Анна Лерн
Колдовской вереск

Серийное оформление – Яна Половцева

Иллюстрация на обложке – Жанна Михайлова

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

© А. Лерн, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

Глава 1

– Запомни, Катя… Никогда не делай людям плохо. Никогда… Ты слышишь меня?

– Слышу, бабуль. – Я не могла сдержать слез, глядя на любимого человека, угасающего на моих глазах. – Я обещаю, обещаю…

– Твой дар исчезнет, если ты причинишь кому-то зло. Навсегда исчезнет.

Она откинулась на подушки и начала тяжело дышать, сжимая сухонькими пальцами одеяло.

– Бабушка, давай я скорую вызову! Пожалуйста! – взмолилась я, но она лишь слабо улыбнулась.

– Не надо… Пришло мое время… Никакая скорая мне уже не поможет, Катюша… Сама ведь понимаешь.

Я понимала и чувствовала, но принять не могла.

Сколько себя помню, бабушка всегда была со мной рядом. Ее теплая рука и мягкий голос успокаивали все детские, а потом и юношеские переживания. Мама умерла, рожая меня, а отца я не знала. Наш старенький дом на окраине деревни был местом, где царили уют и радость, где пахло травами и отварами, излечивающими от всех болезней. К нему всегда тянулась очередь из страждущих, и бабушка помогала всем, несмотря на то, что потом плохо себя чувствовала.

Я всегда внимательно наблюдала за ее действиями и за тем, как она смешивает травки в большой деревянной ступке, а она смеялась и приговаривала:

– Смотри, смотри, Катюша… Когда-нибудь мое место займешь. Наш дар еще ни одну женщину рода стороной не обошел.

Я не понимала, о чем говорит бабушка. Никакого дара во мне не было. И никаких изменений в себе я не ощущала. Порой мне даже казалось, что все, чем были одарены мои предшественницы, прошло мимо меня стороной.

Но я ошибалась. В ту ночь, когда мне исполнилось шестнадцать лет, ко мне пришло Знание. Оно проникло в меня мягко, осторожно, и я просто поняла, что ЗНАЮ. Мир раскрылся для меня с другой стороны, заиграл новыми красками, и я окунулась в него со всей жаждой бредущего по пустыне.

Однажды я стала свидетелем очень неприятного разговора, после которого бабушке пришлось объяснять мне некоторые вещи.

Мы уже собирались спать, когда раздался стук в дверь.

– Я сейчас, а ты засыпай. – Бабушка укрыла меня одеялом и, задернув шторки, пошла открывать.

Но я не могла лежать на месте и, осторожно подкравшись к двери, притаилась за шторами, прислушиваясь к разговору. Это была жительница деревни, еще молодая и довольно привлекательная женщина. Год назад она потеряла мужа, и теперь жила одна в большом кирпичном доме.

– Баб Дунь, ну помоги ты мне! Сколько же мне одной маяться? Я не обижу, ты не подумай…

– Что ж мне, от другой бабы оторвать и тебе пришить? – холодно поинтересовалась бабушка. – Не там счастье ищешь, Любаня. Ох, не там.

– А ты меня не суди, – в голосе женщины послышалась злость. – Я за свое счастье борюсь, а твое дело мне поспособствовать.

– Мое дело людям помогать, а не насиловать волю чужую, – резко ответила бабушка. – Иди домой, Люба. И мой тебе совет – найди свою судьбу, а не чужую примеряй.

Через минуту хлопнула дверь, и я услышала, как горько вздыхает бабушка:

– Знаю, не спишь. Иди сюда, Катюш.

Я вышла из-за шторки, и она усадила меня рядом с собой.

– Все слышала?

– Да, – кивнула я. – А что женщина хотела?

– Чтобы я чужого мужа к ней приворожила. – Бабушка даже поморщилась от этих слов, а я удивленно спросила:

– А ты не можешь?

– Я много чего могу, только вот вреда не делаю. И вот тебе мой завет – никогда свой дар во зло не используй. Волю чужую не насилуй… Поняла меня?

– Да… – прошептала, особо не понимая, о чем она говорит.

– Пойдем спать, поздно уже.

Потом, конечно, ко мне пришло понимание, о чем меня предупреждала бабушка, и я строго следовала ее советам. А сейчас я смотрела на ее умиротворенное лицо, и меня душили слезы.

– Как же я буду без тебя? Оставила ты меня одну…

В этот день лило с неба, не переставая, и мокрая листва вместе с грязью прилипала к подошвам. Октябрь уже перевалил за середину, и холодные дожди смыли все золото, еще недавно сияющее под теплым солнцем. Мрачное, низкое небо давило своим полным влаги куполом, серые деревья печально раскачивались под порывами ветра, и в их кронах уже давно не пели птицы.

Было холодно, и пронзительные дуновения попадали за воротник, когда я медленно шла к воротам кладбища. Бабуля просила помин не делать, и после похорон я не спешила возвращаться в одинокий дом.

Впереди меня шли деревенские женщины, и я услышала, как баба Маня говорит:

– И что ж теперь, Катька лечить будет? Степановна померла, к кому обращаться?

– Да передала она ей, не переживай! Точно тебе говорю! – горячо заговорила тетка Люба, когда-то просившая бабулю о привороте, вцепившись в локоть своей спутницы. – Теперь начнет дела творить…

– Какие такие дела? – охнула баба Маня. – Они зла никогда не делали… Ни порчи, ни приворотов, ни проклинали никого…

– А ты думаешь, у Светки Коротеевой мужик, отчего за Катькой сохнет? – язвительно произнесла Люба. – Приворожила она его! Приворожила!

– Да ты что? – Старуха даже приостановилась от такой новости. – А ты откуда знаешь?

– Да стал бы такой мужик за тихой да бесцветной Катькой бегать просто так? – прошипела женщина. – Светка – какая красавица! Что грудь, что бедра… А эта что?

– Ну да, ну да… – закивала головой баба Маня. – А ведь точно!

Я кашлянула, и они испуганно замерли, а потом обернулись.

– Катенька… – протянула тетка Люба, и ее глаза забегали. – А мы думали, ты у могилки осталась…

Я ничего не сказала и, прибавив шаг, быстро пошла прочь.

Ваня Коротеев бегал за мной еще со школы, но мне он никогда не нравился. Красивый, статный парень, но наглость и любовь к спиртному делали его мерзким и неприятным.

Поняв, что от меня он взаимности не добьется, после армии мужчина женился на моей однокласснице Светке Ласкиной. Первый год они вроде бы жили хорошо, а потом Ваня взялся за свое и даже принялся поколачивать свою жену, но она так любила своего мужа, что прощала ему все побои и оскорбления. У них родился сын, потом дочь, и вроде бы он успокоился, но вдруг ни с того ни с сего вспомнил о моем существовании.

Ванька приходил под мои окна, что-то плел о любви, один раз даже разбил стекло, ударив в него кулаком. Бабушка, как могла, увещевала его, он соглашался… и приходил снова.

Светлана не скрывала ко мне своей неприязни, и поплыли по всему поселку сплетни, что приворожила Катька Стоева чужого мужа. Мол, дожила до тридцати годов никому не нужная, да и решила чужого мужика к рукам прибрать.

– Катька! Постой!

Я вздрогнула и, вынырнув из своих мыслей, увидела Ваньку Коротеева. Он стоял у моего забора, слегка покачиваясь и хмельно улыбаясь. Легок на помине!

– Иди домой, не до тебя сейчас, – сказала я и вошла в калитку, слыша, что он идет за мной. Я вовремя успела задвинуть засов, как его руки вцепились в штакетины забора.

– А для меня ведь это не преграда, Кать… – зашептал Ваня. – Пусти. Бабку твою помянем, посидим, былые времена вспомним.

– Нечего нам вспоминать, – сказала, не оборачиваясь. – Ты бы к детям шел, а не под чужими заборами отирался.

– Пожалеешь ведь! – пьяно крикнул он. – Ох, пожалеешь!

– Ванька, домой пошли! – раздался визгливый голос его жены, и, обернувшись, я увидела Светлану. Она стояла в паре метров от моего дома и с ненавистью смотрела на меня. – Что ты семью свою позоришь, гад проклятый?!

