(JustHope) Надежда
Ночь на Лысой горе. В гостях у Великого Полоза

От автора

Как и в первой книге, перед вами – не учебник истории и не фольклорное исследование, а сказка. Но в этот раз она вдохновлена не только славянскими мифами, но и сказами П. П. Бажова[1]. Однако в этой истории его герои предстают в новых обликах – моих, выдуманных, субъективных.

Я не ставила целью точно передать традиционные образы. Я дала им новую жизнь – такую, какой сама её вижу.

Так что, если вам покажется, что Голубая Змейка[2] не та, а Полоз ведёт себя «не по канону» – вы правы. Это не канон. Это фантазия.

С любовью к сказу и к вымыслу – и с уважением к Павлу Петровичу.

[1] Павел Петрович Бажов – русский и советский писатель, фольклорист, публицист, журналист. Получил известность как автор уральских сказов.

[2] Персонаж «Уральских сказов» Павла Бажова.

Глава 1

Кэти мчалась так быстро, как только могла, вверх на холм по дорожке, едва виднеющейся в неверном свете луны. Фонари остались где-то позади, примерно там же, где и памятник князю Владимиру[1]. Где-то там осталось и её пальто.

Ноги подкашивались, дыхания едва хватало, но лай собак за спиной подстёгивал бежать дальше.

Кэти с ужасом осознавала, как круто изменилась её жизнь меньше чем за день.

Ещё несколько часов назад она, радостная, возвращалась от Сони, лучшей подруги, которая звала её с собой в небольшое путешествие. Она с предвкушением представляла, как расскажет об этом родителям, как они обнимут её и порадуются вместе с ней. Видимо, именно поэтому она успела заметить незваных гостей и спрятаться за углом лишь в последнюю секунду.

Перед её домом стояла группа мужчин и направляла оружие на супружескую пару, одетую скромно, но опрятно. Они тесно прижались друг к другу, дрожа от холода и страха.

Не раз она была свидетельницей подобного и знала, что ничего не могла сделать. Но сейчас, когда в лицо смерти смотрел не кто-то чужой, а самые близкие ей люди, хотелось броситься вперёд, закрыть их собой, защитить.

Но она не смела.

Ведь что бы это дало? Она бы просто стала ещё одной из многих, у кого даже не было собственной могилы.

Тихо, стараясь не издать ни единого звука, Кэти попятилась. Нужно было уйти, пока её не заметили. Туда, где она смогла бы смешаться с толпой.

Уже на полпути к шумной, не спящей ещё части города, её истекающее кровью сердце разорвал звук выстрелов. И тогда хлынули слёзы.

Она побежала, едва различая дорогу, спотыкаясь о собственные ноги и задыхаясь от сдерживаемых рыданий. Резкий удар и чья-то матерная брань немного отрезвили её, заставляя перейти на шаг.

«Глупая! Зачем ты привлекаешь к себе внимание?!» – мысленно корила себя Кэти.

Куда идти, она не знала, поэтому просто брела вперёд. Мысли в голове крутились и путались.

Она только начала думать, что стала хоть немного своей в этом чуждом ей советском мире. Что она и её родители смогут жить спокойно, не оглядываясь, не шарахаясь от каждого встречного. И вот она здесь. Именно этим и занимается.

Будто бы мало было репрессий семилетней давности. Будто недостаточно они страдали, чувствуя на себе презрительные взгляды тех, кто когда-то склонял перед ними головы. А ведь и тогда, и сейчас все они были просто людьми, с мечтами и тревогами. Её семья, как и все, желала изменений к лучшему, а получила клеймо «бывших людей[2]» и жизнь, такую трудную, какую они и представить не могли.

Сначала большевики забрали у них всё, что было хоть немного ценно: дом, драгоценности, честь. А теперь они забрали ещё и её родителей.

«Почему это произошло?! В чём они были виноваты?»

Всё, что осталось у Екатерины Алексеевны Золотарёвой, – была лишь её жизнь.

Восемь лет назад её мама радостно восклицала:

«– Ах, как же ты хороша, мой василёк! Даже несмотря на маленькое приданное, много состоятельных, именитых господ на тебя засматриваются. Найдём тебе хорошего мужа всенепременно!»

Но с тех пор, как царская семья погибла[3], любые мечты её матери об удачном замужестве пошли прахом. Нужно было думать не о свадьбе, а о том, как выжить. Постепенно им удалось справиться: они нашли скромное жильё, Кэти с отцом нашли работу, а мать училась готовить у их бывшей экономки.

«Чем же они помешали?.. Неужто и вправду заслужили такое?!»

Из воспоминаний её выдернул чей-то громкий голос. Недалеко стояла сурового вида старушка и что-то громко говорила не менее суровому мужчине в форме, указывая прямо на Кэти.

Может, если бы она задумалась на мгновение, то предположила бы, что старушке едва ли было до неё дело, но тело среагировало само. Она сорвалась с места, и это стало началом конца.

Так она и оказалась на узкой тропинке Владимирской горки[4], преследуемая военными и их верными псами.

Она уже пожалела, что забежала именно сюда. Ни дворика, ни домика, чтобы спрятаться, затаиться и переждать. Только лик князя, взирающего на свои земли свысока.

«Больно ли тебе видеть то, что творится с твоими потомками, с твоей землёй?»

Впереди замаячили ворота. Пустые, без забора и дверей, резные, с неясными в темноте узорами. Кэти тут же юркнула в них в надежде, что дальше будет хоть какое-то укрытие.

Внезапно Кэти уловила голоса, доносившиеся откуда-то сзади. Пока ещё далёкие, они неутолимо приближались. Сердце ёкнуло, а глаза лихорадочно забегали, пытаясь высмотреть хоть что-то. Вдруг, как чудо, из ниоткуда выросли стены полуразвалившегося здания. Не мешкая, Кэти поднажала, забегая в зияющий вход, и затаилась за одной из стен.

А там, за её совсем не надёжным укрытием, всё яснее слышался хор голосов под аккомпанемент собачьего лая.

«Ищейки… – похолодела Кэти. – Найдут. Обязательно найдут!..»

Она задрожала, как осиновый, лист и судорожно принялась вытаскивать из-под рубашки маленькое колечко на тонкой верёвочке – единственный кусочек старого мира, который она смогла сохранить.

Ещё когда она была ребёнком, бабушка отдала ей его со словами:

«Давным-давно встретила одна девушка из нашей семьи волшебного змея. Он то и подарил ей его, – золотая змейка с жёлтыми глазками-камушками упала в ручку маленькой Кэти. – С тех пор оно передаётся от одной девочки в роду к другой. Если случится тебе попасть в большую беду, сожми его и скажи волшебные слова…»

Кэти давно перестала верить в её сказки, но привычка теребить в руках украшение осталась с ней до сих пор. Оно всегда придавало ей храбрости. Но сейчас этого было мало. Её колотило от осознания неизбежной гибели. Ощущение полного отчаяния захлестнуло её. Задыхаясь от волнения, она зажмурилась и воскресила в памяти почти забытые слова, шепча их прижатому к губам колечку:

– Змейка, змейка, открой мне дверку

К другу старинному, к Царю змеиному.

Постели тропку-полосу к Великому Полозу[5].

От моих усталых ног да на его златой порог.

Она почти ничего не ждала от этого старого стишка. Но вдруг кольцо в её руке раскалилось, обжигая кожу, стена за спиной исчезла, и Кэти рухнула на твёрдую землю, больно ударившись копчиком. Несмотря на это, она не издала ни звука, лишь затаила дыхание и прислушалась.

К её удивлению, гул голосов и лай собак сменились странным шумом, монотонным и не смолкающим. Прошла минута, но они так и не появились снова. Лишь тогда она осмелилась открыть глаза.

Первым, что она увидела, была не голая земля, а вымощенная плиткой дорожка, чьи-то ноги в коричневых туфлях и подол шинели.

В ужасе она отшатнулась и вскинула голову.

«Вот и всё… Мама, папа, скоро встретимся. Ха! Видели бы вы, какое лицо у моей смерти…»

Высокий и статный молодой человек, чьи мерцающие в свете фонарей медно-рыжие волосы трепал прохладный ветер, смотрел на неё с благодушной улыбкой.

С запозданием Кэти заметила: то, что она приняла за шинель, оказалось элегантным бежевым пальто. Присмотревшись повнимательнее, она поняла, что тот вовсе не походил ни на военного, ни на чиновника. К тому же чувствовалось в нем необъяснимое величие, которое обычно излучали только члены самых благородных семей.

Но стоило ему сделать шаг вперёд, как она тут же отпрянула.

– Тише, – мягким успокаивающим голосом заговорил он. – Я тебя не обижу. Давай помогу тебе встать, а то ты так точно подхватишь воспаление.

Его взгляд странным образом откликался в душе девушки, а в его облике было что-то неуловимо надёжное. Да и терять ей было уже нечего. И она рискнула. Кивнула, подавая руку. Хватка мужчины оказалась крепкой, но мягкой. Он поднял её на ноги и поспешил накинуть на узкие плечи своё пальто.

– Где верхнюю одежду-то потеряла?

Кэти только вздрогнула и пожала плечами.

– Так, ладно. Для начала давай спустимся в город, выпьем кофе или что угодно горячее, а потом решим, что делать дальше.

Она тут же встрепенулась.

– Не надо в город!

Голос её сначала взлетел вверх петухом, а потом захрипел.

– А куда надо?

– Куда-нибудь подальше отсюда! Стоит мне вернуться, точно схватят и расстреляют!

– Расстреляют? – шутливо переспросил он. – В каком году ты живёшь, милая?

Кэти озадаченно нахмурилась:

– В тысяча девятьсот двадцать седьмом.

Брови мужчины сошлись на переносице, и в воздухе повисло давящее молчание, сопровождаемое лишь всё тем же странным несмолкающим шумом. Какофония из жужжания, гудков и непонятного шелеста действовала Кэти на нервы, заставляя её лишь сильнее трястись от холода и напряжения.

Вдруг незнакомец тяжело вздохнул.

– Не знаю, огорчу я тебя или обрадую, – он аккуратно взял её за локоть и куда-то повёл. Они обогнули группу вечнозелёных кустов и подошли к парапету. – Сейчас две тысячи двадцать седьмой год.

Кэти ахнула.

Под её ногами раскинулся город, горящий сотнями разноцветных огней.

[1] Владимир Святославич – великий князь Киевский, крестивший Русь в 988 году.

[2] Пренебрежительное выражение, применявшееся в Советской России к представителям дореволюционной интеллигенции, дворянства и зажиточных слоёв.

[3] В ночь с 16 на 17 июля 1918 года

[4] Парк в Киеве с видом на Днепр, где установлен памятник князю Владимиру.

[5] Один из персонажей «Уральских сказов» Павла Бажова, природное существо, исполинский человек-змей.

Глава 2

Там, где ещё час назад темнели деревья, петляли в свете фонарей мощёные плиткой дорожки, а над тёмной рекой из ниоткуда возник переливающийся радугой мост.

