безумна.

– Может быть. Но я не собираюсь сидеть и ждать, пока меня убьют.

– Тогда иди. Ищи своих убийц. Только не тащи меня за собой.

– Связь потащит тебя, хочешь ты того или нет.

Он встаёт резко, стул скрипит по полу.

– Я не пойду на самоубийственную миссию из-за твоих паранойальных страхов.

– Это не паранойя. Это реальность. Три участника пропали. Все ночные. Скоро полнолуние. Если слухи правда, скоро будет четвёртый.

– И ты думаешь, это ты?

– Не знаю. Но предпочту умереть в бою, чем на алтаре.

Тарек смотрит на меня, и в его глазах мелькает что-то. Не согласие, но и не полное отрицание.

– Даже если ты права, что ты можешь сделать? Ты одна. Они, кем бы они ни были, сильнее.

– Я не одна. Я с тобой. Хочешь ты того или нет.

Он молчит. Потом садится обратно, берёт книгу.

– Я подумаю.

Это не обещание. Но это больше, чем отказ.

Ночь приходит. Тарек тушит свечу, ложится на свою кровать, отворачивается к стене. Я остаюсь сидеть, смотрю в окно на луну.

Полнолуние близко. Я чувствую его приближение, зов в крови, древний инстинкт. В такие ночи оборотни сильнее, но и более уязвимы. Магия луны пробуждает зверя, и удерживать его становится труднее.

Закрываю глаза, пытаюсь уснуть. Но сон не приходит. Вместо него приходит видение.

Я стою в храме. Он пустой, тёмный, только лунный свет льётся через высокие окна. В центре зала стоит фигура, закутанная в белые одежды. Лицо скрыто капюшоном.

– Китса, – голос женский, древний, звучит как эхо из глубины времён.

– Кто ты?

Фигура поворачивается ко мне. Капюшон откидывается, и я вижу лицо. Молодое и старое одновременно, черты постоянно меняются, как отражение в воде. Глаза серебряные, светятся изнутри.

– Я Лунная Мать. Первая из нас. Та, что создала Печать.

– Ты создала эту проклятую связь?

Она улыбается.

– Проклятую? Или благословенную? Это зависит от того, как ты её воспримешь.

– Я не хотела её. Никто не хотел.

– Желания редко совпадают с судьбой, дитя. Печать возникает не по выбору, а по необходимости. Когда две души связаны на уровне, превышающем понимание, магия откликается.

– Мы не связаны. Мы враги.

– Вражда, одна из самых сильных связей. Ненависть требует столько же страсти, сколько любовь. А страсть, топливо для магии.

Она подходит ближе, протягивает руку. На её ладони лежит что-то, светящееся. Маленькое зеркало, круглое, обрамлённое серебром.

– Хочешь увидеть правду?

– Какую правду?

– Правду о нём. Правду о себе. Печать не просто связывает тела. Она открывает души. Смотри.

Она передаёт мне зеркало. Я смотрю в него.

Вижу не своё отражение. Вижу Тарека. Но не такого, каким знаю его. Вижу мальчика, лет десяти, стоящего перед мужчиной в доспехах. Его отцом. Мальчик плачет, но пытается скрыть слёзы.

– Наследник не плачет, – говорит отец холодно. – Слёзы, признак слабости. А слабые не выживают.

Мальчик вытирает лицо, выпрямляется. Но я вижу страх в его глазах, отчаянное желание быть любимым, принятым.

Изображение меняется. Тарек старше, лет пятнадцать. Он стоит на арене, меч в руках, напротив противника. Противник падает, кровь растекается по песку. Тарек смотрит на свои руки, они дрожат. Вокруг кричат, требуют ещё крови.

Снова меняется. Тарек в храме, один. Он стоит перед статуей Лунной Девы, руки сжаты в кулаки.

– Почему ты выбрала её? – его голос полон боли. – Почему ты связала меня с тем, кого я должен ненавидеть?

Я отрываю взгляд от зеркала.

– Что это было?

– Его страхи. Его боль. То, что он прячет от всех, включая себя.

– Зачем ты показываешь мне это?

– Чтобы ты поняла. Печать открывает не только твои секреты, но и его. Вы больше не можете прятаться друг от друга.

Зеркало исчезает. Лунная Мать отступает.

– Союз не случаен, Китса. Он может спасти вас обоих. Или уничтожить. Выбор за вами.

Она растворяется в лунном свете. Видение меркнет.

Просыпаюсь резко, сажусь на кровати. Сердце колотится, кожа покрыта холодным потом. Комната тёмная, только лунный свет из окна.

Тарек всё ещё спит на своей кровати. Или я так думаю. Но потом он переворачивается, смотрит на меня.

– Ты кричала во сне.

– Нет, не кричала.

– Кричала. Что тебе снилось?

Я молчу. Не могу рассказать о видении, о том, что видела. Это слишком личное, слишком интимное.

Он садится, смотрит на меня в темноте.

– Связь передаёт сны, – говорит он тихо. – Я видел обрывки. Храм. Женщина. Зеркало.

– Ты видел?

– Не всё. Только эмоции. Страх. Боль. Что там было?

– Лунная Мать. Она пришла ко мне. Показала…

Я останавливаюсь. Не могу закончить.

Тарек встаёт, подходит ближе. Садится на край моей кровати. Расстояние между нами меньше метра.

– Показала что?

– Тебя. Твоё прошлое. Твои страхи.

Его лицо каменеет.

– Она не имела права.

– Думаю, ей плевать на права. Она создала Печать. Она делает, что хочет.

Тарек молчит. Его челюсть сжата, руки сжаты в кулаки.