– Уйди! – рявкнул он, наливаясь краской. – Пошла вон! Надоела!

– А ты, бесстыжая, не стыдно чужого мужа приваживать?! – Светка накинулась теперь на меня. – Тихая, да неприметная, а душа гнилая! Ведьма проклятая!

Я не стала слушать ее и, войдя в дом, закрыла за собой дверь. Он встретил меня тишиной и таким родным, уютным запахом, от которого защемило сердце. Рыжий кот Прошка, потерся о мои ноги и жалобно мяукнул.

– Бабушка… – прошептала я и медленно сползла по стене. – Бабушка…

Добравшись до кровати, прямо в одежде упала на покрывало и, заливаясь слезами, не заметила, как уснула.

Проснулась я от запаха дыма. Нащупав кнопку ночника, включила свет и ужаснулась – во все щели просачивались серые струйки и расползались по комнате. А после я услышала треск… Пожар!

Схватив кота, помчалась к двери, но она не открывалась. Да ее заблокировали снаружи! Страх удушливой волной нахлынул на меня, и, стараясь унять панику, я бросилась к окнам. Сорвав штору с кухонного окна, чуть не закричала – ставни тоже были закрыты.

– Помогите! – закричала я, разбив стекло табуретом. – Помогите! Пожар!

Но наше с бабушкой жилище находилось на отшибе, и я могла орать до потери голоса – меня все равно никто не услышал бы. Горела часть дома, которая была ближе к лесу – видимо поджигатель подошел с той стороны, чтобы его не заметил случайный поздний прохожий.

– Сдохни, проклятая! Хоть вздохну спокойно! – раздался насмешливый голос прямо под окном, и я поняла, что это Светлана. – К бабке своей отправляйся!

– Света, что ты делаешь? – Я вцепилась в ставни, раня руки о торчащие из рамы осколки. – В чем я перед тобой виновата?! Как ты жить с этим будешь?!

Но за окном уже стало тихо. Она ушла.

А дыма уже было столько, что я начинала задыхаться, раздирая легкие кашлем.

Первые язычки пламени появились под потолком. Это было последнее, что я увидела, прежде чем свет померк и мое сознание погрузилось в темноту.

Глава 2

Очнулась от жуткой горечи во рту. Она практически обжигала горло, и я закашлялась. Что за странный привкус? Словно я выпила настойку полыни. Пожар!

Я испуганно распахнула глаза, страшась обнаружить себя в горящем доме, но это был не бабулин дом… Тупо глядя наверх, пыталась понять, что это за комната, в которой такие странные потолки… Закопченные балки, перекошенная люстра из фильмов о рыцарях – та, в которой куча свечей и… о, боже! Летучие мыши!

Нет, ну это ерунда какая-то!

Я резко села и закашлялась, чувствуя, как рот наполняется слюной от проклятой горечи.

– Я сколько раз тебе говорила, не наклоняйся над котелком, когда варишь зелья, особенно ядовитые! – прозвучал рядом недовольный голос со странным певучим говором. – На, молока выпей… Джинни только что подоила Луну.

Зелье? Джинни? Я что, в бреду?

Медленно повернув голову, я с немым изумлением посмотрела на женщину лет пятидесяти, сидящую в облезлом деревянном кресле. На спинке за ней, пристроился ворон и таращил на меня свои бусины глаз. Женщина протягивала мне глиняную кружку и хмурилась, будто я в чем-то перед ней провинилась. Осторожно сев и взяв молоко, мотнула головой, надеясь разогнать дурман. Но происходящее было настолько реальным, что у меня внутри все похолодело.

– Какое зелье я варила? – прохрипела я каким-то чужим голосом и снова закашлялась. Мне стало понятно, что говорю явно не по-русски, но слова выскакивали легко и непринужденно.

– Арабелла, ты не помнишь, какое зелье варила? – Незнакомка пощупала мой лоб сухой теплой рукой, и я поморщилась от холода перстней, унизывающих ее пальцы. – Нет, это никуда не годится! Мы должны были сегодня избавиться от сорняков в огороде, и зелье могло нам помочь! Теперь точно останемся без урожая!

Я смотрела на нее и совершенно не понимала, о чем она говорит. И вообще, кто она такая?!

Отпив из кружки, я почувствовала облегчение – молоко прогнало горечь и стало легче дышать. В голове прояснилось, и у меня получилось более внимательно посмотреть на незнакомку.

Она была полностью седой, и ее густые волосы, собранные в аккуратный пучок, отливали серебром из-за света свечей. Надменно изогнутые брови, темные глаза, излучающие нечто такое, отчего хотелось забраться под одеяло прямо с головой. Аристократическое, узкое лицо с длинным носом и тонкими губами и такая прямая осанка, что казалось, будто к ее спине привязали доску. Одета женщина была в черное платье старинного кроя, грубая шерсть которого обтягивала ее худые руки до самых запястий.

– Ты зачем положила в зелье кудрявец? – Она грозно посмотрела на меня. – Отвечай, Арабелла!

– Не знаю. – Я не понимала, какого черта незнакомка называла меня этим странным именем. – Я… не помню!

– Ты никогда не слушаешь меня! Никогда! – гневно воскликнула она. – Это не шутки! Вдохнув пары кудрявца, можно умереть или лишиться памяти на целый месяц! Что и случилось! О! Что мне делать с тобой?!

Я слушала ее и лихорадочно соображала, что происходит. Все выглядело так натурально, так реалистично! Неужели мне каким-то образом удалось переместиться в другой мир?

Обведя глазами комнату, начинала в этом убеждаться. Каменные стены, антикварная мебель, огромный камин в углу и высоченная кровать, на которой я и лежала. Еще мое внимание обратилось на то, что кругом разбросаны книги и стоят подсвечники с оплывшими свечами. Переместив взгляд на нижнюю часть тела, я замерла – ножки-крохотульки в каких-то древних башмачках и подол темного платья, похожего на наряд моей собеседницы. О, нееет…

Я посмотрела на прикроватный столик и, увидев круглое зеркало на длинной ручке, схватила его и уставилась на свое отражение. Что это? Кто это?!

Женщина внимательно наблюдала за мной и все больше гневалась. Ее брови сошлись на переносице, а ноздри затрепетали:

– Арабелла, ты что, не помнишь сама себя?!

– Не помню… – прошептала я, не в силах оторвать взгляд от симпатичной блондинки с голубыми глазами. Это что, я?! Девушка в зеркале была миловидной – с белой кожей и полными губами, за которыми виднелся ровный ряд зубов. У нее были темные ресницы и темные брови, что делало ее внешность яркой, в отличие от натуральных блондинок с бесцветными бровями и ресницами. На вид ей было не больше двадцати, а то и меньше.

– Так, я немедленно отправляюсь варить зелье для возврата памяти! – Она поднялась и пригрозила мне длинным пальцем. – А ты не вздумай вставать с кровати!

Ворон каркнул, словно поддакивая ей, и незнакомка улыбнулась ему:

– Да, мой хороший. Ты тоже возмущен?

Птица взлетела со спинки кресла и села ей на плечо, не сводя с меня взгляда.

Женщина ушла, шурша длинными юбками, а я сразу же соскочила с кровати и бросилась к окну.

– Чтоооо?! – почти завопила я, вцепившись в каменный подоконник, на котором тоже лежали книги. – Да где я нахожусь?!

Передо мной раскинулись зеленые пастбища, лес и горы… На одном из холмов виднелся темный замок, и скупые лучи утреннего солнца играли в его окнах разноцветными бликами. Вдалеке на лугах паслись коровы, и мне стало дурно. Горечь вернулась, и я помчалась допивать молоко.

– Леди Арабелла… как же так…

От неожиданности я поперхнулась молоком, закашлялась, и, резко повернувшись к двери, увидела немолодую женщину с темными волосами и такими же темными глазами, как у первой незнакомки. Даже взгляды у них были одинаковыми. Тяжелые, проницательные, полные какой-то особой энергии.

Она назвала меня «леди»? Ладно… Я приму эту игру, пусть даже ее со мной вело мое подсознание, но леди? Которая варит зелье, чтобы избавиться от сорняков на огороде? Как-то чересчур…

– Маири сказала, что ты ничего не помнишь… – Женщина приблизилась ко мне и сунула в руки носовой платок. – Леди, вы чуть не умерли сами и чуть не убили Оникса!