– Как же это возможно?.. – прошептала она, ошеломлённая.

– Советский Союз распался тридцать шесть лет назад. Если там тебе что-то угрожало, то здесь больше нечего бояться.

– Но так… не бывает! Как же так?!

Кэти попятилась, не в силах поверить в происходящее.

– Пойдём, – крепкая ладонь мягко обхватила её плечо. – Пройдёмся, ты успокоишься, остудишь голову, а заодно убедишься, что я говорю правду.

Но слова его, казалось, не достигали её. Словно марионетка, она бездумно шагала туда, куда вёл её незнакомец, глядя полупустым взглядом на город и на редких прохожих, чьи одежды были и знакомыми, и другими одновременно. К тому же в руках у многих мерцали светящиеся коробочки, приковывая всё их внимание.

А ещё были машины.

Их гул сбивал её с толку.

В её времени они тоже были, но эти неслись по дороге с такой скоростью, что размывались в линии, заставляя голову кружиться.

Вдруг ударивший со спины ветер донёс до неё аромат, наконец вернувший её в чувство. Запах костра и пряностей смешивался с морозным воздухом в уютный коктейль, напоминающий о времени, когда она ещё жила с мамой в деревне, а папа приезжал к ним на выходные из города.

Самые счастливые дни её жизни.

Глаза наполнились влагой, и Кэти принялась часто моргать. Но, несмотря на это, непослушная слезинка всё же упала с ресниц на щеку, привлекая внимание незнакомца. Тот встрепенулся, отпрянул на полшага, чтобы вновь приблизиться, заключая её в свои объятия.

– Плачь, милая. Кричи, если хочешь. Сейчас можно.

Эти слова, этот голос что-то надломили в ней, и она сдалась. Не издавая ни звука, стояла она, уткнувшись лицом в ткань его пиджака. Плечи её тряслись, тело пробивала дрожь, и только крепкие руки не давали ей упасть на землю.

Когда же она отстранилась, лицо её снова было спокойным, а спина прямой. О пережитой вспышке эмоций говорили только красные глаза и мокрые ресницы. Лишь на мгновение, прежде чем закрыться окончательно, показала она ему все то отчаяние, что было внутри:

– Моего дома, моих родителей, моей прошлой жизни – ничего больше нет… Я… не знаю, что мне делать.

Мужчина осторожно приподнял её подбородок, заглядывая в будто подёрнутые сизой дымкой глаза.

– Ничего. Я помогу тебе. Я знаю кое-кого, кто может попытаться вернуть тебя в твоё время.

Кэти тут же дёрнулась и замотала головой.

– Меня убьют, если поймают! Куда угодно, только не обратно! – она судорожно вздохнула. – Да и не к кому мне возвращаться. Могу я остаться здесь? Прошу!

Удивлённо глядя на неё, он кивнул.

– Хорошо. Раз ты так хочешь, то я узнаю, что можно сделать. А теперь пойдём. Не стоит стоять на холоде.

Она встрепенулась, только сейчас осознавая, что её случайный спаситель стоял всё это время в одном лишь костюме и белой рубашке. Кэти тут же поспешила сбросить с плеч чужое пальто, но крепкие руки остановили её.

– Я говорил не о себе. Со мной всё хорошо.

«И правда… Его руки были совсем тёплыми, когда он обнимал меня,» – к её щекам тут же прилило приятное тепло.

Она несмело кивнула и зашагала бок о бок с мужчиной, мысленно благодаря его за неспешный шаг.

– Тебе лучше? – спросил он её спустя пару минут.

– Да, спасибо, я уже в порядке.

Он хмыкнул.

– Ты явно не в порядке, но не мне в твою душу лезть. А насчёт жизни не переживай. Потеряла старую – найдёшь новую. А я помогу. Если ты останешься здесь, подыщу тебе квартиру, помогу с документами. В любом случае в беде не брошу. А до тех пор хочешь у меня пожить? Дом у меня слишком большой, а народу живёт всё меньше и меньше. Перезимуешь, обживёшься в новом времени, а по весне видно будет.

– Спасибо, но… – она запнулась на мгновение. – Извини за бестактность, но чем я заслужила такую доброту? Зачем тебе помогать мне? Как ты понял, что я из прошлого? Почему поверил моим словам?

– Ого, сколько вопросов сразу! Долго объяснять, но если вкратце, то в мире есть магия, и я её часть, так что помочь тебе, считай, моя обязанность. К тому же ты не первая на моей памяти, кто переместился во времени.

– И что случилось с другими? Они тоже здесь?

– С другой. Я знаю только об одной женщине, и она вернулась в своё время. Но не переживай, как и у неё, у тебя есть выбор.

Кэти на это лишь задумчиво кивнула, переведя рассеянный взгляд на огни города.

«Будущее… Разве такое возможно?»

Разум кричал, что нет, но глаза видели, уши слышали…

Чему же она должна была поверить?

– Милая, – прозвучал почти над ухом низкий мелодичный голос.

Кэти тут же резко вскинула голову, сталкиваясь взглядом с золотыми глазами.

– Имя-то своё скажи. Я вот Златомир. Но можешь звать меня Златом.

– Екатерина Золотарёва, – почти автоматически выпалила она и тут же нервно встряхнула головой. – Но можно просто Кэти. Зови, как тебе удобней.

Тёмная бровь мужчины изогнулась.

– Как удобней? Правда? Тогда будешь Золотцем, тебе пойдёт.

Такое обращение смущало, но возражать, возможно, единственному человеку, который мог ей помочь, она не решилась.

– Итак, Золотце, я тебя кое-кому представлю. Думаю, она поможет разъяснить ситуацию. Но для начала стоит убедиться, что она на месте.

Спустя пару секунд в руке мужчины оказался тот самый светящийся предмет, который она замечала у других прохожих. Кэти заворожённо наблюдала, как в маленьком окошке с бешеной скоростью сменяются разноцветные символы, буквы и цифры, а вскоре из устройства раздался глубокий, слегка ворчливый женский голос.

– Златомир, что-то случилось?

– Неужели я не могу позвонить тебе просто для того, чтобы узнать, как дела?

– Ты-то? Нет, не можешь. От тебя такой чести не дождёшься.

Он поморщился и высунул кончик языка, бросая лукавый взгляд в сторону девушки. Уголки её губ едва заметно дрогнули.

– Я веду к тебе кое-кого.

– А поконкретнее можно?

– Гостью из прошлого.

В коробочке повисло молчание, сменившееся тяжёлым вздохом.

– Всё как с Ивой?

– Это мы и хотим узнать. Но, насколько я понял, возвращение в этот раз не вариант.

Он вновь взглянул в глаза Кэти, и та панически затрясла головой.

В трубке зашуршало, и Злат поторопился добавить:

– И поставь чайник, Ягиня. Мы идём пешком.

– Само собой, дурень, уже поставила!

Короткий писк ознаменовал конец разговора.

– Ну и как тебе? – спросил мужчина.

Кэти вопросительно взглянула на него.

– Что именно?

Тот потряс чёрной коробочкой, которая больше не горела.

– Современные технологии.

– Это же телефон, да? – она склонила голову на бок, все ещё заворожённо глядя на устройство.

Пришла очередь Злата удивляться.

– Знаешь о нем?

– В моё время они уже были, – Кэти встрепенулась, смутившись своей же реакции, наигранно хмыкнула и слегка расправила плечи. – Знаешь, я не из такого уж далёкого прошлого, могу сложить два плюс два. В наше время думали, что через сто лет машины летать будут, но оказалось, всё куда прозаичнее.

– А вот я всё ещё удивляюсь, как люди от костра в пещере так быстро пришли ко всему этому, – обвёл он рукой шумный город вокруг.

– Говоришь так, будто лично всё видел.

Злат пожал плечами, и лицо Кэти поражённо вытянулось.

– Путешествия во времени… и теперь это? Голова идёт кругом… Признаться, у меня просто нет слов. Если ты правда жил так долго, что видел… Человек ли ты вообще?!

– Нет, Золотце. Большой и страшный Змеиный царь.

– Я совершенно серьёзно, – нахмурилась она.

– Я тоже. Хочешь, докажу?

– Нет, не здесь же! А если люди увидят?!

– Ха-ха! Успокойся, я просто пошутил! Но, знаешь, оно того стоило!

Кэти бросила на него строгий взгляд и поспешила вперёд. Сзади послышался весёлый голос:

– Ты так решительно шагаешь, Золотце! Знаешь, куда идти?

Спустя мгновение они вновь поравнялись.

– Прости.

– За что извиняешься? Я же над тобой пошутил.

– Совсем позабыла о манерах.

Злат вздохнул.

– Манеры не так важны. Лучше будь собой и поступай, как чувствуешь.

Кэти нахмурилась:

– Меня учили иначе.

– Знаю. Но времена меняются.

Они шли молча, пока не остановились перед небольшим магазинчиком. Надпись медными буквами гласила: «Избушка на курьих ножках».

Дверь приветливо звякнула колокольчиком, и в нос ударил пряный аромат трав и тёплого дерева. Внутри же их ждало бесконечное множество полок и витрин со всевозможными высушенными растениями, свечами всех цветов и форм и бесчисленными странными побрякушками, названия которых Кэти не знала.

За стойкой из тёмного дерева стояла невысокая женщина и наливала воду в маленький чайник, украшенный горным пейзажем. Волосы цвета крепкого кофе, подстриженные до плеч, падали волнами, закрывая мягкое лицо. Но в тот самый миг, когда незнакомка подняла взгляд, Кэти поверила, что та ей поможет. Невероятная мудрость, мерцающая в серой радужке, поражала.

Женщина осмотрела гостью с ног до головы, нахмурила тёмные брови и бросила:

– А я ещё Иве что-то про худобу говорила.

Кэти тут же зарделась. Годы жизни в институте благородных девиц, а после голод и бесконечные попытки выжить – всё это не сделало её красавицей. Кожа да кости, покрытые мозолями руки, синяки под глазами – от завидной когда-то невесты не осталось и следа.

– Ох, прости, милая, я иногда говорю быстрее, чем думаю! Ты садись, отдохни, чай почти готов.

Вскоре все трое сидели на мягких диванчиках, держа в руках по чашке ароматного напитка.

– Новый? – Злат принюхался. – Вияр привёз?

– Да, прямиком из Фуцзяни. Мне кажется, прежде чем она к нему вернётся, он превратит замок в чайный магазин.

– Не переживай, Яра не позволит. Так что давай поговорим о насущной проблеме. Это Кэти.

Она встрепенулась и протянула руку, которую тут же пожала удивительно крепкая ладонь.

– Екатерина Золотарёва.

– Ягиня или Яга, как хочешь. Хотя согласись, Яга сейчас не лучшие ассоциации вызывает, – хмыкнула женщина, заметив немой вопрос в глазах гостьи. – Но сейчас не об этом. Расскажи, что с тобой приключилось.

Кэти тут же сжала чашку чуть крепче, собираясь с мыслями, и кивнула.