– Что ты видела?

– Не важно.

– Важно. Если ты видела мои секреты, я имею право знать, что именно.

Я смотрю на него. В темноте его глаза серебряные, отражают лунный свет.

– Видела мальчика, который хотел быть любимым. Видела бойца, который ненавидит убивать. Видела человека, который боится того же, что и я. Одиночества. Отвержения.

Тарек встаёт резко, отворачивается.

– Ты не знаешь ничего обо мне.

– Знаю больше, чем ты думаешь. Благодаря этой проклятой связи.

– Тогда ты понимаешь, почему я хочу разорвать её. Я не хочу, чтобы кто-то видел это. Тем более ты.

– Почему? Потому что я ночная? Потому что я недостойна твоих секретов?

Он разворачивается, делает шаг ближе.

– Потому что ты враг. Твой род и мой, враги веками. Эта связь, насмешка над этой враждой.

– Может, это шанс прекратить вражду.

– Ты наивна, если веришь в это.

– А ты трус, если боишься попробовать.

Неправильные слова. Я понимаю это в момент, когда они слетают с губ. Его глаза вспыхивают яростью, он хватает меня за плечи, толкает на кровать.

– Я не трус.

– Тогда докажи.

Мы смотрим друг на друга, лица на расстоянии сантиметров. Его руки на моих плечах, мои руки упираются в его грудь. Нить между нами вспыхивает, пульсирует магией.

Что-то происходит.

Воздух вокруг искрится, становится плотнее. Я чувствую его эмоции, они накрывают меня волной. Ярость, страх, боль, желание. И что-то ещё, что-то глубже, темнее.

Он чувствует меня тоже. Я вижу это в его глазах, как они расширяются, как он пытается отстраниться, но не может.

Связь открывается.

Вижу его воспоминания, текут через меня, как река. Видел его детство, холодное, пустое, где каждая ошибка наказывалась, каждая слабость презиралась. Вижу его первое убийство, как он блевал после того, как меч вошёл в плоть. Вижу ночи, когда он просыпался в холодном поту, преследуемый лицами тех, кого убил.

Вижу одиночество, которое съедает его изнутри, несмотря на толпы вокруг, несмотря на титул, богатство, власть.

И он видит меня. Я чувствую его присутствие в моих воспоминаниях, как он проходит через них, видит моё детство в лесу, игры с братьями и сёстрами, которых больше нет. Видит ночь, когда болезнь пришла, как они умирали один за другим, как я держала мать за руку, пока она не стала холодной.

Видит мой страх, что я последняя, что когда я умру, мой род исчезнет навсегда.

Видит мою ярость на весь мир, который позволил этому случиться.

Слишком много. Слишком быстро. Слишком интимно.

Я кричу, толкаю его прочь. Связь рвётся, магия отступает. Тарек падает на пол, тяжело дышит. Я сижу на кровати, обхватив колени, дрожу.

Молчим. Просто дышим, пытаемся прийти в себя.

– Что это было? – его голос хриплый.

– Связь. Она открылась полностью. Лунная Мать предупреждала. Печать открывает души.

– Я видел…

– Я знаю. Я видела тоже.

Он встаёт, проводит рукой по лицу. Выглядит разбитым, опустошённым.

– Я не хотел, чтобы ты видела это.

– Я тоже не хотела, чтобы ты видел меня.

Он смотрит на меня долго. В его глазах что-то меняется. Холод тает, сменяется чем-то другим. Пониманием? Сочувствием?

– Мне жаль, – говорит он тихо. – О твоей семье. О твоём роде.

Неожиданные слова. Не знаю, как реагировать.

– Мне тоже жаль. О твоём детстве. О том, что тебе пришлось пережить.

Молчим снова. Но тишина другая. Не враждебная. Просто тяжёлая, наполненная тем, что мы узнали друг о друге.

Тарек возвращается на свою кровать, ложится, смотрит в потолок.

– Мы не можем допустить, чтобы это повторилось.

– Согласна.

– Нужно держать расстояние. Физическое и эмоциональное.

– Попробуем.

Но мы оба знаем, что это невозможно. Связь открыта. Мы видели души друг друга. Теперь не можем притворяться, что другой просто враг.

Всё изменилось.

Ложусь обратно, закрываю глаза. Чувствую его присутствие, не физическое, а на уровне магии. Чувствую его боль, его страх, его одиночество.

И он чувствует моё.

Мы связаны. Не только магией, но и чем-то большим. Чем-то, чего ни один из нас не хотел, но теперь не можем отрицать.

Засыпаю постепенно. И во сне вижу Лунную Мать снова. Она стоит и улыбается.

– Первый шаг сделан, – говорит она. – Теперь вы видите друг друга. Настоящих. Не масок, не ролей, не ненависти. Следующий шаг будет труднее.

– Какой следующий шаг?

– Принятие. Не просто видеть, но и принять. Со всеми страхами, болью, тьмой.

– А если мы не сможем?

– Тогда связь убьёт вас обоих. Но я верю, вы справитесь. Вы сильнее, чем думаете.

Она исчезает. Я остаюсь одна во тьме.

Просыпаюсь на рассвете. Тарек уже не спит, сидит на своей кровати, смотрит в окно. Он чувствует, что я проснулась, оборачивается.

Наши взгляды встречаются. И в этот момент я понимаю.

Всё изменилось. Мы больше не можем быть просто врагами.

Но кем мы можем быть? Союзниками? Друзьями?

Чем-то большим?

Не знаю. Пока не знаю.

Но время покажет. Связь даст ответ.

Хотим мы того или нет.

Глава

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.