Я еще кого-то чуть не убила? Прекрасно…

– Ах, ты ведь ничего не помнишь! – раздраженно воскликнула женщина и насмешливо представилась: – Я твоя тетка Эдана. Маири ты видела чуть раньше. Оникс – наш кот, который безмерно любит тебя и всегда таскается следом.

– Что с ним? – Я вдруг вспомнила Прошку и чуть не заплакала. Где он сейчас?

– Отходит от паров твоего зелья! – фыркнула Эдана. – Я уже дала ему противоядие. К вечеру будет ловить мышей.

– А где я нахожусь? – решилась, наконец, на вопрос. Если у меня отшибло память, то он не должен вызвать удивления.

– В Шотландии! – Тетка одарила меня убийственным взглядом. – В замке Гэлбрейт! Зовут тебя Арабелла Макнотен, и ты – несносная девчонка!

Вот тебе и ну. Чудесная история, но как я оказалась в ней? Да еще и в Шотландии?

Умерла, – прошептал внутренний голос. – Сама ведь уже догадалась, только стараешься не думать об этом.

– Мы здесь живем втроем? – Я снова посмотрела на высокий потолок, под которым висели летучие мыши. Похоже, они вылетали отсюда сквозь дыру в крыше. Прелестно…

– Муж Маири умер на второй день после свадьбы, и она, как единственная наследница, получила эти земли, – с тяжелым вздохом ответила тетка. Видимо, ей было лень объяснять то, что я должна была по идее знать. – С тех пор мы и живем все вместе. Твоя матушка, наша сестра Исла, отдала Богу душу сразу после смерти твоего отца – лэрда Макнотена, и ты осталась с нами. Что еще тебе рассказать? Может, в тысячный раз повторить, что все мужчины, надумавшие жениться на нас, умирают в течение года, поэтому женщины нашего рода, никогда не влюбляются! И да! Мы – бедные, как церковные мыши. Так что, желающих заполучить твою руку – нет. И черт с ними.

Уже интереснее… Теперь понятно, почему мы сажаем огород. Я – леди-нищенка. Вернее, ею была та, которая занимала это тело до меня. Ну, Светка… Чтоб ты провалилась! Мне аж захотелось плакать от жалости к себе. Мало того что я умерла, так еще и переселение душ вышло тоже не ахти! Нищая шотландская девица, к тому же еще и обремененная каким-то древним проклятием!

– А какой сейчас год? – спросила я и медленно опустилась на кровать, когда услышала:

– Тысяча четыреста восемьдесят пятый, – Эдана хохотнула, глядя на меня. – Чтобы мы с Маири еще раз позволили тебе варить зелье от сорняков? Да никогда!

– А мы что, ведьмы? – почти выдохнула я, и тетка хмыкнула, изогнув свою узкую бровь.

– Леди, вы не должны произносить это гадкое слово. Мы всего лишь те, кто видит этот мир по-другому. Мы ведаем тайное.

Глава 3

Маири принесла зелье для восстановления памяти, и они с Эданой не сводили с меня глаз, пока я давилась горьким питьем.

– Ну что? Ты что-нибудь чувствуешь? – нетерпеливо спросила Маири, когда я поставила кружку на столик. – Хоть самую малость?

– Нет, – ответила я, прекрасно понимая, что зелье не подействует. – Ничего не чувствую.

– Но это невозможно! – воскликнула тетка и прищурилась. – Вы обманываете меня, леди?

– Нет! Я ничего не помню! – заявила в ответ и подумала, что все-таки неплохая сложилась ситуация. Все можно списать на потерянную память и интересоваться всем, что придет в голову.

– Дааа… Сколько же ты вдохнула этих паров? – Эдана подошла ко мне и, оттянув нижнее веко, посмотрела на слизистую. – И что теперь с тобой делать?

– Заставить убирать сорняки до самого вечера, чтобы неповадно было! – проворчала Маири. – А потом пусть отскребает полы в холле!

Несмотря на раздражение и злость, я видела, что она не собирается заставлять меня скрести полы, и это лишь слова.

– Пойдем завтракать, – примирительно произнесла Эдана. – Потом решим, что с этим делать. И да, вам, леди, стоит заглянуть после завтрака в свою спальню и привести себя в порядок. Нельзя ходить в платье, в котором ты проспала всю ночь!

– А разве это не моя спальня? – Я даже испытала некое облегчение. Не хотелось соседствовать с летучими мышами и дырой в крыше.

– О, боже, нет! – рассмеялась тетка. – Это всего лишь твой любимый чердак, на котором ты читаешь и отдыхаешь от нашего с Маири внимания. – Твоя спальня находится на втором этаже, в южном крыле.

Я вроде бы все понимала, все чувствовала, но ощущение нереальности не проходило. О том, какой сейчас год, даже думать не хотелось, и мною было принято решение, присматриваться и плыть по течению, пока хоть что-то не станет ясным.

Тяжело вздохнув, я поплелась за тетками, путаясь в длинном подоле, и как только оказалась за дверями, удивленно ахнула.

Это действительно был замок с каменными стенами и выщербленной лестницей, ведущей на чердак. Наши шаги эхом отбивались от каменных поверхностей, и оно растворялось где-то под высокими потолками.

Спустившись вниз, мы оказались в узком коридоре, где в окнах, к моему удивлению, были стекла, в отличие от чердачного окна. Оно было зеленоватым, с пузырьками воздуха, и довольно мутным, но свет пропускало, и через него даже было что-то видно.

На противоположной стороне я заметила ряд темных дверей, возле которых в камень были ввинчены держатели для факелов. Сейчас факелами вряд ли пользовались, но копоть от них все еще «украшала» стены и потолок. Еще были подсвечники, но свечей в них я не увидела, скорее всего, это было дорогим удовольствием и их не жгли просто так.

Лестница, ведущая на первый этаж, просто поражала своими широкими ступенями. Интересно, по ней ходили великаны или это было сделано для пущей величественности? Деревянные перила кое-где прогнили и были кое-как отремонтированы непрофессиональной рукой. Но браться за них я бы все равно не рискнула.

Холл замка показался мне холодным и мрачным, похожим на склеп какого-нибудь древнего рыцаря. Темные стены украшали щиты, мечи, боевые топоры и другое незнакомое мне оружие, а над огромными дверями висел герб, покрытый паутиной. Жерло камина казалось пастью дракона, а грубая старинная мебель навевала тоску. Похоже, здесь даже в процветающие времена было тоскливо и неуютно.

Мы завернули в боковой коридор и вскоре оказались в небольшой столовой, которая выглядела такой же потрепанной и мрачной, как и все остальное в этом замке. Здесь также гуляли сквозняки, и даже гобелены не спасали от их прохладного дуновения. Посреди комнаты стоял круглый стол, одна ножка которого была отремонтирована тем же «мастером», что «колдовал» над перилами. Это было отчетливо заметно по одному и тому же стилю – огромные гвозди и кусок грубой деревяшки.

На столе стояли три тарелки, чайные принадлежности и блюдо с темным, почти черным хлебом.

– И что у нас сегодня на завтрак? – Маири присела на стул и, заглянув в тарелку, протянула: – О, каша… Что ж, главное, сытно.

Я устроилась за столом и с грустью поняла, что придется есть жидкую овсянку, в которой плавал малюсенький кусочек сливочного масла. Радости от этого я не испытала, но и ходить голодной тоже не собиралась. Мало ли что…

– Что, не нравится завтрак? – Эдана, видимо, заметила грусть, промелькнувшую на моем лице, и засмеялась. – Да уж, это не хаггис, леди. Что поделать…

– Мне даже представить страшно, что нам предстоит! – Маири все не могла успокоиться. – Теперь придется носиться с Арабеллой, как с младенцем! Она ведь ничего не помнит! Ничего! Как она еще не впала в истерику!

Ворон, сидящий за ее спиной, возмущенно каркнул, и тетка погладила его по блестящим перьям, успокаивая:

– Ты понимаешь меня, да, мой мальчик?