– Мы с родителями были дворянами до революции, но, когда пришли большевики… – она запнулась и встряхнула головой. – Папа надеялся, что раз мы не особо именитые или богатые, то нас не тронут. Но сегодня вечером, когда я вернулась домой, я увидела… как их расстреляли. Маму и папу, – голос её превратился в хриплый шёпот.

Вдруг она почувствовала, как на её колено опустилась тёплая ладонь. Плечи её задрожали.

– Мы просто хотели жить… Я хотела жить… – она сделала пару судорожных вздохов и продолжила. – Наверное, мне стоило затаиться неподалёку и переждать, но я не смогла мыслить здраво и просто пошла, даже не видя, куда. А стоило милиционеру окликнуть меня, я сорвалась с места. Конечно, за мной погнались. Так я оказалась на Владимирской горке. Вокруг были сплошные деревья. Не спрятаться, не выбежать куда-то ещё, и я просто бежала, пока не наткнулась на странные ворота…

Рука на её колене тут же сжалась.

– Можешь описать их поподробнее?

– Попробую… Деревянные, ни дверей, ни забора, просто три бревна, сбитых между собой. На них вроде бы были вырезаны какие-то надписи или знаки. Само дерево тёмное и старое… Кажется, больше ничего.

– Этого хватит, – Ягиня кивнула. – Что было дальше?

– А дальше я наткнулась на развалины, спряталась за ними и по привычке достала кольцо, которое мне подарила бабушка. Она говорила, что оно волшебное, и в случае нужды поможет мне. В детстве я в это верила, потом перестала. Но в тот момент я была готова поверить во что угодно, лишь бы помогло. Я вспомнила слова, которым она меня научила, произнесла их… И вдруг стены куда-то исчезли, а передо мной оказался… Злат.

Он и Ягиня, к её удивлению, слушали её рассказ со всей серьёзностью и вниманием. Стоило ей сказать про кольцо и слова, мужчина тут же вскинулся.

– Можешь показать мне его? Я немного разбираюсь в волшебных украшениях.

– Да. А заодно повтори те слова, которые ты говорила, милая.

Кэти достала из-за пазухи верёвочку, на которой висело изящное золотое колечко. Её отец был ювелиром, но даже он поражался, насколько мастерски оно было сделано, и насколько живой казалась змея.

– Вот, – дрогнувшей рукой передала она своё наследие в руки нового знакомого. – А слова:

Змейка, змейка, открой мне дверку

К другу старинному, к Царю змеиному.

Постели трубку-полосу к Великому Полозу.

От моих усталых ног да на его златой порог, – она замолчала, а спустя секунду уже во все глаза смотрела на Злата. – Ты говорил мне недавно, что ты большой и страшный змеиный царь… То есть…

– Да, – он задумчиво покрутил золотой ободок в пальцах. – Это моё кольцо, и оно сработало почти как надо. Разве что почему-то перекинуло тебя на сто лет вперёд.

– Это не из-за него, – взяла слово Ягиня. – Я почти уверена, хоть о чём это я, уверена на все сто процентов, что это были врата Макоши[1]. Без её вмешательства сквозь время не прыгнешь.

– Значит ли это, что у тебя и для неё есть пророчество?

– Дай мне минуту. Нужно проверить.

Злат хмыкнул:

– Неужто память подводит?

– Типун тебе на язык, дурень! – она встала и скрылась за неприметной дверью в углу помещения.

– Пророчество?

– Да, – он задумался на мгновение. – Есть женщина, Макошь… Вы, люди, называете её богиней судьбы, но на самом деле она лишь ведает её и изредка может немного менять направление. Ягиня же – её жрица и воспитанница. От отца ей передалась способность видеть будущее, но большинство пророчеств к ней приходит не по её воле, и она не всегда знает, кому они предназначены. Ива, о которой мы говорили раньше… Пророчество о ней пришло к Ягине задолго до того, как они встретились. Очевидно, с тобой та же история.

Кэти озадаченно кивнула и погрузилась в раздумья, а спустя пару минут вернулась Яга.

– Ну так что?

– Все хорошо. В пророчестве ничего не говорится о твоём возвращении, – обратилась она к девушке, мягко улыбнувшись. – А значит, ты можешь остаться здесь.

– А озвучить его не хочешь? – ворчливо спросил Злат.

– Не хочу.

– Ну же, Яга! Неужели даже часть не можешь? С Ивой же смогла!

– Ты ведь не отстанешь, да?

– Ты и сама знаешь.

Кэти тут же воскликнула, взмахнув руками:

– Если не хотите, то не стоит! Это не обязательно!

– Обязательно, – возразил мужчина. – Так мы хотя бы примерно будем знать, в какую сторону идти и что делать.

– Ты же помнишь, что открыть я смогу только малую часть?

– Помню. Что можно сказать, то и говори.

Яга сокрушённо покачала головой.

– Хорошо. Слушайте:

Как упадёт в Яви на пол корона,

Красным накроет все земли крылом.

Дева, сбегая от злобы закона,

Бросит навеки свой отнятый дом.

И под осенними кронами леса

Путь ей лежит на столетье вперёд,

Сквозь приоткрытую Прави[2] завесу,

В мир, где жизнь новая девушку ждёт.

В месте, где князь наблюдает за миром,

Змей златоокий ту деву найдёт

И, окрылённый внезапным порывом,

В замок подземный её позовёт, – женщина выдохнула. – На этом пока всё.

Злат широко улыбнулся, глядя на Кэти.

– Смотри, как всё сошлось! Значит, судьба тебе у меня пожить! Ну так что, будешь моей гостьей, Золотце?

Она нахмурилась.

– Эти пророчества всегда сбываются так точно? Смешно, что я вообще это говорю! Все эти чудеса и пророчества… Хах! Может, и Распутин настоящее волшебство творить мог?

Услышав это, Ягиня расхохоталась так искренне и заливисто, что Кэти почувствовала, как её щеки наливаются жаром.

– А-ха-ха! Насмешила ты меня, конечно! Нет! Распутин был кем угодно, но не волшебником! А вот пророчества Макоши – это тебе не шутка. Но не жди от них решения всех проблем и ответов на все вопросы. Они скорее похожи на фонари, освещающие дорогу. Помогают не заблудиться. Хотя для людей с твёрдой волей от них мало толку, ведь им не нужно слышать пророчество, чтобы следовать своей судьбе, – она строго посмотрела на ничуть не пристыженного Злата, а затем снова на Кэти. – Так что будешь делать?

С минуту она рассматривала свои тонкие пальцы, а затем пожала плечами.

– Разве у меня есть выбор? Идти мне некуда, об этом времени я ничего не знаю… Я даже не уверена, что всё это мне не мерещится. Но… Если это всё же правда… Раз судьба говорит мне идти в замок Злата, то имею ли я право противиться?

[1] Ясунь, «богиня» судьбы, плодородия и ткачества.

[2] Правь – светлый мир «богов», обитель ясуней и части других светлых существ.

Глава 3

– Так ты согласна? – чуть дрогнувшим голосом спросил Злат.

Кэти вздохнула и кивнула.

– Да. Согласна.

Услышав эти слова, он ловко вскочил на ноги, даже не пытаясь скрыть свою радость, и бодро провозгласил:

– Тогда в путь!

– Но сначала я бы хотела привести себя в порядок, если можно, – подняла она неуверенный взгляд на Ягиню.

– Конечно, милая! За дверью поверни налево, а потом ещё раз налево.

Стоило замку щёлкнуть за гостьей, как Злат тут же подлетел к женщине, взбудоражено блестя глазами и заполошно шепча:

– Это она?!

– Кто «она»?

– Род Великий[1], Ягиня! Ты прекрасно знаешь, о ком я!

…Только девица, что змея полюбит,

Даст ему счастье и дом, и покой,

Звёздами тёплыми сердце разбудит,

Станет единственной, станет родной.

Ждать её змею придётся веками,

Жар её сердца искать средь чужих,

Жить только верой, надеждой, мечтами,

Пряча тоску на дне глаз золотых.

Я помню своё пророчество от слова до слова! Я жду её уже не веками, а тысячелетиями! Каждый год новая! И тут прямо передо мной из пустоты появляется Кэти! Из прошлого! Будто пародия на историю Вияра и Ивы! Когда Макошь в последний раз вмешивалась в чью-то судьбу?! Тысячу лет назад! В судьбу Ивы!

– Во-первых, не в нашем праве знать, что в планах у Великой Ткачихи. А во-вторых, не беги впереди паровоза. Может, она, а может, и нет.

– Но ты же знаешь!

– Злат, пророчества сбываются, если им не сопротивляться и не пытаться ускорить их свершение. К тому же свободу выбора никто не отменял. Доверься Макоши. Раз она сказала, что ты найдёшь свою возлюбленную, значит, так и будет. И не важно, Кэти это или нет.

Злат помолчал, а затем вздохнул и кивнул.

– Я тебя понял.

Ягиня же только покачала головой. Ничего он не понял.

Спустя минуту девушка вернулась, удивлённо отметив изменившуюся атмосферу, но промолчала.

– Мы можем идти.

Злат засиял улыбкой и галантно подал ей руку.

– Благодарю вас… от всей души, – кивнула она Ягине.

– Не за что, девочка. Я толком ничего и не сделала.

– Вы приготовили вкусный чай. Это уже что-то, – впервые за этот абсолютно выматывающий вечер Кэти искренне улыбнулась. Хмурое лицо вмиг посветлело, а глаза сверкнули двумя драгоценными камнями.

Злат замер, очарованный этим мимолётным чудом, но оно исчезло так же быстро, как появилось. Через мгновение на девушку вновь опустилась пелена усталости и печали.

Стоило им шагнуть за порог, как уютное тепло магазинчика тут же покинуло Кэти. Её пробила дрожь.

– Нам далеко идти?

До сих пор она не замечала обжигающих касаний ноябрьского ветра. Не до того было. Но стоило ей почувствовать себя в безопасности и согреть не только тело, но и душу, как вся сила, на которой она держалась последние несколько часов, покинула её.

– Хватит на сегодня прогулок, – повёл плечами Злат. – Я вызвал такси.

Спустя минуту перед ними затормозил чёрный автомобиль. Переднее стекло опустилось, показывая наигранно приветливое лицо водителя.

– Добрый вечер.

Злат кивнул и поспешил открыть Кэти заднюю дверь. В салоне оказалось удивительно тепло и комфортно, пахло чем-то сладко-пряным и играла смутно знакомая мелодия.

– Это Верди? – поинтересовалась она.

Водитель вежливо улыбнулся и прочистил горло:

– Честно скажу, не разбираюсь в классике. Музыку подбирает руководство: что-то максимально нейтральное, чтобы никого не утомлять. Как фоновая в хороших отелях.

Едва возникшее желание обсудить нечто, проходящее сквозь века невидимой нитью, тут же исчезло. Лицо Кэти помрачнело, а севший на соседнее сиденье Злат только ободряюще улыбнулся.

– Не хмурься, Золотце! Как приедем домой, обязательно поставлю что-то из старой доброй классики.

Он потянулся к девушке, заставив её удивлённо оцепенеть. Из-за плеча выскользнула чёрная лента, обвив её тело. Раздался щелчок замка и короткое «для безопасности» Злата. Жар мигом опалил её щёки.

– У меня были пластинки с Чайковским и Шопеном. Или, может, хочешь послушать Моцарта или Шостаковича?

Она мгновенно преобразилась. Хотя внешне почти ничего не изменилось, лишь едва заметно приподнялись уголки губ, в её взгляде засияла искренняя благодарность.

А Злат разглядывал утончённые черты: пухлые губы, синие глаза и родинку под ними, и вспоминал, почему так редко брал в замок аристократок.

Отчасти дело было в том, что лишь родители, не имевшие приданого для дочери, могли отправить её на зиму к незнакомцу, рискуя её возвращением. Те же, кто имел достаточно средств, предпочитали продавать их подороже, сразу в руки знатных мужей.

Второй же причиной было их воспитание. Сдержанные, трусливые, боящиеся лишний раз взглянуть на мужчину, кисейные барышни[2] мало его привлекали. И если такие особы всё же становились его гостьями, он предпочитал держаться от них подальше.

Возможно, зря.

Может, и у них за всей этой напускной чопорностью и холодностью скрывался живой и тёплый огонь. Совсем как в глазах его новой знакомой.

Взгляд Злата прожигал её насквозь. Кэти заёрзала, чувствуя себя не в своей тарелке, и торопливо произнесла:

– Шостакович? Знакомая фамилия, – брови её сошлись на переносице. – Кажется, я слышала о нём от Сони, моей подруги. Она была на его выступлении, а после восторгалась его талантом. Он, кажется, на несколько лет младше меня.

Удивление, мелькнувшее на лице водителя, заставило её испуганно прикусить язык, но Злат лишь рассмеялся.

– О, да, в конечном счёте он оказался одним из лучших композиторов 20-го века! На мой вкус, само собой.

Кажется, ему было абсолютно всё равно, что о них могли подумать. Для Кэти, привыкшей бояться каждого случайно сказанного слова, это было слишком непривычно.

Она перевела взгляд на пролетающий мимо город: яркие светящиеся вывески, движущиеся картинки. Она знала, что такое кино, но зрелище, представшее перед ней, выходило за пределы её воображения.

«И всё это должно стать моим новым домом?!»

Такси замедлилось, а вскоре и вовсе остановилось.

От начала их поездки прошло едва ли минут десять, а они были уже на другом конце города. Это выбивало из колеи. Впрочем, как и многое другое.

Попрощавшись с водителем, они поспешно вошли в ярко освещённый подъезд, едва успев почувствовать промозглый вечерний воздух. Толстая металлическая дверь, бежевые стены, чистая кабина лифта, наполненная тихой мелодией – всё в этом доме ненавязчиво говорило о достатке его жильцов. Это место не блистало богатством, как дома знати, но и не было похоже на те обветшалые, пахнущие сыростью домов, в которых жили такие, как она.

«Это было сто лет назад,» – напомнила себе Кэти, наблюдая, как Злат открывает дверь в квартиру.

– Если захочешь выйти, просто захлопни её, она закрывается автоматически. А для входа нажми на панели код: два, восемь, ноль, пять.

– Эти цифры что-то значат?

– Да. Это день, когда многое должно измениться.

Он не стал вдаваться в подробности, а она не решилась расспрашивать.

– Проходи, располагайся. Сейчас поешь, отдохнёшь немного, и я отведу тебя к себе домой.

– Разве это не он?

Злат на это только хмыкнул и прошёл вглубь квартиры. Она же сняла чужое пальто, ощутив лёгкий укол сожаления, разулась и вошла в гостиную. Всё вокруг дышало уютом. Коричневый и красный цвета перекликались, как языки пламени и древесина, ноги окутывал теплом пушистый ковёр, а у дальней стены разместился камин, на поверку оказавшийся ненастоящим.

– Что будешь, Золотце? – прозвучало откуда-то слева. – Как насчёт яичницы с сосисками и помидорами? И какао на десерт. Больше в холодильнике ничего нет, но, если хочешь, могу заказать доставку.

– Нет-нет, всё прекрасно! – встрепенулась Кэти. – Этого более чем достаточно.

Она торопливо пошла на голос и очутилась на кухне, где Злат уже вовсю орудовал посудой, насвистывая ненавязчивый мотив. Зрелище было завораживающим, но вид из панорамных окон поразил ещё больше. Город, раскинувшийся внизу, напоминал гигантский светящийся муравейник.

Будто загипнотизированная, она подошла к стеклу, всматриваясь в бесконечный поток спешащих автомобилей, и опомнилась лишь тогда, когда за её спиной разлилась музыка. Величие, напряжение и тревога зазвенели вместе со струнными и духовыми, отражая чувства, что пробудил в ней монстр, лежащий внизу.

«Смогу ли я жить бок о бок с ним, или он поглотит меня?» – спросила себя Кэти.

Мелодия сменилась на более лёгкую и спокойную, будто давая знак, что об этом ещё рано думать.

На стол с тихим стуком опустилась тарелка с соблазнительно пахнущей яичницей, и девушка поторопилась занять своё место. Злат подал ей приборы, поставил рядом кружку и сел напротив.

– Ты не против, если я буду есть без ножа? Не слишком люблю заморачиваться со столовыми приборами.

Кэти слабо улыбнулась и взяла вилку в правую руку.

– Не против. Я и сама теперь ем… без особых церемоний.

Повисло молчание. Квартиру наполняли только величественные звуки музыки, тревожной, наполненной неопределённостью, и стук посуды.

Наконец, когда тарелки опустели, а руки грелись о горячие чашки с какао, Злат прервал молчание.

– Как тебе?

– Очень вкусно, спасибо.

– Я о Шостаковиче, – ухмыльнулся он.

Щеки Кэти укрыл лёгкий румянец.

– Красиво… Столько чувств, и все такие яркие! Даже жаль, что не смогу попасть на его концерт.

– Лично к нему и правда не сходишь, но что мешает тебе пойти на концерт его музыки? Я посмотрю, есть ли что-то в ближайшее время.

– Не стоит! – замахала она головой. – Всё в порядке.

– Не в порядке. Последние годы твоей жизни не были лёгкими, и я хочу это компенсировать. Хоть так.

– Но ведь ты мне ничего не должен!

– Пророчество говорит иначе.

– Так ты из-за него так мне помогаешь? – она ощутила одновременно и обиду, и облегчение. Всё же никто и ничего не делает просто так.

– И из-за него тоже. Но не будь этого пророчества, или не знай я о нем, поступал бы точно так же. Там, в развалинах, ты нуждалась в моей помощи, нуждаешься и сейчас. И если уж говорить, почему я это делаю, то в благодарность той, от которой тебе передалось моё кольцо. Я дарил его далеко не каждой девушке, знаешь ли.

Кэти тяжело вздохнула и сделала глоток какао.

– Расскажешь?

– Это не самая интересная история.

– Всё равно. К тому же у меня ещё осталось какао.

Злат улыбнулся, грустно, но тепло.

– Когда-то давно мне тоже досталось пророчество. Что не будет мне ни счастья, ни покоя, пока не найду я смертную девушку, которая полюбит меня, и которую полюблю я.

«…Ждать её змею придётся веками,

Жар её сердца искать средь чужих…»

Уже несколько тысячелетий я ищу её. Для этого каждый год я беру в свой замок «невесту», само собой не настоящую. Она живёт в нем до весны, а потом уходит. Каждая из них ушла.

В его голосе послышалась такая тоска, что к горлу Кэти подступил ком.

– Ни одна не полюбила меня, как мужчину, ни одну я не полюбил, как женщину. Но были и те, кто стал мне близким другом и даже названной сестрой. Именно таким я и дарил эти особые колечки. Это обещание, что в случае нужды я приду на помощь.

– Значит, одна из моих предков была твоей невестой?

– Значит так. Мой подарок, моё обещание оказалось в твоих руках по праву. Так что не чувствуй себя обязанной. Позволь помочь и не жди от меня подвоха. Мы, змеи, не так коварны, как нас часто описывают.

Она только неуверенно кивнула. Ей нечего было возразить. Да и стоило ли?

Злат собрал опустевшую посуду и сложил её в нечто среднее между шкафчиком и печью. Он нажал пару кнопок, после которых что-то внутри зашипело обиженной кошкой, подошёл к девушке и протянул ей руку.

– Пойдём. Покажу тебе мой замок. Переход может быть не самым приятным, так что лучше держись за меня.

Тонкая ладонь с узловатыми пальцами утонула в сильной руке мужчины. Он повёл её через зал, по коридору, в конце которого висело старинное зеркало. Края его амальгамы потемнели от времени, а раму украшали причудливые узоры. Не замедляя шаг, Злат уверенно направился прямо к нему.

Кэти не смогла сдержать крик, когда он не только не остановился, но и шагнул в зеркальную гладь, будто в воду, исчезая за серебристой плёнкой, покрывшейся лёгкой рябью. Она рванулась, пытаясь выдернуть руку, но его хватка, пусть и мягкая, оказалась на удивление цепкой, и ей не оставалось ничего иного, кроме как сделать шаг.

Ей показалось, будто она упала в ледяное озеро: дыхание перехватило, кожу обожгло холодом, а тело сдавило в тиски. Но спустя секунду всё прекратилось. Она оказалась в ровно таком же коридоре, из которого пришла.

Злат тут же обеспокоенно вгляделся в её лицо.

– Ты в порядке?

[1] Род – ясунь, пришедший из другого мира. У людей почитался как высшее божество и создатель всего сущего.

[2] Пренебр.: изнеженная, не приспособленная к жизни девушка.

Глава 4

– Прости. К этому сложно подготовить, так что решил сделать как с пластырем, оторвать резко и быстро, – речь его была непривычно торопливой и полной сожаления.

– Всё хорошо. Просто… на миг почудилось, что я сейчас утону.

– И всё? – он удивлённо хлопнул ресницами.

Кэти вопросительно взглянула на него.

– Обычно в первый раз люди чувствуют себя так, будто сейчас умрут.

– Так и есть. Я же говорю, казалось, будто я тону.

– Ладно. Неважно. Пойдём.

Обычный поначалу коридор менялся тем больше, чем дольше они шли. Выкрашенные в светло-коричневый цвет стены сменились на выдолбленные прямо в скале своды тоннеля, а паркет заменила каменная кладка. К тому же ощутимо теплело. И хоть в квартире Злата не было холодно, но в этом месте будто бы царило лето.

– Почему здесь так тепло?

– А что, тебе некомфортно?

– Нет! Конечно нет, мне нравится! Просто это необычно…

– Вот и хорошо. Мне не раз говорили, что здесь слишком жарко. Все же большинство здешних обитателей – змеи. А мы, знаешь ли, существа хладнокровные и холод не жалуем. Более сильные в магическом плане лучше его переносят, но таких не много. Поэтому почти все мои подопечные в тёплое время живут в мире людей, а зимовать возвращаются сюда. Да ты и сама скоро всё увидишь, – вдруг мысль, озарившая Злата, заставила его лицо окаменеть, а его самого остановиться. Кэти, ушедшая на пару шагов вперёд, удивлённо обернулась.