Внезапно дверь в столовую распахнулась, и в нее влетела запыхавшаяся женщина в зеленой юбке, поверх которой был надет фартук. Чепец с ее головы съехал набок, но она этого не замечала, находясь в невероятном возбуждении.

– Что случилось, Джинни? – Эдана удивленно приподняла брови. – За тобой гнались тролли?

Тетки захихикали, а женщина громко выдохнула и сказала:

– Там… там… Торнтон Мак-Колкахун прибыли!

– Чего ему надо? – прошипела Маири, резко став серьезной. – Позавтракать не даст в спокойствии!

– Ну, чего ты стоишь?! – рявкнула Эдана. – Пригласи графа в гостиную, недотепа!

Женщина помчалась прочь, а Маири строго посмотрела на меня:

– Леди, нужно выйти и поздороваться!

Надо, значит надо… У меня голова шла кругом от всего происходящего, но не могла же я устраивать демарши. Это, по крайней мере, глупо и вряд ли как-то поможет мне разобраться в сложившейся ситуации. Причем произошедшей самым мистическим образом.

От столовой гостиная отличалась лишь отсутствием стола и тем, что возле очага стояли широкая скамья и два деревянных кресла. Я заметила какое-то движение возле обтрепанных штор и увидела мышиный хвост, торчащий из-под старой ткани. Чудесное местечко, однако…

Осторожно выглянув из-за теткиных спин, я с любопытством уставилась на двух мужчин, стоящих за скамьей. Они были высокими, широкоплечими и странно одетыми.

– Приветствую, граф. – Эдана слегка поклонилась ему, сохраняя горделивое достоинство. – Что привело вас в наш дом?

Маири тоже поклонилась и подтолкнула меня вперед. Что мне нужно было делать? Я вышла и тоже склонила голову, что, похоже, немного озадачило гостей.

– Вы прекрасно знаете, что этот дом должен принадлежать мне, – высокомерно произнес мужчина с красивыми, но холодными глазами. – И все же противитесь тому, что неизбежно произойдет.

Я сразу обратила внимание на эти глаза: большие, яркие, почти изумрудные, опушенные длинными ресницами. Они были именно такими, о которых говорят «омут». На вид ему было не больше тридцати, но шрамы на мощной шее и один на лбу под волосами, говорили о том, что у этого парня был непростой путь. Хотя, разве в это время кто-то мог похвастаться легкой жизнью?

На нем был плед в зелено-черную клетку, стянутый поясом на талии, и узкие кожаные штаны, заправленные в ботинки с высокой шнуровкой. Выглядел мужчина, конечно, впечатляюще, но меня разбирал смех – все это казалось каким-то маскарадом.

– Я сказал что-то смешное, леди? – Его зеленые глаза остановились на мне, а брови поползли вверх. – Что именно из сказанного мною так развеселило вас?

Глава 4

Я взяла себя в руки, понимая, что сейчас точно не до истеричных выкрутасов, и взглянула на него невинными глазами:

– Нет, нет… Просто у меня хорошее настроение.

Оправдание, конечно, было так себе, но мои мозги напрочь отказывались работать, и я ляпнула первое, что пришло в голову.

Мужчина окинул меня удивленным взглядом, но тут же переместил его на теток:

– Я здесь, чтобы предупредить вас. В ближайшем будущем король вынесет решение по поводу этих земель, и вряд ли оно будет в вашу пользу, – Торнтон Мак-Колкахун говорил спокойно, и на его лице не дрогнул ни один мускул. – Поэтому мне захотелось снова предложить вам небольшой дом на своих землях, который я передам в вашу собственность навечно. И вот еще что… Я обещаю, что найду леди Арабелле достойного супруга и до ее замужества стану оплачивать ваши счета.

– Никто не выгонит нас из нашего дома! Даже король! – Маири грозно уставилась на мужчину, а потом язвительно повторила его слова: – И вот еще что… Нам не нужны подачки! Зарубите это себе на носу, граф!

– Ваша глупость не имеет границ! – прошипел он в ответ. – У вас нет денег, чтобы содержать замок, и скоро от него останутся одни руины! Неужели вам не жаль земель, которые можно было бы обрабатывать? Они простаивают, а на них могла бы расти пшеница!

Я с интересом слушала его и думала, что, возможно, он прав? Если женщины бедны как церковные мыши, то почему не воспользоваться его предложением? Но тут до меня дошло, что если все-таки тетки решатся на такой шаг, то этот хмурый шотландец найдет мне мужа! О, нет… Спасибо, но я на такое не подписывалась!

От такой перспективы меня бросило в дрожь, и я с ужасом осознала, что нахожусь в том времени, когда особо не спрашивают девичьего мнения. Распорядиться судьбой девушки могли отец, братья, опекуны и даже далекий король. Пожалуйста! Пожалуйста! Может, я проснусь? Хотя… мне уж точно не стоит переживать, если наши мужья мрут как мухи.

– Граф прав, – подал голос второй мужчина со светлыми волосами и рыжеватой бородой. – Всему этому нужна твердая мужская рука. Советую вам, дамы, принять столь щедрое предложение и не строить из себя униженных и оскорбленных.

– Мы не нуждаемся в ваших советах, сэр! – Эдана высоко подняла голову и замолчала, давая понять, что разговор окончен.

– Что ж, вы сами выбрали этот путь. – Мак-Колкахун оставался спокойным, но я чувствовала, что он в ярости, но умело скрывает это. – Надеюсь, что решение короля понравится вам больше, чем мое предложение.

Мужчины холодно попрощались и покинули гостиную.

– И чего нам теперь ожидать? – Маири подошла к окну и посмотрела вниз. – Я так и знала, что мужчина не отступится.

– Кто знает, что решит Яков… – Эдана тяжело вздохнула и посмотрела на меня. – Что думаешь, Арабелла?

Я пожала плечами, и она тихо застонала, на секунду прикрыв глаза:

– Оооо… еще и это! Ты ведь ничего не помнишь!

– А почему нас хотят выселить отсюда? Ведь этот дом принадлежит Маири, – спросила я, и тетка терпеливо объяснила:

– Дед Торнтона Мак-Колкахуна передал кусок своих владений супругу Маири, Фергусу Каллену, за хорошую службу, а теперь его внук решил, что может взять и просто так выгнать нас отсюда! [1]

– А он может? – Я не особо разбиралась в таких делах, а в средневековых и подавно.

– После смерти Фергуса права на землю вернулись к семье Мак-Колкахунов, но мы все так же могли жить здесь. Нам нужно было лишь платить ренту и отдавать некоторую часть урожая… Но денег у нас не было, так как Фергус Каллен оказался никчемным хозяином, и когда женился на Маири, от его благосостояния уже оставались жалкие крохи. Заниматься землей мы тоже не могли, так как ни опыта, ни умений у нас не имелось…

– Мы должны семье графа? – До меня, наконец, дошло хоть немного из всей этой земельной политики. – За то, что не платили ренту?

– Да, так и есть, – подтвердила Эдана и тут же воскликнула: – Но мы не можем уйти отсюда! Это место дает нам силы! Это наш дом!

– Ясно… – протянула я, прекрасно понимая, что шансов нет, и нас в скором времени выпрут отсюда. Удивляло лишь то, почему нас до сих пор терпели? – Но почему нас не выгнал отец графа?

– Он всю жизнь был влюблен в Эдану, – раздался грустный голос Маири, которая молчала все это время, стоя у окна. – Даже женившись на матери Торнтона, мужчина не переставал любить ее.

– Но почему вы не вышли за него замуж? Он был некрасив? Или у него был ужасный характер? – поинтересовалась я и тут же вспомнила недавний разговор. – Ах, прошу прощения! Все, кто женятся на женщинах нашей семьи, умирают… Поэтому вы не приняли его ухаживаний?

– Я видела, чем закончились браки моих сестер, – горько усмехнулась тетка. – Мне этого хватило.

Очень интересно… А младший Мак-Колкахун оказался черствым чурбаном. Или мстит за мать, которая так и не дождалась любви мужа?

– Вы не расскажете мне, почему мужчины покидают этот свет, женившись на нас? – этот вопрос не давал мне покоя. – Это проклятие?

– Так, хватит разговоров! – Маири указала на двери гостиной. – Вперед доедать кашу, леди. И пора заниматься делами! Все беседы вечером.