– Ты ведь не боишься змей?

Теперь пришла её очередь растерянно застыть.

– Я не знаю.

– Не знаешь?

– Я их вживую ни разу не видела. Только на картинках. Слышала, что ребята из деревни ловили ужей в пруду, но меня с ними не пускали.

– Это может стать проблемой, – он задумался, но вскоре встряхнулся. – Ладно. Давай не будем переживать раньше времени.

Кэти кивнула.

Вскоре суровый камень стен уступил место гранитной кладке, а чуть позже впереди замаячили перекрёстки и повороты. Вдали послышался тихий шум, похожий на шелест травы в поле.

Наконец они оказались в огромном зале, где переплетались бесчисленные лестницы и галереи. Над головой, на десятки этажей, взмывали вверх переходы. Кэти подошла к перилам, внизу было то же самое, то же самое. И всюду, куда ни глянь, кипела жизнь. Сновали туда-сюда люди, по крайней мере, они так выглядели, а ещё ползали змеи.

Очень много змей.

Ощущая дрожь, начавшуюся в затылке и покатившуюся лавиной вниз по позвоночнику, Кэти отпрянула от края.

– Ну как? – спросил Злат, становясь рядом.

– Это и правда замок…

– Ага. А ты думала, я шучу?

– Мне кажется, я вообще не думала.

Он хмыкнул.

– А что насчёт змей?

– Не уверена. Не сказала бы, что мне страшно от их вида, но ощущение, будто стоит мне только шагнуть в этот поток, и меня утянет вниз, как в трясину… Ох, прости! Не стоило мне так говорить!

– Ничего. Я понимаю, о чем ты. Научиться лавировать в этом трафике ещё сложнее, чем по трассе в час пик. Отвращения не чувствуешь?

Она отрицательно мотнула головой.

– Это главное. Пойдём. Я помогу тебе, – он снова взял её за руку. – На этом этаже мои покои, поэтому здесь почти никого не бывает, но дальше будь осторожна и смотри под ноги. Нам нужно спуститься на пару пролётов вниз, там я познакомлю тебя кое с кем, а потом подберём тебе комнату по вкусу.

– Мне подойдёт любая. Главное, чтобы можно было отдохнуть.

– Ты видишь это всё? – указал он вокруг. – Этот замок достаточно большой. Будь уверена, если ты выберешь что-то себе по душе, от него не убудет. Хорошо?

– Хорошо.

– Вот и отлично! Одна беда: лифтов нет. Ума не приложу, как их сюда встроить. Так что пока придётся пешком бродить. Чуть позже пришлю к тебе кого-нибудь, чтобы помогли освоиться здесь и не заблудиться.

Стоило им ступить на лестницу, оставляя этаж Злата позади, как их захлестнул поток снующих жителей. Повсюду звучали шелест, шипение, топот и человеческие голоса – звуки, сливавшиеся в странную, но завораживающую мелодию.

Злат шёл вперёд, будто не замечая ни суматохи вокруг, ни того, как дрожит её рука в его ладони.

– Как вы все не путаетесь здесь?

– Большинство из нас родились в этих стенах. Для нас знать здешние пути так же естественно, как дышать.

Кэти изо всех сил старалась не отставать от мужчины, чьи шаги были одновременно уверенными и лёгкими. Это было непросто. Она шла, не отрывая взгляда от пола, опасаясь споткнуться о чьё-либо тело. Внезапно её ботинок предательски съехал с края ступени, и она едва не наступила на хвост серо-зелёной змеи, скользящей мимо. Та резко взвилась, изогнувшись дугой, и пронзительно зашипела.

Девушка вскрикнула, рефлекторно отшатнулась и вжалась в перила. Сердце пропустило удар, дыхание перехватило. На какую-то долю секунды ей показалось, что змея вот-вот бросится на неё, но вместо атаки та будто бы презрительно фыркнула и лениво поползла дальше.

– Всё в порядке? – обернулся Злат, окидывая её внимательным взглядом.

– Кажется, да… – прохрипела она, чувствуя, как горло сжимает то ли страх, то ли смущение. – Я едва не наступила ей на хвост.

Она на мгновение обернулась и едва не отпрыгнула снова, стоило ей увидеть, какая пропасть разверзлась за её спиной. От того, чтобы впасть в панику её удерживало разве что ощущение крепкой мужской ладони, всё ещё сжимающей её пальцы.

– Все же ты их боишься, – хмуро произнёс Злат.

– Не их, – она торопливо замотала головой. – Не их… Не совсем. Но вдруг я нечаянно наступлю, и она… ужалит?

Несколько змей тут же остановились, вскинули головы и возмущённо зашипели, видимо, коря гостью за глупые предрассудки.

Злат же облегчённо улыбнулся.

– Мой народ куда умнее обычных змей, так что за отдавленный хвост тебя разве что обругают на чём свет стоит. Но причинить вред моей гостье они не посмеют. К тому же сейчас самый пик, все сходятся на зимовку, но вскоре этот ажиотаж спадёт.

Он повёл её дальше, двигаясь теперь медленнее и осторожнее. Лестница подошла к концу, и впереди показались тяжёлые каменные двери, украшенные замысловатой резьбой.

– Мы почти пришли, – сказал Злат, с лёгкостью толкнув одну из створок. Та открылась с тихим шорохом, впуская их в просторный зал, который, в отличие от всего остального замка, выглядел удивительно современно и по-человечески.

Уютные зелёные диванчики приятно сочетались с красновато-коричневым деревом, из которого были изготовлены уходящие в потолок шкафы с книгами и высокая барная стойка. За ней, ловко орудуя посудой, стояла девушка. Её высокую женственную фигуру выгодно подчёркивало нежно-голубое платье, идеально сочетаясь с золотистыми кудрями, светящимся ореолом обрамляющими лицо.

Стоило ей услышать звук открывающейся двери, как она с улыбкой пропела:

– Ты сегодня припозднился, красавчик! Будешь что-нибудь? Текила Санрайз, кровавая Мэри или, может, просто виски для согрева?

– Не сегодня, милая! Мы уже согрелись горячим какао, – приветливо ответил он, подходя к бару.

– Ох! Да ты не один! – воскликнула она, наконец отвлёкшись от смешивания коктейля. – Это и есть причина твоего опоздания? Неужто тебе меня мало показалось?

Обида в голосе девушки заставила Кэти почувствовать неловкость. Ей захотелось возразить, прояснить всё, но прикосновение тёплой руки к спине остановило её.

– Не ворчи, невестушка. Многожёнство не входит в сферу моих интересов. Знакомься, это Екатерина Золотарёва, и она потомок одной из моих бывших невест. А это…

– Наина Карлова, – перебила она мужчину и сосредоточила своё внимание на новой знакомой, – но давай без официоза, зови меня просто Наина.

Хоть её манера говорить была слегка грубоватой, а жесты резкими и порывистыми, её яркие, как летнее небо, глаза излучали неподдельный интерес. Видя это, Кэти приветственно кивнула и пожала изящную ладонь с разноцветными ногтями.

– Надеюсь, я вам не помешаю. Я не предполагала, что окажусь в таких обстоятельствах.

– В каких таких? – с любопытством спросила Наина.

– Кэти расскажет тебе об этом позже, если захочет. А сейчас ей стоит отдохнуть. У неё выдался тот ещё денёк.

Он мягко подтолкнул её в сторону следующей двери. И вот, когда они уже были в шаге от неё, за спиной послышался оклик:

– Эй! Кэти, да? Ты пьёшь?

Она обернулась, окинув взглядом стоящие плотными рядами бутылки, и коротко ответила:

– Пью.

На лице Наины мгновенно расцвела яркая улыбка.

– Отлично! Ты мне уже нравишься, заюш!

Стоило замку щёлкнуть за их спинами, Злат наклонился к её уху и тихо прошептал:

– Ты с ней поосторожнее, Золотце. А то споит тебя ещё. Она в этом деле мастерица.

– Не волнуйся. Я умею держать себя в руках. Воспитание обязывает, – уголки губ Кэти слегка приподнялись. – Нас учили вести себя достойно при любом угощении.

– Как скажешь. Но если что, я предупредил.

Пройдя по коридору, они оказались перед дверью, что была украшена изящными васильками. Дальше виднелись и другие: старые и новые, простые и вычурные. Они уходили за поворот, исчезая в глубине коридора.

– Почему их так много? – в лёгком замешательстве спросила Кэти.

– Все они – отголоски прошлого. Мало кто из моих «невест» был готов жить в чужих воспоминаниях, так что приходилось создавать для них собственные. Это относительно новое крыло. Его я приказал построить несколько сотен лет назад. Мне кажется, эта комната отлично тебе подойдёт. Но если не понравится, говори.

– А где живёт Наина?

– О, её апартаменты дальше по коридору. Она долго выбирала из того, что было, и в итоге попросила снести стену между двумя, а третью переделать в лабораторию. В общем, если что, к ней без стука лучше не входить.

– Я поняла, – кивнула Кэти и открыла дверь.

Комната оказалась идеальной. Голубой бархат и белый мех удивительно гармонично сочетались с темной массивной мебелью и светлыми стенами. А висящие по бокам кровати гобелены с изображением усыпанного васильками луга добавляли помещению простора и домашнего уюта.

– Их вышила девушка, что жила здесь давным-давно. Она не любила зиму.

– Как удивительно хорошо они сохранились, – полушёпотом заговорила Кэти, ласково касаясь шёлковых цветов, что выглядели так натурально, будто вот-вот заколышутся от сквозняка.

Злат пожал плечами.

– Магия. Каждая комната здесь остаётся такой же, как и при её первой владелице, если следующая не захочет иначе. Но есть и те, которые я не хотел бы менять. Эта – одна из них, я её только слегка обновил.

– Мне всё нравится так, как есть. Если можно, я бы хотела остаться здесь.

Нежная улыбка осветила лицо Злата, делая его глаза ещё теплее, чем они были.

– Конечно.

Вдруг в дверь постучали.

– А вот и помощь.

В комнату зашла элегантная пожилая дама. Кэти подняла взгляд и словно увидела свою бывшую преподавательницу по этикету. Те же тонкие черты лица, седые волосы, убранные в высокий пучок, прямая спина и сухие руки, аккуратно сложенные перед собой. Вот только вся её фигура излучала не надменную холодность, а заботливое радушие.

– Знакомься, Золотце, это Забава. Она и её муж – мои главные помощники во всём, что касается замка. Она позаботится о тебе, пока мы не найдём более подходящей компаньонки.

– Незачем искать, – улыбнулась женщина, отчего в уголках её глаз разрослась паутинка морщин. – Позови Медяну.

Она вышла, шурша длинным жёлтым платьем, которое было старомодным даже для Кэти, но через мгновение вернулась с охапкой вещей, которые поспешила разложить на кровати.

– Разве у неё сейчас нет занятий в университете? – спросил её Злат.

– Ох! Хоть ты про эти глупости не напоминай! И чем ей так сдался явный мир[1]? Лучше бы здесь нам с отцом помогала!

– У неё талант, Забава. Не стоит его губить в этих каменных стенах.

Женщина всплеснула руками и поспешила вытолкать мужчину прочь из комнаты. Стоило двери захлопнуться, как она снова обернулась к гостье.

– Прости, милая, за это. Не стоило нам при тебе спорить.

– Не стоит извиняться. Это ваш дом.

– Да, но я экономка, а ты важная гостья нашего Царя. Ну да не важно. Пойдём, я покажу тебе ванную комнату и всё остальное.

Спустя некоторое время, румяная от горячей воды и пара Кэти стояла перед кроватью, на которой были аккуратно разложены самые разные вещи.

– Здесь всё тебе по размеру, – гордо произнесла Забава. – Выбирай, что нравится, и скажи, если нужно что-то ещё.

Роскошные наряды мгновенно отправились в просторный шкаф. Кэти же выбрала то, что показалось ей самым удобным: простую синюю футболку и свободные штаны.

– Я планирую иногда выбираться в… – она запнулась, вспоминая, – явный мир. Так что мне не помешала бы тёплая верхняя одежда и обувь. И всё, что, по-вашему, может мне там пригодиться.

Экономка поморщилась, но кивнула.

– Ещё пожелания?

На секунду Кэти задумалась.

– Да. Можете принести рисовальные принадлежности? Что-то простое подойдёт.

Спустя время женщина вернулась со стопкой добротной бумаги и коробочкой, доверху наполненной грифельными карандашами и углём, откланялась и покинула комнату, пообещав прийти по первому же зову.

Оставшись одна, Кэти растерялась. В её комнате больше никого не было. Все соседние, насколько она понимала, тоже были пустыми. Но бесконечный шелест в стенах создавал ощущение, будто кто-то ползает под её дверью, по стенам и потолку. Казалось, сами камни замка шепчутся с ней.

«А может, они просто обсуждают несчастную девочку? Заблудшую сиротку, попавшую к ним по воле судьбы?»

Не желая тонуть в тревожных мыслях, она взяла лист бумаги, уголь и провела первую линию.

Постепенно шёпот замка превратился в неразборчивый шум, погружая Кэти в подобие транса. С каждой минутой её руки, словно вырвавшись из-под контроля, двигались всё резче и порывистее. Уголь пачкал пальцы, заливал чёрным белое полотно, отражаясь в помутневших пустых глазах.

Очнулась она только тогда, когда пара капель разбилась о её рисунок, портя мокрыми разводами мамино платье и папин пиджак. Сквозь пелену слёз она смотрела на лица родителей, которые отныне останутся с ней только вот так, на бумаге.

Но разве могла она передать теплоту их глаз и нежность рук, касающихся её?

Кэти рыдала, стирая влагу со щёк и размазывая по лицу черную сажу. Но, несмотря на то, какими горькими были её слезы, она не издала ни звука. Разве что судорожные вздохи иногда вырывались из её рта.

Она не знала, сколько времени прошло, прежде чем её слёзы иссякли. В этом месте нельзя было понять, была ли ещё ночь или уже наступило утро. За стенами всё так же продолжали шуршать ползающие тут и там змеи. И почему-то, вслушиваясь в эти звуки, Кэти впервые за много лет почувствовала себя в безопасности. Будто все они были её щитом, за который не пробраться ни милиции, ни даже самой смерти.

Она пошла в ванную, смыла с лица соль, а с рук уголь и легла в постель. Шёлк простыней окутал её тело нежным коконом, даря расслабление телу, а прохладная подушка будто бы даже облегчила нарастающую головную боль.

Шелест в стенах звучал словно колыбельная, но сон не шёл. Она раз за разом прокручивала прошлый вечер, который, казалось, тянулся целое столетие. Может, именно поэтому её закинуло на век вперёд?

Кэти представляла, что было бы, не уйди она к Соне. Вернись она чуть раньше или позже, смогла бы хоть чем-то помочь родителям? Или же лежала бы на промозглой земле рядом с ними?

Конечно, она не была наивной дурочкой и понимала – даже то, что она осталась жива, уже было чудом. Но путешествие во времени, пророчество, замок, полный змей…

«Сказка, да и только!»

Вот только факт оставался фактом. Бабушкино колечко и вправду оказалось волшебным.

Она покрутила его между пальцами. В темноте сложно было разглядеть детали, но она ощущала прохладную, неровную поверхность, будто наяву представляя каждую чешуйку. А ещё крохотные глаза из жёлтого топаза. Такие же, как у Злата.

Интересно, та, что получила от него это кольцо, какой она была? Чем заслужила дружбу Великого Полоза? Была ли Кэти похожа на неё?

Мысли продолжали копошиться в голове клубком встревоженных змей, сливаясь с шёпотом замка, и Кэти, сама того не заметив, провалилась в сон.

[1] Явь, явный мир – мир людей.

Глава 5

Когда раздался стук в дверь, Кэти не знала ни сколько она проспала, ни который сейчас час. Глаза жгло от вчерашних слёз, но на душе было легче.

В комнату, с ворохом одежды в руках, вошла Забава.

– Доброе утро, милая! Как спалось? Вот. Принесла тебе то, что ты просила. Здесь и пальто, и сапоги с ботинками, и другие тёплые вещи. Старалась подобрать что-то похожее на вещи Медяны, но, если не понравится, ты уж не обессудь, я в человеческой моде не слишком хорошо разбираюсь.

Она летала по комнате, стряхивая пыль с мебели, поправляя подушку тут, шторку там, стуча чем-то на туалетном столике.

– Вставай скорее, умывайся, и я заплету тебе волосы. Если ты, конечно, не против. Жаль, что они у тебя такие короткие, но всё длиннее, чем у моей дочери. Никак не могу понять, зачем она состригает их? Ещё и красит в странные цвета. Сколько раз ей говорила, что волосы – это женское сокровище. А она меня не слушает. У тебя вон хоть до плеч достают.

– При тех обстоятельствах, что у меня сложились, не было ни времени, ни сил заботиться о длинных волосах… Так что я просто их отрезала, чтобы не мешали. В то время многие так сделали.

Голос Кэти, хриплый и полный невысказанной горечи, заставил женщину обернуться. Стоило ей увидеть опухшее от слёз лицо, и она тут же запричитала:

– Что ты, милая, прости! Я не хотела тебя обидеть! Вот же старая дурёха, довела гостью до слёз!

– Ничего страшного. Это не ваша вина.

– Тогда чья? Неужто Златомира?! Ух, я ему уши надеру! Ты не смотри, что я у него в прислугах, я, если что, видела, как он под стол пешком ходил, хоть и сама была немногим его старше.

– Со мной всё в порядке, – она сдержано кивнула. – Просто много всего навалилось. И, конечно, Злат здесь ни при чем. Наоборот, он очень мне помог. Не знаю, что бы я делала, не встреть его.

Забава тут же переключилась, расплываясь в яркой улыбке.

– Ох, ну тогда хорошо. А то я уж было испугалась.

Кэти встала и направилась в ванную, слушая, как шуршат простыни.

– Разве главная экономка такого огромного замка должна заниматься уборкой комнаты обычной гостьи? – спросила она озадаченно.

Женщина по ту сторону стены громко фыркнула.

– Ну, во-первых, ты не обычная гостья. Не каждый год в этом замке останавливается девушка, которая не является «невестой». А во-вторых, это только на первые пару дней. Чтобы ты немного привыкла, поосмотрелась. Вот познакомишься немного с местными, я и приставлю к тебе пару толковых горничных.

Умытая и явно посвежевшая Кэти села за туалетный столик, наблюдая, как энергичная пожилая женщина суетится за её спиной. Она окинула взглядом её сухие морщинистые руки, копну пышных седых волос и всё-таки не смогла удержаться от вопроса.

– Не хочу показаться бестактной, но не могу не спросить: вы сказали, что ненамного старше Злата, тогда как так получилось?.. – она замялась.

– Что, я выгляжу как столетняя старуха, а он как молодой юнец? – Забава добродушно рассмеялась. – Всё просто. Конечно же, по сравнению с людьми мы живём очень долго, но и мы не вечны. И наше долголетие напрямую зависит от того, как много в нас волшебной силы. Само собой, что у Змеиного Царя её будет хоть отбавляй.

Кэти задумчиво кивнула и чуть поморщилась, когда Забава слишком сильно потянула прядь её волос.

– В то же время я и мой муж – самые обычные змеи. В нас на самом-то деле мало чего волшебного, помимо возможности превращаться в человека и обратно. Мы с ним скорее даже слабые. А живём так долго только потому, что Змеиную гору не покидали ни разу. Всё это время нас питала её сила. Так что даже по меркам змеиного народа, мы с мужем долгожители.

Она на мгновение прервалась, возясь со шпильками, а затем продолжила:

– А вот дочь наша, рождённая довольно давно, всё ещё молода и красива, даже с учётом того, как много времени она проводит в Яви. Медяна очень сильная и талантливая девочка. Её даже взяла в ученицы Хозяйка Медной Горы[1]. Эх, направить бы ей свой талант на пользу нашему народу и его царю, а не растрачивать непонятно на что, непонятно где… – лицо её на мгновение сморщилось, становясь похожим на сушёный гриб.

Кэти мысленно вздохнула.

У неё самой не было права выбирать свою судьбу. Сначала учёба в институте благородных девиц, потом свадьба с каким-нибудь не слишком знатным дворянином. В те годы единственной надеждой было получить разрешение родителей на выбор жениха. О браке по любви и речи не было, но хотелось, чтобы с будущим супругом хотя бы можно было поговорить.

А потом её лишили и этого.

Свадьба? Муж? Кэти даже не могла выбрать, чем зарабатывать на хлеб!

Она хваталась за любую работу: судомойкой, уборщицей, прачкой. Должность учительницы в маленькой школе, которую ей помогла получить подруга, была для неё подарком свыше. Так что, ещё не зная Медяну лично, она уже восхищалась её независимостью. Тем, как она, вопреки родительской воле, прокладывала свой собственный путь.

Но стоило ли говорить это матери, твёрдо уверенной в том, что знает, как её ребёнку лучше жить?

Она была уверена, что нет.

Когда пальцы экономки наконец прекратили порхать над её головой, Кэти с удивлением отметила, что волосы, которые она перестала заплетать в тот самый день, когда обстригла их, оказались убраны в элегантную причёску. Было красиво, но с красотой вернулось и забытое чувство скованности и тяжести.

Тёплые руки опустились на её плечи.

– Чем планируешь заняться сегодня? У нас весь замок замечательный, но могу посоветовать пару особенно красивых мест.

– А где Злат?

– Как всегда в это время, на службе в явном мире. А может, и в Нави[2]. Кто его знает? Зависит от того, где он нужен князю Вияру.

– А что насчёт Наины?

Забава опять поморщилась.