– Какой смысл тут что-то делать, если все равно у нас отберут дом? – задала я вполне резонный вопрос и тут же поинтересовалась: – И куда же мы пойдем?

– Никто у нас ничего не отберет! – твердо сказала Маири, и ее глаза опасно вспыхнули. – Решение короля мы узнаем не ранее чем через месяц, а за это время многое может случиться!

– Граф хочет отремонтировать этот замок и подарить его леди Эвелинде Маклейн, – язвительно протянула Эдана. – Ходят слухи, что он сделает ей предложение еще до Рождества.

– Это его невеста? Эвелинда… – Я скривилась. – Имя такое неприятное…

– Ты вспоминаешь? – обрадовалась тетка. – Эвелинда всегда вызывала в тебе раздражение! Однажды ты даже хотела наслать на нее золотуху!

– Я могу наслать золотуху? – осторожно поинтересовалась я. – А что еще, кроме золотухи?

Такие умения разительно отличались от того, что мы делали с бабушкой.

– Зубы Господни! – воскликнула Маири и принялась хохотать. – Арабелла, ты можешь наслать все что угодно! От ливня до стаи мышей!

Вызвать ливень?! У меня по позвоночнику пробежали мурашки. Это какая-то фантастика… Даже бабушка не обладала такими умениями. Мы лечили, снимали порчи, сглазы, избавляли детей от испуга, но вызывать ливень?!

– Почему же тогда мы избавляемся от сорняков с помощью зелья? Нельзя сделать так, чтобы они завяли от слова? – У меня в голове все это не укладывалось. – А золото мы не можем наколдовать?

– Наше слово, как ты выразилась, настолько сильное, что вместе с сорняками гибнет и урожай. – Маири не переставала смеяться. – Мы решили не рисковать и использовать зелье. Золото мы не можем наколдовать, потому что не алхимики! Все, леди, марш в столовую!

Я послушно пошла к дверям, а в голове стайкой кружились мысли. Неужели я – настоящая ведьма? И что мне еще подвластно? Господи… как же с этим разобраться и не сойти с ума?!

Глава 5

После завтрака меня провели в комнату, принадлежащую когда-то настоящей Арабелле. Переживала я зря, и в ней оказалось не так ужасно, как мне представлялось. Стены здесь были завешены гобеленами, окно плотными шторами, на которых я заметила аккуратные заплаты, а над широкой кроватью раскинулся некогда шикарный балдахин. Теперь рисунок на ткани выцвел, появились разводы и следы ремонта, но он все еще исправно служил. Со стороны окна балдахин был закрыт, видимо, хозяйка комнаты защищалась от сквозняков. Большая скамья у противоположной стены исполняла роль дивана – на ней лежала облезлая шкура и две подушки из той же ткани, что и балдахин. Громоздкий сундук, небольшой стол, стул – вот и вся мебель девичьей спальни. На полу раскинулся выцветший ковер со стертым ворсом, и, несмотря на бедность, здесь было чисто. Как и на чердаке, кругом возвышались стопки книг, а на столе стояла чернильница и лежали листы, исписанные мелким почерком.

– Надень садовое платье и спускайся в гостиную, – раздался за моей спиной голос Маири, пришедшей со мной. – Мы будем ждать тебя там.

– А что за садовое платье? – Я обернулась, но тетки уже и след простыл. – Отлично… Придется разбираться самой.

Логично предположив, что вещи находятся в сундуке, открыла его и задумчиво уставилась на небогатый гардероб леди-нищенки. Несколько платьев, нижнее белье, сорочки и нечто похожее на гольфы из плотного сукна на подвязках. Господи, как же все это носить?

Я вытащила одно из платьев и догадалась, что это то, что мне нужно. Оно было из грубого сукна, а на поясе был пришит фартук с большим карманом.

Надев его, подошла к зеркалу и с внутренним трепетом еще раз посмотрела на свой новый облик. Зеркало оказалось ужасным, его выпуклая поверхность искажала внешность, но все же увидеть себя в полный рост я смогла… Невысокая, миниатюрная, с неплохой фигуркой и тонкими запястьями. В отличие от теток, Арабелла не имела того мощного энергетического взгляда и мрачной ведьмовской привлекательности, скорее девушка была похожа на эльфа или фею.

Я протянула руку, прикоснулась к своему отражению и вдруг почувствовала, как между нами пробежало нечто, похожее на электричество. А может, мне просто показалось?

Выйдя из комнаты, пошла по коридору к лестнице и машинально прикасалась ко всему, что меня окружало. К прохладным стенам, к шершавым дверям и ветхим портьерам… Мне хотелось соединить себя с новым миром, понять, что теперь делать и как жить дальше.

Оказалось, что я достаточно сильна внутренне и не впала в панику, не закатила истерику, хотя была близка к этому. Возможно, этот стресс еще даст знать о себе, но сейчас я мыслила трезво и достаточно спокойно. Главное теперь – удержать это равновесие.

Тетки ждали меня в гостиной, одетые в такие же грубые платья с передниками, и, завидев меня, Маири вздохнула:

– С такой внешностью, как у тебя, детка, нужно носить нежнейшие наряды, а не это убожество…

– Не пойму, как можно было взять от родителей все самые сладкие черты! – проворчала Эдана. – Будто козий сыр под клубничным джемом!

Я не смогла удержаться от улыбки, услышав такое сравнение, а Маири расхохоталась:

– Козий сыр! Зубы Господни!

Посмеиваясь, тетки направились к двери, а я поплелась за ними, не особо желая работать в огороде. Сейчас бы сесть где-то в тишине и хорошенько подумать о случившемся, решить, что делать, но увы…

Внутренний двор замка произвел на меня неизгладимое впечатление. Это было монументально! Несмотря на то что здесь уже давно не было множества слуг, лошадей и охотничьих псов, помещения еще сохранились. По левую сторону находились хозяйственные помещения, а по правую – конюшни и псарни. Кое-где немного подгнили ворота и двери, но в целом стены замка были крепкими, и могут прослужить еще немало лет при должном уходе. Только вот откуда ему взяться?

Посреди двора я заметила колодец, а значит, с водой здесь проблем не было. Вот только интересно, какой он глубины? Когда-то я читала, что в некоторых замках колодцы были глубиной до ста сорока метров. Если мы здесь не только огород сажаем, а еще и носим воду, то это будет проблемой.

На огород мы попали через небольшую дверцу в стене, и я с горьким вздохом окинула его взглядом, чтобы, так сказать, определить масштаб работ.

Возле густого частокола росла капуста, рядом колосилась ботва репы, плотные зеленые стрелки лука радовали глаз, а фасоль и горох вились по грубо сколоченным решеткам. В конце огорода росла кукуруза, а перед замковой стеной выращивались ароматные травы и морковь.

– Ну что, леди, беремся за работу? – весело крикнула Маири и, приподняв бровь, посмотрела на меня. – Потеря памяти не повод игнорировать свои обязанности, поэтому, Арабелла, убери это страдальческое выражение со своего лица. Ты сама виновата во всем, что с тобой произошло!

– И это хорошо, что она сильна духом, как все Даррох. А не то мы бы с утра слушали вопли перепуганной девицы, не понимающей, где она находится! – Эдана подтолкнула меня к грядкам. – Сорняки, леди. Они ждут вас.

– Память души… Она знает, что дома, а вокруг все родные… – вздохнула Маири и закатала рукава.

Как же они ошибались… Если бы только бедные женщины знали, что их племянницы уже нет в этом мире, и в ее теле чужая душа…

К обеду я не чувствовала ни рук, ни ног и еле доползла до своей комнаты. Пришла Джинни и засуетилась у большого таза для умывания, разводя горячую воду холодной. Она принесла ее с собой в двух ведрах. И, глядя на натруженные руки служанки, я украдкой посмотрела на свои. Арабелла тоже трудилась, что делало честь этой хрупкой девушке.

После гигиенических процедур с чем-то, отдаленно похожим на мыло, я упала на кровать и заснула таким крепким сном, что разбудить меня удалось только перед ужином.

Мне снилось, что я была дома, что была жива бабушка. И пахло парным молоком из большого глиняного кувшина.