– Зачем тебе эта взбалмошная девчонка? Наверное, опять шастает по закоулкам и фотографирует змей на свой… Как она это назвала? Ах да, айпхон. Как она выразилась, хочет запечатлеть волшебных змей в их естественной среде обитания, – голос женщины полнился издёвки и лёгкого презрения, что немало удивило Кэти. Наина показалась ей, пусть и немного дерзкой, но вполне приятной особой.

– Она обещала провести экскурсию по замку. Сама я в этих переходах и лестницах явно заблужусь.

– Я могу составить тебе компанию, милая.

– Ну что вы! Мне неудобно вас обременять! Вы всё же главная экономка такого огромного замка, я уверена, что у вас безумное количество дел.

– В этом ты права, дорогая, – вздохнула горестно женщина. – Ещё и бал на носу. Столько нужно успеть сделать, а времени всего ничего осталось! Что ж, она действительно пробыла здесь достаточно, чтобы показать тебе хотя бы самое основное. Пойдём, помогу её найти.

Забава уверенно шагала по ветвистым коридорам, время от времени замедляясь и прислушиваясь к звукам замка. Поначалу Кэти пыталась запомнить дорогу, но вскоре оставила эту затею на потом.

Вскоре они остановились у высоких ворот, удивительно современных на фоне замковых стен.

За ними оказался целый мир. В просторном помещении, залитом ярким светом, росли кусты и лианы, тянущиеся до высокого потолка, а весь пол был усыпан светлым песком, испещрённым извилистыми линиями. Тут и там лежали камни самых разных размеров и форм, на которых спали десятки змей. На вошедших женщин они не обратили никакого внимания. Только парочка лежащих у входа слегка приподняли головы, чтобы спустя мгновение вновь погрузиться в ленивую дрёму.

– Классно, скажи?! – Послышался задорный голос за плечом Кэти.

Она вздрогнула и обернулась к Наине, краем глаза замечая промелькнувшее на лице Забавы недовольство.

– Что ж, здесь я вас оставлю. Если что-то будет нужно, просто позови. Где бы ты ни была, мне передадут, и я приду к тебе.

Она коротко поклонилась и ушла.

– Я ей не нравлюсь, – констатировала Наина.

– Может, она просто к тебе не привыкла?

Она фыркнула.

– За два месяца-то? К тебе вон как за день прикипела!

– Она несколько раз сравнивала меня со своей дочерью. Видимо, дело в этом.

Наина пожала плечами и улыбнулась.

– Ну так что, как тебе?

– Что именно?

– Вот это всё! Сад камней! Моя идея!

Кэти вскинула на неё удивлённый взгляд.

– Ага! Я обожаю змей! Увлекаюсь ими с детства! Гляди! – она достала свой телефон и принялась листать десятки фото с разными рептилиями, некоторые из которых, судя по всему, были даже не прочь попозировать. – Смотри, как им нравится! Ну разве я не молодец?!

Кэти оторвала взгляд от экрана, пытаясь скрыть то, насколько поразило её качество фотографий, и слегка улыбнулась такому детскому восторгу. Внутри же кольнула зависть: хотела бы и она так же свободно выражать свои чувства.

– Ты большая молодец! – тоном, которым обычно подбадривала учеников, ответила девушка. – Надеюсь, я не отвлеку тебя, если попрошу провести экскурсию по замку?

– А? Ой, прости, я совсем про это забыла! Пойдём, конечно! – Наина потянула Кэти за руку и повела её по длинным извилистым коридорам. – Для начала стоит сказать, что это скорее не замок, а город. Обойти его весь и за год не получится. Самим же замком, по сути, можно считать апартаменты Злата, его Невест и прислуги, которая нас обслуживает. Само собой, с учётом всевозможных гостиных и бальных залов.

– Тогда почему здесь так много народа?

– Потому что он – сердце этого места. Здесь находится главный вход, здесь Злат встречает своих подданных и провожает их.

– Откуда ты так много знаешь?

– Что-то услышала от слуг. Я не нравлюсь только Забаве. Остальные же, особенно когда узнали, что их новая комната отдыха была построена с моей подачи, прониклись ко мне симпатией, – она хмыкнула и бросила на Кэти чуть насмешливый взгляд. – А что-то рассказал сам Злат.

Та вдруг остановилась и, дождавшись, когда Наина обернётся, спросила:

– Я тебе не нравлюсь?

– С чего ты взяла?

– Ты – его невеста. А я… лишь случайная пришелица, задержавшаяся под его кровом.

– А! Ты об этом! Не решила ещё, – она пожала плечами. – Пока ты не кажешься угрозой. Прости, но у тебя вид жертвы холокоста.

Кэти озадаченно нахмурилась, и Наина пояснила:

– Худая, бледная, синяки под глазами, белки воспалённые, явно плакала перед сном. С тобой что-то случилось. Что-то хреновое. Расскажешь?

Девушка помолчала минуту, а затем кивнула.

– Вот так сразу? Неожиданно.

– Это не секрет, – вздохнула она. – К тому же, видя, как легко ты живёшь среди всех этих странностей, я думаю, что ты мне поверишь.

– Хорошо. Только давай не здесь. Вернёмся к нам, я сделаю коктейль, который прогонит все твои печали, тогда и поговорим.

Они пошли дальше, осматривая столовые, бальные залы и даже парк, раскинувшийся внутри горы, пока не оказались в огромной гостиной.

Колонны из тёмного гранита возвышались над каменным полом, почти скрытым под пушистыми зелёными коврами. Мебель, обтянутая мшистым бархатом, была небрежно расставлена по всему залу, но особенно много её скопилось у высокого камина.

Он не горел, и от этого всё вокруг казалось каким-то брошенным. Словно сейчас кто-то войдёт, весело смеясь, чиркнет спичкой и разожжёт огонь, вернув сюда тепло и жизнь.

Наина замерла, уставившись на него невидящим взглядом. С минуту она стояла так, молча и недвижимо, а затем резко обернулась к Кэти.

– Знаешь… О какой ревности к тебе может идти речь, если мы встречаемся с ним едва ли пару раз в неделю! Иногда, когда у него появляется свободная минутка, он посылает слуг и зовёт меня сюда. Мы разговариваем, пьём чай или что покрепче, а потом расходимся.

Изящный тонкий кулак девушки врезался в мягкую спинку кресла, и Кэти поспешила мягко сжать её плечо.

– Не будет же он вечно так занят. Слышала, на носу бал.

– Ага. Празднуют возвращение змей на зимовку.

– Ну, вот.

– Может, оно и так… – Наина вздохнула. – Ладно. Пойдём отсюда.

Когда они наконец вернулись в их крыло, ноги Кэти гудели и грозились вот-вот подкоситься.

– Я, наверное, никогда в своей жизни столько не ходила.

– Привыкай. Здесь иногда, чтобы дойти из точки А в точку Б, нужно не одну тысячу шагов протопать. Но не парься, сейчас всё исправим. Есть какие-то пожелания?

– Да. Поесть бы.

– Блин, вот ты сказала, и я поняла, что голодная! Эй, кто-нибудь, можно нам поздний обед принести? – крикнула она в пустоту.

– А что-то вроде колокольчиков больше не в чести?

– У местных змей очень острый слух. К тому же здесь всё спроектировано так, чтобы передавать звук на очень далёкие расстояния.

И действительно, уже спустя несколько минут им принесли сытный обед, состоявший из запечённого картофеля, яичницы, пары сочных мясных колбасок и салата. Ничего изысканного, но для уставших девушек не было еды лучше.

– А аппетит у тебя неплох, – добродушно посмеиваясь, заметила Наина.

– Почти два дня толком не ела, – ответила Кэти, промокнув губы салфеткой.

– Вставай! Раз уж мы теперь сытые, пришла пора выпивки и историй из жизни!

Они переместились от стола к барной стойке.

– Есть предпочтения?

– Какие?

– Ну, не глупи! Сладко, горько, кисло? Покрепче или послабее? Может, цвета определенного хочешь?

– Я люблю синий… Пусть будет что-то не слишком крепкое, с лёгкой кислинкой, если можно.

– Оки-доки, заюш, принято! Ну а пока… Я тебя внимательно слушаю.

Кэти вздохнула, снова мысленно возвращаясь во вчера, и заговорила. Сначала спокойно, так будто читала сводку новостей, но чем дальше шёл её рассказ, тем больше в нём было сдерживаемых до сих пор эмоций. Под конец голос её совсем охрип, глаза покраснели, но ни одна слеза так и не соскользнула с ресниц.

На долгую минуту в комнате воцарилось тяжёлое молчание, а затем перед её лицом со стуком опустилась рюмка.

– Сначала это. Думаю, как пить, объяснять не надо.

Кэти только мотнула головой и залпом опрокинула в себя содержимое, мгновенно ощущая разливающийся внутри огонь.

– А теперь это, – на столе оказался красивый высокий бокал, до краёв наполненный нежно-голубым чем-то со льдом и маленькой вишенкой.

– Голубая лагуна. Банально, конечно, но давай начнём с неё, а потом перейдём к чему-нибудь поинтереснее.

– Я не хочу сегодня напиваться! – вскинулась Кэти.

– А я и не про сегодня говорю. Мы с тобой до весны вместе жить будем, так что успеем ещё. Эх! – воскликнула она, опрокидывая в себя что-то полосатое и явно горючее. – К такому откровению я готова не была. Теперь хочешь не хочешь, а возненавидеть тебя не получится!

[1] Горный дух и дух-хранитель ценных минералов, хозяйка Уральских гор. Персонаж сказов П. П. Бажова.

[2] Навь – темный потусторонний мир, обитель дасуней, духов и других сверхъестественных существ.

Глава 6

– Не жалей меня, – тряхнула головой Кэти. Одна шпилька вылетела и упала на пол, высвободив непокорный локон. Она дёрнула его и принялась вытаскивать остальные. Голова гудела, как от невыплаканных слёз, так и от них.

– И не думала! Грустно просто от твоей истории. Жаль, что тебе пришлось пережить всё это, – Наина тихо чертыхнулась себе под нос и принялась готовить себе новый коктейль. – И что думаешь теперь делать?

– Жить, если получится, выживать, если придётся. Побуду здесь, привыкну к новому… времени… миру. Потом найду работу, сниму квартиру, а там, будь что будет. Злат предлагал помочь мне в этом, но не уверена, что стоит соглашаться. Я и так многим ему обязана.

– Прими его помощь, – серьёзно и даже немного строго сказала Наина. – И себе, и ему лучше сделаешь. Тем более, от него не убудет. Как-никак хранитель кладов земных.

– Ты о чём? – Кэти склонила голову набок.

– А ты не знаешь? Бажова не читала в детстве? Хотя стой, наверное, в твоё время он ещё известным не был.

– Не знаю. По крайней мере, я о таком не слышала.

– Тогда почитай на досуге. Там как раз есть сказ про Великого Полоза. В общем, спросила я Злата, правда ли в нём написана, и он сказал, что в общих чертах да. Он, как и все Змеиные Цари до него, хранит то богатство, что под землёй спрятано. Не сундуки с сокровищами, само собой, а золотые жилы, залежи драгоценных камней и всякое такое.