– Родная моя, – голос бабули звучал мягко и ласково. – Ты помнишь, чему я тебя учила? Никогда не используй свои силы во зло. Никогда!

– Я помню, помню… – прошептала я, чувствуя, как слезы обжигают мне щеки. – Но я в чужом месте, в чужом мире… Мне страшно… Бабушка, забери меня к себе!

– Катюша, я не могу этого сделать. Рано тебе еще… Другая судьба для тебя уготована, вот и отправилась ты в чужое место. Сильной будь, всегда прямо перед собой смотри и руки не опускай, что бы ни случилось. Арабелла…

– Я не Арабелла… – прошептала бабушке, пытаясь схватить за руку растворяющийся в воздухе бабушкин силуэт. – Я – твоя Катя… Не Арабелла…

– Арабелла, пора вставать!

Я вынырнула из объятий сна и с трудом разлепила тяжелые веки.

Эдана трясла меня за плечо и настойчиво повторяла:

– Арабелла, пора вставать! За целый день ты съела только тарелку каши! Или ты хочешь превратиться в высохшую тощую девицу с выпирающими ребрами?!

– Не хочу, – ответила охрипшим ото сна голосом и прокашлялась. – Я просто хочу спать.

– Леди, мы ждем вас в столовой, – тоном, не терпящим возражений, сказала Эдана. – У вас есть десять минут.

Она вышла, а я все-таки села в кровати и с тоской посмотрела на сумерки, опускающиеся на холмы. Чужое место…

В столовой меня ждал сюрприз. Стоило мне только войти в комнату, навстречу бросился черный кот и принялся тереться о мои ноги.

– Оникс пришел в себя, – засмеялась Маири. – Это животное вылакало две тарелки молока за один раз!

Я машинально протянула руки, как это делала с Прошей, и шепнула:

– Дай-ка лапки, дружок.

Неожиданно кот встал на задние лапы и потянулся ко мне, так отчаянно заглядывая в глаза, что я чуть не завопила на всю столовую от радости. Господи, неужели Проша?!

Я схватила его на руки, и животное прижалось ко мне так сильно, что сомнения исчезли напрочь. Проша… Мой мальчик!

– Ты научила его проситься на руки? – удивленно спросила Эдана. – Что-то новенькое.

– Мы долго к этому шли. – Я была так рада, что в этом месте со мной оказалась родная душа, пусть даже кота, что не могла сдержать счастливой улыбки.

– Наконец-то я вижу радость на твоем лице. – Маири похлопала по стулу рядом с собой. – Оставь Оникса и давай ужинать.

На ужин были тушеные овощи, вареные яйца и овсяные лепешки, в которых практически не было соли. Но я с удовольствием съела все, что было у меня в тарелке, почувствовав голод после сна. Что ж, главное экологически чистое, а вкус всегда можно исправить.

– Вы обещали мне рассказать о проклятии, – напомнила я теткам. – Почему, женившись на нас, мужчины умирают?

Маири отложила ложку и начала свой рассказ:

– Давным-давно, в девицу нашего рода по имени Айра Даррох, влюбился молодой человек. Любовь его была настолько сильной, что он, бедняга, не находил себе места. Лахлан почти все время проводил под стенами ее жилища, осыпал подарками и предлагал руку и сердце. Но у Айры было много поклонников, и каждому горцу хотелось привести в дом такую красавицу. Девушке нравились ухаживания Лахлана, но с ее стороны к нему не было никаких чувств. Через какое-то время красавице это наскучило, и она прогнала его, посмеявшись над влюбленным парнем. Вскоре девушка вышла замуж за богатого и знатного предводителя клана, а Лахлан, не в силах справиться с горем, утопился в море.

Прошел год. И вот однажды, когда Айра пришла в церковь, мать Лахлана подкараулила у входа и накинула ей на голову черное покрывало.

– Будь ты проклята! – закричала она. – Вот тебе вдовье покрывало, которое не снимет ни одна девица твоего рода!

А через несколько дней муж Айры утонул в том же месте, где погиб Лахлан.

Осталась она одна и через девять месяцев родила сына и дочь. Сын ее прожил долгую жизнь вместе со своей семьей, а вот дочь потеряла мужа, через год после свадьбы… Старые ведуньи говорили, что проклятие исчезнет, как только супруга добровольно пожертвует жизнью ради своего мужа. Но еще ни одна женщина нашего рода не смогла разрушить чары.

– Может, потому что ни одна женщина рода не любила настолько, чтобы согласиться отдать жизнь? – предположила я, с трудом представляя себе мужчину, за которого не жалко своей собственной жизни. – Вот и весь вопрос проклятия.

– Кто знает, может, так оно и есть, – согласилась Маири и толкнула дремлющую Эдану. – Хватит храпеть! Твои рулады, наверное, слышно в замке Мак-Колкахун!

Эдана распахнула глаза и, что-то проворчав, долго потянулась.

– Пора идти спать. Завтра с утра мы едем в деревню за мукой. А это еще то удовольствие! Деревенские снова начнут воротить носы и тыкать нам кукиши в спины! Глупые людишки!

Оооо… прекрасно… Ведьм недолюбливали во все времена, только вот в таком глубоком прошлом за это можно было поплатиться жизнью. Интересно, инквизиция уже в деле?

От таких мыслей мне стало не по себе, и, заметив это, Эдана спросила:

– Ты чего побледнела? Вспомнила что-то из детства?

– Нет… но как-то на душе стало неприятно, – честно призналась я. – Нас сильно не любят в деревне?

– Никто тебе в лицо ничего не скажет, – хмыкнула тетка. – Потому что боятся! Да и к кому они станут обращаться при сложных родах или еще какой напасти? В спину шлют проклятия, а как что, на коленях у порога ползают. Но у тебя не зря на душе осадок… Душа она в отличие от разума все помнит… Однажды мы пошли в лес за ягодами, и ты немного отстала от нас с Маири. В то время тебе было тринадцать лет… В лесу ты встретилась с деревенскими мальчишками, и они принялись швырять в тебя камни. Один из них попал прямо в голову, и ты упала… Когда мы услышали крики, бросились обратно и увидели, что ты ослепила своих обидчиков.

– Ослепила? – Я изумленно уставилась на нее. – Мальчишки ослепли?

– Да… Они были напуганы, ползали по траве и рыдали, будто девчонки, и нам пришлось помочь им. – Эдана улыбнулась этим воспоминаниям. – После этого никто больше не трогал тебя.

Глава 6

Оказавшись у себя в комнате, я поставила огарок свечи на столик и присела на кровать. Сложив руки на коленях, я уставилась на ветхий гобелен и, наконец, задумалась. Мысли роем кружились в моей бедной голове, и я никак не могла схватить эту вьющуюся ниточку, чтобы начать распутывать весь клубок.

Сон, в котором я увидела бабушку, приснился мне не просто так, я была в этом уверена. Она пыталась достучаться до меня из того мира, где находилась и где для меня не нашлось пока места. Мне дали шанс прожить еще одну жизнь, и если я упущу его, никогда себе этого не прощу. Я знала, что будет тяжело, знала, что столкнусь со всеми проблемами этого времени, но все же лучше здесь, чем обугленной головешкой в могиле. Конечно, мне было страшно, я еще не до конца понимала, что делать и как вести себя, но в душе уже зарождались первые робкие ростки надежды. Надежды на будущее.

Прошка сидел рядом, и я чувствовала его теплый бок. Бедняга… Тебе-то это за что…

– Мы ведь прорвемся, Прош? – обратилась я к нему, и он замурлыкал, положив голову мне на колени. – Конечно, прорвемся… с нашими-то умениями. Только теперь тебя зовут Оникс.

Кот даже ухом не повел, и, погладив его, я аккуратно встала и подошла к стопке книг, возвышающейся на столе. Было интересно, что читала Арабелла, чем была увлечена. Самой верхней оказалась книга «Арс Нотория – Соломонов гримуар» [2], после нее шли «Магия рун» и очень старая, с пожелтевшими страницами «Чары друидов». Еще я нашла сказки и толстый фолиант под названием «Мабиногион» [3]. С нее я и решила начать.

Переодевшись в ночную сорочку, найденную в сундуке, расчесала волосы деревянным гребнем и, прижав к груди книгу, подошла к окну. На небе появилась огромная луна, и под ее призрачным сиянием величественные холмы казались покрытыми серебром. Почему именно Шотландия? Этот вопрос промелькнул в моей голове и тут же улетучился.

А ведь эта земля была свидетельницей кровавых историй, интриг и предательств. Она была матерью сильных мужчин, воинов с горячими сердцами и волей к свободе.

Теперь тени прошлого, загадочные и волнующие, вызывали во мне трепет, и это казалось настоящим чудом – дышать воздухом, которым дышали средневековые короли. Я перевела взгляд на темнеющую громаду замка, где сейчас, скорее всего, мирно спал граф Торнтон Мак-Колкахун. Его мрачные бастионы, возвышающиеся над лесами, напоминали своего хозяина – такие же холодные и неприступные. Я вспомнила его пристальный взгляд из-под густых ресниц и, вздохнув, решила не забивать себе голову всякими глупостями.

Устроившись удобнее на кровати, под тусклым светом свечного огарка, я погрузилась в кельтские сказки. Они рассказывали о короле подземного мира, который поменялся местами с земным королем, чтобы от смертной женщины зачать чудо-дитя. О чарах и изменении обличий, о женщине, вызывающей духов цветов и о маленьком народце, скрывающемся в лесах…

Уснула я, когда за окнами начало сереть небо, спалив столько огарков, что вполне могла получить за это выговор. Прошка сопел рядом, а где-то совсем рядом ходила сказка, заглядывая хитрыми, добрыми глазами в окна моей спальни.

Когда пришла Джинни с водой для умывания, я уже не спала. Кот так настойчиво драл когтями дверь, что мне пришлось встать и открыть ему. Прошка выскочил в коридор и помчался с такой скоростью, словно за ним гналась стая собак.

– Приспичило… – улыбнулась я и широко зевнула.

– Наша ранняя пташка! – защебетала служанка, наливая воду в таз. – Допоздна книжки читает, а все равно ни свет ни заря уже на ножках! Ну, идите, сейчас личико вымоем, а вечером купаться будем!

Вот это другое дело! Принять ванну мне очень хотелось, и оставалось узнать, как часто это здесь делали. С туалетом я уже «познакомилась», и все оказалось не настолько ужасным, как мне представлялось. Слава богу, не горшок под кроватью… Это было небольшое помещение с двойными дверями, похожее на деревенский туалет, с единственным отличием – под ним была не яма, а пустота. Внизу несла воды бурная речка, и зимой здесь, видимо, не особо комфортно. Единственное окошко не было застеклено и выполняло функцию естественного проветривания.

– Как часто я могу принимать ванну? – спросила я у Джинни, и, протянув мне мыло, она ответила:

– Мы ставим лохань на кухне, там всегда горит очаг, и вы можете купаться хоть каждый день, леди. Бронкс всегда следит, чтобы все бочки были заполнены водой.

Итак, в замке кроме Джинни есть еще какой-то Бронкс. Интересно, почему они работают здесь? Мы бедны и вряд ли могли позволить себе платить им достойное жалование. Да и репутация у нашего семейства, как я понимаю, была не ахти… Надо будет узнать у теток.

Служанка достала из сундука платье из грубой шерсти неприятного серого цвета и помогла мне надеть его.

– Сегодня прохладно, леди. Над морем собираются тучи, и вам следует взять плащ. Спускайтесь в столовую, а я принесу его вам, как только вы закончите с завтраком.

Она причесала мне волосы и заплела в косу, стянув зеленой лентой. У этой Арабеллы они были шикарные – густые, светлые, с легким медовым оттенком и очень мягкие на ощупь. Видно, что за ними ухаживали, возможно, с помощью травяных отваров.

Я спустилась вниз и еще из коридора услышала громкие голоса теток. Они что-то обсуждали на повышенных тонах, и мне стало интересно, что происходит.

– Я не собираюсь помогать этой ненормальной Флори! Она разносит сплетни, будто мы пляшем голые на день весеннего равноденствия возле священного камня в лесу! – Маири накинула на плечи плащ и хмуро уставилась на сестру. – Даже не проси меня! Я? Голая в лесу?!

– Маири, ее дитя не может выйти. Она умрет, если мы не поспешим, – завидев меня, Эдана заговорила спокойно. – Ребенок не виноват, что его мать – сплетница. О нас сочиняли истории и похлеще! Чего стоит та, в которой к нам каждую ночь наведывается призрак вересковой пустоши и рассказывает, что творится в загробном мире!

– Что случилось? – поинтересовалась я, обратив внимание, что тетки одеты, а Эдана складывает в корзину кое-какую еду со стола.

– Поход за мукой отменяется, – ответила она. – Флори не может разродиться, и ее муж пришел в замок за помощью. Мы поедем туда, а ты оставайся дома и займись чем-нибудь полезным.

– А можно мне с вами? – попросила я, желая увидеть своими глазами и деревню, и окрестности, да и моя помощь вполне могла пригодиться. – Пожалуйста.

– Ладно, беги за плащом, – согласилась Эдана, и я помчалась обратно.

– Что такое? – Джинни уже почти заправила кровать и, накрыв подушки покрывалом, удивленно посмотрела на меня. – Почему вы не завтракаете?

– Флори не может разродиться, – повторила я слова тетки. – Мы едем в деревню.

– Кровь Христова! – испуганно воскликнула служанка и, открыв сундук, достала плащ. – Конечно, нужно помочь бедняжке! Нельзя держать обиду, нам на том свете все наши хорошие поступки зачтутся!

Я накинула плащ из такой же грубой шерсти, как и платье, и завязала под шеей широкие ленты. Что ж, вперед, к приключениям.

Мы вышли из замка, и я даже поежилась от прохладного ветра, несущего аромат моря и мелкие капли дождя. Высокий худой мужчина в старой потертой шляпе и курточке с заплатой на рукаве стоял у небольшой телеги, запряженной грустной серой лошадкой, и нервно потирал руки.

– Спасибо вам! – завидев нас, воскликнул он, и я заметила, что его глаза красные и под ними залегли тени. – Спасибо, что согласились помочь Флори!

Маири поджала губы и молча уселась на телегу, а Эдана похлопала его по плечу и спросила:

– Когда все началось, Бойд?

– Около полуночи, – ответил мужчина, и его голос задрожал. – Кузнец сказал, что дитя лежит неправильно, и ее нужно резать, чтобы спасти хотя бы ребенка.

– Кузнец? – вырвалось у меня, и он кивнул:

– Да, Уилли всегда принимает роды у коров и кобыл. Он знает в этом толк.

Ужас! Мне стало дурно, стоило только представить, сколько женщин погибло в это время от родов. Кузнец, принимающий роды у лошадей и коров, дает консультации…

– Никто никого не будет резать, – твердо сказала Эдана и устроилась на телеге. – Поехали, Бойд! И побыстрее!

Я тоже запрыгнула на солому, и вскоре мы уже ехали по дороге к виднеющимся на холме домикам.

Глава 7

Миновав лесную опушку, мы выехали на открытое пространство, и я чуть не ахнула, увидев с левой стороны круглое, как блюдце, озеро. Его поверхность переливалась, будто старинное зеркало, и в нем отражались поросшие лесом холмы и пасмурное небо с обрывками темных туч. Посмотрев направо, я зацепилась взглядом за замок графа и не могла понять, что меня в нем так притягивает. Даже издалека было видно, что его стены густо поросли плющом, и он напомнил мне сурового горца в зеленом пледе. Сиреневая дымка вересковых пустошей за его стенами придавала замку загадочности и таинственности, отчего у меня тоскливо защемила душа. Странное чувство…

– Что случилось, Арабелла? – тихо спросила Маири, склонившись ко мне. – Твои глаза видят то, что не видно другим?

– Нет, но при взгляде на этот замок у меня на душе появилось странное чувство… – прошептала и оторвала взгляд от зеленых стен. – Словно… словно…

– Словно у тебя внутри стало тесно, душа трепещет, а кончики пальцев холодеют? – продолжила за меня тетка.

– Да… похоже… – Я сжала пальцы в кулак, чтобы немного согреть ледяные пучки. – Что это значит?