– Но они ведь не лично ему принадлежат!

– Ага. Вот только слышала я, что всё золото в Яви из этой самой горы и вышло. Так что тут уж как посмотреть. В любом случае, не заморачивайся, и дай нашему Царю помочь тебе обосноваться на новом месте.

– Я подумаю.

– О чём? – весело спросил вошедший Злат.

– Будто ты сам не слышал, – хмыкнула Наина.

Он выдохнул.

– Слышал. И она права, Золотце, позволь мне помочь тебе. А ты, невестушка, налей-ка мне чего покрепче.

– Проблемы?

– Есть такое.

– Тебе тоже синенького? – кивнула она в сторону второй голубой лагуны в руках Кэти и Маргариты в своих.

– Нет. Мне янтарно-золотого, будь добра.

Она потянулась за бутылкой виски.

– Расскажешь?

– Не забивай моими проблемами свою светлую голову. Ты ничем не поможешь, только мигрень заработаешь. Лучше расскажите, как вы тут?

Наина закатила глаза, но ответила:

– Я утром снимала комнату отдыха. Не против, если я её кое-кому покажу? Вдруг вдохновится.

– Как хочешь. Только экскурсии сюда водить не начни.

– Само собой, – хмыкнула она. – А потом пришла Кэти, и я устроила ей небольшую экскурсию.

– Сама Наину нашла? – удивлённо обратился он к гостье.

– Нет, Забава отвела.

– Не приставила ещё к тебе горничных?

– Сказала, подождёт, пока я пообвыкнусь. Мне кажется, я ей дочь напоминаю.

– Да? Даже не знаю. Я вот сходств не вижу.

На мгновение повисло молчание. Прервала его Кэти.

– А как твой день прошёл? Я не про проблемы! – уточнила она. – А так, в общем.

Она отпила коктейль, украдкой наблюдая за Златом. Он выглядел измотанным, но старался держать себя в руках. Почти небрежно устроившись в мягком кресле, он вздохнул.

– Ничего такого, о чем бы хотелось рассказывать. Скажем так, внешние дела… иногда бывают более изматывающими, чем любой бал или приём здесь, в замке.

Наина ухмыльнулась:

– Ну так, может, время задуматься о том, чтобы чаще уделять время делам «внутренним»? Тебя здесь почти не бывает, а нам с Кэти не помешала бы дополнительная компания, – во взгляде и голосе её чувствовалось напряжение.

– Вижу, вы нашли общий язык, – Злат обвёл девушек взглядом. – Это хорошо. Здесь в одиночестве быстро можно потеряться, как физически, так и морально.

– На своём опыте знаешь?

– В какой-то степени, – уклончиво ответил он и перевёл взгляд на уже слегка захмелевшую Кэти.

– Как тебе здесь?

– Вполне уютно. Если не обращать внимания на коридоры, в которых заблудиться можно на раз-два.

– Ты разберёшься со временем. Но я рад, что тебе здесь комфортно.

Кэти слабо улыбнулась и кивнула, почувствовав, как её накрывает усталость. Она оглядела уютную комнату, Наину и Злата и ощутила себя неожиданно свободно. Будто, несмотря на все местные странности, здесь можно было расслабиться и быть собой.

– Кажется, уже поздно, – заметил Злат.

– Всего восемь вечера ещё! Время детское! – тут же возмутилась Наина.

Он кивнул в сторону Кэти. Глаза её были сонно прикрыты и грозились сомкнуться с минуты на минуту.

– Вымоталась, бедняжка. После всего, что с ней случилось, и не удивительно.

– Она тебе рассказала?

– А ты что, против? Решил присвоить гостью из прошлого себе?

– Не говори ерунды! Просто удивился, что она доверилась тебе в первый же день.

– Вот такая вот я хорошая подруга!

– Уже и подружиться успели?

– Не завидуй, женишок. Пока нечему. Но кто знает, что дальше будет. Жизнь под одной крышей либо сблизит нас, либо рассорит. Ещё бокальчик?

– Давай. Возьму с собой, как только Кэти в спальню отведу. Может, работаться лучше будет.

– Ты же в курсе, что такое выгорание?

– В курсе. У меня среди невест и психологи были.

– Цк! Топай, умник. А её я сама доведу. Благо, недалеко.

– Не тяжело будет?

– Она худая, как щепка, а я занимаюсь муай-тай. Иди уже!

– Как скажешь, невестушка, – махнул он рукой, вставая. – Смотри, не переусердствуй.

– Разберусь! – фыркнула она, подходя к Кэти. – Пойдём, котёночек.

Девушка что-то полусонно пробормотала, но послушно побрела вперёд, запинаясь через каждые полтора шага.

– Ты же вроде говорила, что умеешь пить.

– Мгм.

– И напилась с пары коктейлей.

– Мгм.

– Ясно всё с тобой.

– Мгм.

Кровать убаюкивающе зашуршала покрывалом, когда Наина опустила Кэти на кровать.

– Спи, горе луковое!

– Да, мама.

Наина тяжело вздохнула и покинула спальню.

И вновь её разбудил уже знакомый стук.

– Доброе утро, милая!

Жизнерадостный тон Забавы подействовал на неё удручающе, и она сильнее зарылась в подушку.

– Вставай! Заплету тебе волосы, – мысль о шпильках в голове привела Кэти в ужас, и она едва слышно застонала.

– Весёлый вечер был, да? – незнакомый, по-доброму насмешливый голос раздался со стороны двери.

Она повернулась и встретилась взглядом с карими глазами девушки, чьи коротко стриженные волосы были выкрашены в дерзкий тёмно-зелёный цвет.

– Медяна?

Дочка Забавы поморщилась, на секунду становясь похожей на мать, но затем улыбнулась.

– Так и знала, что мама уже успела наговорить тебе всякого.

Экономка зашипела, и, хотя слов было не разобрать, её тон говорил сам за себя.

– Ага. Как скажешь, мама. Лучше иди, занимайся более важными делами, чем мне нотации читать. А здесь мы сами справимся.

– И дал же мне Юша[1] такую неблагодарную дочь! – она рывком обернулась, глядя в лицо Медяны, и, видимо, не найдя там то, что искала, поспешила уйти.

Когда дверь за ней захлопнулась, девушка устало рухнула в ближайшее кресло.

– О-ох! Как же с ней сложно иногда! Ты прости, у неё странный пунктик, касаемо волос. С детства каждый день заплетала мне сложные и жутко неудобные причёски, от которых голова болела страшно.

Она бросила ненавидящий взгляд на столик, где были аккуратно разложены всевозможные расчёски и украшения.

– Вот я и обрезала их, как только из замка уехала. Знала бы ты, сколько я потом наслушалась! А теперь из-за маминого пунктика почти каждая темноволосая невеста Злата подвергается такой же пытке. И если ты её не остановишь, дальше будет только хуже. Так что, если тебе это не нравится, не молчи.

– Не буду, – кивнула Кэти, выбираясь из вороха простыней. – А ничего, что ты так откровенно про мать говоришь?

– Ты о чем?

– Как же… Ваш слух и…

– Хах! Не переживай! Все-таки нам тоже нужно уединение. Так что, хоть в коридорах слышимость сумасшедшая, в личных комнатах все звуки превращаются вот в такой неразборчивый шелест. Можно было бы и полную звукоизоляцию сделать, но многим из нас от оглушающей тишины становится не по себе. К тому же, не думаешь же ты, что мы постоянно ко всему прислушиваемся? Так и с ума сойти можно! Мы умеем, скажем так, регулировать остроту слуха.

– Это как?

– Сложно объяснить… Вот попробуй напрячь уши.

Кэти нахмурилась и зажмурила глаза.

– Ну как?

– Внутри… как будто уши сами вибрируют.

– Ага. Вот у нас что-то похожее, только лучше. В общем, можешь расслабиться и говорить свободно.

Она кивнула и направилась в ванную.

Приняв душ, который волшебным образом снял боль и ломоту в уставших мышцах, она вышла и принялась одеваться. Медяна, всё ещё сидевшая у двери с телефоном в руке, присвистнула.

– Что-то не так? – Кэти недоуменно взглянула на новую знакомую.

– Удивительно, что тебе всё «так»? Я тебя ни капли не смущаю?

– А должна?

– Да нет. Просто редко такое встретишь, – дочь Забавы обвела взглядом тонкую фигуру. – Всё-таки только познакомились.

– Всё в порядке, я привыкла. В своё время, когда я была институткой[2], у нас была одна большая общая спальня. Даже ширм не было.

– Мама в общих чертах рассказала, что с тобой случилось. Соболезную.

– Спасибо.

В комнате повисло было неловкое молчание, но Медяна почти сразу бодро продолжила:

– Ну что, начнём с экскурсии?

– Как скажешь, но Наина вчера показала мне замок в общих чертах. Хотя, признаться, я так и не поняла, как здесь ориентироваться.

– Ничего. Никто сразу не понимает, – отмахнулась она. – И как она тебе?

– Кто?

– Наина. Кто же ещё?

– Интересная девушка. Своеобразная, но это, скорее, делает её только привлекательнее.

– У меня примерно такое же мнение сложилось. Ума не приложу, чем она маме не понравилась. Ну, да не суть. Куда важнее другое. Как тебе змеи? Не боишься их?

– Не знаю. Я почти ни с кем, кто не выглядел бы как человек, не общалась. Когда их много вокруг, чувствую себя странно. Я не назвала бы это страхом, но… Вдруг я нечаянно сделаю им больно? Злат сказал, что они не укусят, и всё же…

– Хм, не так плохо, как я боялась, но поработать стоит. Ладно, надевай что-то тёплое, завтракай, и свожу тебя кое-куда.

– Может, Наину с собой позвать?

– Её нет в замке.

– А разве не должна она?.. – Кэти растерялась.

– Оставаться здесь до весны? Раньше да, но не сейчас. Если она исчезнет на несколько месяцев, её тут же начнут искать. Потом проблем не оберёшься. Да и Злат старается идти в ногу со временем – даже интернет сюда провёл, уж не знаю как. Ладно. Собирайся, а я подожду у бара. И просьба: зови меня Медина. Медяной меня только мама зовёт.

Вскоре они уже шли к выходу из замка.

– Запоминай, – говорила девушка, указывая на камни, что, пусть и вписывались в интерьер замка, но отличались узорами прожилок и текстурой. – Они специально для новеньких. Большинство знает, какой коридор в какой город ведёт, но тебе нужен только один. Он вон там.

Она указала на каменную арку с узором из листьев каштана. Один шаг сквозь неё – и они оказались в безлюдном переулке.

– На места порталов наложены чары отвода глаз, так что не бойся, что тебя заметят. Идём.

– Ты так и не сказала, куда.

– В серпентарий[3], – широко улыбнулась Медина.

[1] Огромный змей, спящий на дне океана, прародитель змеиного племени.

[2] Слово, которое исторически использовалось для обозначения девушки, получившей привилегированное образование в женском институте в дореволюционной России.

[3] Помещение или пространство для содержания змей.