– Ты единственная из нас получила способности древних «видящих». Это отголосок настоящей силы ясновидения, – тихо сказала Маири. – Арабелла, ты предчувствуешь события. Что вызвало в тебе это чувство?

– Замок… – Я оглянулась и снова испытала это странное ощущение.

– Итак, высшие силы предупреждают тебя, что произойдет нечто, связанное с графом, – задумчиво произнесла тетка. – Что ты чувствуешь? Страх, волнение, душевную боль?

– Нет… Это похоже на падение с высоты. Когда страх сменяется восторгом от полета, – я, наконец, смогла объяснить свои ощущения. – Что это значит?

– В этом можешь разобраться только ты, – вздохнула Маири. – Ничего, скоро все вернется на круги своя, и ты вспомнишь, как с этим жить и как это использовать.

Вот это уж вряд ли… Мне оставалось лишь присматриваться, внимательно слушать и задавать вопросы, чтобы хоть что-то понять во всей этой неразберихе.

Мы въехали в деревню, и я отметила, что она очень даже милая. Покрытые соломой каменные домишки, немного мрачноватая церковь с яркими пятнами цветов под серыми стенами на главной площади и множество лавок с товарами. Но стоило нам миновать площадь и проехать чуть дальше, вид деревни изменился. Дома становились все хуже, появилась грязь, пристающая комьями к колесам телеги, а запах навоза был просто нестерпимым.

– Навозом смягчают шкуры, – Эдана усмехнулась, глядя на меня. – Поблизости находится лавка дубильщика.

Ага… Понятно… Я обратила внимание, что здесь были и кузни, а это значило, что такие производства выносили на окраину деревни, где они бы не мешали запахами и звуками. И здесь, похоже, жили самые бедные жители поселения.

Хижина Бойда находилась на окраине в зарослях боярышника, и ее можно было обнаружить лишь по слабой струйке дыма, вьющейся из трубы.

Телега остановилась, и мы спрыгнули на мокрую траву. Господи, как можно жить здесь?

Хижина была низкой, с маленькими окошками, затянутыми бычьим пузырем, и с покосившейся крышей. Возле двери стояла скамья из прессованного торфа, бочка с дождевой водой и какие-то сельскохозяйственные инструменты.

Бойд распахнул двери, и мы вошли в полутемное помещение, пропитанное запахами пищи, дыма и крови.

Когда мои глаза привыкли к полумраку, я увидела двух ребятишек, жавшихся к теплой стенке очага, в котором догорали дрова. Они были испуганы и, завидев нас, начали тоненько подвывать, пряча острые коленки под длинные рубахи.

Со стороны кровати послышался слабый стон, и Эдана направилась туда.

– Бойд, возьми ребят, и идите на улицу, – распорядилась Маири. – Нечего вам тут делать.

Мужчина и не думал перечить, он накинул на мальчишек одеяло и вывел их из хижины.

Я не стала стоять как истукан, а занялась делом. Сначала раздула огонь и подкинула в очаг еще дров, потом вылила в большой котелок воду из ведра и отправила ее на огонь. Обнаружив большой сундук в самом углу комнаты, я открыла его и вытащила оттуда несколько чистых простыней.

– Молодец, девочка, – шепнула мне Маири и попросила: – Достань из корзинки ячменный самогон, мне нужно обработать руки.

Я заглянула в корзину, полную всяких снадобий, и, увидев глиняную бутылку, выдернула пробку. На меня пахнуло спиртным, и я поморщилась – вот он, предок виски…

Пока Маири мыла руки, а Эдана что-то варила в небольшом черпаке, я подошла к кровати, и мое сердце сжалось от жуткого зрелища. Роженица совсем измучилась. Ее глаза закатились, кожа приобрела синюшный оттенок, а изо рта вместе со стонами вырывались хрипы. Бледные, скрюченные пальцы сжимали одеяло и с каждым приступом боли судорожно тряслись. Она вдруг открыла глаза и уставилась на меня потухшим взглядом:

– По-мо-ги-те…

– Сейчас, дорогая, сейчас… – Рядом появилась Эдана с кружкой и, приподняв голову женщины, приказала: – Пей, если хочешь, чтобы все это закончилось.

Бедняжка принялась жадно пить то, что предлагала ей тетка, и коричневые струйки потекли по ее подбородку и шее.

– Вот так… – Эдана вытерла ее лицо полотенцем и поправила подушку. – Сейчас боль утихнет.

Подошла Маири и ощупав живот женщины, поцокала языком.

– Он лежит поперек. Это очень плохо. Что ж, мамочке придется потерпеть, а этого сорванца мы сейчас достанем.

Я никогда не принимала роды и теперь со страхом и волнением наблюдала за происходящим. Маири убрала одеяло и принялась мять живот роженицы, разворачивая ребенка. Эдана вытирала пот с ее лба и приговаривала, когда Фанни было особенно больно:

– Пусть Диан Кехт заберет, пусть Бригит заберет, пусть Дану заберет. Заберет боль, жестокую боль, что убивает женщину и жизнь, и затемняет глаза!

И тут я услышала, как Маири принялась шептать какие-то слова. Прислушавшись, я поняла, что она тоже колдует.

– Босиком по тропинке, легкая поступь!
Босиком по промерзшей тропинке, ее легкая поступь!
За водой к роднику, к источнику в роще,
Где украшены ветви полосками ткани!
Но люди не слышат – сон в их ушах!
Сон в их ушах! Мрак в их глазах!
Руку она положит и все перевернется!
Водой изольется! Путь найдет!

И тут я вспомнила, как бабушка мне говорила, что надо развязать все узлы на одежде, расплести косы, раскрыть все окна и отпереть двери. Тогда роженице легче рожать будет.

Недолго думая, я распахнула двери, с трудом открыла окошки и даже подняла крышку сундука. Расплела волосы и сняла поясок с платья.

Эдана с удивлением наблюдала за мной, а потом кивнула и улыбнулась. Она поняла, для чего я это делаю.

– Арабелла, подай мне горшочек с лопнувшей крышкой! – крикнула Маири, и я снова бросилась к корзине.

Схватив горшочек, я открыла его и быстро передала тетке. Оттуда воняло так, что резало глаза. Маири подняла сорочку Флори и, погрузив пальцы в зловонную смесь, начала рисовать на ее животе непонятные знаки.

Женщина закричала, выгнулась дугой, и вскоре в хижине раздался слабый писк новорожденного.

– Белла, держи младенца! – услышала я голос Эданы и, схватив нагретую у очага простыню, шагнула к кровати.

Маири уже перерезала пуповину и, убрав с лица ребенка кровавую пленку, дунула ему в рот.

– Будет жить… Долго будет жить…

Я подхватила попискивающего мальчика и завернула его в теплую простыню. Мое сердце просто выскакивало от восторга и, глядя на сморщенное личико младенца, хотелось плакать. Передо мной была жизнь во всей ее таинственной величественности…

Глава 8

Ребенок сладко спал в старой деревянной колыбели. Флори тоже отдыхала после перенесенных мучений, а Эдана объясняла ее супругу, как заваривать травы, которые она принесла.

– Каждый час по глотку, не забудь! А вот этот порошок разведешь в горячем молоке и дашь ей выпить один раз сегодня вечером. Все понял?

– Да, я все сделаю, как вы говорите! Спасибо вам! – Бойд упал на колени и принялся целовать ей руки. – Если бы не вы, я бы потерял свою Флори!

– Ты ее и потеряешь, – недовольным голосом произнесла Маири. – Еще одни такие роды, и отвезешь свою жену на кладбище.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

В Средние века существовала такая правовая формула – «нет земли без господина». То есть выше, верховным главным сюзереном в государстве был верховный правитель, вся земля принадлежала ему, и он распределял ее между своими вассалами – крупными лордами. Те, в свою очередь, наделяли земельными владениями более мелких феодалов – своих вассалов и т. д. И вся эта иерархия, сложившаяся на основе поземельных отношений, называлась феодальная лестница.

Вернуться

2

«Малый ключ Соломона» – один из наиболее известных гримуаров, содержащий сведения о христианской демонологии и гоетии.

Вернуться

3

«Мабиногион» – сборник старинных валлийских преданий.

Вернуться